Том 1. Детские шалости

Пролог

Пролог

Мне всегда казалось, что процессы, связанные с развитием нашего мира, были довольно сложными, но при этом даже самое незначительно явление могло запустить цепную реакцию и стать причиной разных неоднозначных изменений.

Возможно, я слегка утрирую? Кто знает?

Я перечитал множество книг, да и за свою короткую жизнь повидал многое, — в конце концов, я полностью согласился с этими незамысловатыми выводами о «цепных реакциях», «незначительных явлениях» и прочих мелочах, приводящих к ним, пусть на это и потребовалось кое-какое время. Долгий процесс обдумывания и переосмысления, долгий, как вечность; вслед за которым идёт оно — понимание: согласие, несогласие или что-то нейтральное…

В моём случае это было согласие.

Нет, я далеко не единственный, кто пришёл к столь незамысловатым выводам, даже не так — я был одним из многих кто сделал это. (Что уж говорить, если дискуссии на эту тему велись задолго до моего рождения.)

Сейчас 2218 год — время, когда мы добились понимания многих вещей, связанных с нами и с нашими возможностями. Уже неоспоримо было доказано, что из-за серьёзного катаклизма на нашей планете (достаточно давно: может несколько миллиардов лет, а может и нет — я не уверен), эволюция и развитие мира кардинально сменили своё направление. Жизнь стала видоизменяться, а мир — преображаться, — приспосабливаться к последствиям тех глобальных явлений. Это стало началом.

Изменилось всё. Изменилось, затронув разные уровни организации, затронув разные события, затронув как живую, так и неживую составляющие природы.

Органы и системы органов стали перестраиваться. Менять свои функции. Что-то исчезало, а что-то, наоборот, — появлялось. Так, например, серьёзных модификаций в тот период достигли митохондрии и компоненты, связанные с ними. До катаклизма эти мелкие структуры, ставшие частью живых клеток, синтезировали лишь обычную в понимании живых организмов энергию. Однако после — им пришлось кардинально измениться! Эти «незначительные» эволюционные процессы стали одной из основных причин, почему современные люди так хорошо владеют «магией». Нет. Не только они. Даже другие животные на это способны.

Однако идеала не существует — индивидуальные, хотя скорее групповые особенности живого организма вносят свою лепту в это «хорошее владение магией», влияя на её уровень и предрасположенность; поэтому нет ничего удивительного, что у некоторых её вообще может не быть.

Высокий уровень волшебных умений или беспросветный «пшик»?! Это зависит не от одного фактора.

Но даже если ты и родился «обычным человеком», не способным использовать «магию», в этом нет ничего ужасного, а учитывая, что мы живём в современном цивилизованном мире (само собой не без исключений), возможно, наоборот, — это только упрощает твою жизнь. (Хотя, уверен, каждый имеет своё мнение на этот счёт.)

И вот разумный вопрос: что же собой представляет эта «магия»? Магия, о которой я всё талдычу и талдычу?

Дайте подумать…

Как бы попроще… но чтобы и не совсем поверхностно…

Думаю, это можно описать так: у нас есть вышеупомянутые митохондрии, эти митохондрии генерируют «магическую энергию» — природные частицы. (Обобщив, им дали термин «кварки».) Человек, предрасположенный к магии, как раз и будет способен манипулировать этими частицами и, более того (!), взаимодействовать ими между собой — создавать те или иные соединения.

Теперь-то всё должно быть понятно. Ведь должно?

Ладно… Не удивлюсь, если у кого-то возникло ещё больше вопросов. Но всё в своё время. Считайте, что вы застали меня врасплох, и я был не готов к развёрнутому ответу.

Так… Дальше… Дальше пару слов о тех самых «индивидуальных особенностях», упомянутых ранее… А ещё нужно ответить на вопрос: «Почему существует множество людей не владеющих магией?»… Как много у вас вопросов! — я к такому точно не готовился: отвечай-не-отвечай, на всё не ответишь!

Ладно, постараюсь… Тут всё до безобразия просто. Но придётся немного затронуть физиологию современного человека.

Нужно начать с того, что магические силы любого волшебника зависят от трёх основных, но далеко не последних составляющих:

Во-первых, от размера митохондрий, расположенных чуть ли не в каждой клетке организма.

Во-вторых, от формирования и развития особой структуры — сети магических узлов, — состоящей из специализированных клеток, которые характеризуются высоким содержанием митохондрий и вспомогательных органелл. Именно поэтому в магических узлах образуется львиная доля магической энергии и, что немаловажно, она там хранится и запасается.

В-третьих, от врождённой предрасположенности к определённому типу магии. (К ней может относиться и «редкая» магия.) И если серьёзно углубляться в эту тему, то связанно это может быть с чем угодно! От неоднозначных мутаций и случайной комбинации генов в геноме, до мощного выброса магической энергии и просто от «жаркого солнечного дня».

Все три составляющие — это основы индивидуальных особенностей каждого человека, а зависят они как от наследственности, так и от того самого «жаркого солнечного дня».

В целом, с первой (размеры митохондрий) и отчасти второй (формирование магических узлов) составляющими можно частично разобраться внешними направленными манипуляциями. Например, с использованием методов генной инженерии, хирургического вмешательства или других приёмов (хотя и здесь — в каждом из них — множество трудностей).

С третьей же (врождённая предрасположенность) — всё на порядок сложнее. По разным причинам. Но что-что, а наука не стоит на месте, поэтому всё ещё впереди. Она занимает важное место в этом мире.

Магические исследования — это широкое направление. В каждой стране есть множество научно-исследовательских институтов (НИИ); разных государственных и частных учреждений; крупных семей, с наследственной магией и волшебниками; а ещё — есть просто люди, вдохновлённые магией, новыми открытиями и поиском «заветной силы».

И вот последний вопрос — кто я?

Если говорить обо мне… То, думаю, скоро вы и сами всё узнаете. Но ладно-ладно, представлюсь всё же заранее. Моё имя — Караак. Довольно интересное, не правда ли? Но это не странно, просто мои родители были рождены в Арктической Стране и имели глубокие корни там. В своё время они мигрировали в Сибирь — страну на севере Азии. Именно с неё и начался мой, в каком-то смысле, жизненный путь. Сейчас же я нахожусь в Баторе — самом крупном городе Монголии — одной из передовых стран.

В общем… Хотя нет. Позже. Позже я вам ещё обо всём расскажу.

Глава 1-11

Глава 1. 2 сентября

Говорят, школа — это хорошее место, мне трудно судить, но теперь-то у меня будет возможность оценить, правда ли это. Особенно место, куда я поступил (хотя правильнее сказать перевёлся) — это одна из лучших школ Батора для волшебников, но что мне нравилось больше, так это то, что (если верить информации, которую я собрал) здесь каждый год происходят какие-нибудь казусы или переполохи. Связанно это было в первую очередь с тем, что большинство крупных и влиятельных семей отдавали своих детей именно в эту школу. Кстати, это важно, ведь именно благодаря этому (в некотором смысле) я и оказался в этом чудном месте в этот прекрасный день — 2 сентября.

— Ученики, хочу вам представить переведённого школьника. С этого учебного года он будет учиться в вашем классе, — в этот момент заговорил учитель, перебивший мои размышления. — Представься, пожалуйста.

Выйдя чуть вперед, я заговорил:

— Приветствую всех. Я перевелся из старшей школы одного небольшого города на западе страны. Очень рад оказаться в столице и в этой чудесной 10 школе. Мне 18 лет, а моё имя Караак, обращайтесь без стеснения, — после того, как я всем представился, учитель указал, где я могу сесть.

Моя парта находилась в конце справа (у окна). Усевшись на стул, я изучил своё окружение: впереди седела девочка-брюнетка — это всё, что я мог сказать со спины, а вот со стороны правой руки — был парень, который что-то внимательно изучал в своём планшете.

— Привет, ещё раз. Как тебя зовут? — обратился я к нему, к слову, он не сразу отреагировал.

— Э… Ах, извини, привет. Я — Отто Фишер, рад знакомству.

Ясно, учитывая европейскую внешность, видимо он имел германские корни. Это не было удивительным, зайдя в класс, я сразу заметил учеников самых разных народностей (да я и сам такой).

Так как сейчас было занятие (оно началось сразу, как я уселся), все ученики молчали, лишь изредка слышались перешёптывания. Учитель говорил вводную речь, о правилах и прочем. Однако, учитывая, что это был уже 3 класс старшей школы — выпускной класс — ясное дело, все присутствующие знали обо всём, но, видимо, учитель, адресовал свои слова новенькому, то есть мне. Но даже так, останавливаться я не собирался и продолжил разговор:

— Отто, ты здесь уже третий год, верно? И как тебе?

— В целом, очень нравится, хотя бывает сложно сдать тот или иной предмет. Экзаменов много и обычно они невероятно тяжёлые. Из года в год они всё труднее. Тебе ведь тоже пришлось сдавать их для перевода в эту школу?

— Ага. Тест был сложным, а вот с практической частью было проще. Меня заставили вызвать два типа разной магии, которыми по стандартам школы должны владеть все второкурсники.

— Это Синтез Воды и Перемещения Материально Тела?

— Да, всё верно, — утвердительно кивнул я.

— Думаю, даже для меня это было бы довольно просто.

— Не принижай себя, это базовое волшебство, было бы странно, не владей ты ими. Уверен, ты способен использовать и более серьёзную магию, — сказал я доброжелательно. Кто ж знал, что Отто столь самокритичен?

— Понимаешь, здесь учится много таких, для кого это даже не магия. За два года я повидал очень талантливых учеников. Для меня их уровень просто запредельный. Вот и смотрю на вещи реально, — с некоторой иронией сказал мой новый одноклассник, — к тому же, я — человек, который склонен познавать всё в сравнении.

Меня слегка заняло такое поведение парня, но прежде, чем я смог найти подходящий ответ, он спросил:

— Ты хорошо всё сдал?

Видимо, это первое, что ему пришло в голову, чтобы уклониться от дальнейшего обсуждения себя. Я лишь подумал, что это не честно, прежде чем ответить:

— Не совсем. Разве тогда бы меня не отправили в класс 3-А, а не 3-С? Насколько мне известно, в школе рейтинговая система: самых «сильных» учеников отправляют туда?

— Да, и то верно. Я не подумал как-то, точнее забыл. Но всё равно, тебя приняли — это уже показатель. Как тебе первые дни, ты был на вступительной церемонии? Среди первогодок в этом году достаточно много «неприятных» личностей, с которыми лучше не иметь дел. Кстати, поступивших представлял один из детей семьи Маэда, по-моему, его звали Исори, — я заметил, что к этому моменту Отто, говоривший шепотом, начал ещё сильнее понижать голос, — их семья одна из первых обосновалась в Монголии, после тех катастроф 2053 года…

Даже мне было немного трудно подобрать слова для ответа на изначальный вопрос. Не то, чтобы я не знал подробностей, просто меня самую малость удивил резких переход Отто. Но давайте по порядку. Он говорит о целой цепочке событий (всё началось с сильных землетрясений, а потом пошло-поехало: вулканная активность, цунами и потопы и всё то, чем только богата матушка природа — всё это привело к тому, что практически вся территория бывшей Японии, а также множество островов оказалось под водой в полной разрухе). Да, именно этим и «знаменит» 2053 год. Людей умерло тогда много, но это в основном были низшие слои общества, остальные мигрировали: кто в Объединённый Американский Континент (ОАК), кто в Монголию, а кто-то в Германскую Империю или Китай — это были основные места, но в целом японцев приняли все страны (кроме Арктической Страны). Поэтому везде, где я успел побывать, всегда встречал представителей этой народности. Кроме того, если говорить про высшие слои общества, то они не только смогли успешно мигрировать в своё время, но и укорениться в других странах настолько, что с ними приходилось считаться. И наглядным примером для этого могло как раз и выступить то, что одним из лучших первогодок стал представитель японской семьи волшебников Монголии — семьи Маэда, которая принимала активное участие в делах, связанных с государством и являлась одним из членов Всемонгольского Магического Совета (ВМС).

Ни страха, ни ненависти в глазах Отто я не заметил. Видимо, он просто недолюбливал все эти мощные семьи с их волшебниками и наследственной магией, а эту и подобные темы не раз обсуждал с друзьями. Его понять можно — многие кланы ещё та заноза в заднице (говорю вам на личном опыте).

Все эти мысли быстро пролетели в моей голове, и, не подавая виду, я всё же практически сразу заговорил:

— Нет, на церемонию я не попал. Просто вчера был занят вопросами с переездом, — немного приврал я. — Но про то, что поступило много сильных волшебников — слышал. Здесь нечему удивляться, ведь эта семья и схожие с ней не только специализируются на магии, но и проводят множество экспериментов для увеличения силы и получения новых данных. Вот ты ведь слышал о том, что недавно ученые Московской Республики смогли вывести клетки в чистой культуре с новой разновидностью митохондрий, размер которых в три раза превышает те, что были выявлены у Мировых Волшебников? — я внимательно посмотрел Отто в глаза, ожидая его ответа.

— Ну да… Тогда ведь такая шумиха была, но, как оказалось, они были очень нестабильными, не говоря уже о том, что способов трансплантировать их в живых людей без серьёзных последствий просто не существует, — он ответил мне с долей упрёка, но его слова мне всё равно понравились.

Сначала я хотел было оспорить его слова о том, что способов нет, но передумал — этим ничего, кроме ухода от изначальной темы, я бы не добился.

— В целом ты прав. Я задал этот вопрос к тому, чтобы уточнить один нюанс: на самом деле первооткрывателями были не учёные из Академии Наук Московской Республики, как об этом писалось в самом первоисточнике, но это было реализовано семьёй Романовых. А знаешь, что это значит? — не дожидаясь ответа, я продолжил. — Это значит, что результаты просто были переданы Академии Наук, после того, как исследовательский институт Романовых понял, что ничего дельно из этой работы не выйдет. Будь это не так — всё было бы совсем иначе.

К слову, Романовы — одна из передовых и могущественных семей Московской Республики.

— Откуда знаешь? — спросил Отто, после размышлений.

— Прочел в статье одного журналиста, правда, не помню какого, — и прежде, чем мой новый знакомый успел бы чем-то возразить, я сказал. — Я не говорю тебе верить или не верить, просто есть такая возможность. Я привел этот пример для того, чтобы провести параллель между современным миром и властью отдельных семей, вот и всё.

— Я понял, но всё равно было интересно. Кстати, — начал Отто после того, как поймай взгляд какой-то девочки, — если ты не спешишь, то после пар останься, я познакомлю тебя со своими друзьями. Не против?

Не могу сказать точно, но после таких слов и по выражению лица, мне показалось, что Отто не считает меня плохим парнем.

— Нет, прости. Сегодня я и в правду не могу. Однако, если они из нашего класса, то я буду рад сделать это завтра на практических занятиях, хорошо?

— Конечно, — заулыбался немец и уже сам бросил взгляд на девочку и ещё одну одноклассницу.

На этом наш разговор подошёл к концу, да и учитель, которого, к слову, все называли мистером Оуюном, не стал бы больше терпеть наше перешёптывание.

◊ ◊ ◊

Насколько мне было известно, каждый ученик в школе мог занять себя интересной деятельностью, вступив в школьный совет, дисциплинарный комитет или выбрав кружок в области, которая была ему близка. В первые две структуры количество мест было ограниченным, а вот в третью — нет. Однако объединяло их всех одно: за каждым направлением закрепляли своего учителя, который принимал скорее пассивное, чем активное участие. Главной задачей для них было наблюдать за тем, как справляются школьники, не влезая в их деятельность, и лишь в чрезвычайных ситуациях они обязаны были взять всё в свои руки. Так работала система.

Если говорить обо мне, то лично я в школе был ради определенной цели, поэтому и шнырял в поисках нужного мне человека — девушки с фамилией Тсуба. А, учитывая, что у всех сегодня был только первый урок (правда, он шёл полтора часа, а значит, правильнее было бы сказать, что это пара), все ученики уже закончили занятия. Поступившие на первый год пошли записываться на секции (кто хотел), все остальные — занимались своими делами, как и я.

Я догадывался, что объект моего поиска в данный момент времени находился, скорее всего, либо в школьном совете, либо в дисциплинарном комитете. Учитывая её навыки и твёрдое желание вступить туда, было вполне ожидаемо, что искать её нужно где-то там. Поэтому я ходил туда-сюда мимо зданий, где располагались штабы данных структур. Тропинка была выложена брусчаткой, местами, вдоль дороги, стояли лавочки. Я бродил взад-вперёд, пока наконец-то часы на моей правой руке слабо не завибрировали — это означало, что сигнал появился. Я сел на ближайшую лавочку, достал блокнот и наушники и сделал вид, что пишу что-то по учебе, слушая при этом музыку… На деле — в динамиках было совершенно другое:

«…Я не против. Это было бы здорово», — заговорил какой-то парень.

«Это прекрасно, Дин. Тогда с этого дня, ты официально принят в школьный совет», — заговорил другой парень (№2).

«Эрика, а что решила ты?» — заговорила уже девушка.

«Лиза-семпай, я тоже не против, спасибо», — ответила Эрика.

«Вот и славно!» — довольно воскликнула Лиза, видимо, ей казалось, что Эрика сомневалась и может отказать.

Ох уж эти японские традиции. Да, вы правильно поняли, Тсуба Эрика — японка, именно мне она и нужна. Вам интересно зачем? Скоро узнаете.

«Тогда Эрика, Дин, с завтрашнего дня можете приступать к своим обязанностям. Приходите в любое время, когда свободны, до закрытия школы, конечно же, ха-ха», — снова заговорил парень №2, видимо, он президент школьного совета, по крайней мере, я уверен в этом больше чем на 50%.

Попрощавшись со своими старшими товарищами, двое новобранцев вышли (послышался звук открытия-закрытия двери). Вскоре сигнал и вовсе пропал, оставив в наушниках лишь шипение. Что за дерьмовое оборудование? Да уж, и на что тот парень вообще рассчитывал? Я искренне недоумевал.

Итак, значит она всё же выбрала школьный совет? Впрочем, неважно, веселие ждёт меня в любом случае. Интересно, куда пошёл тот парень из семьи Маэда, который «лучший-пучший среди первогодок»? Не похоже, что сюда… А раз так, думаю, он решил пойти в дисциплинарный комитет. Кстати о «птичках»…

— Ты первогодка, почему ты здесь сидишь? — ко мне обратился парень, рядом с ним стояла девушка. У них у обоих была отличительная повязка на плече — они принадлежали к дисциплинарному комитету.

Не знаю как вам, но в старшей школе учатся подростки, которым около 16-19 лет. По сути, они ещё дети, но уже на рубеже стать взрослыми. Одним словом, это тот возраст, когда даже один-два года могут полностью изменить человека. Но если говорить об этих двоих передо мной, то мне они больше напоминают детей, играющих во взрослых (ничего личного). Так уж и быть, подыграю.

— Я Караак — переведённый ученик. Класс 3-С. Как я могу обращаться к вам? — конечно же, проявлять учтивости я не стал (я вообще редко это делаю), тем более, хоть я и новый в этом месте человек, я всё равно старше. Во всех смыслах. Их дальнейшие слова лишь подтвердили это.

— Я — Эмилия, класс 2-А, а это — Чен, он из 2-В. Прости, что заранее не представились, — довольно вежливо заговорила девушка. — Мы из дисциплинарного комитета.

— Ничего страшного. Здесь просто очень красивый вид. За этими деревьями и цветами хорошо следят, — я указал вперед в сторону сада, через который проходили другие тропинки. — Поэтому я и решил присесть, к тому же, людей, на удивление, здесь практически не было…

«…пока вы не пришли», — я решил воздержаться от сарказма и высказал конец фразы лишь в своем воображении.

— Так вот в чём дело, прости, что потревожили, — с некоторой искренностью извинился Чен. Он был китайцем.

Хотя Монголия и Китай граничат друг с другом, они не являются союзниками, но и врагами тоже (по крайней мере, официально), их внешнюю политику по отношению друг к другу можно охарактеризовать лишь одним словом — «конкуренция».

— Это пустяки. Вы сказали, что из дисциплинарного комитета? Верно? — хе-хе, у Караака, то есть меня, появился зловещий план. Я, конечно же, знал их принадлежность — повязка на их плечах просто кричала об этом, но мне необходимо было направить разговор в нужное русло.

— Да, верно, — видимо, их не удивила моя «туповатость», ибо Эмилия ответила довольно серьезно и искренне.

— Ясно. Это здорово, можете отвести меня в штаб, пожалуйста, я хотел бы вступить в ваши ряды?

— Эээ?..

Девушки такие милые, когда застаешь их врасплох, не правда ли?

Глава 2. Один из трёх

Я всё же смог убедить двоих дать мне шанс вступить в дисциплинарных комитет. Поэтому они и привели меня в это место — довольно большую комнату, с длинным столом в центре. У стен стояли разные шкафы с полками, заставленные оборудованием и бумагами.

По сути, сегодня был первый учебный день, несмотря на то, что 1 сентября прошло вчера. По традиции 1 сентября полностью выделялось для торжества: сначала пышная церемония и поздравления (для тех, конечно, кто считает это праздником — а такие есть), а после всех поступивших приглашали в свои классы, где проводили с ними разъяснительную работу. А вот уже сегодня, после занятий (одной пары), все кружки принимали новых членов в свои ряды, в том числе и школьный совет с дисциплинарным комитетом. Видимо, это и было причиной того, что, не считая нескольких дежурных, следящих за порядком на территории школы, сейчас в штабе дисциплинарного комитета было аж 9 человек, включая Чена, Эмилию и меня.

Я молчал, дав возможность одному из двух сопровождавших меня, начать разговор и огласить причину неожиданного беспокойства. Сейчас глаза всех были направленны на нас. Как и ожидал, первой заговорила Эмилия:

— Глава, мы привели переведённого ученика, который э… хотел обсудить кое-что со всеми присутствующими.

Вот досада, все разъяснения придётся делать самому, эта Эмилия умеет переводить стрелки.

Не дожидаясь чудес, я заговорил:

— Приветствую всех. Как и сказала Эмилия, я — переведенный ученик. Меня отправили в класс 3-С, а моё имя Караак. Глава, как я могу к вам обращаться? — я не стал обращать внимание на любопытные, местами резкие взгляды присутствующих, и внимательно уставился на девушку, к которой до этого и обратилась Эмилия. Понять, что она здесь главная, было не трудно — она сидела во главе стола.

— Я — Сакура Кудо— глава дисциплинарного комитета. Я тоже на третьем году обучения, класс 3-А. Также я слышала о переведённом ученике. Так это ты? Рада знакомству, Караак-кун. Возле меня сидит…

Как я и ожидал, она начала представлять мне всех сидящих за столом. Но это неважно, интереснее другое — она также имеет японские корни. К тому же, из семьи Кудо. Я бы мог сказать: «Неужели из той самой семьи…» — оставаясь недосказанным. Но делать я этого, конечно же, не буду. Я уверен процентов так на сто, что она из тех Кудо. Их не очень любят в Монголии, я бы сказал даже, опасаются, причём все. Недавно, работая из тени, они устроили крупномасштабную зачистку. Видимо, что-то не поделили с корпорацией «МагиТех», созданной совместно волшебниками Московской Республики и Украины (скорее всего из-за конкуренции). Однако, зная чуть больше, чем слухи, перестанешь удивляться: семья Кудо в союзе с верхушкой правящей власти Монголии, в том числе с самой могущественной семьёй — Бортэ. Вот с ними даже я не хотел бы пересекаться. (Не из-за страха. У них сохранились традиции, которые мне не нравятся.)

Что-то я ушёл в свои мысли… Извините. Всё равно хуже вам от этого не станет. Информация — это сила, вот чему меня научила жизнь.

Когда все были представлены, я наконец-то мог заговорить.

— Рад знакомству со всеми вами. Сакура, — обратился я к ней, а моё отношение совершенно не изменилось, даже зная её происхождение; остальных это слегка насторожило, — я хотел бы вступить к вам и пополнить ряды учеников дисциплинарного комитета.

— Правда? Это проблема, — она указала на двух парней и девушку, — ведь на места выпустившихся третьеклассников мы уже взяли Исори-куна, Леопольда-куна и Хаён-тян.

Кстати, как я и предполагал, Маэда Исори вступил именно сюда.

— Я предполагал, что так оно и будет, но всё равно желаю вступить.

Я был уверен, что моя решимость понравилась главе Сакуре. Она довольно кивнула и, вероятно, у неё уже был способ помочь мне, но прежде, чем она успела отреагировать, я продолжил своё предложение (как-никак я сюда пришёл наводить кипишь):

— Насколько я знаю, в уставе школы в разделе об устройстве дисциплинарного комитета есть один пункт. Он гласит, что любой правопослушный ученик имеет право оспорить место другого ученика в дисциплинарном комитете, который уже состоит в нём. Это связанно с ограниченным количеством мест на фоне большого числа учащихся, тем более что активная деятельность будет засчитана при поступлении в университеты.

— Охх… — я услышал, как чуть позади меня Эмилия выдохнула, застигнутая очередной раз врасплох моими словами.

Как я и ожидал, моя речь вызвала разные гримасы у присутствующих, в основном негативные, но я этого ожидал — это было предсказуемо. Даже моя дорогая Сакура ужесточила своё выражение.

— Занятно, то есть, ты хочешь сразиться с Исори-куном, Леопольдом-куном или Хаён-тян, чтобы занять место кого-то из них? — не очень любезным тоном заговорила моя оппонент, кинув взгляд на них.

Трио молча стояло с довольно неприглядным выражением на лицах, самое мрачное было у Хаён, но влезать в разговор никто их них не стал — оставили всё главе.

Сакура не совсем правильно меня поняла, но главное, что наживка уже была проглочена. От чего мне даже захотелось подтрунить её, поэтому, заговорив тоном «это ведь очевидно», я высказался:

— Семпай, о чём вы говорите? Они всё-таки первогодки, причём заслужили свои места, Исори даже стал представителем первогодок, — я бросил на него взгляд «так держать», что слегка удивило его, после чего снова посмотрел на Сакуру. — Кроме того, вы не забыли? Я — третьегодка.

Это был первый и последний раз, когда я назвал её «семпай».

— Ты хочешь бросить вызов члену дисциплинарного комитета, который на третьем году обучения и занять его место?! — в резких словах и взгляде главы явно читалось: «Кем ты себя возомнил?!», но такое отношение было не столько из-за антисимпатии, сколько просто от того, что она не ожидала всего этого. Я явно удивил её — она не пыталась скрыть сей факт.

— Всё верно, — просто ответил я. — Только вот займу ли я его место — это уже другой вопрос, но попытка — не пытка, верно? — я одарил её своей лучшей из улыбок.

— Хорошо, Караак-кун, я тебя поняла! — её тон не изменился. — Всего вступить может 10 человек. Как ты видишь, здесь присутствуют 8: трое новичков; два второгодки, Эмилия и Чен, которые привели тебя (другие двое сейчас следят за порядком); и мы, — она указала на двух парней, которые сидели по обе стороны от неё, напротив друг друга. Под «мы» она имела в виду именно их, а также себя.

После того, как Сакура замолчала и направила на меня вопрошающий взгляд, я понял, что продолжать говорить она не собиралась, по крайней мере, до тех пор, пока я не отвечу.

— Это прекрасно! — вопреки её ожиданиям чуть ли не пропел я. — Рой, Рамзан и Сакура, — я вспомнил имена двух парней, которых она мне до этого представила, и обратился одновременно ко всем, — если вы согласны, то, пожалуйста, решите, кто станет моим противником, и позаботьтесь о формальностях.

Они задумались, явно переваривая информацию. На самом деле мне хотелось бы воздержаться от боя с Сакурой и Рамзаном, который сидел справа от неё. Она — сильный волшебник из могущественного клана, которая, вероятнее всего обладает к тому же редкой наследственной магией. Хотя учитывая, что она глава, то, скорее всего парни возле неё не дадут ей «разобраться с такой мелочью» как я. Если же говорить про Рамзана, то лично я его не знал, его фамилия также ни о чём мне не говорила, но не заблуждайтесь. Быть сильным волшебником — не обязательно значит иметь сильный фон за своей спиной. Даже наоборот, многие Мировые Волшебники достигли высот сами. Скажете, что им просто повезло унаследовать «хорошие» гены? Это правда, но частично, сами посудите, имея одинаковые возможности один может добиться многого, а второй — ничего. Всё зависит ещё и от человека: сильный чаще всего тот, кто самосовершенствуется и стремится к новым знаниям. Итак, не подумайте, я не блефовал, просто не хотел с ними биться.

— Это довольно интересно. Караак, а ты дерзок, но я не вижу в этом ничего плохого. Для меня будет честью сразиться с тобой. Однако мы изменим правила, нет, я их хочу изменить. Если победишь ты, то я отдам тебе своё место, но если проиграешь, то ты пойдешь в кружок, который тебе выберу я. Это лишь моё желание, ты не против?

Прошло около 2 секунд и первым, кто заговорил, был… Рамзан. Интуитивно я чувствовал, что так оно и будет. Он вызвался сам, ничего не обговорив со своими товарищами по «несчастью», а значит, у него есть на это право, хотя правильнее сказать — способности. К тому же, слова этого малого звучали вполне грозно (там точно есть какой-то подвох), но это не важно: прости, но я не дам тебе победить.

— Никаких проблем, что-то ещё? — улыбка всё ещё украшала моё лицо.

— Нет, это всё. Сакура-сан, предупреди, пожалуйста, учителя, — сказал Рамзан.

Он, видимо, хорошо относится к этой «-сан» главе… Нет-нет, вы не подумайте, на самом деле я считаю, что она прекрасная леди и с ней приятно общаться и работать… Я даже наслышан о ней как о личности… Но всё равно мне кажется, что использование японских суффиксов — это не добровольный выбор её окружения.

— Хорошо. Какой зал вам выделить? — спросила Сакура, ясное дело, вопрос был адресован не мне.

— Не нужно, мы сразимся на улице, на тренировочном поле. Так, — он глянул на часы, — сейчас 10:15. Караак, давай встретимся там в 2 часа дня. Сейчас нам всем ещё нужно доделать нашу работу. Согласен?

— Да, конечно, — у меня не было причин отказываться.

— Чен, Эмилия, раз уж вы привели его, то вам за него отвечать. Помогите ему подготовиться и покажите дорогу к тренировочному полю за школой, — сказал Рамзан.

Я услышал долю упрёка к двоим второкурсникам, поэтому их извиняющийся взгляд был очень искренним. Они одновременно сказали: «Хорошо», — после чего вышли, забрав меня с собой.

Глава 3. Полёт мысли

(От 3 лица)

Доделав школьные дела, Эрика Тсуба направилась домой. Как обычно она была погружённая в себя. Блуждая по просторам своего «я» от одной мысли к другой, она успела перебрать множество кусочков самой разной информации, накопленной чуть ли не за всю свою жизнь: от неприятной и насущной до слащаво-ностальгической. Ближе к дому, пройдя бо́льшую часть пути и вспомнив всё, что она могла вспомнить, ход её мысли обычно переходил к чему-то нейтральному — к рассуждениям о магии: о том, чему её учили, о том, что она читала, о том, что она слышала из сплетен. По правде говоря, основным катализатором перехода к этим рассуждениям служила большая вывеска торгового центра, рядом с которым она обычно в это время проходила; вывеска гласила: «Что такое магия? Магия — это мы!», подразумевая товары, которые там были. Но каждый раз бросая на эту вывеску невольный взгляд, девушка не могла выкинуть её из головы: вопрос, казалось, отпечатывался в голове, будто требуя от неё ответа, и каждый раз в качестве ответа слышался щелчок:

Щёлк~

Это был звук замка́, запомнившийся ещё с детства: такой привычный, он стал для неё олицетворением магии как таковой, пусть на деле сам по себе замо́к, как и многие другие подобные замки́, был всего лишь обычным и ничем непримечательным магическим устройством, способным преобразовывать кварки. И уже тут, на слове «кварки», Эрика Тсуба максимально погружалась в «магию»: в её понимание, в её суть, в её историю, — во всё, что только могла вспомнить, отвечая самой себе на вопрос «что же такое магия?», будто отвечала на него кому-то ещё.

«…Понимаете, главное уловить суть. Всё на самом деле не так уж и трудно.

Повторяю ещё раз, главное уловить суть.

В ходе длительной эволюции, тела живых организмов претерпели серьёзных изменений, но если говорить о «магической силе», то она стала побочным результатом вынужденного приобретения. Причём очень много лет назад! Это важно. Или нет? Ладно, не важно важно это или нет, но в современном мире без неё просто никуда! И вообще… сегодня чуть ли не каждый школьник знает, как именно она стала этим побочным результатом, потому что история тех времён была интересна всем и всегда; и я удивлена, что мне вообще нужно это кому-то рассказывать. Но я расскажу. Итак, сегодня выделяют три основных периода появления того, что сегодня называют «магия»:

Во-первых, в результате огромного выброса элементарных частиц несколько миллионов лет назад — огромнейшей катастрофы того времени — клетки всех живых организмов сильно видоизменились. Особенно митохондрии в них. Именно они взяли на себя задачу поглощать и утилизировать огромное количество тех частиц, которыми оказались атомы веществ. До сих пор не известно, почему в тот период практически все они находились в чистом виде, вместо того, чтобы образовать соединения друг с другом. Они заполонили всю Землю. Это было колоссальное событие, ставшее началом чему-то новому… ну или как-то так. В общем, это был первый период. Ясно? Хорошо, если ясно.

Со временем, в ходе эволюции, обмен веществ стал также изменяться, а митохондрии, которые снабжали клетки энергией, уже не просто утилизировали атомы, но более: стали разлагать их, используя продукты разложения в качестве нового источника энергии — это были фундаментальные частицы. Их достаточно много, однако имелось несколько похожих, которые сильно выделялись из общей массы — их назвали «кварки». Этим ознаменовался второй период становления магии.

Именно кварки выступают основой современной магии, а под самим словом зачастую подразумевают все фундаментальные частицы в целом.

Третий период ознаменовался тем, что то огромное количество «чистых» атомов, которое заполонило Землю, стало уменьшаться, пока их уровень практически полностью не стабилизировался. На самом деле, это произошло за довольно короткий период, от чего стало очередной катастрофой для живых организмов, ведь первоначальный источник энергии — источник кварков — пропал… по-моему, пропал; или что-то ещё. Это привело к тому, что выжили только те организмы, у которых благодаря новым мутациям появилась ещё одна особенность: получать кварки разлагая уже не просто атомы, а разные более крупные молекулы, состоящие из них. Все любят покушать? Вот то-то же и оно. Как говорил мой отец: «У хорошего волшебника хороший аппетит!»

Можно с уверенностью сказать, что главные физиологические изменения животных того времени характеризуются тесным переплетением всех структур организма с клетками, в которых синтезировалось большое количество кварков. Особенно это касалось нервной системы. В дальнейшем все эти сплетения разрастались ещё сильнее, причём в разных частях тела. В них всё более активно функционировали митохондрии и, в конечном итоге, они могли вместить в себя всё больше и больше кварков. Сегодня, эти сплетения называют «магические узлы».

Итак, предпосылки зарождения магической силы были именно такими, но главный вопрос заключается в том, что именно позволило людям свободно манипулировать кварками, которые образуются в их телах? Это спорный вопрос. Гипотез и предположений не мало, но большинство исследователей магии и эволюции склоняются к той идее, что это было связанно с развитием и усложнением человеческой психики. В качестве доказательства они проводят параллель с другими животными, среди которых лишь редкие виды или отдельные особи способны на это, а также тот факт, что сложный центр управления кварками располагается в мозге человека. Одни даже утверждают, что это проявление психокинеза, аргументируя свои доводы тем, что волшебники способны манипулировать кварками, из-за их невероятно малых размеров, но всё это — лишь возможные теории. Ещё одним вопросом без ответа является непонимание того, почему люди способны контролировать кварками только своего организма…»

— Хотела бы я знать ответ, но… — прошептала девушка, выйдя из своей задумчивости, так как подошла к двери своего дома. Войдя внутрь, Эрика Тсуба присела на ступеньку, чтобы снять обувь.

— Привет, Эрика, как твой… — сзади послышался женский голос, но он резко прервался.

Женщина, которой на вид дашь не более тридцати, рывком приблизилась к Эрике, подняла её сумку, после чего стала внимательно изучать дно рукой, пока…

— Вот оно, — она достала что-то очень маленькое, напоминающее иголку, после чего вытянула руку и активировала свою магию — внезапно вспыхнуло пламя, после чего послышался довольно громкий хлопок — это был взрыв, как если бы кто-то поджёг петарду. — Маячок! Неужели нас раскрыли?! — недовольно сказала женщина, оставаясь при этом полностью спокойной.

Лицо Эрики стало серьёзным, в то время как в глазах виднелась доля разочарования: её сэмпай сразу смогла заметить это, но она сама — нет. Ей было стыдно и страшно.

— Тсузура-сэмпай, этого не может быть?.. — сказала Эрика.

— Ох, прости, что напугала тебя. Работа любительская, а это устройство трудно назвать хорошим, — она посмотрела на свою руку, в которой до этого уничтожила маячок. — Я с этим разберусь, не переживай, Эрика. Лучше пошли обедать, я приготовила твоё любимое блюдо, — на лице Тсузуры появилась добрая улыбка, но мысленно она была готова ко всему, в том числе в любой момент уйти из этого места, забрав с собой девочку.

— Конечно, — радостно ответила Эрика, но про себя подумала:

«Магия моей сэмпай как всегда непревзойдённая.

Хотя на это потребовались секунды, но вызов магии Тсузуры имел за собой ряд событий.

Вот как это происходило: со стороны ладони вылетело малое количество кварков, из которых мгновенно образовались барионы, на этом процесс не закончился, и они стали объединятся, как детали конструктора, давая начало протонам и нейтронам. Протоны и нейтроны или как их вместе ещё называют нуклоны, взаимодействуя, сформировали атомы. Наконец-то, конструируя дальше, из атомов синтезировались молекулы.

В зависимости от магии, цепочка синтеза «кварки—барионы—нуклоны—атомы—молекулы» может сильно разниться, хотя нужно заметить, что самый важным переход происходит на уровне «атомы—молекулы», ведь магия — это сложный процесс образования химических веществ! Таким образом, соединения, которые вы получите в конце — и станут вашим волшебством. Звучит просто, согласны? На самом деле всё совсем не так…

Волшебство Тсузуры-сэмпай тому прямое доказательство и служит хорошим примером. Взрыв, вызванный ею и полностью уничтоживший маячок, представлял собой взаимодействие водорода и кислорода. Данное волшебство получило название Гремучий Взрыв. Но что, если волшебнику необходимо синтезировать всего лишь воду, ведь для воды требуются те же молекулы водорода и кислорода?! В таком случае — этому учат даже школьников — нужно использовать Синтез Воды. Не должны были бы тогда все магические школы уже давным-давно повзлетать на воздух?! Нет, этого не происходит. Дело в том, что путь от кварка до молекул отличается в зависимости от того, что именно мы хотим получить в результате. Если это будет вода (H2O), то и стадии в нём будут одни, а если мы захотим получить как Тсузура-сэмпай отдельно водород (H2) и кислород (O2) — то эти стадии станут уже совершенно другими. Данный феномен был полностью доказан в Англии ещё в 2000-х годах и получил название «The Sequence of the Launch of Magic», сокращённо — SLM, хотя в простонародье его прозвали просто — слэм. Люди любят всё упрощать. Вот и выходит, что слэм — это последовательность запуска магии, своего рода шаблон, который всегда будет отличаться у разных молекул.

Правда, есть и проблемы. В теории любой волшебник должен уметь синтезировать абсолютно любое вещество, а, следовательно, создавать всё — всё, что только возможно и невозможно, он должен был стать творцом, абсолютным… и всемогущим.

Но этого не случилось.

Никогда не случится.

Соединений существует колоссальное количество. Следовательно, и слэмов тоже! Волшебникам современности известна лишь капля из огромного перечня того, что в теории можно было бы создать самому. Кроме того, немалая часть слэмов засекречена правительством и военными разных стран, а также крупными семьями (это особенно касается наследственной магии). Ещё существуют уникальные слэмы — это значит, что только тот, кто придумал его, способен им пользоваться. Почему так происходит — до сих пор покрыто тайной. Вот и получается, что всё далеко не так хорошо, как хотелось бы.

Теперь, зная это всё, как думаете, какая магия проще, Синтез Воды или Гремучий Взрыв? Верно, это Синтез Воды, ведь волшебнику необходимо всего лишь получить множество молекул воды, в то время как Гремучий Взрыв — это сложная высокоуровневая магия, которой владеют лишь опытные маги. Для её активации нужно не только синтезировать молекулы кислорода и водорода по отдельности (при этом одновременно), но и заставить их провзаимодействовать между собой, вызывая воспламенение и взрыв. Кроме того, всё это требует невероятной концентрации, ведь если химическая реакция выйдет из-под контроля… то последствия для оператора сложно себе представить».

— Фух… — умывшись холодной водой и выбросив ненужные мысли из головы, Эрика наконец-то направилась на кухню, где её ожидала Тсузура-сэмпай.

◊ ◊ ◊

Поздняя ночь того же дня.

— Кто это сделал?.. — послышался очень тихий голос.

В комнате стояла человеческая фигура в темном костюме и маске, закрывающей лицо. Это была Тсузура.

«Я потратила полдня на то, чтобы узнать, кто следил за Эрикой, но в итоге нашла труп. Вы издеваетесь?!» — мысленно выругалась женщина, при этом ударив кулаком о стену.

Тсузура смогла выйти на человека, который установил тот злосчастный маячок, хотя теперь она сомневалась, что это он — её подозреваемый сейчас сидел мертвый у монитора, с арсеналом хакерского и прочего оборудования. При чём, её опыт и обоняние подсказывали, что умер он отнюдь не сегодня.

«Нужно всё осмотреть, после чего поскорее убраться».

В комнате кроме кровати и стола с оборудованием, у которого сейчас распласталось мертвое тело на стуле, больше ничего не было. Небольшое окно выходило на юг, через него-то Тсузура и попала в это захудалое место.

Она подошла к столу, с намерением просмотреть данные, которые могли бы сохраниться на компьютере. К её удивлению, она нашла много «занимательных» вещей: некоторые документы, а также фотографии и разное видео. Поначалу на них были разные люди — преимущественно девушки, но потом мелькать преимущественно стало только одно лицо — и это была Эрика!

Тсузура невольно уставилась на труп, но определить, кому он принадлежал — молодому парню или мужчине — являлось трудной задачей, так как всё было в крови. Она выбросила из головы идею досконально изучить его: она и так оставила некоторые следы своего присутствия — оставлять ещё больше она не собиралась.

Вариантов было несколько, но она склонялась к тому, что продукт гниения перед ней и был тем, кто собрал все эти материалы, а, следовательно, и следил за Эрикой!

Полностью уничтожив все данные и оборудование, дабы это не попало в руки правоохранителям, она скрылась в ночи.

Решить головоломку о том, чьих же рук это дело, Тсузура так и не смогла, даже со своими навыками. От чего чувствовала себя до ужаса раздражённой.

Глава 4. «Волхв»

(От 1 лица)

Два часа дня. Тренировочное поле 10 старшей школы.

Вот я и пришёл. Несмотря на то, что Эмилии и Чену доверили нянчиться со мной, на деле мы разошлись, как только вышли из комнаты дисциплинарного комитета. Не то, чтобы они не хотели помочь, просто я культурно ретировался от них. Видимо, это и стало причиной того, что Эмилия, которая уже пришла на поле, подошла и заговорила со мной.

— Ты готов, Караак? — она искренне волновалась за меня, что было ясно из интонации и взгляда.

Это довольно приятное ощущение, когда о тебе кто-то беспокоится.

Что обычно отвечают в таких ситуациях?

— Да, спасибо, — хотя знаете, первое, что пришло мне в голову, это узнать где Чен. Он что, не переживает за меня?!

Главы Сакуры также не было, да и самого виновника — Рамзана — я тоже не наблюдал. Ладно, буду ждать. Тем более, предо мной стоит Эмилия (вполне миловидная барышня, стоит заметить), да ещё и с такими переживающими глазками — грех жаловаться. Хотя если подумать, неужто она корит себя?

— Эмилия, ты винишь себя?

— Нет… Может только немного.

— Небось, думаешь, не подойди вы ко мне во время патруля и не отведи к себе в штаб, этого бы не случилось? — я спросил её дружелюбным голосом.

Она не ответила, но смотрела на меня взглядом, кричащим: «Так оно и есть!». Я продолжил:

— Ты не ошибаешься: дорогу показали мне вы, но на этом ваше участие закончилось. Я и без вас собирался туда пойти. Где они?

Я не уточнял, о ком говорю, но Эмилия ответила сразу.

— У главы и её заместителей на сегодня было запланировано много работы, а ты взял и всё нарушил. Поднял суматоху и всё усложнил. Не боишься, что тебя сегодня сильно побьют? Рамзан один из лучших в школе и уступает в чистой силе немногим.

Хотя… Она скорее перевела тему разговора. Благо, мне не пришлось отвечать, так как я заметил своего сегодняшнего противника, который только что появился на поле.

— О, а вот и он, — сказал я Эмилии, после чего сразу же пошёл в сторону Рамзана, которого сопровождали два других третьеклассника — Сакура и Рой.

С одной стороны от поля располагалась зрительная трибуна, не очень больших размеров. Сейчас на ней можно было увидеть некоторых учеников, которые, видимо, прознали о дуэли и решили воочию понаблюдать. Они были в предвкушении.

На самом деле, я и сам горел желанием поскорее начать бой. Тем более, у меня на поясе висело оружие, отдалённо напоминающее толстый металлический прут, которое ещё больше подогревало мой дух сражения. Мой отец часто говорил мне в детстве, что главное не сила, а участие. Наверное, именно поэтому я стал нетребовательным к своим противникам.

— Что ж, начнём? — радостно заговорил я, подойдя к группе из трёх человек. Первым, кто ответил мне, был не Рамзан, но Сакура, которая смотрела на меня недовольным взглядом.

— Караак-кун, а ты довольно счастлив… — она немного запнулась, вероятно, решила удержаться, чтобы не сказать что-то грубое или не отчитать меня. — Учитель Юрий Ежи, который следит за рабой дисциплинарного комитета, дал согласие на проведение боя и результаты, к которым он приведёт. Вон он сидит, кстати.

Сакура указала на трибуну, где я заметил старичка.

Любой мог с первого взгляда сказать, что этот Юрий сильный и опытный. Что-то было в его глазах, такое… заставляющее напрячься, что ли; даже добродушное выражение лица не могло скрыть этого. Думаю, что далеко не вся его жизнь была связана с педагогической деятельностью.

С другой стороны, это неудивительно, многие преподаватели имели отношение к правоохранительным органам, армии или спецслужбам. Поэтому атмосфера, окружающая Юрия, не была чем-то за гранью.

— Давайте начнём, — не дожидаясь моего ответа или, скорее, не дав мне ответить, сказал Рамзан. — Караак, у тебя есть оружие?

— Да, — кивнул я, после чего достал свой «прут».

— Это ведь не слэм-девайс? — спросил Рой неуверенно, выражая общее замешательство троих. Жаль, что сейчас рядом не было Эмилии — застать её в очередной раз врасплох было бы приятно. Она уже сидела с другими учениками.

Рой говорит о так называемых «SLM-устройствах», название которых соответствует английскому «SLM-device». Точно также как и в случае с термином «SLM», в обиходе стали говорить просто — слэм-девайсы. Задача данных устройств — это помощь волшебникам, ведь используя компьютерное оборудование в них можно заложить готовый шаблон последовательности запуска магии, то бишь слэма.

Переоценить их важность в современном мире очень трудно. Это связанно с тем, что любой начинающий волшебник просто-напросто неспособен знать, как владеть той или иной магией. На понимание сути одного слэма, используя лишь свои силы, обычному человеку и жизни может не хватить. Ведь он не умеет комбинировать разновидности своих кварков так, чтобы из них сформировался нужный слэм, а значит — он находится, по сути, в неведение. Это как пытаться фильтровать воду ситом.

Для понимания нужно очень хорошо чувствовать потоки своих кварков и иметь довольно широкие знания в области существующих слэмов, но даже так большинство в течение всей своей жизни не смогли бы овладеть той или иной магии. Данный феномен был катастрофой для волхвов — магов древности. Вот, например, нынче большинство волшебники могут использовать Синтез Воды, но это связанно не с тем, что все люди такие умелые или с тем, что эта магия простая — нет, это стало возможным только благодаря использованию слэм-девайсов. Как это работает? Данные устройства содержат шаблоны последовательного комбинирования нужных кварков и их дальнейшего преобразования. Это сильно помогает волшебникам. Используя слэм-девайс им самим не нужно ломать голову о том, как манипулировать частицами своего тела так, чтобы они взаимодействовали между собой правильно. Поэтому основной задачей мага, использующего данное устройство, будет контролировать синтез. Вот и получается, что опыт понимания самих слэмов понемногу увеличивается с каждой новой активацией устройства, до тех пор, пока волшебник сам не начинает чувствовать потоки своих кварков.

В дальнейшем такой опыт помогает использовать магию без самих слэм-девайсов, хотя для этого всё равно нужно много трудиться. С этим связанно и то, что во время серьезных проверок и экзаменов целый ряд волшебных техник запрещено использовать с помощью дополнительного оборудования — всё только своими силами. К тому же, правда заключается ещё и в том, что эти приборы совершенно не способны передать всей истинной силы мага. Для истинного волшебника отказ от слэм-девайсов по мере роста понимания магии что-то само собой разумеющееся.

Вот и стало этим троим интересно, является ли мой «прут» слэм-девайсом или нет. По правде сказать, даже мне самому немного трудно охарактеризовать, что это.

— Нет, это не он, — ответил я и, указав на оружие, продолжил. — Он сделан из чёрного металла, а имя ему Волхв.

К слову, «чёрный металл» — это искусственно синтезированное вещество, которое их-за своей прочности и цвета получило такое название. Кроме того, отличительной особенностью в нём было то, что из-за своей структуры оно очень плохо пропускало через себя кварки. Про эти особенности знали немногие.

Несмотря на своё любопытство и имеющие вопросы, никто из них не продолжить говорить о Волхве в моих руках.

— Значит, ты не будешь использовать слэм-девайс? — с задумчивым лицом уточнил Рамзан.

— Всё верно, но ты можешь не переживать и спокойно использовать свой. В дуэли разрешена как магия, так и грубая сила, — весело сказал я и, не дожидаясь ответа, направился в сторону расчерченной территории для тренировочных боёв и занял своё место, ожидая, когда противник займёт своё.

Через минуту мой противник занял своё место. В руках у него был универсальный слэм-девайс, цилиндрической формы, напоминающий рукоять звёздного меча из одноимённого произведения 2000-х годов (по правде, оно популярно и нынче, современные ремейки стали особо востребованными после удачной колонизации нескольких планет 70 и 25 лет назад). Само устройство было сделано из сплавов титана — одного из прочнейших металлов. На одной из его сторон был установлен ряд кнопок, каждая из которых отвечала за тот или иной слэм, который мог свободно настраиваться владельцем с помощью специализированного ПО. Несмотря на все минусы, этакий слэм-девайс поднимал уровень «не прошедшего через 7 кругов ада и тренировок» волшебника в разы.

Таков был мой оппонент.

Роль судьи в нашем поединке занял Рой.

— Начали! — именно он и объявил о старте.

Глава 5. Четыре

Рамзан тут же активировал Защитный Слой Нейтронов (ЗСН-эффект) — это защитная магия физического типа. Её суть создать и сжать электрически нейтральные нейтроны между собой, образуя при этом не очень толстый слой — барьер, который защищает от магических и физических атак, если, конечно, его не сломать или пробить. Магия не требует синтеза молекул, так как нейтрон всё ещё является элементарной частицей. Для того чтобы его создать, нужно лишь правильно соединить три отдельных кварта. Несмотря на простоту процесса, для этого также необходима последовательность создания, то есть слэм.

Это одна из первых магий, которой обучают во многих школах. Даже второй закон Кодекса Волшебства гласит: «Себя нужно уметь защитить». В любом случае, это всего лишь школьный поединок, чего-то запредельного вы не увидите. Не тот уровень и способности.

Над Рамзаном образовалось целых три барьера, которые закрыли его спереди и по бокам. Пробиться к его телу обычными способами будет нелегко.

Без разницы, главное действовать быстро и эффективно. Это не соревнование «кто припрячет в рукаве туз, того и победа», это всего-навсего «эффективное уничтожение врага ради веселья». Я просто заставлю Рамзана использовать как можно меньше своих слэмов, дабы не затягивать сражение.

Как только был сигнал о старте, я рванул вперед, желая нанести упредительный удар, однако Рамзан не дал мне этого сделать. После формирования всех своих барьеров, он тут же активировал следующий слэм, над ним начали формироваться небольшие острые куски льда, которые в большом количестве и с достаточно большой скоростью полетели сверху вниз в мою сторону.

Я также активировал ЗСН-эффект — это был одиночный барьер, который покрыл меня сверху, приняв на себя бо́льшую часть летевших ледяных снарядов, другую часть я отбил Волхвом. Они красиво разлетелись на кусочки. У меня в голове всплыла фраза, которую я часто слышал от одного знакомого инженера: «Против лома нет приема», — говорил он мне.

Расстояние между мной и противником быстро сократилось, удачно выловив момент, я ударил своим оружием справа налево в сторону барьера, который закрывал левую половину тела Рамзана. Скорость и сила были столь высоки (как для обычного удара), что мой Волхв практически полностью пробил нейтронный щит. Глаза противника округлились, а лицо ужесточилось: это прямо свидетельствовало о том, что сила сжатия нейтронов для создания ЗСН-эффекта не очень-то и хорошая у него. Нет, именно так оно и было. Я встречал магов, сила физического сжатия которых была столь колоссальна, что даже пробивные пули не могли сломать их щиты. Этому третьекласснику явно есть куда расти.

Но, не важно…

Я всё равно буду победителем.

Несмотря на то, что мне не удалось хоть как-то нанести урон самому телу оппонента, я продолжал атаковать, правда, теперь я нацелился в сторону барьера, который защищал правую его сторону.

Ситуация была точно такой же. Это, видимо, слегка успокоило моего противника. Однако моей целью и не являлось нанести прямой физический урон…

Рамзан понял кое-что и стал формировать другие ледяные снаряды. Только в этот раз они окружили меня со всех сторон — это была трудная ситуация.

У меня в голове прокрутились более надёжные способы, чтобы выйти из данной ситуации «живым», но я решил рискнуть и закончить всё по изначально задуманному сценарию.

Победит тот, кто будет быстрее (в очередной раз уверился я) — с этой мыслью я очень быстро сделал прямой выпад с вытянутой вперёд рукой. Мой Волхв врезался в третий барьер, который защищал всю переднюю часть Рамзана. Пробить его было сложнее, я очень хорошо это ощутил. Выходит, большая часть силы и контроля уходила именно на него. Всё равно это не помешало кончику моего оружия, которое было заостренным, проделать отверстие и выйти с обратной стороны. Ранить таким образом я, ясное дело, не мог, но стратегия была другой.

Пора и мне поиграться с молекулами воды. Кварки из моей руки быстро направились по Волхву и вышли за барьером, со стороны Рамзана. Я активировал Синтез Воды.

Сформировался водный шарик размером с кулак взрослого человека, вокруг он был покрыт тонкой оболочкой, которая также состояла из воды. Я закрутил её и заставил сжиматься, отчего она начала давить на сферу, которую окружала. Затем я резко заморозил водный шарик, на который со всех сторон давила оболочка. Как известно, превращаясь в лёд, вода расширяется, занимая при этом больший объём. К чему это привело?

Казалось, появились «трещины», и уже за доли секунды произошёл небольшой взрыв. Кусочки льда с каплями воды на скорости разлетелись во все стороны. Рамзан получил сильную ударную волну в корпус, от чего улетел далеко назад, а меня, как бы иронично это ни было, защитили его собственные барьеры.

Защитные слои Рамзана полностью разрушились (от атаки и утраты стабильности). Его ледяные снаряды, которые до этого момента уже начали ускоряться в моём направлении, потеряли всю свою силу и беспорядочно попадали наземь. Вызвать магию — одно дело, но без четкого контроля своим создателем это не больше, чем просто пук в воздух. Зачастую именно так.

Чистая победа.

Вдалеке лежал Рамзан, по его лицу стекала кровь. Я не боялся: никаких правил я в любом случае не нарушил. Он был жив, хоть и потрёпан. Конечно же, я не настолько любезен, чтобы подойти и помочь своему противнику. Может, мне ещё ранки ему подлечить?

— Бой окончен. Победитель — Караак! — огласил свой вердикт Рой, выполнявший роль судьи в этом матче. После этого он сразу же направился к Рамзану, как и Сакура. Я же вышел за пределы тренировочной площадки и укрылся в тени, ожидая, когда эти двое освободятся.

У школьников, которые к этому моменту стали расходиться, я видел либо довольный, либо удивлённые лица. В любом случае, сражение им понравилось, хоть оно и было не очень длинным.

◊ ◊ ◊

— Ты проиграл, Рамзан-кун, — сказала глава.

Она была первым, кто заговорил с сидевшим на земле, но уже поднявшим свой торс, парнем. В её тоне не было ни разочарования, ни унижения, наоборот, она говорила добрым утешительным голосом. Рамзан это явно понимал.

— Тебя не сильно ранило? — продолжила она.

— Нет, всё в порядке: этот парень неплохо контролирует свою силу, — он указал на меня, — хотя голова до сих пор побаливает.

Дабы наверняка уверить Сакуру, в глазах которой всё ещё виднелось беспокойство, Рамзан добавил:

— Я схожу в лазарет, не волнуйся. Рой, поможешь мне?

— Конечно, — кивнул тот, после чего помог товарищу подняться на ноги.

— Сакура, — прежде чем уйти, Рамзан обратился к главе, — тебе стоит заняться тем новичком, как-никак с этого дня он новый член в дисциплинарном комитете. Будь с ним аккуратна, — он как-то особо выделил последнее слово, — а я вступлю в кружок боевой магии. Надеюсь, это не повредит нашим отношениям? — с весёлым лицом и доброй улыбкой спросил Рамзан.

— Конечно же нет, — также весело ответила девушка. В глубине она всё ещё была немного поражена его проигрышем, но: «С кем не бывает?» — она знала об этом как никто лучше.

Глава 7. Разговоры о будущем

(От 1 лица)

Новость о том, что третьеклассника Рамзана, в прямом смысле, силой лишили места в дисциплинарном комитете, быстро разлетелась по школе. Те, кто стал свидетелем, рассказывали, как это произошло, остальные — носили это на слуху.

Мне же было всё равно.

— Привет, Отто, — поздоровался я с одноклассником.

Сегодня мы были не в обычном классе, а в лаборатории для практики магических навыков.

— О, привет Караак, — сказал Отто. Он вёл себя так же спокойно, как и во время нашей первой встречи.

Мне нравится его нейтральное отношение: такой человек далеко пойдёт.

Рядом с ним стояли две девочки, обе — симпатичные блондинки. Так вот какие у тебя предпочтения…

— Это твои друзья, с которыми ты хотел меня познакомить?

— Верно, это Сьюзен и Милина, — он представил мне обеих.

— Приятно познакомиться, я — Караак, ваш одноклассник с этого года.

Я пожал обеим девушкам руки, хоть это и было излишним, но я в любом случае получил удовольствие.

— Нам тоже приятно познакомиться. На самом деле, мы все уже наслышаны о твоём «скверном» характере, — сказала Милина.

Троица дружно засмеялась.

Эх, дурная слава. Я заимел её с первого же дня.

Не будем о плохом. Тем более, мне нужно было утолить некоторый личный интерес, связанный с парнем возле себя, поэтому я спросил:

— Отто, я наслышан о том, что ты силён в инженерии и даже планируешь посвятить свою жизнь именно с ней, тогда почему ты выбрал направление на боевое применение магии?

В мире существовало семь основных направлений для волшебников. 10 школа успешно специализировалась в трёх из них. Первое — это юридическое (классы A, B и C), однако, несмотря на официальное название все знали, что уклон идёт именно на боевую магию, здесь готовили будущих «защитников». Второе — инженерно-математическое (классы D, E, F), где уклон шёл на создание магического оборудования. Третье — медико-биологическое (классы G, H, I), в котором готовили преимущественно врачей. Знаете, забегая немного наперёд скажу, что мой отец — медик. Для волшебников это направление даёт множество возможностей.

— Понимаешь, — подумав над ответом, сказал Отто, — программа инженерных классов слишком сложна из-за того, что в ней много лишнего. Для того чтобы дать ученикам необходимый минимум информации, они сокращают часы магической практики. Я подумал, что мне будет проще учиться в юридическом классе, при этом заниматься инженерией самостоятельно. Кроме того, настоящая инженерия просто невозможна без знаний слэмов и практического использования магических техник.

— Так вот в чём причина? Это довольно разумно, — похвалил я, но продолжил лезть в личную жизнь одноклассника, так как имел ещё вопросы. — Тогда куда ты планируешь поступать после школы, у тебя ведь год остался?

Теоретически, у меня остался тоже только один год. Любой бы в школе сказал мне это.

— Эм.

Отто запнулся.

Вместо него продолжила Сьюзен, которая вклинилась в разговор:

— Ты не знал? — хотя откуда, ты же только перевёлся — в конце того семестра его уже пригласили сразу после школы работать в магический институт в Дархане, параллельно давая возможность получить высшее образование. Правда, это заведение, мягко говоря, не очень… Не очень большое, — тут же уточнила, — а их работы довольно посредственны. По крайней мере, из того, что я находила. Мы отговариваем его, а ему хоть бы хны: загорелся и всё тут. И зачем он им вообще сдался?

— Он участвовал во многих олимпиадах и соревнования, занимая призовые места. Видимо, его и заметили, — ответила Милина на риторический вопрос своей подруги, скорее всего за тем, чтобы я сразу понял суть.

Я всё равно вопросительно посмотрел на Отто.

— Да, всё, как они сказали. Я долго думал и решил, что приму приглашение.

— Ого, не будешь жалеть? — вырвалось у меня, но Отто не обиделся, а понимающе кивнул, после чего ответил.

— Нет. Даже если это и маленькое место, работа сразу после школы — это редкая возможность, тем более по специальности.

— Всё ясно, это очень хорошо. Рад, что ты считаешь это правильным решением, — сказал я искренне.

— Караак, а куда ты сам планируешь поступать? — бросила Милина, которая решила переключить разговор на меня.

Теперь настал мой черёд призадуматься, точнее, подобрать слова.

— Я ещё не решил.

— Я удивлена, мне казалось, ты уже всё распланировал. Разве не за тем ты вступил в дисциплинарный комитет, чтобы получить дополнительные балы для поступления в университет?

— Нет, мне просто захотелось вступить в него.

— Эээ?..

Лицо её выражало то ли удивление, то ли разочарование — я так и не понял. Но я понял, что так и не научился подбирать слова.

Благо, на этом наш разговор подошёл к концу, так как в лаборатории появился преподаватель — старушка лет 60-ти на вид.

Мари Стоун. Так её звали.

Я был о ней наслышан. Все были о ней наслышаны. Великая женщина, внёсшая колоссальный вклад в науку. Ей принадлежит создание и внедрение около десяти инновационных слэмов, в том числе один, отвечающий за синтез глюкозы — органического вещества. На изучение и разработку она потратила бо́льшую часть своей жизни, однако это того стоило: работа стала прорывом своего времени и изменила промышленность на разных её уровнях. Вообще, эта преклонная леди специализировалась на медицине, именно поэтому она больше увлекалась созданием различных органических макромолекул, как например, углеводов (глюкоза относится именно к ним), что само по себе очень трудное дело, ведь ещё даже не для всех отдельных элементов периодической системы Менделеева созданы свои слэмы!

Она работала здесь только потому, что её лично попросил директор школы Ганц Йохансон. Они были в хороших отношениях.

Глава 6. Грустный Джон

Рамзан и Сакура хорошо ладят. Мне бы стоило чувствовать себя плохим человеком после одержанной победы.

Договорив, Рой и Рамзан направились в лазарет. Сакура пошла в мою сторону.

К этому моменту я был уже не сам, возле меня стояли Эмилия и Чен. Они были очень воодушевлены и задавали разные вопросы, как например:

— Караак, так ты уже видел, как сражается Рамзан? — спросила Эмилия.

Если подумать, то её понять можно. Вся моя тактика с самого начала была нацелена на победу, даже оружие, использованное мной, идеально подходило. Вероятно, именно так она и думала. Когда что-то происходит очень хорошо, без сучка и задоринки, окружающие часто видят это как что-то само собой разумеющееся. Будто всё изначально вело к такому исходу. Большинство даже не пытается разглядеть толщу воды, в которую погружена половина айсберга, не говоря уже о том, чтобы досконально изучить её.

Я не знал, как сражается Рамзан. Дело в том, что стиль его боя был вполне шаблонным: использовать защиту, затем атаковать — это стандартная тактика. Всё по учебнику. Я, конечно, не знал, что он будет использовать именно куски замороженной воды, но что-то такое было ожидаемо. Его приём называется Ледяной Град (первой степени) (всего их пять).

В связи с тем, что мой оппонент сражался как по учебнику, то, в каком-то смысле, Эмилия права — я знал всё наперёд.

— Я только первый день в школе, когда бы я смог? — ответил я Эмилии с небольшим упрёком.

— Ито верно, прости.

— Ничего страшного.

В этот момент к нам наконец-то подошла Сакура.

— Сакура, тебе понравился бой? — первым, кто заговорил, был я сам.

Я застал её врасплох (видимо, из-за наглости?), но она не подала виду и ответила:

— Вполне хорошее сражение. Ты очень умелый, Какаак-кун.

— Спасибо, слышать это от тебя вдвойне приятно.

Вообще, то, что она не сказала слов, наподобие: «Будь твоим противником я — ты бы проиграл!» — показывало её с хорошей стороны. Человек она сдержанный. Только вот во взгляде читалась именно такая недосказанность.

— Кстати, Караак-кун, твое оружие ведь сделано из чёрного металла, разве оно не должно очень плохо пропускать через себя кварки?

Всё-таки заметила, да? Это было ожидаемо, как ни крути, семья Кудо. Она не случайно является одной из главенствующих, которая дала миру множество могущественных волшебников.

Это правда, мой Волхв с точки зрения магии, довольно неправильное оружие, но на то есть причины, которые раскрывать в данный момент мне ей не хочется. Волхв сделан из чёрного металла и содержит внутри тонкую полость, которая ничем не заполнена. Это позволяет моим кваркам проходить быстрее, но тот факт, что сам материал изначально мешает этому, их затраты на это увеличиваются. (Нужно больше вливать, чтобы вызвать эффект.) Потому-то инженеры, которые его сконструировали и прозвали его «Волхв», делая отсылку к тем древним колдунам, магия которых потребляла в разы больше магической силы, по сравнению с современными волшебниками.

Знаете, а вообще она могла бы обратить внимание (похвалить меня) на то, что я так хорошо вызывал магию во время боя, не используя слэм-девайса. Хотя… Судя по всему, она уверена, что моё оружие — таковым и является, просто я не хочу признавать этого.

Проехали. Неважно.

— Как ты и сказала, хоть очень плохо, но всё же черный металл способен их пропускать. Не вижу смысла дальнейшего недопонимания, — сказав это, я тонко намекнул, что разговор в этом направлении закончен — мне без разницы, что ты там себе надумаешь. — Важно другое, теперь я имею право вступить в ваши ряды?

Она вздохнула.

— Караак-кун, знаешь, а ты сложный человек, — сказала Сакура, выждав паузу.— Сегодня я всё оформлю, с завтрашнего дня ты можешь официально приступать к работе. Будем ждать тебя после занятий в штабе комитета. Хорошо?

— Да, конечно! Сегодня моё присутствие не требуется?

— Нет, ты свободен.

— Спасибо, тогда я пойду. До свидания.

— Пока, — попрощалась не только Сакура, но и двое других — Эмилия и Чен.

Тренировочное поле опустело.

◊ ◊ ◊

(От 3 лица)

На следующий день, 3 сентября 2218 года, 8:00 a.m.

В посольство Объединённого Американского Континента (ОАК) Батора проходило очередное закрытое собрание.

— Господин посол, этой ночью полиции Батора сообщили о трупе. Им оказался наш человек, занимавшийся поиском одного из детей Йотсуба, который, предположительно, уехал в Монголию.

— Следы ведут к нам?

— Нет, мы успели вовремя всё подчистить, однако…

— Что такое, Джон?

— Во-первых, он был убит, при этом ещё позавчера. Об этом сообщила судмедэкспертиза.

— Что-то с этим не так?

— Ну… — голос запнулся. — Последние отчёты от него, точнее, предположительно от него, пришли вчера вечером.

— Что?! Что там было?! — подняв голос, посол вскочил и уставился на своего помощника.

— Там говорилось, что цель была точно установлена. Также он запросил поддержку для захвата, сообщив точные координаты.

— Как вы поступили?!

— Мы отправили наших людей. Сейчас связи с ними нет.

— Сколько?!

— Пятеро, сер.

— Чёрт, почему вы не поставили в известность меня, Джон?! Почему?! — сказал невероятно злой посол.

От его крика один из собравшихся даже выронил ручку.

«Будто бы что-то от этого изменилось», — с печалью подумал Джон. Понимая это, он ещё больше сожалел, что не сообщил (так хотя бы ответственность была не полностью на его плечах).

Посол ещё долго ругался и кричал, говорят, таким взвинченным он бывал очень редко.

Глава 8. Плохой шутник

Неполнота таблицы Менделеева в слэмах стала причиной того, что некоторые вопросы в магии просто застопорились на месте либо продвигаются со скоростью черепахи. Это, конечно, проблема, но не критическая. Понимание рано или поздно придёт. Работы в этой области активно ведутся, открытия делаются.

Кроме того, на свете есть волшебники, которые вследствие своей силы, способностей или просто везению находят нетипичное (альтернативное) применение для одних и тех же слэмов. Взять тот же Синтез Воды — самую универсальную последовательность магии. Одни боевые волшебники (у которых всё хорошо с фантазией) используют воду, которую сами синтезировали для того, чтобы создать оружие, например, мечи или кинжалы. Другие на её основе манипулируют льдом. (В легендах даже говорится, что давным-давно существовал волшебник, который создал ледяной континент.) Третьи, у кого кварков намного больше, — манипулируют водой напрямую, как истинные маги воды из сказок, и могут создавать даже громадные волны или водные смерчи, сметающие всё на своём пути. На такое способны Мировые Волшебники, сила и возможности которых просто запредельны.

Даже я использовал это волшебство своеобразно, создав миниатюрную «бомбу» за счёт сжатия и резкого расширения во время недавнего сражения. Выглядит, казалось бы, не сложно. На деле, не каждый способен на такой простой трюк.

Есть люди, которые предпочитают огненную магию, которая, к слову, сложнее (в теории), но на практике кому-то она даётся легче. В основном такая магия требует реакции окисления и дальнейшего воспламенения, что с точки зрения слэмов сложнее контролировать. Зато результат на лицо — прямая манипуляция огненными потоками, потенциал безграничен, вплоть до массового сожжения людей и городов, как это было практически на каждой мировой войне (которых, к слову, за нашу короткую историю насчитывается уже 8). Сила и возможности всегда шли рядом с погибелью — таков «закон».

— Сегодня мы с вами немного поговорим об электрической магии, — сказала Мари Стоун.

Эта преклонная на вид леди преподавала прикладные основы магии.

Данная тема вызвала волнения и перешёптывания у всех учеников.

Даже третьеклассников легко удивить?

На самом деле, я их понимаю. Электрическая магия или Магия Молнии, как её называют в простонародье, не то, чтоб совсем плохо изучена, но слабо (по крайней мере, официальные данные о ней скудны). Плюс к этому, всё, что с ней связанно, отсутствует в свободном доступе, и очень жёстко охраняется правительством и военными каждых стран. Это не только из-за её могущества, но и от того, что при обучении даже небольшая ошибка могла привести к смерти оператора.

Мне стало очень интересно, как Мари Стоун преподнесёт информацию о ней. Всем было интересно.

— …Вы должны уже понимать, что магическая сила каждого волшебника — это поток его кварков. Верно, — она бросила взгляд на весь класс, — или кто-то и про это забыл, перейдя на третий год?

Многие ученики замотали головами.

— Но правильна ли такая формулировка?

Теперь все сидели смирно. Возможно, были и те, кто знал, как ответить, но они предпочли промолчать, чтобы придя домой пофантазировать о том, как тянут руку и хорошо отвечают на этот вопрос. Странные люди. Думаю, если хочешь говорить — говори, нечего смущаться.

Подождав и не услышав ответа, старушка Мари Стоун начала свою речь.

— Нет. Кварки — лишь одна из составляющих. Да, их больше, чем других частиц, но сами по себе — они ничто. (С точки зрения мага, конечно же!) В нашем мире всё с чем-то связанно — ничего не существует само по себе, особенно в контексте какой-либо системы. Кварки, лептоны, бозоны, даже фотоны, глюоны, гравитоны и другие частицы — всё это неоспоримая основа для всего, что существует в нашем мире. Также они основа и для нас с вами — волшебников. В ходе эволюции природа наделила нас не только возможностью генерировать такие мельчайшие частицы в чистом виде, но и дала нам силу чувствовать и ощущать их. Воспользовавшись этими умениями, мы стали смешивать, комбинировать все эти частицы, в надежде и с целью сотворить что-то новое, и мы преуспели…

Мари Стоун говорила медленно, но не монотонно. После каждого предложения была небольшая пауза. Она не спешила. Она хотела, чтобы как можно больше учеников уловили смысл и суть её слов.

— …Многое покрыто мраком, но даже так, мы стремимся к познанию нового. Магия электричества в своей концепции даже проще, чем вся та магия синтеза, с которой вы уже повстречались за те два года, что провели за стенами этой школы. Я не могу показать вам практическое её применение — это уже материал высших учебных заведений. Однако, несмотря на то, что информация закрыта, это не значит, что нам с вами нечем будет заняться, — сказала учитель с предвкушением в голосе. — Ваша задача — это уметь создавать и творить самим, а также уметь искать нужную информацию. Сегодня очень много известно про электричество в рамках не магии. Ваша задача вспомнить основы физики, а после — предложить свои версии и рассказать нам всем, как бы вы сами создали магию электричества. Это задание для всех. Можете разбиться на группы, если хотите. Выбор за вами. Готовьтесь в свободное время.

Это была вступительная речь? Магия Молнии? Да она просто задала домашнее задание!

Эх. А я так хотел увидеть от неё хотя бы демонстрацию…

Всё остальное время мы потратили на повторение и вызов уже изученных слэмов.

◊ ◊ ◊

Пары закончились во второй половине дня. Я усердно отсидел все. На практике у Мари Стоун мне даже понравилось: было весело, кроме того, мне удалось оценить уровень моих одноклассников, в целом — железная четвёрка. Правда, чувствовалась некоторая посредственность на фоне учеников из класса 3-А. Система распределения по способностям давало о себе знать. Интересно, каков уровень Сакуры? Возможно, это говорил опыт, но я определённо чувствовал, что она была сильнее Рамзана, вот только насколько — другой вопрос. Сейчас она сидела во главе стола в штабе дисциплинарного комитета, как и вчера, когда я впервые пришёл сюда, но были и отличия. Во-первых, сегодня здесь присутствовали все члены.

Трое первоклассников: Исори из семьи Маэда; Леопольд, дружелюбный и спокойный на вид парень-блондин; Хаён — высокая девушка с чёрными волосами, вызывающая у меня дикое чувство таинственности и опасности, но при этом умиротворения и спокойствия — бог смерти воплоти. Они сидели у самого края стола: Исори и Хаён с одной стороны, а Леопольд — с другой.

Четверо второклассников: Эмилия и Чен, которых я уже знал, сидели рядом, в то время как напротив них расположились двое других, с которыми я ещё не был знаком лично.

Наконец-то, трое третьеклассников: Сакура, Рой и я. Именно моё присутствие вместо Рамзана и было второй отличительной особенностью. Хотя правильнее сказать не «вместо», а «на месте», ибо я ощущал, что у некоторых такая вот рокировка вызывала дискомфорт.

Не страшно — день-другой и они привыкнут.

Вскоре это неловкое молчание было нарушено. Угадайте кем?

Правильно, это был я:

— Вы всегда так молча сидите? У меня такое ощущение, что мы на поминках. Меня как-то на них приглашали, правда, оказалось, что вдову поздравлять не нужно было… Бедная женщина…

— Это не смешно!

Да. Огрызнулась именно Сакура. У меня такое чувство, что чтобы я не сказал, с этого момента и впредь отвечать мне первой будет именно она. Надо бы её посильнее взбесить.

— Не, ну почему, проводя аналогию с моим предшественником, как там его?.. — я вопросительно уставился на Роя, который сидел прямо передо мной.

Он с небольшой задержкой, но всё равно быстро, ответил:

— Его имя Рамзан.

— …Да, точно. Так вот, учитывая его проигрыш вчера…

— Да-да, мы тебя поняли, давайте все помянём его добрым словом, ведь его с нами больше нет… Ха-ха, как смешно, — Сакура уставилась прямо на меня и, после недолгой паузы, продолжила. — Давайте лучше перейдём к сегодняшним делам.

— Давайте! — я был первым, кто поддержал её слова. — Ибо если нет, наше собрание и в правду превратится в поминки.

Сейчас смешно было уже не одному мне, некоторые члены дисциплинарного комитета поддержали меня своими улыбками.

— Для этого нужно кого-то убить… — к моему удивлению, тем, кто это сказал, был никто иной, как Хаён — красивая черноволосая девушка-первогодка.

Прежде, чем могла бы повиснуть пауза, я подхватил:

— Тогда давайте позовём Рамзана!

В то время как некоторые сдерживали смех, Сакура смотрела на меня с таким видом, будто мысленно говорила мне всякие проклятия.

Она хорошо относится к этому парню.

Вдоволь повеселившись, я наконец-то выдохнул и успокоился, дав возможность главе продолжить наше собрание.

Глава 9. Душевный разговор

В конце концов, Сакура Кудо сообщила новичкам и мне, а также напомнила остальным про обязанности, которые ложатся на плечи членов дисциплинарного комитета; рассказала о том, что нас ожидало в этом учебном году.

Первое, мы следили за порядком в течение дня, даже если во время наших пар кто-то действовал неподобающе, нам разрешалось вмешаться.

Второе, так как многие после занятий посещали свои кружки, то мы были обязаны в это время дежурить на своих постах по двое, для этого нас делили на пары. Обычно, каждому вступившему первокласснику доставался старшеклассник, который ему всё рассказывал и показывал территорию.

Третье, мы должны были ответственно выполнять свои обязанности.

Четвёртое, мы должны были носить отличительные повязки на руке.

Пятое и последнее, во время учебного года происходило множество мероприятий, таких как олимпиады, конкурсы, соревнования. Они проводились как в нашей школе, так и с выездом. Проблемой было то, что обычно все члены дисциплинарного комитета хотели принять в них участие, как-никак они все отличники, плюс за победные места давали дополнительные балы — даже для них это было существенно. В связи с этим возник вопрос, как распределить нас всех так, чтобы одни участвовали, в то время как другие выполняли свои обязанности в дисциплинарном комитете. В этом плане бо́льшая проблема заключалась скорее с выездными соревнованиями, чем с теми, которые проходили в школе.

— Может, кто-то из вас предпочитает принять участие в каких-то определённых мероприятиях? — подытожила Сакура.

Все молчали.

Они были не прочь попробовать себя везде, так как школа давала такую возможность. Кроме того, даже среди десятерых, присутствующих здесь, был дух конкуренции — возраст и пол не имели значения.

Поправочка, среди девятерых, это не относилось ко мне.

— Я не планировал принимать участие нигде, поэтому, когда придёт время, занимайтесь, ребятки, своими делами, я здесь справлюсь, — заговорил я весёлыми нотками.

— Ты уверен?! — даже Сакура косо глянула на меня.

— Да, мне это совершенно не интересно. Так что будьте уверены, — я поднял большой палец вверх. — Давайте лучше уже разделимся на пары и разойдёмся. Я хочу быть с Хаён.

Все дружно блымнули глазами, в то время как один человек холодно на меня уставился, но в этот раз это была не Сакура.

— Ты не против? — глава обратилась к девушке.

Немного подумав, Хаён спокойно ответила:

— Нет, всё нормально.

Глава, видимо, опустив для себя тот факт, что я и сам был новеньким в этой школе, сказала:

— Правда? Замечательно. Итак, первая пара у нас есть. Остались двое, Леопольд-кун и Исори-кун. Вы не против, если один из вас будет с Роем, а второй — со мной?

— Нет! — двое дружно ответили.

В конце концов решили на том, что Леопольд будет с Роем, а Исори с главой. Мне же достался «бог смерти», как я сам того пожелал.

— Пойдёмте на дежурство. Сегодня ваш первый день, удачи! — пожелала Сакура. — Исори-кун, подожди меня за дверью, пожалуйста. Хаён-тян, ты тоже своего подожди, хорошо?

Думаю, ей не очень понравился оборот «подожди своего», так как на мгновение она нахмурилась. Затем кивнула и вышла.

Прежде чем я успел встать, делая вид, что не понял кто тот «свой», Сакура обратилась и ко мне:

— А ты останься.

— Признание в любви?

— Да, оно самое, так что останься, — сказала глава. Глаза её, которые и так были узкие, прищурились.

Все вышли. Я сидел. Сакура стояла.

Неужто она будет меня отчитывать?

— Тебе не кажется, что ты чересчур самоуверенный?

— Да, я такой.

— Это не то, что я хотела услышать.

— Говорить то, что люди хотят от меня услышать? Тогда я предпочёл бы молчать. Однако этого не будет.

— Ясно, но тебе не кажется, что вчерашняя «победа» — это не повод так себя вести, особенно по отношению к Рамзану? Вы хоть оба и на третьем курсе, но, в отличие от тебя, он здесь с самого начала.

— «Победа»? Ясно, значит, думаешь, я мухлевал? Скукота… Мне безразлично твоё мнение и твой жених — говорю, что хочу.

— Он мне НЕ жених. Я не говорю, что ты победил нечестным путём, но я знаю, на что он способен, сражайся он серьёзно…

— Но ты не знаешь, — я встал со стула и направился к выходу, — что будет, если серьёзно начну сражаться я.

В коридоре я встретил ожидающую меня Хаён. Мы вмести направились на дежурство.

Думаю, в глазах главы я стал нетерпеливым выскочкой, который пытается что-то доказать окружающим. Наверное, она посчитала меня «ребёнком».

Глава 10. Наран Рамит

(От 3 лица)

Несмотря на то, что сегодняшний день подходил к концу, а Эрика Тсуба возвращалась домой после насыщенного школьного дня, нам стоит переместиться назад во времени и сказать пару слов о событиях этой ночи. Событиях, о которых сама девушка даже не догадывалась, хотя была их прямым виновником, если так можно выразиться.

Итак, поздней ночью, где-то в районе Бага, где расположилось большое количество частных секторов Батора, группа волшебников выполняла приказ по захвату «своей» цели:

— Капитан, цель в здании. Координаты верны. Можно начинать штурм.

— Действуем по плану: скрытно, без лишнего шума.

— Есть.

Группа по захвату рассредоточилась. Часть проникла в здание через окна, другая — через входные двери. Все они были в специальном обмундировании. Графеновые линзы позволяли очень хорошо видеть в темноте. На самом деле, такие «линзы» можно было создать и с помощью магии. После хорошей практики научиться создавать углеродный нано-слой и окутывать им глаза не станет серьёзной проблемой. Правда, доступ к слэму для этого волшебства был ограничен, но военные, крупные кланы и люди из «тёмного» мира могли практически свободно получить информацию к нему.

Ранее упомянутый капитан быстро передвигался вперёд. Его боевая магия была наготове…

Бух.

В его ухе через микрофон послышался первый приглушённый звук.

Затем второй, третий и, наконец-то, четвёртый:

Бух.

Бух.

Бух.

«Вероятно, это засада. Дела обстоят плохо», — он сразу же понял, что творится что-то неладное, однако отступать не стал.

В первую очередь, это было связанно с тем, что их принадлежность к посольству и самому Объединённому Американскому Континенту (ОАК) было практически невозможно отследить. Второй же причиной являлось то, что он был уверен в своих силах — капитанами с бодуна не становятся. В руках у него была автоматическая винтовка со встроенным слэм-девайсом на несколько слэмов. Это помогало в случаях с непредвиденной ситуацией и резкой переменой обстановки. Скорость активации магии увеличивалась.

Такое и похожее оружие используют не только военные, но и многие профессиональные боевые волшебники. Его функционал был хорошо продуман: от возможности стрелять боевыми пулями, что очень практично в большинстве ситуаций, до развязывания самой разнообразной магии. Правда, последнее зависело от личных способностей волшебника.

На втором этаже в одной из комнат, там, где должна была находиться цель для захвата, горел свет. Капитану ничего не оставалось, как войти в неё. Он был готов в любой момент начать бой…

Четыре человека из его отряда были обезврежены и находились без сознания. Кроме них, в комнате присутствовало ещё трое. Двое были в масках, видимо, тоже из спецназа. Заговорил третий:

— Вы окружены, бросьте оружие и сдавайтесь. Мы из полиции Батора.

«Нас подставили, — мысленно подтвердил капитан, — в сражении нет никакого смысла».

Он ясно понимал одну вещь, раз он не смог заподозрить ловушки с самого начала, следовательно, бойцы перед ним очень умелые и не являются «просто из полиции». По крайней мере, он был уверен в этом больше, чем наполовину.

Он со своими людьми прибыл сюда по чёткому приказу сверху. Свои же подставить их не могли. Значит была серьёзная утечка или дезинформация. Капитан был уверен, что вся проблема из-за спешки его начальства. Он недолюбливал нового посла, которого недавно назначило в посольство правительство ОАК. Эта же спешка привела и к появлению некомпетентного персонала, что раздражало капитана еще больше.

— Я сдаюсь, — капитан выбросил своё оружие.

Его тут же скрутили.

— Лейтенант, — один из бойцов в маске обратился к главному, — мы закончили.

— Грузите всех, мы возвращаемся в отделение.

— Есть.

«Полиция… Это лицо… Если не ошибаюсь, он — Наран Рамит. Оперуполномоченный боевой волшебник… Что ещё? Что ещё?.. Кажись, имеет связь с мобильным отрядом особого назначения. Почему? Точно! Там работает его отец. Что же ещё было?..» — эта и другая информация всплывала в голове капитана, пока он размышлял. Сопоставить он смог многое, но результаты, к которым он пришёл, его совершенно не радовали.

◊ ◊ ◊

Утро. В полицейском участке Батора, в кабинете с довольно большим окном, из которого заходили яркие солнечные лучи, сидели два человека. Один был коренастый, лет 40, второй — молодой и высокий. Оба сидели расслабленно, попивая чай.

— Наран, это просто прекрасная работа! У тебя даже есть информация, подтверждающая их причастность к спецназу ОАК. Мои коллеги уже давно охотятся за ними, но поймал их ты — я горжусь, сын!

— Спасибо, папа, но не стоит спешить.

— Я знаю, ты уже говорил мне. Нельзя, чтобы информация о них просочилась.

— Верно.

— Но ты уверен? Суд может состояться уже сегодня.

— Дело не в суде. Посадят их — придут другие.

— Значит, хочешь схватить рыбу побольше? Ты уверен, что всё выйдет?

— Я не знаю, — честно ответил Наран.

— Тогда?..

— Но я знаю, что в ближайшее время грядёт кое-что интересное, что поможет нам не только припугнуть посольство ОАК, но и ослабить силу нескольких фракций в самой Монголии, в том числе теневых.

— Риски велики?

— Для нас — не особо, но, скорее всего, придётся воспользоваться захваченными ночью солдатами ОАК. Возможно, они умрут. Поэтому даже нашим лучше не знать об их захвате.

— Я против! Это ведь не твой план, верно?

— Да, но «он» сказал, что мне стоит убедить тебя.

— Вот же ж, будь моя воля, я б его самого давно посадил… — послышался вздох. — У него всё нормально?

— Да.

— Я и не сомневался.

— Ты должен знать, я сам согласился, он лишь предложил.

— Я знаю, Наран. Только помни, я могу закрыть глаза, когда «он» переходит «черту», но ты не должен этого делать. Сделай всё, чтобы те люди уцелели, даже, если они и враги нам.

— Конечно, папа, — парень уверенно кивнул.

Глава 11. Крепкий сон

(От 1 лица)

9 сентября 2218 года. 10 старшая школа магии.

— Прекрасное утро, — именно с этой фразы я начал свой день.

Прошла уже почти неделя как я перевелся. Сегодня была среда. За это время я не пропустил ни одного занятия, а после пар ходил на дежурство вместе с Хаён. Первое время она практически полностью меня игнорировала, за это я решил не помогать ей в устранении правонарушений со стороны других учеников, которым вечно так и хотелось доказать, кто из них сильнее, умелее или опытнее будь то в магии или в обычном кулачном сражении. Иногда ей даже приходилось применять силу, но по-настоящему надоедливых людей мы с ней ещё не встречали, до сегодняшнего дня.

Перед нами находилась вполне «знаменитая» троица второго года обучения: Богдан Громов, который ещё при поступлении получил прозвище Несдержанный, потому, что был очень вспыльчивым парнем. Насколько я знаю, он был из знатной семьи волшебников Московской Республики. Второй, Захар Мороз, тоже обладал знатным происхождением и был из Украины. Остался ещё третий, кто входил в их компанию, — Даниил Ветряк, родом из Белоруссии. Отношения их семей были не просто дружескими, но эта дружба перерастала в своего рода союз между самими государствами. Также они поддерживали хорошие отношения с семьёй Бортэ в Монголии. Так, было решеною отправить по одному из нескольких сыновей из каждой семьи. Наличие трёх детей одного возраста сильно всё упростило (совпадение ли?). Они поступили в школу Батора. Скорее всего, университет они тоже выберут монгольский и поступят вместе. Возможно, даже породнятся с местными семьями (или это и есть их основной задачей?).

Итак, проблема была не в том, что они были хороши в магии, и даже не столько в том, что Богдан был несдержанным, сколько в том, что его было трудно утихомирить, даже друзьям. Кроме того, он являлся членом школьного совета, и даже там никто не имел власти над ним и его взрывным характером. Говорят, он не единственная, но одна из причин того, почему члены дисциплинарного комитета и школьного совета не в очень дружеских отношениях, хотя в теории они должны были бы тесно сотрудничать.

Вот и сейчас был очередной случай, когда Богдан вышел из себя и с кем-то повздорил, но пришли мы с Хаён и вмешались, вследствие чего, его «злость» переключилась на нас. Точнее, на неё, так как я молча стоял позади и пока что не предпринимал никаких действий, собственно, как и все дни до этого. Некоторые отчаянные уже даже начали шутить по этому поводу, мол, я — бесплатное приложение к Хаён или что-то в этом роде. Лучше бы вам молчать при мне.

— Ты нарушаешь правила поведения, успокойся! — в очередной раз повторила Хаён, на что в очередной раз услышала тот же ответ:

— Ну и что с того?!

— С тобой бессмысленно разговаривать… Раз так… — сказала она.

По голосу было понятно, что она приняла решение.

Намечается что-то интересное.

Девушка сделала несколько шагов вперёд.

— На бой нарываешься?! — спросил Богдан.

Он был резок, но глаза говорили о нетерпении — он ждал этого. Сражение и бой. В его взгляде так и читалось: «Наконец-то эта новенькая из дисциплинарного комитета не выдержала!», «Твоя ошибка, что ты решила связаться со мной!», «Сейчас я тебе наваляю!» и всё в таком духе. (Либо это у меня фантазия разыгралась?)

Я ждал, грезил о великолепном сражении.

Разочарование…

Боя так и не состоялось. Я даже начал разочаровываться от этих школьников. Хотя по отношению к Хаён это немного несправедливо. Хоть и без «экшена», но ей удалось занять меня.

Громкий голос Богдана становился всё тише и тише. Пока, в конечном счёте, подросток не упал наземь. Нет, сознание, как мне кажется, он не терял. Хаён просто вывела его из строя своими средствами, не опасными, но определенно такими, которым в школе не обучают. Возможно, мне показалось, но я почуял сладость.

Два друга — Захар и Даниил — уже нависли над Богданом, не понимая, как он так быстро выключился.

— Он, скорее всего, потерял сознание. Перегрелся чуток или ещё что. Забирайте его с собой и не нарушайте порядок, — сказал я и зевнул.

Некоторые ученики, которые стали свидетелями происшествия, недовольно глянули в мою сторону. В любом случае, это не имело значения. Они всё равно ничего не поняли.

Я потянул Хаён за плечо. Нам надо было продолжать дежурство. За те дни, что мы с ней провели вместе, она уже привыкла ко мне, поэтому адекватно реагировала на все мои действия. Её устраивало, что я не вмешиваюсь, не задаю вопросов. Хотя была одна вещь, которая ей во мне не нравилась.

Отчасти я понимал Хаён, ведь неприятно слушать, хоть и редкие, но упрёки от чужого человека. Временами именно этим я и занимался, как сейчас, когда мы отошли от места, где она недавно утихомиривала Богдана Громова.

— Зря ты это сделала. Теперь к тебе могут быть вопросы, — сказал я своим обычным голосом. — Так можно и обвинение в умышленном отравлении получить, и в нарушении Кодекса Волшебства.

— Я никого не травила! — ответила Хаён. — Молчал бы, если ничего не знаешь!..

Она запнулась в конце. Могу предположить, что её смутили мои слова, а именно то, что я сказал об отравление, отбросив другие варианты.

— Найдутся люди, которые могут запросто оспорить твои слова, — сказал я. — Более чем уверен, что глава заинтересуется этим вопросом, преподаватели тоже, если до них дойдут детали. Слухи о том, как Громов потерял сознание, уже сейчас распространяются по школе. Например: «Только послушайте! Она — эта новенькая из дисциплинарного комитета — всего лишь чуть подошла к нему, а тот уже в отключке», — я издал смешок. — Как тебе?

— Вот иди и распускай сплетни, — сказала Хаён и ушла.

— Это чистейшей воды правда, — сказал я вдогонку покидавшей меня девушке.

Так я остался один, наматывая круги по территории, за которую отвечал. Хаён на пути мне не попадалась. Она не только оставила меня, но и бросила свои обязанности.

Школа была большой. Имела несколько корпусов. Между ними располагался длинный парк с фонтаном в центре, а за ними — тренировочные поля и разные технические здания. Это далеко не всё. Вот что значит престижное государственное заведение, не каждая школа могла себе позволить и половины от того, что было здесь. Я дежурил за одним из корпусов. Территория была не самая людная. Зато такие места любили использовать для решения споров. Самому было куда скучнее, чем хоть и с молчащей, но шагающей рядом Хаён.

Глава 12-22

Глава 12. Утро добрым не бывает

Я крепко зевнул. Видимо, магия Хаён добралась и до меня, хоть и в гораздо меньшем количестве. Ей ещё учиться и учиться. Дежурство подходило к концу. Школьные кружки, в которые ходили школьники после пар, уже через каких-то двадцать минут заканчивали свою активность. Ученики расходились по домам. Сегодня я никуда не спешил, но был рад скорому завершению рабочего дня, я даже подумывал не идти в штаб дисциплинарного комитета. Мне было лень. Мне даже не хотелось идти в столовую во время дежурства, но пришлось (как говориться, голод не тётка!). Впредь еду стоит брать с собой. Завершение дня было неплохим. Меня уже ничто не могло потревожить.

— Где она? — сказал кто-то из-за спины.

— Кто? — уточнил я.

— Твоя напарница.

— Ааа, Хаён? Ушла.

— Что она со мной сделала? Я хочу её видеть. Мы будем сражаться!

— С добрым утром. Как там тебя зовут?

— Богдан!

Лицо нежданного гостя (или жданного?) становилось всё больше недовольным. Это был Богдан Громов. В этот раз он был сам.

— Повторюсь, она ушла, — сказал я. — Могу побыть вместе неё. Правда я старше… Побить меня будет труднее, чем её. Извини уж.

Богдан пристально смотрел на меня, но ничего не говорил. Может, он решил отступить?

Нет уж. Я тебя не отпущу, раз пришёл, нам стоит повеселиться. Сам я не видел, но мне казалось, что мои глаза засияли.

◊ ◊ ◊

(От 3 лица)

Маэда Исори целый день провёл с главой Сакурой Кудо, конечно, не считая времени занятий. Они сдружились. При этом умудрились оставить вопросы своих семей в стороне. Вначале ему было с ней трудно, что-то сковывало его в общении, но по прошествии недели всё прошло. У них был продуктивный день: они не только успешно следили за учениками, но и навели порядок в штабе, а также успели выполнить часть домашней работы, которую им задали. Вся информация и сплетни школы до них доходили очень быстро. Случай с Громовым — бомбой замедленного действия — эта участь не обошла.

— Ого, я так рада, что хоть в этот раз не дошло до чего-то серьёзного.

Глава была довольна.

— Кто он? — спросил Исори.

— Тот ещё проблемный ребёнок. Вечно устраивает шумиху и уничтожает школьное имущество. Бьёт людей. Задирает всех без разбору. Не знает когда нужно остановиться, не знает кого стоит, а кого не стоит трогать. (Хотя трогать не стоит никого.) Полный беспредельщик. Ещё и состоит в школьном совете и портит нам с ним отношения. Я с ним намучалась.

Сакура Кудо вздохнула.

— Надеюсь, мы когда-нибудь поставим его на место, — закончила она.

— Хорошая идея. Он даже повздорил с Хаён, которая всего лишь делала свою работу. Они долго спорили, из слов наблюдавших.

— Караак-кун разве был не с ней?

— Был, но…

— Почему он ничего не сделал? — перебила она недовольным голосом.

— Дело в том, что за последние дни, он ни разу не вмешивался, давая напарнице решать все проблемы самой… — смущённо ответил Исори. — Вы не знали?

— Нет! Когда вернутся, покажу ему!

Эти зловеще сказанные слова отражали настоящий темперамент девушки.

— Так что там случилось?

Исори чувствовал себя немного неловко, как в первые дни их общения, потому что голос главы не прекращал быть резким.

— Сначала говорили, что потерял сознание, а со слов медсестры он просто крепко спал. Больше она ничего не сообщила. Говорят, когда проснулся, долго не понимал, что произошло. Так смешно… — Исори запнулся, посчитав, что зря сказал последнюю фразу.

Однако Сакура Кудо проигнорировала это, лишь кратко ответив:

— Возможно.

Теперь у неё было задумчивое выражение.

Так они и работали; и за это время успели поговорить ещё о многих вещах.

Школьный день близился к концу.

До окончания работы оставалось каких-то пять-десять минут, когда прогремел «взрыв». Достаточно сильный, чтобы стекла одного из корпусов на какое-то время задрожали.

Сакура Кудо в это время обходила территорию школьного парка вместе с Роем и Леопольдом. (Она вышла прогуляться, а Маэда Исори остался в штабе.)

— Это было там! — сказал Рой.

Он указал в сторону одного из корпусов. Трое членов дисциплинарного комитета быстрым шагом направились туда. Когда они пришли, здесь уже были трое преподавателей (позже прибежали и медсёстры). Перед тремя школьниками предстала жестокая картина. На зелёной траве отчётливо виднелись пятна крови, коих было много. Учитель по классификации слэмов и директор наклонились и оглядывали валяющегося на спине с разорванной одеждой в районе живота Богдана Громова. У него была крупная рана. Куча царапин и ушибов. Кровь шла не прекращаясь. Ему оказывали первую помощь. В метрах пяти стоял Караак, вид которого был чуть по лучше. По всему телу ссадины. На правой руке виднелась рана. Она была не такой большой, как у лежавшего Богдана Громова, но вытекающей крови от этого меньше не стало. Рядом с ним стоял учитель Оуюн, который налаживал жгут, чтобы остановить кровотечение. Мужчина хмурился и ругался.

После случившегося инцидента обоих подростков отстранили от работы в школьном совете и дисциплинарном комитете. Несколько учителей были назначены для разбирательства. Караака вылечили быстро. Он даже хотел отказаться от медицинской помощи, но преподаватели настояли. Его допросили сразу, заставив поведать свою версию случившегося. После разрешили посещать пары. Запретили шастать по территории школы в свободное время. Учителя временно следили за ним. Богдана Громова положили в школьный медпункт. Он был сильно ранен и не приходил в сознание. Поэтому преподавателям нужно было дождаться, когда тот очнётся, чтобы наконец-то полностью разобраться с инцидентом.

Глава 13. Как наяву

Прошло несколько дней.

В школьном медпункте, в одной из нескольких палат, лежал Богдан Громов. Сегодня он пришёл в сознание. Ран уже не было видно — вылечили его за несколько дней, но пробудился он не сразу. Рядом с его койкой сидел Юрий Ежи. Не очень высокий старик с острым носом. На голове русые волосы. Стрижка под ёжик. В целом он был живчиком. Лишь скулы на лице выдавали его возраст. В школе он преподавал боевую магию, проводил спарринги и отвечал за организацию некоторых соревнований. Он был одним из тех преподавателей, которого директор Ганц Йохансон назначил разбираться в произошедшей ситуации.

— С выздоровлением.

— Спасибо.

— Я здесь за тем, чтобы полностью разобраться в произошедшей несколько дней назад ситуации. Мне уже поскорее хочется закрыть этот вопрос, — сказал Юрий Ежи. — Ученик из дисциплинарного комитета, который тоже виноват в инциденте, рассказал нам, как всё было.

Богдан закатил глаза и сказал:

— Тогда мне вам нечего рассказывать.

— Нет, мне интересно услышать всё и от тебя, — сказал Юрий Ежи и добавил чуть медленнее. — От начала и до конца.

Богдан Громов знал — преподаватель не шутит. Он уже год отучился в этой школе и прекрасно понимал, что сейчас лучше забыть о своей гордости. Он, как и многие другие школьники, имел представление об этом на вид беззаботном человеке. Учитель обладал куда более скверным нравом, чем могло показаться на первый взгляд. Не затягивая, он начал рассказывать:

— Я повздорил с одноклассником. Мы просто спорили. Вскоре к нам подошёл он (Караак) со своей напарницей (Хаён). Та прицепилась ко мне, мы начали спорить, — он призадумался, — дальше я плохо помню.

— Продолжай, что помнишь.

— Я проснулся уже в медпункте. Медсестра сказала, что я просто крепко уснул, возможно, потерял сознание. Я ей не поверил. Решил поговорить с той первоклассницей из дисциплинарного комитета. Сначала сходил поел, а потом пошёл искать её. Наткнулся на того переведённого ученика, который до этого дежурил вместе в ней. Слово за слово и мы подрались.

— Кто первый развязал магию? — спросил Юрий Ежи.

Повисла пауза. Отвечать школьнику не очень хотелось, но он понимал, что сейчас лучше говорить всё как есть.

— Я… — ответил Богдан. — Он меня вывел!

— Вывести тебя не так-то и трудно, — сказал учитель. — Что ты использовал? Как тебе ответили? Ты ведь знаешь. Разновидность слэмов, которые можно использовать в школе вне занятий, ограничивается теми, которые вы здесь изучаете.

Богдан уже понимал, чем всё кончится. Он хотел поскорее закончить разговор. Чувствовал себя, как на допросе. Изначально он не планировал нарушать школьных правил и хотел использовать только разрешённую магию. В таких случаях обычно было проще уйти от серьёзного наказания, да и внимания обращали меньше…

— Всё началось с того, что я наколдовал столб воды. Закрутил. Получился водоворот ростом с того переведённого ученика. В него же и запустил. Со скоростью, но не большой. Я просто хотел сбить его с ног, чтобы он замолчал, а после уйти.

Юрий Ежи немного прищурился.

— Ну и чтобы потрепало его немного… — сказал Богдан Громов.

— Сбил?

— Нет…

Именно на этом моменте воспоминания о сражение наполнились куда более яркими красками.

◊ ◊ ◊

— Получи!! — сказал Богдан Громов.

Водоворот под два метра высотой на скорости полетел в сторону Караака. В толщину он был сравним с многовековым деревом. Шуршание воды отдавало в уши, но было недостаточно громким, чтобы привлечь внимание людей из других мест. Водоворот не касался земли, но за ним всё равно оставался след из прибитой к земле травы и капель воды, вылетавших из общего потока. В правильных руках смерч такого размера мог запросто стать грозным оружием. Богдана Громова можно было назвать именно таким человеком несмотря на то, что ему недоставало знаний и опыта. Возраст говорил о себе. В будущем он имел все задатки стать мощным волшебником, а это многого стоит. Ведь есть огромная разница между магом, работающим на каком-нибудь промышленном заводе и участвующим в синтезе, хоть и вкусных, но всё же леденцов, и человеком, способным отстаивать права своего государства и иметь не последний голос в обществе. Сильных волшебников слушали, потому что они сильнее тебя; ценили, когда они принимали участие в государственных, политических и военных делах; уважали, если их слова соответствовали их действиям.

Водоворот нёсся вперёд. Он пролетел около половины пути, когда внезапно вокруг него появилась яркая вспышка. Богдан Громов был одновременно шокирован и удивлён.

Шшш… Вся вода, мгновенно вскипела. Весь водоворот за доли секунды был объят огромным кольцом пламени, длинным столбом, вздымающимся вверх. Сильный жар ударил в лицо. На секунду Богдану Громову показалось, что он сам сейчас будет объят огнём. Сгорит заживо. Теперь он осознавал, что был поражён. Пламя грациозно вертелось. Вся вода, как капля, попавшая в кузнечную печь, моментально испарилась.

«Воды. Надо больше воды!», — подумал Богдан.

После недолгого оцепенения он пришёл в себя. Богдан Громов был решительно настроен продолжать бой. Он даже не подумал о том, что преподаватели уже были в пути (им трудно было такое не заметить). Не делай он ничего, победа была бы за ним, по крайней мере, он бы не стал виновником случившегося инцидента, а это тоже победа, хоть и своеобразная.

Богдан Громов побежал в сторону, оббегая оппонента. В правой руке он крепко вцепился в слэм-девайс, будто боясь его выронить. Устройство содержало в себе не одну магическую последовательность (активных кнопок было около десяти). Несмотря на такой большой выбор, пальцы Богдана Громова были готовы в любой момент активировать Синтез Воды. Он боялся, что это огромное количество пламени, которое сейчас кружило в двух метрах над переведённым учеником, бросится в его сторону и поджарит до корочки. В глубине сознания, он, конечно, верил, что этого не произойдёт.

Глава 14. У всего есть предел

Обогнув круг, он активировал магию воды. Жидкости в этот раз было куда больше.

«Давай», — мысленно крикнул Богдан Громов.

С бо́льшей скоростью, чем это было в первый раз, вода полетела на врага. Сразу после этого завихрённый поток разделился на три таких же, но чуть меньших по размеру. Один полетел в сторону пламени, а два других в Караака, окружая его с двух сторон.

Несмотря на выпад, Богдан Громов не был уверен, что его атака пройдёт как надо: ему казалось, что пламени у его противника было невероятно много. Единственное, что его сейчас успокаивало, — это вера, что у врага израсходовано достаточное количество кварков и он не сможет синтезировать ещё больше пламени. Хотя сам осознавал, что думать так глупо.

«Как вообще он его создал?!» — удивляло его.

Неуверенность заставила Богдана Громова зажать кнопку Синтеза Воды ещё раз. Он направил кварки в слэм-девайс. Устройство мгновенно пропускало их через себя, предварительно сортируя и последовательно объединяя нужные между собой. На выходе образовывались молекулы воды, которые также как и кварки контролировались Богданом Громовым, подчинялись его воле. Воды становилось всё больше.

Первая атака пролетела уже чуть больше половины пути, когда Богдан Громов направил вторую. Её задачей было усилить первую струю, которая шла в направлении пламени. Богдан был уверен, что сможет избавиться от огненного кольца, порхающего в воздухе. Стоит отметить, что в диаметре оно было не менее двух метров.

Выполнив всё задуманное, Богдан Громов порядком истощился. Мысленно он вздохнул, но всё равно продолжал своё движение вперёд. Искоса поглядывая, теперь он только и хотел, что отдалиться от оппонента как можно дальше.

«Я тебя одолею», — подбадривал он себя, однако…

Вшууу.

Огонь…

Огонь…

Огонь…

Ещё больше пламени окружило все его водовороты. Оно приняло форму огненной сферы и закружилось, а затем разошлось в стороны, не давая чему-либо причинить хоть какой-то вред Карааку. Языки огня обвили всю воду, летевшую в его сторону, мгновенно превращая её в пар. Богдану Громову было больно на всё это смотреть.

Тем временем сам Караак быстро направился в сторону Богдана Громова. Небольшая часть пламени следовала за ним. То ли от подавленности, из-за пережитого поражения, то ли от страха и потери здравомыслия, загнанный в угол Богдан Громов вытянул руку со слэм-девайсом и зажал кнопку. Рефлекторно он использовал магию, которую ему даже родители запретили использовать без чрезвычайной ситуации, а эта таковой не являлась.

Ещё до того, как начала появляться белая вспышка, вызванная действиями Богдана Громова, Караак начал действовать.

Богдан Громов не понимал, что активирует не какое-то безобидное волшебство. Он использовал Магию Молнии, энергия которой, на минуточку, в правильных руках, была способна исчисляться примерно в 1 миллиард джоулей, что может быть эквивалентно взрыву четверти тонны тротила! Любой бы сказал: «Ну и дурак, этот Богдан Громов».

Вообще, сам того не осознавая, Богдан Громов выбрал одно из лучших решений для борьбы с магией огня, только вот, как правильно использовать это «решение» ему было неизвестно. Разряд молнии просто был нацелен в его противника!

Тонкий искрящийся белый луч вылетел и полетел в сторону Караака!

Однако взрыв произошёл раньше, когда молния столкнулась с чем-то на своём пути. Это был большой кусок камня, а точнее — известняка (CaCO3), который секундами ранее синтезировал Караак. Главной задачей было не дать молнии попасть в тело. Однако это привело к тому, что в результате столкновения появилось огромное количество каменных фрагментов, разлетевшихся во все направления с большой скоростью. Несмотря на то, что именно Караак использовал магию Кальцит — синтез известняка — сейчас даже ему было трудно управлять каменными осколками, из-за их большой скорости. Быстро сориентировавшись, он максимально сконцентрировался на тех фрагментах, которые могли угрожать жизни и насильно сменил их траекторию. Богдану Громову он тоже немного помог. Несмотря на это, один осколок всё-таки попал ему в живот, ещё и взрывная волна отбросила его назад.

В течение следующей минуты к месту происшествия уже прибежали директор и учителя.

◊ ◊ ◊

— Значит, так всё и было? — сказал Юрий Ежи.

— Да, — сказал Богдан Громов, который сидел с опущенной головой.

После того, как Юрий Ежи всё выслушал, он смог сопоставить рассказ мальчика со всем, что узнал ранее. Мысль о том, что дело с этим происшествием скоро будет закрыто (по крайней мере, формально), немного его радовала. Но это не отменяло того факта, что ещё остались нерешённые вопросы.

— Ты ведь понимаешь, насколько сильно ты нарушил правила? Ещё немного, и ты бы убил человека! — сказал учитель Ежи. — Ты использовал магию, которую нельзя использовать без веской причины, ещё и в школе! К тому же, твой отец сказал, что ты ею толком и не овладел!

— Вы общались с моим отцом?

Лицо Богдана Громова поникло ещё сильнее. Это был первый раз, когда за его выходку школа связалась напрямую с семьёй.

— Общался не я. Это был директор Ганц Йохансон. В школе никто не знал, что ты способен использовать такую магию. На всякий случай, мы подняли все документы, связанные с тобой. Вдруг, где-то там это указывалось. Однако вы не указали!

Говоря «вы», Юрий Ежи имел в виду не только Богдана, но и его родителей. Парень отчётливо это понял.

— За все нарушения, которые с этим связанны, администрация приняла решение конфисковать твой слэм-девайс.

— Но… — горестно пробормотал Богдан Громов.

— В школе тебе запрещено иметь собственный. На занятиях будешь пользоваться лишь теми, которые тебе выдадут преподаватели. Понял?

— Да…

Худшее, что Богдан Громов мог себе представить, начало воплощаться в жизнь. Он понимал — это ещё не конец.

— Кроме того, тебя исключили из Школьного Совета. Не пойми неправильно, это не способ наказать тебя, это для примера остальным. Тебя никто не трогал, когда ты поднимал мелкий шум. Детям нужно куда-то девать свою энергию, как-никак. Однако сейчас… Я не хочу, чтобы на твоём примере некоторые ученики зазнались. Будешь хорошо стараться и, если будет желание, тебя примут обратно. Только не раньше следующего семестра. Всё понял?

— Да…

Говорил Богдан Громов еле-еле, голосом умирающего человека, будто лежал на смертном одре.

Разговор подходил к концу.

— Ладно, я пойду. Тебя там друзья пришли навестить, но я запретил им идти вперёд меня. Настроение стоит поднимать только после общения со мной, а не наоборот, — сказал учитель; в его словах слышалась ирония.

— Ясно, — обречённо кивнул Богдан Громов, ему казалось, что сейчас он смог бы смириться с любой информацией, которую бы ему не сказали.

Юрий Ежи покинул палату. В двери показались лица Даниила Ветряка и Захара Мороза — его лучших друзей.

«Как хорошо иметь классных друзей, — успокоился Богдан Громов. — Особенно хорошо понимаешь это именно в такие моменты…»

Глава 15. Ганц Йохансон

Тук-тук.

— Входите.

Юрий Ежи вошёл в просторный кабинет, заставленный цветами в горшках. Попади кто-то случайно, подумал бы, что это какая-то оранжерея.

— О, это же учитель Юрий. Садись, — сказал Ганц Йохансон.

— Спасибо.

Расположившись поудобнее на стуле с мягкими подлокотниками и спинкой, Юрий Ежи протянул директору доделанный отчёт.

— Порядок? — спросил Ганц Йохансон.

— Да… — прохладно ответил Юрий Ежи, выглядя в целом не очень довольным.

— Ты до сир пор считаешь, что нужно было передать это дело в правоохранительные органы или, того хуже, в антимагический департамент? К этим зверям?

— Да, — ответил Юрий Ежи. Его голос был спокойным, но твёрдым.

— Я-то думаю, почему один из моих лучших преподавателей всё дуется на меня, — сказал и подмигнул директор.

Директор школы, Ганц Йохансон, выглядел лет на тридцать пять. Отросшие черные волосы торчали в стороны. На лице был немного сплюснутый «горбатый» нос, будто минуту назад в него заехали чем-то тяжёлым. Карие глаза самодовольно играли. Всё остальное было скрыто полной бородой, такой же чёрной, как и волосы.

— Я считаю, это было бы правильным решением, но Вам виднее, как поступать в таких ситуациях, — сказал Юрий Ежи. Он привык к директору и старался не вестись на его «чары». Хотя другой раз сам не замечал, как уже был под ними. Сила этих «чар» была велика: Юрий Ежи выходил из себя из-за сильного психоза.

— Дело в том, дорогой учитель Юрий, что мне есть кому доверить такие вещи в пределах школы, не вынося лишний сыр-бор за её пределы. Даже не знаю, — удивлённо воскликнул Ганц Йохансон, — что бы я без тебя делал?!

— Ясно. Я могу идти?

— Как самочувствие того мальчика?

Директор был на своей волне.

— Всё хорошо. Он здоров. Или вы ждёте, что я в очередной раз похвалю Вас за то, что обычный школьный медпункт превратился в «хирургическую больницу» под вашим руководством?!

— Нет, что ты, что ты. Я правда беспокоюсь. Тем более получить такое наказание. Любой расстроится, а другой и умереть захочет. Ты же видел его рану? А как хлынула кровь… Просто ужасно! Я оказывал ему первую помощь. Так расстроился, когда лицезрел всё это. Поэтому я очень рад, что он выздоровел и на нём ни царапинки! Нынче таких результатов даже лучшие больницы Батора не добиваются.

— …Я уже могу идти?.. — переспросил Юрий Ежи.

— А второй что? — сказал Ганц Йохансон, снова не замечая адресованный ему вопрос и шурша чем-то в руках.

Юрий Ежи не понял. Заметив это, директор продолжил.

— Я о втором мальчике, который был вылечен сразу, как его отвели в медпункт.

— С ним я тоже сегодня виделся. Разрешил ему вернуться к обязанностям и убрал ограничения, наложенные на период разбирательства.

— Ты чем-то снова недоволен?

Всё время разговора, Ганц Йохансон мило улыбался. Лицо же Юрия Ежи с каждой новой фразой директора становилось морщинистее.

— Считаю, он вышел сухим из воды. Особенно на фоне второго виновника.

— Думаешь?

— Да. Хотя, конечно, я понимаю, что формально он ни в чём не виноват.

— Я и сам удивился, — Ганц Йохансон запнулся, откусывая шоколадного «Медвежонка Бима», — что Министерство образования ввело в школьную программу магию огня. Это опасно. Видимо, у них там дела совсем плохи.

— Да не в этом дело! Я лично занимаюсь оборудованием лаборатории для безопасного обучения в следующем семестре. С этим проблем не будет. Важно другое. Школьник, владеющий Магией Огня, не поставил в известность администрацию! Это слишком нагло!

— Разве после разбирательства не оказалось, что в анкете об этом говорится?

— Оказалось. В пункте Хобби! Как такое понимать?

— Согласен, — последний кусок «Медвежонка Бима» пропал во рту, — я в их возрасте девочками увлекался. Куда молодёжь катится? — сказал Ганц Йохансон и впервые за весь разговор вздохнул не наиграно.

— Не знаю! — сердито, — поэтому и считаю, что вышел сухим из воды.

— В данном случае, ты сам виноват, решение было за тобой.

От этих слов Юрий Ежи стал ещё пунцовее. Даже не верилось, что этот всегда спокойный и хладнокровный человек мог испытывать такие эмоции и не подавлять их. Любой школьник, увидь сейчас преподавателя боевой магии, решил бы, что в него вселилась какая-нибудь нечисть. Как в сказке про Распутную Ведьму, которая вселялась в невинных парней и заставляла их делать непристойности друг с другом, а затем съедала один из их органов. Бывало сердце, потом печень, в другой раз ещё что-нибудь. Говорилось, что таким образов она мстила за трёх своих дочерей, каждая из которых умерла ужасной смертью. Детей этой сказкой обычно не пугают, а вот непослушных подростков — бывало.

— Я ухожу. У меня ещё много работы, — сказал Юрий Ежи, взяв себя в руки.

— Что там говорят твои бывшие сослуживцы?

Снова, не замечая слов преподавателя, директор заговорил о своём. Однако в этот раз слова его звучали немного иначе. Лишь те, кто знал его достаточно долго, смогли бы уловить эту перемену.

— Вы о чём?!

— Ну эти, твои дружки из АДа. Разве тебе не захотелось провести своё расследование, дополнительное?

— Вы же знаете, я уже давно не имею ничего общего с Антимагическим Департаментом! Я сам по себе, они сами по себе.

— Ясно-ясно. Так что они говорят? Не молчи. Мне же интересно, — директор снова говорил своим обычным голосом. Казалось, та мимолётная серьёзность, посетившая его секундами ранее, давным-давно улетучилась, будто и не было вовсе.

Выдержав паузу, Юрий Ежи ответил:

— Ничего не сказали, ученик как ученик. До перевода жил и учился в небольшом городке на западе страны. Потом их школу закрыли и все начали переводиться в другие. Он поступил к нам.

— Семья?

— Семьи нет. Из приюта. Документы подняли, людей поспрашивали — всё совпадает.

— В случае твоих дружков, то скорее «подопрашивали», а не «поспрашивали». Забыл, я тебе уже говорил, что они мне не нравятся? — спросил Ганц Йохансон с наигранно-задумчивым видом, наклонив голову набок.

— Говорили. Очень часто говорили…

— Точно? Наверное… Да, ты прав. Старость не радость…

Уже не злой и не добрый, а просто морально обессиленный Юрий Ежи ничего не ответил. Каждый раз, после общения с этим человеком, его мозги прекращали работать, превращаясь, будто в мёд.

Глава 16. «Наркоз»

— В общем, — надеясь закончить разговор, который и так затянулся, учитель боевой магии быстро заговорил, — они ничего не нашли. Обычный ребёнок. Если Вам так будет понятнее, то: за ним никого нет.

— Раз ты так говоришь. Значит, так оно и есть. Выходит парень-то, очень талантлив. Магия Огня, ещё и среагировал против Магии Молнии… — Ганц Йохансон задумался. — Какой синтез он использовал, ты ведь проверил?

— После происшествия мы проверили слэм-девайсы обоих. У него была реакция взаимодействия метана (CH4) c кислородом (O2). Именно её слэм Министерство образования ввело в школьную программу в начале этого года.

— Знаю-знаю. Тритий год; второй семестр; классы с юридическим уклоном, — медленно проговорил директор, выражая скорее мысли вслух, чем адресуя слова учителю рядом. Казалось, он уже не в первый раз обдумывал эту информацию. — Ты сказал, что обустраиваешь лабораторию для безопасного проведения занятий? Быстрый. Я бы задумался об этом, думаю, задень до начала первой пары. Хорошо, что у меня есть ты.

Ганц Йохансон улыбался, но больше не подмигивал.

Проигнорировав вторую часть фразы, Юрий Ежи ответил:

— Да. Синтез будет происходить за защитными барьерами. Так что, в случае потери контроля, ученик никому не сможет причинить вреда. Кроме того, слэм для магии будет только на школьных устройствах, которые я лично буду выдавать во время проведения занятий и забирать в конце.

— Ясно. Я рад, что именно ты отвечаешь за проведения этих пар, — задумавшись ненадолго о том, что ещё спросить, Ганц Йохансон продолжил. — Я слышал, ты запретил применять эту магию тому ученику в школе?

— Да.

— Но слэм оставил?

— Да.

— Понимаю, он лихо справляется с контролем пламени.

— Если бы не это и не то, что магию ввели в учебный процесс, внеся её, таким образом, в «незапрещенные» по правилам нашей школы, ученик Караак был бы наказан в разы, в разы серьёзнее.

— Зная тебя, я в этом не сомневаюсь.

Попрощавшись, Юрий Ежи наконец-то покинул кабинет Ганца Йохансона. Несмотря на, казалось бы, такие себе отношения, на деле они были друзьями. Он уважал директора школы №10, который по совместительству являлся Мировым Волшебником и главой Международной Организации Защиты Граждан — МОЗГа.

◊ ◊ ◊

Богдан Громов был выписан из медпункта в тот же день. Теперь он мог спокойно вернуться к занятиям, правда, путь в школьный совет был для него заказан. Он слышал, что вместо него взяли какого-то третьеклассника из класса 3-А. Это его огорчало. Однако больше всего после возвращения в обычный распорядок дня его напрягало другое. Неожиданно для себя, он стал «популярен» среди учеников третьего года обучения, которые просили его рассказать о Магии Молнии. Сначала ему было даже немного приятно, но вскоре он старался обходить таких учеников третьей дорого, что, к огромному сожалению, выходило у него очень плохо. Иногда он встречал дежурившего на своей территории одного из членов дисциплинарного комитета, которого хоть и не ненавидел, но сильно недолюбливал. Тот факт, что тому удалось выйти безнаказанным из перепалки, в которой они оба участвовали, сильно удручал Богдана Громова. Друзья рассказали ему всё, что произошло во время его лечения в медпункте.

— …Магия Огня теперь будет преподаваться в школе?! — с восхищением тогда переспросил Богдан.

— Да! Именно такую использовал тот #%^&%^# из дисциплинарного комитета! Поэтому его толком-то и не наказали. Несправедливо. Говорят, его слэм-девайс содержал последовательность для неё, — сообщил Даниил Ветряк.

Новость о новой магии его очень обрадовала. Достаточно сильно, чтобы не думать о своём проигрыше. Ещё Богдан Громов не высказал появившихся ненадолго сомнений, связанных с одной деталью. Она заключалась в том, что слэм-девайса в руках своего оппонента в тот обжигающе-жаркий день он так и не заметил.

Однако парень решил не придавать этому серьёзное значение. «Обычная невнимательность», — думал он. К тому же, Богдан Громов считал, что в тот момент ему было не до таких мелочей.

◊ ◊ ◊

(От 1 лица)

Последние дни были скучными. В связи со случившимся, преподаватели долго допрашивали меня, повторяя из раза в раз одни и те же вопросы. Не давали шагу ступить и наложили кучу других ограничений. Это очень забавляло, особенно, когда на любой их аргумент у меня находился контраргумент. Члены дисциплинарного комитета косо поглядывали, когда изредка наталкивались на меня. Хотя при этом здоровались, а другой раз даже спрашивали, как у меня дела.

То, к чему я не был готов, так это к тому, что из-за данной ситуации я неожиданно сближусь с человеком, с которым не планировал сближаться, по крайней мере, при таких обстоятельствах. Всё началось на второй день, после случившегося. Во время перерыва я сидел на скамейке, которая располагалась практически у самого входа в один из корпусов (отойди я дальше, за мной бы прибежал кто-то из преподавателей).

— Привет, — рядом присела Хаён. — Извини за вчерашнее, — сказала она хоть и искренне, но натянуто улыбаясь. Я чувствовал, что она пересиливала себя. Видимо, дело не только в грубом характере, но и в неумении контактировать с людьми.

— Привет, — сказал я с холодной ноткой в голосе. Девушка это заметила, судя по лицу, которое на секунду поникло. Интересно, было ли у неё желание встать и уйти? Я этого уже не узнаю, так как она осталась сидеть рядом.

— Случившееся; это я виновата.

— Разве? — я повернулся к ней; теперь мы смотрели друг на друга. — Хочешь сказать, это ты спровоцировала второклассника, использовала против него пламя и вынудила его активировать Магию Молнии?

Хаён молчала.

— Видимо, я чего-то не знаю, и, кроме усыпления людей…

—Как ты узнал?!

— …ты способна вызывать у них ещё и галлюцинации…

— Это не так!

— …потому что, судя из твоих слов, всё, что вчера произошло — это плод моего воображения.

— Я не это имела ввиду!

— Тогда что?

— Неважно! Как ты узнал?! Откуда?!

— Ты о чём?

— Не придуривайся!

— Ты о Наркозе?

— Ты и название знаешь, откуда?!

— Не важно.

— Важно!! — взъелась Хаён пуще прежнего.

Глава 17. Отказ

— Дай подумать… «Сборник магических аннотаций» Даля. Страница — не помню какая — название слэмов на букву «Н»:

«Наркоз — магия, основанная на синтезе и манипулировании оксидом азота (N2O) — бесцветного газа, при вдыхании которого развивается состояние опьянения и сонливость. Магия имеет непосредственное влияние на организм человека, поэтому попадает под пункт Кодекса Волшебства №11: запрещается применять магию, напрямую влияющую на изменение физиологических процессов в организме вида Homo Sapiens, а также синтезировать вещества непосредственно в организме вида Homo Sapiens (яды; наркотические вещества, транквилизаторы, галлюциногены и др.)» — верно?

— Верно… — ответила Хаён рефлекторно. Глаза её округлились и смотрели то ли на меня, то ли через меня, будто девушка ушла в прострацию.

— Чуть не забыл. «Имеет сладковатый вкус и запах», — добавил я.

Прошло несколько минут, прежде чем Хаён заговорила. Она обдумывала сказанное мной и подбирала слова для ответа.

— Моя мать была врачом. Она меня обучала; раньше.

— Можешь не смотреть на меня так. Если хотел, я бы уже сообщил руководству. В отличие от моей, хоть и в разы опаснее Магии, твоя не входит в список разрешённых ни в этой школе, ни во всей Монголии.

— Для её использования нужна лицензия.

— Знаю, но у тебя её нет, более чем уверен. Поэтому стоит следить за тем, что и на ком используешь, дабы избежать будущих неприятностей.

— Я считаю это неправильным. Ну… То, что в некоторых случаях, более опасные вещи обходят закон стороной, — на секунду задумавшись, она добавила. — Не подумай, я рада, что это помогло тебе не влипнуть в серьёзные разбирательства. Тем более, это я разозлила того чокнутого второгодку из какой-то там «великой» семьи…

— А ты сама не из крупной семьи? — перебил я собеседницу, которая запнулась и резко покосилась на меня. — В нашей стране разрешается скрывать свою фамилию (до определенного уровня), но в школах так обычно поступают некоторые члены крупных фракций или чего-то похожего. Тебя ведь все знают только по имени.

— Ну… это сложный вопрос. Я не хотела бы отвечать на него, — ответила она так искренне, что даже я удивился. Я не ожидал, что смогу в принципе поладить с этим человеком, хоть и имел на неё планы, а теперь оказывается, что это не такая уж и сложная задача. — Я пока буду дежурить сама, — сменила она тему разговора, — хотя глава дисциплинарного комитета уже потирает руки: надеется, что тебя выпрут.

— Думаю, ты преувеличиваешь, — солгал я. — Я слишком хорош, чтобы кто-то хотел избавиться от меня.

Хаён улыбнулась. Затем встала и попрощалась. Совпадение или нет, но практически сразу за этим прозвучал сигнал, сообщающий о начале очередной пары.

Приятные воспоминания. После того дня мы больше не пересекались, до тех пор, пока ко мне в субботу (школы-шестидневки — это то ещё преступление по отношению ко всем ученикам мира) не подошёл преподаватель боевой магии, параллельно следящий за работой дисциплинарного комитета — учитель Юрий Ежи. Он сообщил о том, что от меня наконец-то отстанут, и я снова могу делать то, что хочу. Правда, запретил пользоваться Магией Огня на территории школы. И предупредил, что и за её пределами это может привести к плохим последствиям.

— …И ещё, — сказал он. — Ты довольно неплохо владеешь её синтезом и контролем. В следующем семестре я буду преподавать её всем третьеклассникам из классов A, B и C (классы с юридическим направлением). Не хочешь мне немного помочь с этим?

— Нет, — ответил я категорично.

— Уверен?

Он не стал настаивать, но я отчётливо услышал недовольство в его голосе.

— Да. Мне это совершенно не интересно.

«Для меня это не больше, чем кухонная магия», — воздержался продолжить я. К тому же, я чувствовал, что его предложение имело скрытые цели.

— Ладно… После пар можешь возвращаться к обязанностям в дисциплинарном комитете, — сказал он. — Точно. Передай кое-что его членам…

Договорив, Юрий Ежи развернулся и ушёл, не дождавшись пока я скажу: «Хорошо».

Таким образом, после пар я направился в штаб, где и встретился со всеми, в том числе и с Хаён (впервые, после нашего разговора несколько дней назад).

— Всем привет.

Видимо, зная уже о снятии с меня всех «обвинений» и готовая к этому моменту, Сакура Кудо искусственно улыбнулась, подавляя своё недовольство и разочарование, которые накопились в ней. Девочка старается.

— Я рада, — первой заговорила Эмилия, — боялась, что тебя исключат отсюда. Хорошо, что всё обошлось.

— Это ты называешь «обошлось», когда, в конечном счёте, они пострадали, чуть не лишив друг друга жизни? — сказал на удивление Леопольд — один из первоклассников этого года. Видимо, они не впервые поднимают эту тему, так как смотрели друг на друга, будто два голодных волка.

Если подумать, Леопольд был одним из первых, кто оказался на месте нашего сражения. Могу ошибаться, но, судя по всему, это произвело на него впечатление. Правда, не самое благоприятное.

— Повторюсь, в конечном счёте, всё же обошлось, ведь так? — ответила Эмилия.

Леопольд не стал отвечать. Я наблюдал за всем этим со стороны, немного отстранённо. Я посчитал, видимо, оптимистично, что все уже прекратят разговоры на эту тему. Мне казалось, времени прошло достаточно.

Масла в огонь подлил Маэда Исори, сказав:

— Я согласен с Эмилией. Кто-то должен был поставить его (Громова) на место. Его дружки после инцидента ходят, не вызывая лишнего шума.

Они снова продолжили спорить.

Самое интересное, Сакура не пыталась их остановить. Я посмотрел на неё, и мы встретились взглядами. В её так и читалось: «Доволен, ты такой #^%#*&, что из-за тебя даже люди ссорятся».

— Что?!

— Ничего, — ответила она мне.

Я повернулся к спорящим, от шума которых моя голова начинала болеть, и сказал:

— Может вы уже ЗА-молчите?!

— Но… — хотела было возразить Эмилия, но остановилась под моим пристальным взглядом.

Все взоры устремились на меня.

— Во-первых, учитель Ежи просил сказать, что уже в следующем месяце начнётся первый тур олимпиады по боевой магии. Он хочет, — я перевёл взгляд на Сакуру, — чтобы ты на следующей неделе всё с ним обсудила…

Она кивнула.

—…а вы, — я снова окинул всех взглядом, — должны решить примите участие или нет. Если да, то сообщите об этом главе. Это — во-вторых.

— Хорошо, — послышались тихие голоса.

Я встал и направился к выходу — раздражение, которое появилось ещё ночью, вновь нахлынуло на меня. Шум этих школьников только усилил его.

— Подожди, — сказала Хаён и пошла следом за мной.

Мы с ней вышли и направились дежурить. Хотела или нет — не знаю — но она ничего так и не сказала. Казалось не потому, что не хотела, а из-за того, что испугалась моего плохого настроения.

Глава 18. Человек, который не любит менять планы

(От 3 лица)

Сегодня было 14 сентября, полдень понедельника.

В полицейском участке Батора полковник Рамит — коренастый лысый мужчина на вид лет сорока — сидел за столом. Он ожидал своего сына, с которым они договорились встретиться. Ему нужно было сообщить ему кое-что серьёзное.

У отца было правило, что все важные вопросы, связанные с работой, обсуждались только в его кабинете. Он никогда не выносил их за пределы этой комнаты (за исключением редких случаев). Сегодня он заварил себе кофе, а не чай. Это было связанно с тем, что ночью ему не дали нормально поспать. Ещё и утро выдалось напряжённым.

Ожидая сына, он взял в руки газету «The Guardian» — одну из немногих, которые дожили до сегодняшнего дня в печатном виде — на первой странице были три статьи.

Он остановился на первой.

ПРОПАВШИЙ БЕЗ ВЕСТИ ДОКТОР ГЕНРИ ЧАНГ ТАК И НЕ БЫЛ НАЙДЕН

Как сообщают правоохранительные органы, следы Генри Чанга — доктора Монгольской академии наук, который без вести пропал ещё в начале этого года — так и не были найдены. Напомним, что несколькими месяцами ранее до его исчезновения, он сообщил в полицию Батора о пропаже своих жены и сына, о которых также до сих пор ничего не известно. Чем занимаются правоохранительные органы — неизвестно!

Генри Чанг получил докторскую степень в области нейрофизиологии в 30 лет (сейчас ему 43 года), после завершения аспирантуры в Национальном Университете Батора… (продолжение на стр.5).

Несмотря на то, что полковник Рамит не имел к расследованию по исчезновению учёного отношения, ему было известно, что у его коллег дела с этим идут плохо.

Дальше он бросил взгляд на самую большую статью, рядом с которой была фотография бородатого черноволосого мужчины, стоящего на фоне ограды. Полковник погрузился в чтение.

ОЧЕРЕДНАЯ ВОЙНА КЛАНОВ. КОГО НА ЭТОТ РАЗ УНИЧТОЖИТ СЕМЬЯ КУДО?

Сегодня стало известно о конфликте двух высокопоставленных семей Монголии, который привёл к прямому столкновению и жертвам. Очевидцы сообщают о том, что обе стороны использовали боевое волшебство, есть сведения о применении одной из сторон электрической магии, а также взрывного синтеза (детали не уточняются). Полиция Батора отказывается раскрывать детали происшествия.

Известная связью с верхними эшелонами Монголии, семья Кудо снова в центре внимания. В этот раз она решила выяснить отношения с семьёй Морган, которая поддерживает проект о роспуске Всемонгольского Магического Совета (ВМС). Причиной появления такого проекта волшебник мирового уровня — Ганц Йохансон — считает некомпетентность нынешнего состава.

«…Они виноваты в военных действиях, которые начинают происходить на территории Африки. По крайней мере, они, как одни из гарантов безопасности в нашем мире, не предприняли никаких действий, чтобы предотвратить это. Кроме того, появляется всё больше сведений о возвращении Чёрных Магов. Всемонгольский Магический Совет, повторюсь, как один из гарантов безопасности в нашем мире, упорно игнорирует эту информацию, пытаясь действовать лишь в своих интересах…» — сообщил во время интервью с нашим журналистом Мировой Волшебник Ганц Йохансон, который занимает пост главы Международной Организации Защиты Граждан (МОЗГ).

Как известно, семья Кудо входит во Всемонгольский Магический Совет, что позволяет предположить, что именно проект о его роспуске стал причиной начала «войны» между двумя кланами. Специалисты утверждают, что семья Морган нашла себе опасного противника, обосновывая свои доводы тем, что все, с кем конфликтовала семья Кудо, кончили плохо. «…Блеки, Смиты, Шпак, Улан, Маэда, Хао и многие другие — все эти семьи были либо уничтожены, либо подчинены семьёй Кудо в разные времена…» — говорит историк и политолог Нар Сул из центра аналитики… (продолжение на стр. 2).

Уже после прочтения второй статьи у полковника пропал интерес и желание читать дальше, он лишь мельком бросил взгляд на третий заголовок.

МЕРТВЕЦЫ ПРОДОЛЖАЮТ «СБЕГАТЬ»: КТО НАВОДИТ СМУТУ?

Морги разных стран продолжают сообщать о пропаже трупов. Обычно количество не превышает двух тел. До сих пор не известно, является ли это совпадением или за этим стоят определенные группировки, создавшие сеть по всему миру. Правительства разных стран объединяются и собирают Международную комиссию для решения данного вопроса…

Полковник Рамит отбросил газету на стол, откинулся на кресле и закрыл глаза. Трудно было понять: он заснул или о чём-то задумался. Через 15 минут в дверь постучали, а затем в кабинет вошёл Наран Рамит — оперуполномоченный боевой волшебник в звании лейтенанта. Как обычно, он сел за стул, напротив своего отца. Затем обратился:

— Что случилось?

Дело было серьёзное, поэтому он не стал затягивать с приветствием.

— Сегодня ночью какие-то шишки из другого государственного спецподразделения наведались к нам. Мне позвонил дежуривший зам — благо он был на месте — видимо, они ищут тех солдат из ОАК, хотя прямо об этом не говорят, — полковник сделал глоток уже остывшего кофе. — Они ничего не нашли и ушли. Следовательно, точных данных у них нет. Вот и рыскают везде, где можно.

— Нам повезло. Я и сам не ожидал, что поступит предложение забрать их раньше изначально-договорённого срока, — сказал сын отцу.

— Странно всё это.

— Согласен. Не удивлюсь, если «он» как-то прознал об этом и перестраховался. Зато есть плюсы для меня, — лейтенант довольно улыбнулся.

— Не таи. Тебе ещё далеко до того, чтобы создавать интригу, Наран, — сказал полковник.

— Я более чем уверен, что выполню своё обещание, данное тебе насчёт безопасности тех солдат. Как говорится, меняешь время — меняй и планы.

— Вот как… Я и не сомневался. Не выполни ты его, тебе будет трудно продолжать службу. Уж поверь…

— Понимаю…

— …Даже если никто не найдёт твоей причастности — а я, увы, не смогу кому-либо об этом сказать и тем более обвинить тебя сам — тебя замучает совесть. Это не способ призвать к морали, просто я знаю какой ты — я тебя вырастил как-никак.

Прежде, чем Наран Рамит успел бы что-то сказать, полковник продолжил:

— Хотя теперь всё не так просто… Но обо всём по порядку. Это ещё не всё.

— Я так и понял. Тебя ещё что-то волнует.

— На самом деле, изначально, я и проблемой это не посчитал, пока не вспомнил один наш разговор. Полковник Рамит выжидающе посмотрел на сына.

— У нас их было много. Какой именно? — ответил тот, не понимая, о чём говорит отец.

— Тот, Наран, где я вскользь поинтересовался у тебя, что такой человек как «он», забыл в школе. В ответ ты буркнул что-то расплывчатое, но главное, упомяну одну фамилию — «Тсуба».

Собеседник кивнул, подразумевая, что понял, о чём идёт речь и сказал:

— Ты же знаешь, я в его дела особо не лезу.

— Но тебе что-то известно?

— Ещё в начале года он попросил меня кое-что сделать, сказав: «Услуга за услугу». Увы, услуга была не за ним, так что пришлось согласиться…

— Тогда уж: «Пора возвращать должок…» — но да ладно, зная тебя, ты бы и так согласился.

— Услышав просьбу, я поинтересовался, зачем ему это. Он и сказал: «Поохраняю одну девчонку из семьи Тсуба, может влюбится в меня! — хихикнет в своей манере и добавит. — Информация — это сила, лишней никогда не бывает». Я не стал уточнять и ещё больше лезть в это дело, хотя и не особо поверил. А потом он мне предложил дело с солдатами ОАК, кланами и теневыми организациями, тогда-то всё и стало на свои места. По крайней мере, я так считал, до сегодняшнего дня.

— Ясно. Скажу прямо, в чём-то он тебя не обманул, однако вопросов от этого меньше не становится. Помнишь тот случай, когда нашли труп какого-то хакера, около недели назад?

Во взгляде полковника — своего отца — Наран увидел такую хмурость, которую видел очень редко. Обычно, она была предпосылкой к серьёзным проблемам.

Глава 19. Домыслы

— Хакера?.. Да. Меня там не было, но слышал, — ответил Наран Рамит отцу.

— Так вот, делом заинтересовалась контрразведка. Эти, если захотят, и дьявола достанут. Им удалось восстановить оборудование, извлечь материалы и даже найти нити, которые связывают убитого с американцами. Правда, найти следы убийцы даже они не смогли.

— А говоришь, даже дьявола достанут.

— Видимо, есть вещи и хуже дьявола. Не перебивай, — полковник отругал сына, как маленького ребёнка. — Но это не совсем так, одного человека они выследили, сначала её подозревали в убийстве, установили наблюдение. Параллельно продолжали расследование. Оказалось, она связанна с девочкой, за которой шпионил убитый.

— То есть жертва, на деле не жертва?

— Нет, сын, — с холодком в голосе сказал полковник, — ты мыслишь не в том направлении.

— Прости…

— Это значит, что она интересует американцев.

— Вот оно как, — сказал Наран с видом человека, до которого начало доходить, почему два плюс два умножить на два равно шесть, а не восемь. — Тогда ведь получается, что…

— Поверь, — перебил его отец, — даже мы пока не понимаем, что получается.

— Тебе это сообщил он?..

— Да, это был генерал-полковник. Он лично явился ко мне сегодня утром.

— По старой дружбе?

— Возможно, и поэтому тоже. Его люди вынюхали, что мой отряд недавно арестовал «неизвестных», там не дураки — сложить два и два они способны.

— Так это они устроили ночью ревизию?!

— Нет, это были не они. Ночные не подозревают конкретно нас, они просто везде вынюхивают, а вот… Генерал-полковник из контрразведки прямо сказал, что знает о нашей причастности. Но то, что я скажу дальше, тебя удивит ещё больше. Для начала, они намеренны захватить девушку из Тсубы…

— Но ведь если «он» не лгал и правда охраняет её?! — сказал Наран.

Отец и сын — оба удивились. Лейтенанту показалось, что слова принадлежали не ему, а кому-то другому.

— Успокойся, Наран. Я бы тебя не позвал, если бы не считал это проблемой. Для начала дослушай. Есть ещё кое-что. Они думают, что всё происходящее — затеяно мной, так получилось, что невольно я стал практически центральным звеном последних событий. Кроме того, зная меня, им стало не трудно в это поверить. Ведь других возможных вариантов они и не видят.

Наран Рамит начал выпадать из реальности. Сейчас он стал понимать, в какую щепетильную ситуацию они попали, особенно отец. Ещё утром он был уверен, что они останутся в тени, а теперь?..

— Что не так с этой девчонкой, зачем она им всем сдалась? — спросил лейтенант.

— Здесь мы с тобой схожи, я тоже поинтересовался этим у генерал-полковника.

— Он ответил?

Отец вздохнул.

— Да, но лучше бы не делал этого. Они одобряют «мой» план, и хотят сотрудничать. Поэтому он мне много чего решил выдать.

— Что? Но у тебя же нет никакого плана?

— Знаю, но иногда приходится импровизировать.

— Ты не смог сказать всё как есть? Не смог сказать о «нём»?

— Честно? На мгновение, я задумался об этом. Однако, как ты и сказал, я не смог, — отец мягко посмотрел на сына, — я слишком ему благодарен. Да и не знаю, к каким бы последствиям это привело. Но давай не будем отходить от темы? О чём я… Так вот, её настоящая фамилия Йотсуба. Она из семьи-волшебников Америки, у которой сейчас серьёзные разногласия с самим правительством. Представляешь, что это такое?

— Да, но в чём причина?

— Во-первых, территории. Эта семья не просто крепко обосновалась в южной части американского континента ещё во времена катастрофы 53-го года, но и, считай, что стала там органом власти к сегодняшнему дню. (На подчинённых ей территориях, конечно.) Подробностей даже я не знаю. Во-вторых, они владеют магией, которая почему-то стала очень привлекательна правительству. В-третьих, в клане витают радикальные взгляды. Это из слов генерал-полковника сегодня утром.

— Они хотят независимости?

— Правильно, — сказал полковник Рамит. В этот раз он был доволен сообразительностью сына. — У них всё больше сторонников. Это всё сильно не нравится правительству ОАК. Эта девочка «Тсуба» — одна из детей глав клана. Ситуация у них там сейчас сложная, видимо, поэтому некоторые их дети и разбросаны по миру и растут отдельно от семьи. Её имя Эрика, хотя, как и фамилия, оно может быть не настоящим. Захватить её для американцев — получить ещё один рычаг давления на сам клан. Правда, на козырь не потянет, но всё равно может пригодиться.

Лейтенант тяжело вздохнул, затем сказал отцу:

— Теперь понимаю. Заполучив такого персонажа, наша контрразведка сможет получить дополнительную плюшку для своих схем с ОАК. Верно?

— Всё правильно. Она и её опекун (или охранник) у них под колпаком, однако пока они действовать не будут.

— Ради сотрудничества? Думают, что помешают твоим «планам», которых у тебя никогда и не было?

— Именно так. Какие идеи, сын?

— Пора нам строить схемы?

— Скорее всего. А что думаешь на счёт «него», мог ли он предвидеть всё это или… пошутить так над нами?

— Мог, наверное. При последней встрече я его взбесил малость. Буду надеяться, что это совпадение. Кроме того, я не представляю, как бы он смог это провернуть…

— Тяжёлый человек. Ты всё равно свяжись с ним. Я тоже готов пообщаться. Проблема в том, что над ним никого нет и понять, что у него на уме — невозможно. Я всегда сожалею о том, что он отказался работать у нас. Сильно сожалею.

— На счёт этого… — тихо сказал лейтенант. — Разве не получается, что клан Тсу, то есть Йотсуба стоят за…

— Нет, не думаю. У меня есть некоторые идеи, но это лишь домыслы, поэтому они не стоят внимания. Расслабься. Не знаю, что их связывает, но это не что-то серьёзное. Конечно, я могу ошибаться, но, почему-то, уверен в этом.

Наран Рамит успокоился. Он знал, отец всегда говорит прямо, без лишнего словоблудия.

Глава 20. Разные люди — разные приоритеты

Тот же час (14 сентября, понедельник, полдень): где-то в центре Батора одинокий мужчина с растрёпанными волосами и щетиной влез в открытое окно квартиры №139 по проспекту Мир. Он привык заходить сюда именно таким способом. В центре комнаты находился деревянный столик с разбросанными и стоявшими на нём шахматными фигурами. С краю стола лежал листик. Мужчина подошёл и взял его в руки, под ним было ещё что-то.

«Хэй, твоя мамочка будет рада, если ты нарядишься в костюмчик шакалов-моргеналов и сыграешь за того парня, который сейчас отдыхает в Переулке 3. Он будет рад, если ты навестишь его как-нибудь. Вне отдыха можешь устроить праздник для одной именинницы. Праздник состоится 11 октября в школе Батора. Поговаривают, главный гость будет на совещании в другом месте. Важно, не стоит делать сногсшибательных подарков, хватит просто пожать руку.

P.s. Даже если главный гость сможет приехать, тебе всё равно придётся всё сделать».

Мужчина спрятал листок во внутренний карман плаща. В руке осталась фотография, которая лежала до этого под листочком. Там была молодая девушка. Лицо хомяка — узкие глаза и круглые щёки — выдавало в ней японку.

◊ ◊ ◊

(От 1 лица)

Сентябрь быстро подошёл к концу, наступил октябрь. Как и полагается для школьника, я стабильно посещал занятия, тесно связав отведённое на учёбу время со своей основной деятельностью.

— Караак! — ко мне обратилась Милина, моя одноклассница, с которой меня познакомил Отто Фишер. — Ты правда ничего не сделал, ты же обещал?! — сказала она со злостью, с которой я ещё ни разу её не видел.

Так… Сегодня был четверг. Прошёл практически месяц с первого занятия по прикладным основам магии, когда Мари Стоун задала нам работу по Магии Молнии. Отто и Сьюзен решили делать работу вместе, это привело к тому, что его вторая подруга — Милина — осталась сама. В такие случаи она всегда кооперировалась с кем-то другим из класса, а в этот раз предложила эту участь мне.

— Разве сегодня уже сдача?

— Да-Да!-Да!! Ты ведь говорил, что помнишь и выполнишь свою часть. Теперь, из-за тебя, — она подчеркнула, — я получу плохую оценку.

Сначала, я хотел сказать какую-нибудь глупость и перевести это в шутку. (Без обмана, у меня вылетело из головы выполнить свою часть работы, да и я как-то не переживал на этот счёт.) Однако, её глаза заслезились. Я знал, что Милина учится хорошо, очень хорошо, но не воспринимал это всерьёз. Теперь я осознал, насколько ошибался. По её исписанным листам с кучей клякс я понял, как много работы она провела (а ведь она всегда такая была, даже за тот короткий промежуток времени, который я её знал). Девушка воспринимает учёбу как должное, и хоть ей недостаёт врождённых способностей, она компенсирует это усердной работой.

Блин.

У меня ёкнуло в груди. Это случилось само собой. Появился осадок. Я был немного удивлён этой реакции в организме. От мысли, что я подставил человека, мне стало как-то не по себе.

Милина сидел за столом, прислонив руки к лицу. Подошли Отто и Сьюзен, которые до этого о чём-то разговаривали в стороне. Видимо, обсуждали детали своего доклада. Я бы не сказал, что сильно сблизился с ними после знакомства. Они даже приняли согласованное решение не спрашивать меня о случившемся инциденте с Громовым. Общались мы только на занятиях. Я им помогал на уроках боевой магии у Юрия Ежи, от чего им было хоть и приятно, но немного не ловко.

— Что случилось, — спросил Отто?

Милина молчала, я ответил:

— Забыл выполнить свою часть работы. Милина расстроилась.

— Ну вот… — встряла Эмилия. — Милина, ты всегда воспринимаешь всё близко к сердцу. Эта не такая уж и обязательная работа, — получив пронзительный взгляд своей подруги, она быстро добавила, — ты можешь выступить и со своей частью. Тогда получишь оценку, а ты, — она обратилась ко мне, — так уж и быть ничего не получишь.

— Не знаю… Тогда доклад получится не полным, от чего я в лучшем случае получу удовлетворительно, — ответила Милина не открывая лица.

Мне это порядком начало надоедать, я даже хотел высказаться о том, что они придают этому слишком много значения. Хотя… Я задумался. Разве плохо относиться так к учёбе?

— Может, тогда примкнёшь к нам со своей частью, и мы тебя куда-то втиснем с твоей информацией? — сказал Отто без задней мысли.

— Правда? — не сдержавшись, ответила Милина, видимо, тоже без задней мысли.

Внешне я был спокоен, но не внутри. Их диалог меня задел. Сильно задел. Такими темпами я могу выйти из себя. Тем, кто заметил эту незначительную перемену, был не Отто, не Милина, не Эмилия и не кто-то другой из учеников. На нас смотрела преподаватель!

— Это плохая идея, ребятки, — обратилась она к троим из своего места. Она сидела далеко от нас, но всё равно услышала разговор, а сказанное ею тут же дошло до нас. Магия, не иначе.

Отто, Милина и Эмилия тут же повернулись к ней, с некоторым испугом и неуверенностью в глазах, и одновременно извинились. Затем снова посмотрели друг на друга. Неловкость так и отражалась на их лицах.

Однако я не успокоился. Случайная искра, щёлкнувшая у меня внутри, с каждой секундой разгоралась, превращаясь в пожар колоссальных размеров. Дело не в обиде и тем более не в самолюбии, а в бесконтрольном давящем чувстве на всё сознание, которое теперь увеличивалось без какой-либо на то причины. Как бы сказал доктор Генри Чанг: «Сложные нейрофизиологические процессы». Из-за этого мой «недуг» начал давать о себе знать. Мне стоило тут же отпроситься и уйти, но сигнал, информирующий о начале пары, раздался именно в этот момент.

— Так, начнём, — тут же среагировала Мари Стоун.

Я поднял руку.

— Профессор Стоун, можно выйти?

— Вы? Нет. Нужно было подумать об этом во время перерыва.

— Но учитель, я плохо себя чувствую…

— Караак, — обратилась она ко мне со всей строгостью в голосе, — если вы не готовы или не уверены, что готовы — это не повод лгать и мешать началу пары.

Моё обычно бледное лицо, думаю, стало ещё бледнее. Разве ты не заметила, старая ведьма, когда впёрла своим взглядом в меня, что что-то изменилось?! Нет? Или испытываешь меня из любопытства. Для твоего же блага лучше, чтобы правдой оказался первый вариант.

«Зачем я слушаю её?! Зачем я вообще кого-то здесь слушаю?! В этой школе?!» — одни и те же мысли из раза в раз прокручивались в моём сознании.

Ух, я терял контроль. Ещё и эта боль в теле; в каждой клетке организма. Оно будто разрывалось на части. Мари Стоун продолжала что-то говорить. Милина косо посматривала на меня, то ли из-за злости, что я хотел уйти, то ли смогла заметить, что я не лгал и мне нехорошо.

«Я здесь для того, чтобы…» — стал я повторять себе о целях моего пребывания здесь в ответ на прошлые мысли. Самовнушение, хоть и слабо, но помогало взять себя в руки.

Чувствовал я себя очень плохо, тело, как это бывало, ныло от невероятной боли. Я взял себя и свои мысли под контроль. Я терпел и даже не изменился в лице. (Разве что, не считая слабую бледность, появляющуюся в такие моменты.)

Я смог пересилить желание уйти отсюда. Смог пересилить желание повздорить с Мари Стоун. Смог пересилить желание привлечь к себе внимание.

Я очень хотел использовать какое-нибудь волшебство, но сегодняшняя пара была посвящена отчёту о проделанной учениками работе в области Магии Молнии. Изучением или повторением слэмов сегодня не занимались. А начни я активировать что-то самовольно, даже если незаметно, Мари Стоун — я был уверен — обратит на это внимание. Она точно что-то почувствовала, когда уставилась на меня перед самым началом занятия. Следовательно, манипуляция кварками в одной комнате с ней — плохое решение. Даже хуже, чем просто начать с ней спорить.

Глава 21. Живительная сила воды

Случайно сказанные слова могут вывести человека из себя — и такое бывает. Может дело в том, что я немного холерик?

Я был настолько погружён в себя, что не замечал, как ученики один за другим выходили, и рассказывал что-то на заданную тему. Судя по выражению лица Мари Стоун, их доклады были посредственными и не информативными. Очевидно, Богдан Громов никому из них не помог.

Настала очередь Милины. Увидев её лицо, мне стало не по себе. Нет, не потому, что я чувствовал вину или что-то такое. Просто… Мне показалось, что она готова была совершить какую-нибудь глупость.

— Так, Милина Гофф, — сказала Мари Стоун, — можете начинать.

— Спасибо, в общем, я нашла такую информацию о Магии Молнии… — и она начала свой доклад. Я постарался отстраниться от проблем, которые сейчас мучали меня, чтобы внимательно послушать девочку — это то немногое, чем я мог ей помочь, по крайней мере, её взгляд часто падал на меня.

В нескольких местах её речи преподаватель довольно кивала, а в другой раз даже выражала удивление (скорее ученицей, чем новизной услышанной информации).

— …в конце я хотела бы провести демонстрацию! — закончила свой доклад Милина и уставилась на преподавателя.

Мари Стоун внимательно посмотрела на ученицу, немного прищурившись. Она не была удивлена таким заявлением, как и я. Преподаватель сразу почувствовала, что что-то подобное может произойти.

— Я не могу позволить. Это опасно. У вас хороший доклад, хоть и неполон…

Слово «неполон» что-то переключило в сознании Милины, потому что она сразу перебила преподавателя и сказала:

— Я готова и справлюсь. Я уверена. Это является частью моей презентации. Смотрите, — не дожидаясь разрешения, Милина вытянула две руки вперёд, при этом указательные пальцы смотрели друг на друга, — у меня уже получалось…

— Подожди!.. — сказала Мари Стоун, приподнявшись со своего места.

Раздался жужжащий звук. Тонкая электрическая струйка появилась между указательными пальцами правой и левой рук.

— Электричество — это поток заряженных частиц. Сами по себе кварки обладают зарядом, однако вся масса элементарных частиц, которыми мы способны манипулировать, его не имею. Это потому, что они нейтрализуют заряды друг друга, находясь в нашем организме, например в магических узлах, или в общем потоке вне тела. Волшебникам очень трудно отделять их. Кроме того, потеряв контроль или сделав другую ошибку, может выйти так, что весь заряд ударит по организму самого оператора магии, — проговорила Милина очень быстро.

Весь класс смотрел на неё. Скорее всего, бо́льшая часть из сказанного до них не дошла. Правда, в данный момент это не имело значения.

Я заметил неладное — в центре её тонкой электрической нити начал формироваться растущий шарик. Изначально он был очень маленьким, незаметным.

Несмотря на то, что Мари Стоун, лицо которой сейчас выражало злость, сразу после выходки ученицы возвела несколько барьеров, она ещё не заметила формирующегося шарика, так как была чуть позади Милины. Моя одноклассница, которая уже всё сказала и показала, решила закончить свою демонстрацию, а, следовательно, и магию.

— Стой! — сказал я вставая. Тело всё ещё невероятно ломило. К этому моменту боль была в разы сильнее изначальной.

Милина не услышала, а, может, просто проигнорировала мои слова. Сразу после них она прекратила поддерживать тонкую электрическую нить. Уже подросший шарик перестал увеличиваться, но не исчез. Потеряв источник, питавший его, он стал издавать неприятный усиливающийся звук.

Проблема заключалась в том, что ещё никто не успел должным образом отреагировать на это, даже преподаватель, так как прошли какие-то секунды. При этом шарик уже светился ярче и был покрыт узорами битого стекла.

Скорее всего, как только он полностью потеряет свою стабильность, разряды тока полетят в разных направлениях. Я не думаю, что дело дойдёт до взрыва, но это не точно.

«В обычных условиях молния формируется за счёт появления отрицательного заряда в нижних слоях туч. При этом на земле образуется сильное электрическое поле, а на её поверхности — положительный заряд. Тучи «хотят» нейтрализовать свой отрицательный заряд, вследствие чего, появляется коридор между ними и поверхностью земли, по которому двигаются положительно заряженные частицы и наоборот. Этот процесс, сопровождающийся свечением, и получил название «молния».

(Именно такие слова были написаны на большом экране позади Милины.)

Созданный Милиной электрический шарик был хоть и небольшим, но достаточно мощным, чтобы привести к серьёзным последствиям.

Я начал действовать ещё до того, как подорвался. Рефлексы сделали своё дело. Я быстро синтезировал водную сферу, которая на своей поверхности имела противоположный электрическому шарику заряд. Она была здоровой. Что уж говорить, если посреди класса в воздухе появился шар размером с книжный шкаф? Даже Мари Стоун впала во временный ступор. Как-никак она была учёным, а не солдатом. Быстро среагировать на казусы, которыми была богата сегодняшняя пара, не каждому под силу.

Послышался характерный треск. Появилась вспышка, а за ней последовали молнии. Они за доли секунды поменяли все свои возможные направления и ринулись в сторону водного шара. Я опасался, что не смогу провернуть это со всеми молниями. Думал, что в Милину что-то да попадёт, ведь она была ближе всех к источнику. Поэтому усилил магнитное поле вокруг шара. Это привело к тому, что кроме молний стали притягиваться и некоторые вещи, которые были в классе. Всё разлетелось. Вода кружила. Молнии в неё шарахали, пока не успокоились. Все смотрели, не понимая, что происходит. Полный беспорядок!

Я хорошо осознавал: мне ничего не поможет сейчас успокоить и найти общий язык с Мари Стоун. Я и Милина (особенно она) — отхватим по полной. Я не боялся, в жизни бывали вещи и похуже, а вот для школьницы это будет тяжёлым испытанием, учитывая, что до этого она ревела из-за мелочи, под название «домашнее задание».

Интересно, до этой старушки дойдёт, что все могло бы окончиться намного хуже?

Раз мне терять было нечего (я герой, вообще-то; и спас всех, между прочим), а невероятная боль немного ослабла, отчего настроение у меня улучшилось, я решил не париться. Водный шар, порхающий над партами в центре класса, со звучным лязгом упал вниз, окатив всех присутствующих прохладной водой. Эта участь не обошла и без того злую Мари Стоун.

Глава 22. Долгожданная встреча

Я и Милина пошли к директору школы. Точнее, нас повила туда Мари Стоун. После случившегося она сразу завершила занятие, а учеников отправила сушиться. Мы шли молча. Она даже не отчитала нас, просто сказала: «Идите за мной, к директору». Мне больше хотелось пойти куда-нибудь в другое место и использовать магию, чтобы поубавить кварков, бушующих в моём теле. Из-за Милины мне пришлось привлечь к себе очередное внимание. К слову, она шла чуть позади и время от времени бросала на меня взгляд.

Подойдя к двери, Мари Стоун постучала. Послышалось приглушённое: «Войдите», после которого она повернулась к нам и сказала:

— Ждите здесь!

Затем вошла в кабинет и закрыла за собой дверь.

Бледнолицая Милина, с красными влажными глазами теперь смотрела вплотную на меня.

— Ты молодец. Сама разобралась в некоторых аспектах электрической магии. На такое мало кто способен, — сказал я, когда её выжидающий взгляд стал мне надоедать.

Мой собеседник продолжал молчать.

— …Правда, ты чуть не угробила пару-тройку учеников, и себя в придачу, но будем считать, что об этом история умалчивает…

Девушка заплакала.

— …Ты не бери в голову, попрактикуешься и сможешь спокойно использовать эту магию, учитывая твои теперешние успехи. И если потом кого-то ею и угробишь, то это будет уже целенаправленно.

— К-к-как ты-ы это сдел-лал? — расплывчато спросила Милина.

Слёзы и подавленное состояние мешали ей говорить.

— Обычный Синтез Воды. Я думал, ты умеешь им пользоваться, — ответил я прямо, воздержавшись от того, чтобы прикинуться дурачком.

— Я н-не это имела в-виду! Т-ты создал электромагнитное поле и заряд. Не делай из меня дуру, — её голос наконец-то прорезался, — я может и влипла в плохую ситуацию, но точно не из-за своей тупости!

— Вот это — спорный вопрос.

— Что ты сказал?

— Сказал, что ты путаешь «тупость» и «знания». Много знать — не значит быть не тупым.

— Я!..

— Что «я»?! Я не бахвалюсь, и не мне тебе делать выговор — это тебя ждёт впереди — но поверь на слово, не будь меня там, кто-то бы точно пострадал. В первую очередь, ты сама. НЕ мне распинаться о морали и прочей гадости, но из-за своего эгоизма ты была близка совершить трагедию. Точка! Можешь не спорить со мной. И не смотри на меня так, будто я тебе чем-то обязан или что-то должен.

Милина замолчала. Уверен, внутри она и сама всё понимала.

Прошло ещё минут пять, когда из кабинета вышла Мари Стоун. Она была спокойной и расслабленной. Всю предшествующую злость, будто из неё выбили. Что директор с ней там делал?

— Входите, — она указала на открытую дверь, — а я пойду разбирать устроенный вами беспорядок.

Мы вошли.

Кабинет был просторным, но заставленный цветами в горшках, казалось, что ты заходишь в оранжерею.

— О, проходите, дорогие школьники. Присаживайтесь.

К нам обратился черноволосый мужчина, с заросшим лицом и прибитым носом. Он указал на два стула, стоявших перед его столом.

Сам он сидел и загадочно улыбался.

Милина начала ёрзать на стуле сразу, как только села. Чувствую, это продлится до самого конца нашего разговора.

— Значит, оба из класса 3-С и оба бунтари?

— Нет… — тут же ответила моя одноклассница. — Сегодняшнее происшествие… — это случайность.

— Думаешь? — уточнил директор. — Я вот всегда считал, что случайностей не бывает. Шоколадных конфет? — не дожидаясь ответа, предложил директор, протягивая круглую посудину, доверху набитую сладостями.

Милина отказалась, а я с удовольствие взял парочку и начал вскрывать первую.

— Молодец, сразу видно, что из приюта, — бросил директор невзначай, без злого умысла, но звучало это грубо. Другой бы мог и обидеться.

— Зря ты, — теперь он обратился к Милине, — они вкусные и успокаивают сознание. Знала бы ты, как на меня обижаются некоторые преподаватели, когда я не угощаю их.

Он и сам взял одного шоколадного медвежонка.

— Спасибо, было очень вкусно, — сказал я, доев первую вкусняшку, — я могу идти?

— Хо? Нет, уходить ещё рановато. Мы ведь только начали общение. К тому же, отпусти я Вас, как бы это сказать, не отчитав, Мари Стоун расстроится.

— Ясно. Тогда, отчитывайте.

— Зачем же торопить события?! — спросил директор с таким удивлением, как будто впервые узнал, откуда берутся дети.

— У нас сегодня ещё занятия, — вклинилась Милина, явно не довольная некоторыми высказываниями директора, хотя при упоминании приюта она быстро навострила уши.

— Правда? Как прискорбно. Тогда… Точно, гениально. Я освобождаю Вас сегодня от пар!

Довольный своей идеей, директор взял листик и длинную перьевую ручку, которая находилась в специальной подставке. Быстро что-то начёркал и положил на край стола.

— Всё. Можете не волноваться, — он улыбнулся и добавил, — в вашем возрасте я тоже был очень ответственным! Я ценю это качество. Жалко, что нынче всё меньше людей, которые наделены им…

— Тут согласен, в столовой еда такая себе, — сказал я с целью посмотреть на реакцию директора.

Он не обратил внимания, продолжая говорить:

— …Но с другой стороны — это придаёт ценность тем, кто наделён ответственностью, делая их желанными личностями. Разве не так?

Директор смотрел на Милину и не сводил глаз. Поняв, что он не отстанет, не услышав ответ, она сказала:

— Наверное, Вы правы…

— А ты что думаешь, — он перевёл взгляд на меня.

— Я? Ничего не думаю, я ем «Медвежонка Бима», но если вам так интересно, то одной ответственности мало. Нужно что-то ещё.

— Верно-верно! Именно, что-то ещё. Знания, упорство, талант и много-много чего ещё — всё это нужно в том или ином соотношении. Вот например, юная леди (Милина Гофф, если я не ошибаюсь), Вы смогли разобраться в Магии Молнии, что практически чудо, учитывая, что ваши родители обычные работяги. Разве это не то самое «что-то ещё»? — вопрос был адресован мне.

— Несмотря на то, что она чуть не убила нескольких человек, включая себя, в целом, вы правы.

Милина бросила на меня предательский взгляд. Директор это заметил.

— Что Вы, не стоит Вам, — обратился он к ней, — профессор Стоун и так мне всё рассказала, и как бы это прискорбно не было, но он прав. Я вынужден отчитать Вас со всей строгостью! Что ж… Давайте будем считать, что я Вас отчитал. Вы ведь больше не будете так бездумно поступать…

— Да!

— …и постараетесь выйти отсюда заплаканной и перепуганной, хорошо? Вот и здорово, — директор, довольно кивнув, перевёл взгляд на меня. — А можно ли тогда отнести под «что-то ещё» умение среагировать против Магии Молнии? Уже дважды по моей памяти? Не говоря уже о замечательном владении огненным синтезом?

— Даже и не знаю. Просто случайность.

— Я не верю в случайности, разве я уже не упоминал об этом? Точно, Вы ведь знаете, как меня зовут или нет? — не дожидаясь ответа (Милина уже было открыла рот), он продолжил. — Я ведь не представился, прошу прощения. Я Ганц Йохансон — директор этой скромной школы.

Оставалось лишь гадать: «знакомство» посреди разговора было результатом забывчивости директора, его странности или, может, наперёд продуманным ходом?

Глава 23-33

Глава 23. Кандидат и подозрения

После того, как директор представился, первой заговорила Милина.

— Очень приятно… — неуверенно сказала она, — но мы знаем, кто Вы.

По лицу было видно, что он и дальше планировал страдать невесть чем. Дабы этого не случилось, слово взял я.

— Господин директор, может перейдём к главному?! Играть в ваши игры скучно и не интересно, — как мне показалось, эти слова его задели, — поэтому давайте я начну, а вы подхватите. Во-первых, всё верно, Милина Гофф достойна похвалы, учитывая её способности. Во-вторых, я тоже достоин внимание, в свете последних событий. Это в общем и целом, без словоблудства. Теперь же давайте узнаем, чего хотите вы?

— Значит, сразу к делу? Дайка подумать… — сказал Ганц Йохансон с обычным беззаботным выражением. Однако он впервые за весь разговор ушёл в себя и ответил не сразу.

Милина в очередной раз бросала на меня неодобрительные взгляды, посчитав, что я перехожу черту. В её глазах это вероятно так и было, но не в моих. Я взял ещё одну шоколадную конфету из посудины, которую Ганц Йохансон оставил на краю стола.

— Что ж, — сказал директор после недолгого молчание, — первое, мисс Гофф, Вы поняли суть Магии Молнии, однако в дальнейшем использовать её я бы Вам не советовал, это не та вещь, где простого самообучения хватит…

— Но…

— …Я понимаю, что Вы хотели бы пользоваться ею, но без должного руководства, это невозможно…

Милина приуныла.

— …Однако я знаю, что никто не сможет проконтролировать это. Вы научились делать это без слэм-девайса, что, поверьте, очень впечатляет, очень не многие на такое способны…

— К тому же, она практически создала Шаровую Молнию, хоть и слабую, от чего мой дешёвый трюк сработал, но всё же… — подливая масло в огонь, вклинился я. — Это очень круто.

— Так Вы поняли, Караак? — директор покосился на меня, впервые выражая истинные намерения в мой адрес, а именно — интерес. — Похвально.

— Как видите, но, думаю, вы ещё не закончили с моей одноклассницей. На вашем месте, я бы лично стал её обучать, не правда ли?

— Ох, ты читаешь меня как открытую книгу. Смотрю, Вы бывалый — Вас трудно удивить, — сказал директор, не скрывая своего любопытства, после чего повернулся к Милине. — Он всё верно подметил. С этого дня я хочу лично обучать Вас некоторым аспектам магии, мисс Гофф. Что думаете?

— Я?

Милина была сильно удивлена. Казалось, что на каком-то моменте разговора, она потеряла нить повествования.

— Да, ты, всё верно, — подтвердил я ей. — Разве это не здорово?

— Так что, Вы будете не против, мисс Гофф?

Директор буравил взглядом Милину, до которой стала доходить суть сказанного. Через какое-то время она ответила.

— Я буду рада. Очень рада принять Ваше предложение.

— Вот и отлично, тогда после разговора не уходи. Мы с тобой всё обсудим.

— Хорошо! — сказала Милина, настроение которой кардинально изменилось.

Девушка прекрасно понимала, что ей даёт этот шанс. Все знали, что Ганц Йохансон могущественный волшебник Мирового уровня. Стать его учеником (а именно это и произошло с моей одноклассницей), что-то само по себе невероятное.

Я видел в этом не только плюсы, но и «подводные камни». Например, с этого дня Милина станет не просто учеником Ганца Йохансона, но и его человеком, т.е. однодумцем. Закончив школу, университет (если не пропустит этот этап), она станет работать в месте, которое будет непосредственно связанно с ним. Если задуматься, она может стать даже его правой рукой. Мировые Волшебники ничего не делают просто так. Скорее всего, он давно уже искал себе подходящую кандидатуру и давно приметил Милину Гофф. Однако не спешил, видимо, были и другие варианты. Найти толкового волшебника, не обременённого родословной или чем-то другим — достаточно трудно. Сегодняшний день стал последней каплей в пользу Милины Гофф. Магия Молнии ещё и вид Шаровой, а, следовательно, огромный потенциал самой девочки. Сообразительность и трудолюбие. Обычная семья. К прочему, незнание всех реалий и тонкостей волшебной составляющей мира. Всё это сделало её идеальным кандидатом для будущей промывки.

— Хотите что-то сказать? — обратился ко мне Ганц Йохансон, то ли увидев мою задумчивость, то ли прочитав мои мысли.

— Нет.

— Тогда, я должен Вас поблагодарить…

— Попробуйте.

— …наглости не занимать. Спасибо, что разобрались с магией, которую необдуманно использовал мой ученик.

«Мой ученик» — эта фраза, как первый укус шоколадного «Медвежонка Бима», вызвала прилив невероятной радости, от чего лицо Милины засияло.

— Пожалуйста. Могу ли я теперь идти? Вам с ней ещё о многом стоит поговорить.

— Да… Только прежде, у меня был к Вам один вопрос, Караак. Какой же?.. — с видом вспоминающего человека, директор наиграно стал рыться в стопках бумаг, после чего достал тонкую папку. — Вот, нет ли здесь случайно ошибки? — он протянул мне один листик.

Это была моя медицинская карта, которую я подавал в электронном виде со всеми документами при поступлении. Видимо, директор не поленился распечатать её.

Он указал в один из подпунктов.

ЗАДЕРЖКА В ЕСТЕСТВЕННОМ РАЗВИТИИ

ЗВЕР-1 (до одного года). Задержка в развитии не имеет аномально-высоких пороговых значений и не отклоняется от нормы.

Не знаю, почему он не спросил на прямую, возможно, не хотел говорить при постороннем на эту тему, или, скорее всего, ему было интересно, как я отреагирую.

— Ясно. Вы считаете, что я Звер?

— Это те, у кого появляется длительная задержка в развитии организма? — не сдержавшись, встряла Милина.

— Да. Всё верно, — ответил Ганц Йохансон, глядя на меня, но отвечая моей однокласснице, — хотя очень неточно. Вообще, правильнее это было бы называть «задержкой в росте». Так как под «задержкой в развитии» имеется в виду торможение роста органов и тканей, а, следовательно, и организма, — увидев непонимание девочки, он продолжил. — Видимо, даже мисс Гофф не особо интересовалась этим вопросом, а Вы, — он посмотрел на меня, — осведомлены, как я посмотрю.

— Наслышан. Так что, вы считаете, что здесь ошибка? — я помахал листочком, который был в руке.

— Нет. Просто посчитал нужным, уточнить это у Вас. Как-никак, проживи Вы на пару лет «больше» имеющегося, Вы бы это заметил, ведь так?

Глава 24

Я вышел из кабинета Ганца Йохансона и направился в штаб дисциплинарного комитета. Директор дал мне ясно понять, что я у него под «колпаком». Он тонко намекнул, что подозревает меня в чём-то, даже намекнул на возможную связь с Антимагическим Департаментом. Сделал он это очень аккуратно, чтобы Милина Гофф не поняла сути сказанного. Опасный этот Ганц Йохансон: тот ещё «wolf in sheep's clothing», как сказал бы один мой знакомый лейтенант. Правда, директор всё-таки слишком прямолинеен. Верит в свою силу. Предпочитает контролировать всё.

Самое интересное, что я могу понять ход его мыслей. Антимагический Департамент славится многим, о чём лучше не знать. В том числе они любят использовать волшебников с длительными задержками в развитии. Таких магов часто называют «Звер». Обычно Министерство ведёт учёт таких персонажей, но и им обо всех не известно.

Я знал, что мне не стоит обижаться на недоверие Ганца Йохансона по отношению ко мне, и на поступок с медицинской картой. Всё же надо быть проще. Учитывая события последнего года, его и АД можно назвать врагами. Всё дело в том, что Ганц Йохансон поддерживает роспуск нынешнего Всемонгольского Магического Совета (ВМС), а Антимагический Департамент напрямую ему подчиняется. Вот и все дела. Я и сам уверен, что в этой школе есть их шестёрки. Либо в лице персонала, что маловероятно, учитывая то, как директор здесь всё контролирует, либо в лице учеников, что больше соответствует реальности. Подпортить репутацию Ганца Йохансона для Антимагического Департамента — это что-то очень вкусное и сладкое, как для ребёнка «Медвежонок Бим». Если говорить о «шестёрках», то у меня уже даже возникли некоторые идеи на этот счёт.

Я дернул ручку, открывая дверь в комнату штаба. Членов дисциплинарного комитета здесь не было, однако за столом сидело два человека.

— О, наконец-то пришла… А, это Вы? — удивилась одна из двух присутствующих девушек.

— Смотря кого ты подразумеваешь под «вы», если Санта Клауса, то нет, я не он. Так что подарков не будет.

Две девушки продолжали смотреть на меня, не зная, как правильно реагировать.

— Мы из школьного совета. Я Лиза, а это, — она указала на сидевшую рядом девушку, — Эрика. Мы помогаем в организации олимпиады по боевой магии.

— Ясно. Я Караак.

Мне стало обидно. Я надеялся посидеть в тишине и спокойствии, раз выпала такая возможность, а тут… Я было хотел развернуться и уйти, но девушки решили завести со мной диалог. ПЕЧАЛЬНО.

— Глава Сакура сказала нам, что в это время здесь никого не будет, и мы смогли бы согласовать работу школьного совета и дисциплинарного комитета для подготовки и участия в олимпиаде.

— Хотите сказать, скоро сюда ещё и Сакура заявится?

— Ну да…

Мне ещё больше захотелось покинуть это место, но к этому моменту я уже сел, встать я сейчас и уйди, это было бы слишком показушно. Ещё бы и недопонимание появилось. Радовало уже то, что ещё какое-то время главу можно будет не лицезреть, так как, судя по всему, она задерживалась.

— Ты будешь участвовать? — спросила Лиза, чтобы сгладить неловкое молчание.

— Нет, я отказался. Кто-то же должен следить в это время за порядком. А вы, я так понимаю, будете?

— Я да, а вот Эрика — нет.

Я посмотрел на вторую девушку, на её лице проскользнуло слабое разочарование.

— Тебе запретили или что ты так лицо скривила? — спросил я у неё.

От неожиданности её передёрнуло, пей она сейчас чай, точно бы поперхнулась.

— Нет, — ответила Эрика, — не совсем… а вообще — тебя это не касается!

— Что правда, то правда.

Я скучающе перевёл взгляд в окно.

Снова повисло молчание.

— Караак, а разве у тебя сейчас не должно быть занятий? — попыталась перевести тему Лиза, что, к слову, выходило у неё до ужаса плохо.

— Если ты хотела спросить: «Что ты здесь забыл?», то напомню: я состою в дисциплинарном комитете.

— Правда? — со стороны двери послышался недовольный голос Сакуры.

— Ага, — не теряя преимущества, ответил я, — с того самого момента, как ТВОЙ Рамзан учтиво отдал мне своё место.

— Он не МОЙ, — сказала Сакура.

Наши отношения с ней за короткий месяц переросли в некоторую неприязнь, что очень даже хорошо, учитывая, что она отродье семьи Кудо. После инцидента с Громовым она стала относиться ко мне серьёзнее, но не лучше. Как говорится, врагов нужно знать в лицо (нам до них ещё далековато, конечно; но мы уже на полпути к этому).

— Почему ты не на занятиях?! Насколько я знаю, у тебя сейчас должны быть пары!

— Вот, — я повертел листом с освобождением, который забрал у директора.

Взглянув в него, лицо её скривилось, но говорить она больше ничего не стала.

— Благо, тебя хотя бы научили, когда стоит остановиться и знать меру. Хоть что-то приятное от принадлежности к большой семье, — сказал я с целью задеть её.

Я часто доставал этот «туз» из кармана, чтобы побесить эту напыщенную лицемерку, и каждый раз она велась.

Было очень приятно наблюдать, как её лицо краснеет от злости.

— А тебя нет, что очень прискорбно! — тем, кто это сказал, была Эрика.

— Неужто я задел твою моральность, или, может, это личное?!

— Что ты сказал?! — она подорвалась на ноги.

Теперь на меня смотрели две обозлённые девушки — Сакура и Эрика, — в то время как Лиза выглядела неловко. С двумя первыми её роднил холодный взгляд и отсутствие какой-либо симпатии в мой адрес.

— Судя по реакции, повторять мне нет смысла, — пожав плечами, я вышел из комнаты дисциплинарного комитета, оставив трёх девиц себе на уме.

Я пошёл на улицу, решил найти уединённое местечко под каким-нибудь деревом. День выдался таким себе, при этом он только начался. Я бы не сказал, что я сорвался, решив вывести девушек из себя, но отрицать того, что моё состояние сыграло в этом роль, не буду. Тело всё также ломило. Боль не унималась.

— Привет!

Я услышал позади себя голос, когда уже шёл по тропинке вдоль скамеек.

— Привет, Хаён. Что ты здесь делаешь?

— В смысле? Уже перерыв, разве нет?

— А, точно.

Я был в своих мыслях, даже не заметил сигнала про окончание пары.

— Чего такая озабоченная?

— Я? Нет, всё нормально.

Я не стал ей говорить о том, что лгать она не умеет. Не хотел заводить ещё и эту девушку. Всё-таки к ней я относился куда лучше, чем к предыдущим трём. Мы присели на одну из лавочек, под роскошным деревом. Провести время в присутствие Хаён было куда приятнее, чем, если бы на её месте был кто-то другой. Однако я хорошо чувствовал, что её что-то гложет.

Я чувствовал, что этот месяц будет очень насыщенным и веселым, даже несмотря на некоторый дискомфорт в теле.

Глава 25. Работа (часть 1)

Сегодня было 3 октября, суббота. Звёзды сходились как нельзя лучше.

Занятия закончились рано. Я сидел в тенёчке, под большим деревом. Передо мной лежала книга по слэмам. Я читал главу с интересным названием «Виртуозное использование магии», которая была посвящена разному применению для одного и того же синтеза. Написано было очень интересно и информативно, поэтому я погрузился в чтение, не обращая внимания на время.

Бззз…

Вибрация в кармане вернула меня в реальность. Мне редко приходят сообщения. Я сразу же проверил.

СТАРШУЮ ПОЙМАЛИ 5 МИНУТ НАЗАД. ЭТО БЫЛИ ВОЛШЕБНИКИ. ИХ ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ НЕ ИЗВЕСТНА.

Кто-то начал действовать, но кто?!

Стоит подумать. Я спрятал книгу и подорвался.

Для начала нужно найти девушку. Я посмотрел на часы: 12:55 PM. Изучив её график, я знал, что сейчас она должна быть у себя в школьном совете. Я направился туда.

Уже недалеко от входа, я увидел, как Эрика вышла. Лицо у неё было бледное и поникшее. Она была напугана. Видимо, женщина, которая за ней присматривала, успела отправить предупреждение о своём захвате. Учитывая, что дама-то была искусным волшебником, стоит хорошо задуматься, кто приложил к этому руку. Из тех, о ком я знал, никто бы этого делать не стал, по крайней мере, сейчас. Но даже так, вариантов оставалось немного. Возможных виновников вычислить было не так уж и трудно, если хорошо всё обдумать.

Эрика шла не одна, за ней следом хвостом тащилось одно знакомое лицо и что-то говорило:

— …Постой же. Куда ты так рванула?! — сказал Рамзан на повышенных тонах.

— Не твоё дело! — хоть и негромко, но резко ответила девушка.

Увидев меня, они остановились. Точнее, я перегородил им проход.

— О, привет. Какие-то проблемы? Мне нужно разрешить спор? — сказав это, я указал на красную повязку на плече, которую в школе никогда не снимал.

— Нет! — сердито ответил Рамзан.

— Как на новом месте? Никто не обижа…

— Дай пройти! — перебила меня Эрика, толкая в сторону, пытаясь пройти.

— Подожди, — не дав ей проскочить, я стал выдумывать, — тебя вызывает директор, попросил сопроводить тебя.

Плохая идея, её передёрнуло, испуг усилился.

— Разве он не уехал на две недели за границу?

Точно, я и забыл. Да и Милина упоминала это сегодня. Надо внимательнее слушать своих одноклассников.

— Значит это был его заместитель. Уж поверь, меня никто лично не уведомляет о таких вещах. Попросили сопроводить Эрику в его кабинет, я и пришёл.

— Я не могу, я спешу. Мне плохо и нездоровится, — попыталась увильнуть девушка.

Она была в растерянности, и сама не понимала, что делать в такой ситуации. Даже несмотря на то, что та женщина предупреждала её, как мне думается, и о такой возможности. Сейчас я не мог позволить себе упустить Эрику. Рамзан хоть и зло поглядывал на меня (даже после проигрыша он не был таким, что давало пищу для размышления), но настаивать не стал. Всё выглядело вполне правдоподобно.

Уже через несколько секунд я повёл девушку в сторону корпуса, где находился кабинет директора. Я обдумывал, как мне правильно поступить, голова кипела от размышлений. Ни она, ни её наниматели не знали меня лично, поэтому я не планировал без серьёзной необходимости открываться им. Вообще, весело в своё время получилось, хоть они этого, думаю, особо не осознавали, но их семья — семья Йотсуба — неплохо мне помогла. То было началом моего тернистого пути, с кучей целей и желаний, которые нынче я медленно претворяю в жизнь.

— Я тебя обманул.

— Что?!

— После той встречи в дисциплинарном комитете, помнишь? Несколько дней назад… Ты не выходила у меня из головы…

Первое правило лжеца: прикинься дурачком.

— Ты о чём? — из-за мыслей, которые на неё давили, она и в правду соображала туго.

— Ну… Я поджидал тебя под вашим школьным советом, ждал, когда выйдешь… Хотел встретиться с тобой…

— Значит?..

— …а тот тип увязался за тобой. Он мне не очень-то и нравится. Вот я и сказал, что тебя директор вызывает. Это первое, что пришло в голову.

Второе правило лжеца: будь искренним — смешивай лож с правдой.

— Он, да, надоедливый… Так, получается…

— Да, ты мне нравишься.

Третье правило лжеца: начал лгать — лги до конца.

Эрика молчала, не знала, что и думать. Был и плюс: я понял, что ей стало немного легче. Она связала вызов к директору со случившейся недавно трагедией (видя её состояние, по-другому это и не назовёшь).

— Я хотел проводить тебя, если ты не против?

Внешностью я обделен не был: ни красавец, ни урод — среднестатистический шатен с серыми глазами.

— Нет, тебе нельзя!

А она не глупа, понимает, что впереди её ничего хорошего не ждёт.

— Я тебе не нравлюсь?

— Нет, дело не в этом… — Эрика запнулась, пожалев, что сказала именно так. Для меня оно и к лучшему.

— Тогда, просто немного пройдёмся, ты планируешь уходить, как я понял. Я тоже уже освободился.

— А как же твоё дежурство? — она хваталась за возможности.

— Это не важно… И это… Извини меня, что вывел тогда из себя, наговорил всякого.

Она точно подумала о том, что это могло бы стать её сильнейшим козырем, чтобы избавиться от меня, но не теперь.

— Я уже забыла. Ладно.

— Правда? Здорово!

Мы с ней вышли за школьные ворота, и пошли по улице.

— Где ты живёшь?

— Это не важно, я пока не иду домой, — уклончиво сказала Эрика, — раз уж мы решили прогуляться.

— Классно! У меня определенно есть места, которые я буду не прочь тебя показать, если захочешь, конечно.

— Я не против.

Я радовался, что всё получилось не так сложно, как могло было быть. Есть что-то в этом: когда кто-то рядом в минуту неразберихи, психологически человеку становится немного проще. Раз Эрика не сказала ничего своим друзьям, значит либо было не до этого, либо побоялась втягивать их, либо они и не друзья вовсе…

— Тебя что-то тревожит, ты такая подавленная?

— НЕТ.

— О, оно заметно, ладно. Я знаю одно хорошее место возле реки Туул. Давай сходим, правда это займет время.

— Хорошо.

— Можем проехать, если хочешь?

Вокруг нас было много самого разнообразного электро-транспорта, так как мы находились практически в самом центре города. По дорогам ездили автомобили, по железным мостам поезда, по воздуху плавно перемещались летающие аппараты, в том числе машины. Официально название последних, было «Flying Machine», для удобства сократили как «flyma», а в обиходе их прозвали «флаймы».

— Нет, я предпочту пройтись.

— Это хорошая идея, — ответил я улыбаясь.

Мы зашагали по твёрдым улицам Батора. Чтобы Эрика не скучала и чтобы развеять её немного, я стал рассказывать разные вещи: интересные, весёлые и смешные. Хоть и не сильный, но это дало положительный результат, чем я остался доволен.

Глава 26. Работа (часть 2)

Вскоре мы уже шли вдоль реки Туул. Учитывая, что город был застроен, осталось мало мест, которые сохранили бы девственный природный вид берегов. В связи с этим некоторые территории, через которые проходила река, сделали парками, с запретом на строительные работы. Это был, конечно, не уровень заповедника, но всё же лучше, чем ничего.

Чем больше мы шли вперёд, тем менее людным становились места, осень как-никак — было уже холодно, бывало, даже снег выпадал, правда, таял в течение двух-трёх дней. Не то, чтобы это было проблемой, просто люди предпочитали заниматься другими вещами, а не отдыхать у реки.

Интересно, когда всё начнётся?

— …Ужасно, так твой отец правда наступил ему на голову?!

— Да, не специально, конечно. Было темно, он спускался по ступенькам, а тот спал у самого низу. Так и наступил… Что-то ему повредил, и вместо большой овчарки, он вырос в низкую маленькую, длинную как сосиска, псину.

— Бедная собака!

— Как сказать, жизнь прожил он неплохую: его любили и кормили.

— Всё же…

— Точно тебе говорю, так что не переживай.

Эрика наконец-то мне поверила. За временем я не следил, но мы уже шли больше часа. Так как наладить общение получилось сразу, неловкости между нами ещё ни разу не было. Помолчав какое-то время, она сказала:

— У меня никогда не было собаки. Когда-нибудь я её заведу.

— Может лучше кошечку? — предложил я.

— Нет…

— Добрый день, — двое мужчин, которые шли навстречу, остановились перед нами вместо того, чтобы пройти мимо.

— Здрасте, — ответил я, Эрика тоже кивнула, но забегала глазами.

Затем она дёрнулась, что я вовремя заметил боковым зрением. Я быстро схватил её за руку, не дав совершить ненужный акт глупости.

— Вы что-то хотели? — поинтересовался я.

— У нас вопросы к девушке рядом с вами по поводу её опекуна, — сказал один из них.

— О чём они, ты их знаешь? — я повернулся и спросил Эрику, которая, к слову, не оставляла попыток вырваться из моей хватки. Она мотнула головой, ничего не сказав.

Что мы имеем? Двое волшебников, но их может быть и больше. По их виду, они торопятся, думаю, это одна из причин, почему они решили выполнить работу при свидетелях (хоть и мало, но люди по близости были, да и я сам). Однако решили действовать аккуратно.

— Вы из полиции? — спросил я.

— Да, — без какой-либо запинки ответил тот же мужчина.

— Можно ваши документы?

После того, как он мелькнул перед моими глазами некой ксивой, я продолжил:

— Это не полицейское удостоверение.

Мужчины нахмурились — они решили действовать, но их внезапно остановил приближающийся голос:

— У Вас какие-то проблемы?

Я знал, что рядом выжидают ещё одни, которые не стали бы вмешиваться не будь на то причины. К нам уже подходила ещё одна пара, в этот раз мужчина и женщина. Они очень вовремя разгадали намерения двух мужчин, стоявших передо мной и Эрикой. Из каких только мест они так пафосно появляются, будто материализуются в воздухе?

— Нет, — ответил тот же мужчина.

— Тогда какие проблемы с этими школьниками? — спросила женщина. Насколько я понимал, она и её коллега, были из контрразведки.

— Они просто остановили нас, на ровном месте, — я вмешался в разговор. — Сказали, что мол из полиции, есть вопросы к моей девушке…

Эрика дёрнулась.

— …а удостоверения нет.

Отдаю должное, мужчина проигнорировал мои слова и промолчал. Ксива-то у него была, он даже не побоялся показать её мне, что зря. Теперь я знал, что он из Антимагического Департамента.

— Кто вы?! — спросила женщина.

— А вы кто?! — мужчина послал ей встречный вопрос.

Повисло молчание. Теперь не одна из сторон не хотела светить своей причастностью к тому или иному подразделению. Показать перед несмышлёным школьником своё удостоверение вскользь — это одно дело. Но АДовец просчитался — я был рад. Теперь одним вопросом стало меньше: я знаю, кто строит мне козни, хоть и не напрямую. Оставалось лишь понять, с чего в это дело ещё и Антимагический Департамент сунул свой нос, но это было здорово! Теперь работы стало меньше на целый пункт. Может, не стоит использовать «ту» девушку?

Ситуация накалилась до предела, правда, это не было заметно. Так как сейчас люди из контрразведки были на моей стороне, мне стоило им немного помочь:

— Разве это имеет значение? Чего вы их вообще слушаете? Они — вылитые жулики. Я слышал, сейчас какие-то бандиты время от времени отжимают у школьников всякие примочки, слэм-девайсы там, ещё что-нибудь. Эти двое точно здесь за этим, — я прижал Эрику покрепче к себе (если что-то пойдёт не так, я определенно начну действовать), — смотрят на нас жадными глазами с самого начала. Можно мы уйдём?

— Нет, — сказал мужчина из контрразведки, после чего повернулся к АДовцу. — Мы обычные прохожие и проходили мимо. Сейчас сюда приедут представители полиции, которых мы на всякий случай вызвали.

На мгновение рука второго мужчины из Антимагического Департамента потянулась в карман, но он резко остановился (после того, как первый, заметив это, предупреждающе покосился на него).

— Это хорошо! Раз здесь скоро будет полиция, давайте дождёмся их. Только не сводите глаз с этих двоих, — сказал я женщине. Надеюсь, она хоть немного воспримет слова школьника всерьёз, потому что двое из Антимагического Департамента не внушали никакого доверия, и могли сорваться в любой момент, поставив выполнение своей миссии — захвата (Йо)Тсубы Эрики — на первый план. Даже несмотря на то, что хорошо понимали: стоящие перед ними мужчина и женщина — никакие не «обычные прохожие».

Глава 27. Работа (часть 3)

Долго стоять и ждать нам не пришлось. Нет, не потому, что подъехала полиция или что-то в этом роде. Просто люди из Антимагического Департамента начали действовать. Эти двое были не единственными. Их сообщники были где-то рядом и наблюдали за нами, возможно, они даже скоро покажут себя. Я понял это сразу, как только в воздухе над нашей территорией стали быстро исчезать автономные флаймы правоохранительных органов, которые фиксировали нарушения и сразу передавали данные в центр. Кроме того, на некоторых близлежащих зданиях перестали работать камеры, правда, заметить это было труднее, но хватало и обычного предположения, чтобы не ошибиться.

Отчасти, я стал очень благодарен людям из Антимагического Департамента, ведь они помогли не только себе. Мои руки, в случае чего, теперь тоже были развязаны.

Вообще, было странно, что полиция ещё не появилась. Если люди из контрразведки не лгали и сообщили им сразу, до того, как помочь нам, то, учитывая, что мы в столице, сюда бы уже прилетели представители. Однако ещё никого не было. Интересно, кого же вы вызвали и когда?

Прошло каких-то полминуты, прежде чем АДовцы начали действовать.

Эрика была рядом, её я не отпускал. К этому моменту она оставила свои попытки вырваться из моих лап. Мужчина и женщина тоже заметили изменения и были настороже.

На расстоянии вытянутой руки от меня и Эрики резко вспыхнуло пламя — сработала моя защита, вступив в реакцию с чем-то бесцветным, посланным АДовцем. Никто из них не понял, что случилось, разве что женщина, которая, как и мы, отпрянула немного назад, прежде чем косо бросить на нас свой проницательный взгляд. Теперь все активировали магию.

С обеих сторон в воздухе появились защитные барьеры. Был использован ЗСН-эффект — физическая магия, основанная на сжатии нейтронов в виде слоя. У них он был толще и лучше, чем у Рамзана во время нашего сражения в первый учебный день в школе. Мужчина и женщина загородили нас, встав перед противниками.

Пламя, которое появилось вначале, было моим. Я его быстро развеял: не стоит лишний раз светиться. К тому же, мне поспособствовал, если так можно выразиться, первый АДовец. Он использовал Магию Огня, облегчая, таким образом, мне жизнь и отчасти снимая с меня лишние подозрения. Второй АДовец использовал сразу две магии: синтез воды и камня. Последняя отличалась от Кальцита — магии, основанной на синтезе известняка (CaCO3), которой пользуюсь я. Таким образом, мужчина одновременно защищал своего товарища и атаковал противников на расстоянии, используя водные, ледяные и каменные снаряды.

Увидев, с чего начали враги, двое из контрразведки немного поникли, но не испугались. Однако их отвага не прибавила им умений. Они, видимо, увидев огонь, не нашли ничего лучше, кроме как использовать синтез воды. Вот же ж! Что это за уровень школьников?! Меня уже начинало бесить, что большинство волшебников рассматривают воду как эффективную контрмагию против пламени. Да в редких случаях она даже способна усилить его! А ведь есть столько других вариантов. Увидев такую «стратегию», другой бы подумал о том, что в контрразведке все такие не умелые, а это совершенно не так. Ради справедливости скажу, что эти двое чудиков совершенно не являются показателем (хотя с каким-нибудь школьником они вполне бы справились на раз).

Пламя испаряло воду, а та часть, которая оставалась, успешно блокировалась защитными барьерами, а потом снова испарялась. Будь мужчина или женщина на порядок умелее, использовали бы пар как эффективное оружие, превратив двух АДовцев в ошпаренные до волдырей и болевого шока, размякшие тела. Однако не каждый маг способен контролировать продукты реакции своего же синтеза, которые часто образуются в ходе столкновения с магией противника. Это очень трудно. Некоторые связывают это с тем же явлением, из-за которого волшебники не способны манипулировать любыми другими кварками, кроме своих собственных. На мой взгляд, это неправильно, так как в первом случае этого можно добиться в ходе длительных тренировок.

В противостоянии используемых стихий преобладал синтез пламени над синтезом воды. При этом соотношение людей было обратным. Одним словом, мужчина и женщина всухую проигрывали огненному волшебнику.

Мужчины из Антимагического Департамента действовали слажено, на их фоне двое из контрразведки сильно уступали. Меня это быстро перестало удивлять: их послали следить, а не защищать Эрику. Для такого задания решили не «раскошеливаться» на профессиональных боевых магов. Ледяные и каменные снаряды быстро пробивали барьеры, которые ни мужчина, ни женщина не успевали восстанавливать, ко всему прочему, первый пользовался ещё и слэм-девайсом. Это прямо говорило о его слабых волшебных навыках, а также лишний раз доказывало, что на фоне своих противников он, как ребёнок для избиения. Женщина была умелее, но это не спасало ситуацию.

Пламя, используемое первым АДовцем, становилось всё больше. Оно быстро проникало в трещины и дыры защитных барьеров. Огонь двигался прямо на мужчину и женщину, оттесняя их в бок и нарушая их хоть и слабое, но построение. Убивать он их не собирался: после того, как пламя резко набросилось на двоих, от чего они попадали, а их магия полностью развеялась, второй АДовец окружил их головы водным шаром. Теперь мужчина и женщина напоминали космонавтов в скафандрах. Очень быстро двое потеряли сознание. От разочарования я чуть вслух не выпалил:

«Вы что, даже не знаете синтез к…» — но меня выбили из мысли негромкие слова первого АДовца, который отдал приказ:

— Захватываем цель!

Пламя исчезло, но два потока воды, такие же как те, что стали «скафандрами» для горе-контрразведчиков, направились теперь и в нашу сторону.

Итак, что мы имеем?

Во-первых, двое из контрразведки были в отключке. Во-вторых, камер, следящих за нами, не было. В-третьих, прохожие, как и флаймы, быстро испарились с места происшествия. (Что-что, а в непрофессионализме людей из Антимагического Департамента обвинить было трудно.)

Это было ещё не всё. Позади нас появились люди, которых я засёк ещё с начала инцидента. Они наконец-то показались, приближались к нам со спины. Увы, но они тоже были из Антимагического Департамента.

Осталось решить лишь последнюю проблемку: Эрика начала паниковать, снова пытаясь вырваться и достать свой слэм-девайс. Это мне мешало. Какая же она всё-таки кипишная девочка. Итак, первым делом нужно успокоить её.

Она упала к моим ногам после того, как я вырубил её. Потом скажу, что это дело рук этих злодеев. Теперь у меня точно есть минут пять до появления полиции, если она вообще сегодня появится. В мою голову стали закрадываться новые мысли и подозрения, но их оставим на потом. Сейчас нужно приступить к выполнению своих обязанностей.

Глава 28. Работа (часть 4)

Два водных потока, двигающиеся к нам, вспыхнули синим переливающимся пламенем, количество которого быстро увеличивалось. Не дожидаясь приглашения, огонь направился в сторону двух мужчин. Они быстро среагировали, защищаясь барьерами, которые продолжали висеть в воздухе, так и не получив никакого повреждения от горе-контрразведчиков. Удивляться неожиданной атаке времени не было: два АДовца быстро среагировали, восстановив свою изначальную формацию: пламя у первого; вода, лёд и камень у второго, не считая ЗСН-эффектов.

Люди из Антимагического Департамента, которые появились позади, быстро приближались, окружая нас. Магию они пока не использовали, посчитали, что быстро справятся со школьниками, один из которых и так потерял сознание. Один из врагов, вплотную приближался ко мне, желая быстро вырубить чистой физической силой. Ясно, значит фестиваль имени «копчёных колбасок» откроешь ты.

В доли секунды его охватило пламя. Он вспыхнул так же быстро, как бенгальский огонёк. Одновременно с этим я создал под ним, по бокам и сверху от него пять квадратных защитных слоёв, оставив лишь одну сторону полуоткрытой, используя барьер поменьше. Они образовали кубическую конструкцию, получившую красивое приятное и собирательное название «Крематорий». Не то, чтобы я действовал ради эффектности, просто мне нельзя было оставлять никаких следов своей причастности. Всё произошло мгновенно. Каждый присутствующий ощутил жар из моей «печи». Все люди из Антимагического Департамента мгновенно отступили, поняв, что перед ними далеко не обычный школьник. Вообще, школьная форма в черных и серых тонах, с красной повязкой на плече теперь ассоциировалась скорее с чем-то опасным, чем безобидным. Если мне что-то и понравилось в главной школе Батора, так это именно дизайн одежды.

Отступив от меня, члены Антимагического Департамента быстро развязали свою магию: одни атаковали меня, другие хотели спасти своего товарища, хотя учитывая градус в Крематории… Я бы вам посоветовал сейчас не о других беспокоиться, а о себе! Так как времени было не очень много (рано или поздно, но здесь точно объявится кто-то ещё), у меня не было нормальной возможности на игры и веселие. Противников было много: создавать сложные решения простым задачам, как в бою с Рамзаном и Громовым, сейчас являлось роскошью, которую на работе я себе всегда запрещал проявлять (хотя другой раз срывался).

Не дожидаясь быстрого ответа от врагов, я направил потоки своих кварков в их направлении. Мелкие частицы быстро окружили их, затем я активировал синтез. Их поглотил бледно-желтый газ и мгновенно они вспыхнули, переливаясь разными цветами, как новогодняя елка. Как и первая жертва, одновременно с этим они были заточены в Крематории. Остатки их волшебства были отбиты моими ЗСН-эффектами. Единственными живыми остались два первых АДовца, при этом первый был сильно обгоревшим и отравленным. В любом случае, он не жилец, а вот второй был куда целее. Думаю, не помоги он своему товарищу, сейчас был бы в разы лучше.

Вокруг него летала вода и белый песок — диоксид кремния (SiO2) — а также куча защитных барьеров, которыми он и смог защитить себя и товарища. Мои же, которые были направлены для постройки «печи», он уничтожил, используя свою каменную магию. Однако всё это стоило ему сильной усталости и магической истощенности, которую трудно было не заметить. Из всей компании этот АДовец был самым смышлёным и опытным. Будь я на его месте, понимал бы, что сильно уступаю противнику. А значит, попытался бы потянуть время, в надежде, что другие члены, которые остались в тени, вызвали бы подкрепление.

Мужчина плохо понимал мою магию. Грустно. Грустно, в смысле для него, для меня же это, наоборот, к лучшему.

— Дал бы ему умереть, — я указал на первого АДовца, — он бы сейчас так не крючился от боли на смертном одре. Ты жесток.

Эти слова, как нож пронзающий сердце, остро вошли в его сознание, что было видно по глазам. Произошедшее в течение последней минуты смогло его шокировать. Я действовал исключительно на основе своей рациональности: в этой ситуации при тех целях, которые я преследовал, мне нельзя было поступить иначе, точнее, мои действия — это самый оптимальный из всех возможных вариантов, которые я смог перебрать в голове. Я иногда забываю, что мои решения могут приводить вне себя даже бывалых.

— Что ты с ним сделал?! — спросил он наконец-то.

— Уже не важно. Ему недолго осталось.

— Зачем?!! Такие зверства… Ты псих конченый! — трудно было сказать, что именно испытывал АДовец передо мной.

— Возможно. Но не тебе говорить о таком.

— Разве наши и ваши не договорились?! Если не таких как они, — он быстро указал на мужчину и женщину, — то такого как ты они точно должны были предупредить о таком! Мы действуем ради общей цели, кретин!!

Мои следующие слова полностью отняли его слабую надежду. То, о чём он, видимо, меньше всего хотел думать.

— Я не с ними, — я медленно помотал головой. — Это вы любители использовать Зверей.

(Звер — это человек с длительной задержкой в естественном развитии.)

АДовец сильно изменился в лице и спросил уже тише:

— Из полиции?..

— Неа, — больше он ничего не говорил, да и я не дал бы ему сказать. — Ты, небось, думаешь, что твои товарищи, оставшиеся в тени, помогут? Смею огорчить, — я указал в сторону, — они кончили так же, как и остальные.

— Ты даже на такое способ…

Прежде чем он договорил, мои кварки, которые уже давно окружили его и его обгоревшего компаньона, вновь прошли быстрый процесс превращения в бледно-жёлтый газ, которым я полностью поглотил их. Вода и белый песок, которыми он пытался защититься, тоже вспыхнули, вызвав на его лице ужас непонимания. Это выражение — последнее, что посетило его перед кончиной. Два АДовца пылали, а ЗСН-слои окружили их. Дым из Крематория рассеивался в воздухе. Печи, в которых до этого побывали остальные люди из Антимагического Департамента, всё ещё висели в воздухе. Я их не убрал в целях безопасности и целесообразности: стоит собрать пепел.

Все Крематории подлетели ко мне. Сзади от меня их было четыре, два последних находились впереди, и ещё три вылетели со стороны посадки. Всего их было девять. Я собрал весь пепел, которого в каждой печи было немного, в одну небольшую шкатулку с тонкими стенками, которую создал, используя магию Кальцит. Затем развеял все ЗСН-эффекты. Я оглянулся по сторонам: Эрика всё ещё была в отключке; мужчина, который потерял сознание от нехватки кислорода, так и не пришел в себя, как и женщина… Ох, а она смотрела на меня. Видимо, она всё-таки умеет синтезировать чистый кислород или просто раньше остальных пришла в сознание, так как водные скафандры были на них не долго, а тут было достаточно шумно. Хорошо что хоть очнулась она недавно.

Мои мозги начали интенсивно работать: придётся менять изначальный план. Первая посетившая мою голову мысль: «Ещё одна печь для ровного счёта не помешает…»

Нужно рассмотреть все варианты.

Глава 29. Работа (часть 5)

— Кто ты? — сказала ошарашенная женщина, когда я встал рядом с ней.

Казалось, она не понимала: сон это или реальность.

— Не-ва-ж-но, — медленно ответил я, выделяя каждый слог. — Вам стоит задуматься о том, кем сейчас будете вы.

— Что ты имеешь в виду? — не без испуга спросила она.

— Для начала, давайте решим: вы враг или союзник — это очень важный вопрос.

— Я… я не враг тебе! — послышался испуганный голос человека, который пытается казаться сильнее и спокойнее, чем есть на самом деле.

— Ясно, значит, очнулись вы раньше и застали больше, чем я думал изначально…

— Это не…

— Дураков здесь нет… — жестом руки, я остановил хотевшую было заговорить женщину. — Времени мало. Для начала, как вас зовут?

— Я — Жанна Мур, — запнувшись, сказала женщина.

— Хорошо. Очень хорошо. Теперь скажите: какой выход из сложившейся ситуации видите вы?

— Выход?.. Мы дождёмся, когда здесь появятся представители закона, и всё им расскажем…

— Не тяните время, если, конечно, вы не сошли с ума и искренне не верите в сказанное, миссис Верт…

— ЧТО?..

— …в чём я сильно сомневаюсь. Теперь слушайте, как всё будет. Сейчас я вам назову адрес и, взяв с собой эту девушку, — я указал на лежащую без сознания Эрику Йотсубу, — вы отправитесь туда, используя свои скудные навыки маскировки и такую же магию…

— Нет!

— …а иначе, миссис Верт, я убью сначала вас, думаю, вы догадываетесь как, а затем, когда будет лишняя минутка, навещу вашу семью…

— НЕТ! Откуда вам известно… Пожалуйста… — женщина начала теряться и говорить хоть и понятные, но бессвязные вещи.

Я вытянул руку и синтезировал тонюсенький водный круг, который обручем обвился вокруг её шеи. Она сразу же ощутила это, отчего её передёрнуло.

— Встаньте уже! — поторопил я, и когда женщина была на своих двоих, дал указания. — Снимите все отслеживающие и другие примочки. Быстро!

— Хорошо…

— Теперь слушайте. Как только вы займётесь самодеятельностью, я убью вас этим красивым водным ожерельем. Как бы далеко, по вашему мнению, вы от меня не были…

— Не может быть…

— …Попытаетесь связаться со своими — я брошу все дела и наведаюсь на улицу Богд, ясно?!

— Д-да…

Затем я сказал запуганной женщине адрес. «Погрузил» на неё Эрику (женщина использовала магию) и дал последние наставления:

— Спуститесь к реке и идите вдоль неё. Как пройдете с километр, приведите девушку в сознание. Скажите, что спасли её. Советую вам постараться выдумать очень правдоподобную историю. Ясно?!

— Да…

— Если спросит, кто вы, скажете, что вас наняла её семья.

— Поняла.

— Замаскируйтесь, и сделайте это очень хорошо. Дадите себя поймать, я расценю это как акт предательства…

— Я поняла!..

— Дальше уже сами решайте, как добраться до места назначения. Даже если это и окраина — мне стоит вам напоминать, что по городу летает куча правоохранительных флаймов?

— Нет.

— У вас от силы полтора часа, прежде чем ваши и другие люди спохватятся. Эти кретины сегодня подставили сами себя.

Женщина мотала на ус. Внутри у неё была мысленная борьба: слушаться или нет психа, вроде меня? Нужно дать ей стимул.

— Возьмите это, — я протянул ей красивую шкатулку.

— Это…

— Рад, что вы понимаете. Уверен, вы придумаете, как с этим поступить.

Её лицо выражало бурю эмоций: испуг и отвращение преобладали, но, на мгновение, я увидел в её глазах ещё и… радость? Дайте подумать…

— Понимаю… Верно, для вас это единственная улика. Я рад, что вы хоть и слабый маг, но очень смышлёный человек. Именно поэтому, я вам её и доверяю.

Мой намёк сразу дошёл в подкорку её сознания.

Женщина быстрым шагом, чуть ли не бегом, направилась к реке и мгновенно скрылась из виду вместе с молодой девушкой. Я был доволен этим.

Теперь стоило создать себе хоть какое-то алиби. Я вернулся на изначальное место, затем создал водный шар, обвернул его поверх головы и попытался как можно правдоподобнее упасть наземь. Терять сознание я не собирался, поэтому вода мгновенно потеряла свою форму и впиталась в землю. Мне оставалось лежать и ждать, как события будут развиваться дальше. Мужчина пока что не пришёл в сознание. После неожиданного пробуждения миссис Верт, которая представилась левым именем (или своим позывным), я стал тщательно наблюдать за её компаньоном. Проснись и он не в подходящий момент, я бы точно убил обоих. Однако в этом был и минус: я бы уже не смог вернуться в школу, а ведь там так много рычагов воздействия… К тому же, нужно было бы переделать план или вообще забить на него. Последний вариант мне не нравился, так как я не любил бросать то, что начал.

Сейчас я видел одну основную проблему: можно ли доверять женщине и не сглупит ли она. Сделал ли я ошибку или всё более-менее пойдет по сценарию? Трудно было говорить наверняка. Однако учитывая все мои перестраховки, я был спокоен. Одними ошейником из воды и верой в человеческую честность я не обошёлся. Обмануть меня — худшее, что можно сделать в данной ситуации.

Прошло минут пять-семь, а никто так и не появился. Ладно, когда поймут, что связь с группой захвата пропала, появятся тут как тут. Зато были мысли подумать.

Всё прямо говорило о том, что Антимагический Департамент и Контрразведка, о которой мне не побоялся рассказать один знакомый полицейский, спелись. Это значило, что вторые решили сыграть за раз двойную партию или у них там свои недосказанности. Вопрос был в том, с чего сюда подключился Антимагический Департамент. Они не должны были так рано вступить в игру. К тому же, я планировал, что их нужно будет выманить, а тут такое. Что их всех объединяет?

Верно, Йотсуба Эрика.

Ко мне начало приходить некоторое понимание, но из моих мыслей меня выбил контрразведчик, которые только что пришёл в сознание и начал что-то бормотать, держась за голову и вставая на ноги. Я закрыл глаза и притворился потерявшим сознание. Он осмотрел меня: нащупал пульс и сразу отстал. Затем начал связываться со своими, его диалог с кем-то звучал очень смешно. Вскоре здесь будет много народу. Интересно, в полиции вообще знают о происходящем или они как всегда всё узнают в последний момент?

Послышались звуки сирен и разные шумы.

Стоит придумать что-то правдоподобное и связанное. Возможно, закрутить так, чтобы очень поверхностно выставить мужчину из контрразведки на подозрение. Но надо быть осторожнее с Антимагическим Департаментом, они подозревают всех и вся — будут допрашивать меня долго и нудно. Докопаются до моей биографии, до происшествий в школе. Не страшно — к этому я был готов. Дойдёт ли дело до пыток или сывороток по отношению ко мне? Вряд ли. Даже они не имеют права нарушать законы о правах людей на ровном месте.

За выходные нужно со всем разобраться, а в понедельник или вторник пойти в школу. Раз вы активизировались раньше времени, я раздраконю вас и всё ваше начальство. Доведу до белого каления.

Глава 30. Найти виновных (часть 1)

Вторник наступил быстро. На календаре виднелась дата: 6 октября 2218 года. Вообще, когда я был ребёнком, мои родители часто называли вторник «пустым днём». Правы они или нет, но сегодняшний был именно таким… Также как и два предыдущих дня, как минимум, с точки зрения моральной опустошённости и отсутствия желания вести беседы в стиле «вопрос-ответ». Со мной успела поговорить (допросить) целая куча людей из самых разных ведомств. Был и плюс. Их вопросы и уровень стремления разобраться в ситуации играл на руку и мне: отчасти это помогало выяснить ту или иную причастность и возможные скрытые мотивы. В целом я со всем справился и меня отпустили. Я стал не больше, чем жертвой и свидетелем.

Правда, допросы, видимо, ещё не окончились, ведь не успел я переступить через порог школы, как мне сообщили, что нужно срочно подойти в кабинет завуча, что я, собственно, и сделал:

— Здравствуй, Караак! Присядь. Школу поставили в известность практически сразу. Ужасное происшествие! — стал восклицать Юрий Ежи не успел я войти в кабинет.

— Доброе утро, учитель Ежи, — ответил я.

— Не знаешь, Тсубу Эрику ещё не нашли?

— Откуда? Вас бы осведомили о таком точно раньше, чем меня.

— Ты прав, прав. Просто я подумал, что раз они держали тебя последние несколько дней у себя, то ты, возможно, что-то слышал. Извини. Всё нормально? Несмотря на то, что это чрезвычайное происшествие связанно с учениками из нашей школы, представителям всё равно запретили с кем-либо увидеться и толком ничего не объяснили.

— О, мне говорили о них. Рвались они рьяно, это правда.

— Видимо, недостаточно рьяно, — иронично сказал Юрий Ежи.

— Думаю, приди вы лично или директор, будь он на месте, вас бы пропустили без лишних вопросов.

— Ах… Это да, но он уехал…

— А вы?

— Так как люди из Антимагического Департамента, на сколько я слышал, прибыли первыми на место происшествия, то они настояли на том, чтобы забрать всех свидетелей и потерпевших к себе. Извини, но появляться у них — последнее, что мне хочется.

— Понимаю, мне сказали, что вы раньше были их хорошим сотрудником.

Юрий Ежи от неожиданности прокашлялся, а затем сказал:

— Даже не знаю, кто бы мог тебе такое сказать, но ключевое слово «был», причём давно.

Меня немного удивила оправдывающаяся манера ответа, скорее всего, отношения этого человек с Антимагическом Департаментом имеют множество своих тонкостей и подводных камней. Эта информация стала неожиданным открытием. Если бы не один жёлчный сотрудник этого департамента, я бы вряд ли узнал о столь интересной связи.

— Да, я понимаю.

— Тебя не сильно мучали, всё обошлось?

— Да, всё нормально. Кормили даже лучше, чем в школьной столовой.

Учитель хмыкнул и сказал:

— С самой субботы здесь было очень много людей, участвующих в расследовании. Опрашивали всех, кто хоть как-то с вами контактировал или что-то знал о вас. Ещё и в школе произошёл ужасный инцидент и тоже в субботу, что только подлило масла в огонь. В общем, это были сложные дни и для нас, мне даже пришлось отменить занятия. Редко на моей памяти правоохранительные органы так активизируются. Обычно к пропажам относятся спокойнее, как минимум, не посылают в школы с несколько десятков следователей.

Ещё один инцидент? Я воздержался уточнить. Вместо этого сказал:

— Вместе с Эрикой пропала женщина. Она заступилась за нас, вроде как.

— Ясно. Будем надеяться, их найдут, учитывая сколько усилий прилагают правоохранительные органы.

— Обязательно, друзья и семья переживают, более чем уверен.

— Да, ты прав, наверное, — уклончиво ответил учитель.

Говорить о том, что у Эрики нет семьи, он почему-то не стал. Про её опекуна тоже ни слова… Именно сейчас я понял, что преподаватель лукавит. Я был уверен: учитель хоть и не знает всех подробностей, но часть ему известна. Становится всё интереснее и интереснее — видать-то связи с Антимагическим Департаментом остались.

— Я могу идти или вы ещё что-то хотели?

— Да, есть ещё несколько вещей. Кто-то пытался отравить в субботу нашего ученика, ты её знаешь — это Кудо Сакура. Глава, точнее бывший глава дисциплинарного комитета. Семья временно перевела её на домашнее обучение.

Вот теперь я реально развёл руками. Какого лешего это произошло?!

— Виновных нашли?

— Нет. Со слов очевидцев она начала задыхаться, ещё бы немного… Но её спас один из телохранителей. Уже доказали, что была использована магия. Какая именно не говорят.

— Ужасно.

— Да. Это случилось уже после твоего с Тсубой ухода. Сразу после происшествия, представители её семьи потребовали перекрыть все выходы и входы. Просто ужас: пока не проверили всех учеников и их слэм-девайсы никого не выпускали. Задержись вы дольше, возможно, удалось бы избежать и второго инцидента.

— Не стоит думать на тему «что было бы, если бы было как-то по-другому». Случившегося не изменить.

— Знаю я! — сказал Юрий Ежи и продолжил. — В общем, полная неразбериха за один день. Раз тебя отпустили — всё хорошо…

«О, вы, наверное, имеете в виду, что меня не подозревают и не выпрут из школы? Браво. Браво», — промолчал я.

— …Я рад, что обошлось, и у тебя нет проблем.

— Спасибо.

— Не за что. Вообще, я тебя позвал не как завуч, а как учитель ответственный за работу дисциплинарного комитета. Там не осталось ни одного третьеклассника и место главы свободно.

— А как же Рой или как там его?

— А, он? Ну, это уже не секрет, так что… Он тоже теперь не будет ходить в школу. Он и есть тот телохранитель или как их там называют…

— Ясно…

Я этого не знал, но ударом информация не стала. Я предполагал такую возможность, только больше грешил на Рамзана.

— Места освободились — желающие найдутся. Я даже спрашивал у Рамзана Кравца, но он отказался. Буду краток, возьмёшься?

— Ладно.

Такой поворот был неожиданным. Всё это точно не входило в мои планы… Я слишком зацикливаюсь на них.

«Всё предвидеть и спланировать нельзя… Существует множество других независящих факторов… Ты уже делал проколы из-за этого…» — я стал сам себе напоминать эти важные мантры. В последнее время я позволил себе утонуть в собственном самомнении, вновь. Обычно это плохо кончается.

— Вот и отлично. Тогда с этого дня ты займёшь место главы. У меня сейчас много работы, поэтому найди сам ещё двоих кандидатов. Потом согласуем.

— Я понял.

— Тогда иди на занятия. Их и так давно не было. Директор вернётся — отчитает всех, — пошутил Юрий Ежи.

Как там звучит второе правило? Будь искренним — смешивай ложь с правдой. Этому учителю точно достанется от Ганца Йохансона, он не шутил. С этими мыслями я попрощался и покинул завуча школы.

Глава 31. Найти виновных (часть 2)

В последнее время другие ученики часто бросали на меня свои взгляды, но этот день был особенно насыщенным. При этом он только начался. У меня никогда не было такого внимания и интереса со стороны окружающих, но я как-то справлялся. Особенно хорошо с этим помогало погружение в раздумья. Слова, сказанные учителем Ежи, крепко засели в моей голове, пытаясь хоть как-то переплестись со всеми другими событиями. Теперь я хорошо осознавал, что не успей мы с Эрикой уйти до того, как в школе перекрыли выходы, всё стало бы только хуже. Воспользовавшись ситуацией, люди из Антимагического Департамента (а я более чем уверен, что с Кудо и другими членами, состоящими во Всемонгольском Магическом Совете, они ладят очень хорошо) только так попытались бы поймать Йотсубу. Никто бы ничего не понял. При таком ходе событий, без лишней шумихи я бы не обошёлся.

Может ли быть, что вся ситуация с Кудо изначально подстава ради захвата Йотсубы? Это бы многое объяснило, но с другой стороны планировать такой план — слишком расточительно и не логично, учитывая, что они захватили единственного, по их мнению, союзника девушки. Скорее всего, они предполагали, что были и другие люди, но посчитали, что справиться с ними будет не сложнее, чем с опекуном. Не тут-то было.

Выходит, что всё же кто-то реально пытался убить Сакуру? Врагов у её семьи хватает, что только усложняет ситуацию. Я бы так далеко не зашёл. Ладно, оставлю эти мысли на потом. Всё же это лучше, чем ничего: теперь практически все действующие лица вступили в игру.

Я вошел в класс. Сегодня была скучная пара по теории, название которой я даже не старался запомнить. Её вел учитель Оуюн. Мужчина был скромен и лишь узнал всё ли у меня в порядке. Услышав уверенное: «Да!», он сразу же расслабился и больше ничего мне не говорил.

А вот мои друзья, если их так можно назвать, Отто, Сьюзен и Милина сразу же начали расспрашивать и рассказывать о своих переживаниях. Мне они больше нравились, когда игнорировали происшествия связанные со мной, как в случае c Громовым.

— О, Громов… — проговорил я про себя, но они это услышали.

— Он виноват?

— С ним что-то не так?

— Это он украл ту девушку?!

Я услышал три синхронных вопроса. Даже страшно представить, что ещё они способны себе там надумать. Но я был рад, что это их отвлекло, наконец-то можно было сменить тему.

— С ним всё хорошо, не переживайте. Просто утром меня назначили главой дисциплинарного комитета. Мне нужно найти ещё двоих. Я подумал, что он будет идеальной кандидатурой.

— Он?! Тебе там никакая магия по голове не ударила, когда на вас напали?! — сказала Сьюзен, но под взглядами двух своих друзей пожалела об этом и поспешила извиниться.

— Расслабьтесь, он не так уж и плох, а если немного подрессировать…

— Вот же ж, вместо того, чтобы позвать кого-то из нас, ты выбрал врага, — сказала Милина с некоторой обидой.

Я не упустил шанса:

— Ты тоже хочешь быть выдрессирована мной?

Она зло уставилась на меня.

— Нет!

— Ну да, ну да, у тебя же уже есть директор Йохансон… Забыл, извини.

— Ах ты ;№%:»!

Отто и Сьюзен криво улыбались.

— Почему ты так злишься? Вот покраснела даже, как…

— Как что? Помидор, арбуз, вишня?.. Растений ещё очень много!

— Нет, как задница бабуина.

— Я убью тебя, ^#;:@!!

И она не солгала. Девушка хотела наброситься на меня и побить, но её схватили Отто и Сьюзен, но не сразу, дав Милине несколько раз хорошенько заехать по мне. Вы это специально, да?

Три ученика уже привыкли к стилю общения, который время от времени у меня проскальзывал, поэтому не обижались.

— Ты — полный кретин! — сказала Милина и пошла за свою парту, как уже бывало не раз.

Когда атмосфера стала спокойнее, заговорила Сьюзен:

— А если серьёзно, ты правда хочешь взять его? Разве ему не запретили вступать?

— Это относилось к школьному совету, в котором, к слову, ему делать было нечего. Да и без разницы, теперь я глава, сделаю, как посчитаю нужным.

— А учитель Ежи?

— У него и без этого забот хватает. Пока я сюда шёл от него, мне на глаза попались штук пять следователей или кто они там.

— Ясно… Значит останется одно место?

— Ты хочешь?

Она промолчала, сам не знаю почему, но я посмотрел на Отто, в ожидании, что получу ответ от него. Дело, наверное, в том, что я их воспринимаю как пару. Они ни разу не упоминали о чём-то таком, но я чувствовал, что между ними что-то есть. Причём это не тот случай, когда любящие сами не понимают о своих чувствах, думаю, они просто решили до последнего никому не говорить и не подавать виду. Хотя Милина, как их лучшая подруга, должна была уже догадаться.

— Мне кажется, ты хочешь попробовать? — не говоря ни да, ни нет, Отто обратился к Сьюзен. — Лично мне это не интересно.

— Я не уверена, что подхожу… Я не очень хороший волшебник…

А ведь точно, как ни крути, а в классе 3-C они всё-таки неспроста обучаются. Передо мной встала дилемма: сказать девушке то, что она и так знает и тем самым ещё сильнее пошатнув её веру в себя или дать шанс? Милина уже доказала, что система распределения по способностям может давать сбои. В любом случае, это всего лишь школа, никому хуже не станет.

— Верно, ты довольно слабый волшебник, с точки зрения магической силы. Однако, во-первых, твоей вины в этом нет, а, во-вторых, это не показатель. К тому же, ещё всё впереди, кто знает, какие таланты в тебе скрыты? Связями стоит пользоваться, — я хихикнул, — если попросишь, я возьму тебя в дисциплинарный комитет.

— Правда?

— Конечно. Всё равно они там только делают видимость своей значимости и взрослости. Может, хоть ты там порядок наведёшь.

— Мне правда можно попробовать?

— Да, да и ещё раз да. Закрыли тему. Взамен будешь моей правой рукой, и заниматься организацией всяких олимпиад и прочей гадостью?

— Есть!

— Ты уверена? — косо глядя на меня, как на хитрую лису, которая рассказывает курицам о прекрасной жизни в лесу, спросил Отто.

— Да! Ты представляешь, у меня тогда будет больше шансов поступить в университет Батора.

— Вот и отлично, тогда после занятий я тебя отведу, — мгновенно отреагировал я. Заведомо спихнуть свои обязанности на человека, который этому только рад (или как-то так) — я не мог упустить такой прекрасной возможности.

— Спасибо!

— Пожалуйста. Всегда рад помочь.

— Я бы на тебя работать не стал…

Этой фразой Отто Фишер закончил наш разговор.

Послышался сигнал о начале занятия.

Глава 32. Найти виновных (часть 3)

(От 3 лица)

— …Ты знал, отец?!

— Успокойся, Наран. Мне лишь сообщили, что АД и контрразведка что-то планируют, — держась за висок, полковник Рамит ответил своему сыну.

На какое-то время повисла пауза, дав возможность двум людям собраться с мыслями. В отличие от прошлых раз, сегодня отец и сын были не в кабинете с большим окном. Они были дома, и уже было темно — вечер среды. Наран Рамит просто не смог проигнорировать последние события и неумолимо ворвался к отцу домой как только выпала такая возможность: из-за работы у них не было нормальной возможности поговорить, и только сейчас, несколько дней спустя, им удалось встретиться. Диалог длился уже около часа.

— Какие же они… Они ведь знают о твоей затее? — минутой погодя мысли Нарана Рамита снова всплыли вслух.

— Там всё сложно. Да и не моя это «затея». Мы с тобой лишь подогнали всё. Я сам теряюсь в происходящем, но, видимо, они решили действовать в интересах Монголии, правда, по-своему…

— Тебе не предлагали сотрудничество?

— Предлагали. Причём генерал-полковник сделал это лично.

— Двуличный ублюдок.

— Все двуличны, Наран. Как не посмотри, но мы такие же. Пора привыкнуть к некоторым, так сказать, тонкостям взаимоотношений между разными подразделениями и структурами.

— Выходит, уже все знают о том, что твой мобильный отряд принял участие в захвате американского спецназа?

— Скорее всего. Генерал-полковник тонко предложил сделку, суть которой в том, чтобы мы передали их им.

— Чёрт!

— Не ругайся при мне! — оба были на взводе.

— Извини. И что теперь? Это практически нож в спину. Никто не должен был знать об этом. Тем более, они теперь и не у нас вовсе.

— Расслабься, я кое-что приберёг напоследок, чтобы немного удивить тебя. Кое-какую информацию.

— Что же?

— Для начала, мы с тобой выходим из игры.

— Что?! Ты решил всё бросить?!

— Нет.

— Тогда почему?

— Сам точно не знаю, но я этому рад.

— Я не понимаю.

— Вчера я узнал (не знаю, правда ли это на все сто), что контрразведка — не единственные, с кем сейчас сотрудничает АД. Ещё они сговорились с представителями ОАК, не знаю, с каким именно органом или структурой. Может даже через посольство, точнее, скорее всего через посольство. Мне не сказали.

— Так вот где собака зарыта… Но, учитывая всё, как мы от всего откажемся?

— В этом вся прелесть. Я соглашусь на сделку с генерал-полковником и вместе с захваченным спецназом, передам ему с концами всё, что якобы планировал провернуть, то есть так называемый план.

— Что?! Где ты их достанешь? И как ты вообще пришёл к этому? На тебя это не похоже.

— Я и не приходил. Меня попросили так сделать. Удивлён? К тому же захваченный спецназ сегодня ночью вернули. Они сейчас сидят в прежних камерах. Самое интересное, они и не помнят, где и почему были в промежутке. Сам диву даюсь, хотя и слышал о существовании таких технологий, но вот откуда они известны «ему» — сложный вопрос.

— Ты виделся с ним?! — удивился Наран Рамит, когда до него наконец-то дошло.

— Верно. Он сидел вчера здесь так же, как сейчас сидишь ты. Правда, более вальяжно и нагло, но это опустим. Не знаю, что там у него на уме и откуда он столько знает — да и не хочу знать, — но он мне рассказал достаточно много и попросил выполнить эту маленькую просьбу. Я посчитал это разумным и согласился.

— Но с чего вдруг? Он даже не пришёл, когда ты позвал его после неожиданного появления генерал-полковника в первый раз.

— Видимо, понимает больше нас с тобой вместе взятых, от чего мне немного… прискорбно. Так же думаю, что не хочет подставлять нас, потому что в свете последних событий, там намечается что-то серьёзное, настолько, что это может вылиться в кровавый конфликт. Самое грустное, что ни я, ни ты уже не сможем что-либо изменить, так как действующие лица либо равны с нами по возможностям, либо даже превосходят. Они независимы и мы им не указ.

— Просто ужас, во что всё вылилось. Но… Я как-то не верю, что он ни с того ни с сего решил подать нам руку помощи.

— Он так и сказал, что полиции не стоит впредь хоть как-то светиться в этом деле, иначе, всплыви всё, некому будет в самый важный момент навести порядок, потому что мы все потеряем доверие в глазах друг друга и общества. В этом я с ним согласен и даже благодарен, что нашёл правильное решение для нас в этой ситуации.

— Какие речи… Выпендрёжник! Небось боится, что его за собой потянем, в случае чего.

— Вряд ли. Мне кажется, чего-чего, а этого он точно не боится.

— Ладно-ладно… В общем, передаём спецназ контрразведке и всё?

— Для нас — да. И ещё, он просил сказать тебе, чтобы ты не расстраивался: ещё успеешь провести серьёзное дело и прославиться, — полковник рассмеялся.

— Ну вас, — отмахнулся Наран Рамит и после недолгого молчания спросил. — Только я вот не понимаю, получается, это будут разборки между разными государственными подразделениями, а как же теневые силы? На сколько я помню, их участие было для него важной составляющей.

— Не знаю. Однако, там где есть семьи и кланы, без них не обходится. Особенно, когда им нужно неофициально что-то решить. Какими бы методами не пользовался Антимагический Департамент, даже у них нет вседозволенности и безнаказанности. Думаю, теневые организации уже привносят какой-то вклад во всё это дело. Или же сделают это рано или поздно. Поэтому мы и должны быть наготове.

— Понимаю. Есть идеи, кто примет участие?

— Думаю, что точно те, которые связанны с кланами. Например, с семьёй Кудо. У них же есть свои связи, которые помогают решать вопросы. Ещё я слышал о ком-то, именуемых себя «Талум», улик не оставляют, но их причастность обнаруживается много в каких делах, в основном там, где ставки высоки и есть выгода. Их фирменный почерк — синтез металлов. Есть ещё какие-то волки, но они вроде как имеют отношение к какой-то из семей, о них мало что известно.

— Ясно, я так и думал. Слышал о них.

— Есть и другие. О многих даже мы ещё не знаем. Например, есть сведения о ещё одной под названием «Ферзь». Мутная организация: ничего не известно, но из того что я наблюдал, следы тянутся уже не один год. Такие себе призраки. Так что нужно понимать, даже правоохранительным органам о многих ещё не известно.

— Общаясь с тобой, осознаю, что ещё о многом не знаю, — заметил Наран Рамит вздыхая.

— Поверь, я и сам знаю лишь каплю в море. Мало кому открыта вся картина, если такие вообще имеются.

— Тут не поспоришь. Скажи, а «он» ничего не говорил за тот случай с нападением? Его лицо там фигурирует, между прочим.

— Нет, не упоминал.

— А ты не спрашивал?

— Мне и без этого хватает негативной информации: сутками напролёт с такой работой.

— Ясно. Официально ничего не говорят, но ходит слух (уверен, ты знаешь даже больше меня), что целый отряд пропал.

— Да слышал что-то такое. Вроде как они были из АДа, но это стараются слишком хорошо замять. Но даже так, многие понимают — не дураки, — что раз они столь серьёзно взялись за дело с пропажей нескольких человек, то слух этот вполне может оказаться правдой. Сейчас найти виновных является для них первостепенной задачей. К тому же, девушка из Йотсубы ведь тоже пропала, а она им нужна. Их поведение косвенно намекает, что её у них нет.

— Значит, тоже думаешь?..

— Убил ли он их, не оставив и упоминания о существовании? — прямолинейно сказал полковник. — Помнишь тот день?..

Сын хорошо понимал, о чем говорит его отец.

— …Я остался жив только потому, что в последний момент он передумал, но поверь, вся моя жизнь, будто реально пронеслась перед глазами, и был страх. Я не стыжусь: бояться — это нормально, но с тех пор я хорошо понимаю, на что он способен. Поэтому я и не спросил у него напрямую, что именно там произошло, иногда, особенно в моём случае, лучше быть в неведении. Так проще тешить себя жалкой верой в то, что ты не причастен к чему-то плохому. Особенно, когда твоя работа — следить за порядком и пресекать нарушения.

Наран Рамит промолчал. Да и отец, вероятно, не хотел бы сейчас услышать каких-либо слов в ответ. Почувствовав это, оба взялись допивать остывший чай.

Глава 33. Найти виновных (часть 4)

(От 1 лица)

Неделя подходила к концу, сегодня была уже пятница, а школа магии №10 всё также стояла на месте. После вторника атмосфера в дисциплинарном комитете сильно переменилась. Богдан Громов, которого я смог убедить вступить в него, был теперь, как белая ворона, потому что сейчас ему приходилось работать с людьми, которых он раньше выводил из себя и даже оскорблял. Смешно было за этим наблюдать. Стоит отдать должное, после нашей битвы он немного изменился. По меркам многих, в лучшую сторону. За несколько дней он смог наладить неплохие отношения с остальными, хотя некоторые его всё равно недолюбливали. Ко мне же он относился с опаской. Да что там говорить, если в тот момент, когда я подошёл к нему с предложением, он так занервничал, что между нами чуть снова не завязалось сражение. Он думал, я опять хочу спровоцировать его. И с чего вообще он считает, что я провокатор?

А вот Сьюзен — другое дело: быстро вписалась, познакомилась со всеми и проявила инициативу во всех делах, связанных с дисциплинарным комитетом. Трудно себе представить, как я был ею доволен, особенно учитывая, что в воскресение одиннадцатого числа начнётся первый тур олимпиады по боевой магии. В нашей школе буду присутствовать участники и из нескольких других крупных школ Батора. Поэтому подготовка к мероприятию шла полным ходом. Работы было много. Я назначил Сьюзен главной (вместо себя), дал ей помощников, которые, к слову, были не очень этому рады. Я обосновал это тем, что взамен в воскресенье они будут полностью свободны от обязанностей и могут спокойно сами принять участие в олимпиаде, если того пожелают. Более или менее, но компромисс был достигнут.

И последнее, это моё назначение главой. Все восприняли это нормально. Из их слов, они предполагали, что так и получится, хотя и были не уверены. Когда я спросил, почему никто не захотел, особенно второклассники, они обосновали это тем, что негласно принято чтобы третьеклассники занимали эту должность и что на самом деле, кроме дополнительных обязанностей она больше ничего не даёт. Я посчитал ответ справедливым, особенно второй вариант. Зато Эмилия была рада за меня и всячески подбадривала.

Хаён и двое второклассников (чьи имена гуляют в просторах моего беспамятства и которые тоже входят в дисциплинарный комитет), остались в стороне. Я их особо не трогал. Дежурить я продолжал всё так же с ней, а посвятить в это новоприбывших назначил Эмилию и Чена.

Исори и Леопольд, бывшие наставники которых отправились на домашнее обучение, закрыли вопрос нового распределения пар и дежурства, объединившись вместе. Стоит отметить, что первый был подавлен неожиданным уходом Сакуры, чуть больше, чем остальные члены дисциплинарного комитета. Именно поэтому, когда стало известно, что она сегодня посетит школу, чтобы забрать кое-какие документы и вещи, он хотел отпроситься от дежурства и встретиться с ней. На что я ему ответил очень просто:

— Иди и дежурь как обычно и, если она захочет, то сама найдет тебя.

Исори, конечно, немного расстроился, но посчитал мои слова уместными и пошёл выполнять свои обязанности. Мне же, как новому главе, стоило дождаться гостью: она предупредила, что после встречи с завучем, зайдёт в штаб дисциплинарного комитета, забрать свои вещи.

Тук-тук-тук…

Сакура Кудо была пунктуальна: пришла ровно в то время, на которое договаривалась (часы на стене показывали 2:15 p.m) и постучалась, прежде чем войти, даже несмотря на то, что недавно это место «принадлежало» ей. Ещё я заметил Роя, который остался за дверью.

— Входите.

— Привет, — сказала девушка, зайдя внутрь комнаты и встав рядом с длинным столом. Она внимательно осмотрелась по сторонам, не найдя своих вещей, она посмотрела на меня. Я уточнил:

— Эмилия предложила аккуратно сложить твои вещи вместе, чтобы ты не искала их, — я указал на маленький столик у стены (между книжными и прочими полками), на котором лежал небольшой ящик.

— О, спасибо!

Кудо Сакура взяла его и переложила на стол недалеко от меня. Девушка села и стала разбирать вещи (книги; кое-какая одежка и головные уборы; несколько фигурок из серии «Великие волшебники всех времён», которые, к слову, не самые дешёвые; гравированный слэм-девайс и что-то по мелочи).

— Поздравляю с новой должностью, — сказала она, перебирая предметы в руках.

— Я бы сказал: «Спасибо», но это не тот случай.

— Да, обязанностей у тебя стало больше, а, следовательно, и работы, — в её тоне присутствовало слабое удовлетворение.

— Честно говоря, я успешно сбросил некоторые свои обязанности на заместителя.

— Скажи, и почему я не удивлена? — тут же разочаровалась она.

— Даже не знаю.

— Ясно.

— Не грустишь, что больше не будешь ходить в школу?

— С чего тебе вдруг стали интересны мои чувства?

— Даже не знаю, вариантов много.

— И какие же?

— Например, в душе я на самом деле добрый, как тебе такой?

— Не смеши меня.

— Дай подумать… А если так: я буду скучать по тебе?

— Даже менее правдоподобно, чем первый вариант.

— Мне некого будет бесить?

— Больше похоже на правду, но, уверена, тебе будет не трудно найти кого-то ещё.

— Чтобы позлорадствовать, потому что знаю, что тебе здесь нравилось?

Кудо Сакура повернулась и, как это часто бывало, наши глаза встретились.

— Трудно придумать более реалистичный вариант — это очень похоже на тебя, — сказала она.

— Тогда почему просто не попросишь семью окружить себя кучей охранников? К тому же, в последние дни, здесь так много следователей из Антимагического Департамента, которые чуть ли не прописались в школе… — разве в таких условиях такому человеку как ты может что-то угрожать?

Она продолжала смотреть на меня, становясь более злой.

— Или ты… испугалась? Почувствовать на себе близость смерти — слышал, ты практически задохнулась — это меняет людей, согласна? Заставляет задуматься о философии жизни. В груди будто появляется тяжесть — осадок, давящий на сознание и вызывающий тревогу. Оно затрагивает все эмоции… Такие давящие: переживание и тревога. Страх…

— ЗАТКНИСЬ! — Сакура Кудо подорвалась на ноги. Сейчас она сильно жалела о том, что мы сегодня встретились. — Будь ты в тот момент в школе, не удивилась бы, что это ТВОИХ рук дело! Ненавижу тебя!!

Из-за двери послышался шорох, но никто не вошёл.

Девушка швырнула все вещи обратно в ящик и взяла его в руки, намереваясь уйти. Я, было, хотел уже попрощаться, но она резко остановилась и повернулась ко мне.

— Что я тебе сделала, почему ты меня так ненавидишь?! Потому, что я из семьи Кудо?! Потому, что мы такие плохие?! Потому, что что-то тебе сделали?.. Почему?.. Почему?.. — Сакура говорила, при этом с каждой новой фразой голос её становился всё тише и тише.

Оказавшись на пороге смерти, в ней, как я и говорил, что-то переменилось. Раньше в нашем общении она никогда не взрывалась, изливая при этом все свои чувства. Наоборот: она была сдержана и не проявляла слабость. Её душевное состояние в последние дни было не стабильным — заключил я. Всем нам присуща «минутная слабость» в некоторые моменты жизни.

— Врагов нужно знать в лицо, — сказал я, вставая.

— Я тебе не враг!

Я промолчал.

— Я всего лишь школьница! Деву…

— Ты из семьи Кудо.

Взглядом как сейчас, она смотрела на меня впервые: её глаза расширились, но не от удивления или злости, это была обида. Такая сильная… Её лицо впервые выражало это чувство за всё время, что я с ней общался.

— ТЫ ТАКОЙ… такой жестокий…

Кудо Сакура вышла. Это был тот случай, когда самая что ни на есть правда способна причинить куда больше боли, чем что-то другое.

Глава 34-44

Глава 34. Найти виновных (часть 5)

(От 3 лица)

Девушка шла вперёд по коридору. На лице не было улыбки. Казалось, она вот-вот заплачет (или она и так плакала?), поэтому парень, который шёл следом, как хвост мыши, старался не беспокоить её, хоть и волновался. Вскоре, не выдерживая безмолвия, которое как-то давило, он сказал, стараясь как можно аккуратнее подбирать слова:

— Сакура-сан, мне кажется, ты себя зря так накручиваешь — оно того не стоит. Хотим мы или нет, но с некоторыми вещами нужно просто смириться. У всего есть две стороны медали: свои плюсы, свои минусы. Не воспринимай ты так его слова, он просто напыщенный подросток, коих пруд пруди.

— Всё нормально, — послышался тихий ответ.

Сакура Кудо была совершенно не в том настроении, чтобы выслушивать утешительные нравоучения и тем более вникать в них. Она была в себе и сейчас её это очень устраивало.

Когда они вышли за дверь одного из корпусов и оказались в просторном парке, к ним подбежал один окровавленный мужчина. Они его знали, это был один из группы охранников, которые сопровождали их.

— Дзиро-сан, что случилось?! — тут же отреагировал Рой, подхватив мужчину.

— Господин, госпожа, Вам срочно нужно спрятаться! Часть наших убили, а другая — при смерти.

— Что?! Кто?

— Он. Он был один, в черном плаще и маске… Маске волка.

— Волка?! — не веря переспросил Рой: он знал, кому принадлежал такой «образ». — Он убийца!

— Да, господин. Я боюсь, он здесь по Ваши души. Всё произошло быстро, мы даже не успели подать сигнал о помощи.

— А как же люди из Антимагического Департамента, когда мы пришли, их здесь было пруд пруди?!

— Они… Все они убиты. Я сообщил учителям, но от большинства толку мало…

— Хватит тебе! — послышался позади напряжённый голос.

— Мистер Юрий! Хорошо, что Вы здесь, — сказал Дзиро.

Учитель подошёл вплотную к ним и информировал:

— Я уже связался с вашей семьёй, но им понадобится кое-какое время, чтобы отправить сюда подмогу. Мне показалось, они удивились, что всех вас сразили. Думаю, это ускорит их, — слова Юрия Ежи не особо обнадёживали и заставили Дзиро поникнуть.

— Противник силен, — сказал Дзиро. — Благо, он не тронул ни одного ученика этой школы, пока что…

— Нам нужно продержаться. Видимо, у него есть цель и он её придерживается, — слова, что с учениками всё нормально, хоть и не сильно, но успокоила завуча. — «Был бы здесь директор…» — предательски к самому себе подумал он.

— Я думаю, ему нужны господин и госпожа, — сказал Дзиро, обращаясь к учителю. — Пожалуйста, помоги мне защитить их.

— Расслабься. Мне ничего не остаётся. Пока другим ученикам ничего не угрожает, я запретил остальным преподавателям вмешиваться. Сейчас нужно избежать лишних жертв и, главное, выиграть вре…

Блеснула вспышка, летевшая в сторону Дзиро. Юрий Ежи тут же среагировал и возвёл ЗСН-эффект, толщиной не менее 10 см, но, даже не смотря на это, после характерного удара, он был пробит чуть больше, чем наполовину. Теперь из барьера торчала рукоять гладкого, как капля, ножа, в то время как остриё, продолжавшее немного искриться, воткнулось в барьер. Это был кунай или что-то подобное ему.

Атаку нельзя было назвать исподтишка, скорее, наоборот: враг таким образом привлёк их внимание и дал понять, что он уже здесь. Юрий Ежи не сомневался в этом, хотя и был удивлён такой тактичностью со стороны убийцы.

— Быстро. Отойдите назад. Вы, — Юрий Ежи указал на Дзиро, — защищайте двоих и не мешайте мне. Всем быть начеку.

— Я Вас понял, мистер Юрий!

Рой и Сакура тоже приготовились. Девушка, до этого и так подавленная, сейчас выглядела бледной и напуганной. Не то, чтобы она была трусом, просто понимание того, что часть людей из охраны были убиты, вывело её из равновесия. В последние дни она осознала, что боится умирать. Сами по себе эти мысли давили на неё. Всё, как и сказал новый глава дисциплинарного комитета пятью минутами ранее. К тому же, высокий силуэт в плаще и маске, стоявший впереди, нагнетал эмоциональное состояние и вызывал неприятную тяжесть в груди. Лишь спина учителя Ежи немного успокаивала.

Ментальное противостояние между убийцей и завучем продолжалось не долго.

Из-под плаща первого появилась дюжина ножей, которые повисли в воздухе и заискрились бело-голубой вспышкой, так же, как и первый кунай, который встрял в защитный слой.

«Совмещает оружие и волшебство? — подумал Юрий Ежи. — Возьму его грубой магией».

Завуч, как и многие, кто был связан с Антимагическим Департаментом, специализировался на синтезе огня. Это не значит, что они не пользовались другой магией, это значит, что огонь был их визитной карточкой. При этом чистая сила Юрия Ежи была на достаточно высоком уровне, а сам он — способнее львиной доли людей из этого подразделения. Его магические узлы были способны вмещать, а, следовательно, и запасать огромный объём кварков; кроме того, процесс их генерации тоже был на довольно высоком уровне. Поэтому в своё время Юрий Ежи был ценным кадром Антимагического Департамента, а его уход вызвал сильное недовольство, но это было давно, не меньше десяти лет назад.

«Главное — это выиграть время, — повторил про себя Юрий Ежи. — Раз он смог вынести столько людей за считаные минуты, значит и противник он не из лёгких. В данной ситуации не стоит быть самоуверенным».

В воздухе появилась огромная огненная стена, которая понеслась на неизвестного убийцу, пытаясь зажать его в кольцо. Казалось, ей это практически удалось, однако силуэт в маске, быстрыми и гибкими движениями, как гимнастка на шесте, успел проскочить в прорезь в пламени, которое только затем полностью сомкнулось. При этом часть его ножей уже летела в сторону врага. Скорость их была колоссальна, как для метательного оружия, а электрические вспышки, которыми они были покрыты, придавали эффекта. Даже с этим, за ними было очень трудно уследить. Поэтому Юрию Ежи помогали рассеянные в воздухе чистые кварки, которые работали как сенсорное поле: он ощущал, когда в них что-то попадало и как оно вело себя там. Поле это было около пяти метров в радиусе — на данный момент большего и не требовалось.

Не давая Юрию Ежи среагировать, убийца направил оставшиеся ножи за преподавателя, в сторону двух подростков и их телохранителя.

«Чёрт! Вот это скорость. Просто невероятный магический контроль, ещё и с таким количеством предметов, которыми он манипулирует», — одновременно ругался и восторгался завуч. Он быстро активировал защитный слой нейтронов и одним большим куполом накрыл себя и троих позади. Когда все кунаи немного поменяли направления, Юрий Ежи понял, что он выбрал худшую из возможных стратегий. Послышались громкие удары: в нескольких местах один за другим ножи ударились сначала в барьер, а потом друг в друга, пробивая, таким образом, щели в защитном слое и проходя внутрь. Учитывая, что ножи несут электрический заряд, хватит и обычного контакта с телом, чтобы полностью вывести человека из строя или убить. Перспективы для четырёх под куполом были не очень.

Глава 35. Найти виновных (часть 6)

Юрий Ежи признал, что, несмотря на всю свою магическую силу, он уступал оппоненту c маской волка в скорости и контроле. Его пламенное кольцо продолжало крутиться на одном месте, не атакуя врага, а всё потому, что учитель переключился на защиту и когда ножи попали внутрь барьера, отправил всю концентрацию исключительно на борьбу с ними и предотвращение их контакта с людьми под куполом.

Ножи внутри барьера метались из стороны в сторону. Это происходило потому, что нацелены они были на людей, но на полпути Юрию Ежи удавалось отбивать или тормозить их. Однако они продолжали парить. Затем снова разгонялись и вновь атаковали своих жертв. Со стороны это можно было описать только двумя словами: «клетка смерти». Если бы не сенсорное поле кварков, учитель бы уже давно проиграл, но ситуация в целом от этого лучше не становилась. Даже оптимистические мысли: «Выиграть время», быстро испарились из головы, будто их вовсе и не было.

«Я уже и забыл, когда последний раз бывал в такой №;%:, ещё и по своей вине!» — задумался Юрий Ежи в какой-то момент схватки.

Самое ужасное было то, что даже когда кунаи плотно застревали при их блокировании, противнику в маске всё равно удавалось освободить их, используя одну лишь «силу мысли» и разряд тока — да это жульничество какое-то! Завучу оставалось думать об одном: «Что может быть ещё хуже?!»

К его разочарованию ответ нашёлся быстро. Юрий Ежи ощутил, что количество ножей стало увеличиваться. Как маленькие пиявки, они пролазили в не-залатанные дыры и тут же спешили нацелиться на одного из четырех людей: завуча, Дзиро, Роя или Сакуру.

«Такими темпами…» — худшие мысли стали закрадываться ему в голову.

Глубоко внутри ему было очень обидно — сейчас он был в самом прискорбном положении из всех возможных, при этом он не использовал и трети своих навыков. С самого начала одним неверным действием он просто загнал себя в угол. Или всё же его загнали?

Ни развеять свой купол, потому что ножи продолжали и продолжали атаковать, ожидая лишь того момента, когда он совершит ошибку. Ни использовать взрывную магию, чтобы отбросить всё разом, так как из-за замкнутости пространства это приведет к травмам или даже смерти людей внутри. Ни попросить помощи у остальных троих, потому что они были не способны чувствовать расположение кунаев, а попросить их начать действовать сейчас лишь даст брешь в его защите и кого-то наверняка ранит. Даже слабые попытки создать магнитное поле (хоть как-то), не венчались успехом. Видимо, убийца достаточно опытен, чтобы продумать тонкости, включая способы защиты и перестраховки.

«Пожертвовать кем-то?!» — в голову пришла рациональная идея, но тут же была отброшена. Не из-за жалости или чего такого: просто человек не успел бы ничего сделать, потому что его убили бы куда раньше.

Когда ножей стало больше — справляться стало труднее:

«Уже скоро. Ещё немного и я не выдержу! Как же мало прошло времени, а по ощущениям, будто целая вечность!».

Спокойствие покидало Юрия Ежи. Он начинал нервничать. Возможно, именно это и стало причиной того, что в один короткий момент он не справился и нож, который сейчас казался невероятно большим, плотно вошёл в его левое плечо со спины. Одновременно с этим он ощутил резкую жгучую боль и упал. Замертво или нет — было не известно. Защита сломалась, больше ничего не мешало кунаям спокойно двигаться и делать то, что им «хочется». Мгновением позже другой нож вошёл в Дзиро и, трясясь конечностями, каждой мышцей тела, он тоже повалился наземь.

Кудо Сакура и Рой лишь подумали о том, чтобы что-то предпринять, но участь с «протыканием» не обошла и их: два куная вошли каждому в плечо, как в поросёнка, которого пустили на мясо. Электрическая волна прошла через всё тело Роя и, как и старшие до этого, он безмолвно упал. А вот Сакура не ощутила ничего такого и сейчас была в сознании.

К лучшему это или к худшему?..

Нож в плече отдавал невероятной болью по всему телу. Она стояла, держась за плечо. При попытке достать кунай, он не поддавался, будто прирос к телу, а боль только усиливалась.

Бах…

Девушка услышала взрыв, и сразу же её накрыла небольшая волна, от которой она упала на землю, но тут же приподняла торс, готовая, в случае чего, сделать хоть что-то. Впереди виднелся большой проём. Сомнений не было, когда все были побеждены, неизвестный в маске с волком уничтожил половину защитного купола. Юрий Ежи был достаточно умел, чтобы создать прочную конструкцию, которая не потеряла своих свойств, даже когда он перестал её контролировать, с другой стороны — это стало причиной их полного поражения меньше чем за несколько минут.

Не успели дым и пыль развеяться, как Сакура, моргнув очередной раз, увидела перед собой высокий черный силуэт. Сердце бешено заколотилось. Страх поглотил её. Попытки использовать магию не венчались успехом.

Резкое движение. Она видела, как черный силуэт стал быстро наклоняться. На короткий миг, когда маска волка проходила против её лица, она увидела его глаза: отстранённые, безучастные, спокойные.

Ощущение предстоящего кошмара охватило её разум.

«Нет. Не нужно… Кто-нибудь… Умоляю…»

В тот момент, когда рукоять куная, торчавшего из её плеча, была крепко схвачена рукой убийцы, Сакура не выдержала, тихим, как крик души, голосом она взмолила:

— Пожалуйста, не надо…

Быстрым, резким движением нож прокрутился. Боль больше прежней стала раздирать девушку. Крик, который так и не смог вырваться, превратился в хриплое мычание и стон. Из её глаз текли слезы. Она задыхалась от нехватки кислорода; скрючилась, прижимаясь телом к ногам. Стон превращался в вой, а слёзы в водопад с рыданием. Сердце уже не просто колотилось, нет, оно разрывалось: неведомая боль, отличная от ножевого ранения, охватила его. Сакура, вид которой заставит ёкнуть в груди у любого, прижала целую правую руку к круглой, зияющей ране, на месте которой раньше была вторая — левая рука.

Глава 36. Найти виновных (часть 7)

Хаён спряталась за кустами недалеко от места, где до этого дежурила. Она была не единственной такой. Все школьники, когда новость о нападении массово распространилась, старались привлекать к себе как можно меньше внимания. Несмотря на то, что учителя занимались поиском детей и доставляли их в безопасное место, некоторым всё равно пришлось полагаться на себя. Желая прожить подольше, они укрывались в первом попавшемся тихом месте.

Однако позиция Хаён неожиданно стала не только укрытием, но и местом, с которого на достаточно большом расстоянии можно было наблюдать столкновение нескольких людей. Издалека она смогла узнать Сакуру, Роя и учителя Ежи. Видя всё сражение от начала и до конца, ей всё больше хотелось узнать, кто тот неизвестный и насколько же он силён, раз смог практически всухую раскатать учителя боевой магии, которого трудно было назвать слабым или не опытным. Были и другие причины любопытства девушки, поэтому после всего увиденного, от которого её волосы встали дыбом, она смогла перебороть страх и пойти ва-банк. Неизвестный в маске, закончив дело, планировал немедля убраться и двинулся в сторону, правее от неё. Полусогнутая она направились в том направлении, чтобы пересечься с ним. Она пряталась за деревьями и кустами, которые росли вдоль высокой каменной стены, преодолевая промежутки небольшими перебежками. До приблизительного места «встречи» она добралась, как и планировала, чуть раньше. Спрятавшись за очередным растением, она старалась незаметно наблюдать. Неизвестного в маске никто не преследовал и не останавливал — по близости вообще не было людей. Поэтому, когда он был уже рядом и планировал пересечь стену, она вышла, вытянув руки, показывая, что не намерена делать ничего угрожающего, а когда он начал тянуть свою руку в её сторону, тут же сказала:

— Подождите! Вы… Вы из клана Улан?

Хаён этого не заметила — не могла заметить, но на мгновение глаза собеседника блеснули, выражая интерес. Не смотря на это, его рука не остановилась и, одновременно выпустив тонюсенькую нить электрического разряда, которая тут же поразила девушку, он коротко ответил немного приглушенным голосом:

— Нет.

Убивать он её не собирался: разряд был сравним с разрядом небольшого электрошокера, которым любили пользоваться некоторые обычные люди для защиты. Другой раз вещица помогала справиться даже с бездарным волшебником.

Понимала Хаён или нет, но если бы в самом начале своей работы мужчина в маске волка не уничтожил все флаймы, которые принадлежали школе и время от времени летали взад-вперёд над её территорией, к ней могли бы появиться вопросы, точнее, к её поведению, будь она засечена ими. При этом не исключался сейчас и тот факт, что кто-то всё же был неподалёку и смог видеть эту сцену.

◊ ◊ ◊

Старый, как дряхлая кобыла, человек стоял на месте сражения. В отличие от немолодого Юрия Ежи, всё в нём выдавало его преклонный возраст. Однако и старше он был не на один десяток лет, отчего стоило задуматься, кто из них был более дряхлым, как для своих лет.

Лицо его выражало злость, раздражение, ненависть и желание убить, — он не скрывал ни одной своей эмоции. Его взор был направлен точно в том направлении, в котором минутами ранее скрылся неизвестный, напавший на его родственников, его людей и, вместе с тем, на его гордость. Он был братом отца Сакуры и, появись минут на пять-семь раньше, скорее всего, смог бы предотвратить случившееся со своей племянницей. Старик уже остановил кровотечение и оказал какую-никакую помощь. Девушка к этому моменту была без сознания и лежала на специальной койке, которую принесли сюда медсёстры. Он запретил им притрагиваться к ней и к другим членам его семьи. Поэтому врачи сейчас помогали только Юрию Ежи. Все получили разряд током, но никто их них не умер. Никто из оказывающих помощь не тешил себя мыслью, что нападавший в маске волка не справился. Все понимали: он просто не стал никого (из четырёх человек) убивать, по известным только ему причинам. Седовласый старик ожидал, когда с минуты на минуту сюда прибудут врачи и другие специалисты из клана, чтобы забрать раненых и помочь им. Без отвращения или брезгливости, он крепко сжал обгоревшие остатки от отрезанной руки своей племянницы.

Что это было? Вызов? Месть? Предупреждение? Этот опасный старик знал только одно, что люди носящие маски волков были профессиональными убийцами, к помощи которых изредка прибегала семья Морган, с которой они сейчас конфликтовали.

«Месть ли это за то, что мы устроили тогда расправу над их людьми? Не имеет значения! Теперь это больше, чем «война»! Я лично не успокоюсь, пока не получу «всех ответов», которые меня удовлетворят».

Седовласый старик и подумать не мог, чтобы кто-то ни с того ни с сего влез в их конфликт и посмел бы совершить такой поступок. Всё указывало в одну сторону, а раз так, обременять себя ненужными мыслями излишне. Особенно, учитывая тот факт, что сегодня полегло с десяток людей его клана, а невинный ребёнок — лишился руки и испытал столько страданий!

◊ ◊ ◊

Ближе к вечеру Юрий Ежи пришёл в сознание. Он был в школьном медпункте. Медсестра, которая следила за ним, сообщила, что к нему в очередь уже выстроилась целая цепочка людей из разных спецслужб. В школу приехали не только представители семей и Антимагического Департамента, но и полиция с людьми из внутренней и государственной безопасности. Последние подключились из-за того, что за прошедшую неделю произошло слишком много событий, связанных с этой школой и её учениками, а также потому, что они так и не получили удовлетворительных ответов на все поставленные вопросы по предыдущим делам.

— Ясно… — с горечью сказал Юрий Ежи, после полученной информации.

— Не переживайте. Там сейчас директор.

— Он вернулся?!

— Говорят, как только до него дошли новости, тут же вылетел. За несколько часов прибыл. Даже я редко видела его таким… эээ…

— Злым?..

— Точно! И взволнованным. Я уже сообщила ему, что вы пришли в себя.

— Ох… не стоило.

— Извините, — неловко сказала медсестра, — но он настоял.

Завуча радовало лишь то, что у него было хоть немного времени, чтобы морально настроиться к грядущему общению с Ганцом Йохансоном. Поэтому когда в комнату вошёл темноволосый бородатый мужчина со словами:

— Ежи, тебе ничего нельзя доверить!

Он был готов.

Глава 37. Найти виновных (часть 8)

— Вы правы, я сильно облажался, — учтиво согласился Юрий Ежи. — Будь Вы здесь…

Но договорить фразу: «…этого бы точно не случилось», — Ганц Йохансон ему не дал, перебив:

— Не говори мне, что было бы, если бы было как-то по-другому. Случившегося не изменить. Сейчас в моей школе отменены занятия, повсюду шныряют всякие… ещё и эти АДовцы в придачу, а главное — пострадали школьники. Это перебор!

— Я…

— Я тебя не виню! По крайней мере во всём. Тут происходят какие-то клановые и «правоохранительные» разборки, которые эти 2%:»№ посмели перенести на территорию моей школы! За последние часы с момента приезда я успел перегрызться со всеми ними и указал, у какой конуры их место!

Юрий Ежи промолчал, у него не было слов, чтобы как-то ответить. Про себя он лишь вздохнул и подумал: «Да уж…»

Следующий вопрос от директора был тем, что завуч хотел бы слышать в последнюю очередь (или вообще не слышать).

— Как ты умудрился проиграть?!

— Ну… противник был определённо не обычным проходимцем…

Лежащий на койке старичок пересказал всё, что произошло, не скрывая и не перекручивая событий. В конце он задал вопрос:

— Думаете, это было не совпадение, а целенаправленная тактика?

— Всё может быть. Учитывая всё произошедшее… Мне кажется, он натаскан устранять разных людей, в том числе таких как ты.

— Что Вы имеете в виду?

— У тебя что, пока лежал, мозги атрофировались?! — из-за навалившихся проблем Ганц Йохансон был не в духе, от чего время от времени срывался или грубо отвечал. — Он перебил в одиночку бойцов клана Кудо, а также людей из АДа, которые (у меня будут ещё к тебе вопросы на этот счёт!) последние дни прописались в школе! Он знает ваш стиль и как вас устранять! Вот что я имею в виду! Выбрать местом атаки территорию школы, было заранее продуманным ходом. Он хорошо знал, что его здесь будет ждать.

— На нём была маска волка.

— И что? — сказал директор школы, призвав объяснить суть сказанного.

— Дело в том, что есть группа убийц, которые как раз и используют их. В определенных кругах, эта маска стала их отличительной чертой. Их даже прозвали «Волками» из-за неё.

— Ясно. Значит, нападавшего кто-то нанял?

— Вполне вероятно.

— Кто?

— Не знаю, но ходит слух, что их услугами время от времени пользуются некоторые семьи.

— Уверен, твоим дружкам известно куда больше.

— Это вряд ли. Из того, что я знаю, им известно на этот счёт не больше моего, но вот другие семьи могут знать. Однако… Чисто ради предположения, скажу: раз они напали на Кудо…

— Значит семья эта из противоборствующей им фракции?

— Что-то вроде. Сейчас у них серьезный конфликт с кланом Морган.

— Понимаю, к чему ты клонишь. Может, так оно и есть.

— Думаю, Кудо именно так и решат. Давно это было — я немного работал на них. Прежде чем напрягаться поиском других ответов, они останавливаются на самом очевидном и только хорошо разобравшись в нём, могут начать думать дальше. Правда, до такого обычно не доходит.

— Хочешь сказать…

— Да, скоро они начнут бездумно действовать и мстить, кроме того… Может ли быть, что территория школы была выбрана местом атаки из-за Вас?

— Думаешь, так как я выступаю против Кудо в лице Всемонгольского Магического Совета, они посмеют пискнуть в мой адрес и спросить с меня?

— Нельзя исключать такой возможности…

— Расслабься. Даже если дурость ударит им в голову, я не допущу, чтобы на меня клеветали. А теперь отдыхай. Я сказал, хоть они были и не согласны, чтоб допрашивали тебя завтра.

— Спасибо.

Ганц Йохансон вышел, у него было ещё много дел.

В школе был полный беспорядок. Спецслужбы не отпускали учеников, не поговорив с ними и не задав пару вопросов. Никого. Это привело к тому, что родители устроили истерику у ворот школы, вход которой перекрыли люди из этих самый спецслужб.

◊ ◊ ◊

— О, ты очнулась. Всё нормально? — спросила Сьюзен.

— Что, где я? — придя в себя и ничего ещё не понимая, спросила Хаён.

— Ну ты даёшь, — удивилась Эмилия, — мы в штабе.

«А, точно, это ведь комната дисциплинарного комитета, — подняв голову со стола, девушка осмотрелась. Она начала приходить в себя. Последние события до потери сознания пронеслись у неё в голове. — Как я здесь оказалась?!»

— Что произошло? — поинтересовалась она у двух других девушек. Кроме них троих здесь больше никого не было.

— Точно, ты ведь не знаешь. Просто ужас. В школу проник какой-то убийца. Он напал и лишил жизни больше десяти человек и это… бывшая глава — Сакура — была сильно ранена. Сейчас здесь полиции даже больше, чем было раньше. Всех допрашивают и никого не отпускают.

Хаён вовремя сообразила, что не стоит говорить: «Я и так это знаю», поэтому ответила просто «ясно».

Девушку терзали мысли о том, как она здесь оказалась, но не решалась прямо это спросить. Чувство подозрительности не давало ей это сделать. Поэтому она поинтересовалась, отходя от темы:

— Вы здесь давно?

— В принципе, да, — ответила Эмилия. — Когда я сюда пришла, здесь была Сьюзен, Караак и спящая ты.

— Не спящая, а без сознания, — уточнила Сьюзен. — Караак сказал, что ты потеряла его, поэтому и «дрыхнешь здесь», — из-за удивленного и опасливого выражения, которое появилось у Хаён, она добавила, видимо, не так поняв причину этих изменений. — Поверь, так и сказал!! Сама не понимаю, как можно быть таким!.. Ни капли сочувствия. Когда вернётся, вместе его отругаем ещё раз.

— А где он?

— Его сейчас допрашивают, как и других учеников, люди то ли из полиции, то ли ещё откуда-то. Но он сказал, что сразу вернётся сюда. Нас с тобой они тоже хотят послушать, — недовольно сказала Эмилия. — Вообще! Пришли сюда, начали докапываться, почему ты без сознания. Не напали ли и на тебя. Один даже пнул тебя, чтобы проверить. Вместо того, чтобы сказать, чтоб тебя отвели в медпункт, он говорит такой: «Сообщите, когда она очнётся», — перекривляла девушка.

Не зная, как ответить, Хаён спросила у Сьюзен:

— А тебя уже отпустили?

— Да.

— Почему тогда не идешь домой?

— Я же заместитель главы! Мне нужно дождаться, когда они отпустят вас. Да и за мной никто не придёт, а самой идти как-то не охота. Нам с Эмилией по пути, вот я и решила подождать…

Дверь открылась, и послышался такой же спокойный и совершенно обычный голос, как и всегда:

— Эмилия иди… О, ты тоже очнулась. Тогда идите вместе за тем мужчиной в проёме. Я тебе что, нравлюсь? Просидела целый день со мной, ещё и сознание потеряла от волнения.

Две немного ошарашенные девушки, ничего не сказав, вышли и пошли вслед за представителем закона. Хаён, которую трудно было назвать «дурой», стала тщательно прокручивать в голове адресованные ей слова.

Глава 38. Найти виновных (часть 9)

(От 1 лица)

Я и Сьюзен остались одни в комнате. Радовало то, что в ближайшее время мы наконец-то сможем покинуть школу. Сидеть здесь до ночи — такая себе перспектива.

— Долго они тебя держали, — завела разговор девушка.

— Просто ко мне было немного больше интереса, из-за событий недельной давности.

— Разве с этим ещё не разобрались?

— Последними событиями, включая сегодняшнее, заинтересовалась госбезопасность. Они выделили людей, которые ведут независимое расследование.

— Ого! Как всё серьёзно. У тебя всё нормально там?

— Да, не волнуйся. Они просто уточнили некоторые интересующие их детали.

Говорить о том, что прекрасная молодая волшебница — одна из допрашивающих меня — стала относиться ко мне с некоторым подозрением где-то на середине нашего разговора, я не стал. Было проще перевести тему.

— Почему Отто тебя не подождал?

— Его и Милину отпустили намного раньше. Да и их родители волновались. Это было правильным решением, разве нет?

— Это логично, но, сколько на тебя не смотрю, с каждым разом ты нервничаешь всё сильнее, хоть и не подаешь виду. Успокойся.

Возможно, потому что в комнате остались только мы вдвоём или потому что она поняла, что скрывать эмоции бессмысленно, Сьюзен сказала:

— Извини… Мне как-то не по себе. Не знаю, как это объяснить…

— Волнение и страх перемешались?

— Да… Наверное, как-то так.

— Это нормально. После случившегося сегодня не каждый взрослый будет чувствовать себя хорошо, что уж говорить о тебе.

Девушка, до этого наматывающая круги по комнате, присела на стул. Впервые, её искусственное спокойствие исчезло, даже лицо стало более бледным.

— Внутреннее переживание не даёт покоя, а произошедшее так давит на психику… У меня было схожее чувство, когда я будучи ещё ребёнком, впервые увидела похоронную процессию из окна. Тогда ещё и пасмурно было.

— Воспоминания на всю жизнь?

— Наверное… Но по сравнению с сегодняшними ощущениями те и рядом не стояли. Будто «смерть» стоит за спиной и «дышит» холодом и мраком в самое сердце.

Мне что-то понравилось в том, как эта ещё формирующаяся во всех смыслах девушка, описывала свои ощущения и подбирала слова.

— Скажи — ты всегда такой спокойный — как с этим справляешься?

— Может, моя психика более устойчива, потому что я парень?

— Это не ответ. Женщин тоже хватает, например, Мари Стоун.

— Она просто много видавшая…

— А ты тогда что?

— Я? А я много кого убивший…

— Вот всегда ты так, нельзя ответить нормально, что ли?! Раз не хочешь говорить, найду свой способ справиться с этим!

— Ага, удачи. Только наркоманкой не стань.

Я продолжил, не дожидаясь ответной реакции Сьюзен. Да и тему давно стоило сменить.

— Ты говорила, что никто за тобой не приедет?

— Верно.

— Ты живешь отдельно от родителей или они работают?

Собеседница ответила не сразу.

Только сейчас я задумался о том, что ни Милина, ни Отто, ни Сьюзен — одноклассники, с которыми я больше всего общаюсь, — никогда не упоминали о своих семьях. Да и я этим особо не интересовался. Только узнал из слов директора, что родители Милины «обычные трудяги» и не очень богаты (судя из контекста). Если задуматься, то и Сьюзен была рада возможности получить дополнительные балы, вступив в дисциплинарный комитет.

Девушка заговорила:

— Да. Мама живёт в другом городе, а отца я с рождения не знаю.

— Ясно. Значит тебе скучно и одиноко вечерами? Хочешь, к тебе перееду?

— Да иди ты… — сказала Сьюзен, у которой немного приподнялось настроение. — Знаешь, а ведь я даже Милине и Отто не говорила об этом, а тебе сказала.

— Я особенный?

— Просто я знаю, что ты достаточно самовлюблённый и эгоистичный, чтобы не делать из этого драмы, — улыбка засияла на её лице.

— Может, зрелый?

— Неее… Мой вариант лучше!

Я был рад, что немного отвлёк и приподнял настроение однокласснице. Теперь, хотя бы, её улыбка была не такой искусственной, как до этого.

Через какое-то время к нам вернулись Эмилия и Хаён.

— Я так волновалась! — сказала первая.

— Я тоже, — добавила вторая и незаметно для остальных покосилась на меня.

— Наконец-то мы можем уйти, — я озвучил общее мнение. — Уже поздно и мы давно не ели, не хотите зайти все вместе перекусить?

— Правда? — удивилась Эмилия.

— Ты угощаешь? — подхватила Сьюзен.

— Это на тебя не похоже, — закончила Хаён.

— Да ладно вам, сегодня особенный день, хоть и далеко не в позитивном контексте для вас. К тому же, я голоден. И, раз уж (давайте откровенно), все вы немного напуганы и чувствуете себя как не в своей тарелке, я пройдусь с вами.

Девушки, даже Хаён, остались довольны моим предложением. Да и я к ним как-то уже привык: их подавленный вид, который они всячески старались скрыть, не вызывал у меня приятных чувств.

Уже через двадцать минут мы сидели в ближайшей к школе кофейне, которая, к слову, была по пути к домам Эмилии и Сьюзен. Она называлась «Кодлв» и была достаточно большой, чтобы места хватило не одной дюжине человек. Девушки заказали себе кто что, а я горячее молоко и печенье. Было очень приятно ощущать, как согревающая тело жидкость проваливается вглубь пищевода, а сладость сохраняется на рецепторах языка.

Все были достаточно голодными и истощёнными морально, чтобы общаться во время поглощения пищи, поэтому, когда Сьюзен начала резко что-то говорить (а её рот был битком забит, и получились лишь непонятные звуки и мычание), мы втроём посмотрели на неё. Она прожевала и, устремив взор к стойке, протараторила:

— Смотрите, это те люди, что нас допрашивали!

После этих слов мы сделали серьёзную ошибку — одновременно повернули головы в том направлении, куда указала Сьюзен, и увидели двоих: парня, на вид лет двадцати пяти и приблизительно такую же девушку. Уже через секунду, почувствовав четыре взгляда, они обернулись в нашу сторону. Всё как обычно: искра, буря, безумие и, скорее всего, лишняя головная боль ожидали меня впереди, ведь при встрече взглядов, на лице сыщицы появилась такая сладкая улыбка, которую даже трупам не делают во время прощания, как принято в некоторых японских семьях.

Глава 39. Найти виновных (часть 10)

Заказав свои блюда (кофе и десерт), сыщица и её напарник подсели за ближайший к нам столик. Они были так близко, что, считай, мы чуть ли не сидели бок о бок с ними.

— Привет, дети, — к нам обратился парень.

— Здравствуйте, — дружно ответили школьницы, а я промолчал, к слову сыщица тоже ничего не сказала. Утешала лишь та мысль, что мои компаньонки уже практически доели и в ближайшее время можно было культурно ретироваться от сюда.

В какой-то момент времени парень снова обратился к нам. Видимо, заметил, что мы скоро уйдём:

— Сегодня был трудный день. Я так понимаю, вас никто из взрослых провожать домой не будет?

— Нет, — слово взяла Эмилия (она любила это делать), — но мы уже скоро уходим, так что не переживайте, спасибо.

— Точно? Может вас проводить? В последнее время как-то небезопасно…

— Да не приставай ты к ним, — лучезарно глядя на нас, заговорила его напарница. — Я бы не захотела, чтобы меня провожал такой «стрёмный» тип, как ты.

— Мишка, не начинай! Она шутит, дети.

Мне захотелось влезть в разговор, вероятно, потому, что прозвище, которым он назвал свою сослуживицу, подействовало как надо, и она бросила на него недовольный взгляд. Ко всему прочему я понимал, что эта приятной наружности девушка не отпустит нас просто так. К слову, она имела тонкие островатые черты лица. Макияж она практически не использовала, отчего естественная красота подчёркивалась многократно, делая её невероятно желанной. Чистые темно-каштановые волосы ровными стопками спускались вниз, закрывая плечи и шею. Девушка не собирала их ни в хвост, ни в пучок, оставляя свободными, но при этом аккуратными. Иной раз хотелось просто потрепать их и погладить её по голове, как котёнка, — столь миловидный вид она имела.

Несмотря на то, что эта сыщица пока что не обращала на меня особого внимания, она всё же заметила мой взгляд. Оценивающий взгляд, которым я смотрел на неё еще в школе, когда меня вызвали отвечать на вопросы. Я не скрывал его, и она это понимала. Отчего её и до того прекрасная улыбка, становилась, нет, приобретала некоторую доселе таившуюся хитроватость, которая так красила её, что сердце начинало стучаться немного быстрее.

— «Мишка» — это от Мишель? — так её звали, когда она представилась в школе. В отличие от полиции или людей из Антимагического Департамента, эти двое не говорили о своих званиях (если таковые вообще имелись), а представились просто и без лишних формальностей.

— Для тебя мисс Мишель, — тут же поправила она, но ей было приятно, что я запомнил её имя. Она выдала себя тем, что тут же отругала напарника: — Посмотри, какой хороший мальчик, а ты, — обратилась она к нему без какого-либо наигранного баловства, — не мог запомнить моё имя целый месяц…

— Только несколько недель! — поправил тот.

— …а он с первого раза это сделал.

— Хорошо, мисс Мишель, — встрял я раньше, чем тема сменила бы свой курс, — или можно называть вас мисс Мишка? — тут же добавил так по-детски и наивно, отчего не верилось, что это было сделано специально. Девочки рядом со мной заулыбались, как и напарник девушки, с которой я разговаривал.

— Я запрещаю, — ответила она.

— То есть, нельзя? — уточнил я.

— Именно, нельзя! — повторила она.

— Вы такая милая, когда вас что-то немного раздражает. А улыбка… Просто манит к себе.

Повисло молчание, все посмотрели на меня, а я и не планировал прекращать.

— Так и хочется прижать вас к себе и гладить, и гладить.

Отчасти, сказанное мной, было искренней правдой, отчасти игрой, с целью понять, какой она человек. Реакция о многом говорит.

Мисс Мишка пододвинула стул ближе ко мне и, вытянув руку, стала трепать мои волосы.

— Мне вот интересно, — задумалась она, — откуда ты такой появился? Мне тоже так и хочется потискать тебя, как маленького щеночка. Только, в отличие от него, ты такой тихий, спокойный, бесстрашный… Меня, как человека, повидавшее многое, это немного влечёт.

— Мисс Мишка, не смущайте бедных школьниц (Сьюзен даже начала немного ёрзать), — сказал я, прежде, чем её коллега успел заговорить, а он вот-вот хотел это сделать.

Она даже не обратила внимания на «мисс Мишку».

— Они уже взрослые, я в их возрасте…

Что-то блеснуло в её глазах. Эта девушка была мне так знакома. Заговорил парень:

— Мишель, успокойся. К тому же, уже поздно — им пора, да и у нас ещё есть работа.

— Точно, — ответила она ему. — Ты прав.

Девушка хотела было встать, но прежде я схватил её руку и поцеловал, сказав:

— Спасибо, — затем я обратился к её напарнику. — Вы не шутили, предлагая проводить нас?

Мой жест немного их удивил.

— Что? А, нет, — ответил тот.

— Нам надо ещё вернуться в школу, забыл?! — сказала Мишка, при этом её рука всё ещё была в моих — она её не вырывала. В то же время, сыщица поглядывала на меня и не понимала, что движет мной. А мной двигали воспоминания, немного грустные и печальные. Я встал.

— Тогда, не могли бы вы составить компанию этим двум чудесным девушкам? — я указал на Сьюзен и Эмилию. Затем продолжил, не дав двоим сказать: «Не стоит». — Они живут не очень далеко. Сделайте добро. Раз мы с вами так сблизились… — я подмигнул мисс Мишке.

— Ладно, ладно. Мы их завезём, нам, считай что, по пути, — согласилась она. — А ты и эта девочка что же?

— Нам в совершенно другом направлении.

Почувствовав что-то в моих словах, Хаён спокойно встал и сказала:

— Так оно и есть.

Мы с ней вышли из-за стола и направились к выходу, только прежде я попрощался со всеми, а сыщице на прощание сказала:

— До встречи, мисс Мишка.

Я добился своего: она явно не понимала как вести себя со мной и чего от меня ждать, несмотря на то, что проницательности ей было не занимать.

Уже у входа, на улице, она неожиданно выскочила и, вцепившись мне в руку, отвела в сторону, как сама выразилась, на «пару слов». Глаза её были округлы, будто до неё пришло понимание чего-то, но она боялась верить, что постигшее её озарение может быть правдой. Поговорив со мной, она немного успокоилась, однако, как мне подумалось, разного рода подозрения на счет меня навсегда укоренились в её сознании. Что могло быть тому виной? Вероятно, женская интуиция. Да и моё поведение нельзя было назвать таким уж нормальным.

Она вернулась в кофейню.

Мы шли с Хаён по улице молча. Солнце давно село, но фонари ярко всё освещали. Как когда-то и Йотсуба Эрика, она тоже отказалась добираться на транспорте. Мне не очень хотелось разговаривать. Хаён тоже молчала, судя по всему, не зная, что сказать или с чего начать.

На одном из поворотов (улица, где был ее дом) она сказала:

— Спасибо за всё. Угощения были вкусными.

— Пожалуйста.

— Дальше я сама, тебе ведь тоже нужно домой. Мне не далеко осталось.

— Хорошо, — не стал настаивать я. — Будь аккуратнее. Удачи.

— Спасибо.

Попрощавшись, я ушёл, оставив Хаён наедине со своими эмоциями и мыслями.

Домой я не пошёл. Я блуждал по городу: от одного красивого места к другому. Не смотря на то, что время было позднее, а температура низкая, людей было немало. Кто-то отдыхал, кто-то возвращался домой или шёл на работу, кто-то был на свидании с любимым человеком… Я же, играя с небольшим огненным шариком в руках, просто медленно шагал, погрузившись в свои мысли.

Глава 40. Найти виновных (часть 11)

(От 3 лица)

— Тебя что-то гложет?

После того, как два следователя из госбезопасности выполнили своё «обещание» и в целости и сохранности доставили двух учениц (Эмилию и Сьюзен) по домам, они направились сначала в школу, так как там надо было ещё кое-что закончить, а затем к себе в отдел, чтобы завезти весь собранный материал. Следующие два дня были выходными (суббота и воскресение), но Мишель и её напарник договорились уже завтра разобрать часть бумаг. Хотя это совершенно не горело, и можно было отложить до следующей недели. Дело в том, что в отличие от полиции, нападение в школе этим днём не являлось их первостепенной задачей. Их начальство имело свои цели, а именно: выяснить, что это за внутренние разборки между семьями и другими государственными структурами стали вдруг разгораться с таким треском и шумом, будто только-только подброшенные в костёр дрова. Происходящее им, мягко говоря, не нравилось, а что происходит — им не объяснили.

Уже по дороге из школы парень из госбезопасности решился завести этот разговор со своей напарницей.

— Так что тебя гложет? — повторил он, не услышав ответа.

— Нет, ничего, — ответила девушка, — просто многое сегодня произошло.

— Разве? Это не впервые, когда у нас столько работы, но такой ты ещё не была. Да и как-то странно ты себя вела с «тем» школьником, не находишь?

— Думаешь?

— Поверь, уверен. Сколько мы уже, года четыре вместе?

— Около того.

— Вот и оно: я немного научился «читать» твоё настроение. Правда, хоть убей, иногда совершенно не пойму, что у тебя в голове. Сказал бы даже, что практически всегда не пойму.

— Может ты ещё не дорос меня понимать? — с целью подтрунить спросила Мишель.

Она улыбалась (добрый знак: даже этот день не смог отбить её хорошее расположение духа, а может — наоборот?).

Парень не стал спорить и сказал как есть:

— Скорее всего. Даже моя жена восхищается твоей «не-проницательностью», пусть временами и продолжает ревновать к тебе.

— Так ревнует или восхищается?

— И то и то, но больше второе. Ревнует лишь так, для укору (в особо напряжённые периоды нашей семейной жизни), но давай не будем снова переводить разговор на меня (я знаю, ты это любишь). Признавайся, подлая трусиха! — к восклицанию он даже направил на неё указательный и средний палец в виде пистолета (он любил эти фразу и жест, но использовал только с близкими людьми); выглядело это нелепо.

— Ладно. Просто многое сегодня напомнило мне о прошлом, когда я была ещё… помоложе. О былых временах и людях… Особенно «он» напомнил.

— Тот школьник?

— Да.

Она редко говорила о себе. У них на этой почве даже негласное правило выросло: задавать вопросы на тему её прошлого — табу. Парень знал, спроси он сейчас что-то конкретное, напарница тут же замолчит. Поэтому в редкие минуты её «исповеди», как сейчас, он закрывал рот на замок, оставляя путь для потока её мысли.

— В те времена у меня был брат (конечно, этот школьник не он, — тут же уточнила она), мы с ним хорошо ладили. У нас хватало верных друзей, да и жили мы неплохо (можно и хуже), однако, насколько я помню, он умер. Вскоре и другие близкие люди покинули меня, а сама я попала в круговорот событий: жизнь бросала меня в разные стороны, не щадя. Спокойствие пришло не сразу, благо несколько раз мне сильно помогли. Правда, за это я отблагодарила ещё не всех. Вот сегодняшний день напомнил мне всё это: от этих смертей в школе, до встречи с тем мальчиком. Поэтому сейчас мне радостно и грустно одновременно.

Понимая, что больше ничего личного не услышит, парень сказал, что история её грустная и что ему жаль. Этого ли хотелось услышать Мишель?

«Интересно, как бы ответил тот мальчик?» — эта идея, которая удивила саму девушку, неосознанно всплыла в голове наряду с другими её мыслями…

— Что думаешь, есть идеи о случившемся? — дабы перевести тему, парень заговорил о работе (это всегда выручало его).

— Пока нет, хотя… Помнишь мы разговаривали с людьми из Антимагического Департамента?

— Это те, которые вместе с нами учеников допрашивали или которые по коридорам шастали?

— Первые. Они что-то недоговаривают, как по мне. Лгут не плохо, но меня трудно провести. Да и как-то плохо они с нами сотрудничают с делом о пропавшей ученице и той женщины — как там её? — точно, Жанной Мур.

— Думаешь, они что-то затевают в тени от нас?

— Да. Я уже кое-что пробила по своим каналам…

— Ты своего дядюшку-опекуна имеешь в виду?

— …всё-то ты знаешь. Так вот, помнишь, года два назад, мы были в американском посольстве (нам тогда дело с поддельными паспортами поручили), там был приметный мужчина такой, помощники или как-то так?

— А! Джон Грин, он ещё долго рассказывал нам про ферму с магическими животными, которой владеет его родственник.

— Точно-точно. Он самый. Так вот, за последний месяц он уже не раз встречался с серьезными представителями нескольких семей, как оказалось, входящих в Магический Совет, а также с кем-то из Антимагического Департамента. Да так тихо и неприметно, что очень немногие проследили эту связь. Могу предположить, что у них какие-то общие дела. Моя интуиция подсказывает: разберёмся в этом — разберёмся более-менее во всём.

— Значит, с завтрашнего дня начнём мешаться у них под ногами?

— Ха, не спи, напарничек! Мы занялись этим уже сегодня.

— А ведь точно… То-то ты их злила так сегодня. Даже директор школы был этим так доволен, застав случайно несколько перепалок, что с радостью сам завел с тобой диалог, хотя на всех других просто разорялся. Меня тоже не обошла эта печальная участь — как ребёнка отчитал. Не устаю поражаться тебе.

— Дорогой мой друг, пора бы уже запомнить: ко всем есть поход, — игриво сказала Мишель Лири.

Правда, её торжествующее лицо тут же переменилось, когда напарник знал, чем ответить и как поддеть её:

— Неужто? Как вспомню того школьника — тот самый, которого ты так ласково «мальчиком» называешь — так думаю, что и на старуху бывает проруха. До сих пор смешно, как сначала тот злыдень из Антимагического Департамента до него докапывался, а потом ты — а ему всё хоть бы хны. Смотрел на вас, как на первоклашек.

— Не провоцируй меня! Тебе повезло, что мне пришлось это делать. Я уже вижу, как бы он тебя на ноль помножил и как бы ты из-за стыда трижды под землю провалился. Не гони беса, напарничек. Понял?

— Не злись. Я просто пошутил. Честно. Извини…

Довольная своим напором, Мишель Лири, гордо отвернувшись, направив взгляд в окно, стала накручивать небольшую прядь своих волос на палец. Парень рядом уже привык к такому поведению: это был её победоносный жест. На какое-то время повисло молчание, пока девушка не прервала его резким возгласом:

— Останови. Приземлись там, — заговорил она. — Не мог бы, пожалуйста, сам всё завезти?

— Что? Ладно… Стоп! Но что случилось? — спросил напарник, став немного рассеянным от неожиданности. Заговорил он уже после того, как припарковал флайм, на котором они летели. От чего девушка быстро ответила, уже выйдя за дверь. Вид у неё был приободрившимся.

— Несанкционированное использование магии. Думаю, это сойдёт, — сказала она довольная, как слон. — Спасибо большое. До завтра. Передавай привет жёнушке, — и удалилась, ничего не выслушав в ответ.

— Использование магии?.. Разве мы этим занимаемся? — непонимающе промямлил парень. — А ну её, вечно о чём-то своём думает.

Флайм взмыл и двинулся дальше.

Глава 41. Найти виновных (часть 12)

(От 1 лица)

Прошло уже около двух-трёх часов с того момента, как мы с Хаён расстались, как я начал своё блуждание, как говорится, куда глаза глядят. Это не значило, что у меня совершенно не было цели: идти и думать — это тоже цель. Были и другие дела, но время меня не торопило, что позволяло полностью отдаться прогулке в эту прохладную ветряную погоду. Более привлекательным моё «путешествие» делала теплая форма, которую ветер (временами сильный и очень холодный) был совершенно не способен пронзить, а также небольшое пламя, которое не только согревало руки и делало пространство вокруг меня в целом более комфортным, но и освещало редкие тёмные места без единого лучика света (даже Луны было не видать), в которые я изредка мог забрести.

Вот таким, погруженным в себя и беззащитным, никого не трогающим школьником (о чём ясно говорила моя форма), меня неожиданно окликнули. Даже несмотря на то, что говоривший имел мягкий, немного нагловатый, но всё равно приятный голос — женский голос, — который, думаю, можно было бы сравнить с одурманивающим пением русалок, заманивающих в свои сети невинных странников, я дернулся: не от испуга, а, скорее, от неожиданности.

— Значит, мой мальчик, тебе «совершенно в другом направлении»?

Голос был громок, а отсутствие людей в этом месте (старая небольшая площадь с памятником в центре одному волшебнику, которого, к слову, нынче считают, мягко говоря, плохой личностью… отчего можно с уверенностью сказать, что это достояние скульптуры, посвященное конкретно ему, является чуть ли не единственным сохранившимся изваянием), так вот отсутствие людей не оставило другого варианта, кроме того, что обращение адресовано именно мне.

Я обернулся.

— Ты знаешь, думаю, я имею полное право арестовать тебя за то, что ты тут ходишь и колдуешь довольно опасную магию, будто человек, задумавший что-то неладное. Как считаешь? — казалось, улыбка никогда не сползала с её лица (или это со мной она так мила?).

— Для начала, может, присядем? — я указал в сторону ближайшей скамьи. Медленно подошел к ней и сел сам, не дав моей неожиданной гостье, но вполне желанной, других вариантов. Ей это не понравилось, она посчитала, что я снова пытаюсь забрать себе инициативу, в третий раз за сегодняшний день. Поэтому она подошла, но принципиально не хотела садиться, чем лишь сильнее «подставила» себя и после моих прямолинейных слов:

— Мои глаза на уровне вашего женского достоинства, мисс.

Она, разозлившись и засмущавшись одновременно, села подле меня, как котёнок, который не хочет сидеть, но которого хозяин упрямо кладёт возле себя, чтобы потискать и погладить.

— Отвечая на вопрос, имеете ли вы право меня арестовать, скажу, что, насколько я знаком с законами Монголии, я ничего не нарушаю. Ни разу.

Так как огненную магию я продолжал контролировать, пламя чуть двинулось и остановилось между нами, освещая, таким образом, тонкие черты прекрасной мисс Мишки.

— Ты не думаешь, что я могу и обидеться? Воспользовавшись властью, данной мне, арестую тебя без суда и следствия?

— И что потом? Отвезёте меня к себе домой? Потому, как мне кажется, в отделение вы меня не повезёте.

— С чего такая уверенность?! — однако, давить на меня она не стала. — Хотя право так оно и есть.

— То есть, отвезёте домой?

— Нет-нет! Я имею в виду… — но увидев моё смеющееся лицо, она запнулась и пнула меня.

«Вы же вроде как старше, а ведёте себя, как ребёнок», — промолчал я.

Она перевела тему:

— Хочу спросить, разве я не страшная?

— Нет, вы очень даже милая.

— Я имею в виду холодная и отталкивающая?

— А вы хотите такой быть? — поинтересовался я. — Из того, что я заметил сегодня днём, вы довольно мрачны, высокомерны и предпочитаете отталкивать людей. В то же время, когда это нужно, можете надеть маску (уж больно лживая улыбка была на вас, когда вы говорили с директором)…

— Минуту, тебя ведь там тогда не было?

— Я как раз проходил мимо, вы просто не обратили внимание. Что с лицом? Небось снова подозреваете меня в чем-то? — я улыбнулся. — Но знаете?

— Что?

— Я очень рад.

— Чему же?

— Ваша улыбка, когда вы смотрите на меня, мисс, такая естественная, такая натуральная, даже, позволю себе сказать, любящая, что мне кажется, за этот короткий день я смог сильно вам понравиться.

Мисс Мишка рассмеялась и сказала:

— Никогда ещё не встречала таких странных людей, как ты! Самое смешное, что мне многие говорят: «Мы не понимаем, что у тебя на уме». Я же — очень проницательная и думала, что никогда не пойму каково это «не понимать», однако сейчас снимаю пред тобой шляпу, ты открыл мне глаза…

— Тогда, правильнее сказать, закрыл.

Девушка хихикнула.

— Вернёмся к сути, — сказала она, став немного серьёзнее. — Почему школьник так поздно (уже скоро половина десятого, — она глянула на часы) бродит по городу, не идёт домой, ещё и магию колдует, нарушая закон, ладно, не нарушая, — исправилась она, увидев мой недовольный взгляд, — и вообще сам по себе?

Я немного задумался, пытаясь подобрать слова, но она продолжила:

— Скажи честно, ты себя плохо чувствуешь из-за сегодняшних смертей и происшествия? Нет ничего плохого в том, чтобы держать всё в себе, но иногда стоит высказаться и кому-то открыться.

Положив как-то по-дружески руку мне на плечо, она посмотрела в мои глаза, ласково и по-доброму, ожидая услышать, что я отвечу. Она что, неосознанно набивается мне в друзья (или даже больше)? Проблема была в том, что я и сам видел в ней девушку, чего нельзя было сказать о моих одноклассницах или ком-то ещё. Мне даже не хотелось лгать ей и что-то выдумывать. Позволив сердцу несколько раз ёкнуть, я взял себя в руки: во-первых, поддаваться эмоциям сродни смерти; во-вторых, сейчас не время для чего-то такого (даже несмотря на то, что нутро зудит, а сердцу одиноко), в-третьих, нельзя пренебрегать вероятность того, что этот милый безобидный на вид котёнок, не прячет под собой тень хищного тигра, ожидающего вцепиться каждым кончиком своих клыков в плоть несчастного школьника.

— Нет, мисс Мишель. Всё нормально, честно, — я аккуратно снял её руку со своего плеча и положил ей на колено (должен заметить, я не сразу отпустил эту тонкою бледноватую кисть, дав сердцу «соприкоснуться» хоть и со слабым, но теплым ощущением, исходившим от неё). Я продолжил, ведь ей нужен был ответ. — Уверен (вы ведь полицейский)…

— Из госбезопасности, — уточнила она.

— …вам известно, что семьи у меня нет, так что дома в принципе никто не ждёт, вот, бывает, и позволяю себе ночные прогулки. Тем более, из-за случившегося, занятия отменили и даже не уточнили, когда восстановят, поэтому завтра в школу не нужно. Вот так вы и застали меня в своих размышлениях, гуляющего по городу в столь поздний час и балующегося столь дивной магией одного и одинокого.

— Тогда…

Она хотела было что-то сказать, но остановилась. Затем, что-то вспомнив, продолжила:

— Я понимаю, что и сама этого не желала ранее, но не мог бы ты, пожалуйста, называть меня просто, Мишель?

— А, может, Мишкой?

— Думаю, не стоит, — её веко несколько раз дёрнулось, а голос был пассивно-агрессивный, в то время как улыбка осталась на лице, создавая ощущение чего-то предостерегающего. Ей явно было не по душе это прозвище. — Вот, возьми.

Мишель оставила мне свои контакты и сказала, что я могу, если вдруг что-то важное и серьезное, связаться с ней, хотя по голосу казалось, что она будет рада, даже если я свяжусь просто для того, чтобы узнать, как у неё дела. Её влекло ко мне, отчасти я понимал почему. Благо, главным было то, что это нисколько не тяготило меня, а наоборот — воодушевляло и даже как-то подбадривало.

Девушка ушла, перед этим спросив, не стоит ли проводить меня домой. Мой отказ она восприняла должно, хоть и настроение у неё ухудшилось, о чём свидетельствовала её улыбка, ненадолго пропавшая с очаровательного лица. Я остался на том же месте.

— …Предупреждаю, причинишь ей вред — тебе не поздоровится! — вскоре донеслось откуда-то из-за спины. Со стороны деревьев, а, может, и нет. Это было не важно.

— А силёнок-то хватит?.. — послышался мой ответ и смешок.

Глава 42. Найти виновных (часть 13)

Ужасное происшествие, произошедшее в пятницу в школе, стало связующим звеном для ряда ситуаций.

Во-первых, нельзя не сказать о том, что в средствах информации появилось множество громкий заявлений и предположений, а «желтая пресса», которая, наверное, будет процветать вечно в разных своих проявлениях, позволяла себе с уверенностью жирного кашалота прямо говорить своё видение, выдавая его за правду. Так, наверное, самым скандальным стала публикация на довольно крупном ресурсе. Она получила «гордое» название «РУКА СЕСТРЫ ГЛАВЫ КЛАНА КУДО — НЕПЛОХАЯ КОМПЕНСАЦИЯ, КОТОРУЮ ВЗЫМЕЛА СЕМЬЯ МОРГАН». Для удобства в заголовке решили обойтись без имен: не потому, что «конфиденциальность», а потому, что для малознающего человека (а таких хватает) так будет куда понятнее «кто кому кто, что и почему», что лишь прибавит тяги ознакомиться со всей остальной информацией под ним (заголовком).

И тонны-тонны другого схожего ширпотреба, который не стоит даже упоминания.

Во-вторых, в течение того же дня разные фракции устроили свои совещания как внутренние, так и между собой.

Клан Кудо.

«Семейный сбор» случился сразу, как только седовласый старик вернулся домой с раненными Сакурой, Роем и Дзиро, которым в данный момент уже оказывали экстренную медицинскую помощь. В целом, их жизни ничего не угрожало, но даже так, по меркам клана, плевок оказался знатным и оставил сильное послевкусие, которого стерпеть они не могли.

Присутствовали шестеро человек:

Глава клана, он же брат Сакуры Кудо, — Шиничи Кудо, который был старше неё чуть больше, чем на двадцать лет.

Жена главы клана —Айяно Кудо.

Мать Сакуры Кудо и главы клана — Митсуко Кудо. (Отец скончался, передав пост сыну.)

Иоши Кудо — практически второй после нынешнего главы, но не имеющий какого-либо официального звания, седовласый старик — брат покойного отца Шиничи и Сакуры Кудо, то бишь их дядюшка.

И несколько особо доверенных лиц, которые проконтролируют, чтобы необходимая часть из сказанного сегодня, дошла остальным членам семьи, ответвлениям от неё и их союзникам.

Совещание шло уже какое-то время.

— …таким образом, их жизни ничего не угрожает. Наши врачи уверяют, — закончил этими утешительными словами свой пересказ произошедшего седовласый старик — Иоши Кудо. — Интересно, как бы всё было, если бы мы не скрыли, что Рой — ваш сын, — он посмотрел на главу клана Шиничи, а затем на его жену Айяно, которые с самого его появления имели убийственно-безразличные лица. Создавалось ощущение, что узнай они сейчас кто виновник произошедшего и попади он к ним в руки, объединив усилия и став одним «сатаной», они бы пытали его так жестоко и так долго, что только смерть могла бы спасти бедолагу. При этом их нельзя было назвать «очень плохими людьми». Виной проявления такого хладнокровия были задетые высокомерие и родительские инстинкты. Нельзя не сказать, что Сакуру Кудо они любили, как дочь. Поэтому, несмотря на то, что формально она была теткой для их сыны Роя, по отношениям они больше походили на брата и сестру (да и по возрасту), но проявляли это только в тесном семейном кругу, на людях — ни-ни.

— Главное, что всё обошлось и они живы, — встряла Митсуко Кудо— мать Сакуры, бабушка Роя. Она была тем, кто испытывал наибольшие переживания, и при этом была самым спокойным среди всех присутствующих. Эта женщина, которая была женой бывшего главы и матерью теперешнего, повидала многое на своём веку. Она похоронила мужа и нескольких других своих детей и, вероятно, была самая подкованная, самая опытная из всех сейчас присутствующих. Даже дядюшка Иоши не мог так трезво мыслить и скрывать свои истинные чувства, как она.

— Что Вы думаете обо всё этом, Мама?

— Странно, что никого из детей не убили, учитывая, что большую часть охранявших их членов нашего клана преспокойно отправили на тот свет. Возможность у убийцы была. Этого я не пойму. Это додумывать вам, — она обратилась ко всем присутствующим. — Кроме того, наши люди не балерины — никогда не подумала бы, что один человек так спокойно всё провернет…

— Вероятно, у него были сообщники? — вставила невестка.

— Даже если и так, Айяно, в целом картины это не меняет — напал и одолел тот убийца всех в одиночку… Я ведь верно поняла?.. — она посмотрела на седовласого старика

— Всё именно так, моя Госпожа, — ответил тот.

— …А значит, — продолжила она свою мысль, — он невероятно силен. Вряд ли, конечно, официальный Мировой Волшебник (я ещё не встречала ни одного, который бы отяготил себя какими-то детьми), но всё же.

— Может ли тогда этот лже-праведник Ганц Йохансон быть к этому причастным?! «Вовремя» его не было в школе, — спросила Айяно Кудо.

— Вполне, может, — ответил дядюшка Иоши. — Раньше он мог и не такое устроить — тот ещё Звер.

— Дядя, вы ведь знаете — и ты тоже Айяно, — то было давно, — сказал глава клана, — к тому же, мы всё проверили: его командировка была запланирована давно, да и поехал он лишь потому, что его уговаривали. Больно он почитаем в мире. Сейчас мы более чем уверены, что к этому имеет отношение семья Морган. Они начали собирать всех своих отпрысков в главном доме и готовятся «защищаться», прямо доказывая свою причастность. Нас поддержат другие члены Всемонгольского Союза: за нами правда и мы до них доберёмся!

— Ты уверен?

— Более чем, Мама.

— Тогда всё остальное оставляю на вас. Я пойду к детям.

Митсуко Кудо сейчас не сильно волновало, как их клан будет отвечать на эту явную провокацию — для этого есть её сын и его помощники. Сама же она пошла к любимой дочери и внуку. Раньше она не могла позволить себе такой роскоши, как нынче не может позволить её невестка (дела семейные на первом месте), которая провожала мать грустным взглядом. Пожилую женщину, пока она шла, одолевал страх. И хоть практически восстановить руку её дочери (вырастить заново и затем трансплантировать) было вполне реальным, на это потребуется немало времени и страданий. Это не просто нарастить кожу или мышцы. Дядюшка Иоши не был столь жестоким, чтобы принести остатки руки своей племянницы её матери, но рассказать об этом в подробностях ему пришлось.

Митсуко Кудо направилась в медицинский центр, который был расположен на территории их семейного особняка. Раненные были уже в сознании, но старая женщина первым делом направилась исключительно к дочери. Она зашла в её палату. Вид заплаканной, напуганной и сильно подавленной дочери ранил её сердце.

— Милая моя, всё будет хорошо, — сказала она плача, присев рядом и крепко прижав оставшуюся руку своего чада к себе.

— Да, мамочка… — они уже обе рыдали.

Прошло какое-то время, прежде чем они немного успокоились.

— С этого дня, я всегда буду рядом с тобой. Тебя быстро поставят на ноги.

— Спасибо.

— Ты такая грустная, моё дитя, — увидев это лицо, эти глаза, мать еле сдержалась, чтобы снова не заплакать. — Обещаю, всё снова станет на свои места.

— Мама… Теперь вы меня точно не отпустите в школу?..

— Ни за что, дорогая!

— Ясно…

— Не огорчайся! Мы обязательно пригласим твоих друзей проведать тебя. Я знаю, что тебе здесь очень одиноко. Даже Рой не может проводить с тобой столько времени, как когда-то раньше.

— Думаю, «он» не придёт, — и девушка, с чувством глубокого одиночества, зарыдала пуще прежнего.

— Ты снова говоришь о нём? Даже в такой момент? Ты такая невинная и чистая… Я бы на твоём месте думала совершенно о других вещах… Но, увы (лучше бы это случилось со мной, — в этот раз мать не смогла сохранить спокойствие и снова пустила слезы), я не на твоём месте. Уверена, и «он» придёт, точно придёт. Разве можно не прийти к такой прелестной девочке?!

— Он… он ненавидит меня, — еле слышно сказала девушка.

— От ненависти к любви, дорогая моя, один шаг.

— И всех вас тоже ненавидит.

— Полюбит, куда денется?

— ПОЖАЛУЙСТА, не трогайте его…

— Я подумаю, любимое, любимое дитя моё.

Глава 43. Найти виновных (часть 14)

Семья Морган. Тот же день — пятница. Практически сразу после инцидента.

— Вы уже связались с Волками? Что чёрт возьми произошло?! Почему мне сообщают о том, что моя семья атаковала Кудо?! — спросил глава у своей правой руки, который приходился ему двоюродным братом.

— Ничего. Совершенно ничего не известно. Только то, что один из них напал на школу, убил людей семьи Кудо и лишил руки родной сестры самого Кудо Шичиро. Все, кто хоть как-то с нами сотрудничают, более-менее уверены, что это именно наших рук дело.

— Да ведь очевидно, что кто-то нас подставляет. Эти отребья работали и сотрудничали не только с нами! — не унимался глава.

— Согласен, но брат, мы и так сильно конфликтуем с Кудо. Миром этот вопрос априори не может решиться, а сейчас мы должны собрать всю волю в кулак и действовать так, как планировали в случае «невозврата». Именно сейчас и наступило это время.

— Ты прав, но…

— С семьёй Борте мы тоже как-нибудь справимся… и с другими, кто против нас. Мы ведь давно стали налаживать контакты и искать союзников — мы тоже не одни!

— Ганц Йохансон так и не решился?

— Ты ведь знаешь, он отказался — категорически отказался! — ещё в самом начале.

Глава был встревожен и подавлен. В глубине души он не думал, что их конфликт, хоть и крупный, но ещё в пределах дозволенного, может так спонтанно и неизвестно по каким причинам перерасти в «игру», по правилам которой, выжившим, а следовательно и победителем, остаётся только одна из сторон. Не то, чтобы он боялся, просто мысли о том, как защитить свою семью, сделали его немного нервным. Наконец-то он скомандовал:

— Пускай все наши возвращаются домой. Затем часть, особенно молодые, должны укрыться. Пускай тех, кого выбрали, начинают потихоньку вывозить из страны.

— Хорошо.

— Остальное ты и сам знаешь. Также, в пять часов собери наших, нужно будет всё ещё раз обговорить.

— Есть.

◊ ◊ ◊

Клан Бортэ.

— …Вот так всё и обстоит, мой господин.

— Как интересно, — ответил глава клана своему слуге, который доложил о последних событиях. — Семья Кудо не планирует связываться с нами?

— Их госпожа, Кудо Айяно, посетит нас сегодня вечером. В шесть часов. Глава клана Шичиро лично связался с нами и устроил это.

— Ожидаемо. Лилит, — он обратился к своей жене, которая сидела справа от него тихо и спокойно, как мышка. Она была красива, молода и спокойна, от чего казалась немного наивной маленькой девочкой, которая любит летать в облаках. Однако, несмотря на это возможное лживое ощущение, о своём положении и своих обязанностях она знала не хуже, чем Митсуко Кудо — мать Сакуры — достижения и имя которой были на слуху.

— Да? — ответила она своим нежным голосом.

— Прими госпожу клана Кудо должным образом. Оставляю её на тебя.

— Хорошо.

— Мы готовы оказать им помощь, но в целом, предпочтём нейтралитет, — указал глава. — Кроме того, постарайся донести моё мнение. Оно заключается в том, что спешка и безрассудство до добра не доведут.

— Я Вас поняла, — уважительно поклонилась она.

◊ ◊ ◊

Тайная встреча представителей Антимагического Демпартамента, Посольства ОАК и клана Кудо.

— Передайте мои соболезнования главе и его жене, — очень любезно сказал Джон Грин — помощник посла. Он был истинным джентльменом: начиная от стиля одежды, заканчивая умением поддержать светскую беседу с человеком любого пола и возраста. После слабого кивка, который направил ему мужчина, представлявший семью Кудо и, к слову, который был одним из присутствующих на «семейном сборе» ранее этим днём, Джон обратился уже к двум людям из АДа. — До сих пор никаких новостей на счёт пропавшей дочери Йотсубы?

— Мы ищем, но за последнюю неделю мы потерпели, как вы и сами знаете, два крупных кризиса: в первый лишились целой группы из девяти человек и до сих пор их не нашли, а сегодня пострадало ещё восемь человек, пятеро из которых мертвы! И это я не считаю жертв со стороны семьи Кудо.

— О, простите. Я как-то не подумал, — сожалел Джон Грин. — Очень жаль, она бы нам сейчас очень пригодилась… но ничего не попишешь. Если будет что-то известно, сообщите. И помните (как известно, у вас сейчас много своих проблем, — обратился он ко всем троим) мы полностью на вашей стороне. Посол, как вы знаете, сегодня сделал заявление о том, что все обвинения в адрес Всемонгольского Магического Совета правительство ОАК считает клеветой и подстрекательством, а это само по себе многое.

— Мистер Грин, ваша помощь, несомненно, важна, — заговорил представитель семьи Кудо. — У нас есть к вам просьба. Мы хотим, чтобы вы сообщили нам (не сейчас — в своё время), где находятся члены семьи Морган. Насколько нам известно, многие неожиданно стали покидать Монголию.

— Хорошо, — подумав, ответил тот. — Мы сделаем всё возможное. А теперь, у меня к вам вопрос. Вы уверены, что у вас нет других врагов, кроме семьи Морган?

— Что вы, конечно же, есть. И не мало.

— Вы, как мне кажется, не поняли. Враги, которые вам не известны. Кто желал бы, чтобы вы и клан Морган столкнулись лоб в лоб. Именно о таком я говорю.

— Хотите сказать, что Волков нанял кто-то другой или они действовали самолично?

— Всё может быть.

— Мы пытались их отследить и найти, но тщетно, — заговорил один из АДовцев. — Они подчищают следы и прячутся. Мы бы, может, и согласились с вами, но эти шакалы уже не раз открыто выступали против нас и семьи Кудо. У нас даже есть подозрения, что наших людей неделю назад устранили именно они и что дочь семьи Йотсуба, которая вас так интересует, тоже находится у них. Мы нашли некоторые зацепки. Уверен, нам стоит объединить усилия для их поиска. Тогда-то всё и решится.

— О, я вас понимаю. Мы окажем помощь. Непременно! — улыбаясь, ответил Джон Грин.

…

Когда встреча была окончена, Джон вышел и сел в машину. На заднее сидение — всё как полагается. Закрыв за ним дверь, шофёр сел за руль. Это был капитан спецназа, который был передан отцом и сыном Рамитами контрразведке, а от них — Антимагическому Департаменту, а те, хоть и не без труда, — передали капитана обратно посольству (других членов его отряда оставили, для вида и страховки, у себя). Правда, сейчас на лице мужчины были очень густые усы. Он спросил.

— Что там, Джон?

— Они упёрты, бойню между двумя семьями не остановить.

— Не нравится мне всё это.

— Мне тоже, но здесь, в этой стране, наши возможности сильно ограничены — мы не можем диктовать правила.

— Это да.

— Есть поручение. Можешь отыскать следы этих Волков.

— О которых ты уже рассказывал? Думаю, да.

— Отлично, только, постарайся это сделать раньше, чем до них доберутся люди из Департамента или Кудо.

— Сделаю всё возможное.

Глава 44. Найти виновных (часть 15)

Сбор членов организации «Волки». Пятница поздняя ночь.

Местом для встречи выступила комната охраны природоведческого музея, в котором, отчасти для прикрытия, отчасти из-за любви к «живому» работал один из Волков. И хоть такой выбор казался довольно не уместным, но можно было с уверенностью сказать, что из всех имеющихся у данной теневой организации вариантов, этот был самым безопасным.

В целом и общем все участники имели полную свободу действий, но разделение внутри всё равно присутствовало.

Был главный, который поддерживал связь со всеми. Были непосредственные исполнители заданий (не только убийцы, но и, например, шпионы и другие). Также были связные, задача которых находить нанимателей и поддерживать с ними связь. Всё это помогало организовать работу и минимизировать риски (хотя иной раз и усложнить).

Вероятно, именно поэтому из всех участников «игры», авторство которой, к слову, так и не было установлено, Волки хуже всех видели картину целиком. Они пришли к выводу, что их коллега, который давно не выходил на связь и имел резкий характер, но в то же время был хорош в своём деле, вполне мог быть тем нападавшим (всех тонкостей происшествия они ещё не знали).

— …Но тогда он подставил всех нас, — сказал кто-то.

— Да, — ответил главный. — Поэтому, как все заметили, я не пригласил связных. Более вероятно, что на них выйдут гораздо раньше, чем на кого-то из нас.

— Что ты задумал?

— Мы ведь работаем ради своей выгоды, всё остальное — то не нашего ума дело. Раз так, я решил предложить вам неплохой вариант. Связаться с семьёй Морган, набить цену и пока есть, как пишут умные учебники по экономике, спрос, хорошенько подзаработать.

— Идея-то неплохая: им сейчас каждый волшебник в счёт, — поддержал другой.

— Вот и я так подумал, — сказал главный. — Кто в деле?..

В конечном итоге какая-то часть согласилась участвовать, а какая-то нет: жадность, риск и благоразумие сделали своё дело.

◊ ◊ ◊

Полицейский участок Батора.

На следующий день, в субботу 10 октября, где-то ближе к обеду чета Рамитов засела на рабочем месте старшего в попытках обмозговать всё случившееся.

— Такого даже я не ожидал, — заговорил Наран. — И не подумал бы, что семья Морган решится совершить такой поступок. Я вчера тоже был в школе, семья Кудо и АД рвут и мечут. Мои люди, да и я сам, принимаем участие в расследовании.

— Слышал к вам и госбезопасность подключилась, это так?

— Всё верно. Происходящие события их тревожат, они хотят быть в курсе дела и быть готовыми. Я вчера разговаривал и с их представителями. Дело поручили Станиславу Гауфу и его напарнице Мишель Лири.

Называя имена, лейтенант вспомнил, как сыщица на него смотрела. От чего чувство непонимания и неловкости, которые он испытал во время разговора, на какое-то мгновение посетили его вновь.

— О? Они. Наслышан. Доводили до конца всё, что им поручали. Очень смышленые сотрудники госбезопасности и мощные волшебники.

— Это да… Наверное, любой помнит их первое дело…

— Ты о том случае, когда они затопили и сожгли целую гавань? — без доли шутки сказал полковник. — Я тогда очень смеялся.

— Думаешь, их направили, чтобы прямо намекнуть всем участникам последних событий, что госбезопасность не собирается сидеть сложа руки?

— Да. Именно так оно и есть. Это, практически, равноценно тому, что для урегулирования ситуации они выслали Мировых Волшебников. У клана Кудо и Морган ведь есть свои.

— Да уж, как бы мало не осталось в поле зрения госбезопасности, они способны понять, к чему всё идёт.

— Все это понимают и начитают спохватываться, но уже слишком поздно. Теперь так много сил задействованы в этом. Я даже переживаю за «него». Мне кажется, его маленькая выходка переросла во что-то крупное, независящее от него. Надеюсь, он испугается… Надо будет снова попробовать завербовать его, может хоть сейчас, пока всё так накаляется, это выйдет. Главное, чтобы другие не заметили его способностей и потенциала. Как его неплохой друг, поговори с ним. Хорошо?

— Да, отец, но ты же знаешь, он никого не слушает — вечно себе на уме.

— А что девочка Кудо — я подробностей не знаю — выжила?

— Да. Для жизни там ничего серьёзного не было. Возможно, останется инвалидом — её лишили руки — но, думаю, семья найдёт решение.

— Эх, он ведь был там, мог бы и не дать такому случиться.

— Ты же знаешь, он не лезет на рожон. Как говорится, не хочешь зла, в первую очередь для самого себя, не делай добра.

— Ты даже поговорку переврать умудрился.

— Я всего лишь дополняю её своим видением, отец.

— Ладно-ладно… — не стал спорить полковник Рамит.

— К тому же, она из крупной семьи: даже попроси, не факт, что он согласился бы, — добавил сын.

— Это не правильно. Девочка — невинный ребёнок. Нельзя такими быть. И когда ты стал таким чёрствым?

— Нет, отец. Это ты, с возрастом, становишься всё более сентиментальным, — парировал Наран.

— Не исключено, — немного засмущавшись самого себя, ответил полковник. Он и сам заметил, что с возрастом не становился всё более хладнокровным, как происходило со многими его коллегами, а наоборот.

«В чём же дело?» — думал он.

Молчание, как это часто бывало, заглушалось чаем. Поэтому оба, ненадолго задумавшись о чём-то своём, сёрбали из кружек. Через какое-то время заговорил Наран.

— Так кто виновен во всём этом? Такое чувство, что каждая из сторон будет винить другую. Нет. Так оно и будет.

Глубоко вздохнув, полковник заговорил, было видно, что он уже не раз обдумывал этот вопрос раньше:

— Я виновен. Ты виновен. Кланы виновны. Спецслужбы тоже виновны. Убийцы и теневые организации виновны. Виновны все, по разным причинам: будь-то благие намерения или нет. Как ты сам и сказал: «Не хочешь зла…» Действия, оправданные добром, на деле, как и зло, могут привести к печальным последствиям. Отчасти, мы с тобой тому пример.

— «Он» тоже виновен?

— Он?.. Нет… Он лишь «не дал злым и голодным собакам кость, которую они учуяли, но никогда не видели, отчего начали грызться пуще прежнего». Увы, но мы с тобой тоже относимся к этим «псам». Поверь, я не пытаюсь его отгородить, это просто то, в каком свете я всё недавно увидел касаемо данной ситуации. Его вина тоже в чём-то есть, но я не знаю, в чём именно. Невиновных не существует.

Отец и сын снова взялись за чай.

◊ ◊ ◊

— Я виновен?

— Да, ты виновен!

— Ты бросил нас на этих людей тем вечером!! А сам пошёл под ручку с Хаён. Значит так ты с нами?!

— Мы не шли «под ручку»!!!

— Не спорь, Хаён. Ничем не лучше: тут же побежала за ним!

…

Когда занятия возобновились, первое что сделали Эмилия и Сьюзен при встрече, так это набросились на меня с наездами. Хаён тоже досталось, но это было ничего, по сравнению с тем, какой кошмар ожидал её впереди.

Глава 45-55

Глава 45. «Голодные собаки» (часть 1)

15 октября 2218 года. Четверг. Старшая школа магии №10.

Можно ли говорить, что я был рад произошедшему? Не звучит ли это как какое-то кощунство? Разве, например, олимпиада школьников, которая у меня вызывала мало восторга и теперь была отменена и перенесена на неизвестный срок, неприемлемая причина для таких мыслей? Занятий не было в субботу, понедельник и вторник. В среду был первый день, который прошёл без серьёзных происшествий, разве что, не считая двух девочек, взъевшихся на меня за тот поступок в кофейне «Кодлв». Нужно отдать должное, за те несколько дней перерыва все упоминания о нападении были хорошо подчищены. Правда, остались следователи, которые продолжали что-то искать, кого-то расспрашивать, кому-то докладывать — в общем, бесили всех. В этот же день ко мне подошёл какой-то седовласый старик (как потом оказалось, важный член клана Кудо, о котором я слышал, но не узнал в лицо) и пригласил навестить его семью. Я был не единственным, кого позвали, но был единственным, кого не смогли убедить. Должен отметить, дед был настойчивее банного листа, но благо он тоже участвовал в расследовании, поэтому время у него было ограниченно. Чуть позже я узнал состав группы «поддержки», которую мысленно величал «пипидастры» (ох уж эти мои ассоциации): члены дисциплинарного комитета (те, что до моего вступления в него, кроме Хаён и Леопольда, о которых даже не упомянули) и какие-то одноклассники.

Больше всего меня смешило то, что приглашая, старик вёл себя так, будто оказывал какую-то честь или услугу. Вот что значит высокомерие, учитывая, что нормальные семьи в принципе не станут делать такую глупость, если их ребёнок сляжет: друзья, если захотят, сами навестят его по собственному желанию.

И вот уже на следующий день, то есть здесь и сейчас, передо мной явилась старая женщина, как дождь в ясную погоду. Мне было трудно её не узнать, но не трудно проигнорировать и попытаться пройти мимо. К сожалению, Митсуко Кудо не дала этого сделать.

— Вам что-то нужно? — спросил я.

— Да, — ответила она.

Должен сказать, вела она себя учтиво (на первый взгляд). Не имея понятия, кто перед вами, можно было запросто решить, что старая женщина ничем не примечательный прохожий или самая обычная старушка, прибывшая забрать внучку из садика или что-то в этом роде.

— Я Кудо Митсуко — мать Сакуры. Ты ведь её знаешь?

— Мы иногда пересекались в школе, раньше.

— Не скромничай. Практически каждый день виделись.

— Я слышал о случившемся, трагическое происшествие.

— Да… Ей больно. Она плачет целыми днями. Бедное дитя. Может, присядем?

— Вообще-то, у меня ещё занятия. Сейчас перемена, и она скоро кончится, но вы и так это знаете, верно? Можете не отвечать, — прервал я, не дав и слова сказать.

Я был уверен, что всё, что ей нужно, это за короткое время добиться моего согласия наведаться к ним, возможно, спешка на пару поспособствовала бы этому. Они ведь знаю, что я прилежный ученик.

«Вы ведь думаете, что всё обо мне знаете, не правда ли, Митсуко Кудо?»

Меня лишь какое-то мгновение терзала мысль, к чему этот вчерашний и сегодняшний маскарад.

Меня в чём-то подозревают?

Я где-то совершил ошибку?

Однако понимание пришло быстро. И если я прав, то ситуацию можно будет разрешить без серьёзных последствий. Хотя не стоит забывать, на что способен человек ради близкого, особенно, если этот человек — любящая мать, у которой, к тому же, в руках такая власть и возможности, что любой диктатор позавидует. У старой женщины предо мной всё это было. Я продолжил:

— Беря во внимание то, что САМА Митсуко Кудо лично явилась к такому незначительному маленькому школьнику, как я, пропустить одно занятие — считай что уважительная причина. Так что, возвращаясь к вашему вопросу, давайте и присядем.

Она ни капли не переменилась в лице или выразила хоть какую-то эмоцию, но её глаза «заблестели». Это нечто, что способны заметить немногие, и я входил в число этого меньшинства. Она с интересом, даже любопытством смотрела на меня. Уверен, она уже слышала что-то обо мне. Возможно, и от самой Сакуры Кудо. И вот теперь, воочию лицезрев, на что я способен (а я не дал этой старушке играть со мной по её сценарию), она пытается понять, что же я за человек. Я это знаю потому, что видел и других людей в схожей ситуации, и сам бывал когда-то.

— Знаешь, — заговорила она, когда мы сели, — моя дочь много рассказывала о тебе. Мы с ней очень близки, и она редко когда что-то от меня скрывает…

— Вам с ней повезло.

— …Она так сильно тебя полюбила за столь недолгий период, что я и сама удивилась. Особенно потому, что до этого, сколь бы я не интересовалась, ни к кому ничего такого она не проявляла. К тому же, большую часть общения вы ссорились — да, я знаю это — и ты даже мог сильно обидеть и оскорбить её (она часто была подавлена из-за этого). И всё равно, любит. Я долго думала, пыталась понять, но ответ так и не пришёл. И вот сейчас, я смотрю на тебя и диву даюсь. Знаешь почему?

— Нет.

— Потому…

Она не договорила из-за того, что с одной из сторон послышался сильный шум — крики, а уже практически возле нас я услышал девичий голос, выкрикивающий моё имя. Это была Хаён — я сразу предвидел худшее.

— Что случилось? — спросил я, вставая, когда девушка была прямо перед нами.

— За мной гонятся. Меня хотят пойм… — она остановилась, обратив внимание на Митсуко Кудо, по лицу я понял, что она её узнала. Как не узнать человека, которого всем сердцем ненавидишь? Это я говорю о Хаён.

Прежде чем она бы совершила любую возможную глупость или даже просто развернулась в попытке убежать, я схватил её за запястье, жёсткой обжигающей хваткой, от чего она даже взвизгнула, как поросёнок. Свои действия я прикрыл гримасой переживания.

— Скажи уже, что случилось, зачем за тобой гнаться?! На школу опять напали? Не волнуйся, эта женщина из клана Кудо, она нам поможет, говори всё как есть!

◊ ◊ ◊

(От 3 лица)

Несколькими часами ранее.

— Господин Кудо, — обратился один из следователей Антимагического Департамента к седовласому старику. — Гляньте, что мы нашли. Это слэм-девайс, на котором установлен один единственный слэм — синтез углекислого газа (CO2). Он был хорошо спрятан на территории школы. Предположительно, его могли использовать для первого покушения на вашу племянницу.

— Занятно, — только и сказал он, взяв в руки устройство.

«Очень занятно, — думал он. — На нём даже сохранился кварковый отпечаток. Почему же его спрятали на территории школы? Почему его вообще использовали? Может ли быть, что нападавший был всё-таки из персонала или… из учеников? Какой хороший кварковый отпечаток… — не унимался старик, внимательно рассматривая слэм-девайс. Сразу было понятно, что в них он разбирался очень хорошо. — Стоит пройтись…»

Было ясно одно, Иоши Кудо был в состоянии отыскать неопытного горе-пользователя (если таковой имелся в школе), по его кварковому отпечатку.

«Надеюсь, я найду тебя. Надеюсь, я смогу сдержаться и не убью тебя».

— Ха-ха-ха…

Идя куда-то вперёд по школе, он сейчас напоминал скорее сумасшедшего, чем адекватного человека.

Глава 46. «Голодные собаки» (часть 2)

(От 1 лица)

Нравилось мне в Хаён то, что она была очень покорной и быстро соображала. Несмотря на то, что мы никогда ничего такого не обсуждали, она как-то интуитивно ощущала, что я ей не враг, что мне можно доверять. Конечно, я не мог знать всего, что происходило в её голове, а судил по большей части из её поведения и поступков. Даже сейчас я знал, что в минуту своего кризиса она оказалась рядом со мной не случайно, звала и выкрикивала моё имя не случайно и принялась признаться при МАТЕРИ девушки, которую пыталась убить, тоже не случайно. Это был тот случай, когда человек, не имея возможности ухватиться за что-то реальное, отдаётся т.н. «судьбе» и прыгает в пропасть, не зная, разобьётся ли сразу или сначала переломает себе все кости, упав в воду или на верхушки деревьев (и то, если очень сильно повезёт).

У меня в голове по этому случаю всплыла древняя поговорка арктических племён. Она звучала: «Шан я мали на», что в плохом переводе можно было интерпретировать как: «Довериться пропасти и упасть».

Для Хаён нынче этой «пропастью» стал я. В этом смысле её поведение сильно отличалось от поведения Эрики Йотсубы, которая в принципе не знала, как поступить и что делать в тот чудный день, когда я ей помог, точнее, выполнил часть своих обязанностей. Кроме того, за спасение Хаён мне никто не заплатит, а вот «душа» Эрики стоит целого состояния. Но поверьте, ощущения от такой преданности, когда тебе готовы вручить свою собственную жизнь, как подношение какому-нибудь древнему зверю, иной раз дороже любого материального блага. Достойна ли Хаён — воистину «бедное дитя» на фоне Сакуры, чтобы не думала себе её старая мамаша, — моей помощи?

Мой ответ: «Да!» К тому же, у меня имелись на неё планы.

Видели бы вы физиономию Митсуко Кудо, когда безобидная на вид девушка рассказывала, хоть и вкратце, но с гаммой эмоций, как она готовилась и пыталась убить её любимую дочь. (Это ничего не выражающее лицо, но на деле такое ненавистное, определенно отпечатается в моей памяти как что-то уморительное.) Как ничего не вышло, и как она спрятала слэм-девайс, по которому её только что вычислили.

Я лишь восклицал через каждое предложение: «Не может быть!», или: «В это трудно поверить!» и старался каждой мышцей своего лица выразить недоумение, что выходило у меня даже лучше, чем у какой-нибудь театральной актрисы.

Девушка рассказала всё быстро, уложившись чуть больше, чем в одну минуту. Затем повисло молчание. Я всё также держал её за руку и продолжал выражать неверие. Митсуко Кудо сидела и смотрела уничтожающим взглядом.

— Вот я и нашёл тебя, — молчание было прервано, когда появился седовласый старик. — Госпожа, вы тоже здесь. Эта девушка…

— Я знаю!

Казалось, теперь он понял, почему ещё до его прихода у нас были такие лица.

Я даже не пытался думать о том, как всё пойдёт дальше — я не верил в благоразумие людей из клана Кудо. Ждать нужно было худшего, и оно быстро наступило.

Седовласый старик синтезировал густую бурлящую лаву. Самую что ни на есть настоящую. Пока её было немного, но она повисла в воздухе, как ястреб, пикирующий вниз, готовый поймать свою жертву. Он сказал:

— Пойди сюда, девочка!

Эта магия принадлежала исключительно клану Кудо, хотя схожее по составу и свойствам волшебство было доступно и другим в мире. Они очень сильно любили пытать и убивать им своих жертв. К тому же, это было грозное оружие для боёв, способное пробивать и сжигать множество других слэмов. Оно было эффективно ещё и потому, что даже несколько капель кипящей лавы доставляли противнику сильные повреждения и травмы при прямом контакте. Боль от ожогов этой густой жидкости, представляющей из себя расплавленные породы с температурой около 1200°C, значительно влияет на концентрацию операторов магии. Говорят, что слэм для неё создал их давнишний предок, а вдохновение и озарение пришли к нему, когда он посетил и провёл долгое время на вулкане Фудзи, который с 2053 года погрузился в воду, как и практически вся остальная часть уже не существующей Японии.

Я, отойдя в сторону с Хаён, украдкой бросил взгляд на Мутсуко Кудо, хотя и знал, что она давно одобрила действия старика, если сама не натолкнула его на них, о чём свидетельствовал хитро-возведённый барьер из чистых кварков, в широком радиусе вокруг нас. Его основной целью было выиграть время до прихода ненужных лиц, особенно директора школы. Её волшебство скрывало магические колебания внутри, не давая людям снаружи ощутить их, а способных на это в школе хватало.

— Не загораживай эту убийцу, — ответила она на мой взгляд. — Её нужно поймать и обезвредить!

— Я не против… — сомневался я. — Но зачем он использует столь опасную магию, она и так сдалась бы, верно? — я посмотрел на Хаён. К моему счастью, она ничего не ответила и не кивнула. — Лучше скорее сообщите следователям, пускай они арестуют её! — лёгким, как укус комара, ударом в шею, я вырубил ничего не подозревавшую девушку. Она упала, а я повернулся к двоим. Я знал, что вероятнее всего, АДовцы предупреждены о том, что какое-то время нужно не вмешиваться и не подавать виду, ибо люди из других спецслужб могли заподозрить неладное.

Единственный выход — обратить к себе внимание и обойти барьер, при этом не выходить за рамки «он точно не школьник!», ведь я люблю спокойствие. Если немного подумать и постараться, то привлечь внимание Ганца Йохансона не должно стать серьёзной проблемой. Тем более, двое сильно недооценивают меня и более чем уверены, что я не знаю о непроницаемом барьере.

Старик уже стоял возле лавочки, прикрывая старушку Кудо, будто ей может что-то угрожать. Видимо, его рефлексы работали на автомате. Главное, что я отошёл и увёл Хаён подальше от двоих. А то, что теперь они были рядом друг с другом и напротив меня, лишь улучшило позицию, так как теперь ни один из них не сможет напасть сзади, что было вполне реализуемо до этого. Школьники уже сидели на парах — рядом никого не было. Ещё и АДовцы постарались, судя по всему.

— Молодец-молодец, — довольно сказал дед. — Теперь передай её нам, а мы доставим следователям, — а по лицу было видно, как он уже жаждет отыграться на ней за своего члена семьи. Лава никуда не делась: ещё одна причина усомниться в правде сказанных им слов.

Митсуко Кудо поддержала седовласого старика. Казалось, для них всё уже решено и кончено.

Я нагнулся и, приподняв Хаён, положил её в более «правильную» позу, так как в старой она могла запросто себе что-то вывихнуть или отлежать. Затем повернулся к двоим, и сказал своим самым доброжелательным голосом:

— Всё-таки, раз уж я здесь, дождусь следователей, и мы им её передадим. Как-никак, я один из свидетелей, слышавший её признание. Думаю, это очень важно.

Дайте подумать, как бы я теперь поступил, будь таким же чокнутым, как два старика передо мной? Правильно, избавился бы от помехи и сделал задуманное. Ну, удачи.

Глава 47. «Голодные собаки» (часть 3)

Без лишних церемоний, седовласый старик начал медленно идти в мою сторону, «толкая» речи о том, что он «тоже был молодым», что «тоже имел горячую кровь» и бла-бла… О том, что я желанный гость в их доме, о том, что его племянница хорошо ко мне относится, о том…

— Подойдёте ближе — я вас атакую.

Одновременно говоря, я синтезировал пять ледяных колон: три позади себя, и две по бокам. Высотою метра три, а диаметром с гимнастический обруч. От них в пространство стало распространяться большое количество ледяной пыли, которая начала понижать температуру в ближайшем от нас радиусе. Тотемы Холода, так я их обозвал, рассеивали колоссальное множество этих кристаллов, но сами не уменьшались, потому что я всегда поддерживал целостность их структуры, всё время используя синтез. Ледяная пыль поглощала тепло из окружающей среды для своего фазового перехода в воду, отчего температура рядом с колоннами — центром их образования — резко понижалась. Мне даже пришлось предпринять некоторые меры, чтобы Хаён не получила переохлаждения.

Оба старика заинтересовались таким поворотом событий. Даже для них уровень моего мастерства показался невероятным. Так и надо: я ведь всего лишь решил не выходить за рамки «он точно не школьник», а значит, можно было спокойно остановиться где-то между «он очень талантливый школьник» и «он гениальный школьник».

Старик, невольно остановился после моих слов; и тут же скривился: он был сильно недоволен своим бесконтрольным порывом сделать это.

Кто-то не опытный, видя эту картину и немного зная меня, возможно, возымел бы несколько вопросов, например:

1) Почему я не использовал синтез этих ледяных кристаллов напрямую, а использовал Тотемы Холода как посредники? — Чтобы уменьшить количество слэмов в дальнейшем, а также, чтобы одновременно занять защитную и атакующую позиции. Стоит знать, что в таких случаях, в разы реалистичнее выглядит то, что ты невероятно опытен в идеальном контроле одного слэма, чем в использовании нескольких за раз. Поэтому я находился в такой ситуации, против таких чувствительных к магии людей, что даже дополнительное использование для защиты ЗСН-эффекта вызвало бы безвозвратные подозрения.

2) Почему я просто не пульнул чем-то куда-нибудь в сторону, чтобы задеть барьер и привлечь внимание директора или другого смышлёного волшебника? — Потому, что мои оппоненты были уверены, что я совершенно не знаю об этом. Зачем же тогда их расстраивать? К тому же, продемонстрируй я знания в области распознавания таких штук — меня бы сразу завербовали или убили. Точнее, приняли бы попытку сделать либо то, либо другое.

— Мне кажется, ты нас как-то превратно поня… тварь! — делая очередной шаг вперёд, улыбаясь в последний раз в мой адрес (больше он этого никогда не сделает), старик начал было говорить эти слова, но я перебил его тремя ледяными длинными кольями, напоминающими по форме иглы. Они вылетели из Тотемов Холода. Почему три, а не пять? Честно говоря, можно было и сотню, но ведь я не собираюсь убивать этих стариков, верно? Скорость была столь колоссальной (это как стрелять в меленькую мышку из здоровой пушки в упор), а снаряды незаметны, что даже подготовленный и ожидающий чего-то такого опытнейший волшебник, среагировал достаточно поздно.

Сумев своей Лавой отбить одну «иглу», при этом, чуть не ранив себя своим же волшебством (так близко к телу они уже подлетели к этому моменту), дед был взбудоражен. Второй и третий, летевшие тяп-ляп, но на деле очень продуманно, отбила Митсуко Кудо, но не так как я хотел. Планировалось, что она полностью остановит второй, а третий отрикошетит в сторону и вылетит за пределы барьера, создав на короткий миг щель, которой, более чем уверен, вполне хватило бы, чтобы такая магическая аномалия, как мои колонны, была кем-то замечена. И через несколько минут здесь бы уже кто-то был. Однако старая женщина кое в чём поступила иначе: она полностью заблокировала третий, который должен был отлететь в сторону, а второй, вскользь зацепив возведённый ею ЗСН-эффект (старушка не могла использовать сразу несколько или сделать сильно большой, чтобы отбить одновременно все снаряды, так как на это ушли бы какие-то лишних несколько секунд, но в этой ситуации — жизненно важных «несколько секунд»), угодил прямо в руку седовласого старика в месте сгиба плеча и предплечья.

Я не стал шутить о том, что теперь они оба — он и Сакура — временно, а может и навсегда, не смогут пить чай левой рукой. (Не стоило усложнять свою и так нелёгкую жизнь, раздражая двоих «неадекватов» ещё сильнее.)

После первого обмена ударами настал временный «перерыв»: старушка неожиданно заговорила, вставая с места:

— Мы должны забрать его с собой, — сказала она достаточно громко, чтобы услышал и я.

— Что Вы? — не понял седовласый старик, то ли от боли в руке, то ли от погружения в мысли о том, как поджаривает меня вместе с Хаён в своей Лаве, к слову, довольно скудной, что говорило о его не самых лучших способностях синтезировать и накапливать кварки. Но это не значило, что он слаб, нет. Таких обычно натаскивают на быстрое и верное устранение противников, а не на продолжительное сражение. В большинстве случаев, они даже более опасны из-за своей «агрессивной» тактики ведения боя и напористости, чем другие.

— Он вполне компетентен, чтобы войти в нашу семью. Это упрощается и тем, что моя дочь его любит (а я желаю ей только счастья: в отличие от большинства девушек нашей семьи, она выйдет по любви…).

— Но?.. — хотел возразить старик.

— Да… — сказала она, как бы отвечая на вопрос, но продолжая свою изначальную мысль. — У тебя очень плохое отношение к нам, — теперь она перевала взгляд на меня, — но это только из-за недопонимания и разных слухов. Быть частью крупной семьи — не зазорно, и, уверена, скоро ты и сам поймёшь это, — даже видя мой скептицизм, она продолжала гнуть. — Ты умён, — она перевела взгляд куда-то за меня, видимо, на Хаён. — Для начала, если пойдёшь со мной, мы точно забудем сегодняшний инцидент (она имела в виду не только всё ещё кровоточащую рану седовласого старика, но и, судя по всему, поступок Хаён — до чего же коварная змея), как будто его и вовсе не было. Уж поверь, я лично буду помогать тебе, стану, как родная мать (я знаю, что у тебя нет семьи, очень грустная история, — добавила она, как бы невзначай), вместе — ты и Сакура — добьётесь многого. Ты знаешь, она получила серьёзную травму, но уже скоро поправится — она очень сильная девочка. Излишне это говорить, но она, ко всему прочему, красива и умна. У неё мягкий характер…

Старик больше ничего не говорил. Его лицо быстро переменилось с «не понимаю» на «а, теперь всё ясно».

Медленная, но внушительно-сказанная речь (как говорится, «в самое сердце»), скорее всего, смогла бы возыметь эффект даже будь на моём месте сам Отто Фишер (прости Сьюзен), а он славится своей сильной «нелюбовь» к таким кланам, как Кудо. Что-то было в тембре этой старушки, такое завораживающее, даже немного гипнотизирующее…

Глава 48. «Голодные собаки» (часть 4)

— …Ты согласен со мной?

Такими словами закончился монолог старушки-искусительницы.

Говоря искренне, с каждым её последующим предложением я становился всё более недовольным, вплоть до того внутреннего порыва, когда хочется кого-то убить. Самое печальное было то, что она искренне верила, что сможет или даже смогла заинтересовать меня. Сейчас я прекрасно понимал две вещи: во-первых, за время её болтовни на нас обратили внимание (возможно, кто-то в окнах, во время занятий, смог разглядеть нашу «неразбериху», не смотря на кроны густых деревьев, разбросанных по территории школы), что, несомненно, было плюсом; во-вторых, хоть мой конфликт сейчас, возможно, и закончится, но я определённо стану врагом для людей перед собой, по крайней мере, точно не другом.

— Вы говорите очень сильные и серьёзные вещи, — ответил я. — Однако… Ни вы, ни ваш клан, ни ваша ДОЧЬ мне ничуть не интересны. Если уж на то пошло, безразличие — вот что я испытываю и… Я совершенно не боюсь вас. Может, попробуете сразить меня?

Трудно было понять, что выражало сейчас лицо старушки, но оно малость скривилось, а вот старик был зол — как я посмел зайти так далеко?! Как я посмел так сильно не уважить его клан?! Его госпожу?! Кто я вообще такой, чтобы так себя вести?! …

Лава, которой становилось всё больше, вот-вот и полетит прямо в меня, на всякий случай, стоит быть готовым…

— Господин из клана Кудо, может вы поумерите свой пыл? Госпожа? — неожиданно раздался знакомый мне голос, но даже я немного удивился, что это именно он.

Двое стариков еле дёрнулись: они не знали, что за ними уже какое-то время наблюдают. Они остались недовольны. Особенное Митсуко Кудо, учитывая то, что она возвела кварковый барьер ранее: странно было не ощутить проникновения. Быстро придя в себя, старая, как метла дворника, женщина сказала:

— Всё нормально, мы лишь занимаемся арестом преступника, который пытался убить Сакуру Кудо.

— Это он напал на неё?

— Нет. Это была та девушка, которую он защищает, — Митсуко Кудо указала на Хаён.

— Значит, это она лишила её руки?

— Нет, но она связанна с инцидентом ранее. Покушение на жизнь…

— Это правда, — пора и мне было вступить в эту игру слов. — Она сама призналась и всё недавно рассказала, однако эти люди отказались позвать и отдать её правоохранителям…

— Это не так! — встрял седовласый старик.

— …они решили устроить самосуд, о чём явно свидетельствовало это опасное волшебство, — я указал на Лаву, — которое не было рассеяно, даже когда я вывел подозреваемую из чувств.

«Она не преступница, она жертва своей неумелости», — мысленно смеялся я.

— Это так? — говоривший посмотрел на стариков.

— Конечно же нет, — ответила Митсуко Кудо. — Вы, если я не ошибаюсь, Станислав Гауф?

— Всё верно. Я из госбезопасности и участвую в расследовании.

— Так вот, ничего зазорного в использовании той или иной магии при работе с преступниками — нет. Думаю, вы и сами это знаете.

Напарник Мишель промолчал, видя это, старушка продолжила:

— Этот школьник слишком мнительный и всё не так понял…

(К нам уже подбегали следователи из АДа и полиции.)

— …но раз уж здесь стало безопасно и наконец-то пришло подкрепление, необходимость в нас и нашей помощи отпала.

Как только она это сказала, седовласый старик начал инактивировать Лаву (учитывая то, что она из себя представляет, это было не так-то просто сделать).

Бросив на меня нечитаемый взгляд и объявив: «Если я понадоблюсь как свидетель, обратитесь к Иоши», — Кудо Митсуко ушла (давно бы пора), а вот её родственник остался, что определённо было не к лучшему. Я стоял всё так же. Я был столь нагл и бесцеремонен, что продолжал поддерживать свою магию (мне нравились условия, которые я создал). Погода была и так прохладной (градусов 6-7 от силы), но с моими Тотемами Холода здесь уже наступала настоящая зима. Ледяная пыль (особенно в эпицентре) не таяла и временами кружилась на ветру. Она скрипела под ногами, как снег. Лишь в месте, где лежала Хаён, было спокойно.

Напарник Мишель и старик из Кудо объяснили, что произошло, и кого и за что нужно арестовать и допросить (я слышал, как дед выразил мысль, что Хаён может иметь связь с Волками и убийцей, который напал в пятницу, — убить бы тебя и дело с концом!). У меня ничего не спрашивали, максимально игнорируя.

Самое интересное началось после разъяснений, а именно: кто её заберёт: АД или полиция?

Проблема была в том, что седовласый Кудо поддерживал и настаивал на том, чтобы это были люди из Антимагичекого Департамента, а несколько рядовых полицейский не хотели или боялись сильно препираться, от чего были готовы быстро «сломаться». Напарника же Мишель это особо не заботило: видно было, что его интересовали другие вещи.

…

— Думаю, — встрял как бы невзначай я в их односторонний спор, — стоит сначала передать преступницу полиции!

Прежде, чем кто-либо что-то успел мне ответить (или заорать и отругать, как, например, старик Кудо), я добавил и объяснил всё как истинный школьник:

— Разве это не логично? Так и в литературе, и в мангах, и в фильмах часто делают. Чтобы там всё по мелочи составить — ну? — вам виднее — и всё такое. А потом уже передают другим структурам…

Формально, в данной ситуации, поступить так правильнее и раз уж я, «кое-как» подобрав слова, вскользь бросил идею «по уставу», о которой в данном споре все негласно молчали, им придётся обратить на неё внимание.

Так и случилось, полицейские ухватились за это. Также, вскоре меня поддержал и директор, прибывший на место, как только узнал первые подробности. Наконец-то, всё более-менее стало приобретать желанное для меня развитие дел.

— …Решено, — наконец-то сказал старик Кудо, — забирайте преступника к себе в отделение и выполняйте свою формальную работу, — голос его был недовольный, — а завтра вы должны будете передать всё, что узнаете о нём и его самого конвою из Антимагического Департамента! Они продолжат расследование. Кроме того, их представитель поедет с вами.

Очень высокомерно и самодовольно, но он мог себе это позволить, кто бы что ни говорил. Полицейские не возражали, поэтому ни Ганц Йохансон, ни Станислав Гауф, ни я не видели смысла спорить.

— Мы её заберём, — наконец-то полицейские сделали то, чего я давно от них хотел и, вызвав дополнительные флаймы, вскоре они заберут Хаён к себе, правда, в сопровождении нескольких АДовцев (а говорилось, вроде как, об одном? — тот ещё словоблуд этот Кудо).

Остальные вернулись к работе. Со мной остался только Ганц Йохансон.

— Я уж думал, ты к этому причастен и виновен. Всё нормально?

— Спасибо, директор, всё хорошо.

— Может, уже отменишь свою магию? — он указал на колонны и добавил. — Никто в школе ещё не готов к зиме. Из-за тебя здесь стало очень холодно.

— А, извините, — я нехотя перестал поддерживать Тотемы Холода. Но они простоят ещё достаточно долго, если их не сломать, а я этого не сделаю. — Они сами растают, скоро…

Посмотрев на меня пронзительным взглядом, в конце концов, директор не стал возражать.

— Школьные флаймы ещё не заменены? — поинтересовался я.

— Нет. Такими темпами, придётся раскошелиться и самому их купить. Эти госзаказы — то ещё недоразумение.

— О, понятно.

Посмотрев на меня немного, он наконец-то сказал:

— Ты молодец. Твой поступок достойный, — мы оба понимали, что именно он имеет в виду, как говорится «между строк» своих слов. — Извини, что сомневался в тебе ранее… но не в том, что ты Звер, — быстро уточнил директор.

— Ладно… Ничего.

— У меня ещё много работы. Иди на занятия, Караак.

— Меня ещё допрашивать будут…

— Опять?!

— …снова.

— Почему ты всегда в центре худших происшествий?!

— Может, карма плохая?

Директор промолчал.

— Это всё равно будет в школе. Правоохранителей нынче здесь много, — добавил я.

— И не напоминай… Ладно. Хорошо. Аккуратнее там.

— Спасибо.

Директор ушёл. Я остался один.

Итак, Хаён временно спасена, а дальше — как карты лягут.

Напарник Мишель — Станислав Гауф — понаблюдав ещё немного за мной откуда-то издалека, тоже ушёл.

Я сел на ту же лавочку, где недавно сидел с Митсуко Кудо и вдохнул полную грудь морозного к этому моменту воздуха.

Глава 49. «Голодные собаки» (часть 5)

(От 3 лица)

…

— Повтори! «Он» так и сказал?!

— Всё верно, так и сказал: «…Я совершенно не боюсь вас…» При этом, отчётливо осознавая, что перед ним сама «верхушка» клана Кудо.

— Чёрт, надо было мне выбирать слежку за этим стариком Иоши, а тебе за главным из Антимагического Департамента!

— Ты сама нас так распределила — нечего жаловаться.

После довольно трудного дня, напарники — Мишель Лири и Станислав Гауф — сидели в офисе, объединяя собранный материал по слежке. В целом, не считая нескольких деталей, в том числе захвата возможной нападавшей на Сакуру Кудо (нужно было ещё доказать, что слэм имеет именно её кварковый отпечаток), ничего не было. Станислав Гауф к этому моменту рассказал напарнице все подробности, однако она, как малое дитё, зациклилась больше на «своём мальчике», чем на общей картине.

— Вообще, — начал парень, временами прокручиваясь на кресле, — я рад, что тебя там не было, — выдерживая злой взгляд, он продолжил. — Со всем уважением, но при парнишке ты теряешь голову (не мне судить, моя жена моложе на семь лет), но ты бы могла совершить какую-то глупость. Поверь, я помню, как тебя было трудно утихомирить, когда нас только сделали напарниками…

— Иди лесом, напарничек. Лучше скажи, она точно виновна?

— Думаю, да. Я ведь следил за Кудо. Что-что, а найти он её смог. Она сразу всё поняла, когда увидела у него в руках тот слэм-девайс и сильно перепугалась, выдав себя. А дальше — сама уже знаешь.

— Значит слэм-девайс единственная улика?

— Да. Не совпади анализ по нему (или пропади он), то всё сказанное подозреваемой и двумя свидетелями может встать под сомнение. Веди расследование только Антимагический Департамент, такого бы не случилось, но так как там и полиция и мы в придачу, глаза на некоторые нюансы закрыть не получится.

— Проконтролируй, на всякий случай.

— Ладно.

Помолчав какое-то время, Мишель Лири прямо задала уже второй раз за вечер вопрос, который не давал ей покоя:

— «Он» точно не заодно с ней?

— Нет. Вёл он себя не наиграно. Расслабься… но…

— Что?

— Мы ведь всё точно проверили? Нет ли никаких ошибок из ранее собранного материала? На мгновение мне показалось, что он заметил меня ещё до того, как я открылся.

— Не может быть. Ты ведь сказал, что они там установили Храм Убийств, а он не только ограничивает тех, кто снаружи, от тех, кто внутри, но и наоборот?

— Знаю. Я говорю о том моменте, когда я его преодолел. Даже Госпожа Кудо, возведшая его, ничего не заметила.

— Вот и всё, пиши пропало. Мой напарник начал сходить с ума, хоть нового ищи.

— Та отстать ты, лучше ответь, уверена или нет?

— Уверена, мой дядя помог с этим. Если уж у него там могут быть неточности, то правды просто не существует.

— Так ты опекуна и об этом просила?

— Конечно, когда один человек случайно оказывается участником сразу стольких событий подряд, причём косвенно, а до этого был «неизвестен миру», стоит задуматься. Кроме того, уже имеющаяся на тот момент информация о его магических способностях прибавила интереса. Его даже АД пробивал. Да ты и сам уверился сегодня. Жалко меня там не было…

— Почему ты мне не сказала? — обиженно спросил парень.

— Посчитала, что раз всё нормально, то и ладно. К тому же, ты бы тогда оценил мой поступок как что-то глупое, ведь так? Лишь поняв, на что он способен, закрадываются сомнения, верно?

— Да… наверное, ты права. Теперь я даже немного понимаю, почему он тебе так запал на душу. Знаешь, а ведь я хотел, чтобы тот старик начал пытку, — я ведь понимал, что к этому всё идёт, — не смотри так, я бы сразу вмешался — тогда появился бы хороший повод прижучить Кудо и немного ограничить их влияние, как минимум на расследование, но…

— Что «но»?! Ты всегда строишь какие-то схемы, нужно быть более прямолинейным, — рассердилась Мишель Лири, — я бы сразу навела там порядок.

Станислав Гауф промолчал о том, как она сама строит такие схемы, что чёрт бы позавидовал, а раньше — так вообще. И не сказал о том, что она и «наводить порядок» — это две далёкие, как небо и земля, вещи.

Он продолжил:

— …Но в какой-то миг, такой холодок закрался в моё сердце… Мне показалось, что не вмешайся, могло произойти что-то ужасное.

— Ха?! Мне точно пора меня напарника! Теперь он испугался какой-то семьи, браво! Ты же сам говорил, там температура за ноль перепала, вот ты и продрог, скорее всего. Но признаю, использовать так лёд… Такая техника существует вообще?

Станислав Гауф не стал уточнять некоторые моменты, например то, что кого-кого, но Кудо он точно не боялся. «Да ну её… О таком лучше с женой — она меня хоть понимает, в отличие от этой ведьмы, — подумал он. — Или… ты специально так?..»

— Не знаю, но что-то похожее, уверен, есть, — ответил он.

— Скорее всего.

— Кстати, — Станислав Гауф решил перевести тему, — понаблюдав какое-то время за Кудо, мне показалось, что они решили прощупать почву по отношению к Морганам. Поумнели или на них повлияли?

— Скорее, второе. Они не спешат?

— Не то чтобы, просто стараются принимать решения, аккуратнее что ли. Может всё решится проще?

— Не знаю. Сейчас «любое дуновение ветра» способно всё переменить.

— Главное, чтобы не торнадо, — попытался пошутить парень.

— Ясно… — «высоко» оценила шутку напарница.

…

◊ ◊ ◊

Кудо Иоши жил недалеко от семейного особняка в своей маленькой резиденции. Жил он сам: когда его жена умерла, он предпочёл уединиться. Здесь он проводил большей частью ночное время суток, так как днём выполнял множество работы, связанной с кланом. Наверное, семейные дела не оставят его, пока он не издаст последний вздох. По крайней мере, именно так он считал. Радовало то, что хоть ночь не была загружена, а он помнил то время — тогда он был помоложе — как ему приходилось работать 24/7: семейный бизнес, разборки и решение других вопросов сами себя не сделают.

Несмотря на то, что старик настаивал на обратном, он всё равно знал, что небольшая группа, посланная его племянником — главой клана, — была где-то в округе и наблюдала за ним, охраняла.

Он сидел в старинном кресле (оно принадлежало ещё его деду) на крыльце с закрытыми глазами, лишь изредка открывая их, смотря в небо. Только дома он по-настоящему соответствовал своему истинному возрасту, а было ему около двухсот лет. Одним словом — те ещё старые кости. Конечно же, такие года — далеко не придел, но не для Кудо Иоши. На фоне одних он прожил очень длинную жизнь, а для других — короткую. В этом смысле закон «всё относительно» работал как нельзя точно.

Вскоре он планировал идти в дом и ложиться спать (хотя, бывало, он засыпал прямо здесь, правда затем просыпался, когда подрагивал от холода, потому что магия, которой он себя согревал, переставала работать). Однако сейчас старик резко открыл глаза, которые, хоть и очень плохо, но могли «ощущать» магическую силу и аномалии, связанные с ней.

Он встал и спустился по ступенькам во двор. Прошёл немного вперёд, всё осмотрел, а затем резко обернулся.

— Ты?! — спросил он.

— Да, я, — услышал в ответ.

Глава 50. «Голодные собаки» (часть 6)

(От 1 лица)

Старик Кудо, перед которым я сейчас стоял, издал странный смешок, после чего уставился, как говорится, в оба, прямо на меня.

— Неужто ты пришёл извиниться?

Он и сам понимал, что всё происходящее не может иметь такой «простой» ответ. Дело в том, что ему нужно было с чего-то начать. Атаковать ни с того ни с сего не уважительно и бескультурно, если не ко мне, так хотя бы с точки зрения основ боя и тактики, а он, как бы я его не воспринимал и не относился, воспитывался по всем канонам этикета: клан, переживший не один век, — это вам не шутки.

— Нет.

— Тогда… — старик хотел было продолжить угадывать причину моего появления, но я его остановил.

— Не стоит. Ни ваша семья, ни ваша племянница… Я здесь только ради вас.

— Даже так?!

— Всё верно.

— Давно этому старику не оказывали столько внимания…

Настала тишина, Кудо стал взвинченным и был готов отреагировать на какое-угодно моё действие в любой момент. Я его успокоил:

— Вы спешите? Я вот не очень. Не хотите поговорить?

— Зачем тебе это?! Мне проще прямо сейчас разобраться с то…

— Успокойтесь, — мягко сказал я. — Поверьте, из меня неплохой собеседник. Как-никак… Впрочем, не важно. Итак, для начала, я хотел задать вам один вопрос, всё-таки вы старше меня.

Старик Кудо на удивление послушался и расслабился. Сейчас он сильно отличался от того агрессивного волшебника, с которым я повздорил днём, хотя высокомерие и некоторая раздражительность никуда не делись.

— Что бы это могло быть? — заинтересовался он.

— Мне интересно ваше мнение. Вот представьте, если человек решил совершить «зло» — что-то сильно негативно с точки зрения кого-то другого — но не смог: не потому, что передумал, а потому, что ему не дали этого сделать. Он, вроде как, ни в чём не виновен, однако это не меняет того факта, что, скажем так, его намерение — «плохое» намерение — так и осталось. Можно ли говорить, что, в каком-то смысле, то самое «зло» всё-таки свершилось, а, следовательно, и желать отплатить за него будет чем-то нормальным?

— Можно уточнить, под «намерением» ты имеешь в виду, что тот человек решит повторить своё «зло»? — с некоторым ехидством спросил старик Кудо.

— Нет. Именно не это. Я говорю о намерении как таковом, изначальном, которое наверняка бы «свершило» своё «зло» в тот момент и в то время, когда оно только появилось, если не брать во внимание другие случайности, помешавшие ему.

— Хочешь сказать, судить человека по неудавшейся попытке причинить злодеяние?

— Не совсем так, ведь и попытки ещё не было, только чистое намерение.

— Ты меня запутал! Объясни по-человечески!

— Это трудно… Но если кратко и переходя к делу, как вы считаете, нормально ли желать смерти за «намерение убийства», это тогда, когда ещё не убил, не предпринял попытки, но точно бы это сделал, не «вырасти неожиданно перед тобой стена»?

— …Сам не знаю, понимаю ли я тебя или нет, но вот что скажу. Все люди мысленно совершают самые разные поступки: иногда пытаются воплотить это в жизнь, иногда от задуманного их ничто не останавливает, а иногда — буквально один шаг. Если говорить о последнем варианте, то для одних это может перерасти в вечные сожаления, а для других — в случайность, спасшую их и их «душу». Нельзя судить человека за одно лишь «намерение», как ты выразился.

— Таково ваше мнение?

— Да, хотя, возможно, не мне говорить о таких вещах, — старик издал смешок.

— Возможно, и так. Обидно это признавать, даже грустно, но вы не первый, кто отвечает мне схожим образом на этот вопрос, а также… вы не первый, кто не смог меня переубедить.

— Поверь, даже по моим меркам, у тебя какое-то извращённое представление… Не нужно додумывать и выдумывать то, чего не произошло и соотносить это с реальностью.

— Я человек и ничто человеческое мне не чуждо. Я способен чувствовать и воспринимать — это нормально. Испугаться чего-то, чего удалось избежать — тоже нормально.

— Тогда стоит контролировать себя и свои эмоции, ха-ха-ха. Притуплять их. Хотя, говоря честно, ты не похож на пугливого мальчишку.

— Повторюсь, ничто человеческое мне не чуждо. Я не безэмоциональный и не личность с одним-двумя сильными чувствами, направленными на маму или сестру. Нет. Совершенно нет.

Я продолжал:

— Это не значит, что я не способен совладать с ними, но, конечно же, они есть. Итак, мне кажется, вы стараетесь уйти куда-то не туда в нашем общении? Ладно, не важно.

— Мне стоит извиниться? — презренно поинтересовался дед.

— Нет.

Старик Кудо провёл взглядом по небу, будто что-то выискивая.

— Теперь мой черёд задавать вопросы? — то ли спрашивал, то ли утверждал он.

— Да, мы ведь решили поговорить.

— Скажи, мы окружены Храмом Убийств?

— Храм Убийств?

— Ты правда не понимаешь меня?!

— Дайте подумать, вы о непроницаемом барьере?

— Барьер? Можно и так сказать, эта магия очень засекречена… Храм Убийств — её название, только…

— Что «только»?

— …Я никогда не видел такого уровня, будто это совершенно другая техника… Даже не знаю, зачем я тебе это рассказываю?

— Может думаете, что я не смогу покинуть это место?

— Давай к делу, я знаю, что люди из моего…

— Ещё рано об этом…

— Нет, уже пора! — дед начал потихоньку выходить из себя.

— Как хотите, — я не стал настаивать.

— Люди из моего клана были около дома, что с ними?

— Они мертвы.

— Ясно, — с некоторой горечью сказал седовласый старик, — ты пришёл не сам, это они возвели Храм Убийств?

— Вы ведь сами сказали «уже пора»!

Я активировал магию. Старик Кудо синтезировал Лаву и, в отличие от того, что было утром, в этот раз он направил её на меня, с сильным желанием убить.

Сегодняшний день немного выбил меня из обычного спокойного состояния. Трудно сказать, что именно стало тому причиной, но дед передо мной вырыл себе могилу и подставил свой клан — это точно!

Глава 51. «Голодные собаки» (часть 7)

Я и старик Кудо стояли буквально в пяти-семи метрах друг против друга.

Лава стрелой полетела прямо в меня. Это была лишь часть атаки — видимая, но я отчётливо ощущал ещё четыре таких же, только «скрытных» (это значило, что обычный человек точно не мог их заметить) и направленных в жизненно важные части тела: голова и торс. Мгновенно я окружил себя ЗСН-эффектами и дёрнулся в сторону, меняя место своего изначального положения. Практически одновременно с этим все Лавовые Стрелы, как мечи фокусника, который прокалывает человека в шкафчике, вонзились с разных сторон, пробив все мои защитные слои. Благо, я вовремя выскочил. Стоит их делать мощнее и толще? Однако времени на «подумать» мой старый противник не оставлял. Лава, которая буквально только что торчала в виде стрел, быстро сменила форму и градом полетела, догоняя меня. Ко всему прочему одновременно с этим Кудо лично дёрнулся и сам помчался в мою сторону. К этому моменту в его руке уже находился длинный Лавовый Меч-Катана. Самое опасное было то, что, несмотря на такую форму, на деле лезвие было гибким и полностью подвластным «одной лишь мысли» старика. Многие не опытные умирали глупой смертью, считая, что нечто такое можно запросто отбить как обычный меч. В этом смысле Водный Меч имеет схожие свойства, однако он не имеет температуру свыше 1000°C и не расплавит ткани, попади буквально одна капля на тело. Одним словом, принять прямой бой, на который нарывался старик, — себе в убыток. Ясным также было то, что он уже готовился нанести финальный удар — ни во что меня не ставит.

Я снова возвёл защитные барьеры, целенаправленно загородив ими летевший на меня лавовый град. Затем неумело создал в разных местах над собой водные, каменные, ледяные и огненные снаряды, которые полетели в сторону старика. Однако они, так и не попав по нему (он успешно увернулся), разлетелись в разные стороны, оставляя следы и круша двор (что-то задело даже его дом, несмотря на то что я всё ещё стоял к нему (дому) спиной). При этом, совершая всё это, я одновременно разрывал дистанцию, уходя в сторону от приближающейся руки с катаной. Стоит сказать, что это было не так-то и легко: даже в свои сто с гаком лет этот «старпёр» был проворнее мартышки на дереве, но я всё равно преуспевал. Дабы наверняка оторваться, я синтезировал маленькие шарики известняка (CaCO3) магией «Кальцит» и, как дробовой снаряд, запустил их в сторону летевшего прямо на меня Кудо. Разлетевшись картечью в его сторону на скорости, они бы точно его задели, может даже серьёзно, не защитись и не остановись он. Суицидальными наклонностями он не обладал, о чём свидетельствовали его резкое снижение скорости и появившийся ЗСН-эффект. Я, отбив Лавовую Стрелу, которую старый хитрец запустил по кругу по периметру дома (думал, я не замечу), синтезировал огненные сферы и зафиксировал их над собой. Остановился. Старик же встал на месте только после того, как отбил хоть и не самую опасную, но способную сильно насолить каменную дробь.

Мы продолжали смотреть в глаза: во время первой схватки наши взгляды практически всё время были прикованы друг к другу, что, несомненно, правильно (и этот «нюанс» останется неизменным, пока один из нас не будет сражён).

— Хох, а ты неплох, как для школьника. Даже слэм-девайс не используешь, что, несомненно, похвально, однако…

— Спасибо-спасибо.

— …Я заметил это ещё утром: ты сильно неумелый. Плохо контролируешь магию, чрезмерно расходуешь магическую силу, в общем — полный профан. Хотя признаю, талантом к волшебству не обделён. Я бы сказал, что ты сильно расточительный. Посмотри, во что превратился мой замечательный двор! — тон седовласого старика был издевательским.

— Ваша оценка — это то, чего мне не хватало всю жизнь…

— Рад, что у тебя есть настроение язвить мне. Твои «дружки» не собираются ещё появиться?

— Вы же знаете, по «закону» это должно случиться в самый опасный момент, когда вы будете наносить мне «смертельный удар»… так что, будьте начеку, если вам посчастливиться дойти до этого, — в конце я издал смешок.

— Буду… Что-то мы разболтались, не находишь?

— Нам с вами можно. Кроме того, если всё ещё не торопитесь, я расскажу вам одно своё замечание по поводу некоторых тюрем?

— Поверь, в тюрьму ты не попадёшь — это было бы слишком приятно для тебя… — сказал Кудо.

Я часто улавливал угрожающие нотки в словах, адресованных мне, поэтому со всей справедливостью проигнорировал и эти — ничего нового.

— Так вот, — заговорил я, — есть тюрьмы, где смертникам перед казнью готовят любое блюдо, так называемый «последний ужин». Знаете?

— Что-то слышал… Своего рода последняя приятная вещь перед смертью.

— На мой взгляд, это глупость и на то есть две причины…

— Ну давай, удиви, — старик продолжал ехидничать, но всё же слушал.

— …Во-первых, большинство из них не заслужили такого «торжества», а, во-вторых, что более важно, я бы предпочёл любой еде, которая уже через пять минут (или около того) не принесёт особого удовольствия, общение с каким-то определённым человеком — нет, не сотрудником тюрьмы, хотя кто-то, возможно, захочет и с ним — я говорю о ком-то, с кем хотел бы поговорить именно смертник. Для кого-то это родственник…

— Большинство из них не захотели бы, думаю.

— …для другого знаменитость…

— Даже менее вероятно, чем первый вариант.

— …и так далее. Конечно же, это лишь моё видение, можно ведь вообще побыть в одиночестве, верно?

— Именно так. Раз уж мы ненадолго прервались… И в чём смысл? — начиная что-то понимать спросил старик Кудо.

— Всё просто, разговор с конкретным человеком на определённую тему останется в голове надолго. Даже когда тот уйдёт, можно будет прокручивать диалог мысленно, думать о том, как можно было бы ответить по-другому или спросить что-то более стоящее и так далее, а еда? Набил пузо и тошнит? Или быстро переварил и думаешь об очередной порции? Хотя признаю, на смертном стуле уже не до неё, но всё же… Уловили суть?

— Ты странный… Значит, хочешь сказать, что я твой…

— Нет, что вы… Это я ваш «благородный» собеседник, хах…

Уверен, больше мы ничего друг другу не скажем.

Лава…

Пламя…

Глава 52. «Голодные собаки» (часть 8)

Так как все приготовления ещё не были закончены, второй раунд начался, как и первый, с доминирующей позиции старика Кудо. Мои огненные сферы полетели в него, но не произвели внушительного эффекта, только лишь, в конечном счёте, разлетелись в стороны, ударяя о сооружения, коих, не считая основного дома, было ещё два.

Он же синтезировал и использовал Лаву, комбинируя её только время от времени с защитной магией, не более. Было видно, что весь его стиль был заточен исключительно под неё. Его навыки убийцы тоже делали своё дело, и несколько раз я даже был в ситуации, когда «вот-вот» и он меня достанет. В этом смысле «второй раунд» не сильно отличался от первого: я уворачивался и «неумело» швырял магией, а старик, как упорная гиена, ни разу не оставил попытки догнать и прикончить меня. Магию он использовал очень экономно и «по делу»: ни лишних движений, ни одной зазря синтезированной капли бурлящей красной жидкости. Это говорило как о его высоких профессиональных навыках, так и о его низких способностях как волшебника.

Через какое-то время его глаза стали выдавать себя: смущение и непонимание читались в них. «Почему я ещё не победил? Почему я никак не задену его? Как ему удаётся уклониться в последний момент? Что вообще происходит?» — думаю, эти и другие мысли стали всё чаще посещать его «ржавые» мозги.

Кудо понимал, что продолжать играть в кошки-мышки, как до этого, было нельзя: выдохнется раньше, чем одержит преимущество и победу. И вот наконец-то, когда дед, слегка переоценив свои способности, синтезировал довольно большое количество Лавы (это привело к тому, что после он уже был достаточно истощён в плане магической силы), мы перешли к «третьему раунду», правда, в гонг никто не ударил. В некотором смысле, он поставил «всё» на следующую атаку, хотя нельзя было отрицать, что какие-то тузы в рукаве у него всё ещё остались. Поэтому последний «третий раунд» можно было спокойно назвать финальной частью нашего сражения. Именно к ней мы и перешли.

Порядка двухсот литров Лавы завертелись, образуя достаточно высокий смерч, от которого шло невероятное количество жара, к тому же, от сильных завихрений он стал притягивать к себе пыль и разные предметы. В ответ на это мои волосы стали быстро колебаться в разные стороны. Я же пришёл к выводу, что время игр кончено, как и время старика Кудо.

Несмотря на свои размеры, Смерч Лавы обладал внушительной скоростью и поворотливостью. Не успев появиться, он уже нёсся на меня — просто увернуться, как было раньше, не получится. Стоит Кудо захотеть и вся эта огненная масса распрыскается во все стороны, окунув меня с ног до головы кипящей лавой — я на такое не подписывался! В любом случае, пора заканчивать с этим всем. Я активировал Синтез Воды, окружив себя громадным столбом, не будь здесь непроницаемого барьера, или, как выразился старик, Храма Убийств, хотя это лишь аналог, его было бы видно на расстоянии одного или даже двух километров. Вода и лава, как два противоположных в некотором смысле вещества, встретившись, образовали тонны пара, который взмыл вверх. Хоть и мог, но я отказался от идеи использовать его для дальнейшей атаки, это могло бы нарушить всю изначальную схему.

Старик Кудо был удивлён и немного поражён: он не думал, что я способен на что-то столь колоссальное. К тому же, после столкновения наших атак, я скрылся от его взгляда. Потеряв меня, он занервничал ещё сильнее. Дед был настороже и смотрел по сторонам, хотя на деле, к этому моменту он был сильно вымотан. До этого я его гонял достаточно долго, не меньше тридцати минут, прими он решение стать, как любят выражаться всякие, «серьёзным» пораньше, то, возможно, сейчас у него ещё были бы какие-то силы. Я даже замечал, как он пытался связаться с кланом, но было бы странно, если я не предвидел и не устранил такую незначительную, но вполне реальную помеху, прежде чем устроить бой, разве нет? С кем, с кем, а со своими родственниками он увидится только «на небесах», как любили выражаться раньше.

— Где ты, чёрт бы тебя побрал?!! — сказал он, не выдержав. — Отвечай! Покажись! Убью!! — его речь переходила во что-то несвязанное.

— Я здесь, — вместе со словами, долетевшими до его ушей, ему в солнечное сплетение влетело что-то достаточно длинное и чёрное. Перед этим пробив не очень мощный защитный слой, которым прикрывался Кудо.

— Ах, — только и издал он, упав на колени. Он смотрел на крышу дома, где сейчас сидел я. — Что это? Меч? Игла?.. — мямлил он.

— Это мой Волхв, конечно же, вам не суждено увидеть весь его потенциал, но скажите спасибо, что ради вас я использовал его всего лишь как «палку для битья собаки».

— Грязное отродье… — послышался тихий ответ, наполненный таким возмущением, что позавидовала бы самая недовольная и ругающая всех и вся бабка в общественном транспорте какой-нибудь третьей страны, а в нашем мире их хватает (и бабок, и стран).

— Вы скоро умрёте, — подытожил я, когда спустился вниз и встал над стариком. — Я бы сказал: «Я сожалею», — но делать этого не буду.

— И не надо, грязное отродье!

Из-за жара от Лавы старика и моих огненных сфер в некоторых местах был пожар. Дом тоже местами полыхал, но ещё не сильно.

— Прежде чем вы умрёте, хочу заметить, что вас убил не я, а собственное высокомерие и наглость. Органам правопорядка, насколько я знаю, запрещено и близко мониторить окрестности вашей чудной резиденции…

— Ха… — только и сказал старик.

— …и, как видите, ещё никто ничего не заметил. Даже ваш клан.

— Не верю… Они бы наверняка уловили Храм Убийств, — уже на последнем издыхании говорил Кудо.

— Я ещё не сказал? Как ни посмотри, но это определённо не он, хах.

Старик скончался. Я остался сам. Хоть и не спешил, но теперь задерживаться здесь не стоило. Достав из груди Кудо своё оружие и спрятав его, я осмотрелся. Как-никак я кое-кого привёл, и теперь нужно было навести «порядок». Стоит ускориться.

Глава 53. Прямолинейные действия (часть 1)

(От 3 лица)

— Как ты узнал?! Это ведь такой материал будет! Не знай я тебя, — говорила девушка-репортёр своему оператору, — подумала бы, что ты продал душу дьяволу.

— Честно, это всего лишь анонимное сообщение…

— Ладно! Поехали. Времени мало!

— Давай.

— Доброй ночи, в эфире Шарлота Крон с экстренными новостями для канала «The Guardian». Сейчас мы находимся у резиденции семьи Кудо, в которой, как сообщают официальные источники, проживает Иоши Кудо — дядя нынешнего главы клана. Вы можете видеть в режиме реального времени, что его вилла охвачена огнём. — ДАЙТЕ ПРОЙТИ, ПОЖАЛУЙСТА! — Пламя привлекло внимание прохожих, которые уже столпились рядом. По всей территории находятся следы сражения, кровь и — особо впечатлительных просим отойти от экранов или снять устройства передачи информации — даже видны трупы. Мы заметили два тела — НЕ МОЖЕТ быть, одно из них шевелится! — полиция и скорая уже в пути: вы можете слышать нарастающий гул…

— Уйдите от сюда!!

— О, члены клана Кудо уже здесь — ДА-ДА, МЫ ТОЖЕ ОТОЙДЁМ — извините, уважаемые зрители, эти люди слишком нервничают. — Прокомментируйте ситуацию!! — девушка поднесла микрофон одному из кричавших на толпу мужчин. — Скажите, произошедшее здесь связанно с опытами, которые проводит ваш клан или, может быть, с конфликтом, который в последнее время усилился между вами и семьёй Морган?!!

Однако девушку-репортёра игнорировали, но это не мешало ей продолжать говорить и описывать происходящее.

— …Полиция и скорая уже прибыли на место. Вы можете видеть, как люди клана Кудо не желают передавать возможных жертв места трагедии и спорят с представителями закона! … — Вот всё более-менее решилось: скорая забирает двоих, предположительно, одного мёртвого, на своих флаймах. Их сопровождают и полицейские и члены клана Кудо. … — Мы будем следить за ситуацией, оставайтесь с нами. …

Она говорила долго и много.

◊ ◊ ◊

(От 1 лица)

Я был уже на расстоянии от резиденции, когда Храм Пустоты (так я обозвал свою магию, потому что она сильно отличалась от Храма Убийств, о которой упомянул Кудо, хоть и имела некоторую схожесть) был развеян и исчез. Я думал о названии с момента победы над стариком (земля ему пухом, как говорится) и выбрал именно «пустоту». Основная причина была в том, что место, которое подвергалось воздействию этой магии, было очень трудно выявить с внешней стороны, но подробности потом. Вторая причина куда банальнее: немного таинственное и пафосное звучание.

Несмотря на то, что было уже около 11:00 p.m., сегодняшняя ночь была куда шумнее обычного. Высокий и низкий гул доносился с разных сторон. Виной ли тому моя встреча со стариком Кудо? Скорее всего.

Я шёл не спеша, как кот, который только что наелся отменной еды и направлялся к себе в корзинку с мягкой подушкой. Вскоре кое-что случилось: впереди я увидел знакомые лица. Это были Богдан Громов и два его друга: Захар Мороз и Даниил Ветряк. С ними была ещё какая-то девушка. Я подошёл к ним из-за спины и сказал:

— Это из-за вас здесь так шумно?!

Четверо дёрнулись, особенно Богдан, потому что, говоря, я опустил ему на плечо руку и неслабо похлопал.

— Фух, это ты, — ответил он, развернувшись и увидев меня. Школьник сразу же постарался сделать вид, что не удивился и не испугался от неожиданности. Однако это выходило у него крайне неправдоподобно. — Мы точно не знаем, но уже все источники рассказывают о каком-то происшествии, связанном с кланом Кудо.

— Ясно. Они всегда в центре внимания.

На лице четверых мелькнуло понимание: видимо, они слышали о моей утрешней перепалке с кем-то из этого клана.

Их подруга рассматривала меня без стеснения, даже как-то нагло. Я перевёл тему:

— Тоже гуляете?

— Типа того, — ответил Богдан. Я чувствовал, что остальные присутствующие испытывают некоторую неловкость, кроме, разве что, девушки, которая была вместе с ними.

— А ты кто? — спросил я у неё.

— Я их одноклассница. Моё имя Джулия, — ответила она с вызовом. — А я тебя знаю, ты Караак — переведённый ученик, подмявший под себя дисциплинарный комитет.

Проигнорировав вторую часть сказанного, я продолжил свой допрос.

— Значит ты из клана Бортэ? Бортэ Джулия — та самая «дерзкая девочка», которая любит нарушать порядок, но тут же исчезает, когда появляюсь я?

— Не имей я представление о тебе, посчитала бы, что ты следил за мной. Всё именно так. Хотя знаешь, в любой семье может найтись «белая ворона», так что не обращай внимания на мою фамилию (она скривила лицо) — я им также близка, как и для тебя, то есть ни грамма. А вообще, я давно хотела с тобой познакомиться, даже вот Богдана просила, но он отвинчивается, как и его друзья, — она бросила на всех пристальный взгляд.

Прежде, чем я успел сказать: «Мне неинтересны такие подробности, но раз сказала, то ладно», — заговорил Громов. Как и два его друга, особенно Захар Мороз, он имел выражение полного несогласия со сказанными в их адрес словами Джулии.

— Это не так, я лишь сказал, что, если хочешь познакомиться, сами приди и познакомься. Я тебя даже в дисциплинарный комитет звал, а ты — О.Т.К.А.З.А.Л.А.С.Ь. — отчеканил он. Его друзья стали поддакивать:

— Да, именно!

— Это при нас было, помнишь…

…

У них была своя атмосфера в компании. Об этом можно было судить из-за нетипичного (исключительно в моём видении) поведения трёх парней. Богдана я видел часто и вёл он себя по отношению ко мне немного сжато, будто что-то на него давило (сейчас же был раскрепощён), а два его друга, в принципе избегали меня в школе, но несколько раз я с ними всё же разговаривал, вели они себя тогда, как два маленьких ребёнка (может это потому, что в тот день я использовал против них магию?).

— …Ну, они правы, — наконец-то встрял я. Их поведение занятно повеселило меня, отчего я несдержанно улыбался. — Как минимум, ты могла бы не убегать после очередной своей выходки и, когда я пришёл, мы бы запросто познакомились.

— Ещё чего! Нашёл дуру. Богдан после «такого» пролежал несколько дней в больничном крыле с дырой, размером с Юпитер, в груди, — одновременно серьёзно и наигранно ответила Джулия. Из чего я сделал вывод, что она попыталась скрыть истинные чувства маской обмана, но получилось это у неё даже хуже, чем ранее у Богдана. Такое бывает, когда эмоции берут вверх, и ты выпаливаешь что-то раньше, чем успеешь обдумать, а потом тут же пытаешь подстроиться, с уверенностью, что никто не заметит. Это было так очевидно, что даже трое друзей, почувствовав это, ничего не сказали и замолчали.

Здесь меня осенило, что эта девушка, какое бы положение в первой семье Монголии не занимала, всё-таки была выходцем из неё. Она точно была необычной девочкой и определённо что-то скрывала (может даже и от своего клана). И это «что-то» было причиной того, почему глубоко внутри она так сильно меня опасалась или даже боялась. (Что бы я сейчас делал без тех уроков психоанализа, которые проводил для меня отец в далёком детстве?)

Определённо, они не раз обсуждали меня. Занятно.

Глава 54. Прямолинейные действия (часть 2)

Мне ничего не оставалось кроме как самому нарушить повисшее молчание.

— Ты сильно преувеличиваешь: дыра от силы была с кулачок младенца, ведь так? — я посмотрел на Громова. — Может чуть больше…

— Всё верно, — не очень весело ответил тот, вероятно, вспомнив час своего великого фиаско. — Ладно, чего стоим, давайте пойдём, нам ведь по пути?

— Наверное, мне прямо.

— Нам тоже.

Так я стал ещё одним участником их компании. Уверен, кто-то из них точно посчитал меня тем самым «приставучим левым человеком, который навязывает своё общество». Знаете, иногда так приятно доставить кому-то неудобство (конечно, это не дотягивает до уровня, c каким я обошёлся с кланом Кудо).

Мы шли не спеша, я больше слушал, чем говорил. Они общались в основном на какие-то свои «внутренние» темы. Захар Мороз оказался очень даже неплохим парнем и сам предпринял первые шаги познакомиться и сблизиться со мной. Он много рассказывал о своей стране (а он из Украины). В общем, приятный светловолосый парнишка. Ещё мне показалось (а если мне показалось, это практически стопроцентная правда), что ему симпатична эта их одноклассница Джулия с фамилией Бортэ, которая напоминала мне, к слову, «шалавливую барышню» и, как можно понять, это не от слова «шалость». Скорее всего, такое её поведение — это способ бунтарства против семьи, а может ей это нравится, и она на дела такая? У каждого свой скелет в шкафу, мой, например, отполирован до блеску, настолько, что запросто ослепит любого, кто посмеет на него взглянуть.

Магистраль была длинная. До перекрёстка, где мы разойдёмся, оставалось ещё минут тридцать-сорок ходьбы (зачем этих четверых вообще занесло так далеко?), а беря во внимание то, что нас было аж пять человек, вскоре мы немного «рассредоточились»: Богдан Громов и Даниил Ветряк шли немного впереди, говоря о чём-то своём, а я, как можно догадаться, был между Захаром Морозом, который полировал мне уши, и Джулией Бортэ, которая время от времени ударялась в моё плечо.

— …Так ты не подумай, наши фамилии — это не из-за магии или чего-то такого, и не от нечего делать тоже. Они такие «странные», как думают многие, неспроста. Ещё и одновременно у троих, — начал рассказывать мой светловолосый собеседник после того, как сделал небольшой обзор о своей стране и предложил обязательно помочь, если я вдруг захочу посетить её. — Дело в том, что три наших предка, каждый из которых дал начало клану, уже тогда были хорошими друзьями. Они были выходцами из самых обычных семей, и в то время фамилий у них не было, но между собой они дали друг другу прозвища в «честь» характера каждого. Мой был очень «холодный», иногда даже жестокий, как рассказывала бабушка, потому-то и «Мороз», а предок Даниила ветреным, он и семью свою создал и стал поднимать самым последним (чуть ли не в преклонном возрасте). Вот. Как ты уже понял, у Богдана был, мягко говоря, очень шумный предок, да и из нас троих он, наверное, больше всего соответствует своей фамилии, — Захар Мороз Весело рассмеялся. — Трое стали мощными волшебниками в своё время. Прозвища сначала переросли во что-то, наподобие титулов, а потом и в фамилии. Чтобы не соперничать, они заняли разные территории и, так вышло, что теперь они принадлежат к трём разным государствам. Думаю, дальше ты и сам знаешь. Многие думают, что наши кланы обеспечивают союз и между самими странами, но на самом деле это очень громкие слова… Правильнее сказать, что разногласия, которые время от времени бывают на уровне трёх стран — а они бывают — просто не смогли разорвать дружеские отношения между нашими семьями, — вздохнув, он добавил: — Иногда от этого столько гемора, но… не будем о плохом.

— Очень занятно, — мне и в правду понравилась эта краткая история трёх кланов. К тому же, я ведь и сам имел ложное представление на счёт «обеспечения союза между самими странами». — Если честно, теперь ваши фамилии мне не кажутся неуместно-выпендрёжными.

— Я знал, что ты так думаешь! Я-то гадал, почему ты так предвзято к нам относишься…

— Стоп-стоп, чего-чего, а предвзятости у меня точно нет.

— Разве?

На неуверенный вопрос Захара Мороза ответила шедшая справа от меня Джулия Бортэ:

— Странный вопрос. Он, — она ткнула в меня указательным пальцем (быстро она привыкает к незнакомцам), — если ты ещё не заметил, относится ко всем, как к маленьким цыплятам, то ли от высокомерия, то ли ещё от чего-то. Даже не побоялся нагрубить сегодня утром самой Митсуко Кудо. Это правда? — она неожиданно посмотрела на меня.

— Раз ты так говоришь… то, наверное, тебе виднее и это правда? — ответил я вопросом на вопрос.

— Видишь, — она вновь перевела взгляд на своего одноклассника, — как минимум, он не отрицает этого. А ты — не верил.

Захар натянуто улыбнулся и кивнул. Затем сказал:

— Уверен, на то была причина.

— Ну да, там ведь его подчинённую арестовывали, он за неё и заступился. Как там её, Богдан.

— Что?! — повернулся тот, не услышав вопроса.

— Чёрненькая из вашего сборища «цепных псов».

Думаю, называя так членов дисциплинарного комитета, она не имела целью кого-то обидеть, поэтому я не стал принимать её слова всерьёз, хотя, должен отметить, что она косо посматривала в этот момент на меня: ей была интересна моя реакция.

— Её зовут Хаён и… — ответил я вместо Громова.

— Точно, именно так, я не могла вспомнить, хоть и слышала.

— …и, — повторил я, — меня очень удивляет твоя осведомлённость, будто ты там была?

— Нет, что ты, — как-то с волнением ответила Джулия Бортэ, чего я не заметить просто не мог.

— Правда? Я ведь уже хотел наехать на тебя за то, что ты мне не помогла, — я издал смешок.

— Даже будь я там, не стала бы подставлять себя разборками с кем-то из Кудо, а эта старушка, между прочим, злопамятная и мстивая. Я как-то в детстве присматривала за её дочкой — той самой, — уточнила она, имея в виду Сакуру, — когда они гостили в нашем клане. Я тогда случайно не уследила — заметь, я была младше, — и та обожглась, разлив кружку горячего шоколада. Вот, смотри, — она вытянула передо мной своё запястье, которое до этого было прикрыто. На нём был шрам, скорее всего, от ожога. — Это она оставила мне уже чуть позже, перед самым отъездом, сказав, чтобы он напоминал о том, что свои обязанности нужно выполнять прилежно. Самое смешное, что всем из моего клана было хоть бы хны.

Даже Захар удивился и хотел было что-то сказать, но она, увидев это, перебила:

— Я это рассказываю не из жалости к себе и не для неё. У многих бывают истории «несчастливого детства» и прочее, прочее… Просто говорю, что есть люди, с которыми лучше не связываться. Может, мне не хватает твоего бесстрашия? — Джулия снова уставилась на меня.

Глава 55. Прямолинейные действия (часть 3)

— …Может, мне не хватает твоего бесстрашия? — Джулия снова уставилась на меня.

— Ошибаешься. Страх ведом всем. Его отсутствие — это патология, а любая «патология», какой бы на твой взгляд прекрасной она не была, ничего хорошего в себе не несёт.

— Может и так, но ты не боишься их, а я — боюсь. Для некоторых, как в данном случае для меня, «патология», как ты выразился, может стать лучшим подарком. Я бы с удовольствием променяла свою фамилию на одну такую, — девушка рассмеялась от уморительности собственных слов.

— Ты довольно сильная, — поддержал я её веселье, — раз можешь смеяться над вещами, которые тебя угнетают.

— Хах, не сильнее тебя. Даже эти троя тебя побаиваются, — она снова засмеялась, от того, что влила шагающего слева от меня Захара Мороза в краску (этот разговор Богдан и Даниил не слышали, беседуя о чём-то своём впереди).

— Не правда! — начал оправдываться светловолосый парень, что лишь добавило силы словам Джулии.

— Ладно тебе, не обижайся, — она тут же утешила его, но затем снова вернулась ко мне. — Ты даже не побоялся использовать магию против них. Потому-то я и назвала тебя «бесстрашным». Даже сейчас, ты гулял недалеко от их родового поместья. О, — она снова рассмеялась пуще прежнего, что не могла сразу выговорить надуманное, — ты… ты… ты… таакой бе… траш-ный, что небофь и устро… ил т…т пжар, — наконец-то еле-еле промямлила она. Всё это действо было столь уморительным, что и я, и Захар сами невольно засмеялись (даже двое впереди повернулись узнать, всё ли у нас в порядке).

Когда девушка немного успокоилась, я сказал:

— Я и не думал, что у меня есть такая поклонница, как ты. Знай я о таком раньше — жить было бы проще.

— Я просто немного восхищаюсь тобой, не более. Так что не выдумывай себе там, — сказав это, она пнула меня в плечо своим локтем.

— Стоит заметить, я не лучший кандидат для «восхищений». Кроме того, восхищаться кем-то, не зная и даже не познакомившись с ним — это довольно глупо.

— Пусть и так. Я не самый сильный маг, у меня мало друзей и сторонников, поэтому жить с девизом «враг моего врага — мой друг» мне ни капли не зазорно. Даже, если с этим «другом» я особо не знакома.

— У тебя на всё есть ответ и своя правда. Наверное, это и к лучшему, — подытожил я.

— Ты такой же, — парировала она.

— Значит, — ухватившись за предыдущие слова этой прохвостки, я нанёс «удар», — ты хочешь со мной дружить? — и невзначай добавил: — А Захар не будет ревновать: вы же, как мне показалось, встречаетесь?

…

Мгновенная реакция: оправдания и отрицания посыпались в мою сторону с обеих сторон. Как же меня забавляют такие моменты. На фоне этих двоих мои хорошие одноклассники — Отто Фишер и Сьюзен — стали казаться очень зрелыми парнем и девушкой.

Вот с такой атмосферой вскоре мы и дошли до «конечного пункта» — перекрёстка, где, насколько я знал, мы должны будем разойтись. Эта мысль немного радовала, несмотря на то что я сам, можно сказать, навязался к четверым школьникам в попутчики.

— Нам на право, мы живём считай что вместе, — сказал мне Захар Мороз, а Богдан и Даниил, которые к этому моменту повернулись к нам, кивнули в знак согласия. — Хоть ты уже отказалась, но всё же, может тебя провести? — затем он обратился к Джулии Бортэ.

— Нет, мне отсюда не далеко, прямо и налево — ты и сам знаешь, Захар.

— Прямо и налево? — переспросил я. После того, как до девушки дошло понимание того, что именно может нести в себе мой вопрос (а это произошло мгновенно), она дёрнулась, но, повернувшись ко мне, с тяжестью кивнула. — О, тогда я тебя провожу, нам с тобой ещё по пути.

— Ладно… — обречённо сказала она.

Попрощавшись с тремя друзьями, которые пошли своей дорого, я остался с Джулией. Мы направились в свою сторону. Весь её пыл, который присутствовал всё время раньше, пропал. Теперь эта дерзкая девчушка стала какой-то тихой, будто её подменили.

— Что-то не так? — поинтересовался я.

— Нет…

— Ты меня боишься?

Она промолчала. Я не из тех людей, которые считаю этот «немой жест» — знаком согласия, поэтому не стал акцентировать внимание в этом направлении и вёл себя как обычно. Мало ли причин у человека промолчать? Однако такими темпами диалога совсем не получится и всю дорогу мы пройдём, как два зомби, опустив вниз головы. Мне такое не нравится.

— А ты знаешь, пожар ведь и вправду устроил я, — я посмотрел на неё со всей серьёзностью в лице, которую только мог выразить.

— Правда?! — на удивление она спросила с какой-то надеждой, которая, видимо, на время взяла вверх над логикой (сами посудите, какой школьник в глазах других, будет иметь способности или решит напасть на родовой клан, если только у него не всё в порядке с головой?).

— Конечно нет, глупая, — расслабив мимические мышцы засмеялся я. Как говорится, хочешь скрыть правду, шути о ней с каждым.

Как я и предполагал, она стала только серьёзнее и сказала:

— А я бы не удивилась, что это правда. Хотя только сейчас задумалась об этом.

— И почему же?

Она ничего не ответила, из-за каких-то сомнений, которые охватили её. Чтобы она не успела себе надумать всякого, я добавил:

— Ты сама сказала, что я, хоть и косвенно, но твой «друг», разве нет? Не стесняйся. Я, конечно же, не настаиваю: если не хочешь — не говори.

— Ну… — начала она, приняв решение. — Дело в твоём теле, сейчас оно спокойное и расслабленное… Ты редко выглядишь таким…

Вот это да!

— Что ты имеешь в виду? — тонко поинтересовался я.

— …Из того, что я заметила, оно имеет схожее состояние после того, когда ты используешь магию.

— Так ты следила за мной?

— Эм, нет, просто невольно была свидетелем нескольких твоих перепалок… Но…

— Что такое? — призвал я продолжить.

— Оно ещё никогда не было таким… Настолько расслабленным. Вот и всё! — решительно закончила она.

— Ясно. Занятное наблюдение. Даже очень. Я уж не буду спрашивать, что помогло тебе дойти до таких доводов — да это и не важно, — но стоит сказать, что школьница ты интересная.

Она смотрела на меня ровным взглядом, будто пыталась понять, враг я ей или нет. Я ответил на её немой вопрос:

— Как ты и сказала, я тебе «друг». Если тебя это не устраивает, скажи об этом сейчас, я не люблю откладывать такие вопросы в долгий ящик.

— Да! — уверенно и громко.

— Вот и хорошо, если не против, я зайду на чашечку чая? Мне всё равно практически по пути.

— Эээ, нет. Ладно, — ответила она, не ожидая подобного.

Пить я хотел по-настоящему, а синтезировать воду, когда можно «зайти на чай», как-то расточительно, не так ли? По дороге мы поговорили ещё на кое-какие темы.

Вот так четверг подходил к концу. Уже через каких-то десять-двадцать минут перевалит за полночь и начнётся новый день, собственно, как и всегда. Он принесёт немало шуму, в этом я был уверен.

Глава 56-66

Глава 56. Прямолинейные действия (часть 4)

Этой же ночью, но уже ранним утром, в пятницу, на территории семьи Морган не было ни одно человека, который сейчас бы не бодрствовал, хотя солнце ещё не взошло, а небо было тёмным. В то же время практически вся территория главного дома была освещена искусственными источниками света, поэтому — невероятно жестокое и кровавое сражение можно было видеть, как днём! Эта битва за короткое время достигла той стадии, когда все высшие чины семьи Морган принимали в ней непосредственное участие. Также, к этому моменту главе успели сообщить, что и на другие территории, принадлежащие их клану, были совершены нападения. Его люди, близкие и дальние родственники, наёмные охранники и невинный персонал гибли, как мухи на морозе. Нет, они были готовы: после «ночного инцидента», о котором вещали все источники массовой информации Монголии, в клане поняли две вещи. Первое, это то, что надо готовиться к худшему и собирать все силы в поместье, то есть здесь. Второе, это то, что Волки, которые предложили свою помощь, а деньги взяли наперёд, не лгали, когда говорили, что их организация сама по себе нисколечко не причастна к нападению в школе, что значило только одно: кто-то целенаправленно подставил их клан и натравил на него и без того вражески настроенных Кудо. «Ночной инцидент» в резиденции Иоши Кудо был точно такой же подставной акцией, только вот эффект от неё был куда сильнее, а его кульминацию — прямое столкновение кланов — можно было наблюдать прямо сейчас. Хотя стоит заметить, что сразу после смерти Иоши Кудо этой ночью, предвидя худшее, глава клана Морган сделал всё возможное, чтобы избежать подобного исхода, и даже лично связался со своими врагами в надежде хоть как-то урегулировать конфликт, однако, — безрезультатно.

— Как наши позиции, Мария? — спросил глава у рядом стоящей женщины.

Сейчас они оба находились в тылу, если так можно выразиться, и наблюдали за битвой. Кругом разбивался камень, шуршала вода, огонь летал из стороны в сторону, попадая на здания и сжигая людей, раскаты молнии и звук лязга металлов мелькали на фоне криков и стонов людей, — всё смешалось, как игра множества инструментов в оркестре, только ничего величественного в ней не было: уныние и мрак — всё.

Полем же битвы выступили внешний подъезд к резиденции Морганов и их двор, в центре которого возвышалась странная высокая то ли колонна, то ли башня с гравировками и небольшим закруглением в самом верху. Сделанная из какого-то металла или сплавов.

Всего участвовало свыше ста человек с каждой из сторон.

— В целом, пока что всё не так плачевно, как кажется на первый взгляд, — ответила Мария. — Кудо теряют ненамного меньше нашего, но это ещё далеко не конец, что будет дальше неизвестно, но настроены они определённо очень решительно. Не знаете, — спросила она, — Антимагический Департамент сейчас с ними?

— Лишь отчасти: он действует не напрямую. Они перекрыли некоторые улицы и отлавливают нас и наших союзников.

— Это не очень хорошо, но могло быть и хуже.

— Знаю.

— Однако многое будет зависеть от моего сражения с их Мировым Волшебником.

— Думаешь, этого не избежать?

— Уверена, учитывая, что их — это глава клана.

— Что да, то да… Шиничи Кудо более чем уверен, что мы виновники последних событий. Да и убийство Иоши Кудо — его дяди и самого близкого родственника — ни он, ни его мать так не оставят. Эх, как всё плохо вышло, ещё и эти Волки…

— А с ними что?

— Явился только их главный — как его кличут — точно, Таоши. Сказал, что будет сам. Остальные не выходят на связь и не появляются. Полное кидалово…

— Глава, — вздохнула Мария, — сейчас всё это уже не имеет значения: все кто пришли — пришли, кого нет — и не будет. Сейчас главное направить все имеющиеся силы и мысли на победу!

— Это верно…

Бух…

Бух…

Прогремели взрывы. Кудо и их союзники наступали — сражение переходило и на территорию самого особняка, крайние стены которого были разрушены.

— КУДО!!! КУДО!!! …— послышался боевой клич, который начали своего рода командиры наступательных сил, и который тут же подхватили все остальные войска Кудо.

— Жалко профессор не может нам сейчас помочь… — про себя шепнул глава клана Морган.

— Вы что-то сказали?

— Нет, ничего… — ответил мужчина, а затем, увидев человека в небе, он то ли спросил, то ли просто констатировал: — Уже пора?

— Да! — сказала Мария.

Женщина, являющаяся Мировым Волшебником клана Морган, взлетела и повисла в воздухе перед появившимся Шиничи Кудо, который в свою очередь недолго думая обратился к ней:

— Миссис Мария, порядок вынуждает сообщить, что мы не будем вас трогать, если вы сейчас отступите. Мировые Волшебники Монголии — это в первую очередь собственность самой Монголии, а потом уже всё остальное.

— Нам не о чем говорить! Давайте всё побыстрее закончим.

Два мага взлетели ещё выше. Правило, что Мировой Волшебник не имеет права нападать или убивать обычных волшебников никогда не существовало. Хотя негласно такая «традиция» была: и то не из-за добрых побуждений, а всего лишь от банального высокомерия. Однако и это не гарантировало того, что крупномасштабная магия во время битвы двоих не заденет и не заберёт жизни кого-то внизу.

Стиль Шиничи Кудо был более-менее известен миру: это Лава в комбинации с другой магией.

— Я планирую закончить всё быстро, — сказал он про себя.

— Мало кто знает, на что я способна, пора показать себя миру, — шепнула Мария Морган.

Одно было ясно: эта ещё малоизвестная для всех непричастных битва между двумя кланами сейчас перерастёт во что-то колоссальное.

Морган Мария первой активировала магию. Это была комбинация трёх слэмов.

В пустом пространстве возник многометровый каменный голем с четырьмя руками, покрытый ледяными доспехами. В двух были две сферы: отдельно из воды и отдельно изо льда. Третья рука держала огромный щит, снаружи покрытый льдом, четвёртая была свободна.

Не ожидавший такой напористости со стороны этой женщины, Шиничи Кудо тоже активировал магию. Сначала он планировал создать Лавового Великана, но после Голема, созданного Марией, он передумал: он не хотел, чтобы их тактики хоть немного совпадали, он посчитал, что это было бы равносильно тому, что он пытается подражать ей, поэтому он пошёл по пути многих своих предков и, синтезировав тонны лавы, стал формировать её в гигантский торнадо, направляя всю эту массу, которая уже начала притягивать и поглощать в себе сражавшихся до этого людей внизу (тех, кто не был готов или был очень слаб), прямо на каменного голема, чтобы перемолоть его до основания. Молоть и молоть, до тех пор, пока Мария Морган не сможет больше поддерживать его, до тех пор, пока её магическая сила полностью не иссякнет.

Глава 57. Прямолинейные действия (часть 5)

Что ж…

— Красивый вид, — я стоял перед окном.

Часы показывали 4:09 a.m., а проснулся я ровно в четыре часа утра, даже чуть раньше. Пейзаж в окне был шикарен до невозможности: впереди на окраине Батора стоял здоровенный Голем, который отбивался и сдерживал не менее колоссальных размеров смерч из Лавы, бурлящий и кипящий. Это именно то, чего мне не хватило во время боя со стариком Кудо.

Несмотря на то, что спал я в общей сложности не больше двух часов, состояние было очень бодрое. Бывает такое, когда «завтра» у тебя запланировано что-то важное, например, серьёзное дело или там приятная поездка, а ты, ляг хоть за час до пробуждения, всё равно выспишься и проснёшься даже на одну-две минуты раньше запланированного времени: бодрый и свежий, как только что сорванный огурчик. Биологические часы в таких ситуациях редко подводят, по крайней мере, меня.

Продолжая смотреть в окно, я поражался уверенности Мирового Волшебника клана Кудо: использовать такую магию, такое количество разрушительной Лавы в центре всей Монголии — её столице… Ослабь он концентрацию или потеряй вся эта бурлящая масса контроль, расплескавшись и затопив ближайшие территории, трагедия будет масштабной! Думаю, на этот отчасти бездумный поступок отреагировали уже все правительственные силы, не имеющие непосредственную связь с кланом, как те же Антимагический Департамент или Всемонгольский Магический Совет.

Если честно, выбрать Кудо для этой шумихи было правильным решением не только из-за уже имеющегося конфликта у них с семьёй Морган, но и потому, что хоть конечно они и психи, но действуют быстро, непоколебимо и, что, наверное, самое главное, эффектно.

Атакуя Голема, Лава приобретала самые разные формы. Не считая смерча, там были и мелкие звёздчатые диски, нацеленные на Мирового Волшебника семьи Морган, которые она успешно блокировала частями тела своего каменного изваяния. Ещё были длинные копья, наносящие неплохой урон Голему, но всё равно не способные обойти его защиту: тот успешно всё блокировал и, в свою очередь, пытался пробиться через Лаву и атаковать самого Кудо.

Вжуххх…

Сверкнуло что-то громадное и отражающее свет.

— Ого! — невольно вырвалось у меня.

В свободной до этого руке Голема появился огромный меч, сделанный, видимо, из каких-то сплавов, от чего высокая температура лавового смерча ему была совершенно нестрашна. Нет, он не был синтезирован магией. Меч в прямом смысле вырос из-под земли. Неплохо: семья Морган определённо не сидела всё это время сложа руки и поджав хвост. Соорудить и спрятать такую громадину не самая простая задача даже для них.

Ладно…

За таким можно наблюдать вечно, как и за горящим пламенем или текущей водой.

Нужно и делами заняться: вставать срання без причины, как говорится, поступок сатаны или старушки, которая идёт за продуктами, если, конечно, это не две взаимосвязанные вещи (кто его знает?).

Я перешёл в другую комнату и услышал своеобразное «доброе утро»:

— Отпусти нас, психопат! Что ты с ними сделал?!

— И тебе доброе утро, — сказал я.

◊ ◊ ◊

(От 3 лица)

— Так вот зачем то сооружение посреди двора. Это была рукоять меча, — сказал Станислав Гауф. Сейчас он и его напарница были рядом с местом, где развязалась самая настоящая «войнушка» между двумя кланами, как если бы дети всей улицы собрались поиграть в эту игру.

Парень и девушка также как и два сражающихся Мировых Волшебника парили сейчас в воздухе. Вообще левитацию можно реализовать самыми разными способами, вплоть до использования обычного ЗСН-эффектф в качестве парящей площадки, главное, чтобы сил и контроля хватало. Однако делать так или летать, используя другую магию, обычным гражданам было запрещено, и на то имелось две причины. Одна притянутая за уши: трудности с реализацией воздушного движения, учитывая, что для этого существовали флаймы, которые оставались на данный момент основным средством передвижения по воздуху. Другая — более реальная. Заключалась она в том, что волшебники теряли контроль, разбиваясь или устраивая, таким образом, аварии. Было время, когда пробовали отменить запрет и ведь отменили: за те несколько лет статистика показала, что даже опытные пользователи (по официальным данным 79% от них) время от времени теряли контроль и становились участниками крупных аварий и смертей. Смертность в воздушно-транспортных происшествиях в то время возросла вплоть до 85% в разных регионах Монголии. Всё-таки человек — не машина: на него могут повлиять самые разные факторы, вплоть до обычного эмоционального состояния. Поэтому запрет снова вступил в силу, а лицензии для полётов стало получить невероятно трудно, проще было слетать туда и обратно на Луну на специализированных флаймах, чем ломать себе голову с ними. Однако мера была вынужденной и справедливой. Конечно, это не мешало многим начинающим магам и школьникам собраться где-нибудь в укромном месте (коих было очень мало, по крайней мере, в Монголии и других передовых странах) и, используя свои скудные знания, получить такой вот адреналиновый заряд, переломав себе попутно пару десятков костей и в конечном итоге прейдя к мысли, а стоит ли вообще заниматься этим; тем более, что если ещё и арестуют — совсем проблем не оберёшься. Для правоохранителей это равносильно или даже хуже, чем поймать десятилетнего мальчика гоняющего на какой-нибудь машине по городу на большой скорости, а случалось это крайне редко, если вообще случалось.

Станислав Гауф и Мишель Лири для таких полётов использовали свои ЗСН-эффекты. Они были теми немногими, кто имел лицензию и мог свободно перемещаться по воздуху в экстренных ситуациях. Благодаря этому их позиция была удобной для наблюдения за битвой двух магов, и, в случае чего, они были в курсе малейших перемен.

— Они не дураки и знали, с кем имеют дело, вот и подготовились заранее, — сквозь свои размышления наконец-то сказала Мишель Лири. Девушка была растрёпана и зла.

Информация о нападении на одну из резиденций Кудо дошла до них очень быстро, правда, они уже закончили свой день, очень устав, а им поручили немедленно вылетать и продолжать работу, кроме того, нужно было следить за развитием событий. Это было настолько важно, что указания отдавали лично верхние чины из госбезопасности, они даже заставили полицию и Антимагический Департамент дождаться «своих людей», то бишь этих двоих, для допроса выжившего на месте происшествия человека.

— Видимо, не просто знали, с кем имеют дело, но и подготовились настолько хорошо, что позволили себе так явно провоцировать клан Кудо, нападая и убивая их людей и членов семьи.

— Даже не знаю, напарничек.

— Думаешь, это не они? Мы же сами с тобой слышали признание того выжившего, которым оказался член Волков. Он подтвердил, не без пытки, конечно… но мешать в тот момент настолько серьёзно настроенным Кудо… В общем, подтвердил, что напали и убили они, что они действовали лично по приказу семьи Морган и им заплатили. Всё сходится, до невозможности. Ты же видела сама, как они там у него всё разрушили?

— Тогда куда пропали члены клана, охранявшие старика? Их тела так и не нашли; а дать вразумительный ответ твой Волк не соизволил.

— Ну…

Глава 58. Прямолинейные действия (часть 6)

— Ну… — задумался Станислав Гауф, подбирая слова на сомнения напарницы. — К тому моменту он уже был на порядок измотан от допроса, кхем, да и этот вопрос волновал Кудо не так сильно: ясное дело — члены их клана мертвы. Всё ещё думаешь, что это не дело рук семьи Морган?

— Я ничего не думаю! — огрызнулась Мишель. На её лице даже не было её «вечной» улыбки. Но потом она продолжила. — С того самого дня, как нам поручили это дело, всё идёт как-то не так: странно, идеально, непонятно! Будто…

— Что «будто»? Договаривай, раз начала, извини, но я тоже не в настроении, и додумывать твои мысли у меня нет никакого желания.

— Прости, — искренне сказала она.

Девушка прекрасно знала: её напарник и так закрывал глаза на многое из её поведения.

Она ответила:

— Мне это напомнило, как ведёт дела мой дядя…

— Опекун? Ты имеешь в виду, что он может быть к этому причастен?

— Нет, дурак. Я знаю его уже больше пятнадцати лет: будь он причастным — я бы почувствовала. Определённо.

— Тогда что?

— Дело в «стиле»… Вспоминая дядю, я имею в виду именно его стиль ведения дел: оставайся в тени, провоцируй других. Приложи руку так, чтобы взять — взяла, но замечена никем не была.

— Ясно… В этом смысле, тебе судить проще: ты его лучше знаешь. Спасибо, что разъяснила. Выходит, за этим всем стоит кто-то ещё?

— Лишь моё предположение, как и сам знаешь — ничего: никаких улик или доказательств нет…

Однако Станислав Гауф воспринял эти слова максимально серьёзно: он знал, что его напарница и её предположения — не пустой звук, далеко не пустой. Он стал перебирать:

— Если мыслить в этом направлении, кто бы это мог быть? Это точно не госбезопасность, не сами кланы и точно не Магический Совет. АД тоже отпадает. Остаются полиция, разведка, контрразведка, возможно, министерство внутренних дел и их подразделения. Военные нет — тут бы твой опекун точно был осведомлён, а в нём ты уверена. Теневые организации или независимые лица? Но это практически нереально: все Мировые Волшебники, главы кланов и просто могущественные личности состоят на учёте с детства. Все Звери известны, по крайней мере, в нашей стране, а приезжих пропускают «через семь кругов ада», прежде чем впустят в страну.

— Знаю, это практически не реально, но… Всегда существуют исключения из правил, даже на нашем уровне информирования.

— А если провокация другой страны? Китай, ОАК, кто-то из Европы?

— Второй и третий варианты вряд ли: ОАК вообще в сотрудничестве с Кудо, говорят, они вместе ищут какого-то важного для американцев человека. Контрразведка тоже там засветилась, но мельком, на них ничего нет: уж если кто и не оставляет следов, так это они. На них след обрывается, возможно, они тоже с кем-то контактировали. Хотя я уверена, что отношение именно к этим событиям они не имеют.

— Я не буду жаловаться о том, почему ты говоришь мне это только сейчас, — сказал Станислав Гауф, но напарница продолжила говорить, игнорируя его замечание и взгляд:

— Китай? Возможно, но их следа в принципе нет. Мы проверили… ДА МЫ С ТОБОЙ УЖЕ ВСЁ ПЕРЕРЫЛИ — НИЧЕГО! — взорвалась Мишель под конец. Успокоившись немного, она сказала. — Остаётся только два варианта!

— Какие?!

— Либо семья Морган взаправду бесстрашные кретины, либо… — тут её осенило. — Против НИХ «призрак»!

— Призрак?! «Них»?!

— Разве ты ещё не понял?!

— Да до тебя самой только что это дошло! Что там?

— Кто-то хочет уничтожить их семью, кто-то могущественный! Прямо или нет, но хочет!

— Не Кудо?!

— Нет, не они! Их используют как инструмент, оружие!! Кто-то… Кто-то… Я должна уйти.

— Что? Куда?!

— К дяде! С ним нужно срочно переговорить. Необходимо немедленно остановить этих двоих, — она указала в сторону сражения, — и разобраться в ситуации!

— Мы сами не справимся?

— Нет! Уже слишком поздно. Сейчас это смогут сделать только настоящие Мировые Волшебники.

Мишель Лири, плюнув на всё, полетела куда-то в центр Батора.

— А позвонить?.. — хотел бы крикнуть вдогонку Станислав Гауф, но понизил голос. — А, точно… Когда он спит, кроме как вышибить дверь в его спальню, с ним по-другому не связаться. «Уважайте мой сон и бла-бла…» Надеюсь, мой когда-нибудь тоже начнут… Оу!

Станислава Гауфа резко окатило горячей волной, от чего его даже передёрнуло.

— Всё кончено… — сказал он про себя, после того как увидел ситуацию на поле боя.

Глава 59. Прямолинейные действия (часть 7)

Каменный Голем крепко вцепился свободной рукой в торчавшую из земли гравированную рукоять меча с закруглённым наконечником и, крепко зажав, вытянул его. Он тут же направил оружие в Шиничи Кудо, который в этот момент был занят возведением защиты от летящих в него льдин, напоминающих стаю рыб. Его торнадо из Лавы продолжало разрушать территории, принадлежащие семье Морган, однако Голем, против которого оно было создано, успешно защищался и отбивался, можно было с уверенностью сказать, что он скорее побеждал, чем проигрывал.

Вшуххх… В этот момент, пока Кудо был отвлечён, огромное лезвие меча пронзило воздух, прошло напрямую через Лавовый Торнадо, как нож в мягкое масло, и, выйдя на громадной скорости, попало прямо в главу клана Кудо. Однако тот, сумев вовремя увернуться, получил лишь ранение: планировалось, что меч пронзит тело, но достал лишь до плеча. Успевшему среагировать мужчине казалось, будто справа от него выросла огромная трёх или четырёхметровая металлическая стена. Столь колоссальны были размеры этого меча. И теперь, где-то за этой «стеной» была его правая рука, расплющенная и бесполезная.

— Что за карма у нашей семьи такая?! — выругался он.

Кудо тут же отлетел в противоположную от лезвия сторону, при этом ему нужно было ещё и уклоняться и защищаться от ледяных стай, по пятам преследующих его. Однако меч к этому моменту тоже уже переместился и, стараясь предвидеть траекторию мужчины, преследовал его. Увы, но скорость Кудо была не такой как, например, у пчелы, поэтому эти догонялки были не в его пользу, а сравнить их можно было с тем, как деревенский ребёнок, играя лопатой, преграждает дорогу муравью и, рано или поздно, если будет целиться в бедолагу, точно размажет его.

Самым ужасным сейчас было то, что отступить в безопасную зону на расстояние от длины лезвия было нельзя. Это можно было сравнить с прямым проигрышем: дальше находится город, а с другой стороны пригороды, переносить битву на которые было табу. Нападая в таком месте, действуя так беспечно, клан Кудо невольно принял и смирился с тем, что место сражения будет чётко ограничено: будь то земля, будь то воздух, а иначе даже страшно было представить… Нужно радоваться уже тому, что десятки-сотни наблюдающих глаз среди миллионов остальных людей и волшебников ещё не вмешались в эту опасную акцию и предоставили двум семьям разобраться самим в своих разногласиях. Таким образом, первый, кто оступится — нарушит условно-дозволенные границы сражения или потеряет контроль над своей магией, — станет проигравшим и, вероятно, уничтоженным, причём необязательно своим изначальным противником, «палачом» может оказаться и независимый государственный волшебник! И может даже не один! У всего есть предел дозволенности. Кудо хорошо это понимали, выбирая такой сценарий развития событий и знали: в случае чего, даже связи не помогут.

Собрав волю в кулак, Шиничи Кудо настроился на победу:

— У всего есть граница, верно?! — сказал он про себя. — Раз так, буду шагать прямо по ней, как на острие лезвия! Это то, что могу себе позволить я, но не может она, даже если и умелее меня!

Кудо и безрассудство — это синонимы, разве вам не говорили?

— С точки зрения чистой магической силы — я превосхожу! Всего лишь поддерживая своего Голема и используя заурядную магию, как свои лёд и воду, ты уже практически выдохлась, грязная $*&^!!! Ты поплатишься за мою руку! За всё! — эмоционально говорил он в никуда.

Как завещал предок, создавший слэм для Лавы, побывав на вулкане Фудзи: «С лавой в руках нужно не думать, а уничтожать! Когда торнадо образуется, оно не думает, оно просто движется и уничтожает всё, что попадается ему на пути и даже больше!» — сказанные им при жизни слова теперь были даже выгравированы на надгробье его склепа.

◊ ◊ ◊

— Что ты творишь?!! — издала Мария Морган, даже зная, что глава Кудо её совершенно не услышит.

Лава прибывала, всё больше и больше. Торнадо становился всё шире и шире, всё выше и выше. Его основание — самая нижняя часть, которая была значительно тоньше верхней, уже достигала такого диаметра, что охватывала расстояние от главных ворот особняка клана Морган до противоположной стороны — чуть ли не всю территорию их семейной резиденции, роскошный дом которой был давно уничтожен! Люди обоих сил, которые сражались до этого, уже разбежались.

Войска Кудо, отступив, присоединились к Антимагическому Департаменту и теперь помогали им следить за «порядком»: отлавливать врагов — членов семьи Морган и их союзников, которым не куда было бежать. Пока сражение двух Мировых Волшебников завлекло внимание всех сил, АД и люди Кудо не церемонились и без суда и следствия убивали каждого пойманного члена семьи Морган: такова цена за то, что ты посмел разворошить их осиное гнездо! Серьёзного подозрения хватит!

Сила притяжения, созданная завихрениями торнадо, уже влияла на близлежащие территории города и притягивала даже некоторые крупные объекты, такие как машины и флаймы. К слову, с самого момента начала битвы двух Мировых Волшебников все транспортные средства прекратили своё движение, а флаймы приземлились; тех же, кто этого не сделал и хотел понаблюдать издалека из воздуха — приземляли насильно.

Сила притяжения была не единственной проблемой. Ко всему прочему торнадо влиял на температуру! Что вы хотели от раскалённой лавы! Однако это компенсировалось сотнями волшебников союзных семей клана Кудо, которые ещё до битвы установили по всему городу и пригородам специальное оборудование и защитную магию.

Эти черти всё предвидели и всё просчитали!!

Имея дело с Кудо, даже такой клан как Морган становился в некотором смысле сборищем людей non grata.

Верные союзники семьи Бортэ, верные собаки Монголии, — такая вседозволенность просто так не приходит!

Голем был полностью охвачен Лавой, он просто не мог защититься от неё и, как булыжник в море, утонул в ней. В конце концов, он был уничтожен. Марию Морган ожидала та же участь, к этому моменту она была порядком истощена. Женщина и представить не могла, что будет так сильно уступать оппоненту с точки зрения простой, но на деле совершенно не «простой», магической силы.

Огромный меч с шумом упал вниз. Грохот и ударная волна окатили территорию в радиусе десятков километров. Он был нечувствителен к Лаве, и она не могла ему навредить, но без «хозяина» сам по себе он из себя ничего, кроме большого куста металла, не представлял.

Мария Морган отступила подальше от этого кошмарного лавоворота, у неё оставалось ещё немного сил, но в такой ситуации это мало бы что изменило: противник превосходит её, и она уже проиграла, а бо́льшая часть её семьи убита. Это конец! Глава клана тоже умер, она лично лицезрела это в один из моментов её с Кудо сражения. Теперь они её не отпустят, но был ещё маленький шанс, что убивать её не станут. Сейчас лучше смирно опустить руки и смириться с поражением, чем биться до последнего головой об стену. Где она — голова, а стена — Шиничи Кудо.

Вот так, стоя в воздухе, она видела масштабные последствия своего поражения.

«Если бы меч тогда попал, как планировалось, если бы он разрезал этого ужасающего человека на две половинки!.. Я поспешила! Ещё выждать… Немного выждать!..»

Здесь должны были бы появиться слёзы, но от жара глаза были красные и сухие.

Лава медленно останавливалась. Торнадо утихал, а температура в очаге битвы понижалась. Затем женщина увидела, как её меч поднялся и утонул в успокоившейся лаве, которая всё ещё стояла высоким столбом, как громадная башня или небоскрёб. Вскоре, рано или поздно, она полностью застынет, а ценное оружие останется в ней! Но! Даже так застывшая порода будет всё ещё подчиняться воле Кудо Шиничи. Таким образом, он прикарманил себе её меч: нагло и бесцеремонно! Судить об этом можно хотя бы потому, что правительство потребует от него избавиться от последствий волшебства — этой громадной кучи %^&8 (так она её мысленно обозвала) — сразу, как только он восстановит достаточно сил. Мария Морган была уверенна в этом и это её очень бесило!

— Обидно… — только и сказала она.

Победителей не судят, а её взяли под стражу. В лучшем случае, она выживет.

◊ ◊ ◊

— Вот и всё, — сказал Станислав Гауф Мишель Лири, которая вернулась назад, так и не успев далеко улететь. Она тоже всё прекрасно видела.

— Поговорю с ним днём — уже без разницы…

БАБАХХХ-БУБУБУХ-ТРАРАРАХ

— ЧТО ЭТО?! — от неожиданности выпалила она. От недосыпа и многодумания её нервы начали сдавать.

Огромный взрыв прогремел по всему городу, но уже с другой его стороны.

— Глянь туда.

Вдалеке можно было увидеть поднимающиеся вверх клубни дыма.

— Не может быть… Только не говори мне, что там находится закрытая зона Антимагического Департамента?! — сказала девушка.

— По-моему, да.

— Полетели!

— Да-да, — Станислав Гауф двинул вдогонку за перехватившей инициативу напарницей.

Небо было чистым: практически ни одного флайма в воздухе, не считая небольшого количества, принадлежащих правоохранительным органам и, возможно, некоторым крупным фракциям, которые с их помощью, вероятно, могли наблюдать за битвой двух кланов. Поэтому добраться на своих двоих, если так можно выразиться, было куда быстрее, чем, если использовать штатский флайм, который был припаркован невесть где (двое ещё не знали, что их транспорт был одним из первых, который засосало Лавовое Торнадо Шиничи Кудо).

Парень и девушка из госбезопасности были не единственными, кто направился в том направлении: в чистом рассветающем небе трудно было не заметить человеческие фигуры — это были определённо не обычные люди.

Глава 60. Украшает ли ложь правду? (часть 1)

(От 1 лица)

— Аааммм…

— Хватит зевать! Итак все спать хотят, а ты ещё сильнее подбиваешь! — сказала Милина, подошедшая к моей парте перед началом первой пары.

Не буду судить за город целиком, но атмосфера в школе была двояка. Лица у многих (кто всё-таки не побоялся прийти на занятия) отражали слабое восхищение, будто они только что погладили котёнка, но в то же время оно было наполнено невероятным страхом, и за этими двумя сильными чувствами отражалась задумчивость: увидеть вживую — это не прочитать или рассмотреть картинку. Даже виртуальная реальность не способна передать этого ощущения, хотя в чём-то она куда более «цепляющая», чем настоящий мир.

Сейчас понимание того, на что способна магия, которую они изучают, сильно расходилось с их пафосными фантазиями, где они — самые могущественные Мировые Волшебники и бьют всех направо и налево. Реальность отличалась. Нет, не невозможностью достичь могущества, а тем, что в отличие от фантазии, этим «могуществом» обладаешь не ты. А вот будешь ли ты им обладать — вопрос из разряда «рулетка в казино»: вариантов много, а шарик один, и этот «шарик» — ты. Есть над чем задуматься, не так ли? Особенно после того, как во время лицезрения битвы двух Мировых Волшебников сегодня утром каждый хоть раз подумал: «А что я буду делать, если эта Лава или смерч полетят прямо на меня?!» или «А что я буду делать, если Голем нацелит одну из своих рук, не говоря уже о мече, прямо на меня?!»

Всё это ясно виделось в лицах учеников, которых я повстречал сегодня, и в глазах Милины, стоящей предо мной, тоже виделось. Хоть она и стала учеником Мирового Волшебника, но он ещё и близко не приблизился к «настоящему» обучению. Глядя на эту добродушную девушку, в которой всё ещё присутствовала некоторая детская наивность, я знал, что скоро она превратится в холодную расчётливую умеющую скрывать свои эмоции личность, то есть станет настоящим человеком. Радовался я или огорчался этому? Наверное, первый вариант. Потому что я был уверен, изменись она в эту сторону, она сумеет постоять за себя и станет независимой, а те мысли, что сейчас тревожат её голову, больше никогда не появятся.

Возможно, именно из-за того, что многие в школе погрузились в себя, хоть и старались быть «обычными», я ещё ни разу не услышал, чтобы хоть кто-то обсуждал утрешнее происшествие. Детям нужно время, чтобы переварить и принять это. Конечно же, это не значило, что кто-нибудь самый стойкий из них не занимался этим где-то прямо сейчас.

— Привет, — ответил я бестактной однокласснице. — Ты сегодня сама?

— Утречка, не спи, — ответила она, будто если я засну, настанет конец света, как минимум для неё. — Родители Отто не пустили его сегодня в школу, а он и согласился, только перед этим забрал к себе Сьюзен, — мы взаимно решили опустить тему такого поступка нашего доброго одноклассника, — а мне было скучно оставаться дома, да и родители сказали, что раз занятия никто не отменил, значит, ничего страшного нет.

— Ясно. Хочешь совет?

— Какой? — заинтересовалась Милина. Она знала, Караак, то есть я, плохого не посоветует и после таких слов либо реально даст совет, либо подколит её. А оба варианта её устраивали, особенно второй, если брать во внимание витавшую кругом атмосферу. Но я выбрал первый.

— В следующий раз, если конечно что-то такое произойдёт, и два психа устроят разбор полётов, — она насторожилась, мы наконец-то немного коснулись той самой темы — утрешней битвы, — не слушай родителей.

— Почему? Ты ведь и сам пришёл, да и директор в школе.

— Это ничего не значит. А отвечая на твой вопрос, скажу, что власти в похожих ситуациях часто тянут до последнего, прежде чем предпринять меры и признать, что что-то собственно не так. Поэтому пропустить занятие — это ничто, по сравнению хоть с малейшей вероятностью риска для жизни.

— Всё верно, — послышался голос позади Милины. Это был директор, которого я приметил сразу, как только тот вошёл в наш класс и перекинулся несколькими словами с учителем. Потом он подошёл к нам. Милина стояла спиной и не видела его, отчего дёрнулась.

— Доброе утро, господин директор, — тут же сказала она, напрягшись и выровнявшись, как штык. Она очень его боялась, в хорошем смысле слова. При этом же и очень гордилась, что стала его ученицей. О её «статусе» знали все, и моя одноклассница относилась к этому очень серьёзно.

— Всё в порядке? — обратился он к ней.

— Да! — без лишних слов ответила она.

— А ты что? — он посмотрел на меня.

— Спать хочу.

— Это да. У меня и для тебя новость.

— Какая?

— Учитель Ежи ушёл с преподавательского поста. Поэтому курировать дисциплинарный комитет я временно назначил учителя Стоун, а его занятия буду вести сам, но это так, к слову. К следующему семестру мы найдём достойную замену.

Если бы вы знали, скольких усилий мне доставило сдержаться и не сказать истинных мыслей. Для этого мне пришлось даже прокрутить в голове мысленный разговор с директором, лишь бы суметь промолчать. «Быстро вы! Даже я поражаюсь вашей скорости! — О чём ты, Караак? — Так быстро среагировать и уже отправить своего человека в Антимагический Департамент. Считаные часы. — А… Так ты об этом. Он там бывалый, вот ему и предложили занять «такое-то» место. Такова жизнь, мальчик мой, нужно быть на шаг впереди… Хочешь жить — умей вертеться, как говорится. И знаешь, — заканчивает он диалог в моей голове, — я не удивлён, что ты догадался об это, мой маленький Звер!»

Конечно же, это всё субъективно: не промолчи я, реальный разговор мог бы быть совершенно другим.

Глава 61. Украшает ли ложь правду? (часть 2)

Мыслей и слов было в моей голове много, но всё что я сказал вслух, так это «хорошо». Разговор на этом подходил к концу.

— Зайди после пар ко мне, — сказал директор перед уходом, обратившись к Милине.

— Хорошо, — ответила та.

Он вышел. Вряд ли он приходил лично к нам. Скорее всего, он обходил все классы с какими-то своими целями, к тому же, он что-то говорил учителям, возможно, ту же информацию о Юрие Ежи, а может и нет.

Занятие началось. Все куняли, я тоже спал.

— …раак… Караак… Караак!..

— Что?.. — открыл я свои глаза.

— Тебя вызывают.

Так, надо собраться. Я не знал, сколько прошло времени, но пара ещё не закончилась. У двери стоял какой-то учитель, который, видимо, пришёл за мной.

— А, хорошо… — я поднялся с места и собрал свои вещи. Вышел и пошёл вслед за сопровождающим. Он привёл меня к комнате, где временно обосновались сыщики и проводили так называемые разговоры тет-а-тет, что на их языке означает «допрос». За последнее время я уже побывал здесь не один раз. К слову, сейчас правоохранителей стало значительно меньше, а людей с эмблемой Огненного Цветка (нашивка АДовцев) вообще было не видать.

Я вошёл в дверь и застал лишь одного человека.

— Спасибо, — обратился он к преподавателю, — можете идти.

Тот не ответил и просто закрыл следом за мной дверь. Я прошёл и сел на привычное место «допрашиваемого» и посмотрел на посетившего меня следователя вопросительным взглядом. Он делал то же самое, видимо, предоставляя мне право начать разговор, а, судя по его виду, разговор будет не самый приятный.

— Доброе утро, лейтенант Наранчик.

— Не называй меня так! Не зли ещё сильнее.

— Просто, Наранчик? — злющий взгляд окатил меня. — Ладно, не буду. Чем обязан таким неожиданным визитом? Тоже решил поступить в старшую школу?

— Почему с тобой нет связи, с президентом легче наладить контакт, чем с тобой?!

— Был занят, наверное, или просто не хотел тебе отвечать: ты бы снова предлагал пойти в ваш отдел шабашить. Выбирай любой вариант, который по душе.

— Как видишь, я нашёл простой способ решить эту проблему.

— Ну, ты должен был когда-нибудь до этого додуматься. Как поживает отец?

— Не переводи тему!

Наран, до этого стоявший с противоположной стороны стола, наконец-то сел.

— Ладно, я чувствую, что ты не настроен шутить, — я вытянул одну руку, а другой схватился за виски, изображая ясновидца. — Говори, сын мой, что гложет тебя?

— Пошёл в %0^&^&*!

— Разве твой отец не запрещает тебе ругаться?

— Повторю, пошёл на ^$%^&*3!

— Так это разные места.

— Выбирай любой вариант, который по душе, — ответил он мне моими же словами. — Поверь, я не настроен шутить. Уж поверь, ради такого я бы сюда не при…

— Давай к сути.

— К сути говоришь?! Давай! Я — не мой отец, который думает, что всё уже давно идёт своим чередом! Я знаю тебя куда лучше него!

— И?..

— Ты знал, что всё так будет, ты имеешь к этому прямое отношение?! — не давая ответить, он продолжил. — Целый клан! Уничтожен целый клан и сотни жизней. Антимагический Департамент разрушен и тоже лишился множества своих людей. Всё это — невинные жизни! Только скажи, имеешь ли ты к этому отношение?!

— Что если «да»?

— Что, спрашиваешь?! Что? Ты грёбанный больной ублюдок, вот что! Ты совсем с катушек слетел! Ещё и нас с отцом приплёл! Семья Морган ничего тебе не сделала, я знаю. Просто повеселиться и получить удовольствие?! Да тебя в смирительную рубашку и изолировать нужно, конченный псих!

Я ничего не отрицал и ни с чем не соглашался.

— Во-первых, мне обидно. Во-вторых, силёнок хватит засунуть в «смирительную рубашку и изолировать»?

Кажется, мои слова его обидели…

— …Больше никогда — слышишь?! — никогда не смей общаться и связываться со мной или моим отцом!!

— Это всё?

— Да!

Разъярившись во время своей речи, Наран даже привстал со стула и сейчас снова упал на него. Он явно был огорчён и расстроен. В моей голове всплыли недавние слова директора школы, которые он сказал во время моего внутреннего диалога: «Такова жизнь, мальчик мой, нужно быть на шаг впереди… Хочешь жить — умей вертеться», — но говорить я их не стал. Я не любил разъяснять то, что считал ненужным разъяснять — высокомерие ли это или плата за то «бесстрашие», о котором говорила Джулия из клана Бортэ? Я не знаю. Я предпочитал много думать и мало говорить, особенно о своих делах.

Было ли сказанное Нараном импульсивной выходкой на эмоциональной почве, которую вызвали непонимание и незнание? Да. Хотел ли он от меня разъяснений? Да. Мог ли я ему их дать? Да. Мог ли я пожертвовать своей «нелюбовью к разъяснениям» — своим самодовольным удобством, которое каждый раз вызывало недосказанность с моей стороны — из-за человека передо мной? Да. Но сделать этого я не успел, дверь распахнулась, и в комнату вошло чучело, вид которого был хуже, чем у растрёпанного драного веника.

— Я просил не беспокоить! — развернулся и выругался Наран.

— Та извини! Я была у директора с делом, он сказал, что ты здесь, а у меня как раз и к тебе одно. Чего такой злой, к чему такая скрытность?! — спросила Мишель Лири наехавшего на неё лейтенанта полиции, а потом посмотрела на меня. — О, и ты здесь, — потом снова перевела взгляд. — Он и тебя вывел?

Говоря «скрытность», она подразумевала то, что ни подсмотреть, ни подслушать мой разговор с Нараном было нельзя, только она не знала, что возведшим защиту, которую не смогут обойти ни она, ни даже директор школы, был я. Но справедливо подумала на допрашивающего, а не на допрашиваемого. Дело в том, что Наран был очень беспечным в компании со мной: он всегда знал, что кто-кто, а я точно не позволю, чтобы другие нас подслушали или просто случайно уловили некоторые фразы. Однако соображал он быстро и даже насильно успокоил себя:

— Я всегда действую по уставу.

Глава 62. Украшает ли ложь правду? (часть 3)

— Ясно, я слышала о твоей педантичности, — рассмеялась Мишель и села рядом с Нараном, подтянув ещё один стул. Мимолётное желание направить его в мою сторону она мгновенно отбросила. Мне кажется, что я плохо на неё влияю и мешаю работать, от этого как-то даже некомфортно.

— А я собиралась к твоему отцу, но узнав, что ты сейчас в школе, решила и с тобой поговорить, но сперва… — она посмотрела на меня. — С чего ты с утра пораньше, когда такие события и столько работы, решил допросить школьника, он конечно «знаменит», но всё же?..

— … — Наран открыл рот.

— Хоть кто-то встал на мою защиту! — заявил я. — Они всё не прекращают донимать меня с исчезнувшей школьницей, сегодня уже говорят, что она из Америки и важна их правительству, что фамилия не настоящая, а напали на меня с ней в тот день люди из Антимагического Департамента! Они же свои, зачем им это делать?!

Не успевшая ни перебить, ни остановить поток моих слов, Мишель округлила глаза и смотрела сейчас прямо на меня от услышанной информации. Из-за этого она не заметила, что лицо и Нарана было точно таким же, но, ясное дело, по другой причине. Понимая, что я не планирую подставлять ни себя, ни его, он вцепился в мой «спасательный трос», как тонущий в круг. Пора этой правде малость всплыть на поверхность: в подробностях, но со слегка подкорректированным сюжетом. И хоть после этого госбезопасность сможет собрать воедино связь между ОАК, кланом Кудо, Антимагическим Департаментом, контрразведкой и, возможно, полицией, сейчас, когда АД претерпевает не лучшие свои времена — самый настоящий кризис и разруху, а некоторые важные сотрудники убиты — и ни Кудо, ни ВМС, в который входит эта семья, не смогут им помочь, именно сейчас эта информация достойна всплыть во всей своей красе. До правды уже будет не докопаться (хотя кто знает): каждое подразделение, каждый участник займётся лишь тем, что будет прикрывать свой тыл!

Ну а то, что Йотсуба теперь будет фигурировать в деле не страшно: мне платят за защиту самой девушки, а не за защиту их фамилии. Чем больше людей, чем больше фигур и возможных виновников я вкину, тем дальше сам буду от этого всего.

Взявшись покрепче за «трос», Наран начал прежде, чем посыпались бы вопросы от новоприбывшей девушки:

— Тебе запрещено выдавать то, что мы с тобой обсуждали! — затем он обратился к Мишель. — Всё верно, у нас есть некоторые данные по этой информации… Может, нужно вывести его отсюда? — Наран указал на меня.

Не знаю, что было в этот момент в голове сыщицы, или правильнее сказать «с головой», но то ли от нетерпения, то ли ещё от чего-то она проигнорировала предложение и сказала:

— Нет, продолжай.

Настаивать Наран и не собирался. Я, конечно, понимал почему, но кто там говорил, что «всегда действует по уставу»? Ай-яй-яй…

— Я начну сначала, всё это между нами, хорошо? Полиция не имеет к этому отношения.

Я знал Нарана как облупленного и могу с уверенностью сказать, что защищал он не себя и даже не отца, он пытался убрать тень от всей полиции, которую сам и навёл и к которой имел самое что ни на есть прямое отношение, а всё почему? Потому что послушал меня, доверился. И сейчас, отчасти, он защищал и меня. Можно ли ложь, которая рождается ради так называемого «добра», в данном случае ради защиты, не считать чем-то плохим, а даже наоборот, чем-то благородным и возвышенным?

Конечно, нет!

Как говно не назови, оно останется говном. Сколько бы человек не пытался подменять понятия, вкладывать в них новый смысл, суть от этого не изменится!

Я лгал: прямо и косвенно (недосказанность вполне тянет на ложь).

Наран тоже лгал: какая бы не была на то причина, ложь остаётся ложью. Правда делал он это в том числе и из-за меня. Поэтому критиковать или осуждать его лично я не собирался: во-первых, был не в праве, во-вторых, просто не хотел.

Ужасный ли я человек? Да. И Наран это знал. Один из немногих, кому посчастливилось (или нет) иметь такое «знание». Думаю, он до сих пор помнит тот случай, ставший «виновником» появления имени, которое я сейчас имею. Лейтенант знал обо мне больше, чем практически кто бы то ни было другой, но даже так это была лишь малая часть от всего: он мало представлял, чем я занимаюсь и ради чего вообще живу. Единственное, о чём он, возможно, и догадывался, так это о том, что я человек, который предпочтёт целый сад одному растению, а также о том, что я не из тех, кто устраивает зверства от нечего делать. Он не относился ко мне плохо. Именно поэтому он пришёл лично и сидел здесь в поисках понимания и ответов на то, что не мог понять, даже несмотря на то, что уже успел наговорить гадость и «отречься» от меня. Отрекись по-настоящему — его бы здесь не было. Люди часто изливают «правду» под эмоциями, и часто эта «правда» груба и обидчива, но также часто она бывает неискренней и существующей лишь от злости или нервов. Задень его слова меня всерьёз, я был бы не лучше ребёнка (большого или маленького), плачущего из-за того, что ему не купили игрушку.

После слов девушки из госбезопасности:

— Хорошо, я тебя поняла, — Наран начал краткий пересказ событий: без вранья и фальши. Лишь опуская некоторые моменты, что хоть чести ему не делало, но и не принижало. Даже если и считать это обманом, то я гордо заявлю любому, кто стал бы меня критиковать: ложь — это не порок, ложь — это вынужденная мера и, как говорил один врач из давнего сериала, лгут все. Каждый человек сам выбирает: кому лгать, а кому нет. Сам выбирает: о чём лгать, а о чём нет. В этом смысле ложь — лишь инструмент, а как им воспользуется тот или иной человек — совсем другая история. Как слэм для синтеза пламени или мощного окислителя способен стать ужасной магией смерти и, в то же время, источником тепла и жизни, так и ложь может приводить как к «хорошему», так и к «плохому». Ложь — не порок, порок — сам человек.

— Всё началось с того…

Этой фразой Наран и начал свою «лживую» историю.

Глава 63. Один день из жизни Мишель (часть 1)

— Всё началось с того, что мы захватили американский спецназ, информацию о котором предоставил наш доносчик. Я от полиции и люди из отряда особого назначения, которые, как ты знаешь, связанны с ней (полицией)…

— То есть ты и твой отец?

— Верно. Мы скрыли это и да, хотели использовать как схему против ОАК и их представительства в Баторе, которое сильно разбушевалось и активизировалось к тому моменту. Возможно, получить и выгоду, но это уже другое и, забегая вперёд, скажу, что до чего-то такого не дошло. Уже тогда нам было известно, что они ищут и пытаются захватить какого-то важного человека…

— Почему не дошло, почему отступили?

— Дело в том, что наши знакомые из контрразведки — не буду говорить кто именно, да это и не важно — прознали об этом. Предложили помощь — ты же знаешь, как это бывает? — мы и согласились. Это именно они сообщили нам, что цель американцев захватить ту пропавшую девушку…

— Тсуба Эрика, если что, у неё есть имя, — вставил я, весело наблюдающий за непроницаемым лицом Нарана и его рассказом.

— …Да, она, — кивнул он. — То есть не совсем, её настоящая фамилия Йотсуба, она дочь кого-то из верхних чинов этого клана из Америки, который имеет японское происхождение и обосновался там. Той самой Йотсубы, у которой сейчас разногласия с властями их страны.

— Йотсуба?! — какие-то процессы активизировались в голове Мишель. Вероятно, она начала связывать эту информацию с уже имеющимися у неё данными.

— Да…

— Вот оно что. Теперь я кое-что начинаю понимать лучше!

— Рад, что помог, но это ещё не совсем конец.

— Знаешь, что самое интересное? — спросила «госбезопасность у полиции».

— Что? — уточнила та.

— То, что именно по этому вопросу я и хотела с вами переговорить, точнее о захваченном вами спецназе, о существовании и роли которого во всём этом я недавно узнала.

— Приятная случайность.

— Может быть, может быть. Ладно, так даже лучше, что ты сам решил всё рассказать. Продолжай.

— А потом всё стало накаляться, по чуть-чуть, и затуманиваться: трудно было понять кто кому что и почему. Тогда-то ещё и контрразведка предложила передать им захваченный американский спецназ. Сначала мы с отцом не знали, как лучше поступить, но быстро приняли решение и взамен на то, чтобы полностью выйти из этой неразберихи, передали пойманных людей им.

— Вот так вышли из игры?! Это не похоже на твоего отца: он не берётся за что попало и не отступает так легко, — непонимающе сказала Мишель.

— Ты его хорошо знаешь.

— Наслышана. Один мой старший лестно о нём отзывается, этого достаточно.

— Это правда, мой отец честный сотрудник правоохранительной системы, возможно, это одна из причин, отчего нам пришлось принять столь трудное решение. К тому же, если говорить начистоту, изначально воспользоваться спецназом было исключительно моей идеей и поверь, я достаточно поплатился за свои амбиции и стремления, и я благодарен отцу, что тогда он ушёл сам и вытащил меня из всего того дерьма, что назревало и произошло в конечном счёте.

— Не выражайся так при школьнике!

— Извините, — недовольно сказал Наран.

— Не страшно, — сказал я, — слыхал и похуже.

Проигнорировав это, Наран закончил свой рассказ:

— Одним словом, уже тогда мы поняли, что какие-то другие силы подключились в это всё, но не знали кто, а сейчас появилась информация, что в этом замешан Антимагический Департамент. Более того, есть данные косвенно подтверждающие, — аккуратно выразился Наран, — что именно они были теми нападавшими на девушку из клана Йотсуба в день её пропажи. Дело это серьёзное, поэтому я решил расспросить одного из свидетелей того происшествия, вот я и здесь, — он направил свой взгляд на меня. — Парень мог что-то видеть и заметить, а учитывая, что до этого его в основном допрашивали люди из этого же департамента, они могли целенаправленно что-то утаить. Там был ещё один свидетель, — тут же добавил он, — однако тот мужчина не вызывает доверия.

— Понимаю, — сказала Мишель.

Я был уверен, что у неё определённо появятся вопросы, возможно даже очень каверзные, однако она заговорила о другом, к лучшему или худшему?

— В целом, всё более-менее сходится. Это очень ценная информация. Раз уж ты мне немного помог и честно всё рассказал, я помогу тебе взамен. (Допрашивать этого мальчонку — то ещё проявление мазохизма, — рассмеялась она, а Наран понимающе кивнул.) Вы правильно поняли, люди из ОАК и АД спелись, точнее, там были ещё и некоторые семьи из Магического Совета, которые стояли за ним. Кроме того, контрразведка тоже там засветилась, но уже всё подчистила. Из того, что мне известно, они передали пойманный вами спецназ им.

— Сволочи, — не наигранно сказал Наран: этот факт его взаправду очень бесил.

— Уверена, ты слышал о том, что во время битвы двух Мировых Волшебников было совершенно нападение на закрытую зону АДа?

— Да, только полицию к этому делу не подпускают: это решается и расследуется на более высоком уровне.

— Всё верно, из-за того, что наше с напарником дело неразрывно пересекается и с нападением на них сегодня утром — по секрету скажу, это уже подтверждено, что напали люди, величающие себя Волками по приказу семьи Морган — мы уже были на месте происшествия. Там были найдены ваши спецназовцы, куча улик, подтверждающих сотрудничество АДа и семей, включая клан Кудо, с американцами. Некоторые из нападавших тоже погибли, хотя точное количество жертв ещё не известно: кое-кого поглотил взрыв. Однако внутренние этажи не пострадали, интересно то, что пропало несколько человек, о которых нам ничего не известно, но которые были там заключены… Но это уже не твоё дело, — заметила она в конце и закончила.

— Мне и без этого хватает забот, так что я даже рад, — сказал Наран искренне и добавил. — Я правильно понимаю, что, возможно, уже сегодня нас ждут большие перемены?

— Правильно. Скорее всего, нынешний Всемонгольский Магический Совет будет распущен. Собственно, поэтому я и была у Ганца Йохансона: кто-кто, а он этому будет ох как рад.

— Подозреваешь его?

— Я не знаю, кого я подозреваю, но я уверена, что за этим кто-то стоит, причём за всем: от начала и до конца!..

— Громкое заявление, — только и сказал Наран, не пошевелив ни одной мышцей лица и ни разу не глянув в мою сторону. Эх, великий человек этот Наран Рамит.

— …Такой себе Призрак… Возможно, и директор школы, кто знает? Он тот ещё проныра. Это не секрет: он уже отправил своего верного помощника, этого Ежи, на должность в Антимагический Департамент, а с людьми у них сейчас нехватка. Так знаешь кем? Заместитель нового главы, на минуточку! А времени-то прошло всего ничего. Уже чудо, что что-то во мне не даёт полностью подозревать его во всём этом. Официально об этом объявят, конечно, чуточку позже. Но это так, извини, нужно было высказаться, я знаю, что ты и отец не из болтливых, да и найти тебя, если вдруг что, особого труда мне не составит… — тонкая явная угроза от хихикающей девушки — опьяняющее зрелище. — А теперь скажи, что это был за «доносчик», который…

— Эм… — громко вклинился я в их разговор на своей колеснице. — Я-конечно-всё-понимаю. Откровения, важная информация, дружеский обмен знаниями и всё такое, но! После всего услышанного меня теперь не убьют?! У меня как бы ещё не то, что семьи нет, — девушки нет! Последняя, конечно же, не в счёт: она пропала без вести и теперь ещё оказывается из какой-то там семьи, которой я, судя по всему, сто лет не нужен, да и парой мы были от силы два часа: она пропала. В общем, не важно! То есть важно. Я имею в виду «неважно», что мы были парой, а не то, что она пропала. Так вот! Меня дома, конечно, никто не ждёт и не спохватится… но всё-таки, эм, вы должны защищать людей, а не убивать, ведь так?! — тараторил я, не оставлял двоим шанса заткнуть мой словесный понос. — Но если что, мой рост метр семьдесят восемь, двухметрового, даже чуть меньше, гроба должно вполне хватить, но, если честно, я предпочёл бы, чтобы меня кремировали, но так как завещания я не составлял — умирать так рано я не планировал! — то мою волю могут проигнорировать. Вот так, — я пожал плечами и тут же продолжил: — И да! Если будет мучать совесть, и захотите прийти навестить могилу своей несчастной жертвы, то есть меня, то я предпочитаю лаванду. Не подумайте: она просто отпугивает кошек. Они не очень любят запах этого растения. Я кошек, конечно, люблю, но не хотел бы, чтобы они гадили на меня сверху, пусть мне, конечно, уже будет и всё равно. И раз уж это мои предсмертные слова, то, Мишель, — не смотрите на меня так пронзительно, лейтенант, она сама просила её так называть! — итак, Мишель, та ситуация со школьницей — сплошная нелепость, если бы я кого-то и полюбил в этом мире, так это была бы только ты. Вот!.. Эм, и ещё. У меня есть кошечка. Присмотрите за ней. Её кличка Оливер Сент-Олер Ойербах, если что. Думаю, это всё. Я готов, — я закрыл глаза, съёжившись.

— …

— …

Я приоткрыл один глаз — ничего.

— …

— …

Я приоткрыл второй глаз — ничего.

— Нууу?..

С непонимающе-неловким выражением, будто перед тобой ванька, Мишель издала смешок.

— Никто не собирается тебя убивать, — сказала она сквозь слёзы. — И, я бы не хотела быть твоей кошкой, такой кличке не позавидуешь…

О «Призраках» говорит, а откуда это пошло — даже не знает, ай-яй-яй…

— Это в честь одного великого волшебника прошлых веков. Но я часто упрощаю, когда зову её к себе: например, просто «Оливер», другой раз «Ойербах, кс-кс-кс…» и так далее, бывает и полностью…

— Ты такой смешной!.. Никогда бы не подумала, что такой ледяной и выводящий из себя человек как ты, способен на такое, ха-ха-ха…

— Наверное, я поеду. У меня ещё много работы, — сказал Наран, вставая, отчасти не понимая, что происходит, отчасти злясь на меня, отчасти восхищаясь тем, как я умею «ломать» атмосферу и заговаривать людей.

— У всех её много нынче, но да, конечно. Мне тоже уже пора.

Она поднялась вслед за ним. Трансформацию из драного веника в цветущую фиалку трудно было не заметить. Сила улыбки и хорошего настроения способны сделать многое для девушки.

— И запомни, — перед уходом лейтенант полиции повернулся ко мне, — всё, что ты здесь услышал, должно остаться втайне. Иначе проблем не отгребёшь.

— Не переживай, — ответила вместо меня Мишель. — Так как он узнал много не нужного, я должна лично проконтролировать, чтобы он ничего никому не сказал, поэтому он проедется со мной в отдел госбезопасности и подпишет некоторые документы на этот счёт.

Наран тут же напрягся, а я понял, что «с головой» у неё определённо проблем нет. Интересно, это вообще законно?

— Побудешь моим временным напарником, раз Станислав куда-то пропал, — пошутила она.

Жестокие у неё шутки.

Глава 64. Один день из жизни Мишель (часть 2)

После её слов и предложения (на которое явно нельзя ответить «нет»), я решил действовать спокойно. Такой ход событий даже немного интриговал.

— Ладно, — только и сказал я, не подавая виду. Какой бы довод не придумал, она в любом случае поступит по-своему, а именно так, как задумала изначально: я не единственный, кто строит схемы. Спорить и доказывать сейчас что-либо — лишь в угоду ей. Я продолжил: — Это всё равно лучше, чем сидеть на скучных занятиях и умирать от сонливости.

— Вот и отлично, — хоть и довольно, но с некоторым разочарованием сказала она.

Да, спора не будет.

Наран к этому моменту вышел.

Так и начался мой занимательный день в компании девушки из госбезопасности. Перед уходом она лично зашла к директору школы (затянув и меня с собой), чтобы поставить его в известность о таком неожиданном «развитии событий». Ею двигали не уважение или ответственность — нет и ещё раз нет! Она сделала это исключительно с целью самолично вывести и позлить Ганца Йохансона.

— Что ты себе позволяешь?! — это была первая сказанная им фраза, которой можно было описать весь их дальнейший разговор, точнее спор. Ругаясь и что-то доказывая ей, он даже и не думал предлагать шоколадного «Медвежонка Бима», горка которых всё также лежала в посудине у него на столе (он явно следит за её размерами). Пока они решали, кто прав, а кто нет, я заныкал парочку (или чуть больше) в своих карманах.

— Пошли! — сказала, в конце концов, Мишель, обращаясь ко мне. Она была довольна победой в этой словесной перепалке с директором. Мы направились к выходу — теперь-то ничего не держало нас в стенах этого учреждения.

— До встречи, — попрощался я с ним. Директору определённо не понравилось это маленькое и незначительное происшествие, особенно тот момент, когда я тырил без спросу его сладости.

Плум.

Плум.

Двери её флайма захлопнулись за нами.

— Ну что, доставай! — сказал она как-то неожиданно.

— Что именно? — уточнил я: мне хватало как воспитанности, так и распутства, чтобы подумать не об одном возможном варианте…

— Конфеты. Я видела, как ты их крал прямо за спиной этого прохвоста Йохансона.

— Не крал, а угощался. Это разные вещи.

— Без разницы, — она не стала спорить. — Доставай, я с места не тронусь, пока чего-нибудь не съем!

— Может по пути куда-то заедешь?

— Нет. Времени не так-то и много.

— Тогда, может, пока будешь есть, отправишь свой флайм в место назначения — штаб госбезопасности или где у тебя там рабочий кабинет? Пусть себе летит. Хоть после Восьмой мировой войны ИИ и стали большей частью под запретом, я уверен, что твой «летающий друг» сможет и сам долететь. Вам ведь можно иметь такие, — не спрашивал, а утверждал я.

— Всё-то ты знаешь. Не умничай. И вообще, ту войну приписали к мировым от нечего делать — бунт «ушастых», не более! Шума больше, чем реальной проблемы.

— А появление крупного объединения, которое переросло в независимую страну Зоро на территории Австралии — это добровольное решение мирового сообщества?

— О.Т.С.ТА.НЬ, лучше доставай конфеты. Я не ем, когда машина движется, мне НЕ.КА.М.ФО.Р.Т.НО. Понял?

— Ведёшь себя, как проблемный ребёнок, — сказал я, взяв свою сумку, из которой, к слову, немного выглядывала рукоять моего «спасителя слабых, убийцы сильных», как изредка я называл своё оружие; и в каком-то смысле в этом была логика.

— Кстати, — резко заговорила она, будто вспомнив что-то важное. Я перестал копошиться в сумке, устремив взор на неё. — Увы, но по дороге в офис у меня ещё много дел по пути. Места, в которые просто обязательно нужно попасть. Так что… Думаю, в штаб ГБ мы попадём ближе к вечеру, наверное…

Я чувствовал, как она мысленно высмеивала меня. Теперь я отчётливо понял одну вещь: она серьёзно обратила на меня внимание и не факт, что только на этот день. Нет, это не подозрения и даже не любовь, было что-то ещё… Другие цели.

Повторюсь, это вообще законно?

Ладно. Я умею играть и по чужим правилам, хотя обычно их «создатели» умирают первыми. Будем считать, что это «special situation» и что мне очень интересно, чем же всё кончится.

Не отвечая на её заявление, я продолжил рыскать в сумке, пока не достал свой «паёк», который, если мне не изменяет память, решил брать с собой в школу в тот же день, когда навалял Громову.

— Держи, — протянул я его ей. — Поешь нормально. Выглядишь чуть лучше, чем драный веник.

Пропустив моё сравнение мимо ушей (похвально), она, удивившись на мгновение, быстро забрала протянутый завтрак. Открыла, нюхнула и, как лев, которому львицы поймали жирного буйвола, «набросилась» и стала уплетать его за обе щёки. В руках у меня осталась кружка, на дне которой уже болтались зёрна кофе. Вообще-то, я заготовил его для себя: мои поздняя ночь и раннее утро тоже были бессонными, но решив, что моей вредной компаньонке он сейчас нужнее, я заварил его. Для этого синтезировал горячую воду и отправил её в кружку.

— О, ты и так умеешь? Похвально, — сказала Мишель, проглотив очередной комок.

Она с удовольствием забрала протянутую ей ёмкость с крепким кофе.

После нескольких глотков, она наконец-то не пожадничала и сказала «спасибо».

— Знаешь, — ответил я ей, при этом говорил о своём кофейном «ритуале», — а ведь у волшебников в некоторых племенах похожее равносильно чему-то невероятно личному, можно сказать, интимному… Думаю, по их меркам, ты должна уже выйти за меня.

Очередной глоток оказался малость большим и попал немного «не туда», отчего ей припекло язык, и она чуть не подавилась.

— Правда?!

Её вид был столь смешон, что я не удержался и засмеялся.

Она промолчала на это, максимально «погрузившись» в кофе. Однако меня посетило ощущение, что она запомнит мою выходку и непременно припомнит. Как говорится, сразу отвечают либо мудрецы, либо дураки. Первым она ещё не была, а вторым не являлась априори. Вот такая вот интересная девушка, подающая надежды, была рядом со мной.

Глава 65. Один день из жизни Мишель (часть 3)

Когда её флайм взлетел, я спросил:

— И куда мы летим, если не в госбезопасность?

— День очень насыщенный: сначала я снова вернусь в закрытую зону АДа. Утром мы толком ничего не сделали, а сейчас, когда там всё немного урегулировали, а кого нужно взяли под стражу, идеальное время заняться работой и начать получать ответы.

Я не стал говорить, что это место определённо было не «по пути» к её офису. Она продолжила говорить:

— После рассказа того лейтенанта, нельзя отбрасывать возможности, что к этому причастна Йотсуба. Особенно, если предположить, что АД и был тем, кто захватил девушку. Возможно, она была одной из тех, кого держали на нижних этажах в заключении.

После завтрака и крепкого кофе энтузиазм так и хлестал из каждой частички её тела.

— Но, — начал я, — почему тогда к этому времени они уже не передали её американцам? Прошло уже больше недели. Держать её так долго у себя, да ещё и в такой ситуации — бессмысленно, разве нет?

Мишель как-то странно посмотрела на меня.

— Что?..

— Что?..

Когда небольшая пауза прошла, она сказала:

— Верно, это серьёзный контраргумент.

И зачем я вообще взялся сказать это? Лучше помалкивать…

Вскоре мы прилетели в первый пункт назначения — закрытую зону АДа. Территория и здания были сильно разрушены. Это было трудно не заметить с высоты птичьего полёта. В некоторых местах даже продолжал идти дым, но в целом картина была не критичной. Восстанавливать это всё пока не начинали, но как в муравейнике, множество людей бегало взад-вперёд, что-то разгребая, что-то рассматривая.

— Мне подождать?

— Здесь скучно. Будь рядом со мной — посмотришь, как там внутри.

— Хорошо…

У входа нас встретили малость агрессивные охранники, но Мишель быстро их утихомирила и указала, где их место. Что-что, а это она умела делать. Так мы прошли внутрь, за высокие многоуровневые ограждения и ворота. Мне хотели выдать временный пропуск, но она сказала, что не нужно, и сама дала мне какой-то небольшой значок, ключевым моментом которого, были крупные буквы «ГБ», переплетённые в золотой венок и между которыми проходил длинный магический посох, с круглой сферой в верхней своей части и с заострением внизу, напоминающем наконечник пики. С двух сторон от букв было два меленьких округлых щита. Оба были поделены на четыре части, каждая из которых имела разный цвет, подразумевая под собой основные магические слэмы и их состояния.

Хотя как дала… Правильнее сказать, она прицепили его на меня и повела за собой внутрь.

— С этим тебя никто не тронет, — сказала Мишель.

— Спасибо.

У самого входа в разрушенное местами здание нас встретил человек с Огненными Цветами на плечах.

— О, мисс Лири, — сказал он, — рад Вас видеть. Сегодня у нас много посетителей. Недавно и чиновники пришли, а вот сейчас и вы, снова.

— Привет, Кокс! Чего весёлый такой? Что, за эти несколько часов тебя уже повысили? Нынче у вас никого подсиживать не нужно — места сами себя освобождают, — рассмеялась Мишель.

— Злые у Вас шутки, мисс Лири, — неуклюже ответил тот. — Меня вполне устраивает текущая должность, — заметил он, а потом посмотрел на меня. — А это кто? Для напарника он молод, если, конечно, госбезопасность тоже не решила набирать Зверей, — теперь был его черёд издать смешок.

— Во-первых, он школьник и просто так вышло, что сопровождает меня, а, во-вторых, не льстите себе: вы не первые, кто стали прибегать к их помощи, просто вы слишком явно их используете, будто гордитесь, хотя гордиться нечем. Собственно, будем считать, что вся эта ситуация, — она развела руками, указывая на всё вокруг, — является одним из доказательств некоторой неумелости и глупости вашего отдела. Лучше отведи меня к пойманным Волкам и, надеюсь, они в сознании, ибо мне будет неприятно, если окажется, что я потратила столько времени впустую.

Ррррр… Не девушка, а самая настоящая тигрица.

— Ладно… Пойдёмте, — сказал он тихо, как человек получивший оплеуху. — …Из нападавших выжили трое. Удивительно, как они вообще решили пойти на это дело, даже если и по приказу крупной семьи.

Я вставил свои пять копеек и говорил при этом медленно:

— Уже не существующей семьи. А за лишнюю копейку они и мать родную продадут, так что ничего удивительного.

На меня снова посмотрели.

— Ито верно, — сказал Кокс. — Да, и есть ещё кое-что, о чём я должен сообщить вам, мисс Лири. К этому моменту были опознаны несколько тел: они члены клана Кудо.

— Что с этим не так? Для вас разве является чем-то необычным тесно с ними контактировать? — спросила она.

— В том-то и дело… — запнулся Кокс, но быстро расслабился: раз Мишель разрешила спокойно всё выкладывать в моём присутствии, значит, проблем нет. Думаю, он не поверил, что я обычный школьник. Ох эта Мишель, в конечном счёте, просто берёт и подставляет меня на рожон, создавая комок недопонимания, способный вырасти в разы, как маленький снежок в лавину. Наран и его отец точно расстроятся, когда узнают, что у них появился конкурент, в лице ГБ. — Дело в том, что никого из них у нас сегодня не было, — честно ответил Кокс. — Мы связались с кланом, они уже подтвердили, что это те самые люди, которые охраняли Иоши Кудо и пропали после его смерти, точнее убийства. Наши специалисты и аналитики предполагают, что они вступили в бой с Волками. Последние — те, что выжили, — это подтверждают, впрочем, вы и сами можете у них спросить, раз приехали для их допроса.

К этому моменту мы уже подошли к одной стальной двери, которую охраняли несколько человек.

— Странно, то есть они сами пришли помочь в сражении с Волками, ни с того ни с сего? Звучит как-то нелепо, — сказал Мишель, обдумав полученную информацию.

— Знаю, поэтому и рассказал.

— Восстановить информацию с камер или флаймов ещё не удалось?

— Нет. Очень чистая работа.

— Ладно. Жди здесь, — обратилась Мишель ко мне, а сама зашла внутрь с Коксом. Один из охранников закрыл за ними дверь.

Я остался ждать.

На меня никто не обращал внимания.

Прошло минут пятнадцать, прежде чем я понял, что Мишель будет там довольно долго. К этому моменту мне стало скучно, и я решил прогуляться. Вскоре я наткнулся на того самого чиновника, о котором говорил Кокс. Его выделял наряд и некоторые украшения. Он был в сопровождении кого-то из старого руководства АДа. Они направлялись на нижние этажи и о чём-то говорили. Заинтересовавшись двумя и от нечего делать, я решил пройтись с ними.

Глава 66. Один день из жизни Мишель (часть 4)

…

— Так ты точно не знаешь, куда пропали эти двое?! — спросил чиновник у рядом идущего АДовца.

— Нет, сколько можно повторять? — ответил тот.

— Если это всплывёт, будет кошмар.

— Раньше или позже, но этого «кошмара» не избежать. Эта проблема давно уже стала международной, просто они ещё не знаю, откуда всё пошло.

— Тут ты прав… Отчасти, это и наша вина, — вздохнул чиновник.

— Думаете, это дело рук того чёртового человека?

— Скорее всего. Других вариантов нет. Он творит ужасные вещи и становится всё сильнее с каждым днём. Об этом никто толком не знает, что само по себе ужасно. Все наши и ваши люди, посланные найти и ликвидировать его были сами убиты. Рано или поздно он начнёт действовать более открыто, тогда-то всё, кранты, — чиновник пожал плечами и вздохнул.

— Заварили мы кашу, конечно, — АДовец сделал то же самое.

— Что да, то да. Лучше скажи, Кудо обо всё прознали? Так неожиданно вмешались и начали действовать, — спросил чиновник.

— Не знаю. Не похоже, но если да, то своим людям в нашем департаменте они ничего не сообщали. Но кажется, что так оно и есть. Как вы сами и сказали, других вариантов просто нет. По крайней мере, я их не вижу.

К этому моменту двое уже спустились вниз, и вышли в длинный пустующий коридор, местами заваленный хламом. Если по пути нам ещё встречались какие-то сотрудники, то здесь уже никого не было.

— Покажи мне камеру, давай ещё раз всё осмотрим, — сказал чиновник.

— Да.

Они пошли вперёд и остановились у одной из открытых дверей.

«Ясно, — подумал я про себя. — Вы хоть и кретины, но не враги. Пытать и убивать вас бессмысленно. Живите».

Я развернулся и планировал вернуться, но услышал позади крик. Он принадлежал этому чиновнику. Интересно. Я пошёл к той самой камере, куда они только что вошли.

Предо мной предстала занимательное действие: АДовец был серьёзно ранен в живот каким-то предметом (видимо, в него им швырнули), он истекал кровью и уже потерял сознание, в то время как красиво одетый чиновник, попятившись назад, окаменело стоял, как статуя. Видимо, от страха. Да уж, волшебник из него такой себе, если он вообще таковым является. Перед ним стояли два тела. Серьёзно, в прямом смысле, именно «тела»: две человеческие тушки на своих двух «лапках», но точно не живые люди. О чём явно свидетельствовали серьёзные раны, не совместимые с жизнью и бледная, чуть ли не белого цвета кожа.

Каким-то грубым, хриплым и не естественным голосом, в общем, максимально неуместным, они издавали какой-то звук, казалось, повторяли и желали, чтобы испуганный мужчина ответил им на вопрос: «Где они?.. Где они?.. Где они?.. Где они?..»

Было очевидно, что трупное окоченение не обошло их стороной, оставалось удивляться тому, что у них вообще получалось что-то издавать. Кроме того, двигались они резво, ничуть не хуже живого человека. Обе тушки, которые принадлежали, вероятно, умершим ранним утром АДовцам, бросив свои дела (а они определенно чем-то тут до этого занимались), направились в сторону чиновника, который теперь был таким же бледным, как и эти двое, но не от смерти, а от страха.

Меня они не видели — я себя спрятал. Сейчас я стоял прямо за широкой спиной чиновника, который напоминал взбитую пышку.

— Прочь! Прочь!! Не подходите!! — сказал перепуганный мужчина и ещё сильнее попятился назад, пока не упёрся прямо в невидимую стену, от чего ещё сильнее перепугался.

Какой шумный.

Я не дал ему оглянуться или сбежать и сказал:

— Я могу тебе помочь…

— Кто?!!

— …при условии, что ты не будешь метаться, как сраный веник, из стороны в сторону и не будешь вертеться, как юла.

— Кто?..

— Заткнись! — я ударил его в спину: ни больно, ни слабо — так, чтобы он немного образумился. Это малость подействовало, и мои слова начали до него доходить. — Говорю, могу помочь, ты ведь знаешь, кто они такие… — утвердительно сказал я.

— Нет… Нет!

— Заткнись! — в очередной раз я пнул его. — Я знаю, что знаешь, кретин. Лично может и нет, но точно знаешь, отчего они стоят и скачут здесь, как кони в чистом поле, и знаешь, кто сейчас «стоит» за ними. Итак, давай к делу. Тебе нужна помощь?

— Д-да! — кивнул тот.

— Я сказал не поворачиваться! — лупить эту тушку было всё приятнее и приятнее.

— Хорошо-хорошо. По… почему эти двое остановились?

Он имел в виду двух трупов, которые сейчас долбили руками и слабой магией по барьерам, не дающим им пройти.

— Скажем так, ты моими руками совершил этот маленький подвиг и остановил их и знаешь что?

— Что?

— Точно также ты можешь их и убить, хотя… они ведь мертвы… Ну ты понял смысл… Конечно же, есть и второй вариант: можешь убиться об них сам…

— Нет! Убиваться я точно не хочу.

— Вот. Видишь. Уже лучше. Времени у нас немного. Где ты работаешь?

— В Министерстве магических технологий и разработок.

— Прекрасно. Я не буду спрашивать, кто из вас ещё замешан в этом… Время ещё будет, — я похлопал его по плечу. — Итак, что думаешь, твоя жизнь стоит оказать мне одну услугу?

— Какую?!

— Я ещё не придумал, ха-ха. Время будет…

Треск…

Один из мертвецов пробил сдерживающий его барьер.

— …Так что?

— Да-да! Конечно!..

Прекрасно…

— Какой магией ты владеешь, если владеешь? — спросил я.

— Ну… Я умею создавать натрий (Na)… Немного и плохо…

— Слэм для него не распространён. Семейная магия?

— Типа того.

— Ладно, уже что-то. А воду, её все умеют, практически?..

— Ну… В школе я её учил, когда-то…

— Сойдёт. Знаешь ведь, что такое состояние аффекта?

— Да.

— Вот и отлично. Теперь запомни, никому не слова обо мне, ясно?! Иначе сам лично убью, уж поверь, мертвецы и близко так не смогут…

— Я… Я понял!

— То, что сейчас произойдёт, это сделал ты, понял?

— Да… А что я сделал?!

— Не важно. Помни, состояние аффекта…

— Хо-хорошо.

— И запомни слово… пускай будет «слон». Запомнил?!

— Даа!

— Ты мне должен, а это слово напоминание о том, кому именно ты должен, — я похлопал его по плечу. — Теперь вытяни руки.

— Х-хорошо.

— Тебя немного тоже заденет, но это не страшно…

Я активировал магию Подводный Взрыв, основанную на взаимодействии натрия с водой, старался я это сделать максимально неумело и неразборчиво, что получалось у меня очень даже неплохо.

Прогремели взрывы, смешавшиеся звуки которых, в разы усиленные замкнутостью пространства, окатили всё здание. К этому моменту я уже на всех парах мчал обратно. По пути мимо меня уже успел пробежать не один сотрудник, направляющийся в направлении шума.

Я быстро поднялся на верхние этажи и, выйдя в какой-то из коридоров, двинул в сторону. В месте, где никого не было, я развеял скрытность, которая была основана на магии Храм Пустоты. Удобная вещь. Я шёл, пока на глаза мне не попались несколько сотрудников АДа, которым я сказал, что заблудился, что слышал какой-то взрыв и что хочу, чтобы они отвели меня к Мишель Лири из госбезопасности, с которой я сюда прибыл. Они с радостью согласились, лишь бы я перестал тараторить.

Глава 67-77

Глава 67. Один день из жизни Мишель (часть 5)

— Что случилось?! С тобой всё в порядке?! — спросила не на шутку взволнованная Мишель, когда меня привели к комнате или камере, где держали Волков.

— Да, всё хорошо. Я заскучал и решил пройтись. Что случилось — не знаю. Лишь слышал взрыв где-то внизу.

— Его все слышали! — сказала она и потом обратилась к стоящему рядом Коксу. — Что там случилось?!

— Мисс, я не знаю! Я был с вами всё это время… То есть, я сейчас пойду и всё выясню.

— Вот и иди!

— Жёстко ты с ним, — сказал я, когда Кокс убежал.

— С ними по-другому нельзя.

— Людьми из этого департамента или в принципе со всеми людьми мужского пола?

— И то, и то… Отчасти.

— Из тебя будет страшная жёнушка.

— А ты испугался?! — спросила она с хитрыми нотками в голосе.

— Я? Конечно нет. Со мной ты ласковая.

— Тогда?..

— Ты о чём? Хочешь, чтобы я взял тебя в жёны? — подловил я её. — Я и не думал о таком, когда говорил о «жёнушке», — сделав паузу, я добавил, — но я подумаю…

Она промолчала. Увы, но в этот раз рядом не было кружки горячего кофе, в котором можно было бы «утонуть». 2:0 в мою пользу.

Прежде, чем она успела бы себе что-то надумать, вернулся Кокс.

— Там такое, это нужно видеть… В общем, — он отдышался, — на одного из чиновников напали, с ним был наш человек, но он серьёзно ранен.

— Что? Где?! — спросила Мишель.

— На нижних этажах.

— Кто?!

— Вот это уже сложный вопрос: нападавшие в мясо… Их разорвало на части.

После вопросительно взгляда девушки, он тут же добавил:

— Это сделал чиновник… Самолично. Сам диву даюсь: всё указывает на Подводный Взрыв. Наши люди сейчас во всём разбираются… Говорит, что был не в себе…

— Состояние аффекта? — бросил я слова, как бабочка, взмахнувшая крыльями.

— …Точно, что-то в этом роде, — подхватил Кокс.

— Уж удостоверьтесь в этом, — сказала ему Мишель.

— Хорошо, но это ещё не всё… Он говорит, что на них напали мертвецы…

— ЧТО?! — переспросила Мишель, не понимая, шутит ли этот АДовец над ней или говорит серьёзно.

Похвально. Я-то думал, что испуганный чиновник скроет это. Видимо, со страхом к нему пришли и мозги и даже немного храбрости. Хотя те, кто будет разбираться в ситуации пришли бы к этому сами, проанализировав оставшиеся части тех двух тушек, и тогда сделали бы две вещи: либо предположили, что чиновник сошёл с ума и подорвал двух случайно лежавших трупов, которых не успели убрать, и серьёзно ранил человека; либо стали бы допрашивать его, пока не получили всех удовлетворительных ответов, даже если они и вызвали бы ещё больше вопросов.

Я был доволен, что, увидев, к чему привели его действия и действия людей из его министерства и, вероятно, кого-то ещё, этот чиновник предпринял первые шаги, так сказать, дал толчок, чтобы ситуация с этими трупами и теми, кто стоит за этим, начала потихоньку всплывать.

Интересно, начальство этого толстячка предпримет меры и убьёт его?

— Мертвецы?! — переспросила Мишель, не услышав ответа. — Что здесь вообще происходит?!

— Мисс, поэтому я и сказал, что это нужно видеть. Наши люди во всём разбираются.

Повисло молчание, переросшее в игру «гляделки», где главными участниками были Мишель и Кокс.

— Ты уже допросила тех Волков? — спросил я.

— Нас немного прервали в конце, но, считай, что да. Они говорят, что их послал сюда лично глава клана Морган за хорошую цену, им помогали и какие-то люди со стороны. Их миссией было вызволить нескольких человек из камеры под номером восемь, но кого именно они не знают, а АД… — она уставилась на Кокса, — Официально сообщается, что все, кто знали с их стороны, сами умерли сегодня утром! Поэтому этот вопрос остаётся всё ещё открытым.

Вау. Она точно попутала меня со своим напарником Станиславом Гауфом: ответила, будто я расследуют это дело вместе с ней. Девушка явно немного устала. А после такого… недопонимание на счёт меня в стенах АДа возрастёт до предела. Наверное, так даже лучше и веселее. Ха-ха.

Заговорил Кокс:

— К слову, мисс Лири, нападение и взрыв, который только что случились, тоже произошли в восьмой камере; там же мы нашли и пострадавших чиновника и нашего сотрудника.

— Отведи меня туда и к ним!

— Простите, но не могу.

— Что?! Почему?!

— На данный момент, мисс, это не касается вашего дела. А все запросы из ГБ мы и так уже выполнили. Всё остальное — это проблемы и вопросы нашего департамента. До тех пор, пока не будет официального запроса.

— Да даже дурак увидит связь!

— Не уверен…

— Кокс, я смотрю, ты «Озверин» принял пока туда-сюда бегал?!!

Какой древние мультик она вспомнила, даже приятно.

— Нет, мисс. Я всего лишь соблюдаю правила…

…

◊ ◊ ◊

Когда мы с Мишель вышли из здания, я и сам немного удивился «бесстрашию» этого Кокса: казалось вежливый и послушный — его невозможно было переубедить, сломить, запугать.

Людей снаружи к этому времени поуменьшилось: видимо, из-за взрыва они всё-таки решили для начала обыскать всё здание, а потом уже заняться устранением последствий разрушения.

— Ты злишься? — спросил я у Мишель.

— Конечно! Нас, считай, что выгнали!.. Этот двуличный Кокс, он всегда такой: сам улыбается, приветливый и дружелюбный такой, а на деле козни строит!

— Да, кокс — он такой, — хихикнул я.

— Чего смеёшься? Тебе смешно?!

— Нет, нет, что ты. Куда теперь? Уже прошло около двух часов — время летит быстро.

— Никуда! Иди и жди меня во флайме, я скоро вернусь.

— Целеустремлённая?

— О.Т.В.Е.С.Т.В.Е.Н.А.Я.

— Ты сделала ошибку, две… Может пойти с тобой?

— Нет. Возвращайся.

— Ладно-ладно. Понял.

Глава 68. Один день из жизни Мишель (часть 6)

Я пошёл к припаркованному флайму и сел, ожидая возвращения Мишель. Девушка пошла выяснить то, что не дал ей сделать Кокс, так как не было официального разрешения (ей оно и не нужно, ха-ха). Я же задумался о случившемся. Значит ли это, что этот чудик, где-то рядом? Вполне может быть, но я не смог его ни почувствовать, ни найти; да и сильно не старался: сколько я не пытался сделать это за эти полгода, так и не смог. Впервые я пересёкся с ним в этом году, один единственный раз… И я не смог его убить! Башковитый мужичок, ничего не скажешь, хотя планирует он такие себе вещи. В общем, обычных методов для его поиска мне не хватило: хитрости и осторожности ему не занимать.

Да и является ли кощунством иметь некоторое восхищение от его деятельности и того, как он додумался использовать волшебство, в основе которого лежит Магия Молнии? И судя по тому, как он использовал эти трупы сегодня в подвале, мастерство его выросло на порядок. Он же, небось, и видеть через них может? Очень интересно! Хотя… Я не особо уверен, что и в правду может, но чем чёрт не шутит.

Кощунство это или нет, но в любом случае факт остаётся фактом: если бы я его нашёл, он был бы уже мёртв. Но не страшно, покаместь можно просто мешать, пускай ломает голову о том, кто «дышит» ему в спину (хех). Да и в деле, когда ты повсеместно собираешь трупы, нельзя не совершать ошибок, учитывая, что их нужно где-то прятать и хранить. Так, например, уже сейчас я знал одно место в Баторе, где он хранил какую-то их часть. Я планировал на днях наведаться туда, но был занят слегка другими делами, да и Мишель подпортила мои сегодняшние планы. Нет, я и сам узнал о месте буквально вот-вот, иначе сделал бы всё раньше, скорее всего… Сейчас куда важнее решить, как лучше поступить? Если подумать…

У меня появилась замечательная идея!

Теперь я даже немного обрадовался тому, что Мишель решила «наказать» меня, взяв с собой в ГБ для «подписи документов о неразглашении». Конечно, это был лишь повод для неё. (Ей просто хотелось провести время со мной, наверное. Но думать именно так куда приятнее.) В любом случае, случайностями нужно пользоваться, и пользоваться в своих целях. Не будь меня с ней, ничего бы глобально не поменялось, но раз всё обстоит иначе…

Что сказать, иногда именно такие мелочи добавляют некоторый шарм твоим делам, особенно там, где этого совершенно не ждёшь… К слову, как бы использовать того чиновника из Министерства магических технологий и разработок?!

◊ ◊ ◊

Плум

Мишель наконец-то вернулась. А не было её достаточно долго.

— Всё в порядке? — спросил я.

— Нет… то есть да.

Проведя своё маленькое расследование, Мишель погрузилась в себя. Бедняжка.

— Не стоит держать всё в себе. Я конечно понимаю, что меня это не касается и что ты имеешь полное право не доверять мне, но раз уж взяла меня с собой и даже нацепила эту побрякушку, — я указал на значок с гербом ГБ, — то либо скажи, что тебя гложет, либо сделай лицо попроще.

Она посмотрела на меня и заговорила:

— Извини. Я не «не доверяю» тебе. Просто… К тебе это не имеет никакого отношения.

— Давай на минутку представим, что ко мне это имеет самое что ни на есть прямое отношение — фантазии, бывает, граничат с реальностью — хорошо? Итак, что теперь скажешь? Как говорится, две головы лучше, чем половина…

— Что?!

— Что?.. Так вот, две головы лучше, что думаешь?

— Ладно… Вроде как, это правда: на того чиновника и сотрудника АДа напали трупы… Судмедэксперты подтвердили это. Я не понимаю, как такое может быть и что вообще происходит…

— Расслабься. Не стоит накручивать себя раньше времени. Мы живём в мире, где может случиться всё, что там какие-то ходячие трупы? Этому можно найти разумное объяснение.

— Какое?

— Например, самое простое, что просто произошла ошибка во время экспертизы…

— Но!

— …или, что дело в магии, разве не логично?!

— В смысле?!

— Да что непонятного-то? Кто-то взял, использовал магию, да и управлял этими телами.

Она уставилась на меня, ситуация была комична: с её стороны это напоминало, как взрослый смотрит на ребёнка, с моей же стороны — как непонимающий ребёнок смотрит на взрослого. Но потом её взгляд переменился.

— Не может быть… Такого не может быть. Такой магии не существует! Чтобы прям настолько…

Я больше ничего не говорил. Сейчас в ней боролись типичное неверие и жестокое понимание. Прошло время, прежде чем она успокоилась и сказала:

— Твои слова имеют смысл… Нет! Это самое логичное, что может вообще быть в этой ситуации.

Вот и хорошо, что до неё дошло. Уходя от темы, я спросил:

— Уже скоро час дня, куда мы теперь летим?

— Мне нужно к одному человеку.

— Кому?

— …Родственнику.

— Отцу?

— Нет.

— Матери?

— Нет.

— Сестре?

— Нет!

— Брату?

— Нет! Хватит.

— Тогда к кому?

— К дяде! Просто дяде… — она посмотрела на меня. — Извини… Пожалуйста…

— Ничего. Ты бодрствуешь уже вторые сутки — я понимаю. Да и случилось много всякого.

— Спасибо…

Я заметил, что обладаю некоторым талантом выводить людей из себя, даже не имея это своей целью. Иногда создаётся ощущение, что твоё спокойствие само по себе способно вывести кого-то из себя. Просто потому, что ты не переживаешь, как и все остальные. Или это лишь моё заблуждение?

Флайм всё ещё стоял на месте.

— Почему мы ещё не взлетели? — спросил я и только сейчас заметил на себе пристальный взгляд девушки. Заговорила она не сразу.

— Ты всегда такой?

Я не стал включать дурака и ответил, как есть:

— Последнее время, да.

— Прости, что втянула в это. Если хочешь, можешь уйти…

— Нет. Я рад провести с тобой своё время, так что не волнуйся — это взаимно.

— Честно?

— Более чем.

— По правде… Я не очень хороший человек.

— Хороших людей не существует. Так что давай не будем заниматься ненужным словоблудием. Поверь, я знаю достаточно, чтобы получать удовольствие от общения с тобой. Полетели уже к твоему дяде.

Она хотела было сказать: «Не знаешь», — но остановилась на полуслове и, улыбнувшись, ответила: «Хорошо». Затем завела флайм, и мы направились в следующее место назначения — к её так называемому дяде — Регану О'Лири.

Глава 69. Один день из жизни Мишель (часть 7)

Мы приземлились в одном из районов Батора, где располагались частные сектора. В похожем месте в своё время Наран и его люди устроили засаду американскому спецназу, правда, здесь дома были куда элитнее, а, следовательно, и дороже. Мы стояли возле ворот, переходящих в каменный забор, который полностью зарос диким виноградом. Оставалось диву даваться, учитывая, что на улице было давно не лето. (Конечно же, я знал, что дело в магии хозяина этого дома, поэтому удивление обошло меня стороной.)

— Подождёшь здесь? —глядя на меня, спросила Мишель.

— Зачем спрашивать? Разве я имею право голоса?

Её взгляд стал таким, будто мои слова хоть как-то могли её задеть.

— Имеешь!

— КОНЕЧНО ИМЕЕШЬ!! — послышался громкий голос позади неё.

От неожиданности Мишель отлетела от своего окна, которое сама же зачем-то и открыла во время полёта, и прильнула ко мне, точнее упала в мою сторону.

Из окна на нас смотрела круглая заросшая голова, улыбающегося и преклонного на вид возраста (но не старого) мужчины.

— Не бойтесь, дети! Простите, что напугал. Заходите, нечего сидеть в этой маленькой коробке.

Он смотрел то на меня, то на Мишель, и так переводил взгляд туда-сюда.

— Добрый день, — я протянул ему руку. — Я Караак. Учусь в Старшей Школе Магии. Вы дядя Мишель?

— О, всё верно. Я Реган О'Лири. Рад знакомству.

Он втянул свою пухлую руку в проём окна, где уже торчали его голова и часть тела. Отчего сделать это было не так-то и просто, и что доставило ему некоторое неудобство, но он справился.

— Так что, вы будете заходить или нет? — поинтересовался он.

— Да, сейчас зайдём, — ответила Мишель как-то неуклюже.

— Давайте!

Сказав это, мужчина проделал несколько волнообразных движений, как толстый змей, и вылез из проёма в двери флайма.

— Несмотря на то, что ты давно на ногах, пахнет от тебя всё равно очень приятно, — сказал я на ухо всё ещё прислонившейся ко мне девушке. Однако застать врасплох её не получилось. Она медленно отпрянула и посмотрела на меня, а затем сказала:

— Наслаждайся, школьничек.

Было ли это намёком на то, что школьники всегда озабоченные?..

Ладно, хоть и с натяжкой, будем считать, что счёт 2:1.

Мы вышли из флайма и вошли в открытые ворота, которые оставил для нас Реган О'Лири.

— Твой дядя такой неожиданный.

— Да, он любит неожиданно появляться и пугать людей.

— Меня обсуждаете?! А я-то пока вас ждал, успел уже и пару яблочек сорвать, — послышалось откуда-то сбоку. Вскоре из свои дачных «джунглей» появился и сам Реган О'Лири. Он вручил нам по фрукту со словами, что самолично вырастил их.

— Спасибо, — сказал я.

— Спасибо, — тоже самое сделала Мишель и добавила. — Я по делу, хотела поговорить с тобой.

— Я так и знал! — то ли разочаровано, то ли нет сказал мужчина. — Ты никогда просто так не навещаешь своего старого дядюшку. Кстати, — быстро переключился он, — в один из таких приходов ты ведь просила всё узнать об этом мальчонке, — он указал на меня и как-то хитро и улыбчиво добавил: — Я и не думал, что для личных целей…

— Нет, ты не так понял!..

Но мужчина продолжал подкалывать свою племянницу и, понизив голос так, чтобы я не услышал, а я услышал, сказал:

— Я, конечно, понимал, что у меня не было никаких шансов, но я и не думал, что у тебя настолько противоположно-другие предпочтения… ХА-ХА-ХА…

Он разразился весёлым смехом.

— ДЯДЯ!..

— Она просила узнать обо мне?! — вклинился я. — Но зачем?

— Кто её знает, — продолжая смеяться, ответил Реган О'Лири. — Понравился ты ей, видимо.

Прямолинейность её так называемого дяди просто зашкаливала. Это всё вызывало некоторую, в хорошем смысле, головную боль. Особенно учитывая то, что передо мной стоял бывший вице-президент, который занимал этот пост несколько раз в разные периоды своей карьеры. При этом в то время этот человек практически единолично принимал важные для Монголии и в некотором смысле мира решения, обходя президента, Всемонгольский Магический Совет, другие кланы и Совет Мировых Волшебников. Невероятный уровень власти. При всём при этом он и сам был волшебником уровня Мирового, но специально сделал так, чтобы официального звания у него не было. Сейчас же он занимал какой-то пост в Министерстве обороны и был связан с военными, но его влияние и связи выходили далеко за пределы этого.

Я понимал, что значит, когда такого человека просят «узнать о тебе». Я посмотрел на Мишель и сказал:

— В следующий раз, если захочешь что-то узнать обо мне, спроси прямо и конкретно — мне не составит труда ответить тебе.

Из-за серьёзности тона и понимания, что это не просто слова «школьника», смешков никто из них не издал. Наверное, сейчас Мишель вспомнила, кого именно привела в этот дом: холодного, чёрствого и совершенного не похожего на учащегося в школе человека, который способен заткнуть кого угодно и проигнорировать кого угодно, возможно, и на что-то большее… Это было отчётливо ясно из её дальнейших слов и тона, которым она их говорила:

— Я поняла… Извини.

Даже её дядя не сразу сломал серьёзную атмосферу, хоть и удивился. Но через какое-то время перевёл всё на свой обычный лад:

— ОГО! Как ты это делаешь?! Чтобы моя девочка признала свою неправоту… Я думал, что скорее дьявол поднесёт мне чашечку чая, чем этот вредный ребёнок сделает что-то подобное, — мужчина снова ударился в смех. — Открой секрет…

— Не стоит так, она у вас очень хорошая.

— Хоть кто-то так думает! — не унимал свой добродушный смех Реган О'Лири.

Мишель же молчала, лишь смотрела на нас своим прищуренным угрожающим взглядом, но не искренним. ЕЁ глаза блестели и отдавали теплом. Мой маленький, но серьёзно сказанный отзыв, был не на шутку важным и ценным для неё. Одиноким людям для счастья многого не нужно, но они как никто другой способны ценить даже незначительные вещи. В этом мы с Мишель были очень похожи. Это было одной из причин, почему я видел в ней не просто человека женского пола, а невероятно прекрасную и немного манящую девушку.

Глава 70. Один день из жизни Мишель (часть 8)

В конце концов, после слов Регана О'Лири:

— Ладно, ладно, пошли поговорим, — адресованные Мишель, и слов: — Извини нас, Караак, мы ненадолго покинем тебя, походи-погуляй по двору (я что, ребёнок?), и обязательно съешь яблочко, оно очень вкусное! — адресованных мне, они вдвоём пошли в дом, что-то обсудить, хотя я приблизительно представлял, о чём именно они будут говорить.

Они ушли. Могли меня и с собой взять, или хотя бы чаю предложить…

Убедив себя, что Реган О'Лири не ведьма из сказки «Белоснежка» я всё же откусил кусок. Яблоко было кислым, чуть ли не горьким. Хорошо, что этот человек выбрал себе профессию «закулисного кукловода на мировой арене», а не фермера… В противном случае это было бы ужасной потерей и… возможно, тотальным геноцидом. Бееее… мерзкий фрукт.

Я стоял посреди сельскохозяйственных джунглей этого причудливого волшебника О'Лири. Где-то дальше за ними, я ощущал присутствие каких-то магических животных (я был достаточно искусным, чтобы понять, что это не люди, а именно они). Раз делать было нечего, я пошёл в том направлении. Пройдя через растительность и грядки, вскоре я вышел на прилегающий к дому крупный участок, который был ограждён по периметру. От силы полуметровый заборчик совершенно не защищал от опасности внутри, скорее, он просто разграничивал территорию, потому что обитателями этого места являлись три добротных Огненных Тигра. Один самец и две самки. Если бы они захотели — перескочили бы только так. Нет, «огненные» не потому, что они владели Огнём, а исключительно из-за своего характерного окраса. Оранжевый, чёрный, белый — всё смешалось и «пылало». Однако магией они всё-таки владели. Эти дивные кошки в ходе своего длительного развития научились создавать электрические разряды, а беря во внимание тот факт, что в природе они ведут одиночный образ жизни, именно благодаря этому они смогли дожить до сегодняшнее дня. Они научились контролировать поток своих кварков и дошли до создания Молнии. Это знание они передают своему потомству в первый год жизни, когда обучают их охоте.

В самые неблагоприятные периоды тех времён, это помогло им в одиночку охотиться на других животных, даже во много раз превосходящих их по размеру. Парализуя их Магией Молнии (а некоторые особи могли и сразу убить), они затем протыкали их толстую кожу своими длинными, как сабли, клыками и, таким образом, могли продолжать своё существование. Очень умные и милые кошки!

Сегодня дрессировать этих животных могли не многие, но в случае успеха, можно было получить очень могущественных существ, способных использовать Магию Молнии. Лишь сильные и опытные волшебники могли открыть весь потенциал этих прекрасных пушистых созданий.

Классно! Держать их у себя дома? Это вообще законно?!

Когда я появился, их выплюснутые немного вперёд морды уставились прямо на меня.

Ууу… Такие милашки.

Недолго думая или правильнее сказать вообще не думая, я переступил через ограду и пошёл к одному из тигров, который был ближе всего ко мне. Это была молодая самка, которая тут же насторожилась и начала рычать на незваного гостя, то бишь меня.

Прежде, чем она успела подорваться и кинуться на меня, я направил в её сторону тонны магической энергии, которая обволокла и начала «давить» на это дивное животное. Отчего вместо того, чтобы подорваться, она, наоборот, ещё больше прильнула к земле. И хоть Реган О'Лири определённо занимался их воспитанием и дрессировкой, против моего напора не справится даже огромный небесный дракон (аллегория). Пускай знает, кто здесь хозяин!

Я подошёл к молодой Огненной Тигрице и присел рядом. Она хоть и рычала время от времени, но стала податливой, как маленький котёнок. Я тискал и жмакал это маленькое (или не очень) пушистое чудо. Вскоре всё дошло до того, что я расселся для удобства на земле, а быстро привыкшая к моим поглаживаниям и довольная тигрица вертелась подле, подставляя разные части своего гибкого тела. Чуть позже рядом со мной была уже и вторая Огненная кошка, толстый пушистый кот тоже не остался в стороне.

Теперь-то я точно знал, что обязательно должно быть у Мишель в качестве приданного!

◊ ◊ ◊

(От 3 лица)

…

— Всё ясно, — сказал Реган О'Лири, после того как выслушал рассказ и некоторые предположения Мишель по поводу последних событий. — Даже не знаю, кто бы мог, а главное был способен стоять за этим: вот так натравить клан Кудо на Морганов… Да и зачем? Но раз ты считаешь, что это может быть возможным, я попробую копнуть немного.

— Спасибо.

— А трупы… Странное дело, но это может быть связанно с пропажей тел из моргов по всему миру. Международная комиссия по этому вопросу уже давно сформирована, но она ещё ничего не нашла. Я поговорю с нашими представителями в ней, возможно, это очень серьёзная проблема.

— Но если это связанные вещи…

— Думаешь, кто-то собирает армию из человеческих трупов? Верно, сами эти тела убежать не могли, но… Я согласен с тобой, скорее всего, дело в какой-то магии, с помощью которой заставляют тела двигаться, но чего-то конкретного я ещё не встречал, хотя вариантов реализовать подобное довольно много. Проблема в том, каков смысл в такой армии против волшебников? На первый взгляд, это не сильно отличается от использования множества каменных или других големов, если даже не уступает им, поэтому я не вижу пока целесообразности этому, если только, конечно, не психологический фактор, но и это ничего не объясняет.

— А если…

— Не спеши. Мы ничего пока не можем утверждать или отрицать. Для начала нужно всё выяснить. Я займусь этим, всё остальное — потом.

— Хорошо.

Мишель понимала, что дядя закончил разговор на эту тему и был не намерен выдавать беспочвенные предположения. Он всегда был таким: факты — только факты.

Немного погодя Реган О'Лири спросил:

— Ты уверена?..

Она догадывалась, о чём именно говорил её дядя, но решила дождаться, когда он уточнит свой вопрос.

Глава 71. Один день из жизни Мишель (часть 9)

Реган О'Лири продолжил:

— …На счёт этого мальчонки? Я не думаю, что дело в жалости к нему или в чём-то таком, или от того, что нет семьи и прочее, прочее… Ты взаправду на него запала? Только отвечай, как есть: ты же меня знаешь, я не люблю притворства.

Мишель знала, что этой темы не избежать. Она прекрасно понимала это, когда приехала сюда, прихватив с собой того парнишку. Тогда зачем она вообще привезла его сюда? Для неё ответ на этот вопрос был не таким уж и трудным.

Привезла потому, что позволила себе то, что позволяла очень-очень редко, а именно найти, нет, она уже нашла, правильнее сказать, заполучить человека, которого хотела заполучить. Да, это эгоизм в чистейшем его проявлении, но что-то внутри, — возможно, та самая интуиция — подсказывало ей, что упусти она сейчас этот шанс, то потеряет его совсем. Нет, спешить она не собиралась, но и стоять в стороне, оставляя всё на волю случая, она тоже не планировала. Опыт говорил, что это самое глупое, что можно было бы сделать. Иногда своим желаниям нужно давать и выход, а не только пренебрегать и подавлять их. Её что-то манило в нём. Чего-то настолько подобного с ней никогда ещё не было. И это новое ощущение завораживало и счастливило — она не хотела игнорировать его.

Дядя был её первым и главным союзником и понимал лучше, чем кто бы то ни было другой. Она любила и уважала его. Но и при всём этом, отвечать прямо она не собиралась, однако её поступок сам по себе и так о многом ему сказал и на всё ответил.

— Дядя, давай будем считать, что я уверена и хоть тебе это не понравится, закончим на этом.

— …Давай.

Они встали и пошли к выходу, но заканчивать на этом Реган О'Лири не собирался.

— Учитывая, что это, как я смог увидеть, взаимно, а на глупого школьника он не похож, да и силён как волшебник то, если что, так уж и быть, я против не буду.

Не зная, как реагировать, Мишель сказала лишь: «Спасибо…»

— Да… и если разочарует или, к своему горю, обидит тебя…

— НЕ ПРОДОЛЖАЙ, дядя, — она резко остановила его. — Я не маленькое дитя!

— Для меня ты всегда дитя, маленькая и вредная Мишка…

— Дядя!

— Ладно… О, глянь-ка! Нет… мои тигрюли…

— Не включай дурочка!

— Не, я серьёзно, посмотри.

Они подошли к окну, мимо которого проходили.

— О, это же твои Огненные Тигры, стоп… Ты оставил его там одного, зная, что они не заперты?!

— Я забыл… честно. Хотя не похоже, что он огорчён этим, но… почему они ещё не убили его?!

— Дядя!! Это точно не то, что тебя должно сейчас волновать! Нужно помочь ему! — ругалась Мишель.

— Стой-стой. Подожди. Сама посмотри, в этом нет необходимости. Им всем весело! (Мои тигрюли…) Почему они так ласковы с ним?! Это удар по моей гордости…

— Да что не так?! Разве это не показатель того, что ты их хорошо воспитал?

— Я?!! Да они меня толком не слушаются, а тигр так вообще ест да спит (и огрызается!). Глянь, глянь какой толстый стал!

— Ну… Есть немного. Ты просто слишком мягок с ними.

— Не спорю, но это живые существа, а не гранитные камни — не могу я использовать на них общепринятые методы, но не суть.

— Разве оно и не к лучшему? Глянь какими добрыми они стали.

— Ты не понимаешь. Они не любят чужаков… И вообще, читай ты умные книги, которые я тебе дарил, знала бы и сама!

— Вот не надо! Я невиновата, что один абзац действует лучше, чем пузырёк снотворного… Аааммм… — подумав о сне, Мишель невольно громко зевнула.

Реган О'Лири уже не говорил, он сконцентрировался на наблюдении за сценой.

— А он молодец… хоть и странно всё это. Весь участок под моим магическим влиянием, но я не ощутил, чтобы он что-то использовал.

— Та ладно тебе, просто человек любит кошек, а они любят его в ответ. У него и дома есть, правда обычная. И имя смешное такое — как там? — точно, Оливер Сент-Олер Ойербах (и как я умудрилась запомнить это?).

— Что?!

— Чего удивляешься? Имя необычное, но бывают и хуже.

— Не в этом дело, Мишель, малышка. Даже если бы ты всё-таки читала те умные книги, которые я тебе дарил, ты бы всё равно не встретила этого имени! Ты знаешь, чьё это имя?

— Ну…. Он сказал это в честь какого-то волшебника… великого…

— Великого?! Оно принадлежит одному магу, могущественному — да, но точно не великому, на столько, что его имя вычеркнули из истории как что-то нехорошее и ужасное. Это было очень давно.

— Оу…

— Так что сейчас о нём знают лишь единицы! А его немногих потомков готовы убить и сейчас, если, конечно, найдут…

— ЗНАЧИТ ЛИ ЭТО…

— Нет-нет. Успокойся. Они чистокровные немцы, а твой — чистокровный арктиканец. Даже если бы и было за это время смешение, некоторые признаки бы проявились…

— Фух…

— Рано радуешься. Это не изменяет того, что он назвал свою кошку таким именем и знал, что оно принадлежало волшебнику, ещё и… — Реган О'Лири посмотрел на своих Огненных Тигров, извивающихся на земле от удовольствия, — в общем, странный он школьник.

Мишель переменилась: она опасалась столь резких перемен в своём дяде.

— Сама посмотри: он играет с одними из опаснейших животных в мире, вот так, ни с того ни с сего, как будто это котята. Слишком много совпадений, что стоит задуматься…

— Что ты хочешь сделать?!

— Пока что, мы только поговорим, но… В случае чего, я запрещаю тебе вмешиваться, иначе, — последнее слово сказал он с серьёзным предостережением, — будет лишь хуже, поверь.

— Ладно…

— Пошли.

Глава 72. Один день из жизни Мишель (часть 10)

(От 1 лица)

— Я смотрю ты поладил с моими тиграми, — обратился ко мне Реган О'Лири, когда они с Мишель пришли к вольеру с кошками.

— Да, они у вас прекрасные. Конечно, не прекраснее вашей племянницы, — хихикнул я, всё также сидя на земле. После полученных за последнее время приятных эмоций, просто ничто не могло разрушить моё отличнейшее настроение.

— Ха-ха, понимаю. Мишель сказала, что ты и сам содержишь одну.

Дайте подумать?..

— Всё верно, — ответил я. — Правда, она не столь большая, как ваши, да и магией не владеет, но очень умная. Я её назвал Оливер Сент-Олер Ойербах, в честь одного волшебника прошлых лет. Хотя это имя сейчас не распространено, но вы, возможно, слышали о нём.

— Интересно. И кто же он?

— Один могущественный волшебник, который, если вкратце, стал виновником Четвёртой мировой войны, являющейся самой безжалостной и кровавой за всю историю. По крайней мере, сейчас её характеризуют именно так.

— А если «не вкратце»?

— Он чужими руками развязал войну, а дальше вы и сами знаете, как оно бывает, — я устремил свой взор на Регана О'Лири. — Сначала герой, потом вскрываются некоторые подробности и уже изгой, а потом запрещают имя и, если никто не вспомнит, человек медленно уходит из истории, будто и вовсе не было. Этого и удостоился Оливер Сент-Олер Ойербах. Справедливо или нет — другой вопрос. Возможно, всё дело в том, что он изначально был в тени? Что думает, господин О'Лири?

Проигнорировав прямой вопрос, он сказал:

— Захватывающая история и знания! Но где ты об этом узнал?

— Вы правда хотите знать?

— Да, — вместо него ответила Мишель.

Я посмотрел на её лицо, волнение на котором заметил сразу, как они сюда пришли. Сейчас оно стало немного спокойнее, но некоторое переживание всё равно осталось.

— Я уже не помню, как назывался приют — многие целенаправленно забывают эту «важную» информацию, — в котором я тогда был, но там я познакомился с одной девочкой. Её звали Эрсель и хоть все знали только имя, я же смог узнать и фамилию — Ойербах. Она сама сказала, и сама очень гордилась тем, кем был её далёкий предок. Как вы поняли, историю о Оливере Сент-Олер Ойербахе я услышал от неё. В приюте она долго не пробыла.

— Вот значит как…

Я чувствовал, как атмосфера, незримо накалённая минутами ранее до предела, начала успокаиваться.

— Да. С тех пор, а может и нет, я стал увлекаться историями разных могущественных волшебников, это своего рода, хобби.

— Это очень хорошее увлечение, — кивнул всё ещё сомневающийся Реган О'Лири.

— И знаете что? — спросил я.

— Что же?

— Вы тоже имеетесь в моём списке.

Повисло молчание. Я добавил:

— Но ваша племянница мне симпатична отнюдь не от этого.

Находясь в по-настоящему «взрослой» ситуации и обстановке, нужно вести себя как взрослый, особенно, если ты уже не ребёнок, иначе отхватить можно только так. Я осознавал, что с момента появления двоих я был между молотом и наковальней. Баловство в такие моменты, как и потеря инициативы, — до добра точно не доведут, особенно, когда перед тобой такой человек как Реган О'Лири.

— Хорошо сказано. Так ты знал? — самодовольно сказал дядя Мишель, но всё ещё с прищуренными лисьими глазками. — Похвально. Молодёжь нынче плохо разбирается в таких вещах. Даже приятно стало.

Мишель смотрела то на меня, то на дядю, но на него всё ещё с опаской.

Не переживай, дорогая, я умею уходить от укосов подползающих ко мне змей. Я весело заговорил, вставая:

— И ещё, Мишель, ты обязательно должна взять этих пушистых созданий в качестве приданного! Господин О'Лири, если честно, ваши яблоки — та ещё гадость, но, сам удивляюсь, Огненным Тиграм они пришлись по вкусу.

Это было чистейшей правдой, не в состоянии доесть, я скормил немного тиграм, и им понравилось.

— Пх-ха-ха-ха… — не удержала свой мелодичный смех Мишель, видимо, от неприглядно-чудного выражения своего дяди, которое, как мне думается, появлялось у него довольно редко. Даже его пухлые щёки налились румянцем. Он и сам неловко заулыбался, от странного чувства внутри, которое посещало многих из тех, с кем я временами общался на «серьёзные» темы. — Я же тебе говорила, а ты не верил, у тебя точно что-то не то с рецепторами, ха-ха-ха…

— Это просто сорт такой…

Дабы ответить своей племяннице на её высмеивание, он добавил:

— Я подумаю, моя маленькая племяшка, о тиграх и приданном, видимо, без них ты ему и вовсе не нужна.

Ответив и вогнав её немного в краску, настал его черед смеяться.

…

Иногда сам удивляюсь тому, как изначально опасные ситуации вот так легко перерастают в шутку. Хотя бывают и обратные случаи, но не будем о плохом. Дальше разговор стал более спокойным и обычным, нет ничего удивительного в том, что школьник знает несколько малоизвестных фактов. А тигры? Необычным может быть и обычный человек или волшебник — это не повод вешать клеймо. Да, это не изменит того, что Реган О'Лири с этого дня будет иметь меня «в виду», но такая мелочь мне не страшна. Даже наоборот, я только за, ведь нужно знать, с кем водится твой ребёнок, хах.

Глава 73. Один день из жизни Мишель (часть 11)

— Это было невероятно!

Только после того, как мы сели во флайм и после того, как уже взлетели, Мишель рискнула заговорить. Она явно не доверяла внезапности своего дяди.

— Ты даже смог ему понравиться, несмотря на то что малость спустил с небес на землю. Я на долго запомню эти румяные щёчки, — хихикнула девушка. — Уж поверь мне на слово, на такое мало кто способен…

— Я верю.

— …Я не прогадала, взяв тебя с собой. Оно того стоило!

Восторженность Мишель чуть ли не развеивалась в окружающее пространство. Реально, от возбуждения её кварки так и бурлили, вылетая из тела, и хоть я этого не видел, но мог хорошо ощущать данный феномен. Кто-то, имея нужные глаза, вероятно, и мог бы воочию лицезреть сверкающее сияние, исходящее от неё, однако мне это удовольствие было неподвластно. Что-то похожее умела делать Мари Стоун — преподаватель по прикладным основам магии в нашей школе.

— Я сделал всё возможное, ведь на кону была ты, — я издал смешок.

Немного подумав, видимо, решая спрашивать или нет, она заговорила:

— Там… Ты был серьёзен?

Я взглянул в её очаровательные глаза, в которых отпечаталась толика внутренней печали и неуверенности. Отчего же?

— Мой ответ такой же, как если бы на этот вопрос отвечала ты. А теперь давай куда-нибудь заедем и перекусим, потому что я голоден. Яблоки твоего дяди сгодятся только чтобы кого-нибудь отравить.

— Ха-ха, хорошо, я не против.

— Вот и отлично, я подыщу место, — и не дожидаясь ответа, я нашёл на карте нужное кафе. — Как тебе это?

— Ну… Сойдёт, — кивнула она, хотя, скорее всего, у неё были другие, проверенные варианты.

Чуть позже мы приземлились в довольно зашарпанной части города с промышленными заводами и крупными складами. Недалеко от площадки для парковки флаймов было нужное нам кафе.

— Ну и местечко ты выбрал, — сказала Мишель, оглядываясь по сторонам, когда мы уже шли к общепиту мимо высоких заборов и стен.

— Местность, конечно, серая, зато тихая и спокойная (не считая отдалённого гула работающих реакторов), а в кофе готовят собственную выпечку.

— Ты уже бывал здесь?

— Нет, просто прочитал отзывы.

— Ясно…

Мы зашли в уютное местечко с небольшим количеством людей. Выбрали места, подошли к стойке.

— Мясной пирог и кофе.

— Мне тоже, — сказала Мишель. Когда мы сели за столик она добавила, внимательно рассмотрев блюдо. — Трудно назвать это «пирогом» — здесь одно мясо.

— Было бы странно, будь это не так, учитывая, что это Монголия. Я бы сказал, так даже лучше. Ты разве родилась не здесь?

— А, нет. Я переехала сюда, когда мне было лет десять или около того.

— О, ясно. Реган О'Лири ведь твой ненастоящий дядя? — прямо спросил я.

Мишель была застигнута врасплох. Неловко вышло.

— Сильно заметно?

— Есть немного.

— Да, всё так… Он мой опекун, можно так сказать.

— Понятно, так ты тоже была в приюте?

— Ну…

— Извини, не отвечай, если не хочешь…

— Нет-нет, дело не в этом, — улыбнулась она. — Твой «допрос» не то, чтобы не понравился мне, просто как-то неожиданно мы заговорили о моём прошлом, если честно, я просто была не готова к такому, — она засмеялась. — Как-то нечестно получается, ведь я о тебе всё знаю, а ты обо мне нет.

— Ладно тебе, моих знаний вполне достаточно. Расскажешь в другой раз, а я тоже что-нибудь о себе, ведь, уверен, ты докопалась не до всего.

— Думаешь? Ведь этим занимался мой дядя.

— Он уже старенький — мог что-то и проглядеть, — пошутил я.

Мы хихикнули.

Негласно решив прервать разговор, мы, как дикая стая волков в собачий мороз, набросились на еду. Если нас с ними что-то и отличало, так это, конечно, то, что мы ели по всем правилам обыденного этикета.

…

— Ууу… Я сыта. Кофе вообще не взбодрил — в сон так и клонит. А ты как, может ещё что-то хочешь?

— Нет, я тоже наелся.

— Тогда спасибо за угощение. Как ты и сказал, собственная «выпечка» здесь хороша.

— Пожалуйста. Что теперь, куда тебе ещё нужно?

— Я планировала ещё заскочить к знакомому моего дяди в контрразведку, он договорился, но сделаю это уже позже. Так что могу подбросить тебя домой.

— Ты уже отпускаешь меня? А как же «подписать документы»?

— Я верю, что трепаться ты не будешь, — хихикнула Мишель. Потом посмотрела прямо на меня грозно. — Не будешь ведь?!

— А если буду, ты арестуешь меня?

— Да, то есть, нет, то есть да! В общем, не делай этого. Захочешь встретиться, просто свяжись со мной. Итак, тебе ведь можно доверять?

— Ну… Некоторые пожалели, что доверились мне, — я засмеялся.

— …Например?

— Я как-то работал в паре с ученицей и не подготовился к занятию, от злости девочка там чуть весь класс не покалечила.

— Это не смешно. В общем, я уверена, что ты серьёзно отнесёшься к этому вопросу.

— Ладно-ладно. Тем более, мне ещё и тот лейтенант угрожал. Злые вы все.

— А, Наран Рамит? Не волнуйся он хороший человек, хоть и грубоватый.

— О, правда? — заинтересовался я. — Ты его хорошо знаешь?

— Как сказать… Лично мы не общаемся, просто время от времени пересекаемся по службе.

— А вдруг он взяточник?

— Ты что! За такое — голова с плеч, но и без этого, он очень порядочный человек.

— Ты небось и о нём просили разузнать своего дядю, — пошутил я и засмеялся.

Шутка явно удалась, ибо Мишель посмотрела на меня недовольным взглядом.

— Я не прошу его узнать о каждом втором человеке.

— То есть, я особенный?

— Ты? Просто тебя слишком «много», в последнее время. То там влипнешь, то там засветишься. Я ведь знаю, что и в момент атаки на того старика из клана Кудо, с которым ты вчера повздорил в школе, ты гулял недалеко от его дома. Слышал ведь про этот инцидент?

— Это из-за этого они напали на ту семью, о которой только и говорят, сегодня утром?

Когда окружающие люди навострили уши — сплетни любят все — Мишель невозмутимо сказала, вставая:

— Не знаю. Лучше пошли, иначе я тут и засну.

— Извини, я знаю, что я скучный…

— Я не это имела в виду!

Мы вышли и пошли обратно к флайму.

— Ты очень и очень вредный человек, — сказала она.

— Разве?

— Да и ещё раз да… Что это за шум?

В стороне от нас, за высокой стеной послышались сильные металлические удары, как если множество труб или что-то такое попадали друг на друга. Затем послышался неразборчивый неуместный возглас с того же направления.

— Наверное, кто-то что-то обронил, пойдём, — сказал я.

— Ты прав.

Снова бубуххх и снова буууууу…

Мы шли.

Снова бубуххх и снова буууууу…

Снова… и снова.

— Надо посмотреть! — остановилась Мишель.

— Думаешь?

— Да.

— Ладно, пошли. Заниматься взломом с человеком из ГБ — это как зайти к себе домой.

— Иди ты!

Глава 74. Доверие (часть 1)

Преодолев высокий забор, мы оказались на территории с крупной постройкой — это был какой-то двух или трёхэтажный промышленный склад, из которого и доносился шум.

— Так… Современная многоуровневая защита, — сказала Мишель, после того как осмотрела вход, к которому мы подошли. Это были на вид мощные ворота, состоящие из двух половин. — Просто не открыть, а сломай мы их, сработает сигнализация. Здесь и камеры есть, правда только внутри.

— Думаешь вернуться? Шум, вроде, прекратился.

— За беспричинный взлом даже мне может перепасть, к тому же, это ведь не имеет отношения к расследованию…

БУМ…

С той стороны что-то сильно ударилось в ворота, а звуковая волна нас немного оглушила.

— Верно, так что, уходим?..

— А чёрт с ним! — беззаботно сказала Мишель и хотела что-то сделать…

— Стой-стой. Давай лучше не через них. Найдём другой вход.

— Других здесь нет. Окон тоже, если ты ещё не заметил. Это закрытый спец-склад.

— Тогда давай сами его сделаем: найдёшь место, пробьёшь стену, мы и войдём? Там может ничего и не быть, а зайди мы в лоб, сюда съедутся охранные службы, мне и без этого хватает вечных допросов от всех вас.

— Ты можешь просто вернуться и подождать меня у флайма, не находишь?

— Во-первых, так не интересно, во-вторых, ты ведь хочешь затянуть меня в своё подразделение…

— О, ты понял, и в правду не дурак.

— …Как видишь… А смысл мне идти к вам, если ты не в состоянии доверить мне свой тыл? — я целенаправленно подстраивал причины и следствия на свой лад, пока ты не переходишь некоторую условную грань, это выглядит не искусственно, а вполне правдоподобно. В целом, действенная схема.

— Это не то…

— Для начала, нужно хорошо осмотреть стены, а потом ты своей магией пробьёшь её — разве не гениально?

Задумавшись, Мишель ответила:

— В этом что-то есть. Можно и попробовать.

Девушка использовала свою магическую силу и направила поток кварков по всему периметру здания. Через какое-то время она сказала:

— Там. Пошли, — и мы двинулись за склад, к одной из его боковых стен. — Здесь.

Она указала нужную часть, проведя по ней рукой.

— Здание построено без помощи магии и это плюс. В этом месте по всей длине стыкуются две панели, которые составляют основу всего каркаса. Кроме того, рядом проходит водосток в землю, он частично вогнан в одну из них. Я, конечно, могу пробить и в любом другом месте, но с точки зрения затрат энергии — это самый оптимальный вариант. Кроме того, и взрыва хватит не очень сильного, а значит и шума меньше. Да и здесь не проходят никакие кабели, следовательно, и сигнализации точно быть не должно. Я и сама не хочу лишний раз подставляться.

— Смотрю, ты настроена решительно.

— Да, флаймов в небе немного, — она направила взор в небо, — когда будет почище, я пробью, а пока давай отойдём… Ага, а теперь вбок, — потянула она меня за собой.

— А ты очень опытная в таких делах.

— Хах, а ты думал меня держат за красивые глаза?

— …и за красивое лицо, и тело, и ноги, и руки, и…

— Эй-эй, хватит, хватит.

— Да, немного переборщил с частями тела, — хихикнул я. — Но о самых важных не успел сказать…

— Что?..

— Что?..

— Итак, — она посмотрела на стену, а затем вытянула руку (для людей её уровня это вовсе не обязательно, но многим нравится этот жест). Послышалось множество хлопков: сильных и слабых. Затем прогремел один посильнее и кусок стены, разлетевшись на части, вылетел наружу. Мишель специально сделала так, чтобы синтез произошёл с внутренней стороны, таким образом, предметы внутри склада не пострадали от случайных фрагментов. Образовалось отверстие с не очень-то и ровными краями, но мы с Мишель могли спокойно пройти в него.

— Профессиональная работа! — похвалил я её.

Гордо выпрямившись, видимо, она целенаправленно пытается произвести на меня впечатление, Мишель сказала:

— Я же Мишель Лири, а это тебе не хухры-мухры.

Будем считать, что произвести впечатление ей удалось.

— Круто! Это ведь был Гремучий Взрыв?

— Есть вообще что-то, чего ты не знаешь?!

— Ну… Я не знаю были ли созданы котики специально, чтобы поработить человечество или это случайное стечение обстоятельств.

— …

— …

— Я очень рада, что школьник КА-РА-АК в настроении издеваться.

— Эм, я тоже рад, хах…

Мне показалось, или её волосы реально немного запарили, будто на ветру?

— Кх-кх, нам не пора внутрь?.. — сам себя не спасёшь — никто не спасёт.

Шум и возглас вновь послышались изнутри склада. (Спасительный шум и возглас!) Сделав вид, что тема о «издевательствах» закрыта, Мишель посмотрела прямо в проём и, сказав: «Пошли», — двинулась внутрь.

В нос ударил резкий запах, и я и Мишель смогли его идентифицировать. И хоть она ничего не сказала вслух, её ожесточившееся лицо говорило само за себя: она точно понимала, что именно мог значить этот резкий запах. Её это насторожило и взволновало.

Кругом стояло множество бочкообразных ёмкостей, очертания которых можно было разглядеть в темноте.

— Беблеблабабу…

Неожиданно в нашу сторону на скорости двинулась тень, однако Мишель тут же среагировала и отправила её в полёт. Я посмотрел на девушку.

— Может, надо было его убить?

— Он и так труп!

— В смысле? Ты шутишь?

— Нет.

— Да не… не может быть… Опять какие-то тупы?! — удивился я. — Ты уверена?

— ДА!! Я не шучу.

— Эм, тогда полностью уничтожить? Ходячие трупы… дело такое себе…

— В этом нет смысла, он слаб, как маленький ребёнок.

Затем она осмотрелась и крикнула: «Выходи!», но никто не откликнулся и не появился. Лишь нападавшее ранее тело вновь поднялось на ноги и, крича свою неразбериху, уставилось на Мишель.

— Исчезни!! — высокомерно сказала она и направила свою магическую силу прямо в сторону поднявшегося мертвеца, используя при этом слэм для Гремучего Взрыва.

Эх, скверный характер у этой девушки, если подумать, сейчас-то она со мной мила, но дальше… ух, страшно представить.

Глава 75. Доверие (часть 2)

Прогремел Гремучий Взрыв (H2+O2), которым Мишель атаковала мертвеца. Часть бочек попадала, а из них вылетели человеческие трупы, и разлилась жидкость. Резкая и неприятная — это точно был формалин или его примеси с чем-то ещё. Когда всё немного утихло, на удивление Мишель, атакованный ею труп был целёхонек и стоял на том же месте. Он защитился толстыми барьерами, окружив себя ими притык впритык, без малейшего зазора.

— Что?!

К этому моменту мертвеца можно было хорошо разглядеть: внешний вид хоть и был каким-то неестественным, но в целом он выглядел как обыкновенный недавно умерший человек. Волосы, кое-какая одежда (правда грязная и мокрая) — всё было при нём. До этого он тоже был законсервирован в одной из бочек и только недавно покинул свою укромную ёмкость. Сейчас он стоял ровно и спокойно, будто стал серьёзнее, и всё также смотрел прямо на Мишель. Было ещё кое-что важное: над ним появились яркие бело-голубые кольца, характерный треск которых раздавался по всему складу. Это были электрические потоки, как если бы кто-то скрутил кусок кабеля в круг и пустил по нему ток, который как змея, бесконечно ползущая за своим хвостом, всё время тёк, создавая окружность. Однако никакого кабеля не было, а только лишь чистый поток заряженных частиц, полностью подчиняющийся воле мертвеца. Основанный на Магии Молнии, такой всё время движущийся по кругу заряд помогал быстро и эффективно атаковать. Всё, что нужно было сделать, так это направить начало, ту самую «голову змеи», туда, куда захочешь, и «тело с хвостом» сами двинуться за ней. Ну а то, что эта магия одна из опаснейших, даже если заденет, знали и дети.

— Не может быть! — сказала Мишель, выпавшая на мгновение из реальности. Но она тут же собралась, а затем резко устремила свой взор вверх, куда-то за потолок, и хоть она ничего не видела, она явно что-то ощутила и выругалась.

— Что такое? — спросил я.

— Эта территория изолирована! Этот мертвец, точнее тот, кто им управляет и использует его, планирует убить нас здесь!

— Давай просто убежим? Это ведь реально. Я ощущаю невероятное количество магической энергии вокруг него. Бой с ним может быть опасным.

— Я тоже ощущаю, но… Нет! Я буду сражаться.

— Тогда я помогу тебе…

— Нет, уходи отсюда! Ты мне не поможешь!

— Я могу быть не совсем бесполезным…

— Я сказала НЕТ!

Я пошёл обратно к дыре в стене, но в это же мгновение несколько Молний, изменив направление и выровнявшись в ровную электрическую струю, тут же полетели в меня. Доли секунды, какие-то доли секунды…

БУМ

БУМ

Вспышки, удары и взрывы — это Мишель мгновенно заблокировала атаки, создав небольшие стены, которые чётко преградили путь Молниям. Толстые светло-серые заграждения… Вероятно, это какой-то металл. И хоть защитную функцию они выполнили на ура, они всё равно были сильно повреждены, что в очередной раз доказывало мощь Магии Молнии.

БУМ

БУМ

…

Прогремели звуки столкновения других Молний, пущенных в мою сторону, которые вновь тут же были отбиты магией девушки. А сама она, как прыткий тигр, уже была рядом со мной, защищая, но при этом ни на долю секунды не сводя взгляда с врага.

— Мы будем драться? — поинтересовался я.

— Нет, ты не будешь! Стой позади и не отходи ни на шаг! Пока я не дам добро.

— Как скажешь… если нужна будет помощь, знаешь, где меня искать.

— Фу ты!.. Как только дам сигнал, твоя задача убраться от сюда!

Если подумать, у Мишель и в правду особое отношение ко мне, особенно на фоне других, не считая, может, её дяди и ещё какого-то ограниченного числа людей. Но источник этой благосклонности сильно отличается. Я — всего лишь случайный проходимец, к которому она чувствует немного больше, чем симпатию, а в тех немногих она верит и доверяет им. Как по мне, это совершенно разные вещи, ибо любовь может пройти и сама по себе, а доверие только после предательства. Сейчас я понимал, что от Мишель мне нужна не влюблённая до глупости девочка, нет, мне нужен верно и гордо шагающий рядом человек. Но такого я пока что перед собой не видел, а увижу или нет — уже будет зависеть от нас двоих: я сделаю первые шаги, но выбор всё равно останется за ней. Поменять сознание человека, особенно зрелого, довольно трудно.

Кто-то сказал бы, что я и сам не заслуживаю доверия, учитывая то многое, о чём я недоговариваю или целенаправленно утаиваю, что, если честно, мне бы сильно не понравилось. Но такой рисковый человек отчасти всё же был бы прав — с этим я спорить не стал бы. И хоть это изворотливый способ оправдать себя, а также вид самообмана, но я бы уверенно ответил, что меня просто ни разу не спрашивали конкретно и по существу о тех или иных вещах, а сделай это Мишель, я бы ей честно ответил, также как и ответил бы Нарану сегодня утром, если бы, конечно, нам не помешали.

К слову, если говорить о нём, то отношение к нему Мишель очень благосклонное. Я бы сказал, сентиментальное (настолько, насколько эта девушка способна в принципе проявлять это свойство психики). Это точно не любовь, значит, здесь есть что-то ещё. Судя по всему и в отличие от него, она помнит их первую встречу. Хотя, если задуматься, это не так-то и удивительно.

Но больше всего меня интересовал другой вопрос: начнёт ли она смотреть с высока и на меня? Никто не идеален.

Наверное, это странно, когда в такой момент, когда в тебя летит опасная магия и тебя, можно сказать, пытаются убить, сам ты и пальцем не пошевелишь, чтобы защититься. И, главное, знаешь, что попади в тебя волшебство, будет не до смеха. Сам же при всём при этом погружаешься в мысли о взаимоотношении людей и думаешь о своих желаниях и чувствах других, что даже готов пойти на риск своей смерти, от недовольства чьим-то отношением, а также из-за своей принципиальности. Каким же надо быть эгоистом… Особенно учитывая, что тебя хотят защитить.

Глава 76. Доверие (часть 3)

Электрических колец над трупом становилось всё больше и больше. Даже несмотря на то, что какая-то часть расходовалась на атаки по мне и Мишель. Их столкновение, вспышки и взрывы уже разрушили часть стен и крышу, которые теперь обваливались как спичечный домик. Так как это был склад, других этажей не было, несмотря на его немалую высоту. Это имело плюс как минимум в двух вещах: во-первых, пространство было не сильно замкнутым, а, во-вторых, обваливающихся частей было куда меньше. И хоть для волшебников завал не имел серьёзных последствий, но во время сражения это сильно мешало и могло вызвать неблагоприятные последствия.

— Что это за магия, которой ты отбиваешься?

— 74 элемент.

А прямо ответить не судьба?..

Послышались очередные взрывы, но в этот раз они были от магии Мишель, которая направленно атаковала врага огненными волнами Гремучего Взрыва. Тот не заставил себя ждать и защитился барьерами, при этом одновременно направил в нашу сторону кучу молниеносных снарядов, от чего создавалось ощущение, будто тебя обстреливают с какой-то лазерной установки в упор.

Атака девушки была заблокирована, однако прочная защита всё равно не помогла ему устоять, и труп улетел назад, врезавшись в ворота, которые мы дружно решили не ломать и которые всё ещё стояли на месте. Если задуматься, то даже сработай сигнальная система, никакие охранные службы сюда точно не явятся, потому что установивший её человек определённо не хотел бы этого. Но вот его самого она наверняка известит о развернувшемся здесь сражении.

Мишель не сдавала позиций и остановила все пущенные в нас Молнии, точечно создавая преграду на пути каждой из них. От чего кругом разлетались металлические фрагменты, но так как девушка была очень опытна, она не просто не давала им попасть в нас… Нет! Она даже перенаправляла их так, чтобы дополнительно атаковать трупа, и те на огромной скорости врезались в барьеры, пробивая и уничтожая их, но зацепить тело противника удавалось редко (от силы несколько раз), так как он создавал всё новую и новую защиту и отбивался. К тому же для этого он использовал и свои Молнии, а не только атаковал ими.

Девушка, ко всему прочему, создавала из своего металла ещё и лёгкое режущее и колющее оружие, которое также посылала в разнос. Эффекта было не много, но защищаться от такого количества атак было всё труднее.

Мертвец же атаковал нас только Молниями, хотя использовать слово «только» в данной ситуации некорректно.

Взрывы не прекращались, всё разваливалось, переворачивалось и летало из стороны в сторону.

— Да кто этот мертвец?!! Его колоссальная магическая сила не убывает, а только продолжает бушевать вокруг него! Нужно найти того, кто им управляет!

— Я никого не ощущаю, да и он может быть далеко от сюда, разве нет?

— Либо прямо где-то рядом… но ты прав, я и сама никого кроме нас больше не чувствую. Такими темпами… Если та тварь увеличит напор, боюсь представить, что будет!

— Думаю, этого не будет.

— Почему?!

— Да, магической силы очень много, но всё равно, если ты ещё не заметила, есть предел использования слэмов. Так что выше определённого уровня этот трупик не прыгнет…

— Точно, но! В начале…а теперь! Нет, это не простое повышение напора в ходе боя. Я кое-что поняла! Тот, кто им управляет, повышает своё мастерство с каждой минутой, но он ещё сильно не опытен… будто учится. Страшно представить, что будет, если он вырастет ещё сильнее…

А этого я ей говорить не хотел.

— …Надо с ним быстрее кончать!

— Ты права, но успокойся. Я уверен, что этот мертвец, не прыгнет выше имеющегося.

— Почему ты так думаешь?

— …Мужская интуиция?

— Она у вас вообще есть?!

— Отходя от темы, да, просто мы реже говорим вслух, о том, что она нам подсказывает. Возвращаясь к сути, как ты будешь теперь действовать? Этот труп не унимается. Но главное… Как именно его убить? Даже смертельная рана вряд ли так просто остановит его…

— Точно ещё не знаю!.. Использую крупномасштабную магию и подорву здесь всё к чертям! Чтоб ни кусочка… Так, что этот тип не успеет даже понять, что случилось и защититься.

— А как же тела в этих бочках?

— …

— Может попробуем вместе, без радикальных действий? Я боюсь, что чем больше ты будешь увеличивать свой напор и силу, тем больше это начнёт делать и этот труп.

— Хватит уже!! Просто не вмешивайся! Я сама разберусь.

— А силёнок-то хватит?.. Он выглядит очень опасным: так много кварков окружают его…

— Ты в меня не веришь?!

— Я-то в тебя верю… Просто этот тип кажется мне очень сильным, возможно, он сильнейший с кем ты сражаешься, может даже настолько, что равных ему в принципе нет…

— Пх-ха-ха… Спасибо, что даже в такой ситуации способен развеселить меня. Но ты такой наивный, дорогуша. Ладно… Не отвлекай, стой позади и смотри в оба, хорошо?

— Хорошо…

Мишель, посерьёзнев, стала планировать ход действий. Я находился позади неё, но это трудно было назвать той ситуацией, когда такое расположение связанно с тем, что задний прикрывает спину переднему, скорее просто было похоже на то, как тигрица защищает своего детёныша… Спасибо, но мне не нужна ещё одна мать, за меня и первая вечно волнуется и переживает. И пытается скормить стадо слонов при встрече… Не надо…

Я был уверен, что, в конце концов, этот бой станет переломным для некоторых взглядов Мишель на те или иные вещи, и она что-то даже переосмыслит. По крайней мере, я верю в это. А взрывы всё не утихали, но обстановка переменилась — вот-вот начнётся что-то опасное.

Глава 77. Доверие (часть 4)

К этому моменту обмен атаками между девушкой и трупом привёл к полному разрушению склада. Я, как и двое других, стоял считай что на развалинах. Ранее, чтобы не пострадать и чтобы нас не придавило, мы использовали ЗСН-эффекты, которые успешно прикрыли нас сверху, как зонт в дождливую погоду.

Мишель и её противник продолжали драться несмотря на то, что пыль ещё не осела, а вспыхнувшее местами пламя продолжало коптить. Девушка была настроена серьёзно и решительно. Она полетела в сторону мертвеца, уменьшая дистанцию. Вместе с этим, она синтезировала семь Вольфрамовых Сфер (74 элемент), размером с шар для боулинга или даже больше, которые тут же окружили её: три и три по бокам, а один над головой — всё вместе отдалённо напоминало лепестки цветка. Судя по всему, использовать их пока что она не собиралась.

При всём при этом Мишель летела, атакуя труп очередной порцией Гремучего Взрыва, но тот защищался магией и уклонялся, прыгая между разбросанных бочек и частей постройки. Взрывной волны не хватало, чтобы пробить его толстые ЗСН-эффекты; а направить свои кварки и устроить очаг прямо рядом с ним (или в нём) у девушки никак не получалось, хоть она и делала попытки для этого. Труп быстро пресекал все её потуги. Поэтому ей ничего не оставалось, особенно беря во внимание её «взрывной» стиль боя, кроме как схитрить и всё-таки устроить врагу адское пекло. А для этого нужно было не только увеличить силу взрыва, но и чтобы мертвец был рядом с эпицентром. Тогда-то уж он не сможет сидеть в барьерах, как черепаха в панцире, и не сможет всё время восстанавливать их или заменять новыми. Он просто поджарится до костей.

Когда Мишель стала наступать и уменьшать между ними дистанцию, труп резко остановился и вытянул вперёд обе руки. Перед ним стали формироваться электрические разряды.

Молнии закружились и стали переплетаться, как множество гадких змей. Эти светящиеся потоки образовывали клубок, который состоял из длинных электрических нитей, проходящих очень близко друг к другу, но всё же не соприкасающихся между собой. Это напоминало множество колец, вставленных в проёмы друг друга. И это всё определённо не планировало прекращать свой рост, а, учитывая, что в основе Магия Молнии… Размеры говорили о том, что сила и мощь, а, значит, и опасность такого «змеиного логова» были просто ужасающими! Нитей, закручивающихся в кольца, становилось всё больше и больше, потому-то жужжащий клубок и рос так быстро.

— Гадство! — услышал я голос Мишель, донёсшийся из шума этой всей катавасии. Она всё ближе подлетала к противнику, при этом продолжала отбиваться от его разъярённых белых вспышек. Ни разу не совершить ошибки, когда против тебя столь опасная и давящая Магия Молний, — это точно доказывает невероятный уровень этой девушки, особенно в контроле и концентрации. Наконец она резко остановилась, вновь атаковала Гремучим Взрывом, а затем ушла в сторону. Вольфрамовые Сферы, которые она синтезировала ранее, уже пропали — рядом с ней их не было. Когда она успела?

Вбок и назад — Мишель быстро отлетала, лишь продолжая отбиваться. Вокруг неё бушевали вспышки и хлопки, со стороны казалось, как будто она была бенгальским огоньком в новогоднюю ночь.

Отлетев на минимально-приемлемое расстояние, девушка резко выкрикнула:

— Готовься!

Что? Я?

— Хорошо… Стой, не спеш…

БУБУМ…

Прогремел взрыв. Взрыв такой силы и мощи, что по земле прошла достаточно сильная вибрация. Мишель ускорила свой полёт в мою сторону, но нет от собственного желания, а от неслабой взрывной волны, которая окатила во все стороны. Да что там говорить — я сам летел спиной вперёд куда-то назад… но проблема была не в этом.

Несмотря на то, что эпицентр взрыва был практически рядом с трупом (видимо, Мишель, как и планировала, окружила мертвеца своими Вольфрамовыми Сферами и взорвала их), тот всё равно справился и даже больше…

Её сферы, более чем уверен, имели полость, как и мой Волхв. В них-то она и устроила взрывной синтез, но перед этим окружила ими противника. Небось она усилила эффект ещё и повысив содержание водорода и кислорода в ближайшем радиусе от изначального эпицентра… Всё это здорово, но! Ты же видела, что он делает. Ви-Де-Ла.

Итак, проблема заключалась в том, что на этот безрассудный поступок девушки, мертвец сделал другой — он использовал электричество, а ведь чуть ранее он создал его не просто так, Мишель! Дело в том, что пламя имеет положительный заряд снаружи и отрицательный внутри. Благодаря этому электромагнитное поле электричества способно воздействовать на него! Против такого мощного взрыва труп решил использовать напряжение, превосходящее все ожидания, и способное справиться с волшебством девушки. Он создал его благодаря Магии Молнии. Из-за этого электромагнитное поле — так называемый Ионный Ветер — был в состоянии не просто сдуть последствия взрыва, спасая тело мертвеца, но и усилить взрывную волну, двигающуюся, в том числе, и на нас с Мишель.

Да, труп тоже пострадал, но, в конечном счёте, лишь самую малость!

Магам пора запомнить: превосходящее количество электричества способно изменить характер пламени!

На мгновение я уловил выражение Мишель, оно было непонимающим, тревожным и немного уставшим. Да уж, печально, когда твои старания, твою же мощь направляют против тебя самого. Нужно не дать ей поджариться. Летя назад, я синтезировал тонны и тонны воды.

Глава 77-87 + Эпилог

Глава 78. Доверие (часть 5)

Синтезированная мною вода полностью обволокла Мишель, как кокон гусеницу, как яйцо цыплёнка. И я верил, что вскоре она потеряет свою излишнюю твёрдость, мешающую ей расти; что она станет гибкой и полетит, как бабочка, а не курица, способная лишь безалаберно махать крыльями, топчась на месте.

Широкая и высокая — вода была повсюду от неё. Она меняла свою форму. Это помогало решить сразу несколько проблем. Во-первых, защищало от взрывной волны, которая никуда не делась, и от излишних травм. Во-вторых, девушка потеряла инерцию и уже не врежется во что-то более твёрдое и опасное. В-третьих, такое количество дистиллята было способно ограничить угрозу от электрических разрядов и пламени, бушующих кругом. Хотя не думаю, что в ближайшее время в нас полетят Молнии со стороны мертвеца. Да и его тело тоже пострадало, что подтверждала магическая энергия, ставшая на время беспорядочной: теперь им будет труднее управлять.

Сейчас главное обезопасить Мишель от последствий столкновения двух сил.

Вылетев за пределы разрушенного склада, охваченного огнём, я наконец-то смог уравновесить себя, тоже при помощи воды. Здоровенная сфера с Мишель вылетела следом и сейчас была рядом со мной. Потоки пламени от взрыва продолжали распространяться в диаметре, но даже так, защитный купол, установленный мертвецом в самом начале высоко над нами и краями спускающийся вниз, уходя под землю и где-то там смыкаясь, смог устоять и предотвратить дальнейшее распространение. В то же время, вибрация, уверен, должна была выйти за его пределы.

Закрутив, сделав проём в водной сфере, я быстро «выплюнул» из него ошарашенную Мишель.

— …

— …

— Ничего себе, вот это рвануло!

— Не за что. Если что, ты чуть не убила нас, хотя не мне об этом говорить. А вот твой оппонент лишь слегка потрёпан — уверен, это не тот результат, кх-кхх… дышать невозможно… на который, кх-кхх… ты рассчитывала.

— С тобой всё в порядке?

— Немного надышался, но не критично… Ты допустила ошибку.

— Ты как ворчливая бабка, хуже моего дяди. Всё ведь обошлось…

— Пока что.

— Ладно тебе… И спасибо… В тот момент я была обессилена, а моя магическая сила не слушалась толком. Неприятное ощущение.

— Сейчас ситуация не особо-то и поменялась…

— Где он вообще? — спросила Мишель, уходя от темы. — А, чувствую. Он там, в оборонительной позиции. Не уж-то он ждёт, пока я атакую первой? — сказав, она посмотрела по сторонам. — Почему здесь ещё никого нет?

— Не знаю. Но вокруг нас барьер. Видимо, он куда мощнее, чем казалось на первый взгляд.

— Не верю, что ни один Мировой Волшебник в Баторе не почувствовал этого… Такого не может быть!

— Вибрацию точно должны были… Может ли быть, что никто до сих пор не ощутил магических колебаний?

— Не может! — прошла долгая секунда. — Если только…

— Если что?

— Если, как ты и сказал, он не сильнейший, с кем я сражаюсь, да и в принципе. Но только быть такого не может…

— Наверное, ты права. Но если предположить, что всё так и что на вибрацию не сильно-то и обратили внимание… Если подумать, здесь промышленная зона: то оборудование выйдет из строя, то волшебник потеряет контроль… Получается… Кто-то, кто реально мог бы нам помочь, может и не прийти, верно?

— Верно.

— Что будем делать? Может, убежим и сообщим? Думаю, как-то этот барьер обойти да можно, правда сил потом, вероятно, не останется…

Мишель, что-то обдумывающая до этого, перебив, резко заговорила:

— Обойти-то можно, но мы, то есть я делать этого не буду. У меня нет возможности связаться с кем-либо снаружи — всё осталось во флайме, но и нельзя просто бросить этого монстра здесь, пока есть вероятность, что он может напасть на город. Даже если его и остановят, в промежутке он может убить множество гражданских и принести серьёзные разрушения, со своей-то силой. Сейчас его уровень как у самого настоящего Мирового Волшебника, по крайней мере, с точки зрения магической энергии, но то ли он сражается не в полную силу, что вряд ли, то ли это от того, что мертвец лишь связующее звено между кем-то невероятным где-то в другом месте и его слэмами здесь.

— И не поспоришь.

— Ты должен уйти… или хотя бы спрятаться… Я справлюсь.

— А, нет.

— Это не обсуждается!

— Ты мне не указ.

— ЧТО?

— …

— Ты не понимаешь?! Это серьёзно! Это опасно! Смертельно опасно.

— Знаю. Кстати, ты далеко не в лучшей форме.

— Я справ…

— Повторю, я знаю, на что иду.

— Что?!

— Ты слишком много «чтокаешь», не находишь?..

Она бросила на меня разъярённый безмолвный взгляд.

— …Я прекрасно знаю, что это опасно и что соверши ты ошибку (ещё одну, — не стал уточнять я), я могу пострадать или даже умереть, очень хорошо знаю, но… Один раз я уже смог помочь…

— Да, спасибо, но…

— Не перебивай. Итак, это значит, что я не такой уж и бесполезный. Кроме того, ты должна ясно вбить себе одну вещь.

— Какую же?

— Запомнить то, что я осознанно делаю этот выбор и осознанно иду на возможные риски. Осознанно доверяю тебе, и в каком-то смысле, осознанно отдаю свою жизнь в твои руки, точнее отдал, как только началась вся эта катавасия. Это значит, что чтобы не случилось, ответственность исключительно на мне, потому что я так захотел.

— Ответственность за травмы и…

— Да, и смерть. Винить себя будет неуважительно по отношению ко мне.

— Умеешь же ты испортить настроение. Я бы даже сказала опаршивить.

— Ну… Тебе пора потихоньку узнавать всю мою многогранность, хах.

— Это не «многогранность»!.. Иди ты!

— Ладно тебе, я описал лишь худший сценарий, но это не значит, что так оно и будет. Тем более у меня есть план, он тебе не понравится, но он идеальный. Главное, доверься мне и не сделай ошибок.

Глава 79. Доверие (часть 6)

…

— И ты это называешь планом?! Да безрассудство полное. Ты просто хочешь пойти в лоб, а я должна стоять и смотреть позади?!

— Не «стоять и смотреть», а «стоять и прикрывать». Ты возьмёшь на себя бо́льшую часть защиты, ещё и атаковать будешь. На моём месте мог быть любой, но на твоём — нет. Весь план строится исключительно на твоей силе и возможностях.

— Это мало что меняет. Ни за что. Мы не в игры играем!

— Знаю, но всё должно сработать, конечно, если, чтобы ни случилось, ты не будешь отвлекаться и чётко выполнять поставленную задачу. Всё ведь очень просто. Тебе будет намного проще делать это наблюдая со стороны, а не находясь в центре сражения. Перед тобой откроется картина целиком — реагировать в таком случае получается лучше, разве нет?

— Да, но…

— …

Кое-как мне удалось убедить Мишель в безупречности своего простенького «плана». Ради этого пришлось давить на «доверие», заговаривать её, гладить по плечу и голове. Результат оправдал ожидания, и она кивнула, хоть и сомневалась, поэтому стоило немного отвлечь её и уже потом идти в бой. Хорошо, что противник — труп, иначе устал бы ждать, хах. О, а ведь этим стоит воспользоваться и убить двух зайцев одним выстрелом.

— Ты сказала, что мертвец хочет, чтобы ты атаковала первой, как это понимать?

— Точно не знаю… Дело в том, что есть разновидности боевых позиций и его сейчас направленна не на атаку, а исключительно на защиту и контратаку — он предельно сконцентрирован, что ощущается по его магической силе. Видимо, он тоже получил урон и, возможно, по какой-то причине не способен начать первым. Либо не хочет.

— Какая может быть причина?

— Не знаю.

— Ты ведь говорила, что им кто-то управляет, верно?

— Да.

— Может он не может ходить…

— Ходить, ты шутишь? Для волшебника это не проблема. Да и тебя не смущает, что мёртвые тела в принципе не должны ходить? Он может просто парить.

— …Да, не подумал, извини. Значит что-то другое… Например, повредил какой-то или несколько сенсорных органов? Он же как-то ориентировался в пространстве.

Мишель задумалась.

— Можно использовать свои кварки как сенсорное поле, но он этим практически не пользовался. У него оно было лишь в двух-трёх метрах от тела. Так он не давал мне и шанса пробиться магической силой и атаковать напрямую. Как он тогда ориентировался?.. Если задуматься, он всё время полагался лишь… На зрение? Такое вообще возможно?!

— Кто знает. Тебе виднее. Значит, он мог повредить глаза во время битвы — как один из возможных вариантов, верно?

— Да, но не понимаю…

— Ладно, разберёшься с этим потом, пора уничтожить эту тушку. Ты боишься за меня?

— Да.

— Ты мне доверяешь?

— …Да…

— Говори уверенней, я знаю, что я делаю. Чтобы не случилось, твоя главная задача прикрывать и атаковать. Во время вашего противостояния ранее, мне стало очевидно, что количество использованных за раз слэмов у вас практически одинаково. Ты должна заставить его дойти до предела. Я в этом помогу, приняв на себя оставшуюся часть атак. Это необходимо, чтобы он больше не мог восстанавливать или создавать новые защитные барьеры. Ясно?

— Да.

— Затем, когда появится брешь, я и нанесу финальный удар, точнее, мы вместе это сделаем.

— Стоп, как?

— Верно, теперь об этом. Сейчас ты должна кое-что сделать. Используя свою магию, создай длинный, но не толстый, заострённый стержень из металла. А внутри оставь полость, также как ты сделала с теми Вольфрамовыми Сферами. Представляешь? Справишься?

— Представляю. Я попробую…

Мишель вытянула руку и синтезировала первый стержень.

— Не то. Он получился цельным.

Она повторила, но в этот раз получился слишком толстый.

Снова, но он вообще тут же пошёл трещинами.

— Чёрт, это довольно сложно, когда он должен быть таким длинным, тонким, ещё и с полостью!

— Расслабься, ты справишься.

— Хорошо…

Методом проб и ошибок, в конце концов, у неё получился неплохой светло-серый стержень нужных пропорций и свойств.

— Молодец. Теперь слушай внимательно, чтобы всё сработало, я должен подобраться максимально близко, когда это случится и когда будет брешь, я запущу оружие в неё. Дальше стержень должен быть полностью под твоим контролем, поэтому не теряй с ним связь, пока всё не кончится.

— Хорошо.

— Полость используй как хранилище для переноса своей магической силы, как только обойдём защиту или тело мертвеца проткнётся, ты сможешь использовать Гремучий Взрыв или другое волшебство, чтобы избавиться от него.

— Теперь понимаю! Опасный, но на вид неплохой план… Стоп! — она посмотрела на оружие в своих руках. — Разве сама я не могу этого сделать?

— Если бы тебя прикрывали как надо, то смогла бы. А так ты лишь ещё больше израсходуешь сил, плюс у тебя будет уходить куда больше концентрации на то, чтобы среагировать на скрытые атаки, а значит довести мертвеца до предела, вероятно, не выйдет. В общем, с тем, как сейчас развиваются события, это бессмысленно.

— Твои слова не лишены смысла… Хорошо.

— И наконец-то, я в состоянии себя защитить, помни это. Если в нужный момент ты потеряешь контроль над стержнем…

— Этого не случится!

— Я тебе верю. В любом случае, чтобы ни случилось, свою часть я выполню, уверен, ты справишься со своей.

Девушка кивнула. Я увидел в её лице отразившуюся неуверенность. Ей было очень трудно. С одной стороны она не знала, какие могут быть последствия, покинь она территорию, которая сейчас была отрезана от всего остального мира защитным куполом, с другой — бой один на один она бы не осилила. И вот есть я. Шансы увеличиваются, и, казалось бы, всё должно быть более-менее нормально. По крайней мере, шансы на победу точно возросли: она знает, что я способный малый. Но даже несмотря на это, она всё равно испытывает неуверенность. Нет, не потому, что я могу пострадать, в этом смысле она чувствует скорее страх, а потому, что знает себя очень хорошо и понимает, что может всё испортить. Сделать ошибку.

С её талантом, она могла бы к этому времени стать настоящим по силе Мировым Волшебником, но она остановилась и топчется на месте. Мне это не нравилось, не знаю почему.

Главное, проблема была не в её закрытости и отстранённости от большинства людей — это как раз-таки нормально, проблема заключалась в том, что Мишель…

— Ауч…

— Ты идёшь или нет?! Хватит летать в облаках, мы и так несколько минут торчим и ничего не делаем, скажи спасибо, что эта тварь стоит там в развалинах и не атакует.

— Иду-иду, незачем было меня пихать.

Глава 80. Доверие (часть 7)

— Тут же отбегай, как запустишь оружие, понял?

— Да. Я и сам не хочу приближаться вплотную — уверен, так и пострадать можно.

Я вышел вперёд и двинулся в сторону мертвеца, который был наготове. Его освещали жужжащие и искрящие Молнии, а также пылающее кругом пламя, от чего он переливался разными оттенками, как гирлянда на новогодней ёлке. Так как я не летел, а двигался рысью на своих двоих, то приходилось быть очень осторожным, потому что этот самый огонь всё чаща преграждал дорогу и мешал.

Двигался я быстро, очень быстро. При этом мне нужно было ещё и атаковать, защищаться, уклоняться и не терять контроль. Нужно отдать должно, Мишель работала очень эффективно: отбивала практически все Молнии (летящие теперь исключительно в меня), в то же время умудрялась рьяно наступать на противника собственными слэмами, заставляя его выкладываться всё сильнее, доводя таким образом до предела.

Я пользовался в основном магией Кальцит, отбиваясь ею от электрических разрядов, с которыми уже не могла справиться девушка, хотя это волшебство было не столь эффективно, как синтез её Вольфрама, потому что при контакте с Молниями образовывалось большое количество каменных осколков, разлетающихся по сторонам, но его вполне хватало, так что жаловаться было грех.

Чем ближе я подходил, тем напор в мою сторону ощущался всё сильнее, мертвец даже начал применять небольшую часть защитных барьеров в качестве оружия, используя их рёбра как режущую кромку. В обычных боях это практически бесполезно, но когда твой противник превосходит тебя, как сейчас этот труп, то чем ближе ты к нему подходишь, тем больше такое использование ЗСН-эффекта приобретает какой-никакой смысл. Но не страшно, я приблизительно понимал, что будет дальше. Неясность вносили лишь действия и поступки Мишель, которая пока что справлялась хорошо.

Воду я использовал очень редко, только когда нужно было проскочить через сильное пламя. Несмотря на то, что только-только синтезированный дистиллят является хорошим диэлектриком, использовать его как основную магию против электричества та ещё глупость. Ладно, не глупость, но когда разряды такого мощного уровня, как те, что создаёт мертвец, то и уровень магии воды должен быть соответствующим, а показать его здесь я был не в состоянии.

Итак, казалось бы, всё шло как нельзя лучше. Мишель успешно всё отбивала и атаковала сама, при этом ещё и заставила мертвеца достигнуть практически своего предела: было видно, как ему всё труднее справляться и поддерживать свои барьеры, которые восстанавливались всё хуже. Я хорошо ощущал связь между стержнем в руке и прикрывающей меня девушкой. Сам же уже прошёл большую часть пути. Вот-вот и цель достигнута. Думаю, Мишель думала также.

Однако в любом, даже самом простом плане могут быть изменения из-за случайных или ранее не учтённых факторов.

Использовав остатки своей концентрации на очередной слэм, труп, беря за основу Синтез Воды, устроил кратковременный ливень, на столько мощный, что огонь практически полностью погас, оставив после себя лишь клубни подымающегося вверх пара. Его струи стали кружить, будто длинные летающие змеи, и также, как и эти опасные хищники, они тут же полетели в мою сторону, окружая со всех сторон. Сварить заживо такой пар мог только так, но его главный минус был в том, что даже универсальная защита как ЗСН-эффект в правильных руках, мог спокойно от него защитить. Использовать что-то другое времени не было, как и мертвец, я забаррикадировался, окружив себя ими, не оставляя ни одной щели, лишь слышал удары со всех сторон. Я ожидал, что Мишель сможет с ними как-то справиться, сдуть там или ещё что-то сделать. И когда я пролетел небольшое расстояние вслепую, окружённый щитами, я ощутил пронёсшуюся силу. Сразу после этого пар больше не доставал меня. Она разобралась с ним. Однако из-за волнения, которое я смог ощутить по лёгкому дребезжанию вольфрамового стержня в руке, было ясно, что она чуть не утратила контроль над ним.

Я открылся и, оттолкнувшись от нижней грани, вылетел вперёд, сокращая расстояние. Всё кругом было мокрым — да уж, резкая смена обстановки, после недавно полыхающего пожара. Но всё это было определённо неспроста.

Нет, напрямую использовать синтезированную ранее воду, которая хоть и была повсюду, но уже стала грязной, этот мертвец больше не мог. Когда волшебник только создаёт её, то образованный дистиллят полностью ему подвластен. Однако когда маг целенаправленно или от чего-то другого теряет над ним контроль, то жидкость, контактируя с окружающей средой, быстро насыщается ионами. Это приводит к тому, что синтезированная вода становится всё более и более неуправляемой — «тяжелеет», пока полностью не потеряет своих «магических свойств» (то есть не станет бесконтрольной). Кроме того, насыщение дистиллята ионами делает его отличнейшим проводником — а этот момент сейчас куда важнее (!), ведь основное оружие мертвеца — электричество!

Такая неуправляемость («тяжесть») воды при насыщении ионами связанна с тем, что собственные кварки волшебника становятся уже не однородными, а «загрязняются» чужеродными, неподвластными ему. В обычных условиях такой эффект не желателен, и никто не станет «пачкать» свою чистую водичку, но в данной ситуации — именно насыщение дистиллята ионами является частью важной стратегии этого мертвеца. Ведь, как ни посмотри, он использует только Магию Молнии!

Я не обращал внимания на этот нюанс и опасность: нужно было действовать. И верил, что Мишель не сглупит, ведь я знал, что справлюсь. Я подходил всё ближе к телу, всё ближе к источнику тока, который вот-вот распространиться по мокрым поверхностям, атакуя меня. Я хорошо это знал. Но был и плюс, сейчас противник испытывал свой предел, он уже не справлялся и трещин на всех его барьерах становилось всё больше. Практически идеальный момент. Оставшуюся концентрацию, не считая тех слэмов, которые уходили на атаку и защиту против Мишель, он направил на создание мощного разряда, направленного не на меня, но прямо и вниз. В землю, где успели образоваться грязные лужи.

Пжжж…

Молния ударила. Треща и «разбрасывая» искры и разряды по сторонам, она устремилась прямо на меня. А я должен был пробить ослабленный барьер. Сейчас ясно было одно, что в такой ситуации и с такими условиями битвы, это чуть ли не последний шанс подобраться к трупу и сразить его. На его фоне, магическая сила Мишель достигала своего предела и была как капля в море. На помощь никто не пришёл и вряд ли придёт. Неизвестность перед тем, атакует ли он мирных граждан, город, да и что в принципе будет делать, если победит, — сильно пугало девушку. Для неё нечто такое было даже бо́льшим, чем просто проигрышем. Всё это прямо говорило: «Сейчас нельзя дать слабину! Нельзя совершить необдуманных действий!»

Однако, даже понимая и зная всё это… Даже осознавая всю серьёзность возлёгшей задачи и серьёзности ситуации… И, возможно, даже предвидя будущие последствия… Я всё равно ощутил…

Ох, Мишель… Мишель… Кажется, ты всё испортила… Чувствую, мне будет сегодня чуть больнее, чем обычно.

Глава 81. Доверие (часть 8)

В тот самый момент, когда мощный электрический разряд, синтезированный трупом, стал распространяться в мою сторону, до этого идеальные бреши, которые появились благодаря напору Мишель и моей помощи, стали исчезать. Что значило одно — девушка ослабила давление на противника или переключилась на что-то другое. Такими темпами, всё могло полететь в тартарары. Кроме того, вольфрамовый стержень, который к этому моменту парил рядом с моей рукой в специально-созданном «чехле», сконструированном с помощью ЗСН-эффектов, и который был готов в любой момент полететь в трупа, утратил связь с девушкой. А учитывая, что барьеры стали восстанавливаться, вряд ли теперь он сможет с одного раза вот так взять и пробить один из них. Нужно было приложить дополнительную силу. Уж не знаю, что Мишель там делала, но то, что она сбилась с изначально курса, было ясно как день. Печальная правда заключалась в том, что вряд ли теперь она сможет оказать нормальную помощь или сделать что-то другое — свой шанс она спустила в сливное отверстие.

Мишель не выдержала, такое бывает, но ничего хорошего в этом нет. Ладно, чтобы не случилось, стоит доделать начатое, отругать можно будет и потом.

Сразу после появления электрического разряда, двигающегося в мою сторону, я прыгнул и одновременно синтезировал каменную ступеньку в воздухе, оттолкнувшись от неё, я повторил свой трюк, и уже за долю секунды летел сверху вниз на мертвеца на максимально близком и возможном расстоянии. Сейчас и был тот самый «ответственный момент», но при этом Мишель, потерявшая контроль над вольфрамовым стержнем, никак не успевала восстановить с ним связь — она была занята другим — мне пришлось действовать самому. Быстро. Падая в «пасть» врага, нужно было выложиться на максимум, хотя… Это ещё то безрассудство. Для начала своей магической силой я выдул кварки девушки из стержня, заменив своими. Она явно ощутила это. Умей она телепортироваться, может и сумела бы помочь, но сейчас — нет. (Да и никто не может просто взять и телепортнуться, рак на горе и то чаще свистит!)

Теперь оставалось совершить, наверное, один из самых по-настоящему мазохистических поступков за всю свою жизнь, а именно: в здравом уме упасть в «объятия» атакующего противника; и всё ради того, чтобы наверняка обойти его защиту, которая такими темпами в скором времени восстановится и станет непробиваемой.

Вытянув вперёд руку, рядом с которой летел вольфрамовый стержень в заранее заготовленном «чехле» из ЗСН-эффектов, напоминающий по форме тонкий прямоугольный брусок идеальной формы, в который, как в дуло пушки, притык в притык входил металлический снаряд и который, как это же «дуло пушки» имел полость в задней части, чтобы можно было использовать взрывной синтез, я активировал слэм для «кухонной магии», которую в этом году ввели в школьную программу для учеников третьего года обучения, а именно реакцию метана (CH4) с кислородом (O2).

Пах!

Так как стенка, в которую упирался стержень и которая разделяла его с задней полой частью, являлась намного тоньше, чем все остальные слои, из которых была сконструирована эта мини-пушка, то она (стенка) после достаточного, но не очень мощного взрыва, треснула. Волна пошла вперёд по всему «дулу», выталкивая вместе с этим вольфрамовый стержень с достаточно большой скоростью. Он был нацелен на один из защитных барьеров, имеющий наибольшие повреждения.

Шихбд!

Снаряд вошёл в защитный барьер противника, однако лишь на половину. Этого было мало.

Тух!

Сразу же за этим заранее синтезированный кусок булыжника магией Кальцит, врезался в заднюю часть стержня и, как молоток о гвоздь, вбил его ещё дальше. Оставалась ещё самая малость. Радовало лишь то, что перепуганная и немного ошарашенная Мишель сумела взять себя в руки, и сейчас, усилив напор, не давала трупу сконцентрировать все атаки исключительно на мне. Что сказать, умничка, ведь главное: вовремя спохватиться и не сделать ещё больше ошибок — с этим она справилась на отлично (но я всё равно жёстко её отругаю).

А дальше… Так как я был прямо перед врагом и уже практически «упал» на него сверху вниз, то приходилось действовать непосредственно самому. В полёте я принял более-менее удобную позу и сейчас со всей инерцией тела, которую усилил подталкивающей меня в спину водой, ударил подошвой прямо по кончику металлического стержня, вгоняя его полностью внутрь барьера. Дабы не повредить ногу, я защитил её последовательно слоями из магий Кальцит (им я бил), Синтез Воды (прилегала непосредственно к обуви, в качестве амортизации), и ЗСН-эффект (был между двумя другими, для улучшения как удара, так и защиты).

Пока вольфрамовый стержень входил, я успел направить внутрь кучу своей магической энергии, как говорится, чтобы наверняка. Это был тот случай, когда чем больше, тем лучше. Мгновение и металлическое оружие полностью вошло, а я врезался ногами в барьер, чуть-чуть присев при этом. Остриё стержня частично проткнуло и тело трупа, хотя само по себе, оно, конечно, не могло причинить ни капли вреда (не больше, чем заноза в пальце).

Сейчас я находился в том секундном состоянии, когда ты толком не можешь управлять своим телом, потому что внешняя инерция не даёт этого сделать. Зато теперь моя поза позволяла взглянуть назад, на летевшую ко мне на всех парах Мишель. Ух, какой взгляд, как развиваются её волосы…

— Ауч…

Я ощутил резкую боль: один из ЗСН-эффектов, которыми до этого атаковал труп, вошёл в меня сверху вниз одной из своих граней. Изначально он целился в голову, прямо в макушку, но я успел немного сместиться в лево, отчего атака попала правее от шеи и вошла внутрь. Больновато… Также, вовремя среагировав, я предпринял меры, чтобы затормозить этот пронзающий слой, но всё равно он дошёл чуть ли не до груди.

Но я был не единственным пострадавшим. Одновременно с моим ранением и когда вольфрамовый стержень вошёл в тело трупа, я активировал волшебство. Нет, использовать взрывной синтез я не собирался — принимать мазохистические действия и «убивать» себя ещё больше мне не хотелось. Это был старый добрый слэм для воды. Из са́мого тела мертвеца вырос огромный ледяной кристалл, разрывая при этом его самого, его органы и ткани. Перемалывая всё это, в том числе магические узлы, не хуже любой мясорубки. Да уж, приятное завершение битвы, хотя использовать этот «фарш» на котлеты я бы никому не советовал.

Глава 82. Доверие (часть 9)

Магическая сила, окружающая мертвеца, потеряла контроль и разлетелась в стороны, не причиняя вреда, но разгоняя ветер, отчего кругом поднялась пыль и капли грязи; а учитывая, что вместе с уничтожением трупа непроницаемый купол над нами тоже исчез, всё это, особенно волшебная энергия, разлетелось по округе в достаточно широком радиусе.

Остатки магии исчезали: барьеры разваливались, а Молнии, потеряв контроль, беспорядочно ударяли по сторонам, пока, наконец-то, всё не утихло.

Я облокотился и сполз по холодной льдине, которая сейчас возвышалась на месте, где раньше стоял наш противник. Нужно было помочь себе и остановить кровотечение, так что немного холода не помешает.

Вся кровь и внутренности трупа остались замершими внутри, подо льдом, — снаружи было чисто; разве что местами лёд отражал слабое красное свечение, но на этом всё.

Мишель уже была практически прямо передо мной.

— Нет… Нет… Нет… — повторяла она. — Караак, нет… — она присела рядом со мной.

◊ ◊ ◊

— Только не теряй сознание, слышишь?! — говорила Мишель, оказывая мне первую помощь. Хоть кровь я частично остановил и сам, местами она всё ещё вытекала.

— Я бы с удовольствием его потерял, но как видишь, что-то не получается. Даже обидно.

— Тебе скоро помогут. Сюда уже летят волшебники. Я чувствую.

— Что сказать… радует…

— …

— …

— …

— Нечего смотреть на меня немым взглядом. Ты облажалась.

Мишель молчала.

— Было так трудно сделать всё, как нужно, как договаривались?

— …Н-нет…

— Не стоит лить слёзы, они солёные и попадают на раны.

— Прости… Пож…

— Прощаю… ах, ты делаешь больно. Ты очень грубая, будто я не человек, а кусок булыжника.

— …П-про…

— Подойди ближе, я хочу спросить кое-что.

Мишель пододвинула голову.

— И многие вот так пострадали из-за тебя? — шепнул я.

Девушка тут же отпрянула. Злость, грусть, обида, страх и многое другое мелькнуло на её лице. Она смотрела на меня своими расширенными зрачками, но ничего не говорила.

— Отвечай! Считай, что это последняя воля умирающего человека: я ведь и в правду могу окочуриться.

Я церемониально отвернулся от неё: мой взгляд сильно давил. Без него ей будет легче.

— Ты… ты не умрёшь…

— Ты не способна выполнить даже такую нетрудную просьбу как просто ответить?! Тогда не удивительно, что с более сложной, такой как прикрыть спину, ты справилась до ужаса плохо. Теперь даже сегодняшнее отсутствие твоего напарника приобретает новый смысл…

— Замолчи… хватит…

Она протянула руку, чтобы продолжить закрывать раны.

— Не трогай! — сказал я. — Мне не нужна твоя помощь: лучше уж умереть, чем получить её от такого самовлюблённого и неискреннего человека, как ты.

— …Пожалуйста, у-успокойся, хватит, — тихо говорила она, не унимая свой плач. — Я понимаю, что тебе больно…

— Это не так. Единственный, кому здесь больно — это ты. Я же — очередной человек, который всего лишь умрёт по твоей вине…

— Ты не умрёшь!! Хватит! Мне надоело это терпеть!

— Почему тогда ревёшь?.. А, знаю: из-за собственного самолюбия, ведь, конечно, как тебя посмели так обидеть, особенно кто-то такой, как я, не так ли?

— Нет!

Мишель подорвалась на ноги.

— Ты готова бросить меня здесь умирать? Я не удивлён.

Девушка смотрела прямо на меня, своим, выражающим бурю эмоций, взглядом. Она была на пределе. Она заговорила:

— Я знаю, ты ненавидишь меня, заслуженно ненавидишь, после всего этого…

Уже лучше.

— Ошибаешься.

— Ты не единств…

— Помолчи, — сказал я спокойно, но в словах было столько «силы» и давления, что Мишель невольно запнулась, сама этого не желая. — Единственный, кто тебя ненавидит — это ты сама. Так сколько, говоришь, сыграло в ящик из-за твоих ошибок?

— Я… — смещение акцентов с обвинений к личным переживаниям плавно прошли скозь девушку заставив тихо выдавить: — Семнадцать…

Опустив лицо, она смотрела в никуда. Дав ей ненадолго уйти в себя, вскоре я вытянул её обратно:

— Перед смертью они ведь даже ничего тебе не сказали, разве не так?

— Так…

— Но ты всё равно винишь себя… — не спрашивая и не утверждая вздохнул я, загнав рыдающую девушку в окончательное безмолвие в попытках слиться с окружающим миром.

Дав ещё секунду, я продолжил с жёсткостью в голосе:

— Думаешь, они бы сказали тебе те же слова, что и я?! Или, — я повысил голос, — хочешь, чтобы сказали?! Молчишь? Посмотри мне в глаза. Я сказал посмотри!

— …Что… ну что тебе?

Пара красных точек пронзила моё тело.

— Хватит жалеть себя! — её резкий взгляд был проигнорирован. — Хватит заниматься самобичеванием и поменьше самолюбия! Хватит винить себя! А теперь сядь! Сюда! Так! Молодец. А теперь — может поможешь мне?!

— Я… Хорошо.

Мишель протянула руки и стала неуверенно помогать. Выждав паузу, я повторил, но уже другим голосом:

— Хватит корить себя. Этим ты делаешь лишь хуже. Как себе и окружающим, так и… мне.

Я заставил её поймать свой взгляд.

— И проявляешь неуважение к тем, кого уже нет, и ко мне. Знаешь что?

— …Что?

— Даже сейчас я бы поступил точно также и доверился тебе, понимаешь?

— Даже зная, к чему бы это привело? — грустно спросила она.

К этому моменту Мишель наконец-то стала более податливой к конструктивному диалогу без зацикливаний на моих ранах и чужих обидах, пусть и пришлось слегка довести её.

— Да, — нераздумывая кивнул я, гладя её по лицу и вытирая слёзы, — ведь теперь я знаю, что такого больше не случится.

Её руки немного задрожали, а сама она отвернулась.

— Я ранен, но это не твоя вина: ты просто не смогла довериться мне; я же всецело «отдался» тебе. Я не пытаюсь тебя утешить, хотя, очевидно, именно так ты и думаешь, — я повернул её лицо к себе. — По глазам вижу, что думаешь. Ошибаешься.

Я аккуратно подтянул её к себе и шепнул на ухо, как и тогда, когда сказал ей первые провокационные слова о «пострадавших по её вине людях»:

— Своим отношением ты оскверняешь добрые побуждения людей, которые доверились тебе, которые ясно понимали на что шли, которые хорошо к тебе относились и которые отдали жизни ЗА тебя, а не «из-за тебя», а сейчас ты оскорбляешь и меня.

— Откуда ты знаешь, может всё совсем не так…

— Вижу что так, знаю что так. Я очень проницателен. Я повидал многое и многих. А теперь, — настало время для заключительной части, — закрой глаза.

Мишель не спорила: внутри она и сама знала, что я прав. Затем она выполнила просьбу. Я положил её руку себе на грудь и сказал:

— Влей свою магическую силу.

Девушка резко отпрянула, убрав руку.

— Это, это…

— Что «это»? — уточнил я.

— Это опасно…

— Чем же?

— Ты можешь умереть.

— Пусть так, но что, если нет?

Я вновь положил её руку.

— Давай: нежно, аккуратно.

Я ощутил как неуверенная сила начала медленно входить в меня, проходить через магические узлы и по связующим их сетям. Рука девушки начала дрожать, а энергия текущая во мне — бушевать. Мишель хотела отпрянуть, но я не дал ей этого сделать и наоборот прижал ещё ближе к себе. Вскоре бушующие кварки стали успокаиваться. Когда это произошло, я шепнул ей на ухо, продолжая крепко обнимать двумя руками:

— А теперь откройся мне, доверься.

Её глаза расширились, но я вновь не дал ей отпрянуть. Моя магическая сила потекла от рук и вошла в спину девушки, там где они смыкались из-за объятий. Энергия начала заполнять все её каналы и узлы, течь по ним, как её собственная по моим. Я прижал Мишель ещё крепче. Моя сила спокойно плыла, в то время как её собственная начинала потихоньку закипать от «недовольства» и «непринятия» чего-то чужеродного, но я, как дрессировщик, укрощающий тигра, находил к ней подход и заставлял успокоиться. Моя магическая сила проходила сквозь её, заполняя «пустоту» — поры между кварками — собственными частичками, утихомиривая таким образом «вредную» энергию девушки, стремящуюся бушевать.

Наконец-то напряженное тело плачущей Мишель успокоилось. Я шепнул ей:

— Ты такая сильная. Ты такая прекрасная. Ты могла одолеть этого чудика в одиночку, если бы взяла себя и своё волшебство в руки. Но ты давно сделала обратное — уронила их. Мишель, пора «поднять» себя! Открыться себе! Открыться всему.

Я ощутил, как задрожало её тело. Нет, это было не из-за энергии, которой мы обменялись: к этому моменту она уже пришла к идиллии. Мишель дрогнула от моих слов, от призыва, от впечатления и от бури эмоций.

Я услышал тихое и дрожащее:

— Я… Я… Я люблю тебя… Ты ведь… не умрёшь?

— Хаа, нет, когда рядом появился такой человек — захочешь и всё равно не умрёшь, и… — запнулся я. — Это взаимно.

В этот раз тем, кто «прижал ещё сильнее» была уже сама Мишель, да так, что даже кровь из ран начала течь немного быстрее. Затем она приподняла голову и наши взгляды встретились. О, её глаза были другие, по-настоящему другие. Нет, это не серьёзные перемены — это лишь первый шаг к ним, но такой «шаг» зачатую куда важнее всех последующих.

Первый шаг — самый сложный шаг, а всё остальное — лишь инерция от него. Это был именно такой случай.

Глава 83. Один день из жизни Мишель (часть 12)

Сначала появилось несколько офицеров. Потом ещё несколько… И вот сейчас на месте происшествия уже была целая экспертная группа из госбезопасности, вызванная непосредственно Мишель, а руководил всем процессом её дядя, которого она поставила в известность чуть ли не первым. Чуть позже появился её напарник, Станислав Гауф. Я к этому моменту получал помощь от какого-то врача, который кружил надо мною, как заботливая птица над птенцом, при этом он всё время ворчал и пыхтел. Я продолжал выслушивать от него упрёки и недовольства, например: «С такими-то ранами нужно в больницу лететь» или: «Куда вообще смотрела эта чокнутая девушка!», а ещё: «Волшебники нынче вообще не думают о последствиях и травмах!», и как же без попыток убедить меня покинуть это место: «Может всё-таки вас доставят в больницу?!». На это я каждый раз скромно отвечал, что рана не такая уж и серьёзная (не переставая слышать в ответ: «Что вы такое говорите?!»), что не без усилий врача, то есть его усилий, кровотечение остановлено и что в ближайшее время наведаюсь в больницу, в которой обычно лечусь.

Всё это оканчивалось общим недовольством со стороны врача, которое он выражал фразой:

— Ужасные нынче школьники! Ужасные! А если они ещё и волшебники — пиши пропало!

Стараясь не обращать внимание на слова, точнее на самое настоящее ворчание со стороны моего добродетели, я слушал разговор двух напарников, стоящих недалеко от меня у другого флайма скорой помощи. Хоть и не такие серьёзные, но у Мишель тоже были травмы, поэтому сейчас по непреклонному решению её дяди, она была отстранена от обязанностей и должна была отдаться в руки врача. В отличие от моего старого гундоса, её раны обрабатывала молодая женщина. Видимо, вместе со смертью, если так можно выразиться, сегодняшнего трупа, в этом мира отдала последние концы и справедливость.

…

— Вот так всё и было, — закончила Мишель свой краткий пересказ предшествующих событий. — А ты почему такой побитый, чем ты вообще был занят? Бросил меня одну с утра пораньше.

— Я? Ну…

— Ладно, если не хочешь, можешь не отвечать. Главное всё в порядке.

Удивлённый отсутствием напора со стороны напарницы, Станислав Гауф тут же стал оправдываться:

— Не в этом дело. Я просто думаю… В общем, помнишь же вчера арестовали девочку, которая учится с ним, — он указал на меня и, к слову, сделал это не первый раз за сегодня.

— Да, и что?

— Вчера Кудо были настроены решительно на её счёт. Даже несмотря на все утрешние события, несколько человек из Антимагического Департамента приняли однозначное решение конвоировать её к себе, будто нехватки сотрудников у них вовсе и нет… Вот я и решил немного проследить.

— Значит, ты у нас против самосуда?

— Это не правильно и ты это знаешь.

— А кто хотел, чтобы её ещё вчера начали пытать? — шутливо упрекнула девушка.

— То — не то! Так вот, на канвой напали. Всё произошло очень быстро.

— И кто?

— Такое чувство, что ты совершенно не удивлена.

— Кажется, что теперь меня мало что способно удивить, если честно.

Оглядевшись, Станислав Гауф понимающе кивнул. Он продолжил:

— Спорный вопрос, кто он. Прежде, чем напавший успел её забрать, в дело вмешался ваш скромный слуга и… отгрёб.

— Я вижу, может, пускай и тебя врач осмотрит?

— Спасибо, не стоит, он был обходительным. Не смотри так, я серьёзно. Чисто гипотетически, он мог бы меня и убить.

— Что-то противники в последнее время не промах. Значит, он не переусердствовал выше поставленной задачи?

— Да. Девочка у него, а все мешавшие побиты. Но важно другое. Его стиль боя сильно схож по описанию с тем, о котором говорил помощник Ганца Йохансона после нападения на младшую Кудо. Как там его?

— Ежи.

— Точно-точно.

— Думаешь, это может быто один и тот же человек? Он был в плаще и маске?

— Ага, только маска не «волчья».

— Занятно, больше и сказать-то нечего.

— Ошибаешься, — Станислав Гауф лукаво улыбнулся. — Вот на этом моменте, пока я добирался сюда, у меня в голове всплыли твои утрешние слова.

— Дай подумать… Ты о том, что кто-то натравил клан Кудо на Морганов?

— Да, именно! Сам не знаю, как до этого дошёл, но если нападавший в обоих случаях один и тот же человек, то ты просто гений, раз ещё утром додумалась до этого.

— Мой дядя уже копает под эту «гипотезу», — чуть тише сказала Мишель, потому что заметила зрелого мужичка, подходящего к ним.

— Извините, что отвлекаю.

Это был один из судмедэкспертов, возможно, главный, который участвовал в расследовании, связанном с этим складом. Я даже слышал, как некоторые участники дали этому месту кодовое название «Мясная Лавка», — что сказать, креативность так и хлещет.

— Всё нормально. Что там, господин Эванс? — ответила Мишель.

— Мы уже достали бо́льшую часть тел, ну и то, что от них осталось. Некоторые сильно пострадали, пока вы тут резвились, мисс Лири, ха-ха-кх-кх-кх… Вот всегда смех перерастает в кашель. В общем, ясно одно, пусть ещё не все тела были опознаны, но большинство из них — это те, о пропаже которых сообщали морги со всей Монголии. Вопрос, как и почему они оказались здесь, остаётся открытым, но если всё так, как вы и сказали, мисс Лири, то у меня не самое хорошее предчувствие, учитывая, что подобное происходит не только в нашей стране.

— Вы уже сообщили всё господину О'Лири?

— Вашему дяде? Да, он руководит процессом. Давно я не видел его таким заинтересованным, а знаю я его достаточно долго.

— Я рада за него, — без радости сказала Мишель.

— Не стоит вам, мисс Лири. Нам, старикам, повидавшим многое на своём веку, заметьте, не одном, трудно найти что-то стоящее внимания. Поэтому когда находим, погружаемся с головой и получаем удовольствие. Если честно, хоть это всё и ужасно, но вот я, например, внутри просто ликую от предвкушения чего-то интересного, вам покамест такого не понять, ха-ха-кх-кх-кх… Ладно, не буду задерживать. Ах, и ещё, хотел сказать, что вы молодец, мисс Лири. Кто-то смог устроить такое, да в самом центре страны… Хорошо, что вам удалось натолкнуться на это место и рад, что вы целы.

— …Спасибо.

— Ладно, долг зовёт, до встречи!

Зрелый мужичок по фамилии Эванс ушёл. Через какое-то время Станислав Гауф спросил:

— Он правда хотел взять тебя в жёны?

— Да ну тебя! Он старый знакомый дяди — он просто шутил, когда временами гостил у нас.

— Ты уверена, что шутил?

— У меня есть конкурент? — сказал я, подойдя к двоим из-за спины, от чего они знатно дёрнулись.

— Фух, ты напугал! — сказала Мишель.

— Как призрак подкрался, даже я не был готов, — добавил её напарник.

— Смотрю, вас обоих знатно потрепало за последние дни, даже школьника почувствовать не смогли. Значит Хаён, та девушка из моей школы, была сегодня тоже кем-то похищена?

— Да, ты всё правильно услышал. Э, сочувствую? — ответил Станислав Гауф.

— Это излишне, но да, в школе я с ней ладил. Кто бы мог подумать? Ну да ладно. Мне вот всё перебинтовали. Врач, правда, отпускать не особо-то и хотел, но, как видите, я был настойчив. Я планирую уходить, вам бы тоже советовал отоспаться — выглядите ни к чёрту.

Повисло какое-то непонятное молчание, будто двое позабыли весь свой словарный запас. Я посмотрел на девушку.

— Такая рана… Ты точно в порядке? — взволновано спросила она.

— Да. Не более, чем царапина, — я ведь волшебник.

Тут заговорил Станислав Гауф немного неловким голосом:

— В общем, спасибо, что помог моей напарнице, пока меня не было рядом.

— Благодарность излишня.

— Не отвинчивайся.

— Я серьёзно, но не важно. В целом, это теперь мой долг, не правда ли, Мишель? — я улыбнулся девушке.

— Да, ты прав, хах. Как ты там сказал, мой будущий муж, верно?

— Кто знает, кто знает, — засмеялся я и добавил. — Ты аккуратнее, я могу быть очень ревнивым, — а затем бросил на её напарника пронзительный взгляд. — Рад, что ты женат, присматривай там за Мишель, если что, с тебя спрошу. Ладно, я пойду. Доберусь сам — и не предлагай. Мне и так хватило одного насыщенного дня из твоей жизни. Пока-пока.

Оставив двоих без слов, я ушёл. Мишель обещала, что разберётся со всем сама и что меня мучать никто не будет. Вот я и воспользовался моментом, пока был стопроцентный шанс дать дёру.

◊ ◊ ◊

(От 3 лица)

— Он мне угрожал? — спросил Станислав Гауф у напарницы.

— Он шутил, не бери в голову. Или уже испугался, хи-хи?

— …Что это вообще было?

— Дай подумать. Наверное, я нашла себе близкого человека? Как тебе мой выбор?

— Ты не шутишь?!

— Нет.

— А твой опекун?

— Что опекун? Он знает и даже одобрил, но это было ещё до того, как я призналась.

— Ты призналась школьнику?!

— Всё как-то само собой вышло. Многое произошло, в общем.

— Ну ты даёшь. Ты не приукрашивала, когда сказала, что без него бы не справилась?

— Нет. Ты мне не веришь?

— Верю-верю, просто по поведению и не скажешь, что он похож на человека, который только что совершил подвиг. Странные нынче школьники. Эх, я в его возрасте был куда больше похож на подростка.

— Ты и сейчас больше похож, чем он, — сказала и хихикнула Мишель.

— Да уж, потрепала его жизнь.

— Чего это ты вдруг?

— Не знаю. Сдержанный он очень. Я ведь тоже читал биографию, которую собрал твой опекун.

— Там лишь общие сведения.

— В том-то и дело, а как много мы не знаем? Если уж сделала такой выбор, советую не отпускать парнишку, сблизиться и узнать лучше. Не смотри так, я не имею в виду следить, просто такое ощущение, что потерять его очень легко. Ты ведь тоже удивилась?

— Когда он подкрался сзади, ты об этом?

— Значит понимаешь меня.

— Ладно… Не волнуйся. Мы решили не спешить: я настояла на том, чтобы он закончил учёбу, чтобы хорошенько всё ещё обдумал.

— Не боишься, что разлюбит? Школьники они ведь сами не знают: любят, не любят. Жидкость в голову ударит…

— Ну тебя. Лучше расскажи, как там обстоит ситуация с кланами, АДом, посольством?

— Ты не знаешь? Посмотри новости. Назревает крупный скандал. Много чего повсплывало. Да и что-то мне подсказывает, что найденный тобою склад может иметь ко всему этому какое-то отношение.

— Будто все эти события связующие чего-то более серьёзного и масштабного?

— Да, как-то так.

…

Двое быстро переключились на другие темы, дабы не думать и не говорить лишний раз о человеке, вызывающем у них какое-то внутреннее недопонимание. Ни Звер, ни враг, но что-то вызывало сомнение. Нет, они не сомневались в том, что Реган О'Лири накопал всё возможное, а также были уверены, что совершить ошибку при сборе информации он не мог. Это «сомнение» было на уровне впечатления, которое формируется после знакомства и общения с тем или иным человеком. Страшная вещь, когда мысли о ком-то начинают тебя угнетать, как будто сама по себе эта «мысль» является табу. Глубоко внутри Мишель Лири и сама не знала, как на это реагировать. Ей было одновременно радостно и грустно. Радостно, потому что именно это ощущение неизвестности стало одной из причин её симпатии: неизвестность манила. Грустно, потому что она прекрасно понимала, что очень плохо «его» знает. Как и сказал её напарник Станислав Гауф, этот человек, как тень, мог исчезнуть так же быстро, как и появился. Эта мысль страшила девушку больше всего.

Глава 84. Курс (часть 1)

Молодая девушка и мужчина вошли в небольшой домик, который располагался на окраине Батора. В нём было несколько узких комнатушек, кухня и санузел. Не самое богатое место. Весь путь сюда никто из них не издал ни слова: девушка от страха и непонимания, а мужчина — бог весть от чего, но оба понимали, что дальше так продолжать не может: было бы как-то глупо.

— Ты меня узнала? — спросил неизвестный у девушки, которой была Хаён.

— Да, — ответила она, но добавила, так как ей показалось, что ответила неудовлетворительно: — Ты тот человек, который был в маске волка и напал на школу, в которой я училась.

— Всё верно. Рад, что бо́льшая часть разъяснений отпала. Присядь. Скоро будет готов обед.

Хаён села. Вот сейчас она действительно не знала, как реагировать и с чего начать: с момента появления этого мужчины перед ней, когда он разгромил конвой, всё стало казаться каким-то сумбурным и расплывчатым, нереальным и неестественным. Это ощущение сильно походило на то, когда она впервые попала на море и была в толще воды: всё похоже на сон, и лишь в какой-то момент ощущение реальности вновь возвращается к тебе. Однако здесь и сейчас это «ощущение» возвращаться к ней не собиралось. Всё это усиливалось ещё и тем, что её неизвестный то ли спаситель, то ли похититель (она ещё и сама не была уверена, как правильно интерпретировать произошедшее) не шутил и, стоя у кухонного стола, уже нарезал ингредиенты для будущего обеда.

Видимо, молчание девушки и самому мужчине было не по душе, он сказал:

— Даже не спросишь, кто я и как меня зовут?

— …А можно? — неловко ответила вопросом на вопрос Хаён. Сейчас она сильно отличалась от обычной себя: имела потерянный вид, холодности не было, отчего больше походила на подростка, коим и являлась. «Аура бога смерти куда-то пропала», — так бы сказал, точнее, подумал про себя один её знакомый, увидь сейчас.

Откашлявшись неизвестно по какой причине, мужчина сказал:

— Если честно, я себе всё немного по-другому представлял.

— Как?

— Лучше не знать, — ответил он безразлично. — Я — Хэй.

— …Я — Хаён… Рада знакомству…

— Что-то по голосу и не скажешь, что рада. Но это и не важно. Ты сказала, что из клана Улан, верно?

— Я такого не говорила! — отчеканила Хаён.

— Я, конечно, не столь проницателен как «некоторые», но читать между строк вполне способен. И только что ты второй раз сказала мне о том, что ты из этого клана. Дочь кого-то из главных?

Считая, что это всё очень подозрительно, Хаён предпочла промолчать, в то время как доверие к человеку перед ней сильно упало. Сейчас она лишь мысленно корила себя за то, что в тот день решилась подойти к нему и задать тот вопрос. В воздухе повисло молчание, был слышен лишь тихий шум поджаривающихся овощей и варящегося мяса. Запах заполонил комнату. Всё также стоя спиной к девушке, мужчина продолжал что-то нарезать, игнорируя её и её молчание.

Хаён стала рассматривать интерьер кухни, который был столь скуден, что не стоил даже упоминания. Больше всего её интересовала дверь, в которую они сюда недавно вошли. Хотя, что делать дальше она ещё не знала, даже если ей и удастся уйти отсюда живой. Друзей и союзников у неё не было, и сейчас, когда она находилась в «чёрной дыре» социального статуса, это ощущалось особенно отчётливо. Стоит уйти, как её тут же арестуют и, что очень вероятно, уже вечером-ночью, учитывая, что сейчас было около трёх часов дня (если, конечно, настенные часы шли правильно), она будет сидеть на пыточном стуле где-то в подземелье семьи Кудо. А покончат они с ней определённо не быстро — Хаён хоть и была неопытна, но некоторое понимание «кланоустройства» было вбито ей в голову как нельзя хорошо, причём ещё в детстве. И вот на этой мысли она столкнулась с осознанием по-настоящему серьёзного факта: в каком именно положении она сейчас находится.

Нельзя сказать, что девушка была прямо-таки подавлена, но толика отчаяния захватила её разум. Она стала рассматривать причинно-следственные связи и другие варианты своего пребывания здесь и что за этим может последовать.

Врямя, казалось, остановилось. Из задумчивости её вывели лишь холодные и грубые слова и стук до этого:

— Ешь.

Перед ней, на столе, оказалось блюдо и столовые приборы. Мужчина стоял рядом и смотрел сверху вниз прямо в лицо. Затем и сам сел чуть дальше и стал уплетать свою порцию.

— …Спасибо.

Понимая, что выпендриваться сейчас худшее, что можно сделать, Хаён взяла вилку и ножик и стала смаковать едой.

— Очень вкусно, — добавила она вскоре.

Её слова были чистой воды правдой, пусть её комплимент и был проигнорирован. Только теперь до черноволосой девушки дошло, что церемониться с ней не будут, раз она первой начала играть в молчанку, то на неё просто перестанут обращать внимание. Казалось, что даже уйди она отсюда, неизвестный мужчина полностью проигнорирует её действия и продолжит заниматься своими делами. Только вот… уходить от сюда сейчас она не решалась, да и вряд ли решится в скором будущем: она была уверена, что уйди один раз, больше её не примут. А это место пока было единственным (чисто гипотетически) безопасным из всех возможных. Кроме того, была ещё маленькая вероятность, что этот человек имеет отношение к её семье. Пройдя ещё один этап «принятия», Хаён начала говорить:

— Вы спросили, дочь ли я кого-то из главных в семье Улан? Верно, но сейчас это всё не имеет значения, так как этого клана уже давно не существует. Хотя, если честно, я хотела найти кого-то ещё из выживших…

— Ясно. Скажу сразу, я не имею к вам никакого отношения — не тешь себя иллюзиями.

— Не буду… Тогда… Кто вы и почему мне помогли, мистер Хэй?..

Заканчивать вопрос уточняющей фразой: «Вы ведь помогли мне?» — она не стала.

Мужчина со щетиной на лице, на которую до этого Хаён не особо-то и обращала внимания, ответил:

— Хороший вопрос. Если вкратце. То жизнь твоя пошла по женской линии — понимаешь, о чём я, верно? — мне, если так можно выразиться, предложили обучить тебя кое-какому искусству, которое «течёт» у тебя в крови и которым славился твой клан. Есть предположения?

Хаён мысленно оцепенела от услышанных слов. Непонимание переросло в неверие и… страх. Но она постаралась взять себя в руки.

— Убийства?..

— Именно. Люблю людей, до которых быстро доходит.

— Но зачем вам это?!

— Глупый вопрос, — впервые за весь разговор Хэй посмотрел ей прямо в глаза. — Чтобы убивать, разве непонятно?

Увидев побелевшее лицо и до того бледной девушки, мужчина добавил:

— Выбор исключительно за тобой — это твоё право, но возится с тобой без надобности я не буду, если прямо: то либо остаёшься и смиряешься со своей участью, либо… Думаю, ты уже и сама хорошо разобралась, где находится выход, не так ли?

Повисло молчание — Хаён была поражена и ушла в себя. Через какое-то время она спросила с какой-то неловкостью в голосе:

— …Вы правда обучите меня всему?

Несмотря на то, что Хэй был не из тех людей, которые любят повторять, он не стал вести себя как человек со скверным характером (отчасти благодаря скудному умению «войти в положение другого человека») и ответил:

— Да, даже если ты посмеешь отлынивать, я вобью всё что нужно в твою маленькую голову. Буду вбивать до тех пор, пока до тебя не дойдёт, потому что в свой последний раз ты сделала всё даже хуже, чем просто любитель и, кроме того, расстроила своим поступком одного… человека. Сказав сейчас «да», вернуть время вспять ты не сможешь, так что решай хорошо.

Безразличный и безжалостный — в словах определённо слышались угроза и вызов, даже если и не хотела, Хаён мысленно решила: «Лучше уж такой расклад, чем подземелье Кудо».

— Я согласна… — без торжества кивнула она, хоть и плохо, но осознавая на какую извилистую стезю направила свой шаг.

Глава 85. Курс (часть 2)

В строку поиска был введён такой запрос: «Последние новости, Шарлота Крон».

…

— Здравствуйте, в эфире Шарлота Крон с собственным расследованием для канала «The Guardian». Буквально только что закончилась пресс-конференция, на которой министр иностранных дел заявил о том, что правительство Монголии требует от ОАК ответов по поводу их связи с несколькими государственными структурами нашей страны (а именно: …) и выдвигает обвинение в возможной причастности к сегодняшним событиями. Уже была создана специальная комиссия для независимого расследования, которую по официальным данным возглавит лично министр внутренних дел. Напомним, что сегодня, в 4 часа утра… — журналист пересказала информацию о столкновение двух семей Кудо и Морган, при этом всё сопровождалось дополнительными вставками и нарезками, в том числе оригинальными. Она определённо не лгала, называя свой репортаж «собственным расследованием». — Причиной таких радикальных действий стало множество разногласий между двумя кланами, но можно с уверенностью сказать, что точкой невозврата стали события этой ночи, когда на одну из резиденций клана Кудо было совершено нападение, как сообщают официальные источники, теневой организацией, получившей название «Волки», при этом был убит…

В целом и общем, можно было точно сказать, что из-за случившихся событий поднялся крупный хай: все проводили собственные расследования, вещали, спорили, ну и интерпретировали всё по-своему. Но главное, это вылилось в очередной международный скандал, хоть и не критичный, но довольно масштабный.

— Столько всего случилось, с тех пор как мы покинули Монголию, — сказал красивый белобрысый юноша своей старой бабушке.

— Опять смотришь её? Что там говорят? — поинтересовалась та.

— Ты только посмотри эти кадры! Да там целая «война» случилась.

— Ого, и в правду. Мощно и… опасно, — у бабушки ёкнуло в груди: она волновалась за своих родственников. — Есть жертвы среди гражданского населения?

— Сейчас посмотрю, так… Нет, пишут, что хоть события и серьёзные, но пострадали только члены вовлечённых семей и люди из спецслужб.

— Ясно… — выдохнув, ответила бабка. Её немного попустило, но волнение всё равно осталось: если уж оно появилось, то так просто не пройдёт.

Двое находились в портовом городе и сейчас вошли на территорию какого-то причала, с множеством кораблей и других плавательных средств. Они не были популярными для перевоза пассажиров, но имели широкое практическое применение для транспортировки самых разных грузов и товаров.

Дул холодный морской бриз. Ветер раскачивал большую вывеску, на которой было что-то написано, но белобрысый юноша не мог понять что, хоть и догадывался, какая именно информация должно там быть.

— Ещё раз, как называется это место? — спросил он у бабушки.

— Мы во Владивостоке, это бухта Фёдорова.

— Точно-точно, никак не могу запомнить, — сказал парнишка мягким женственным голоском и почесал свой затылок. — А то, — он указал вперёд, где гуляли волны, — Амуский залив, верно?

— Да, только правильно «Амурский».

— Ааа… — кивнул юноша и стал про себя повторять слово «Амурский». Чуть позже он успокоился и начал оглядываться, но всё что разобрал из вывесок, так это время на табло, которое сейчас показывало около половины седьмого вечера.

Неизвестно почему, но он был очень рад, а глаза светились от предвкушения.

— Не отставай, — обернувшись, сказала бабушка. — Мы уже практически на месте. Вон наш корабль, она указала вдаль, где виднелась корма одного из торговых суден.

— Иду! Конечно! — весело сказал белобрысый юноша. В отличие от него, бабушка была грустной, серьёзной и немного скептичной. И причины на то у неё были.

Людей кругом было достаточно много, хотя все они были преимущественно либо работниками самой бухты, либо матросами с пришвартованных кораблей, но двое не сильно выделялись из общего числа. Одеты они были соответствующе, пропуск сюда у них имелся, да и в целом, окружающим было начхать на них — хватало своих забот.

Когда юноша с бабушкой уже подошли к кораблю, название которого гласило: «Купец», и практически взошли на него, к ним навстречу вышли несколько человек. Один одетый в капитанскую форму, а вот второй — черноволосый мужчина, высокий и стройный — был в солидном, но не сильно выделяющемся в этом месте костюме. Увидев его, белобрысый юноша взлетел вверх, как ошпаренный в одно место, и вцепился в мужчину своими объятиями.

— Папа!

— Тише ты, — взаимное объятие не заставило себя ждать. На серьёзном лице мужчины промелькнула очень тёплая улыбка, даже не верилось, что он способен на такую — жесткие черты обычно никогда не покидали его. — Как я давно тебя не видел, Юкико.

— Я тоже, очень, очень, очень скучала по вс-все-всем вам, хныы…

На слёзы своей дочери, которая была нынче неотличима от какого-нибудь мальчишки, отец лишь ещё крепче прижал её к себе. Когда старая бабушка поднялась наверх к остальным под небольшой навес, хотя до этого даже подумывала развернуться и убраться подальше, мужчина, ослабив объятие, обратился к ней.

— Спасибо, что сопроводили мою дочь и в целости и сохранности доставили сюда.

— …Не за что, — ответила та.

— Люблю счастливые истории, — видя некоторое напряжение, вызванное старой женщиной, в разговор вмешался рядом стоящий человек. — Я капитан Кидд, рад знакомству… Ладно, пора отчаливать, я пойду всё перепроверю, у вас минут десять.

— Спасибо, мы долго не будем, — ответил ему мужчина и добавил. — Заодно отведите этого красивого юношу, — он потрепал волосы дочери, — в мою каюту.

— Хорошо.

Нехотя девушка отпустила отца и, поблагодарив старую женщину, при этом низко поклонившись, пошла вслед за капитаном Киддом. Ей было интересно услышать разговор двоих, но воспитание не позволяло ей перечить отцу, и даже долгая разлука не смогла разбаловать её, возможно, даже наоборот.

— Перейдём к делу, — сказал отец Юкико старой бабушке. — Должен сказать, маскироваться вы умеете хорошо. Считайте, что это комплимент. Проблем не было, пока вы добирались сюда?

— Нет. Сама поражена.

— Хах, это да, люди, нанятые нами, знают своё дело. Это правда, что вы не имеете никакого прямого отношения к ним?

Отвернувшись немного в сторону, она грубо ответила:

— Значит, вам сказали.

Она знала, кто стоит перед ней и даже несмотря на то, что могла была быть одного возраста с ним или может даже старше, обращаться на «ты» не стала, но и прогибаться тоже не собиралась.

— Да.

Мужчина не стал говорить вслух обо всех своих мыслях, например, о том, что уже давно сотрудничает с организацией, организовавшей всё это, о том, что и сам был немного удивлен, когда ему предложили не просто защитить дочь, но и организовать её возврат домой. Поначалу он не поверил, но потом вспомнил, что сотрудничает уже около пятнадцати лет и ни разу не был обманут. Мгновенно в его голове пронеслись все услуги, которые были выполнены для их семьи. Потом он подумал о произошедших событиях и прочем. В общем, он был погружён в самые разные мысли. Отец Юкико был из тех людей, которые за секунду думают больше, чем некоторые люди за час. Вызвано это было невероятной ответственностью, которая ложилась на любое его решение — ошибки были запрещены.

— Разве возвращать её сейчас не опасно? Я немного знаю о вашем конфликте с правительством.

Первой заговорила старая бабушка, видимо, утоляя свой интерес, а, возможно, и испытывая некоторое переживание: как-никак она провела с девочкой достаточно длительное время и, хоть поначалу недолюбливала её, вскоре поняла, что та лишь в некотором смысле такая же заложница обстоятельств как и она сама.

— Спасибо, что волнуетесь за неё. Она будет в главном доме. Если раньше на нас ещё могли напасть, то сейчас у нас появилось куда больше союзников. Хоть конфликт и продолжается, но теперь атаковать напрямую нас не могут. Главное доставить, но учитывая, что сейчас твориться… Внимание правительства сконцентрировано на других вещах. В этом деле главное не поспешить и не опоздать и, как видите, организация, которую мы наняли, просчитала всё до мелочей.

Старая бабушка лишь кивнула. Потеряв интерес, она сказала:

— Не буду больше вас задерживать.

— Уже уходите? — спросил мужчина.

— Да, — строго ответила та.

Он не стал останавливать её — старушка мало заботила его. Он ответил:

— Ещё раз спасибо. До свидания.

Попрощавшись в ответ, она развернулась, спустилась и пошла куда-то, «утонув» среди матросов.

Вздохнув, отец Юкико подумал о том, что, скорее всего, женщина, надевшая личину бабушки может умереть уже в ближайшее время. Он пошёл к дочери, корабль отчалил.

— Отец! — радостно сказала девушка, хоть и сквозь слёзы, когда он вошёл к ней и сел.

— Сильно не расслабляйся, скоро мы пересядем на другой корабль.

— Хорошо.

— Как ты?

— Нормально… Ты не знаешь… что с Тсузурой-семпай?

Понимая, что лучше ответить как есть, отец сказал:

— Она была поймана, а когда узнала, что с тобой всё нормально, покончила жизнь…

— Я-ясс-ноо… хнык. А я…я, хнык… Я покинула Батор в тот же день, хнык, как нас раскрыли, хнык… ууу…

— Успокойся.

Встав и сев рядом, отец вновь обнял дочь.

— Она знала, что так нужно…

Утешать отец умел плохо, но и университет для этого он не заканчивал.

Юкико ревела. Последние годы, прожитые вне дома, сейчас казались как какой-то далёкий сон.

Глава 86. Курс (часть 3)

Старая женщина вышла из бухты Фёдорова, бросив до этого последний взгляд на уплывающий корабль. Это была миссис Верт, которая некогда работала на контрразведку Монголии, но потом что-то пошло не так (интересно, что же?) и она оказалась втянута в серьёзные закулисные события. Можно ли назвать её предателем родины? Точно сказать нельзя, но сама она считала именно так. Вероятно, имей она более высокое звание или статус в контрразведке, а не будь мелкой сошкой (как мысленно сама себя величала), то её бы заставили пройти какое-нибудь психологическое обучение, благодаря которому даже шантаж семьёй не смог бы заставить её пойти против своей страны. По крайней мере, она была в этом уверена. А сейчас она была даже рада тому, что ничего такого не произошло: путешествуя около тринадцати дней, она многое переосмыслила, особенно то, что людей много, стран много, а семья — одна. И хоть она была не уверенна, что ход её мыслей верен и что с ним согласятся другие, она приняла свои перемены во взглядах как должное. Возможно, история или даже трагедия девочки из семьи Йотсуба сыграли в этом не последнюю роль. В какой-то момент помочь подростку вернуться домой даже стало чем-то желанным, перерастя в искреннее побуждение. И вот сейчас, когда её часть работы была окончена, внутри осталась пустота, ещё и неуверенность по поводу дальнейших событий подливала масла в огонь. Она не была пессимистом, но и без этого осознавала тяжесть своего положения.

Она шла в съёмную квартиру, где последние несколько дней жила вместе с девочкой из семьи Йотсуба. По пути, на очередном поворете или перекрёстке, ей даже хотелось поменять маршрут и скрыться где-нибудь. Ведь вернуться обратно туда было не её решением, это было одно из распоряжений, которое она получила от своих новых работодателей. За время своего путешествия она не раз размышляла и о них. Много размышляла. Кто они? Имеют ли связь с правительством? Зачем такая скрытность? Кто вообще способен обвести контрразведку?! Может это и есть контрразведка?! Кто тот парень, с которого всё началось? Кто тот мужчина, который дал дальнейшие указания и вывел их из столицы? …

Чем больше она думала, тем больше новых вопросов появлялось. Почему этот день? Почему всё спланированно именно так? Что значили те слова отца девочки?.. Значит ли это, что всё — всё произошедшее в Баторе недавно было предвидено этой странной, как выразился отец девочки, «организацией» (а может даже спланировано)?

Она шла по виляющим улицам. Иногда оглядываясь по сторонам, как мелкий воришка, укравший драгоценность. Она никогда не была такой подозрительно, как за последние две недели своей жизни. Иногда ей казалось, что одно и то же лицо мелькало в самых разных местах, как будто её преследовали. Иногда ей казалось, что вот-вот и их арестуют, когда очередной сотрудник брал в руки их поддельные документы. Иногда ей казалось, что сейчас вломятся, когда дверь комнаты в очередном номере отеля или очередной съёмной квартире сама по себе скрипела или щёлкала. Не осознавая этого, к этому моменту миссис Верт стала самым настоящим параноиком, а иногда ей даже снилось, как она сгорает заживо в печи крематория или чём-то похожем. В такие моменты, когда она подрывалась в холодном поту, лишь дыхание девочки из семьи Йотсуба, спящей рядом в одной комнате, помогало ей успокоиться.

Женщина поднялась на нужный этаж. Опуская ручку двери своей квартиры, она лишь тихо выдохнула, не зная, что именно ожидает её внутри. Она мало что могла уловить своей скудной магической силой, а кино и книги подсказывали, что обычно в таких ситуациях происходит либо взрыв, либо там ждёт человек, который расслабленно развалился в кресле или на стуле, задрав ногу за ногу, будто всё время ожидания он потратил на важное размышление: как принять более пафосную позу.

Однако дверь открылась, а внутри было спокойно и без изменений, так же, как они с девочкой оставили всё перед уходом. Женщина вошла. Ни есть, ни пить ей не хотелось — в горле стоял ком. Она села в ожидании чего-то, не зная чего. Она долго так просидела.

Как потом окажется, «просидит» всю свою будущую жизнь.

На следующий день пришло маленькое уведомление, гласившее, что, увы, вернуться домой она не может; что, увы, другого варианта для неё нет; что, увы, с ней ещё могут связаться; что, увы, теперь она не миссис Верт, а вдова «такая-то», что живёт во Владивостоке по адресу «такому-то» (ключи в почтовом ящике), что работает «там-то». А чтобы несчастная женщина не думала себе лишнего, текс оканчивался самой мотивирующей фразой, о которой можно только мечтать:

«…Зато вы и ваши близкие будете живы».

На груди стало с одной стороны легче, а с другой — невероятно тяжко. Наверное, в этот момент она по-настоящему осознала, как ей дорога семья, которую она теперь вряд ли сможет увидеть.

◊ ◊ ◊

— Порядок, — пробормотала на вид двадцати с чем-то лет девушка, после того как стукнула по кнопке «отправить». Она была довольна собой. Очень. Как тень она шла и следила за тем, чтобы с Йотсубой ничего не случилось, заодно и отдавала распоряжения. Когда ей сообщили об этом задании, она сильно удивилась, и причины на то были. Например, ей в принципе нечасто давали работу (иногда ей казалось, что причиной тому был её пол, потому что все остальные, хоть и немногие, были мужчинами), а ещё всю ответственность и принятие решений возложили исключительно на неё, что вообще было впервые. — Раз так, — она продолжила шептать, — поступлю по-своему, ха-ха-ха…

— Девушка, будьте добры, тише! Не заставляйте ругаться, — сказал сидящий за ближайшим столиком другой посетитель кафе.

— Ругаться?! ХАХ, скоро на меня будут по-настоящему ругаться, ха-ха…

Мелодично смеясь, она встала и вышла. С мыслями: «И это Владивосток? Ужасное место, хочу домой», — она зашагала в сторону одного из такси. Это был старенький флайм. Понимая, что нужно всё проконтролировать, она немного поникла: ещё какое-то время нужно будет провести в этом городе и увериться, что миссис Верт нормально устроилась. (Убить её было бы определённо проще, но девушка не разделяла такой подход: он ей казался чопорным, «злым» и бессмысленным, особенно, когда в распоряжении имелись другие, более человечные варианты.)

Эта девушка была очень ответственной, хоть иногда и делала все наперекор (ещё одна причина удивиться, что ей доверили это задание), но дело было исключительно в желании побесить «одного человека» (или привлечь его внимание?). Она определённо не любила свою жизнь до встречи с ним. И было за что! Но как-то он пришёл к ней и «принёс» перемены. Прошло время, и теперь её повединие можно было сравнить с поведением ребёнка, который хочет привлечь внимание родителя. Зная этот факт, было не удивительно, что при удобной возможности её отправили куда подальше, лишь бы не мозолила глаза. И было к лучшему, что она не догадывалась о такой явной причине, считая настоящим корнем этого доверия и возложенной миссии свою умелость, храбрость, хитрость и знание иностранного языка. Вероятно, чтобы она не сделала и как бы не поступила — упомянутый человек даже не обратит внимания, потому что предвидел любой возможный поступок (проступок), на который она только была горазда. В этом смысле (и во всех других) их отношения определённо можно было охарактеризовать как «родитель-ребёнок», очень не послушный ребёнок и очень уставший от этого ребёнка родитель.

Глава 87. Курс (часть 4)

(От 1 лица)

Покинув напарников из госбезопасности, я пошёл домой. Кругом было шумно, но я игнорировал прохожих и ажиотаж, витавший вместе с ними. Разные источники информации вещали о последних событиях, которые время от времени доносились и до моего уха, но я старался фильтровать этот ненужный хлам. По сравнению с утром город немножко оживился: молчание большинства людей переросло в нескончаемый поток слов, с вложенными в них мыслями, взглядами и предположениями, зачастую неверными, но звучащими как непоколебимая истина. Это не удивляло, а даже смешило. И смешило не то, что люди говорят глупость, а искренняя вера в неё большинства из них.

В руках я держал сумку, которую перед уходом забрал из флайма Мишель. Вешать её на плечо я не собирался. Рана и так ныла. Я определённо был не искренним, когда говорил, что всё в порядке. (Зато сейчас в моём теле не было обычной ноющей боли, которая в разы превосходила ощущения от этой, как я справедливо выразился перед Мишель, царапины.) При этом я чувствовал, как рана медленно заживала: врач попался нудный, но что-что, а дело своё знающий. Профессия волшебника-врача сильно отличается от других, в первую очередь тем, что его работа не возможна без умения тонкой манипуляции, на которую способен далеко не каждый боевой маг.

Синтезировать что-то «маленькое» и производить этим манипуляции с больным (на что, к слову, им выдаётся лицензия, и не одна), да так, чтобы тот не пострадал, — это определённо куда сложнее, чем использовать атакующее заклятие; и что самое главное — требует невероятной концентрации и контроля. В этом смысле университеты могут даже отдать предпочтение слабому волшебнику с точки зрения магической силы, но при этом обладающим невероятным уровнем контроля. Врачу не нужно синтезировать много, зачастую — наоборот. Ведь его задача спасать, а не убивать.

К тому же, их обучают некоторым слэмам, которые обычно не входят в программу других специализаций, так, например, когда мой ворчливый врач только начала обрабатывать рану, он использовал магию Этанол (CH3-CH2-OH), для синтеза антисептического спирта. Манипулируя жидкостью, он без лишних усилий обработал мою рану — всё как полагается. Раньше этому слэму обязательно обучали военных (около века назад), но потом перестали, потому что многие стали хитрить и спиваться. Поэтому сейчас им выдаётся лишь специальный слэм-девайс с необходимой последовательностью, и то только во время боевых или чрезвычайных ситуаций (по крайней мере, в передовых странах), а обучают лишь полевых военный врачей. Хотя бывали случаи, когда и те устраивали свой «перегоночный» бизнес. Обычно всё перерастало в скандал, но до такого доходило редко. Поэтому сейчас слэм для магии Этанол как и слэм для Наркоза входит в список запрещённых и без лицензии использовать их нельзя было. Если вкратце, то от этого волшебства у многих просто сносит башню в какой-то момент использования последовательности. В том смысле, что маг становится алкоголиком (не каждый, но всё же…).

Изначально моя рана была серьёзной — частично резанной, частично рваной — поэтому просто продезинфицировать её, было мало, а учитывая, что были задеты и несколько костей, нужно было действовать максимально осторожно. В тот момент, когда прямо там, у флайма скорой помощи, мой ворчливый добродетель стал зашивать рану, я и сам немного удивился. Это очень высокое умение. Тогда-то я и понял, что служит он в госбезопасности как штатский врач не просто так. Всю работу над лечением моей раны он проделал сам, без посторонней помощи, а именно: он начал с того, что использовал слэм для синтеза гликолевой кислоты (HOOC-CH2-OH), той самой, из которой (или её производных) делают одни из разновидностей хирургических нитей. Их важной особенностью является то, что они рассасываются сами по себе, в течение какого-то времени, а значит и швы снимать не нужно, а учитывая, что моему добродетели необходимо было «латать» и часть внутренних тканей — это было очень важным аспектом. Используя свою магию, название которой я не знал, он сформировал из молекул гликолевой кислоты длинные плетеные цепи в виде ниток и стал шить. При этом он не смотрел глазами ни «на», ни «в» рану, но ощущал всё магической силой, так отчётливо, будто какой-то волшебник… хах, он ведь им и был. Каждую клетку, каждый сосуд, каждую связку — чувствовал всё и при всём при том умудрялся кружить надо мной и ворчать. Если в этом мири и были маги, которыми я бесспорно восхищался, так это точно были врачи уровня моего сегодняшнего добродетели.

Я всегда погружался в схожие мысли о «лекарях», когда получал травмы, а люди этой профессии меня обхаживали. Ещё в такие моменты я вспоминал отца, с которым виделся редко. Несколько раз он меня, буквально говоря, «возвращал с того света». Надо будет как-нибудь навестить их.

Я даже немного завидовал хорошим врачам. И хоть я обладал некоторыми скудными навыками, которые передал мне отец, моя магия всё же имела противоположно другое направление и специализацию. Я часто слышал в далёком детстве: «Ты, конечно, способный, сын, но врач из тебя не выйдет. — Тогда кто? — отвечал я в такие моменты. — Не знаю, у тебя слишком большая и хаотичная магическая сила… Но, — добавил отец в один из таких раз, — знаешь, если научишься её идеально контролировать, то всё возможно. — Правда?! — Да, я даже решил начать твоё обучение основам врачевания».

Помню, я тогда был счастлив, как суслик, потому что обычно изучал всё сам, тыря книжки с полок. Нет, не потому, что я так любил читать или обучаться, просто тогда больше нечем было заняться в холодной и заснеженной части на севере страны Сибири. То ли я не умел выбирать, то ли все книги отца являлись такими, но слэмы в них определённо были не для спасения жизней…

Как он и желал, идеально контролировать свою магическую силу я всё же научился, а вот спасать жизни — вряд ли.

Эпилог

Я вошёл в квартиру №139 по проспекту Мир. Повесил сумку, из которой торчал Волхв. Снял верхнюю одежду и обувь. Обмылся. Прошёл дальше в комнату, обошёл деревянный столик, стоящий в центре и направился к широкому дивану у стены. Из окна шёл «мутный» серый сумеречный свет. Я лёг на спину, чтобы не чувствовать дискомфорт в руке. Не считая мыслей о своей неудавшейся карьере врача, я успел о многом подумать, пока шёл домой. Я даже нашёл гениальную идею как использовать того чудика из Министерства магических технологий и разработок. Вкратце: пора открывать свою «лавку». Мысли об этом прямо воодушевили меня. В основе идеи у меня лежал как раз один НИИ, который я всегда лелеял и держал на примете.

Мысли, идеи и фантазии полностью заполони моё сознание, отчего и боль в руке полностью прошла (или мне лишь так казалось?). Нужно было заснуть, ночью ещё имелось одно важное дело, поэтому думы думские помогли мне как нельзя хорошо и с этой проблемой: вскоре я провалился в глубокий сон.

◊ ◊ ◊

(От 3 лица)

В старом особняке, в тихой уединённой комнате сидело двое. Молодая на вид девушка и чуть постарше на вид мужчина. Сидели они друг против друга, держа в руках сутэй цай — молочный чай. Сидели они на подушках, а между ними был маленький столик, на котором стоял чайничек. Больше ничего не было.

Оба имели задумчивое выражение, которое не пропадало, даже когда они отпивали сутэй цай. Казалось, нарушить тишину и спокойствие в таком месте — совершить ужаснейший грех. Самым интересным было то, что даже такая до ужаса утрированная формулировка имела толику истины. Наконец-то мужчина заговорил тихим голосом, но не шёпотом:

— Мы закрыли глаза и пошли на встречу клану Кудо, но даже я не предполагал, что всё выльется в такой громкий инцидент. Даже если мы и не имеем к этому никакого отношения, последствия коснутся и нашего клана. Всемонгольский Магический Совет уже официально был распущен. Сегодня он дорабатывает свой последний день. Жаль, в этом созыве было много семей, прислушивающихся к нашему мнению, — не останавливаясь, мужчина продолжал медленный поток своих мыслей. — Антимагический Департамент уже начал реструктуризироваться: поменялся глава и другой ключевой персонал; раньше или позже, их политика тоже поменяется, — секунд на десять-пятнадцать мужчина замолчал, погрузившись в раздумья. — Скандал с Американским Объединённым Континентом тоже небеспочвенный (ох уж этот клан Кудо… — вставил он осуждающе), но наши враги… уверен… воспользуются этим, чтобы приплести и наш клан ко всему этому как одних из соучастников «заговора». Это не страшно, наши медиа службы всё опровергнут, — в очередной раз повисло «раздумывающее» молчание. — «Теневой» мир тоже претерпевает перемен. «Организации», подчиняющиеся клану Морган и клану Кудо исчезли. Ладно первые, но вторые… до сих пор не понимаю, как они умудрились потерять своих. (Ох уж этот клан Кудо…) Остались другие, но главенствующую позицию до этого занимали именно созданные кланом Кудо. Теперь среди оставшихся начнётся война за «место под солнцем». Мы сами никогда не лезли в эти дебри, доверяя руководство такими вещами клану Кудо, а они в раз всё разрушили и сами не понимают как… — мужчина «ушёл» в себя, но в этот раз на более длительный промежуток времени. — Наконец-то, бизнес. С «уходом» клана Морган и ослаблением клана Кудо освободилась ниша, особенно в области производства технологического оборудования, но нужно время, чтобы её кто-то занял. Увы, но просто присвоить себе бизнес клана Морган правительство не даст даже нам, хоть клана Морган как такового уже и нет. А значит, может так случиться, что в скором будущем появится серьёзный конкурент. Открыть что-то ещё можем и мы — денег много, но были бы новые разработки… Так быстро их не достать. Как ни посмотри, из-за всей этой ситуации мы получили сплошные убытки, — мужчина помолчал. — Лилит, скажи мне своё мнение: мы цель или случайные жертвы?

— Господин, — чуть поклонившись, девушка заговорила своим нежным голосом. — Первый вариант мне кажется более логичным. Нужно искать того, кто смог получить из этого всего выгоду и при этом остаться в тени.

— Скажи мне, Лилит, есть ли у тебя уже кто-то на счету?

— Господин, мои братья уже начали искать зацепки.

— Мм, хорошо. Когда ты отдала им приказ, Лилит?

— После отъезда жены Кудо Шичиро — Кудо Аяно, которая посещала наш клан после нападения на их младшую — Кудо Сакуру.

— Какие результаты?

— Ещё судить рано, мой Господин, — Лилит поклонилась, — но все указывает на Ганца Йохансон: ко всем событиям он имел косвенное отношение и сейчас получает невероятную выгоду. У него есть власть, возможности и сила всё это реализовать. Мы рассмотрели и другие варианты, проверив всех подходящих кандидатов на роль «теневой руки»: его окружение, всех причастных и непричастных, но всё указывает на то, что они лишь пешки в его схеме. Одни из-за него умерли, другие — пострадали. Другого логического объяснения просто нет. Мы проверили даже Регана О’Лири на этот счёт, но это определённо не его рук дело. Говоря субъективно, когда Ганц Йохансон отобрал у нас влияние на Антимагический Департамент, отправив туда своего подчинённого на руководящее место, он, можно сказать, официально заявил, что открыто пошёл против нашего клана. На данный момент, это всё, мой Господин.

Вновь повисло недолгое молчание, которое вскоре было нарушено монотонной речью:

— Раз наши мнения и собранная информация схожи, вероятно, так оно и есть. Не хотелось этого говорить, но нам придётся перейти в конфронтацию с этим человеком и его людьми. Клан Бортэ — это не просто слова: придётся его уничтожить.

◊ ◊ ◊

Ганц Йохансон сидел у себя в кабинете. Уже было довольно поздно, и ему пора было бы уходить, но что-то никак не давало ему это сделать. Может, какая-то рукопись, лежащая перед ним, в которую он был погружён с головой? Или шоколадный «Медвежонок Бим», один за другим исчезающий в его чёрной бороде? Или странный мотив, который он время от времени напевал? История умалчивает.

Ясно одно: его настроение было просто замечательным. И почему бы нет, когда столько прекрасных вещей свалилось ему наголову, как благословение небес?! Он даже не понял, как это произошло. Ещё немного и он был готов поверить в бога…

— Кх-кх… — Ганц Йохансон посмотрел вперёд, в пространство. — Ни-ни! Даже это не заставит меня поверить в него!

В общем, всё было слишком идеальным, чтобы быть правдой…

Воспоминания (часть I)

Воспоминания (часть I)

…

— Сейчас я его приведу, — ответил какой-то учитель лейтенанту Рамиту. Это было утро того самого дня, когда клан Морган оказался подчистую стёртым семьёй Кудо. То самое утро, когда Наран позволил себе прийти прямо в школу, прямо к «нему», нагло и бесцеремонно, и всё ради получения ответов на множество вопросов (которые в конечном итоге не получит) и ради выплёскивания всей своей злости, накопившейся за долгое время от незнания и непонимания, — одним словом, от неведения!

Изначально, неладное, даже можно сказать худшее, лейтенант Рамит заподозрил ещё ночью, после того, как его поставили в известность о смерти Кудо Иоши, точнее, о его убийстве. Нет, правильнее сказать не «заподозрил», ведь он знал, к чему всё шло, знал, что так и будет. Какая-то часть вины была и на его руках, он это понимал и его это бесило. Бесило и злило, именно поэтому он сейчас находился в этом месте, именно поэтому он хотел увидеть этого проклятого человека.

Теперь, когда столкновение двух семей произошло, практически вся ответственность по урегулированию данной ситуации, как и само расследование, перешли полиции Батора. Более того, из-за нехватки рук пришлось подключить несколько отделов из соседних городов. Это то, что полиции было реализовать куда проще и быстрее, чем более специализированным структурам, таким как, например, Антимагический Департамент.

Несмотря на то, что истребление семьи Морган было организованно очень разумно (атакующая сторона предприняла уйму усилий, чтобы обезопасить невинных людей и город), работы от этого меньше не стало. И вот теперь он и его отец, работающий и состоящий в мобильном отряде особого назначения, были назначены участниками расследования (хотя они и хотели бы избежать этой участи). Наран Рамит давно перестал опасаться, что их могут в чём-то обвинить или как-то ещё связать с происшествием. (По правде говоря, где-то внутри он чувствовал себя самым настоящим нарушителем.) Даже последние события не поколебали его уверенность в этом, а всё потому, что он посмотрел на своего старого знакомого новым ясным открытым взглядом… Как далеко могут зайти его хитрость и могущество?.. Всегда ли он был таким или время изменило его? А может он и вовсе не знал своего друга? Уместно ли вообще слово «друг» для описания их отношений? Если подумать, они никогда не откровенничали друг с другом: их общение состояло из шаблонных фраз или редких одолжений.

Ожидание в комнате допроса казалось всё длиннее и длиннее, будто кто-то брал и растягивал время в стороны, как бабушка щёчки своего пухлого внучка.

«С чего вообще всё началось?..»

◊ ◊ ◊

Годами ранее. Город на юге Сибири.

Длинный флайм для пассажирских перевозок приземлился на одну из специальных площадок, расположенных поодаль от высокой стены с большими воротами в центре. Часть оставшихся мест была занята либо другими летательными аппаратами, либо пустовала вовсе. Над воротами была вывеска, гласившая: Санаторий «Ледяные Озёра».

Двери открылись, и в сопровождении нескольких взрослых человек из флайма стали выходить дети от семи до тринадцати-четырнадцати лет. К группе людей подошли сотрудники санатория, которые поспешили выйти, дабы встретить и поприветствовать очередное пополнение. Группа эта была из Монголии по госпрограмме и была направленна в это учреждение для лечебно-оздоровительных целей. Санаторий располагался в окрестностях озера Байкал. Дети разбились на пары (правильнее сказать их разбили на пары) или небольшие компании (те, кто уже более-менее подружились) и пошли внутрь. Рядом шли сотрудники, кропотливо рассказывающие об этом месте:

— …«Ледяные Озёра» располагаются в уникальном месте. Мало того, что рядом находится одно из самых крупных и богатых на магических зверей Озеро, здесь ещё и очень чистый воздух, особенно в зимнюю пору, как сейчас. Это связано с отсутствием в этих местах промышленных заводов и других предприятий, несмотря на наличие большого количество залежей ценных ископаемых материалов. Например пород, сохранивших и накопивших за долгое время магическую энергию в виде сгустков кварков. Кроме того, в этом месте обитали древние племена, от которых осталось множество упоминаний и находок, хранящихся в музее Улан-Уде — города, расположенного недалеко от этого места, но об этом больше вы узнаете, когда вас поведут туда на экскурсию. Ещё эти места знамениты…

В общем Наран понял, что это место много чем примечательно, по крайней мере, со слов сотрудника.

Он шёл в компании нескольких детей, с которыми познакомился во время перелёта, — с Девочкой и Мальчиком из Флайма.

— Говорю вам, в озере точно водятся большие и страшные монстры, — с уверенностью сказала Девочка из Флайма. Как и Нарану, ей было около десяти лет.

— Да чушь всё это, — ответил рядом идущий Мальчик из Флайма.

— Я тебе говорю. Да ты и сам ведь слышал. Только что ведь этот взрослый сказал, — она указала на гида, продолжающего что-то рассказывать, ведя детей по территории санатория, — что в озере водятся страшные ужасные опасные магические звери!

— Не выдумывай, он просто сказал «магические звери», слишком уж у тебя бурная фантазия, — заметил Наран.

— И ты туда же, — обидчиво, но улыбаясь сказала Девочка из Флайма. Затем она резко сменила тему. — Поскорей бы нас отвели в наши комнаты. Хочу увидеть, где буду жить.

На эту информацию двое оживились чуть сильнее, им тоже было интересно, в каких условиях они проведут здесь время. Пока что всё обещало быть прекрасным. Небольшой страх от санатория у них был, но не на столько, чтобы реветь от незнакомого места, как это делали несколько других мальчиков и девочек в их группе. И хоть наша троица не обращала на них внимания, внутри каждый подумал, что такое поведение — странное. Ревущие от такой мелочи дети — странные дети. (На деле же дети были самыми обычными. Просто, как это любят говорить, относились к той самой категории «домашних». И уже вскоре, через день, а, может, два, они начнут получать удовольствие от нового места и будут резвиться вместе со всеми остальными.)

◊ ◊ ◊

Чуть позже всех новоприбывших расселили. Наран вошёл в свою комнату. Здесь было две кровати: одна свободная, а вторую уже кто-то занял (сосед, которого сейчас нигде не было видно). Скорее всего, он приехал и поселился раньше.

В каждой комнате имелся свой собственный санузел, что было здорово, пусть и понять ценность такого незначительного дополнения в свои десять лет Наран не мог. Поэтому не было ничего удивительного, что он проигнорировал эту информацию.

Он быстро разобрал свои вещи и сел на застеленную кровать. С краю, со стороны ног, лежал заготовленный комплект тёплой одежды, в том числе белый пуховик с эмблемой «Ледяных Озёр». Это был стандартный набор, выдаваемый всем новоприбывшим.

Так как это был санаторий, то детям, кроме всего остального, нужно будет ещё и проходить какие-то оздоровительные процедуры. Наверное, это было единственным, что не нравилось Нарану. Не нравилось по той простой причине, что он был здоров, точнее, считал себя здоровым.

Сосед не возвращался, а время подходило уже к той цифре, во сколько трое — Девочка и Мальчик из Флайма и сам Наран — договорились встретиться в холе, чтобы рассказать как устроились и с кем их поселили. К тому же они собирались пойти вместе на обед. Что-что, а его дети ждали с нетерпением, особенно сам Наран, так как его отец не дал ему ничего в дорогу. Наран не винил его и не обижался за это. Тем более, отец просто заработался. Да и в целом, мальчик хорошо понимал причину потерянности своего отца, которая длилась уже больше года.

Наран вышел из комнаты и пошел в запланированное место.

— И как оно? — спросил Мальчик из Флайма, который к этому моменту уже ожидал в холе.

— Нормально. Нас двое, правда, соседа ещё не видел.

— Двое?! Везёт, а нас четверо.

Сожаление и разочарование так и отражались на лице Мальчика из Флайма. Чтобы это заметить, не нужно было быть гением.

— Зато вам будет веселее.

— Это да, — тут же остыл он, — они там кучу самых разных игр попривозили, а одному, — сказал он понизив голос, — родители разрешили даже взять слэм-девайс!

— Правда?!

А ведь это было запрещено правилами.

— Ага, сам видел. Только тише и никому не говори, так как вожатые или другие сотрудники могут конфисковать его и отдать только перед вылетом домой.

— Хорошо. Только предупреди своего соседа, чтобы здесь не пользовался, в некоторых местах стоят датчики. Хоть они и слабые, но вполне могут уловить магические колебания.

— Ого! Я и не знал.

— Сам случайно заметил несколько в коридоре. Ещё здесь и камер куча.

— Так ты разбираешься в таком, хе-хе, это здорово. Вечером пойдём ко мне, я познакомлю тебя со своими.

Видимо, в предвкушении серьёзного баловства, лицо Мальчика из Флайма светилось от счастья.

— Хорошо, — ответил Наран и спросил, подразумевая Девочку из Флайма. — Где она? Уже пора бы явиться.

— Не знаю, но, небось, уже успела со всеми познакомиться. Помнишь, что было, пока мы летели?

— Ага.

К этому моменту Наран увидел впереди от себя несущегося в их сторону «бизона».

— Тут так круто! — сказала подбежавшая к ним Девойчка из Флайма, чуть ли не писающая мочой от радости, бури эмоций и всего прочего. — У меня такая миленькая соседка. Я вас познакомлю.

— Вас тоже двое в комнате?! — сказал Мальчик из Флайма. — Нечестно…

— Девочки из соседних комнат тоже такие лапочки. А вот и она…

Девочка из Флайма представила подошедшую соседку, которая до этого медленно плелась за ней. Видимо, энтузиазм своей новой знакомой она не разделяла.

— Привет… Я Кёко.

Двое поздоровались в ответ, так они и познакомились.

Нужно отдать должное, после знакомства, той, кто поддерживал разговор первое время, была Девочка из Флайма. Этим ей удалось раскрепостить и всех остальных участников. Особенно Кёко, которая поначалу чувствовала себя как не в своей тарелке: самой находить общий язык с другими ей было трудно.

В столовую нужно было прийти к часу дня. Четверо пришли туда вовремя.

Они разговаривали на самые разные темы, на которые был способен их детский мозг. Наверное, самой «важной» и серьёзной так и остался вопрос о «ужасных монстрах в озере Байкал, буууу».

Они вошли в большой зал, где уже сидели другие дети и взрослые. На четырёхместных столах уже было всё необходимое. Выбрав свободный, они сели за него. Он находился с краю ближе к одной из стен, где стояло несколько более длинных столов. Они были предназначены для вожатых, хотя за одним из них сидели какие-то дети. Старшим было лет четырнадцать. Но в целом эти дети отличались от всех остальных, вероятно, тем, что их столик был довольно шумный, будто они давно знали друг друга.

— О, еда, наконец-то! — Девочка из Флайма выразила общее мнение. — Я так голодна.

— Выглядит аппетитно, — поддержал Наран. Он определённо был голоден и определённо был рад. Медленно, но уверенно он начал пробовать лакомства.

На это послышался недовольный голос Кёко:

— Может, чуть-чуть подождёшь?! Нам сейчас о правилах и прочем будут рассказывать!

Проглотив очередной кусок, Наран быстро ответил:

— Посмотри, другие тоже едят.

— Они просто бескультурные, — отвернула голову девочка. — Хочешь быть таким же, как и они? Ну и будь.

Высказать вслух ругательство, которое всплыло у Нарана в голове (а он был матерливый мальчик) ему не успела дать Девочка из Флайма, сказав:

— Да ладно тебе, — и тоже положила кусок в рот. — Вкусно ведь. Попробуй.

Кёко отказалась — поступила по-своему. Затем надула щёки и повернулась в сторону что-то рассказывающих взрослых.

Девочка из Флайма продолжала говорить, жуя:

— А вы знаете, что не считая утренних процедур и некоторых мероприятий в запланированные дни, всё остальное время мы можем делать всё что захотим.

— Очень классно! — тут же отреагировал Мальчик из Флайма, сидевший рядом. Эта информация для него была поистине ценной: он ведь планировал что-то «противозаконное».

— Так что, чем займёмся в свободное время? — спросила Девочка из Флайма, обращаясь ко всем троим. Как и до этого, на её слова тут же среагировал прошлый ответчик:

— У нас много игр в комнате, а ещё, — он снова понизил голос, Наран догадался, что за этим последует, — у одного из соседа есть слэм-девайс, мы уже договорились использовать его.

Наран подумал о том, что язык у Мальчика из Флайма, как помело. И зачем он вообще просил его никому об этом не говорить, хотя сам рассказывает о столь «ценной» информации направо и налево? Первая мысль была «типичный выпендрёжник». Ещё и чужой вещью бахвалится, но даже несмотря на это, Нарана и самого заинтересовала возможность поколдовать. И хоть он учился в магической школе и дома осталось его собственное устройство, которое отец категорически запретил брать, сейчас руки чесались и у него самого.

— Что?.. — не смотревшая в их сторону Кёко, но точно не пропускающая ни единого слова, быстро среагировала. — В этом месте запрещено колдовать детям.

— Разве это не здорово? — ответил Наран, немного грубо и с вызовом, видимо, он ещё не отошёл от того, что она назвала его бескультурным, когда он просто решил поесть.

С мыслями: «Как интересно», — этой новостью заинтересовался и другой мальчик, сидевший за ближайшем к четвёрке столиком. Практически весь их разговор долетел до его ушей. Ему было лет восемь или девять. Сейчас он смотрел в их сторону. На его взгляд первой отреагировала Кёко, которая перед этим замотала головой, дабы проигнорировать замечание Нарана в свой адрес.

— Что уставился?! — спросила девочка. Она была из тех детей, которым проще оскорбить кого-то, чем подружиться с ним. Поэтому сейчас её «супер-умение» вышло наружу, а целью стал неизвестный мальчик за соседним столиком, палящий своими мерзкими глазками на её благородную компанию (по крайней мере, именно как-то так она сейчас и думала). «Страшный и глупый ребёнок», — так бы её охарактеризовал взрослый человек.

Не будь Девочка из Флайма столь общительной и дружелюбной (и не стань её соседкой), вероятно, Кёко провела бы большую часть времени в одиночестве (а может и всё время). Больно надменным был этот ребёнок.

В ответ на свой наезд она услышала не менее холодное и высокомерное:

— Ничего.

— Вот и не пали, если ничего!

— Сама не пали!

Сейчас Наран понял для себя две вещи: во-первых, первое впечатление о Кёко было ошибочным, во-вторых, Высокомерный Мальчишка, который даже младше них, бесит его ничуть не меньше, чем наехавшая на него чуть ранее Кёко. Однако, несмотря на то, что она ему разонравилась буквально несколько минут назад, сейчас он был готов поддержать её всеми силами: как ни крути, она была с ними.

Правда, напряжение быстро спало (или усилилось?), когда к ним подошли смеющаяся девочка (видимо с них) и два других мальчика по обе стороны от неё.

— Чего расшумелись?! Не ссорьтесь, — не унимая свой смех, сказала она.

Только сейчас Наран, да и все остальные заметили, что эти трое были со стола у стены.

— А вы ещё кто?! — недовольно спросила Кёко, в то время как сидящий сам по себе Высокомерный Мальчишка отвернулся к себе.

— МЫ?! Ну, я например, «Цезарь», ха-ха, а он, — она указала на стоящего по левую руку от неё пухлого мальчика, — Здобная Пышка, ха-ха, а он, — теперь она ткнула второго мальчика, — Зефирка в Шоколаде, ха-ха.

«Что за херь?! — это было первое, о чём подумал Наран. Точнее, он пробормотал это вслух, а подумал так: — Они издеваются над нами!»

Но тем, кто заговорил, был Высокомерный Мальчишка, который вновь заинтересованно повернул голову в сторону соседнего столика.

— Вы типа дурачки? Отдельно сидите по этой же причине? — спросил он.

Тон его, мягко говоря, был не очень, но в данный момент Нарану он понравился. Вероятно, дело было в том, что незваная троица, сующая нос не в свои дела, сейчас имела для него приоритет «выбешивания» куда выше, чем тот же Высокомерный Мальчишка.

— Нет, — хихикнула девочка, назвавшаяся «Цезарь», — мы сидим там потому, что «типа» льготники, хотя вот он, — она указала на Зефирку в Шоколаде, — немного и дурачок, ха-ха…

Мальчик по правую руку не отреагировал, то ли от того, что привык к поведению своей подружки, то ли от того, что и в правду был дурачком. А вот лицо Здобной Пышки немного засмущалось, причём ещё тогда, когда «Цезарь» представляла их.

— Что это значит? — ничего не поняв под словом «льготники», задала уместный для себя вопрос Девочка из Флайма. Она тоже чувствовала себя немного неловко, но не от того, что трое подошли, а от того, что их начали оскорблять. Однако ответ на вопрос последовал не сразу, потому что повисло молчание, вызванное зрительной перепалкой «Цезаря» с Высокомерным Мальчишкой.

— Дело в том, — заговорил Зефирка В Шоколаде, видя представшую перед ним картину (на вид он был самым старшим из всех присутствующий, лет четырнадцать, и взаправду немного напоминал дурочка своей простотой), — что мы дети работающего здесь персонала. Вот что она имела в виду под «льготниками». Например, её отец — повар. Она ему часто помогает и сама многое умеет. В общем, помешана на блюдах, потому-то и дала нам такие прозвища. Ещё есть дети некоторых вожатых, военных, технического и медицинского персоналов…

— Небось ещё и уборщиков! — нарочно бросила Кёко. Чем удивила, скорее, троих свои компаньонов, чем остальных. Но даже так…

— … Да и их тоже, а ещё организаторов мероприятий, гидов…

— Хватит тебе, видишь, им не интересно, — перебила его «Цезарь». Потом обычным и весёлым тоном она сказала обоим своим друзьям, голосом, высмеивающим Кёко и Высокомерного Мальчишку. — Ладно, пошлите. Тратить время на вступительную речь будут только глупые детишки, ха-ха.

По правде, сама она слышала её не один раз (если точнее, то два, так как санаторий «Ледяные Озёра» работает три зимних месяца, в каждый по одному заходу), но посчитала, что сказать именно так, при этом опуская некоторые детали, будет идеально, всё-таки её целью было задеть новеньких детей.

«Цезарь», Здобная Пышка и Зефирка в Шоколаде пошли к выходу, перед этим подойдя к нескольким взрослым: девушке и двум парням, которые стояли чуть дальше от дверей.

Нужно отдать должное, своими словами девочке удалось задеть сидящих детей, как минимум Нарана, который бросил недовольный взгляд на Кёке, осуждающую его до этого.

— Не смотри так! — отвернулась та, скрестив руки на груди. — Нечего уподобляться всяким бескультурщинам.

— …

— …

— …

Наверное, стоило отдать должное Девочке из Флайма, которая первой пришла в себя и своим обычным голосом стала нормализировать атмосферу:

— В одном они правы, ждать нечего — еда остывает. При-ят-но-го~

Она зашумела приборами. Наран подхватил её предложение. Кёко бросила недовольный взгляд на обоих. А Мальчик из Флайма что-то вообще ничего не понял: что сейчас произошло? почему произошло? произошло ли? — все его мысли были направлены на слэм-девайс и на то, как можно с ним пошалить. Хотя правда заключалась в том, что он-то и волшебником не был, да и, можно сказать, никогда им и не станет — мальчик был самым обычным человеком. (Да и всё зависит от слэмов, установленных на слэм-девайс, а их-то может и вообще не быть.)

Высокомерный Мальчишка отвернулся к себе и больше они не разговаривали.

Когда группа Нарана оприходовала где-то часть еды, зал наконец-то был полностью забит отдыхающими. Присутствовали практически все.

Мальчик из Флайма заметил:

— Здесь так много самых разных детей.

Место, где располагался Санаторий, было на юге Сибири. Практически пограничная зона.

— Ничего удивительного, — среагировала Кёко, — разве ты не заметил, что здесь много детей из других стран? Глянь, сколько здесь одних Китайцев. Мы ведь, собственно, тоже приезжие, — а потом она уточнила, — вы ведь из Монголии?

Они ещё ни разу не поднимали эту тему. Да и Девочка из Файма не говорила ни о чём таком при знакомстве, Кёко сама догадалась.

— Да, — ответил ей Наран, — а ты тогда откуда?

Имя и внешность говорили о том, что она, определённо, японка, но иметь уверенность, где именно обосновалась её семья, было трудно.

— Я из Кореи, но прилетела сюда сама.

Под «сама» она имела в виду, что её привёз кто-то из родственников, а не с собранной группой, как Наран и двое других.

Кивнув «ясно», они продолжили говорить на прочие темы.

Так как процедуры начнутся только с завтрашнего дня, а на сегодня больше никаких мероприятий не планировалось, не считая вечернего сбора с вожатыми после ужина, то бо́льшая часть времени была свободной.

Четверо пошли в комнату Мальчика из Флайма, на чём он убедительно настаивал. Но для согласия были и другие причины: во-первых, сейчас у них особо и не было других вариантов (они не знали, как и где можно ещё проводить время), во-вторых, что вытекало из первого, из его слов там было много игр и прочего. Так что сейчас это был наилучший вариант.

◊ ◊ ◊

— Всем привет… — начал было Мальчик из Флайма, когда вошёл в комнату, но застал только одно из трёх своих соседей. — А, ты сам. Это мои друзья.

Он представил их, а те в ответ услышали:

— Рад знакомству, я Саша. Остальные ещё не возвращались.

Мальчик из Флайма так и понял, но он был даже рад этому, потому что именно Саша привёз с собой слэм-девайс.

— Я рассказал им, — глядя на него довольным взглядом, сказал Мальчик из Флайма, а потом, проигнорировав взгляд соседа «я же просил никому не говорить», он рассадил всех и устроил «совет».

Совет включал в себя важные вопросы, а именно: где, когда и как они будут играться с «игрушкой» Саши.

Наран, в свою очередь, объяснил всем, почему не стоит колдовать в санатории. К тому же, он был единственным, кто обратил внимание на слова Зефирки в Шоколаде о «здесь есть дети военных», следовательно, и сами военные тоже (что в целом не удивительно, так как это пограничная территория). Из всего этого выходило, что территория санатория не лучшее решение для испытания своих магических способностей. Да и в принципе использовать волшебство было под запретом. Ведь здесь находилось множество обычных детей и взрослых (без магических способностей). В «глазах» этого заведения если людей как-то и разделяли, то только по тяжести заболеваний, не более того. Всё-таки главной целью этого места было оздоровление, а всё остальное не имело значения.

Выслушав Нарана, все согласились, что нужно найти место за пределами «Ледяных Озёр». Самым удивительным было то, что никто из присутствующих не стал отговаривать остальных или отвинчиваться сам (даже Кёко, которую подозревал Наран неизвестно в чём, но подозревал): идея, точнее баловство, заинтересовало всех. И это при том, что покидать территорию санатория без взрослых, было априори запрещено. Ребята решили объединить усилия, чтобы найти укромное место за пределами «Ледяных Озёр», а также, само собой, чтобы выбрать день и способ его покинуть.

Следующим важным аспектом стала техническая сторона вопроса.

Как оказалось, устройство Саши содержало всего два слэма: это синтез камня (неизвестно какого) и Перемещение Материального Тела, суть которого сама по себе проста: синтезировать из кварков более крупные частицы, и, управляя их потоками, обволакивать предметы, а затем переносить. По простоте, да и схожести активации она напоминала ЗСН-эффект, только вот слэм для них отличался. Конечно, поднять дом дети не смогут, если только он не бумажный. Хотя и это не точно, ведь многое зависело от их магического уровня, от их знаний и от их опыта.

В целом же для наших горе-детей это не было серьёзной проблемой: Перемещение Материального Тела являлось базовой магией, а её основы преподавались в школах. Поэтому они (горе-дети) были хорошо знакомы с этим волшебством и слэмом для него. (Разве что Мальчик из Флайма выделялся из общего числа…)

Оказалось Саша, как и Кёко, были из магических семей, довольно крупных семей. У Нарана и Девочки из Флайма всё было попроще: обычные семьи (мама, папа, (брат), (сестра), собака и кошка), но волшебных умений им это не отбавляло. То, что у тебя обычная семья не значило, что ты слабый волшебник, Наран был в этом уверен, учитывая, что его отец являлся невероятным боевым магом. Мальчик, бывало, оставался у него на работе после школы, где слышал от других сотрудников самые разные истории о своём отце, в том числе и героические.

А вот Мальчик из Флайма — самый обычный мальчик. Расстраивать или подбадривать его никто не стал. Тем более он справлялся с этим и сам, занимаясь то самокритикой, то наоборот — утешением. Он даже шутил:

— Ничего, я ещё стану самым сильным магом, ха-ха…

Вырисовав пункты своих действий, пятеро детей договорились сделать всё от них возможное для реализации «убер опасного плана».

◊ ◊ ◊

Вечером, после ужина, настало время идти на сбор со своими вожатыми.

Так получилось, что у всех троих — Нарана, Девочки и Мальчика из Флайма — были разные вожатые, а значит и пошли все они в разные стороны. Это было связанно с тем, на какой этаж кого поселили.

Собрание Нарану показалось скучным: все друг другу представлялись, вожатые (одна девушка, по имени Киная и три парня) спрашивали об их первом впечатлении и прочем.

«Киная…» — это имя, наверное, было единственным, что запомнил Наран за всё собрание. (И в перспективе запомнит его надолго…)

Среди других детей он заметил того самого Высокомерного Мальчишку из столовой, с которым в обед повздорила Кёко. С мыслями: «Надеюсь, он не мой сосед», — Наран быстро забыл о нём. Но, как окажется позже, надежда эта успехом не увенчается.

Киная сообщила, что подъём будет ранним, что уже с шести начинаются первые процедуры и что на них нужно обязательно ходить. Кому куда нужно, дети знали и сами — все назначения уже были у них на руках.

Не многие были обрадованы этой новостью, но выбирать не приходилось. Однако, в общем и целом проблемой это не являлось. Например, Наран вообще привык, что отец будил его часов в пять утра, а бывало и раньше. Это было связанно с тем, что сам он уходил на работу рано и с тем, что часто задерживался допоздна. Поэтому раннее утро служило временем, когда можно было наверняка провести время с сыном. И хоть поначалу мальчику это сильно не нравилось, вскоре он привык к такому расписанию, отчего вставать с утра пораньше теперь для него не было проблемой.

После собрания Наран пошёл к себе в комнату. Уже было часов семь, а спать он планировал лечь пораньше. И хоть остальные его друзья собирались ещё встретиться, он заранее предупредил, что его не будет.

Мальчик вошёл в комнату. Его сосед уже тоже был на месте. Почувствовав головную боль, Наран сказал: «Привет». Или же это было машинальным действием? Хотя кто перед ним, он понял сразу — это был Высокомерный Мальчишка. Тот направил на Нарана свой взгляд, но не промолчал:

— Так мы будем жить вместе?.. — сказал он прискорбно.

По интонации было ясно, что Высокомерный Мальчишка не планировал ссориться, однако радушием или чем-то похожим тоже не пахло.

Для Нарана такое отношение было в пределах ожидаемого, но оно ему всё равно не понравилось. Вообще, сам по себе он был довольно простым мальчиком (в меру скромным, в меру разбалованным). Кроме того, он умел делать первый шаг навстречу. Поэтому Наран принял ещё одну попытку быть дружелюбным (последнюю, как решил для себя):

— Я Наран, в столовой неловко вышло, — так как собеседник не ответил, он добавил, — а тебя как звать-то?

Услышав в ответ холодное:

— Это не имеет значения.

Наран полностью убедился, что хороших отношений со своим соседом ему не добиться. Больше всего его бесило, что этот мелкий был даже младше него, а вёл себя высокомерно, будто большая шишка. Тут Наран вспомнил, что его отец любил называть таких людей «геморройные люди», и хоть сам он плохо осознавал почему именно такая формулировка, было ясно, что речь идёт о чём-то неприятном. Хихикнув про себя, он пошёл к своей кровати.

Он лёг и после того, как немного «повтыкал видосики», заснул.

◊ ◊ ◊

На следующий и последующие дни ничего сверхъестественного не происходило: они рано вставали, ходили на процедуры, иногда им устраивали экскурсии, но в целом Наран и его друзья (Саша тоже «записался» в их компанию) большую часть времени проводили вместе. Часто натыкались на Высокомерного Мальчишку, с которым Кёко начинала беспощадно браниться, также часто натыкались и на «льготную троицу», отчего браниться Кёко начинала даже сильнее. Ну а «взрывалась» она, как пороховая почка, в те моменты, когда они натыкались одновременно и на того и на тех. В такие времена даже Девочка из Флайма оставляла свои попытки хоть как-то успокоить соседку по комнате, которая, к слову, с каждым разом становилась всё более вредной, агрессивной и сквернословной. Сразу видно, девочка растёт… Конкуренцию в сквернословии, ей мог составить разве что Наран. Но обо всём об этом история умалчивает…

Компания Нарана выискивала способ покинуть территорию «Ледяных Озёр», что хоть и было запрещено, но не нереально. Поэтому с каждым днём понимание обстановки было у них всё лучше. Все новые сведения они обсуждали на секретном сборе.

Были и случаи, когда при их «секретном сборе», к ним подходили вожатые, уловив какие-то ключевые (а, может, и нет) слова и фразы.

Так, однажды, они подошли со словами:

— Что это вы задумали?!

— Ничего, — первой ответила тогда Девочка из Флайма. Трудно было её застать врасплох. А её добродушный вид мог убедить любого.

— Всё верно, мы просто обсуждаем игры, — подхватила Кёко, чей агрессивный вид мог заставить сомневаться любого…

Поэтому было неудивительно, что вожатые остались неудовлетворёнными, можно даже сказать подозрительными. С того дня компания заметила, что взрослые стали уделять им больше внимания, причём не в самом хорошем смысле (или это паранойя?).

В другой день, когда прошло уже больше недели, как они сюда прилетели, в очередной «секретный сбор» к ним подошла Киная. Из всех присутствующих она знала только Нарана, так как была непосредственно его вожатым.

— Привет, Наран, это твои друзья, чем занимаетесь? Затихорились тут?

Это был тот редкий случай, когда они заговорили о «деле» пока гуляли на улице недалеко от входа в само здание.

Так как была зима — кругом был снег. На всех были надеты пуховики белого цвета, так что дети и взрослые сливались с местностью. (Те самые пуховики, выданные всем по приезду. Это был своего рода презент от санатория, причём с фирменной эмблемой «Ледяных Озёр» слева на груди. Правда, цена столь приятного презента входила в стоимость путёвки…)

— Привет, Киная, — Наран поздоровался в ответ. Все называли её по имени, потому что она сама просила так делать. — Да. Мы просто играем, а сейчас обсуждаем правила игры.

— Добрый день, — все присутствующие тоже поздоровались.

— О, ясно. И что за игра? — поинтересовалась девушка.

— Обычные снежки, только мы решили придумать правила, чтобы стало интереснее, например, три попадания и противник переходит на сторону вражеской команды или что-то похожее, — на вопрос ответил Саша, который и в правду предлагал что-то такое, только все отвергли его предложение.

— Как интересно. Молодцы… Ах, я ведь подошла не просто так, вечером мне нужна будет помощь, кто-нибудь из вас может мне помочь, о, например, ты? — она обратилась к Мальчику из Флайма. Никто не понял, что сейчас произошло, но его ответ не заставил себя ждать.

— Ладно, хорошо, — неуверенно кивнул он. Вероятно, он сейчас думал: «Почему я, а не кто-то другой».

— Вот и отлично, тогда после своего собрания подойди в мою комнату.

После Киная уточнила куда именно подойти, а потом ушла.

— Странная девушка, она давно за нами следит, разве нет? — недовольно сказала Кёко. Ей явно не понравилась Киная. — Разве нет? — повторила она.

Наран тоже был очень удивлён. С чего вдруг она подошла к ним, с чего вдруг попросила о какой-то помощи, тем более мальчика, за которого отвечают другие вожатые? Связанно ли это с тем, что они задумали в один из дней покинуть территорию санатория. Вполне вероятно.

— Может и следит, — ответил Наран, — хотя трудно сказать точно, она с многими ведёт себя дружелюбно и просит помочь, то то перенести, то это сделать. Но нельзя исключать, что мы у них на мушке.

«На мушке» — эту фразу он услышал от отца, а под «них» имел в виду вожатых.

— Но мы ведь уже практически со всем разобрались? — сказал Саша. — В один из выходных дней на следующей недели. В это время, как мы узнали, часть персонала (не многие, но всё же), отлетают в ближайший город Улан-Удэ. А в санатории все отдыхают, сидят в комнатах, отсыпаются, а коридоры обычно пусты.

— Тем более выбранное нами место недалеко от санатория, — подтвердила Девочка из Флайма.

Место, которое они выбрали, было небольшим бережком озера Байкал. Он находился немного дальше от места, куда их водили до этого. И хоть озеро было замёрзшим, так как сейчас был ещё февраль, зрелище всё равно было красивым. И хоть многие видели его с флаймов, когда сюда подлетали, находиться рядом с ним, тоже имело свой шарм и своё особое ощущение.

— У нас ещё есть время. Тем более на днях у нас будет экскурсия в музей Улан-Удэ, так что ещё посмотрим, следят за нами или нет… — подразумевая, что не стоит заниматься паранойей, Наран постарался отложить эту тему.

◊ ◊ ◊

Прошла вторая неделя. Как Наран и говорил, за зря накручивать себя было рано, потому что, насколько дети смогли понять, за ними никто не следил.

Ничего не изменилось. Совершенно. Разве что поведение Мальчика из Флайма стало немного другим, но трудно было сказать, являлось ли это изменение в лучшую или худшую сторону. Да и «изменение» это было сомнительным. Пыл в глазах у него вроде как не убавился, так что причин переживать ни у кого не было. К тому же, он уверял всех, что всё хорошо.

◊ ◊ ◊

Поездка в музей оставила приятное впечатление, хотя ничего сверхъестественного там не произошло.

◊ ◊ ◊

И вот будние дни третьей недели как не бывали.

Сегодня было воскресенье. Именно к этому дню Наран и компания готовились как нельзя хорошо. И хоть отхождение от «идеального плана», началось уже с самого утра (а если смотреть глобально, то дней пять назад), они всё равно были так одурманены идеей, что и не думали отказываться ни от своего решения, ни от чего бы то ни было ещё. Дату переносить тоже не стали, ведь сегодняшний день и так являлся крайним сроком. Следующая неделя была последней — потом обратно в Монголию.

Итак, во-первых, пять дней назад началась какая-то «движуха», и всем детям напомнили, что покидать территорию санатория запрещено, за ними (за всеми) даже стали более тщательно следить. Стало больше охраны, солдат по периметру… Во-вторых, хоть и был выходной, но в этот раз взрослых меньше практически не стало, даже наоборот.

При всём при этом промежуток после обеда и до ужина в целом оставался без изменений, в том смысле, что детей особо не трогали и они могли играть во что хотели, как и раньше. Об этом Наран и остальные поняли на примере субботы, которая была вчера.

Вся территория охранялась по периметру, а главные ворота были закрыты. У них даже появились сомнения в реализации «идеального плана» и, возможно, ничего бы не случилось, если бы не случайность, которая подвернулась на руку этим горе-детям. В какой-то момент, когда Наран, Девочка из Флайма, Кёко и Саша были вмести и прогуливались у одной из охраняемых стен, совершенно случайно охранники убежали. Конечно же это было не случайно, но дети этого не понимали, мужчин вызвали. И вот для них настал момент истины. Для своей цели они как раз и планировали перелезть через стену. Сделать это было не трудно, так как та имела множество выпуклостей, вырисовывающих разные узоры с внутренней стороны. Собственно, поэтому они и выбрали такой способ. Хотя как они будут возвращаться обратно (незаметно), вопрос оставался открытым, ведь горе-дети не учли, что с внешней стороны стена была гладкая, как лезвие ножа.

Итак, когда охрана неожиданно ушла, четвёрка детей сначала впала в ступор, затем стала оглядываться по сторонам, причём делали они это с какой-то опаской, будто не верили, что что-то подобное могло произойти.

Однако…

Однако что-то подобное всё же произошло, и как бы прискорбно и наивно это не звучало, произошло по чистой случайности.

— Пошлите! — поняв, что прошло уже больше минуты, а продолжать так стоять — лишь тратить время, Наран потянул всех за собой. Главная составляющая — Саша со своим слэм-девайсом — всё равно был с ними, а значит — всё хорошо. (Мальчик из Флайма минутами ранее ушёл в уборную.)

На самом деле, изначальное «поколдовать» сейчас было не чем иным как просто поводом. Обычным поводом, ведь они так давно планировали свой «идеальный план», что изначальная цель давно сменила свой контекст — сменила всю свою суть. К сегодняшнему дню она переросла из чего-то запрещённого (поколдовать слэм-девайсом) во что-то по-настоящему нехорошее (покинуть территорию санатория, даже несмотря на официальный запрет, даже несмотря на недавнее ужесточение этого запрета). Взамен — впереди их ждало бессмысленное и незримое достижение. Достижение, которое они дадут сами себе, если смогут реализовать поставленную цель. Достижение, которое существовало лишь в их головах. Достижение — абстрактное и беспощадное.

— Быстрее! — добавил Наран.

— Уверены? — уточнила Девочка из Флайма.

— Да, — поддержали Нарана Кёко и Саша. Они все были готовы, давно готовы. Руки чесались — разум трепетал.

Даже несмотря на то, что чёткого плана как вернуться назад незамеченными у них не было, они решились действовать. Нет, сейчас они даже не думали о том, что будет после. Если бы дети всегда понимали что последует за их действиями, они бы не были детьми, не говоря уже о том, что и не каждый взрослый способен заранее предугадать последствия своих поступков.

Четверо перебрались через стену и оказались за ней. Всё произошло быстро. Трудно сказать, испытал ли кто-то из них страх, но лица у них были довольные. Они пошли вперёд через заросли, им нужно было выйти на одну из тропинок, ведущую к одному из диких пляжей Байкала.

Они были одновременно рады, напуганы и удовлетворены.

Пройдя какое-то расстояние, дети услышали позади голос, отчего передёрнулись:

— СТОЙТЕ.

Обернувшись, они увидели запыханного Зефирку в Шоколаде (или он казался запыханным?). В общем, дышал он тяжело.

Страх быстро прошёл, как минимум у Кёко.

— А ты что здесь забыл, следил за нами?! — сказала она.

— Нет. Я случайно увидел вас перелезающими. Возвращайтесь, покидать территорию санатория запретили ведь. Иначе мои друзья всё расскажут вожатым и другим взрослым.

На самом деле это была лож, Зефирка в Шоколаде до этого был сам, Здобной Пышки и «Цезаря» с ним не было. То ли Кёко это заметила, то ли просто брала на понт:

— Не лги! Будь они рядом, точно бы не послали за нами такого неумеху и труса, как ты.

Что-что, а «слава» Зефирки в Шоколаде шла впереди него самого…

«Что да, то да» — подумали все.

— Эта ваша «Цезарь» сама бы пошла за нами! — продолжила Кёко.

Вообще, хоть обе девочки не переваривали друг друга и всегда грызлись при встречи (с подачи Кёко), но они испытывали некого рода уважение друг к другу, видимо, от того, что обе были как занозы в заднице для остальных. И это их роднило. По крайней мере, именно так сейчас подумал Зефирка в Шоколаде.

— А ведь она права, — послышалась фраза и смех.

Сейчас снова все удивились. Это был ещё один «новый» голос.

— А ты что здесь забыл?! — теперь заговорил Наран.

Откуда ни возьмись, появился ещё и его сосед — Высокомерный Мальчишка.

— Думал, я не знаю, что вы замышляете? — самодовольно сказал он.

Фраза Кёко о «следил за нами» точно бы подошла к Высокомерному Мальчишке, а не к Зефирке в Шоколаде. И тому было две причины: собственно, первый и в правду следил за ними, в то время как второй — нет. Про Зефирку в Шоколаде можно было даже сказать так: «Ему точно есть чем заняться, кроме как следить за этими неумехами».

Высокомерный Мальчишка продолжил:

— Так что, мы идём или нет? Будет ведь весело.

— Ты хочешь с нами? — удивился Саша. Они никогда особо не общались с ним, не считая моментов ссор и наездов Кёко в его адрес.

— Нарушить правила — это ведь весело, разве нет? — захихикал тот в ответ.

— Повторяю, покидать территорию санатория запретили, — вмешался Зефирка в Шоколаде. — Говорят, что у пограничников сейчас проходят учения. Вы можете натолкнуться на военных или даже пострадать. Да и ваши действия весельем не назовёшь.

Об этом никто не знал — по крайней мере, им не говорили. Отчего у всех появились сомнения на этот счёт, а выразила их Кёко:

— Не выдумывай, что за чушь?

— Я не выдумываю… Наши родители так говорили. В общем, возвращайтесь. Так будет лучше.

— Нет! — сказала Кёко. Хоть остальные молчали, но зрительно и мысленно поддержали её. Такие «правильные» дети как Зефирка в Шоколаде — ябеды и нюни (как считала большая часть присутствующих) — раздражали их больше всего.

— Ты здесь, вроде как, самый старший, но при этом и самый пугливый, ха-ха… — Высокомерный Мальчишка тоже поддержал общее настроение.

В общем, никто не шёл на компромисс. Вероятно, заметив всё это, мальчик лет четырнадцати отступил, он сказал:

— Ну и ладно. Делайте что хотите. Я возвращаюсь. Не удивляйтесь, когда за вами пойдут взрослые.

Как же эти слова всем не понравились, даже начали бесить.

Следующим заговорившим был именно Наран:

— Нет! Так не пойдёт. Ты идёшь с нами.

На его громкое заявление послышалось недовольное:

— Нет, я не хочу, — сказанное Зефиркой в Шоколаде.

— Тогда мы оставим тебя здесь, но перед этим — вырубим, — вмешалась Кёко. При появлении общего «врага», друзья и недруги объединились настолько, что это выглядело даже чересчур.

Попытку протеста выдавила лишь Девочка из Флайма, схватив подругу за рукав после сказанной ею угрозы. Происходящее отпечаталось на лице бедного Зефирки в Шоколаде многозначительным выражением. Урегулировать ситуацию взялся Саша:

— Пошли с нами. Все будет хорошо. Мы туда и обратно.

В отличии от резкой троицы — Нарана, Кеко и Высокомерного Мальчишки — Саша и в правду старался действовать добрее, в этом смысле он и Девочка из Флайма были схожи.

— Вы правда так хотите этого? — не уверенно, то ли от страха, то ли от чего-то другого, спросил Зефирка в Шоколаде.

— Будет весело, поверь, — рассмеявшись, сказал Высокомерный Мальчишка, хотя это и казалось странным, потому что он и сам был новым человеком в этой компании и в их «идеальном плане». Но так как он всецело поддержал общую идею, никто из изначальной четвёрки не стал в нём сомневаться. Да и нельзя было сказать, что с Нараном они совсем уж не контактировали: как-никак они жили в одной комнате — общаться время от времени им приходилось.

Достигнув, казалось, консенсуса и разобравшись в направлении, все пошли сквозь ветки голых деревьев по заснеженной земле дальше. С обречённым или же отстранённым лицом Зефирка в Шоколаде поплёлся за ними.

◊ ◊ ◊

В это время в санатории Мальчик из Флайма рьяно бегал в поисках Кинаи. Она ему срочно стала нужна, потому что говорить об этом кому-то другому он боялся. Так как время было около трёх часов дня, многие разбрелись по своим делам, но всех вожатых внепланово собрали для обсуждения важного вопроса. Мальчик из Флайма узнал об этом не сразу. Он быстро нашёл место, где проходило собрание. Стоял у двери, но потратил ещё какое-то время, прежде чем решился постучать и позвать Кинаю. Он то подходил к двери, то снова отходил, то прислушивался, в надежде, что сейчас все сами выйдут. Так что прошла не одна минута, прежде чем он всё-таки постучался и вошёл. Когда же на него уставилось миллион взглядов (по ощущениям он был уверен, что миллион, если не миллиард) он еле-еле собрал силу в связках и сказал:

— Г-госпожа Киная, можно вас.

Молчание казалось длинным. Но потом он услышал скрежет стула, сопровождающийся словами:

— Да, конечно. Иду.

Девушка двадцати с чем-то лет вышла к нему.

Они отошли немного дальше. Сейчас рядом никого не было.

— Ты что-то хотел? — поинтересовалась она, на что Мальчик из Флайма смущённым голосом пересказал ей ситуацию об их «идеальном плане» и о том, что его друзьям удалось сбежать.

— Твои друзья убежали?! — с неверием уточнила Киная.

— Да… Мне сказали, чтобы я срочно сообщил об этом персоналу.

— Кто сказал?

— Ну… Это был другой мальчик… Я не знаю как его зовут. Помнишь ведь, как я рассказывал, что в первый день мои друзья немного повздорили? Это был он. Да и после этого они часто ссорились.

— Вот оно как… — не сильно вдаваясь в подробности ответила Киная. Сейчас она думала о чём-то своём, а именно о том, как поступить.

— А где он сам и куда пошли твои друзья?

— Не знаю… Может, пошёл за ними. А они направились…

Мальчик из Флайма рассказал о месте назначения и как они планировали туда добираться.

— Да уж… — сказала Киная с не наигранным видом головной боли. — Не переживай, я верну их. А ты лучше иди к себе.

— Ты пойдёшь сама?

— Нет, что ты. Я возьму нескольких охранников. Твои друзья выбрали не лучшее время… Ладно. Я пошла.

Предупредив остальных, Киная пошла к охране, а потом и покинула территорию санатория.

Мальчик из Флайма не был крысой и не планировал сдавать своих. Вообще, он не думал, что те убегут без него, не то, чтобы его это обидело, просто он верил, что сможет остановить их в последний момент, а теперь… Киная уже говорила ему, что нынче за пределами санатория не безопасно, хоть и сама не знала почему.

Сказать об этом своим друзьям прямо Мальчик из Флайма побоялся, а остановить их в последний момент, как он планировал до этого, не смог, так как рядом его не было и они убежали сами. Во всех смыслах, его участие провалилось. Вероятно, он бы никому ничего и сейчас не сказал, если бы тот чертов мальчик не был слишком убедительным, когда отправлял его к старшим. К тому же, Мальчик из Флайма посчитал, что рассказав всё Кинае, его трудно будет назвать и посчитать предателем. К другим взрослым он не пошёл — это большее, что он мог сделать в нынешней ситуации, как посчитал сам.

А сейчас, возвращаясь в комнату, он, весь погружённый в себя, остановился. У него было сильное желание пойти следом за остальными. Чувство это было вызвано одновременно раскаянием, желанием помочь и извиниться, а ещё фантазиями о том, как он всем героически помогает и спасает от гнева взрослых.

◊ ◊ ◊

Группа Нарана была уже на берегу, резвясь и балуясь. Так как Перенос Материального Тела требовала хоть какого-то опыта, то не каждому из присутствующих было резонно использовать её. Точнее, слэм-то активировать им удавалось, а вот направить и что-то поднять было куда сложнее, особенно учитывая, что кругом было не так уж и много вещей и предметов. Хотя камни, ветки и брёвна самых разных размеров им вполне удавалось перемещать. Высокомерный Мальчишка, когда ему предложили попробовать, смог поднять длинный ствол обвалившегося вдалеке дерева, точнее, каждый делал попытку поднять его, но смог только он. От чего Кёко даже покраснела от недовольства. Ей не нравилось, что этот мальчик умелее неё. А если задуматься о том, что эту магию используют некоторые школы в качестве экзаменационной для старшеклассников, то детей оставалось только похвалить.

Потом все стали использовать синтез камня. Это было удобнее, потому что, используя слэм-девайс Саши, каждый по очереди смог синтезировать себе свой кусок и управлять им уже независимо от того, было ли устройство у него в руке или нет.

В отличие от всех, у Высокомерного Мальчишки камни получались самыми идеальными, в то время как у остальных местами наблюдалась асимметричность. В такие моменты Кёко снова надевала недовольную гримасу.

Затем они стали соревноваться в том, у кого камень получится самым большим, однако, когда они жадничали и синтезировали камни громадных (по детским меркам) размеров контролировать их становилось всё труднее и труднее, пока те плашмя не падали вниз. Нужно отдать должно, магической энергией никто из них обделён не был, но вот когда дело доходило до её контроля, все в конечном итоге претерпевали фиаско.

Быстро разобравшись в своих способностях и пределах, дети придумали новое соревнование: кто пробьёт лёд (а он был достаточно толстым, чтобы это можно было сделать легко: было около -20°C), а потом дошли и до того, что стали «на слабо» бегать по нему.

Пределом же терпения Зефирки в Шоколаде, который до этого наблюдал за всем со стороны, стало предложение объединить две игры: с одной стороны кто-то бегает по льду, а с другой — остальные пытаются его пробить. При этом, бегающий должен был убежать от места столкновения льда и камня, чтобы ненароком не провалиться под лёд, если тот пойдёт «по швам». Самым ужасным было то, что все поддержали, разве что Девочка из Флайма отказалась сама идти на лёд, посчитав, что это может быть опасным. Других переубедить она не смогла, да и несильно старалась. Каждый из них сейчас вдоволь отыгрывался за всё время, потраченное на реализацию плана побега, на которое ушло практически три недели.

— Хватит! — сказал Зефирка в Шоколаде всем присутствующим. От чего они даже передёрнулись, так как о его присутствии все позабыли.

— Да что ты… — начал было Саша, но его перебили.

— Пора возвращаться. Вы сами говорили, что будете здесь недолго.

— Какой же ты нудный, — весело сказал Высокомерный Мальчишка. — Это не опасно и ничего плохого не случиться, если что, мы успеем вытащить упавшего — мы тут все волшебники.

— Сильные волшебники, — поддержала Кёко.

Остальные, кроме Девочки из Флайма, на эту браваду тоже кивнули одобрительно, Саша, потому что был из крупной семьи волшебников, а Наран — потому что дурачок. (Хотя на деле они все таковыми являлись!)

Как бы беря ответственность за идею в свои руки, первым на лед пошёл Высокомерный Мальчишка. Трое — Наран, Кёко и Саша — стали управлять своими камнями, который каждый синтезировал заранее. Девочка из Флайма отказалась. Возможно, ещё и потому, что просто устала так долго (для себя) колдовать. Они были всё-таки дети, даже в школе они обучались по большей части только теории и основам, а не чему-то серьёзному (они являлись младшеклассниками). В этом смысле детям из кланов было чуть проще.

Вся «игра» склонялась к тому, что мальчик скакал по льду, а другие, пока не теряли контроль над своим камнем (например, если он глубоко застрял в толще льда) продолжали направлять его под ноги бегающему. Все смеялись и хохотали, кроме Зефирки в Шоколаде. По взгляду казалось, что он был бы и не прочь, чтобы этот навязчивый ребёнок провалился ко всем чертям под воду.

Методом жеребьёвки следующим был Саша. После него же скакать, как тупой баран, пошла Кёко. С ней всё продолжалось практически точно так же, как и с двумя первыми, однако где-то к середине, когда Наран уже не мог использовать камушек, а Саша и Высокомерный Мальчишка продолжали свой обстрел, по всему озеру стал раздаваться треск (той части, где играли дети), сильный треск.

— Это озёрное чудище! — то ли спросила, то ли утверждала Девочка из Флайма. Слова были глупыми и наивными.

— Нет, — послышался голос, который у всех уже ассоциировался с чем-то плохим. — Выходи сейчас же оттуда.

Услышав как Зефирка в Шоколаде ей указывает, Кёко самодовольно и высокомерно ответила:

— Нет! Я ещё не победила. Двое до меня продержались до самого конца!

На это конченое заявление её хотели было уже похвалить друзья, швыряющие в её сторону камни, но сделать этого они не успели, потому что прежде чем это произошло, Зефирка в Шоколаде вышел на лёд и схватил за запястье девчонку, видимо, больно, от чего та аж взвизгнула. Он начал тянуть её в сторону берега. Но она стала сопротивляться. Видимо, кому-то эта сцена показалась смешной, потому что в этот самый момент в стороне от них кто запустил свой камушек. Это был Высокомерный Мальчишка.

Послышался громкий треск. Нет, всё произошло куда быстрее. Кёко хорошенько отброшенная в сторону полетела к берегу, а лед, треснувший не просто в одном месте, а чуть ли не по всей площади, которую до этого обстреливали дети, разошелся, поглотив под собой бедного Зифирку в Шоколаде.

Кёко тоже досталось, но несильно: в месте, куда её отбросило, лёд тоже треснул, но глубокого дна тут не было, поэтому хватаясь за лёд она смогла удержаться, хоть и промокла.

Первым ринулся помогать ей Саша, вовремя пришедший в себя. Наран же думал о том, какого %^&4 Высокомерный Мальчишка запустил тот последний камень. Его стало переполнять злоба, но не от поступка, а от того, что он и сам бы, вероятно, поступил точно также (не говоря уже о том, что он принимал непосредственное участие). В это время Высокомерный Мальчишка бросился в воду, там, где под лёд провалилось первое тело, но найти, увидеть или помочь — ничего не получалось. За ним полетел Наран. Но всё было тщетно. Они даже пытались использовать Перемещение Материального Тела, но даже если им и удавалось избавиться от одного куска льда, его место тут же занимал другой островок, коих было просто громадное количество.

Кёко же достали быстро. Она намокла и её срочно нужно было отводить обратно. Попытки же помочь попавшему под лёд так и не венчались успехом. Да и учитывая сколько прошло времени…

— %^&;)(:*&* — жёстко выругался Наран, наверное, впервые так явно, откровенно и не про себя. При этом никто осуждать его не стал. Все дети воистину были напуганы. Своим рыданием Девочка из Флайма не дала никому начать грызться и обвинять друг друга, а атмосфера была именно такой. Дети тупы — им проще обвинить другого.

Загнанные в угол своим невежеством, промокшие и мёрзнущие дети стали помогать друг другу. Сейчас были только плач, вопли и молчание.

За временем они уже не следили, в какой-то момент со стороны леса, откуда они и сами пришли, послышался голос:

— Дети!

Это была Киная с тремя мужчинами в камуфляже.

— Что произошло?!

Они быстро подбежали к ним.

Все смотрели на взрослых молча: никто так и не решился заговорить первым. Мокрая и дрожащая одна девочка; ревущая, чуть ли не задыхающаяся, — другая; и мальчики с бледными лицами и полностью промокшей одеждой, — новоприбывшие поняли, что ничего хорошего не произошло.

— Тт-аам, — указала взаправду задыхающаяся от истерии Девочка из Флайма в сторону озера.

Дальнейшие разъяснения взял на себя Саша. Он быстро рассказал, что произошло. Двое из трёх охранников двинулись в сторону воды. Они пытались найти тело. Так как вода была ледяной, был маленький шанс, что спасти мальчика получится. Но после таких же безуспешных попыток (поверхность воды вновь уже начала прихватываться коркой, а ледяные островки срастаться), охранники вернулись к группе и лишь молча покачали головами на вопросительный взгляд Кинаи и третьего охранника.

К этому моменту девушка связалась с санаторием и сообщила о том, что случилась беда и о том, что Зефирка в Шоколаде утонул: «… Да всё плохо, — говорила она. — Мы сейчас же выдвигаемся обратно. Вышлите нам на встречу людей… Что?! Как не можете? Быстрее возвращаться. Хорошо, мы вас поняли…»

— Нам сказали срочно возвращаться… — сказала Киная вставая, но тут же запнулась. — Что происходит?

Она посмотрела на трёх охранников, но, как и она до этого, они смотрели в направлении леса, со стороны которого показались полностью одетые в защитные костюмы, с ног до головы, фигуры, с вооружением наперевес.

— Плохи дела, — сказал один из охранников. — Мы окружены.

— Так это правда, что здесь проходят какие-то боевые действия? Чёрт! Защищайтесь.

Неожиданно появившиеся враги, используя слэм-девайсы в виде автоматов, начали атаковать. Для начала, обычными патронами, но хоть и не без усилий, троица смогла их остановить, точнее, перенаправить, используя защитную магию. Ошарашенная Киная и дети, зажмурились. Видя, что перед ними волшебники, враги развязали магию. Трое стали обороняться — это всё, что они могли. К ним на помощь пришёл Высокомерный Мальчишка, который стал помогать им, параллельно атакуя врагов каменными снарядами, так же, как до этого они «ломали» озеро. Видя это, Наран и Саша тоже попытались подключиться, но слэм-девайсов у них не было, да и время на «подумать» им никто не дал. Перед ними были силы армии (правда, неизвестно чьей), немного повысив напор, враги разрушили защиту и сильно ранили охранников, а так как стреляли в разброс, то часть пуль зацепила и Сашу (вероятно, умершего мгновенно) и Кинаю, которая успела завалить Нарана и Высокомерного Мальчишку, защищая их таким образом.

Всё было кончено…

Девушка стонала от ранения. Наран лишь слышал доносящийся голос второго мальчика: «Я справлюсь… Я справлюсь…», но по голосу было слышно, что он спустился с небес на землю. Возможно, если он выживет, это пойдёт ему на пользу… Хотя Нарану не стоило сейчас думать о таких мелочах.

Девочки позади рыдали… хотя нет, повернув голову, Наран увидел лишь рыдающую Девочку из Флайма, еле повисшую над телом Кёко, которую тоже задело атакой врагов…

Даже сказать: «Ублюдки!», — которое так и вертелось у Нарана в голове, он был не способен от страха и потери самообладания. Он ощутил, что враги готовят последнюю атаку, чтобы добить всех, сейчас время казалось ему каким-то растянутым. Боковым зрением он увидел, как разгневанный, но с сильным сожалением Высокомерный Мальчишка быстро встал на ноги, желая защититься, желая вернуть всё им с полна. И…

У него получилось?.. Наран был шокирован, он услышал внезапные крики и душераздирающие стоны. Это всё было со стороны напавших солдат, приподняв голову от земли, он увидел пламя, нет, пожар. Враги пылали, окружающий их лес пылал — казалось, всё пылало.

Он посмотрел на Высокомерного Мальчишку, стоявшего чуть впереди, но… ОН ТОЖЕ ПЫЛАЛ.

КРЯХХХХ…

Откуда-то позади послышался невероятно мощный звук, будто разбивается стеклянный мир. Ледяные глыбы и куски льда разлетелись далеко в стороны. Они обрушились как град. Нарану было больно, но сейчас эта боль была неощутимой, потому что страх — один лишь страх заполонил его голову.

— ОЗЁРНЫЙ МОНСТР СУЩЕСТВУЕТ

Позади он услышал голос. Голос, пронзивший его до глубины сознания. Голос, принадлежавший Девочке из Флайма! Было трудно понять, что именно он выражал: радость, отчаяние или безумие, но Нарану стало спокойнее, когда сразу после сказанного она умолкла. Потеряла сознание. Умерла? — Что-то ужасное было в её тоне, голосе, словах…

Враги больше не угрожали.

Рядом раздался шёпот — страдальческий шёпот, охватывающий всё сознание и подымающий куда-то вверх всё нутро — шёпот умирающей Кинаи:

— Что… что случилось?

Сейчас она лежала на животе, и не шевелилась — было трудно, невозможно… потому что полученная до этого рана была фатальной.

— Я… я не знаю, — ответил Наран. — Они все… все сгорели… Второй мальчик тоже сгорел…

Киная промолчала, то ли от отсутствия слов, то ли от чего-то другого.

— Пожалуйста, — обратилась она. — Переверни меня на спину.

— К-конечно.

Наран тут же помог девушке. Он даже отволок её немного в сторону, потому что находившийся рядом Высокомерный Мальчишка продолжал коптить, точнее, догорать. Собственно, как и люди в лесу. Деревья тоже пылали, даже несмотря на мороз. Пылали, как спички. Картина была страшной.

У девушки было несколько ранений. Она умирала.

В это же время Наран увидел шагающего со спины человека, которого раньше там не было. Лицо его было до ужаса обозлённым. Он не напоминал уже того Зефирку в Шоколаде, которым был раньше. Наран услышал тихое бурчание:

— «Хорошо проведёшь время…», «Будет много детей, тебе понравится…», «Раз не хочешь, тогда давай так, кто победит партию в шахматы, того и послушаем…», — Наран осознал, что мальчик кого-то кривлял, а последней фразой понял кого именно. — Доволен, отец?

— Ты?! — проговорила Киная.

— О, так вы еще не померли, любительница маленьких мальчиков? — послышалось в ответ.

Девушка отвернулась.

Бросив на всё трудночитаемый взгляд, стоявший осмотрелся, затем Наран услышал:

— Бери девочку, — ему указали на Девучку из Флайма. — Пора отсюда уходить. Больше мы никому не сможем помочь.

Через какое-то время до Нарана дошло, и он сказал:

— Но как же Киная?

Девушка посмотрела сначала на одного, а потом на другого. В её взгляде был страх. Вердикт был неутешительным:

— Она уже не жилец и будет балластом, а нам ещё нужно обойти лес. В нём куда больше врагов, чем кажется на первый взгляд.

— Но…

— Успокойся, Наран, — сказала Киная. — Он прав.

Как бы девушка не пыталась подавить горечь, она не смогла. Следующие слова она адресовала Зефирке в Шоколаде, без ненависти, без злобы, но с каким-то отвращением:

— Знаешь, а ведь я тоже, как и ты, из Арктической Страны, — потом добавила с глубоким смыслом. — Тебе очень подходит твоё имя. В нашем племени его давно уже не используют. Оно считается как оскорбление, в некотором роде. Так раньше называли людей с чёрным сердцем (кара) и светлым разумом (ак) — холодных, расчётливых… жестоких.

Она замолчала. Видя это, слушающий внимательно и как-то бережно, Чёрный Зефирка сказал:

— Я знаю, а если ты знаешь ещё и мою фамилию, то поймёшь, «почему» спасённый тобою второй мальчик догорает в стороне. А если назовёшь цвет моих глаз — то земля расколется, и так далее…

Жестокий человек — Наран только сейчас это понял. Своими последними словами он причинил умирающей девушке сильную боль: её и до того страшное лицо исказилось ещё сильнее.

Поначалу, он хотел бунтовать, не слушаться и остаться с Кинаей. Только сейчас он по-настоящему осознал, что она спасла ему жизнь. Однако никакого шанса на возражения или тем более бунтарство ему не дали…

◊ ◊ ◊

Неся на руках Девочку из Флайма, Наран шёл по пятам за своим вторым спасителем. Он плакал. Зефирка в Шоколаде обмотал лицо и полностью скрыл большую часть тела.

«Зачем ему это?» — думал Наран.

Но глубоко внутри, увидев всё, что произошло ранее, он понял зачем. Наран был очень смышлёным.

Вскоре, слегка обогнув лес, они натолкнулись на странное военное подразделение. Оно состояло из взрослого мужчины, который имел высокое звание (это Наран понял по нашивке), а с ним в спец-костюмах были бойцы, но по их росту было ясно, что среди них есть подростки и дети. Они принадлежали к армии Сибири.

— Кто вы?! — спросил военный.

Говорить будет Наран — это было заранее договорено. Кроме того, Зефирка в Шоколаде попросил (настоял) ничего не рассказывать о нём — никому и никогда! Чтобы не спрашивали, чтобы не говорили. Это было единственным условием за спасение. Они просто случайно встретились, и он им помог — не более. Хоть и с трудом, Наран смог принять это и уступить.

— Я и девочка… Мы из санатория, на нас напали, но нам удалось спастись…

Повисла пауза, но прежде, чем третьего неизвестного успели спросить кто он, фигура двинулась в сторону, сбегая в чащу леса.

— Я догоню его! — неожиданно вперёд вышел один из бойцов в спец-костюме.

— Хорошо, — одобрил мужчина.

Чуть позже Наран увидел вспышки и огни где-то вдалеке, а потом…

Потом всё то место накрыл залповый огонь. Продолжительный и, казалось, бесконечный…

— Это враг! Ускоряемся! Наша задача объединиться с основными силами! — скомандовал главный солдат.

— Есть! — послышалось в унисон.

Нарана забрали с собой.

Этого он уже не видел и не слышал, но несколько взоров было устремлено в сторону, куда сбежал неизвестный для всех Зеферка в Шоколаде и погнавшийся за ним солдат. Видимо, последний был кому-то не безразличен.

Том 2. Детские куклы

Пролог

Пролог

Сегодня было 19 октября 2218 года. Понедельник. Прошло буквально два дня, как клан Морган был уничтожен, как Всемонгольский Магический Совет был распущен, как Мишель Лири столкнулась со странным во всех смыслах противником в лице ожившего трупа. Хотя использовать в данном случае термин «оживший» буде некорректно. Кто-то управлял им. Мысли о личности — о том: «Кто же это мог быть?», — полностью заполонили её разум. Последние несколько дней она провела дома, отходя от случившегося как физически, так и ментально. Это не было её решением. Восстанавливаться и отдыхать её отправил Реган О'Лири, взяв при этом расследование напрямую в свои руки, что бывало с ним редко. Однако, учитывая, кем он являлся и на что был способен, не было ничего удивительного, что ни у кого не возникло вопросов или возражений. Отчасти, интерес к делу, связанному с пропажей трупов, он стал проявлять и раньше, но после случая со своей племянницей погрузился в это с головой. И дело было не просто в том, что кто-то мог ранить или убить её, но и в том, что теперь стали ясны некоторые детали, о которых раньше можно было только догадываться, а если говорить точнее, что трупов используют в качестве: проводников, кукол, передатчиков и др., — как не назови, смысл не сильно изменится.

В целом, за последние дни Мишель Лири успела подумать и надумать очень многое. То ли это стало причиной, то ли было следствием, но спала она очень плохо, если вообще спала. Причём её мучала бессонница даже несмотря на накопившуюся усталость и лёгкую сонливость. Возможно, именно поэтому, стоявший в проёме входной двери, Реган О'Лири начал своё приветствие со слов:

— Плохо выглядишь. Ничего не болит?

— Добрый день, дядя. Нет, всё хорошо, просто не выспалась… — сказала Мишель Лири, после чего во избежание других вопросов добавила: — Поздно легла.

Поздоровавшись в ответ, преклонный на вид, но не старый мужчина вошёл в квартиру племянницы. При этом он отчитал её:

— Отправляя тебя домой, я надеялся, что ты отдохнёшь и станешь свежее, а не наоборот. Вот, — он протянул свёрток, — я принёс еды или… ты уже научилась готовить? — с ухмылкой поинтересовался он, а потом прошептал, но так, чтобы его услышали. — Хотя это вряд ли…

Проигнорировав недовольный взгляд племянницы, он развалился на диванчике перед столиком. Видя это и уловив суть сказанного, Мишель Лири пошла заварить чаю — Реган О'Лири планировал пообедать вместе с ней, потому-то и пришёл с едой. Дело в том, что он боялся есть стряпню своей племянницы, причём с давних пор (горький опыт). На деле же это было необоснованно и попахивало предвзятостью: Мишель Лири к своим двадцати с гаком лет стала искусной кухаркой. Навык готовки мог уступить разве что её умению устраивать беспорядки (хотя когда у тебя такой дядя, почему бы и нет, не так ли?).

Чуть позже они уже сидели друг против друга.

Девушка ясно понимала одну вещь: сегодняшний визит дяди — это не столько забота о ней, сколько что-то другое. Вероятно, истинной причиной была работа. Не то, чтобы он не любил девочку как родную, просто с ней ничего такого не случилось, чтобы он начал волноваться по-настоящему. Однако и переходить к главной теме он не сильно спешил, а значит — пусть вопрос и важный, но не срочный.

…

— Так чем ты занималась, раз так поздно легла?

Вопрос, который Мишель Лири планировала закрыть при встрече, снова всплыл. При этом лицо задавшего его Регана О'Лири так и выражало: «Не бережёшь ты себя, племяшка».

— Зачиталась книг. Ты же сам недавно отчитал меня, что я не использую твои подарки по назначению, — съязвила девушка.

Где-то внутри мужчина определённо заулыбался. Такой ответ был ребяческим и детским. Это немного напомнило ему те времена, когда взрослая племянница, сидящая сейчас перед ним, была ещё маленькой девочкой: чуть более сдержанной, но такой же вредной. И хоть он уловил под её словами очередную попытку уйти от ответа, настаивать не стал. Он посчитал, что с его стороны это было бы некрасиво.

— Это правильно, — подыграл он ей, а затем подколол в ответ. — Выглядеть глупой на фоне «избранника» — плохая примета.

— Ха-ха, — только и смогла издать она, ибо ничего остроумного в голову так и не пришло.

— Кстати, я так и не поблагодарил его за оказанную тебе тогда помощь. Слишком уж быстро малец убежал. Он ведь получил рану, всё нормально?

— А, да. Я и у господина Марло спрашивала. Он сказал, что всё хорошо.

— Врач он хороший. Раз говорит, что всё хорошо — значит хорошо, — утвердительно кивнул Реган О'Лири.

— Спасибо, что позвал его. Этого старого ворчуна мало кто может вытянуть из лаборатории.

— Ха-ха, это да, но если взялся лечить, то не успокоится, пока не вылечит — такой он человек. Я ему даже предлагал подключиться к делу, но он отказался. Даже такое не смогло заинтересовать его.

— Думаю, он просто устал от всех ваших поисков, интриг и расследований, — Мишель заступилась за ворчливого врача с весёлыми нотками в голосе. — Не всем же быть такими как ты и господин Эванс — стариками, ищущими приключений на одно место, — девушка лучезарно улыбалась: хоть и с опозданием, но она подколола своего дядю в ответ.

Господин Эванс, к слову, тоже имел медицинское образование, но так как он работал судмедэкспертом, то практически всегда был в центре интересных расследований. Хотя правильнее сказать: он стал судмедэкспертом именно потому, что любил расследования.

— Такие уж мы, — Реган О'Лири пожал плечами. — Хотя мне куда ближе политика, чем все эти уголовные дела. И раз уж мы заговорили об этом, есть несколько вещей, о которых я хотел тебе рассказать.

Отпив чаю, он продолжил:

— Во-первых, говоря честно — я ничего не понимаю.

Мишель Лири не наигранно удивилась: вероятно, это было последним, что она планировала услышать от своего дяди. От расплывчатости этих слов она впала в ступор, но быстро собравшись с мыслями уточнила:

— Ты говоришь о трупах и том, что они, то есть через них используют магию?

— Нет, с этим как раз таки всё нормально. В том смысле, что ничего сверхъестественного в этом нет. Множество вопросов, конечно, всё ещё остаются без ответов, но об этом позже. Я говорю о том, о чём ты просила меня узнать.

— Кто-то, кто натравил клан Кудо на клан Морган? — тут же сообразила Мишель Лири.

— Именно. Но давай по порядку. Во-первых, — но учти, это только предположение, основанное на незначительных косвенных доказательствах, — есть вероятность, что клан Морган имеет, точнее имел отношение к пропаже мертвецов и к тому складу, на который ты наткнулась в пятницу…

— Не возможно. Мы ведь наткнуться на него по чистой случайности…

— Я знаю — ты уже говорила. Везение, случайность или ещё что-то — это нормально. Все мы — кто часто, а кто редко — испытываем их влияние. Бывает, что люди сами не замечают, как удача повернулась к ним лицом и упускаю её. Другие могут даже не заметить и после того, как упустили… но мы ушли от темы. Итак, знаешь, что самое интересное?

— Что?

— Думаю, что ты оказалась права. Многие личности, в чьих руках есть сила и мозги, видят во всём произошедшем что-то неестественное, будто что-то или кто-то в нужный момент подталкивал действия в нужном направлении. Особенно, когда начинают вникать в подробности. Невидимый, может даже не существующий, но след.

— А ты тогда что? — поинтересовалась Мишель Лири, ведь дядя ещё ни разу не сказал как считает сам, но…

— Разве я не ответил? — на зрительный вопрос племянницы он повторил то, с чего начал. — Говоря честно — я ничего не понимаю. Я не шутил.

Только сейчас до неё дошло.

— Продолжим. Влиятельные семьи и личности, те кто заинтересовался инцидентом, начали проводить свои расследования. Некоторые даже посчитали, что за всем могу стоять я.

Лицо Мишель сейчас выражало «это вполне логично» и «в этом нет ничего удивительного».

— Благо, я в состоянии понять, когда под меня начинают «копать» или следить за мной. Мной даже заинтересовались Бортэ, но быстро отстали. А знаешь, кто теперь у них под наблюдением, а значит и под подозрением?

Мишель Лири решила промолчать, но в этот раз так просто сдаваться Реган О'Лири не собирался и продолжил:

— Ну же, ты ведь тоже подозреваешься этого человека, — рассмеялся мужчина.

— Ганц Йохансон, — уверенно ответила девушка, — но тут же уточнила, — но я так считала поначалу, потом передумала.

— Другой вопрос, передумает ли клан Бортэ?

— Что ты имеешь в виду? К чему этот хитрый взгляд? Не думаешь ли ты…

— Думаю.

— …что они не остановятся?.. Это же глупо, они повторят ошибку клана Кудо.

— Нет. Семья Бортэ не такая прямолинейная. Да и действовать против Ганца Йохансона в лоб даже им будет трудно и опасно. Думаю, он и сам уже понял, что в ходе последних событий его могут связать со всем произошедшим как закулисного игрока. Он не дурак. Есть вещи, в которых он даже опаснее меня будет. Задеть, не говоря уже о том, чтобы уничтожить такого человека как он — не хватит ни ресурсов, ни терпения. Но именно поэтому нет ничего удивительного, что многие подумали или ещё подумают на него, и нет ничего удивительного, что и сами Бортэ оказались среди «подумавших». Но нас это не касается, пока что. Меня больше интересует, почему ты изменила своё мнение? Ты сказала, что передумала на его счёт, почему?

Вопрос заставил Мишель Лири задуматься.

— Да я и обвинила-то его практически без оснований и доказательств. Не знаю… Я смотрю на это из соображений ощущений, а не выводов и логики. Не похож он на Призрака.

— Призрака? Хах, когда была маленькой, ты так и меня называла, — вспомнил былое Реган О'Лири.

— Почему называла? Таких хитрых и коварных людей по-другому и не назовёшь.

— Ясно-ясно, ха-ха, я тебя понял, Мишка. А знаешь, в твоих словах есть смысл. По крайней мере, как и ты, я не думаю, что Ганц Йохансон причастен к этому, однако… — тон мужчины посерьёзнел. — Если предположить, что семья Морган имела связь с трупами и теми, кто стоит за этим…

— Значит, натравили на них клан Кудо по делу. Ты это хочешь сказать?

— Не знаю. Это нам и нужно выяснить. Проблема в том, что высшие чины клана Морган мертвы, как и практически все остальные: даже не у кого выпытать истину.

— А как же их Мировой Волшебник?

— Мария Морган? Я уже был у неё.

После этих слов Мишель Лири осознала, что последние дни её дядя точно не сидел на месте и всё, о чём он сейчас говорит, — не плод его воображения, а кропотливо собранный материал. Это означало, что в прямом смысле слова, её дядя самолично занялся расследованием. Она до сих пор не хотела вспоминать, чем кончился последний такой случай…

— Она ничего не знает, — продолжил Реган О'Лири. — В этом можешь быть уверена.

Было в этих словах, точнее тоне, которым они были сказаны, что-то неприятное, отталкивающее.

— Поверю на слово, — механически ответила девушка. Затем перешла к сути. — Так как мы будем выяснять «истину»? Ты уже имеешь какие-то идеи на этот счёт?

— Да. Собственно, это одна из причин, почему я здесь. Ты ведь знаешь, что в связи с пропажей трупов из моргов разных стран была собрана Международная комиссия?

— Ну да..

На самом деле он знал, что Мишель Лири знает. Просто, таким образом, он решил начать этот, возможно, серьёзный разговор.

— Так как твоё изначальное расследование теперь имеет к этому косвенное, а может и прямое, — Реган О'Лири пожал плечами, — отношение, я решил перевести тебя в Международную комиссию…

— Но зачем? — искренне удивилась Мишель Лири.

Нет, причину, которую озвучил её дядя, она услышала сразу, но быстро сообразила, что дело в чём-то другом. Тем более, он сказал «перевести тебя», а не перевести «тебя и Гауфа», из чего следовало, что её напарник останется в столице, в то время как сама она, скорее всего, будет всё время в разъездах. Зачем это дяде?

— Ты не хочешь? — с интересом ответил вопросом на вопрос Реган О'Лири.

— Не то чтобы…

— Так надо, но если не хочешь…

— Если надо, то я переведусь, — кратко ответила девушка, перебив мужчину.

Его удовлетворил её ответ, её — нет. Кроме того, внутри, глубоко внутри, появилось неприятное чувство, но чувство чего именно Мишель Лири не поняла.

— Всё нормально? Ты уверена?

Отчасти, спрашивать такое жестоко, особенно когда твои слова посчитали своего рода приказом. Конечно же, откажись Мишели Лири сейчас, ничего бы не случилось и Реган О'Лири воспринял это как должное: без обид или чего-то такого — все здесь взрослые люди, однако… Оба знали, что в схожих ситуациях Мишель Лири никогда бы не сказала «нет» и, собственно, никогда и не говорила. Отчего считать это чем-то другим, если не «приказом», было бы наивно.

— Всё хорошо. Когда и что делать?

— Что делать тебе скажут на месте. Если вкратце, то у них там не одна сыскная группа, а куда назначат тебя или оставят в штабе — я не знаю, — честно ответил Реган О'Лири. Вряд ли бы он стал лгать любимой племяшке. — Вылет в четверг. Несмотря на то, что первые заявления о пропаже тел появились именно в нашей стране, сейчас центральный штаб располагается в Вене (Австрия). Хотя, если тебя назначат в одну из сыскных групп, вряд ли ты задержишься там надолго.

— Ясно.

Кратко ответила Мишель Лири. Она не стала спрашивать, почему её напарника с ней не будет, почему такие неожиданные изменения и чего именно добивается её дядя на самом деле. Она даже не стала спрашивать, информировал ли он вообще эту самую комиссию о том, что похищенные тела могут быть использованы как самое настоящее магическое оружие.

— Также, — добавил Реган О'Лири, будто читая некоторые мысли девушки, — ты передашь им всю необходимую информацию, которую нам удалось получить за последние дни.

— Хорошо.

— До отъезда ты свободна. Собери всё необходимое. Также можешь попрощаться с коллегами. Я, надеюсь, это не затянется, но мало ли.

В этот раз Мишель Лири просто кивнула.

Трудно утверждать, что она была совершенно не готова к чему-то такому, но нежелание, которое появилось в самом начале быстро прошло. Не потому, что она увидела плюсы или смирилась, а потому, что подавила это чувство в зародыше.

Глава 88-99

Глава 88. Небольшое путешествие (часть 1)

(От 1 лица)

Сегодня был понедельник 19 октября 2218 года — ясный, но довольно холодный день. В связи с полученными травмами меня заслуженно освободили от учёбы, чтобы я мог немного восстановиться. Директора школы лично уведомили о случившемся, говорят, он даже очень «сильно» высказывался в адрес Мишель Лири на этот счёт. Ведь в тот чудный день — пятницу — она потащила меня с собой. Возвращаться к занятиям мне сказали по собственному усмотрению: сразу, как почувствую улучшение самочувствия и заживление раны. Правда, в школе настаивали на том, чтобы я лечился у них и за мной наблюдали в их медпункте, но кое-как мне удалось избежать такого «счастья».

После довольно утомительной пятницы и не менее утомительной ночи, последовавшей за ней, на следующий день, в субботу, я отправился в Дархан — город чуть севернее Батора. Обосновал я это тем, что там находились мои близкие знакомые, и отчасти я не обманывал. Выходные я провёл, отдыхая как истинный аристократ: нешумно, спокойно и скучно, а вот в понедельник, то бишь сегодня, направился в один из институтов магии Дархана.

Заведение находилось в «зелёной» части города, аккуратно расположившись на чистой полянке недалеко от одной из центральных улиц. Территория была окружена невысокой изгородью. Двор был довольно бедный, хотя весной и летом здесь было куда красивее: кругом цвели цветы и кустарники, бережно выращенные одним из сотрудников института. От входа шла просторная асфальтированная тропинка, и заканчивалась поодаль прямо перед дверьми в широкое одноэтажное здание. На входе виднелась вывеска: «НИИ Магической Инженерии, Механики и Машинотехники». (Раньше бы его назвали «робототехники», а не «машинотехники», но в связи с последствиями Восьмой мировой войны, некоторые нюансы внесли свои коррективы.)

Кроме того, с обратной стороны здания были ещё несколько ангаров, однако с этого ракурса они являлись совершенно не заметными.

Я вошёл внутрь и прошёл чуть вперёд. Влево и вправо уходил длинный и широкий коридор, заканчивающийся с обеих сторон торцами с выходом на улицу, а также ступеньками, ведущими в подвальное помещение. Кроме того, с одной из сторон (правой) был ещё здоровый грузовой лифт, на котором можно было спокойно поднять или опустить средних размеров флайм.

— Какие люди! — услышал я восторженные слова пухлого щетинистого мужичка, который вышел из лаборатории (одной из многих в этом месте). Вышел он не случайно. Видимо, заметил, как я вхожу. Это был глава всея обители — директор НИИ Евневич Ипполит Антонович, с которым обстоятельства свели меня уже довольно давно.

— Доброе утро, Ипполит Антонович, — сказал я в ответ. — Как видите, я без предупреждения, но всё нормально — я ненадолго.

— Может собрать всех? Они давно Вас не видели.

В словах Ипполита Антоновича слышались нотки укора, но сам тон был добродушным. Под «всеми» он имел в виду ещё двоих человек: Вальтера Ритца и Карла Леви — втроём они составляли основу этого места — частного НИИ Магической Инженерии, Механики и Машинотехники. Он был одним из множества других институтов магии Дархана, который на общем фоне ничем примечательным не выделялся.

— Не стоит. Как и говорил, я здесь ненадолго.

— Хотите узнать, как продвигаются дела с разработкой оборудования и прочего?

— Не совсем, но это отчасти имеет отношение к делу. Правда, сначала я хотел бы забрать встраиваемый чип. Мне передали, что вы его уже закончили?

— Верно, — ответил Ипполит Антонович. — Пойдёмте ко мне в лабораторию.

Мы двинулись в комнату, из которой этот добродушный учёный вышел минуту назад, дабы поприветствовать меня. Сейчас было раннее утро, и большинства других сотрудников ещё не было. Поэтому, по большей части, нам никто не мешал. (Потому-то я и заявился срання.)

Лаборатория была круговой: все рабочие места с необходимым оборудованием находились по периметру у стен. Всё как требуют международные стандарты. Центральная часть же была свободной и, в зависимости от целей, каждый раз её могли использовать по-разному. Хотя если говорить конкретно об этой лаборатории, то она была скорее мозговым центром, а вот более специализированные работы осуществлялись в других помещениях этого института.

Я встал у крайнего стола, ожидая пока Ипполит Антонович принесёт обещанную вещь.

— Держите, — вскоре он протянул мне небольшой металлический футляр, размером со спичечный коробок. Почесав затылок, мужичок добавил. — Всё же, будьте аккуратнее с этим. Даже страшно представить, в какой скандал это может вылиться…

— Что «это»? — поинтересовался я с самым наивным выражением, которое только мог состроить.

— Мы все учёные. Сложить два плюс два нам под силу, — подразумевая «я обо всё догадался», ответил тот.

— Я не учёный. Даже не знаю, о чём таком вы тут говорите, — я пожал плечами.

— Всё-то Вы знаете. Да и в слэмах хорошо разбираетесь, хотя инженер и техник из Вас никудышный, это да.

— Ладно, — сказал я, дабы разговор не менял русло. — Не волнуйтесь. Всё будет хорошо, — и, закрывая, таким образом, эту тему, я перешёл к следующему вопросу дня. — Много чего случилось в последнее время. Нам пора стать полностью независимыми.

— Неужто? — рассмеялся в ответ учёный. — Такому как мне странно слышать такие вещи, особенно учитывая, что всё здесь содержится за Ваш счёт.

От такой прямолинейности старого знакомого даже засвербело в одном месте. Но отвечать смысла не было, как он и сказал ранее: он учёный, под этим он имел в виду, что не является глупым человеком. И это было чистой правдой.

— Хотя, я понимаю, — продолжил он, после того, как немного посмеялся сам себе на уме. — Я знал, что рано или поздно Вы к этому придёте.

В Евневиче Ипполите Антоновиче меня бесило две вещи: во-первых, то, что он любил делать вид «я всё знаю — я всё предвидел», даже когда это было не так, а, во-вторых, то, что он обращался ко мне на «Вы», хотя был старше меня. Раньше я делал замечания на этот счёт, но, в конце концов, когда до меня дошло, что этого старика не переделать, бросил это пропащее дело.

Закрыв глаза на небольшую раздражимость, вызванную Ипполитом Антоновичем, я перешёл к главному:

— Мы осилим это?

— Вы имеете в виду, хватит ли нам разработок и мозгов? Да! Только нужны будут деньги!

Ах. Я ведь чуть не забыл, что наука — наукой, а деньги любят все.

— Вечно вы о деньгах. Сейчас куда важнее юридическая сторона вопроса. Хотя по правде и с этим не должно быть проблем.

— Вы планируете выйти из тени? — прямо поинтересовался Ипполит Антонович, подразумевая, возглавлю ли я всё лично. Однако:

— Нет. Волокита и прочее ляжет на вас. В этом поможет новый знакомый из министерства. А вот возглавит компанию по производству магического оборудования и техники кое-кто другой. Но всё в своё время.

— Ясно. Ох уж и поднагадите Вы кланам.

— Думаю, не я один, но раз ниша освободилась, почему бы и нет?

Хотя если задуматься, всё как-то сумбурно вышло.

— Что верно, то верно. Как говорится, против лома нет приёма. А его мы Вам уже сконструировали, — рассмеялся Ипполит Антонович.

Поговорив ещё немного о некоторых тонкостях, а также о более приземлённых вещах, по типу: «Как поживает ваша дочь?» — или: «Как здоровье?» — я покинул научно-исследовательский институт и отправился дальше по своим делам. Можно было с уверенностью считать, что меня здесь не было.

По пути я заглянул в металлический футляр, проверяя его содержимое — встраиваемый чип. Как и сказал Евневич Ипполит Антонович, в технике и прочем я разбирался не очень хорошо, но был уверен, что сконструированная им, а также Вальтером Ритцем и Карлом Леви очередная вещь оправдает свои ожидания. (Собственно, когда придёт для этого время.) Хотя по факту, ничего нового они не придумали, но вещица в руках и в правду была невероятно «скандальной». Правда, о ней вряд ли кто прознает.

Глава 89. Небольшое путешествие (часть 2)

Как и столица, Дархан был крупным и важным городом Монголии. Однако до уровня Батора он всё же немного недотягивал. И в этом был большой плюс, с той точки зрения, что внимание со стороны правоохранительных сил и высших чинов он получал чуточку меньше. Если кратко, здесь было не так сумбурно, а численность населения меньше — одним словом, спокойнее. Даже камер на один квадратный метр и флаймов в воздухе, мониторящих правонарушения, было куда меньше. Кроме того, в пределах города, особенно на окраинах, находилось достаточно большое количество самых настоящих особняков и усадеб, принадлежащих разным богатым личностям, крупным семьям или ещё кому.

В общем, рай, а не город. Я был волен делать всё, что захочу, в том смысле, что за мной никто не следил. (Хотя было бы странно, если бы следили, разве нет?) Однако, несмотря на это, нельзя было сказать, что вёл я себя небрежно или слишком открыто: на время пребывания в городе я снял самую обычную квартиру. А там, где это являлось необходимостью, скрывал своё присутствие. Для чего-то такого тривиального в большинстве случаев даже не нужно было использовать Храм Пустоты: опусти немного голову и смешайся с другими прохожими — всего-то делов.

Учитывая, что я не спешил, то, покинув территорию НИИ, решил пешком дойти до следующего места назначения. Если задуматься, я редко использовал общественный или другой транспорт. Более чем уверен, что какой-нибудь современный работяга ответил бы мне на это, что я сильно расточительно отношусь к такому ценному ресурсу как время. У самого-то каждая минута расписана, и людей таких нынче много.

Моя прогулка длилась довольно долго. По дороге я зашёл в несколько магазинчиков. Там я прикупил две пары наручных часов.

Больше я никуда не заходил.

Рано или поздно, но я наконец-то стоял перед воротами усадьбы. В ближайшем районе не было ни одного другого дома. Чтобы добраться в это тихое и довольно одинокое место, мне нужно было в определённый момент свернуть с широкой трасы на маленькую узкую дорогу, по обе стороны от которой росли высокие деревья. На самом деле таких «закоулков» было достаточно много, и все они вели в частные владения тех или иных людей. Так что ничего удивительного в этом не было. Прежде, чем выйти к самой усадьбе, я ещё какое-то время шёл по этой узкой дороге вперёд (минут двадцать, не меньше).

Так как сегодняшний день можно было назвать «днём моего незваного появления в разных местах», то не было ничего удивительного в том, что я услышал очередное удивлённо-восторженное приветствие, за которым последовала фраза:

— Господин Кинэ, вам стоило поставить меня в известность, — сказала высокая худощавая женщина преклонных лет. Она следила за этим местом и руководила всем персоналом усадьбы, а звали её Асрау Хез или просто — Миссис Хез. Она была одной из немногих среди моего окружения, кто был арктиканцем, как и мои родители, как и я сам. Она не просто работа здесь, но и проживала, причём со всей своей семьёй.

Не дав сказать мне: «Всё нормально», — она продолжила:

— Проходите внутрь.

Ответив: «Спасибо», — я пошёл следом за ведущей меня Миссис Хез. В отличие от скромного учёного Евневича Ипполита Антоновича, любезность которого являлась проявлением расчётливости и которую можно было описать фразой: «Не кусай руку, которая тебя кормит», — (только интерпретировал он её как-то по-своему) отношение этой во всех смыслах строгой женщины было искренним. Отчего и принимал я его как должное.

Радовало то, что она не стала интересоваться моей травмой (точнее, сдержалась высказаться), хоть и бросила на всё ещё перевязанное плечо и шею пронзительный взгляд. Её проницательность и наблюдательность были как всегда на высоте. Она заметила бинты, даже несмотря на то, что практически все они были прикрыты верхней одеждой.

Женщина быстро провела меня в одну из комнат, дабы, видимо, я не застал кипишь оживившихся обитателей этого места, которые рьяно поприветствовали меня дружно у входа. Не то, чтобы здесь был беспорядок или они не были готовы к моему приходу. Просто когда я появлялся, Миссис Хез, да и все остальные становились до ужаса педантичными и аккуратными, лелея меня как самое дорогое сокровище. Всё, что я мог сделать в ответ, так это отвечать взаимностью на такое отношение.

В течение следующего часа меня искупали (нет, купался я сам), перевязали, переодели и уже хотели было накормить.

— Чувствую себя прекрасно. Спасибо, — обратился я к Миссис Хез и стоящим рядом с ней людям: это была служанка Катя — её правая рука во всех делах, а также старший сын Элкан Хез, хотя обычно к нему обращались просто Эл. Он заговорил:

— На стол уже накрыто, пошли.

— Всё верно, — поддержала его Катя.

В отличие от матери, он и Катя вели себя более открыто.

— Нет, — кратко сказал я. — Дождёмся обеда. К тому времени как раз и все остальные освободятся. Я не скоро смогу снова заглянуть сюда, поэтому соберёмся все вместе.

— Хорошо, — тем, кто ответил, была Миссис Хез. Двое других понимающе поддержали её кивками.

— А сейчас я бы хотел встретиться с Яном и двумя братьями.

— Пожалуйста, подождите, я приведу их, — ответила на мой запрос женщина. Было бы странно, если она не поняла о ком я.

— Буду ждать в гостиной.

Кивнув, Миссис Хез удалилась.

— Мы тоже пойдём, — с улыбкой на лице сказал Эл.

— Подготовим всё к обеду и всех соберём, — уточнила Катя. — Но перед этим можно попросить?

— Да? — я направил вопрошающий взгляд.

— У нас ведь родилась дочь, — с гордостью сообщила девушка.

— Я знаю. Поздравляю. Вы ведь и поженились. Так что дважды поздравляю, — я им улыбнулся. — Думал сделать это чуть позже...

— Нет-нет... — рассмеялась она, остановив мои дальнейшие действия, какими бы они ни были. — Я к тому, не хотел бы ты познакомиться с малюткой?

— Я не очень люблю детей, — прямо сказал я.

Говорить: «Вы же знаете», — я не стал.

— Она такая миленькая, — Катя даже потёрла свои щёчки, пытаясь изобразить не пойми что. Она явно хотела убедить меня.

Незаметно про себя я вздохнул. Трудно было отказать. По лицу, да и словам, было видно, что девушка очень хочет этого. На секунду я даже подумал: «Зачем ей это?». Но быстро отбросил ненужные мысли: во всём видеть подтекст или что-то такое — прямая дорога потерять рассудок. В принципе, для нормальных родителей, каковыми и являлись двое предо мной, считать своего ребёнка чем-то прекрасным и особенным — дело обыденное... Но как не посмотри, на деле это совершенно не меняло того факта, что он просто очередной глупый человечек: безмозглый и ничего из себя не представляющий, а также имеющий несформированное сознание и движимый примитивными желаниями и порывами. На секунду у меня даже всплыла фраза: «Тупые дети», — которую я с трудом оставил при себе, сказав в ответ лишь:

— Ладно. Тем более ей уже четыре года…

— Практически шесть…

«Ну или шесть…»

Глава 90. Небольшое путешествие (часть 3)

Я сидел в мягком кресле в гостиной, ожидая, когда Миссис Хез приведёт нужных мне людей. Прошло несколько минут, прежде чем она вошла в комнату.

— Я их привела.

— Пускай войдут.

Она молча впустила троих человек, сама же при этом вышла.

Вошедшими были низкий и худой, что аж выпирали кости, мужчина по имени Ян; мальчик лет тринадцати и юноша лет девятнадцати. Их звали соответственно Адам и Флор.

Вообще с их именами смешно вышло.

Когда я только познакомился с двумя мальчиками, а это было лет семь назад, имён у них как таковых не было. Придумать что-либо сами они отказались. Тогда в шутку я стал обращаться к старшему Флор, а к младшему Адам. Им эти имена сильно не понравились. Они попросили что-то другое. Я спросил, есть ли у них конкретные предложения, а они снова оставили выбор за мной. С тех пор их задокументированные имена Флор и Адам. Когда тебе дают выбор его стоит использовать, думаю, они запомнили это надолго.

Войдя, младший — Адам — подбежал ко мне и заговорил:

— Давно не виделись! Как дела?! У нас тут столько всего произошло…

Он стал тараторить, чуть ли не пересказывая всю свою жизнь в этом месте с нуля.

— Тише-тише, — я потрепал его за волосы, пытаясь успокоить возбуждение. Если бы не небольшие паузы, которые он делал, когда вдыхал воздух (а дышать людям всё ещё нужно, благо), то остановить поток его слов было бы практически невозможно.

Ян и Флор к этому моменту сели на свободные места. Останавливать или делать что-либо ещё, дабы успокоить болтливого мальчика они не стали. При этом один из них улыбался (Ян), а второй смотрел на меня пронзительным и подозрительным взглядом (Флор). Это было то, что так и не изменилось с момента нашего знакомства, а сегодня даже усилилось. Флор явно чувствовал себя некомфортно в моём присутствии.

Адам в этом плане был куда проще, ведя себя со мной как с другом. То ли дело было в «возрасте», то ли в характере, а может и всё разом. Когда мне наконец-то удалось успокоить и усадить его на диван (к остальным и подальше от себя), закинув ногу за ногу, я заговорил обращаясь к мужчине:

— Как успехи?

Несмотря на своё непримечательное телосложение, Ян был опасным человеком (но не магом). Его заострённое лицо мне всегда напоминало морду добермана. При этом волшебником он не являлся, но был хорошим мастером боевых искусств. В целом, опасен он был только для обычных людей, нежели для магов, но его способностей это не принижало. Раньше он зарабатывал на жизнь не очень хорошими вещами. Сейчас же работал в этом месте как учитель для двух братьев (и не только). Если Миссис Хез была своего рода главной экономкой и отвечала за порядок, то его можно было спокойно обозвать главным дворецким, отвечающим за связь с внешним миром и, собственно, за обучение. Так как никто в этом месте не посещал школу или какие-либо другие учебные заведения, в его обязанности также входило искать разных преподавателей, дабы организовать всё, как говориться, на дому.

— Всё хорошо, — ответил он кратко. После чего направил на меня непонимающий взгляд, продолжая при этом улыбаться, как лисица. Желание задать вопрос: «Что-то случилось?» — видимо, он оставил при себе, в надежде, что я сам всё объясню. Но я не спешил:

— А ты что скажешь, Флор? — обратился я к старшему брату, который не унимал свой пронзительный взгляд. В этом не было ничего удивительного: мы провели вместе не так уж и много времени, да и не виделись после этого не один год. (Оставалось только удивляться, как его младший брат сохранил чувство близости по отношению ко мне за столь долгий период разлуки.)

— Как и сказал учитель Ян, всё хорошо.

— Неужто? — улыбнулся и замолчал я, лишь продолжал смотреть юноше прямо в глаза.

Мой немой призыв говорить дошёл до него через минуту. При этом повисло молчание, а сам он несколько раз отводил взгляд. Остальные двое нарушить неловкость и влезть в разговор не смогли (или побоялись?). Хотя Адам до самого конца не оставлял попытки улучшить ситуацию, глядя то на старшего брата, то бросая в мою сторону жалостливый взгляд. Иногда, в такие и схожие моменты, мне кажется, что в этом мире мне отведена роль «плохого» человека.

— У меня много вопросов! — негромко сказал Флор. Также я заметил, что рядом сидящий Адам неволь кивнул на слова старшего брата.

— И?

— Нас учили не спрашивать лишнего.

Теперь юноша сказал «мы», что больше соответствовало истине.

Я рассмеялся, а затем сказал:

— Видимо, Яна можно похвалить за успешно-проделанную работу.

Правда, это привело к появлению взглядов «чего ты добиваешься?!» в мой адрес.

Эх, такими темпами нормального разговора может и не получиться. Флору стоило немного развязать язык и чтобы помочь с этим, я обратился к его младшему брату:

— Адам, Катя очень хотела познакомить меня со своим чадом, может, пока сходишь за ним?

Сказав: «Хорошо», — мальчик чуть ли не выбежал отсюда, будто провинившийся ребёнок, которого отругали.

— Итак… — я посмотрел на Флора.

— Кто ты?! — перебил он. Вероятно, юноша был не единственным, кто многого не понимал. Об этом свидетельствовал и сам Ян, ставший более заинтересованным.

— О-о-очень расплывчатый вопрос. Давай дальше, — хихикнул я. — Да и мы же уже знаем друг друга.

Флор постарался скрыть недовольство. Подумав ещё немного, он снова задал вопрос:

— Нас всё ещё разыскивают?

— Тебя и Адама? Нет. Хочешь уйти?! Я не держу, — подловил я.

— Нет… Просто… Извини… те.

Видимо, в голове у него сейчас было много всего. Одним словом, каша-малаша.

— Можешь на «ты», — сказал я.

Он кивнул.

Я продолжил:

— Может быть, тебя волнует здоровье брата?

Своим вопросом я постарался ускорить диалог, который стопорился всё сильнее и сильнее.

Глава 91. Небольшое путешествие (часть 4)

Мой вопрос о здоровье Адама сильно заинтересовал Флора. Он стал серьёзнее, будто у него в голове наконец-то перевели переключатель в правильное положение. А если доводить мысль этой аналогии до конца, то мне и самому было бы трудно сказать, в какую именно сторону указывало это «положение»: включения или выключения. Стоит заметить: важным было не то, что юноша наконец-то успокоил своё сознание, а то, что стало причиной этому, а именно — его брат, точнее, вопрос о нём.

Я давно не видел обоих и в нужной степени не интересовался их жизнью. Если я хотел использовать их в своих целях, для начала нужно было понять, пригодны ли они вообще для того, чтобы их использовать. Хоть и косвенно, но приложившим руку в их спокойную жизнь, обучение и воспитание был и я сам; но считать, что для них это что-то значит было бы преждевременно и наивно. Человеческие взаимоотношения в равной степени могут быть как сложны, так и просты. Всё зависит исключительно от точки зрения самого человека и того, как он воспринимает эти самые «взаимоотношения». Так, например, я смотрел на них максимально просто, вплоть до того, что не видел ничего ужасного в том, чтобы признаться кому-то в любви, как поступил с девочкой из клана Йотсуба в школе. Однако переносить свои субъективные взгляды на других людей было бы ошибочно, а считать, что они смотрят на вещи так же просто, как и ты, — опасно: одному «любовь» может казаться чем-то обыденны, даже глупым, в то время как другого она может подкосить, вплоть до того, что убить, причём самым ужасным способом. Как бы меня это не раздражало, рано или поздно я осознал, что разные люди воспринимают одни и те же вещи по-разному. Для одних слово воробей, а для других, как ни посмотри, оно и в правду соответствует поговорке. И хоть я всё равно продолжал время от времени игнорировать чувства других: всем помочь нельзя, помочь можно только себе — сейчас мне нужно было понять, что из себя представляет такая более или менее сформированная личность как девятнадцатилетний Флор. Просить человека, который тебе не доверяет, приготовить рыбу фугу — не самая лучшая идея. Даже не потому, что он захочет целенаправленно приготовить её неправильно, а потому, что пока будет в недоверии коситься на вас из-под лоба, случайно совершит одну-другую ошибки. Ситуации разные — результат один.

Возвращаясь к моему собеседнику, Флору. Сейчас он стал серьёзнее. Неосознанно сел ровнее и отбросил, точнее, подавил, часть эмоций, мешающих ему думать. Это было то, чего я собственно добивался. Это было свидетельством того, что не такой он и нюня, коим мог показаться на первый взгляд.

Я искренне улыбнулся, мысленно хваля проделанную Яном работу, затем снова заговорил с Флором. К слову, никаких пауз не было, скорее наоборот, видя эти резкие перемены в юноше, я продолжил сразу, как задал вопрос о здоровье его брата:

— Значит, и в правду волнует. Это хорошо.

У каждого человека есть что-то, что его волнует: от правой ягодицы, которую срочно нужно почесать, до чего-то возвышенного, как, например, вопросы жизни и смерти. Выше всего этого может стоять разве что вопрос о том, были ли созданы котики специально, чтобы поработить человечество или это случайное стечение обстоятельств.

Флор ответил довольно холодно, но спокойно:

— Сколько бы я не спрашивал, мне ничего не объясняют. Адам и сам толком не понимает, что с ним происходит. Просто страдает. Даже несмотря на то, что каждый выходной его осматривает и лечит врач, бывают дни, когда доходит до приступов…

— Учитывая, что вы с ним изначально объекты исследований, стоит радоваться, что вы в принципе всё ещё живы, особенно он.

Продолжая улыбаться, я выдал эту жестокую шутку. Меня она развеселила. Флор сузил глаза. Ян убрал свою улыбку.

Однако вывести юношу это не смогло.

— Всё как т… Вы и сказали, — обратился он ко мне, воспринимая шутку как правду жизни. — Так Вы расскажете, что с моим братом и можно ли ему помочь?

— С чего вдруг «Вы»?

Видимо, он позабыл, о чём я его просил. На самом деле, поднимать эту тему снова было бессмысленно: только что, когда он сказал: «Вы», — я понял, что своего отношения он уже не изменит. Отвечая, он бросил взгляд в сторону сидящего в стороне Яна.

— Так учила Миссис Хез… и Ян тоже…

— Ясно.

— …А ещё, мы и сами считаем, что так правильно, — под «мы» он имел в виду себя и брата. — Вы сильно нам помогли. Извиняюсь за некрасивое поведение ранее.

Флор говорил тоном человека, вспомнившего что-то важное, а его раскаяние было не наигранным. На его искренние слова мне пришлось мысленно расстроиться. В такие моменты я начинал больше ценить таких людей как Элкан и его жена Катя, которых обошло влияние его матери, являющейся в этом месте истинной «монархиней». Увы, «вера» этой женщины была сомнительной и проблемной, и не вызывала ни удовлетворения, ни радости. Однако пытаться изменить людей — себе в убыток. Это практически всегда пропащее дело. Бывает, для его свершения и без «жертв» не обойтись; а бывает, что для этого необходимо и вред причинить. В этом плане с детьми одновременно легче и сложнее: с одной стороны им проще объяснить, доказать и убедить, а с другой — именно это является причиной, что потом они вырастают безвольными и с «промытыми» мозгами.

Глава 92. Небольшое путешествие (часть 5)

Закрыв глаза на свои истинные мысли и чувства, ни настаивать, ни тем более спорить с Флором о том, кто и как к кому будет обращаться, я не стал. Это было не так уж и важно, а если смотреть глобально, то, возможно, и к лучшему.

— Раз для тебя это «правильно», то пускай, — сказал я. — Итак. Прежде, чем я всё объясню, скажи мне для начала, что ты сам думаешь на этот счёт? Уверен, предположения насчёт брата у тебя есть.

— Я думаю, — уверенно начал Флор, — что дело в его глазах. Это было бы логично.

— Вот как? Отчасти, ты прав. Не буду долго мучать, если вкратце, то ему не хватает магической силы.

— Не может быть! — негромко, но сильно отреагировал юноша. — Мы с ним практически одного возраста. Я старше него на полтора-два года. Посмотрите на него. Его задержке в естественном развитии уже около пяти лет, в общей сумме. Волшебники с такими показателями по определению не могут быть обделены магической силой.

Он не понимал.

— Верно. В официальной медкарте у него должно было бы быть «звание» ЗВЕР-4, а может уже и 5…

На мгновение Флор приоткрыл рот: он хотел что-то сказать или спросить, но быстро передумал. Чтобы это ни было (а я догадывался что), но решение замолчать было правильным.

— …Я поясню. Как ты сам и сказал, причина в глазах. Но они лишь первоисточник проблемы.

— Первоисточник?

— Верно. Сами по себе его «искусственные» глаза во многих отношениях невероятны: способность видеть магическое потоки других волшебников, это далеко не всё, на что они способны. В этом смысле, Адам самый могущественный из всех, кого я встречал. Хотя есть некоторые Убийцы Миво (титул магов, если что), которым, он, вероятно, уступит; да и, думаю, в мире найдутся и другие… Но сейчас это не важно. Как я и сказал, среди тех, кого я знаю, его глаза самые занимательные.

Моя высокая оценка была не замечена Флором должным образом, а вот сидевший рядом Ян выдал искреннее удивление. Я продолжил:

— Однако из-за своего могущества, они «прожорливы», как чёрная дыра. Они поглощают его магическую силу 24/7, и с возрастом их аппетит не уменьшается, а судя по наблюдениям врача, который, к слову, мой отец…

— Он Ваш отец? — невольно вырвалось у Флора.

Я посчитал вопрос риторическим и продолжил:

— …даже наоборот — увеличивается. Они своего рода пробоина в его теле, через которую сутками напролёт вытекает магическая сила. Но нельзя сказать, что это минус. Благодаря этому окружающий мир он видит не так как мы. Не могу сказать лучше или хуже — это ты уже у него спроси, — но определённо по-другому. И с точки зрения волшебника это «по-другому» поднимает его на новый уровень.

— Но разве нельзя с этим что-то сделать?

— Об этом чуть позже. Раз уж я взялся «пояснить» и раз уж ты упомянул о его естественной задержке, то стоит ещё кое-что добавить. Немного физиологии. Как я и сказал, его глаза — «искусственные» — это значит, что ни обычный человек, ни волшебник изначально не приспособлены к ним. Не знаю, что уж там тогда придумали ваши изобретатели, но реализовать всё то придуманное им было определённо трудно. Так что неудивительно, что в том месте, где я вас нашёл, других людей, похожих на твоего брата не было…

— Значит, Вы всё-таки были в экспериментальном корпусе?

— А я говорил, что нет?

— При встрече — да, говорили. Мы с братом сбежали, чуть позже натолкнулись на Вас в окрестностях того места.

— Точно-точно… Ха-ха-ха. Вы ещё подумали, что я тоже сбежал? Весело было. Не смотри так подозрительно. Как я не единожды говорил после этого, натолкнулся я на вас случайно. Был я там тоже не из-за вас, так что… Давно бы стоило догадаться, что люди просто так на закрытых территориях не гуляют. Хотя, ты и так ведь догадался? Ладно, мы отошли от сути. Как я и сказал, похожих на него в тот момент там не было. Однако это не значит, что их не было в принципе. Просто они не выжили и умерли либо до родов, либо сразу после них. Вот и всё.

— Даже так… Эм, Адам особенный?..

— Думаю, ты и сам понял, что сказал глупость. Просто ему повезло выжить. Думаешь, другие эмбрионы не «пытались» этого сделать? Их организмы тоже старались приспособиться, но им чего-то не хватило. Активного генчика или, наоборот, спящего, а, может, маленькой мутации или «пенка под зад»? — я изобразил пальцами удар. — Сейчас это не так-то и важно. Организм Адама смог адаптироваться — это главное. Да, не идеально, иначе мы с тобой сейчас бы не говорили о его здоровье, но всё же. Итак, дай мне закончить.

— Простите…

— Глаза — это лишь орган осязания. И в случае Адама, это лишь «верхушка айсберга». Его же основанием является мозг. Глаза лишь реагируют на что-то, если очень-очень просто, то на свет, по крайней мере, у тебя и большинства других людей именно так. Видит же — мозг, то бишь участвует в преобразовании света в ту самую картинку под названием «окружающий мир».

— Я понимаю, о чём Вы… — сказал Флор голосом «мы это изучали, я не совсем дурак».

— Вот и хорошо. Сам по себе мозг требует много энергии, поэтому и без магической составляющей в нём достаточно много богатых митохондриями клеток. Однако, даже с учётом того, что он принимает участие в контроле магической энергии, обычно под определение «магический узел» он не попадает. Ведь как ни посмотри, эти органы более специализированные и не только генерируют магическую энергию, но и накапливают её. Здесь-то и загвостка, потому что в этом смысле твой брат является исключением. Из-за силы, прожорливости и прямой связи с «волшебными» глазами, именно его мозг претерпел сильных изменений. Поэтому сейчас в его теле он больше соответствует понятию «магический узел», чем сами эти узлы. Именно с этим и связанна его задержка в развитии (в отличие от других Зверей), и именно поэтому он всё ещё жив.

Несмотря на то, что ни вопросов, ни чего-то ещё от моего собеседника не последовало, это не отменяло того факта, что он выдал удивлённо-поражённое лицо.

Глава 93. Небольшое путешествие (часть 6)

Оценив степень удивления Флора на 7 из 10, я продолжил:

— На фоне мозга, настоящие магические узлы, расположенные в теле твоего брата, выглядят, как серая масса. Теперь понимаешь, почему, несмотря на то, что он практически пятилетний Звер, настоящая проблема в нынешней ситуации связана именно с нехваткой магической силы?

Флор кивнул.

— Теперь скажи, какое решение для этой проблемы видишь ты сам? Идеи?

Подумав, он ответил:

— Вариантов остаётся не так-то и много… На сколько я знаю, увеличить магическую силу практически невозможно. А если и возможно, то я не знаю как. Значит, такой вариант отпадает. Дальше. Если обдумать сказанное Вами ранее, то предположу, что из-за нехватки магической силы страдают не только его глаза, но и сам мозг. С каждым разом он испытывает всё большее истощение, верно?

— Как я и сказал. Одним словом, потребление кварков начинает всё больше преобладать над их образованием.

— Ясно… Выходит, рано или поздно что-то из них откажет первым: либо глаза, либо мозг. И в зависимости от этого, он либо умрёт, либо ослепнет.

— Это не лишено смысла, — поверхностно ответил я на его вопрошающий взгляд. Хотя не стал уточнять, что здесь есть существенная ошибка. Видимо, юноша не до конца уловил суть сказанных мною ранее пояснений о работе зрения. Слепота не будет свидетельствовать об отказе глаз. Сами по себе своего функционала они не лишатся, а значит и «пробоина» останется. Магия как расходовалась, так и продолжит расходоваться ими. Слепота — это первый признак отказа мозга. Первый (если не одновременный) этап перед смертью.

Вот в чём заключалась суть. И хоть дальнейшие слова (одно из решений проблемы), сказанные Флором, были правильными, а именно:

— Тогда логичнее всего было бы избавиться от глаз раньше, чем это произойдёт, разве нет?

Это не отменяло того факта, что ход его мыслей до этого нёс в себе серьёзную ошибку.

— Думаешь? — заинтересовано спросил я. — Но это было бы невероятной потерей, разве нет?

— Но его жизнь…

— К тому же, он станет слепым, считай, что зазря учился на волшебника.

— Ему можно будет пересадить новые глаза!

— Их вырастить не так-то и легко, да и много времени понадобиться.

— От другого человека, — настаивал Флор.

— Это уже более реально, хотя тоже не лишено рисков.

— Тогда…

— Однако, снова же, это будет потерей столь занимательной силы. Кроме того, Адам определённо потеряет шанс стать высокоуровневым волшебником, тебя это устраивает?

— …Если такова «цена» за его жизнь — то да! — тихо, но сильно сказал Флор. — И если она Вас так волнует — сила его глаз — то их можно трансплантировать кому-то взамен, разве нет?

Чрезмерная забота — вот что я сейчас видел. Первое решение, которое я только что принял: двоих стоит разделить.

Флор был готов совершить для столь дорого человека как брат всё, что даже не задумывался о его собственном мнении. Чрезмерная забота — она мешает сконцентрироваться и думать о других вещах. Она всегда будет отвлекать. Так как эти двое имеют лишь крепкие братские узы, то быстрым, удобным и наиболее действенным, будет именно разделить. Это не значит, что они совсем перестанут видеться. Но им пора пойти разными путями. Прав я или нет — но я так решил.

Наш диалог наконец-то стал давать результаты (по крайней мере, для меня), но ещё оставались важные моменты:

— Значит, «кому-то трансплантировать»?.. У те…

— Кому-то, кто сможет «прокормить» их, — очень некрасиво перебил меня Флор, не дав закончить: «…у тебя всё так просто и легко — реальность куда сложнее».

Делать замечание я не стал.

— «Прокормить»? То есть человек с большим количеством магической силы?

— Да, если найти…

— Я понял, не продолжай. Искать не нужно. Беря во внимание твою логику, то с этой точки зрения вполне подхожу и я. Что дальше?

Он посмотрел на меня дважды удивлёнными глазами, но стоит отдать должное, промолчал. Хотя мне казалось, что первая пришедшая в его голову фраза звучала как-то так: «Тогда, как вариант, Вы бы могли забрать их себе, разве нет?»

Я продолжил:

— Снова же, на мой взгляд, это будет потерей.

— Почему?

— Причин несколько. Я надеялся, что ты догадаешься, учитывая, сколько я тебе уже рассказал, — сказал я разочарованным тоном, но вышло это ненамеренно. — Хотел Адам или нет, но его тело с самого зачатия стало приспосабливаться к силе глаз. Оно заточено под них, а они в свою очередь под него. Лишать его такого козыря — не смертельно, но невероятно расточительно. Даже если я или кто-то другой «заберёт» их себе и рано или поздно приспособится, всё равно это будет потерей. Пересаживать их есть смысл только магу с невероятно высоким уровнем магической силы. А делать немного сильнее и до того сильного человека — расточительство. Быть сильным в одиночку — не всегда хорошо. Например, каким бы могущественным волшебник ни был, даже ему будет сложно уничтожить одновременно две армии, расположенных «на противоположных полюсах».

— Из-за расстояния...

— И поэтому тоже. В данном случае я не могу позволить себе променять количество на эфемерное качество — это всё равно, что калечить собственные руки.

А в нынешней ситуации рук мне и вправду не хватало.

Флора осенило.

— Ясно. Значит, мы Вам для чего-то нужны?

— Как ты и сказал. Интересно?

— Да. Но сначала я хотел бы узнать, что тогда будет с Адамом, если вариант с пересаживанием не подходит?

— Мы решили искусственно увеличить его магические узлы. Хотя правильнее будет сказать, заменить имеющиеся.

— Но ведь это на порядок опаснее, да и как такое возможно?

— Согласен, это рискованный шаг. Даже очень, — я одарил собеседника сладкой улыбкой — предвкушающей улыбкой.

— Но! Я — против.

— Хах, это неважно. Потому что, — я улыбнулся шире, — решать не тебе.

Глава 94. Небольшое путешествие (часть 7)

— Не мне?!

— Да, решать не тебе, — повторил я.

— …?

— Выбор за Адамом, так что…

Я не стал говорить, что выбор мальчик уже сделал.

— Давай, я лучше скажу пару слов о самой операции. Всё не так уж и сложно. Как я и сказал до этого, его магические узлы просто заменят другим. Так что, как ты и хотел, трансплантация всё-таки свершиться, ха-ха-ха.

— Это не смешно! Что значит «заменят»?

— То и значит. В медицинском центре, где работает мой отец, над этим уже давно работают. Правда, никакого отношения к чему-то такому лично я не имею. Сам недавно узнал. В своё время я лишь попросил отца позаботиться о твоём брате, всё остальное — это дело их личного энтузиазма и стремления помочь друг другу.

— Мой брат ничего мне не рассказывал…

— Он старше, чем выглядит.

Не относись к нему как к ребёнку, вот что я имел в виду.

— Причина, почему я сейчас здесь распинаюсь, заключается в том, что ни он, ни мой отец не решились сказать вам. Я просто ставлю тебя в известность, как, собственно, и Яна, — я бросил на того взгляд, — который привязался к вам как к собственным детям.

Впервые за долгое время, слово взял Ян:

— Тогда чьи узлы ему пересадят?

— Его же, выращенные с нуля, но на искусственной среде. Хотя детали — это к моему отцу. Знаю только, что они модифицированы, но в целом, по рискам, это практически как пересадка сердца…

— Не скажите, — тут же среагировал Ян. Он не был волшебником, но это не значило, что он плохо в них разбирался. — Думаю, правильнее было бы сравнить это с пересадкой практически всей кровеносной системы… Даже если похожее в мире уже и делали, то процент успеха мизерный. Это всё равно, что сначала разрезать человека на множество кусков, а потом сшить заново — абсурд, разве нет?

Известить всех так, чтобы никто не помешал «свершению» операции — вот о чём меня попросил отец, когда я посетил его на работе. А заехал я к нему практически сразу, как приехал в Дархан. И хоть ему не сильно понравилось, что я «положил глаз» на двух братьев, оспаривать или переубеждать он меня всё равно не взялся.

Я ответил Яну:

— Во-первых, точно так же, как моя аналогия с «сердцем» не идеальна, твой пример с «кровеносной системой» даже более сомнительный и утрированный. Во-вторых, я не буду отрицать, что моим отцом движет не только желание помочь, но и научный интерес, однако он не «сумасшедший учёный» и приоритетом для него является «помочь», а не «будь что будет, лишь бы поэкспериментировать». В-третьих, Адам сам согласился, если не настоял. По крайней мере, со слов отца. Я могу уверить, что лгать он мне не будет. Но даже если не удовлетворены, то чуть позже сами всё спросите и обсудите с Адамом, однако… В-четвёртых и последнее, я запрещаю переубеждать его. Не только потому, что полностью поддерживаю их идею и в случае чего беру всю ответственность на себя, но и потому, что этим вы заставите его чувствовать вину, а также сомневаться. Поступив так, вы сделаете только хуже, ведь, уверен, переубедить вы его всё равно не сможете, — закончил я редким для себя грубым тоном.

В ответ на меня «обрушились» два тяжёлых взгляда. Первый, принадлежавший Яну, содержал в себе одновременно негодование («Я против…» — выражало оно) и подчинение («…но, я слушаюсь»). Второй, принадлежавший Флору, выражал грусть, злость, переживание и ещё много чего, отчего зацикливаться на нём сейчас было бы глупой затеей.

По большей части, такое отношение меня устраивало. Ян согласился потому, что не смел (и не мог) мне отказать, а Флору, чтобы он не думал, придётся смириться с решение брата — практически идеальный расклад.

— Хорошо.

Кратко сказал Ян после долгой паузы. Было у него такое право или нет, но говорил он не только за себя, но и за сидящего рядом ученика.

Радовало и то, что припоминать мне мою фразу о «вырастить глаза не так-то и легко…», аргументируя это «а вырастить магические узлы значит легко?», никто из них не стал. Я и сам критиковал себя за «удобную правду», вызывающую противоречивость в собственных же словах. Двойные стандарты — они присущи всем: злят, когда используют другие, веселят, когда используешь сам.

Видя печаль на лице Флора, я обратился к нему:

— Тебя расстраивает, что всё это ты услышал от меня, а не от брата?

— Немного…

— Скрывать немного правды от по-настоящему близкого человека — это нормальная реакция. Особенно, когда думаешь, что ею можешь причинить боль. И хоть причинить её придётся в любом случае (рано или поздно), люди всё равно пытаются отложить этот момент до более «лучших времён». Такое себе проявление заботы…

Зря я сказал это. Меня перебил Ян, видимо, решил хоть как-то отыграться, раз уж спорить на счёт операции я негласно запретил. Он заговорил:

— Я всегда считал, что это скорее проявление трусости, чем заботы.

— Разве?! — удивился я. — Трусость — это попытка избежать той или иной ситуации по причине страха. Это разные вещи.

— Почему же?! — теперь была очередь Яна задать риторический вопрос отрицания. — Откладывать важный разговор, скрывать информацию — это ведь и является попыткой «избежать той или иной ситуации». Мне кажется, вы смотрите на это слишком «терминологически» и не пытаетесь мыслить шире, вам так не кажется? Я не хочу, чтобы мой ученик имел искажённое представление.

Под учеником он имел в виду Флора, сидящего рядом, хотя, учитывая недавний разговор, тому определённо было всё равно на такие «тонкости». И Ян это понимал. Он просто решил оправдать своё несогласие и желание завязать спор, прикрывшись юношей, как истинной причиной.

— Ты намекаешь, что я дурак или, что я подменяю понятия?

— Нет.

— Тогда разговор бессмысленный, — предпринял я попытку усмирить мастера боевых искусств; однако:

— Здаётесь так легко? Знаете что? Даже если и не подменяете, но вы точно подстраиваете их (значит, уже их? — пронеслось у меня в голове) под себя. С такой точки зрения, это не сильно отличается от «подмены».

— В отличие от тебя, Ян, я не вкладываю новых и не закрываю глаза на имеющиеся значения слов, а воспринимаю их такими, какими они «есть». Цель труса «сбежать», а того, кто недоговаривает — облегчить жизнь другому…

— …и себе, — тут же продолжил фразу Ян.

— Даже если и так, тогда мы снова возвращаемся к началу: это проявление заботы. Как к кому-то, так и, как вариант, к себе.

— Как по мне, вы просто оправдываете, таким образом, трусость к возможным неудобствам. Хотя забота «к себе»? Это уже больше похоже на правду.

…

(От 3 лица)

Наблюдая этот неожиданно-завязавшийся спор, который вырос на ровном месте, Флор стал недовольным. Из-за него была прервана тема о проблеме здоровья Адама и отложен вопрос о том, что Караак хочет от них. Однако влезать в дискуссию двух «старпёров» он не стал. Ему оставалось лишь слушать.

Доводы обоих он считал сильно односторонними и притянутыми за уши, будто истинный спор был не в том, какой термин больше подходит (забота или трусость), а в чём-то другом.

Кроме того, попахивало субъективизмом. Хотя взгляды Яна — его мастера — казались Флору ближе. Если бы его попросили согласиться с одним из них, он бы выбрал сторону учителя. Скорее всего, это было связанно с тем, что Ян был намного ближе и роднее юноше, чем сидящий напротив молодой человек. Но с этой точки зрения, отношение Флора к спору тоже можно было назвать субъективным.

Глава 95. Небольшое путешествие (часть 8)

(От 1 лица)

— Я всегда забываю, почему ты мне так «дорог», но каждый раз при встрече, вспоминаю.

Именно этими словами была закрыта дискуссия между мной и Яном. И хоть в моих словах не обошлось без упрёка, задетым или обиженным мой оппонент себя не почувствовал. (Так бы и вмазал по этому самодовольному лицу.)

Терпевший нас двоих Флор наконец-то решил заговорить. Интересно, не из-за того ли, что не хотел, чтобы его учитель продолжил что-то доказывать: последнее слово всё-таки осталось за мной?

Флор сказал:

— Доказывать свою правоту — любимое занятие учителя Яна. Не думал, что Вы такой же, хотя стоит отдать должное, в отличие от других вывести Вас из себя у него так и не получилось, хах.

Дожили, меня подбадривает какой-то подросток…

Я издал смешок, а затем сказал, ненамеренный продолжать этот разговор:

— В общем, к делу.

Адам был силён как волшебник и покладист как человек — его я возьму под своё «крыло».

Флор тоже был хорош, но уступал брату в силе, а в случае успешной пересадки, их разрыв будет только увеличиваться. Как волшебник он являлся более приземлённым, а как человек — эгоистичным.

Учитывая влияние Миссис Хез, даже если они и подведут или предадут меня, это будет не сразу. По крайней мере, сейчас причин поступать как-то так у них нет. Моя же задача, сделать всё возможное, чтобы эти «причины» никогда не появились. Я был бы слишком неуверенным в себе, если бы считал, что не смогу осилить эту ношу.

— Флор, ты возглавишь и возьмёшь под себя руководство компании по производству оборудования, которая скоро откроется. Помолчите, — перебил я обоих, раньше, чем те успели издать первый звук. — Я знаю, что ты совершенно не готов к такому и знаю, что тебя обучали совершенно другому. Однако это не значит, что воспитанные в тебе навыки не пригодятся в будущем: сила на крупном посту лишней не будет.

Мы оба поняли, что я имел в виду под «силой».

— Но это не отменяет того факта, что ты полный ноль в делах производства и менеджмента.

И сейчас это было не столько его, сколько моей проблемой, настолько, что она была готова вызвать головную боль. Почему нельзя всё предвидеть наперёд? Иногда меня даже посещали секундные порывы бросить это дело. Однако богатства и независимость от подпольной работы манили… И вот, чтобы эти «неуверенность» и «жадность» (или «спокойствие»?) не разорвали меня на две половины, я нашёл компромисс. Компромисс для поддержания своего внутреннего спокойствия.

С одной стороны «жадность» подтолкнула меня всё организовать, а с другой — неуверенность перед новизной — передать реализацию другим людям. Надёжным людям. И хоть они никогда не узнают истинной причины (я им просто не скажу), мне всё равно казалось, что я пытаюсь усидеть на двух стульях.

Я продолжил:

— Не переживай, во-первых, ты будешь не сам. На твоей стороне опытные люди. Твоя задача: слушать, учиться, расти, — сказал я, подразумевая Евневича Ипполита Антоновича и его команду научных сотрудников. — Во-вторых, даже несмотря на это, Ян организует тебе дополнительные курсы. Оставляю всё необходимое на тебя, — обратился я к мужчине.

— Будет сделано, — ответил тот, а затем посмотрел на Флора. — Нет ничего лучше, чем учиться на практике.

Как я и думал, «назначением» юноши он остался доволен. Хотя это не отменяло того факта, что потребуются годы, дабы из него получилось что-то толковое.

В данном случае возраст Флора был скорее плюсом: доверить молодому, хоть и не опытному (с перспективой на будущее) лучше, чем оставить всё на зрелого, но такого же не опытного. Будь у меня два Ипполита Антоновича, было бы, конечно, куда проще, но такой учёный, увы, один. Его любовь к деньгам открывала в нём дополнительные «таланты», и хоть сейчас, вначале, он будет помогать с созданием компании, в целом же его первоочерёдной задачей остаётся инженерно-техническая сторона вопроса. А без неё — всё теряет смысл.

Плохо, когда не хватает рук. А искать людей со стороны — не то, что я мог себе позволить.

Итак, из того, что я видел, в ближайшее время проблем с юношей быть не должно. Плюс помощь ему окажет ещё и Ян, а этот человек достоин наивысшего доверия. Он был доказательством того, что иногда не только грубая сила имеет значение, но и «тонкие» мозги и навыки: даже если ты и не всесильный, это не значит, что ты становишься никем на фоне таковых. Самка малярийного комара способна убить незначительным укусом, но в отличие от неё, которая делает это ненамеренно, Ян может проделать что-то схожее, но с полным осмыслением своих действий и тонким расчётом. Иногда «маленькие» и на вид беззащитные существа могут стать похуже любого толстого прямолинейного неповоротливого слона.

— Флор, готовься, с завтрашнего дня много чего измениться, кроме того, твоего брата я заберу с собой.

— В смысле?!

Много всего обрушилось на Флора, сейчас он выглядел потерянным, но даже несмотря на это, я всё равно решил добить его последней информацией.

— В прямом, в отличие от тебя, полученные вами навыки он использует по назначению. Кроме того, ему тоже ещё есть куда расти, а я помогу.

— Но как же…

— До операции ещё куча времени, он немного болен, а не при смерти. Даже с недугом, он всё ещё остаётся невероятным волшебником. Ты ведь не думал, что он будет смирно сидеть на заднице, лапками вперёд?

— …

— Я тоже так не думаю. А сейчас тебе стоит с ним поговорить, да и заблудился он где-то: ни сам не пришёл, ни ребёнка Элкана не привёл.

«Тебе пора уйти», — вот что значили мои слова; но дошли они до него только когда Ян похлопал его по плечу и сказал:

— Иди.

Флор вышел. Беседа подходила к концу.

— Грубо вы с ним, — тут же сказал Ян, как только дверь закрылась с обратной стороны.

— Разве?!

— Считаю, можно было и мягче.

— Тогда бы мы просидели здесь до вечера.

Ян какое-то время смотрел на меня, а затем медленно заговорил:

— Эх… Как быстро летит время. Но это правильное решение. Здесь им уже делать нечего — пора идти дальше.

— Не за что.

— …Будем считать, что я и в правду поблагодарил. У меня вопрос. Что делать мне? Обучение и курсы для Флора я-то организую — это не проблема. Что дальше?

— Ничего, — я пожал плечами. — Продолжай выполнять свои обязанности. Ипполит Антонович разберётся со всей волокитой. Запустит производство. Будет следить и обучать мальца. Он и сам ещё толком ничего не знает, но кто-кто, а он точно справится. Но одного его мало… Учитывая… Чтоб ты понимал, всё происходящее — это спонтанное решение: я просто распределяю имеющиеся «ресурсы» наиболее эффективным способом.

— Люди — это не ресурсы.

— Хватит цепляться к словам. Я не в настроении… Следи за всем, как следил всегда. Сообщай мне. Держи уши востро. Не мне тебе рассказывать о твоих обязанностях.

— Понял.

Извиняться Ян не стал.

— Вы надолго? — затем добавил он.

— На ночь оставаться не планирую. Хоть это и прекрасное место, но спокойно я себя чувство здесь не могу.

— Ха-ха, я и забыл. Миссис Хез и вы — вещи плохо совместимые.

Я промолчал. Я знал, что Ян предпринимал попытку задеть меня.

— Знаете? А ведь она готовит для вас «подарок». Ужасная она женщина.

Трудно было сказать, запугивают меня или нет, но я не смог понять намёка Яна.

— Скоро обед. Пора закругляться.

— А как же познакомиться с малышкой Синеной?

— Позже, — кратко ответил я, вставая с кресла.

— Конечно, позже~ — пробурчал себе под нос Ян.

Глава 96. Небольшое путешествие (часть 9)

К моему приятному удивлению, когда я вышел из гостиной, мне посчатсливилось не обнаружить Миссис Хез, стоящей прямо под дверью, как какой-то привратник с головой быка и рогами оленя; а подобным образом она поступала часто.

— Привет.

Однако это не значило, что здесь никого не было.

— Привет, — мне пришлось опустить голову. — Ты Синена? Рад знакомству. Меня зовут…

— А я знаю, как тебя зовут…

— Перебивать старших плохо.

На самом деле, я сказал эту шаблонную фразу не потому, что что-то такое могло меня и вправду волновать, а для того, чтобы девочка посчитала себя виноватой, испугалась, и наш с ней разговор закончился также быстро, как и начался. Идеальный план.

— Ладно, ещё увидимся, — хлопнув её разок по плечу, я пошёл, направляясь в сторону заднего двора усадьбы.

— Постой, — послышалось вдогонку. — А я тебе стих сочинила.

— Бабушка заставила?

— Да. Неет. Она предложила. Я согласилась. Это моё желание.

— Ну-ну.

— Послушаешь?

— Потом. Как-нибудь. А теперь иди, поиграй с Адамом.

— Они с Флором заняты.

— Тогда помоги родителям.

— Им не нужна помощь.

— Тогда поиграй со своими куклами… — говоря это, я уже был на достаточном расстоянии, чтобы мои слова звучали отдалённо.

Я пошёл на задний двор. Время до обеда ещё оставалось.

На заднем дворе были каменные тропинки, ведущие к другим пристройкам, домику лесника (или садовника?), нескольким расчерченным полянам и небольшой беседке, стоящей поодиноко в стороне. Последняя была предназначена преимущественно для летнего сезона. Снега на улице не было, но это не отменяло наличия низкой температуры и холодного ветра, время от времени пронизывающего до костей.

Внутри беседки было чисто и опрятно, хотя и пусто. Остался лишь длинный деревянный стол и кресло, но в отличие от тех, что были в доме, очень грубое и жёсткое. Оно принадлежало Яну. Думаю, он часто посиживал на нём, наблюдая за тренировками мальчиков.

Так как на мне были теплые вещи, прогревать это место магией я не стал. Как-никак мороза ещё не было. Я уселся поудобнее в кресло. Закрыл глаза, подумал о том, что всё может выйти не так уж и плохо. Затем, освободив голову от ненужных мыслей, стал отдыхать.

Прежде, чем прекрасное ощущение между бодрствованием и сном перешло в сон, послышались негромкие, но частые приглушённые удары.

Тюх…

Тюх…

Тюх…

Мне даже ненужно было открывать глаза, чтобы понять, что происходит, но я их открыл. Стоявшая на поляне девочка колошматила кусок какой-то деревяшки или ещё чего (неужто это такой способ исказить: «Поиграй в куклы», — сказанное мной?). Время от времени она поглядывала на меня. Как считала сама, незаметно. Однако всё это выглядело до того натянуто и неестественно, что мне должно было бы быть смешно. Но смешно мне не было, вместо этого, я начинал чувствовать тяжесть в голове, сопровождающуюся проклятиями в адрес Миссис Хез. Старой, хитрой, надоедливой провокаторши. Иногда даже мне было трудно понять ход её мыслей, а осознание того, какие именно «глобальные» порывы ею движут, заставили меня задуматься, что если так пойдёт и дальше, то я могу по-настоящему выйти из себя.

— Поди сюда, — указал я Синене.

Та сделала вид, что не поняла или не услышала.

Где-то раза с третьего, до неё дошло, чего я хочу.

Мелкое создание на своих коротких лапках подбежало ко мне.

— Позови свою бабушку.

— Зачем? — тут же среагировала девочка.

— Хочу с ней поговорить.

— Я не знаю где она.

— Вот как.

Девочка кивнула.

Это правда, что у взрослых иногда появляется мимолётное желание «прикончить» ребёнка? Такие взрослые определённо не очень хорошие.

— Хочешь «мудрость»? — спросил я у Синены. — Так вот, правда заключается в том, что хороший людей не существует.

Для неё эта информация была вырвана из контекста и не понятна. Хотя надеется, что она ответит, не говоря уже о том, что ответит что-то умное, а не будет тупо блымать глазами, учитывая её возраст, — это первая совершённая мной ошибка.

Эх, а ведь я хотел отдохнуть. Поговорить с Адамом. Пообедать. Посмотреть, чего они добились к этому моменту. И только потом уйти.

— Ладно, не важно. Возьми, — я протянул ей две коробки. — Будь добра, передай родителям и извинись.

Она взяла, посмотрела непонимающе, а потом спросила:

— За что?

— Скажи им, что у меня появились срочные дела.

— В смысле. Ты уже уходишь?

— А ты не такая дура, — чёрт, вырвалось, — какой кажешься или пытаешься казаться.

Меня посетило чувство небольшого сожаления. Особенно учитывая, что я разговаривал с ребёнком. Но оно быстро улетучилось. Сказал и сказал. Старушка взаправду строит какую-то кознь. (Всё как и сказал Ян.)

Паранойя или нет, но я был уверен, она где-то рядом. Я бы мог просканировать всё магией, но в этом месте я никогда так не поступал. Не потому, что не мог, а просто потому, что не хотел.

Как родители девочки вообще согласились на такое? Или я сильно их переоцениваю? Возможно, так и есть.

— Спасибо, — ответила Синена на мои слова.

Трудно было сказать, предвидел я именно такую реакцию, или наоборот, не ожидал её. Немного подумав, она добавила своим детским голосом, который сам по себе всё больше начинал раздражать. — Но если ты сейчас уйдёшь, тогда не услышишь стих, который я сочинила.

— Мне он не интересен. Итак, будь добра, сделай то, что я сказал. Я пошёл.

— Но выход…

Покинуть это место в два счёта мне никакого труда не составило. И хоть я старался без необходимости не летать, сейчас пришлось это сделать. А учитывая множество тонкостей, пришлось в дополнение использовать ещё и Храм Пустоты. Главное, основная цель выполнена. Всё остальное можно сделать и через Яна.

Кто бы что ни говорил, но покинув усадьбу, я почувствовал себя очень прекрасно. Особенно на фоне предшествующего ощущения. Близкие, родные или хорошо знакомые люди, бывает, «отталкивают» так сильно, что даже простое нахождение рядом с ними вызывает невероятное чувство дискомфорта и отторжения. Иногда дело даже не в том, что они делают что-то не правильно, а просто потому, что они «близкие». И хоть такая проблема имеет больше психологическую природу, это не отменяет того факта, что чем они дальше, тем жизнь и внутреннее состояние становятся куда лучше и спокойнее.

Глава 97. Небольшое путешествие (часть 10)

(От 3 лица)

— «Он» исчез…

Это были первые слова, сказанные Синеной, когда она почувствовала руку своей бабушки у себя на голове. Она всё ещё смирно стояла под крышей беседки.

Девочка была слишком маленькой, чтобы понимать и знать, как реагировать на ситуации, схожие с той, которая произошла минуту назад. Именно поэтому она осталась глупо стоять на месте.

— Мы с ним не подружились. А ты так этого хотела, бабушка… — виновато добавила Синена чуть погодя.

— Не расстраивайся, — сказала Миссис Хез. — Всё ещё впереди.

— А мне кажется, он на меня обиделся.

Девочка не сказала: «Мне кажется, что я ему не понравилась». Она даже не подумала о таком. Вероятно, это и отличало детей от взрослых. Первым проще воспринимать взаимоотношения с точки зрения «обиды», а понятиями «нравится / не нравится» они оперируют, когда дело касается не одушевлённых предметов. Хотя это не значит, что они не могут сказать: «Мне не понравился этот странный дядя / тетя», — но в данном случае, это совершенно разные ситуации.

Эта «детскость» была присуща Синене, даже несмотря на то, что её бабушка вкладывала много усилий в, как считала сама, особое воспитание внучки. В него входили в том числе такие моменты, как старание сделать её более взрослой, чем она являлась на самом деле. Однако всё это определённо не было оценено господином Кинэ. (Правда, такие мелочи на пути к «высшей цели», не сильно волновали старую женщину.)

— Ты ошибаешься, — ответила Миссис Хез. — Господин Кине не из тех, кто обижается, не говоря уже о том, что на такую миленькую девочку просто невозможно обидеться, — старушка издала смешок. — Помни, чему я тебя учила и что говорила. У вас будет ещё множество возможностей подружиться. Он просто немного нетерпеливый: не смог справиться с маленькой девочкой, хи-хи, и немного с ней пообщаться. Это нормально: он всегда был таким. Зато теперь, он знает о твоём существовании. Не успеешь оглянуться, и он будет самым дружелюбным человеком на белом свете.

На самом деле Миссис Хез не ожидала, что реакция будет столь холодной и непреклонной. Это был её промах. «Поступить так эксцентрично…» — думала она. И хоть внутри она сожалела о своих необдуманных, точнее, плохо продуманных действиях, но внешне виду не подала. Она продолжала любезно разговаривать с внучкой, будто ничего не случилось.

— Так что, не расстраивайся, — добавила она в конце.

— Я и не расстраиваюсь. Просто немного неприятно на «душе».

— Синена, ты такая взрослая, хи-хи. Это называется «остался осадок».

Называя свою внучку «взрослой», Миссис Хез явно выдавала желаемое за действительное (или это было простым проявлением сильной любви к своему чаду?). Что-что, а души она в ней точно не чаяла, но даже это не оправдывало некоторого извращённого взгляда на жизнь, присущего этой старой женщине.

Потрепав в очередной раз голову внучки, она продолжила говорить:

— Ладно, пошли. Как я смотрю, тебе ещё стоит выполнить важную задачу.

— Ага. Мне нужно передать это родителям, — кивнула та.

Двое направились по каменной тропинке обратно в дом.

В принципе, объяснить причину столь неожиданного ухода господина Кинэ бо́льшей части обитателей этой роскошной усадьбы не составило труда Миссис Хез, но вот Ян точно поймёт всё с первого взгляда и определённо выскажет ей кучу критики. Она уже слышала в голове его грубый голос: «Я же предупреждал». Однако женщину это не волновало: своей задачей она считала «служить» и делала это ответственно и верно. По крайней мере, так она считала сама. И внучку воспитает так, как считает нужным.

«Господин Кинэ оказался более проницательным и подозрительным, чем я думала. — Раньше с ним было проще. — Он сильно изменился. — Сегодняшний «проигрыш» лишь ступенька к будущей «победе»…» — эти и другие мысли витали у Миссис Хез в голове.

— Синена, с этого дня будешь обучаться более интенсивно. Я попрошу Яна, чтобы он и другие учителя увеличили нагрузку. Учитывая, что Адам и Флор покинут это место в ближайшее время, всё внимание будет уделено тебе.

Та кивнула в ответ.

С мыслями: «Господин Кине точно не мог не заметить такого потенциала и силы», — бабушка Синены почувствовала ещё больший энтузиазм.

Спорный вопрос, правильно ли поступала Миссис Хез, пытаясь взрастить чадо, вкладывая в него «все свершения, которых не добилась сама». Однако с уверенностью можно было сказать только одно, называя её «ужасной женщиной» учитель Ян ни капельки не преувеличивал.

◊ ◊ ◊

Сегодня уже был вечер среды. Мишель Лири мягко говоря не находила себе места. Завтра она покинет Монголию, причём неизвестно на какой именно срок.

Весь понедельник после ухода своего дяди она провела дома. Девушка потратила целый день, обдумывая такой «поворот» событий. Обдумывая решение Регана О'Лири. Обдумывая, что может ждать её впереди. Параллельно она собирала вещи и строила планы, как провести оставшиеся дни.

Вторник оказался более продуктивным: она посетила работу, попрощалась с коллегами и пригласила Станислава Гауфа в кафе.

— Перевод… Международная комиссия… Неожиданно всё это, — сказала он ей тогда.

Так как они разговаривали до этого более обыденно, то такой резкий переход вызвал у Мишель Лири небольшое чувство дискомфорта. Но она не была бы Мишелью Лири, выдай это хоть на мгновение, а Станислав Гауф не был бы Станиславом Гауфом, улови это.

— Почему же? — спросила она тоном «это же очевидно». — Сейчас можно с уверенностью сказать, что всё имеет взаимосвязь. Я не знаю всех мотив дяди, — честно сообщила она, — однако это точно правильное решение.

— Но всё же…

— Ладно тебе.

Продолжи напарник тянуть разговор в эти дебри, это бы только усилило её и до того подавленное настроение, которое она всеми силами пыталась скрыть. И пока что это у неё получалось на ура.

— Или ты завидуешь? — хихикнула девушка, да так, что даже не каждый проницательный человек сможет почувствовать «натянутость».

Глава 98. Небольшое путешествие (часть 11)

Ответ Станислава Гауфа на слова напарницы был незамедлительным:

— Я солгу, если скажу, что завидовать тут совсем нечему, но как ни посмотри, это рабочая командировка, а не туристическое путешествие.

— Это я знаю. За пропажей трупов кто-то стоит. Теперь у нас есть убедительные доказательства, как их могут использовать. Работы там будет очень много, но это не значит, что нельзя совмещать приятное, с полезным. Не увиливай, напарничек. Вот смотрю в твои глаза и вижу ведь, что завидуешь…

— Неправда!

— П.Р.А.В.Д.А. Знаю я тебя.

— Ты даже не знаешь, когда точно вернёшься обратно.

— Быстро разберусь с этим делом и тут же вернусь — не успеешь оглянуться.

— Ясно.

Обманутый уверенностью и обычным наездом девушки, Станислав Гауф в конечном счёте согласился, посчитав, что переживает зазря. — На самом деле, я подумывал отправиться с тобой, но на меня оставляют расследование непосредственно здесь.

— Это правильно, у тебя ещё и семья. Они бы точно расстроились. В этом плане мне проще, — хихикнула девушка. — Когда я вернусь, пусть только попробуют не подготовить для меня медальки и денежное вознаграждение! — пошутила она в конце.

— Не знаю что на счёт вознаграждения, но медалька тебе уже точно одна светит как минимум за то, что ты откопала тот склад с «консервацией».

— Правда?

— Да.

— Я не знала. Тогда нужно две: Караак тоже заслужил одну.

— Вряд ли…

— Нечестно. Сама бы я не справилась.

— Думаешь?

— Уверена!

— Ясно, но всё равно ничем помочь не могу, ха-ха. Можешь её потом плоскогубцами на две части поломать.

— «Ха-ха», как смешно. Иди знаешь куда?

Станислав Гауф был доволен собой.

«Заставить Мишель бугуртить — это ли не счастье?» — думал он. И в отличие от прошлого, теперь у него имелся на руках ещё и «козырь», с которым можно было на корню пресечь её едкие ответочки.

— Кстати, а ты с ним уже попрощалась? — спросил он, будто невзначай. И добавил, чтоб наверняка. — Со своим мальчиком?

С мыслями: «Какой же ты &%&%$:(», — Мишель Лири пришлось взять «оборонительную» позицию, что в их общении бывало крайне редко. И хоть раньше она бы быстро придумала, чем ответить, но здесь и сейчас ничего путного ей в голову не шло. И дело было не в том, что она теряла хватку как таковую, а в том, что за все дни, отведенные ей на восстановление, ей так и не удалось нормально отдохнуть.

Разобрать весь кавардак в голове и разложить всё по полочкам она так и не смогла, ещё и неприятное чувство глубоко внутри осталось, вызывая дополнительное переживание. Одним словом, она претерпевала не лучший период своей жизни. По крайней мере, так считала сама.

◊ ◊ ◊

Несмотря на злость, появившуюся после встречи с напарником, сегодня, в среду, Мишель Лири вспоминала их вчерашнее общение с некоторым теплом. Однако это совершенно не помогало успокоиться и «найти себе место». Дабы отвлечься, она решила в последний день встретиться с человеком, de jure вошедшим в её жизнь одним из последних, но de facto являющимся одним из первых. Она и сама не понимала, как всё так быстро произошло. Отчасти, в её несобранности можно было обвинить и его — Караака — как одну из причин. Хотя из-за места, которое он сейчас занимал в сознании девушки, она определённо была не в состоянии подумать о чём-то таком как: «Он виновен».

Ожидания Мишель Лири не оправдались.

— Куда он пропал?! — невольно выругалась она, когда отошла от двери квартиры.

До этого, до самого обеда она множество раз пыталась с ним связаться — но всё тщетно. Потом решила приехать к нему домой, но тоже тщетно. Девушка знала, что его освободили от учёбы, но где именно Караак может находиться — не знала.

«Что дальше?..»

— Придумала.

Дабы не мучиться она решила связаться со школой. Вероятно, позвони она своему дяде, тот бы уже «держал» для неё ответ, но обращаться конкретно к нему конкретно с этим вопросом ей было как-то некомфортно (или неловко?; или стыдно?).

«Администрация школы» быстро сообщила всю необходимую информацию. (Даже сказала адрес съёмной квартиры.) И она же, в лице бородатого сладкоежки, добавила в конце: «...Решила доделать начатое и всё-таки отправить его тело в крематорий?»

Фразу: «Отправить тело в крематорий», — можно было считать устойчивым выражением, синонимичным слову «убить». Эта ирония Ганца Йохансона не сильно понравилась Мишель Лири. Она постаралась никак не реагировать и промолчать. И это у неё вполне получилось, разве что она мысленно назвала директора школы нехорошим словом.

«Значит, Дархан. Что он там забыл?! — негодовала девушка. — Слетать ли мне туда?»

Добраться на флайме от Батора до Дархана — дело недолгое. Однако она не была уверена, правильно ли так поступать. Но вся необходимая информация уже была у неё на руках. Осталось только решиться.

Отбросив секундные колебания (девушка не знала, когда именно она сможет вернуться обратно, что может произойти в промежутке и вернётся ли вообще.) Мишель Лири направилась к транспортному средству: временная или нет, но разлука в любом случае будет неминуемой, — лучше не упускать эту единственную возможность. Вероятно, раньше бы она и не подумала поступить столь «утомительно», но всё зависит от человека: «для кого» и «из-за кого». Уделить одним людям минуту своего времени — ужасная потеря, тратить на другого час — великое счастье.

На дорогу ей понабилось около полутора часа. А уже где-то через два (с момента вылета из Батора), она стояла перед другой дверью квартиры. В руках у неё был пакет с продуктами. Видимо, Мишель Лири планировала готовить. Чувствовала она себя немного неловко, но это ощущение быстро переросло в злость.

— Да он издевается! — выругалась она.

На самом деле она поняла это даже раньше, ещё когда только входила в само здание: «Здесь и сейчас Караака нет!» Сжав немного губы, выдавая таким образом своё недовольство, девушка решила «идти напролом». Но на деле в этом не было ничего такого: так как она потратила время и считала «потерей» вернуться обратно именно сейчас, Мишель Лири решили подождать в квартире. Сейчас было только три часа дня. Монголию она покидает завтра в обед, а значит у неё есть время чуть ли не до самого утра. Посчитав, что бегать по Дархану бессмысленно — рано или поздно, но вернуться-то «хозяин» должен, — она вошла внутрь. Как вошла… Незаконно проникла, но вряд ли её кто-то будет ругать за это.

Глава 99. Небольшое путешествие (часть 12)

В квартире было чисто. Те немногие вещи, которые привёз с собой Караак, были аккуратно сложены или развешены. Обвинить его в неряшливости или чём-то таком определённо было нельзя.

Поначалу Мишель Лири лишь отнесла пакет с продуктами на кухню и стала ждать «хозяина», присев на стул со спинкой, как нерадивый гость, однако по прошествии времени ей становилось всё скучнее и скучнее. Неосознанно она стала сначала брать некоторые вещи, находящиеся «под рукой», а потом устроила самый настоящий обыск: отчасти в ней проснулись профессиональные навыки, отчасти самое обычное человеческое любопытство.

Чем больше предметов и вещей проходило «через» неё, тем руки чесались всё сильнее.

«Это футболка».

«А это ручка, — щёлк, — о, перьевая».

«Школьная форма. Она ему идёт».

«Расчёска? О, у меня дома такая же».

«Сумка, что это торчит? А, это его, как там, Волхв. Назвал бы ещё «Жезлом Правосудия»… Такое дитя».

«Наушники».

«Блокнот… О, моя фотография. Какой «мерзавец», хи-хи…»

…

Правда, она воздержалась от таких действий, как, например, залезть в сумку или вывернуть карманы. Хотя чисто рефлекторно она несколько раз была на грани сделать что-то подобное.

Когда Мишель Лири закончила, а, увы, это дело было не бесконечным — вещей и одежды было не так-то и много — она пошла готовить, чтобы занять своё ожидание чем-то ещё.

Приготовила.

Подождала…

Поела.

Убрала.

Присела...

Расслабилась.

Прилегла…

Отправилась в мир грёз.

Она впервые за последние дни заснула так крепко и спокойно. Видимо, ей просто нужно было сменить обстановку.

◊ ◊ ◊

(От 1 лица)

На следующий день после моего «побега» из усадьбы, то бишь во вторник, я потратил практический целый день на Адама и Флора. Фактически с этого момента мой план по «разделению» двух братьев был преведён в жизнь. Сначала по моей просьбе Ян привёл старшего в НИИ Магической Инженерии, Механики и Машинотехники, где я полностью вверил его в руки Евневича Ипполита Антоновича. Там же мы обсудили некоторые тонкости, но в целом мой скромный, но падкий до финансов учёный прекрасно знал, что именно ему делать и как всё организовывать. Иметь такого человека — моё счастье. Я лишь дал ему один важный контакт, а именно сотрудника Министерства магических технологий и разработок, с которым мне удалось «подружиться» во время визита в Антимагический Департамент и который мог помочь в решении некоторых юридических вопросов. Также я рассказал, как правильно вести с ним диалог. По лицу Ипполита Антоновича было видно: «Я всё понял» и «Я в предвкушении».

С мыслями: «Этот змей определённо справится», — я решил больше не лезть в эти дебри и оставить всё на него. Моё дело правое: вложить начальный капитал и присматривать за всем из тени.

К тому же я пристроил Флора: он переехал в центр Дархана и теперь стал непосредственным помощником Ипполита Антоновича, а также будущим руководителем.

В тот же день, во вторник, но уже во второй половине дня, Ян привёл Адама — младшего из братьев. С ним я встретился в более обыденной обстановке. Это был один из магазинчиков сети кофеен «Кодлв», и сегодня я впервые узнал, откуда именно появилось такое название:

…

— Всё просто, — весело сказал Адам. — Это значит, КОфе ДЛя Всех.

— Вот оно что… Я не знал.

— Хах, это нормально, я тоже случайно узнал. Сам я кофе не люблю, — в доказательство своих слов, мальчик невольно скривился, видимо, он пробовал только горький кофе — не свезло ему. — Но когда мы иногда бывали в городе с Яном, они с братом всегда норовили закинуться по одной кружечке, — о, а это интересная информация. — Вот в один из таких раз я и узнал о названии, когда ждал их и завязал разговор с продавцом.

Адам закончил свой рассказ очень довольным тоном, будто рассказал о важном научном открытии, видимо, даже не подозревая, что «сдал» Яна, который к этому моменту немного напрягся. Однако дабы не волновать этого горе-мастера боевых искусств, я решил проигнорировать суть сказанного и даже не посмотрел в его сторону.

— Ясно. Занятная история. Я рад, что Ян уделяет вам должное внимание…

— Да, он нам как отец!

— Знаю-знаю. И я рад, что вы наконец-то со всем разобрались, — я намекал о будущей операции по пересадке магических узлов, направляя, таким образом, тему в нужное русло. — Он ведь согласен?

— Да, — говоря это, Адам бросил взгляд на своего учителя, который сидел напротив, рядом со мной. — Спасибо…

— Не за что, — издал я смешок, — насколько я понял, у тебя ещё около года?

— Да.

— В общем, времени вагон и маленькая тележка. Тебе ведь уже сказали, что ты переедешь в Батор?

— Ага, но что я там буду делать? Я буду жить с тобой?

— Тише-тише. Нет, жить ты будешь отдельно…

— Ясно…

— …потому что место, куда ты отправишься, будет частной академией. Жить ты будешь рядом с ней, но время от времени мы будем видеться или я буду тебя навещать, так что не расстраивайся.

Учреждение финансировалось извне, но не государством, именно поэтому его можно было уверенно считать частным.

— Правда?

— Да.

— А что это за место?

— Обычная академия магии. Преимущественно для талантливых детей, не имеющих родителей или опекунов, но по качеству не уступающая хорошей школе. Скоро сам всё узнаешь.

На самом деле, ответить развёрнуто на этот вопрос я сейчас не мог, но не оттого, что не хотел, а просто потому, что и сам многого не знал.

Я продолжил:

— В столицу ты отправишься уже сегодня, а завтра официально поступишь. Держи, — я протянул ему толстый бумажный пакет. — Здесь все необходимые документы.

— Спасибо, — кратко ответил Адам. Глаза его блестели. Могу ошибаться, но всё же думаю, что он только рад этим переменам: однотипность последних лет жизни ему явно надоела.

Кроме того, я не мог не заметить заинтересованный взгляд Яна, когда тот смотрел на пакет с документами. Думаю, я начинаю получать удовольствие от его незнания некоторых вещей. Но какие бы щенячьи глазки он не строил, я всё равно проигнорирую это.

— Вылетай сегодня. Билет купишь сам. Если Ян хочет, то может проводить тебя, а если сильно хочет, то даже может слетать с тобой и помочь завтра, но это уже от него зависит.

— Правда?! Здорово! Учитель, вы ведь не против?

Адам расцвёл и засиял.

— Нет. Конечно, нет — мягко ответил тот, но при этом бросил на меня взгляд.

Думаю, Ян задавался вопросом: «Это было разрешение или приказ?!»

Вскоре я их покинул. Думаю, меня здесь никогда и не было, а те двое просто весело проводили время друг напротив друга, попивая свой кофе и свой горячий шоколад. Фактически, всё было именно так.

Адам и Флор… Вот так, два важных мне человека заняли свои позиции на «шахматной доске».

Глава 100-111

Глава 100. Напутствия (часть 1)

И вот наступило «сегодня». Среда. День, когда мне больше не нужно было решать никаких вопросов. Важных вопросов. В ближайшее время я уже планировал вылететь в Батор, а там и вернуться к занятиям, и хоть чисто гипотетически, я уже мог бы бросить школу, но, во-первых, это было бы странно, особенно в глазах директора, который меня вечно в чём-то подозревает. Во-вторых, я и сам был не против получить официальное образование (когда-то же нужно, хах). В-третьих, и самое важное, это неплохое прикрытие: ходи, сиди, учись — наблюдай, провоцируй, веселись.

В связи с тем, что оставался последний день, то сегодня ближе к вечеру я решил навестить своих родителей: у них дома и в свободное от работы время (а не как во время приезда).

Мать называла меня Караак.

Отец называл меня Караак.

Фамилии у нас были разные.

Так как официально сына у них не имелось, то в целом ничего бросающего в глаза в наших отношениях никогда не было. Встреча имела исключительно «семейный» характер — все деловые вопросы с отцом я решил сразу по приезду.

Для бюрократического же мира наше знакомство было прописано как: «Лечащий врач — Пациент».

Правда, сейчас, сидя с ними за одним столом и набравши в рот воды, мне приходилось в каком-то смысле даже сожалеть, что никаких других вопросов, не считая бытовых, поднято не было:

…

— Не думала, что когда-нибудь скажу это, но: «Мой сын — школьник», — ха-ха-ха.

В тоне этой женщины, являющейся моей матерью, определённо были издевательские нотки. Хотя отношение отца было не лучше.

— Рано или поздно, но это должно было случиться, — сказал он.

— Не думаешь, что такими темпами у него скоро и семья появится?

— Вряд ли… Кресло качалка и плешивая кошка — это его потолок.

— Ну… Он, конечно, асоциален, но ведь не настолько?.. — мать говорила с видом наигранной неуверенности.

— Даже не знаю…

— Если родной отец не знает, то кто?

— Родная мать?

— Ха-ха-ха… Я?! Ну уж нет, для такого жизнь меня не готовила.

— А меня значит готовила?

— Ты же врач — вас ко всему готовят.

— А ты — медсестра…

— Медсестра — это подштанники врача, хах.

— Говорил же, я тогда пошутил… Не стоит мне каждый раз это припоминать.

— Пошутил?! — не унимала свой смех мать. — Если это ты, дорогой, то я не против такой формулировки.

…

Сидя напротив них, я молча пил чай. Кроме него они мне ничего больше не предложили. Печенек у них не было априори, а идти готовить из-за такой незначительной мелочи, как мой приход, мать посчитала излишним. По правде, дело было в том, что питались они чётко по графику (режим, чтоб его, дня). Так сказать, излишки профессии…

«Сиди и помалкивай», — эти слова как нельзя лучше характеризовали моё отношение к происходящему. В общении со своими родителями я был «закалён боями — разукрашен шрамами», особенно, когда приходилось вести «дело» одновременно с обоими. Закалён настолько, что даже следующая фраза матери, адресованная непосредственно мне, не смогла хоть как-то вывести меня из равновесия:

— Ты, конечно, ребёнок отсталый, но ведь семью заводить планируешь?

— …

Эх, мои любимые родители…

Я был рад увидеться с ними, а также «очень» рад дать им немного возможности «погнобить любимого сыночка».

◊ ◊ ◊

Голодный, морально обессиленный и в то же время невероятно счастливый, я наконец-то ушёл восвояси. Счастлив я был не от того, что «повидал», а именно от того, что «ушёл». И, несмотря на то, что мать на самом деле была очень рада моему приезду и даже предлагала остаться у них, я попрощался с ними сразу, как только представился удобный случай.

Уже вечером-ночью я планировал вернуться в столицу, однако, придя домой, я застал кабанью тушку, сытую и сладко посапывающую на моей кровати. И хоть еда была не моя (а я помнил, что ничего не оставлял), вся эта ситуация мне всё равно напомнила сказку об «одной девочке» и трёх медведях. Только в отличие от них я был недоволен не тем, что она «сидела на моём стуле, ела из моей миски и спала на моей кровати», а тем, что она рылась в моих вещах, думала о каких-то пошлостях, не говоря уже о том, что сломала дверной замок. А теперь ещё и причмокивала, обняв подушку, как удав телёнка. И лишь моё невероятное терпение, а также оставленная на кухне еда, спасли это невежественное создание от извержения вулкана и массового геноцида.

На первое был сырный суп. Очень вкусный.

На второе были запеченное мясо с овощами. Очень вкусно.

На десерт были фрукты (вероятно, я должен был бы сказать: «Была Мишель», — но, как видите, я не сказал). Также после девушки остался сваренный кофе, его было немного, и к этому моменту он уже остыл, но даже так напиток был замечательным. Вообще, я был удивлён, что она так крепко спала, учитывая, как много выпила.

К тому же, я бы не сказал, что совершенно не шумел, но Мишель продолжала сладко посапывать. Вероятно, оно и к лучшему.

На самом деле, я давно знал о прибытии своего гостя. Меня лишь смутила неожиданность таких действий: я не знал и, если честно, плохо понимал, что сподвигло её так поступить.

Да, я не спешил встретиться, отчего и вернулся довольно поздно. Сейчас было уже около восьми часов вечера, но ощущение странности от происходящего меня так и не покинуло: приготовленная еда, крепко спящая девушка. Нет, я не думал о каком-то «заговоре», даже беря во внимание недавнее время, проведённое с родителями и уймой их «наездов». Я являлся достаточно адекватным и зрелым, чтобы такая чепуха обошла меня стороной. Однако это не значило, что я совсем ничего не понимал… Вероятно, в жизни Мишель произошло что-то необычное.

Я посмотрел на «кабанью тушку».

С мыслями: «Как интересно», — я погрузился в раздумья. Разбуди я Мишель, вероятно, можно было узнать всё сразу и, скорее всего, я бы так и поступил, если бы на её спящем лице не было такого сильного отпечатка усталости и грусти. Хотя, это мог быть и след от задравшегося покрывала, на котором лежала её голова (подушка сейчас «задыхалась» в её объятиях). Однако проверять что «истина», а что «ложь» я не стал — оно того не стоило. Будить спящего — ужаснейшее преступление, если, конечно, будящий — не котик, которому скучно или хочется покушать.

Глава 101. Напутствия (часть 2)

— Где я?! — резко подорвалась Мишель рано утром.

Видимо, она погрузилась в столь глубокий сон, что малость ушла в беспамятство. Схожее зачастую бывает, когда непривыкший человек засыпает под вечер, а затем просыпается с чувством сильной дезориентации.

— Ещё спроси: «Кто я?»

— Караак?.. — прошло время. — А… Ааа…

— Вспомнила? Это хорошо. Забудь ты, что было ночью, было бы прискорбно…

— …Что-то было?!

— А разве не было?.. — я пожал плечами, а затем сам же ответил на свой вопрос. — Может, и не было.

Введя Мишель в ступор, я стал тешиться её видом.

Картина напоминала стоящего по стойке «смирно» суслика, который, почуяв опасность, быстро оглядывался по сторонам. При этом положение головы он менял резкими отрывчатыми движениями, глядя на мир глазами размером с пятак.

— Лучше расскажи, как ты здесь оказалась, — прямо сказал я; с одной стороны бросая ей спасительный круг, отвлекая от ненужных мыслей, с другой — утоляя своё любопытство. — Неужто тебя уволили и тебе некуда податься? Тогда ты пришла не по адресу: мой официальный заработок не сможет содержать столь прихотливую девушку, как ты.

— Подожди…

— Хотя учитывая, как ты готовишь, то для меня это было бы потерей…

Она перебила:

— Я завтра уезжаю.

— Куда?

— Точно сказать трудно, по работе в общем.

— Ясно. Пришла попрощаться?

— А… Да. Дома тебя не застала… Стоп… Сегодня же уже четверг?

— Правильно, а что?

— Я ошиблась. Вылет уже сегодня. Сколько времени? — спросила Мишель, вставая.

Так как ночью мне пришлось её раздеть, то пусть и растрёпанный и сонный, но вид у неё был довольно прекрасный. Прикрывшись, она прошла мимо меня, а я сидел на небольшом диванчике.

— Ванна там, — уточнил я.

— Я знаю.

— Одежду поднести?

— Нет…

Мишель вернулась, взяла сложенные вещи и вновь направилась в «место назначения».

Несмотря на то, что квартира была однокомнатной, сама по себе она было большой. У дальней стены была кровать. По бокам шкаф и полки. Ближе к центру диван и низкий столик. Кухня и ванна отдельно.

К её возвращению я уже заварил кофе и ждал на том же самом месте. Две кружки стояли на столике.

— Выглядишь свежо, — похвалил я, когда Мишель села рядом. — Думаю, теперь можно сказать и доброе утро.

— Доброе. Спасибо.

Мишель взяла кружку, сделала глоток, скривилась, но промолчала. Я насладился этим «мучением».

— Значит, говоришь, уезжаешь? Здорово.

— Ага.

— Почему так «кисло»? Не хочешь уезжать?

— Нет, хочу, просто кофе крепкий.

— Неужто?

— Да… Не смотри так… Чего уставился?

— Любуюсь? — весело ответил я. — Или нельзя?

— Может и нельзя, — сказала Мишель и церемонно отвернулась.

— Хах, вроде взрослая девушка, а сама ребячишься.

Я сделал пару глотков и продолжил:

— Ты сказала «по работе»? Это связанно с тем местом, на которое мы наткнулись в пятницу?

На мгновение на её лице «что-то» появилось, но быстро исчезло.

Затем, будто что-то вспомнив, она спросила, проигнорировав мой вопрос:

— Как плечо?

А затем поднесла к нему руку.

— Всё нормально. Мой лечащий врач сказал, что ничего серьёзного… Но если ты продолжишь так давить, то может быть и осложнение.

— Извини, — сказала Мишель, ослабив хватку.

Из-за интереса к моей ране, ей пришлось повернуться в мою сторону. Поэтому сейчас мы смотрела друг другу в глаза. Откинув немного волосы и прислонив ладонь к её щеке (дабы она не смогла отвернуться), я сказал:

— Вот смотрю я на тебя, и такое чувство, что тебя что-то гложет.

— Нет.

— Поездка? Нет. Разлука? Возможно… Но она не источник проблемы. Может быть, страх?

— Нет!

Мишель попыталась отвернуть голову, но к такому я был готов с самого начала.

— Скажи, чего ты боишься?

— Отстань! — не на шутку взбесилась девушка, даже предприняла попытку отпрянуть. Но иногда нужно быть настойчивым, как пиявка. «Задавить» ментально, как говорится.

Второй рукой я сначала не дал ей уйти назад (благо, кофе не пролился: кружка осталась висеть в воздухе), а когда «удержал», переместил руку и приложил ладонь к оставшейся щеке. Теперь я обхватывал мордашку Мишель, как чашелистики обхватывают бутон.

— Всё будет хорошо, чего ты в самом деле? — сказал я.

Её скула дёрнулась. Я добавил:

— Знаешь, как раньше говорили в таких случаях?

Мишель проявила небольшую заинтересованность, но сделала вид, что ей всё равно. Однако моё ожидающее молчание, заставило её, хоть и не сразу, но спросить:

— Как?

— «Демон пожирает тебя изнутри, бууу…»

— Чушь.

— Согласен… Потому что тебя «пожирает» не он, а неуверенность, — я решил сменить подход, заменив слово «страх» на «неуверенность», — даже не знаю, с чего бы вдруг? Ты ведь такая сильная…

— Это не так. То есть, я сильная, но...

— Есть и сильнее или что?

— Нет, такие вещи меня не волнуют, просто…

Как же это сложно, когда кто-то обрывает предложения и тебе приходиться додумывать, причём делать это нужно так, чтобы не ляпнуть чего-то неприемлемого или провокационного. И ладно, будь сидящая рядом девушка совсем безразличной для меня, но ведь нет. Отправлять её (я даже не знаю куда) с глубинными проблемами не самое лучшее решение. По крайней мере, я бы и сам мог пожалеть о таком поступке в будущем. Самое трудное, когда близкие люди — гордые люди, считающие себя всесильными (или просто корчат, что таковыми являются). Сейчас я даже радовался, что она «додумалась» перед отъездом прийти ко мне. Не то, что бы я был всемогущим и решал проблемы щелчком пальца, просто из того что наблюдал, создавалось ощущение, будто всё её окружение либо игнорирует, либо просто не видит «истинную» Мишель Лири.

«Такие вещи меня не волнуют…»

Тогда что тебя волнует? Мне приходилось думать и предполагать. Голова от всего этого начинала побаливать. Я уже даже мечтал вернуться обратно в школу. Я мечтал сжечь город и затопить окраины. Я планировал устроить «буйство магии». Последние дни были слишком обыденными: прошло пять, а по ощущениям, будто целая вечность. Это немного «напрягало». Радовало, что оставался последний «шаг», в лице этой чудной девушки. За ним меня ожидала привычная спокойная жизнь.

С уверенностью можно было сказать, что это маленькое путешествие в Дархан стало слишком утомительным, если не физически, так психически. Я одолел первого «босса» — Миссис Хез — с её причудами. Я одолел (вытерпел) второго «босса» — родителей — с их «проявлением заботы». Искренне верил, что на этом всё. Однако... Выясняется, что они были лишь двумя «привратниками» к истинному «злу»! Третий «босс» сам явился ко мне. В лице Мишель, против которой такие проверенные тактики как «развернись и уйди» и «сиди и помалкивай» не просто не сработают, а вызовут совершенно обратный результат и приведут к полному «поражению». Я осознавал, что с появлением этого очередного «босса» в моей жизни, нужно искать и новый подход. Нет, опыт у меня был. Достаточно. Но в этот раз я не планировал оставлять сидящего рядом человека только лишь в хрупких воспоминаниях, а значит нужно приложить и немного усилий. Думаю, от меня не убудет.

Глава 102. Напутствия (часть 3)

Мишель сказала, что другие сильные волшебники её не волнуют. Но при этом девушку всё-таки что-то беспокоило. Раз так, то для понимания её чувств пришлось использовать те «карты», которые были у меня на руках, даже если это лишь одна «шестёрка». Следующие мои слова возникли сами собой, в результате синтеза некоторых идей и наблюдений:

— Это здорово, когда не волнуют. А вот меня — немного… Особенно после встречи с тем типом. Трупом… Помнишь? Эх, какой же нужно иметь уровень, чтобы сделать его таким сильным…

— Это да… — то ли осознанно, то ли нет, вырвалось из уст девушки.

— Надеюсь, твоя работа не связанна с ним…

— Надеюсь… То есть какая разница?

— Не знаю… — сказал я, стараясь выглядеть как можно озабоченным. — Способна ли ты будешь справиться с таким противником?

Повисло молчание — эта задержка (а также выражение, появившееся при этом) и стала «ответом» на все вопросы. Хоть я и имел на руках слабую и одинокую «шестёрку», но, как говорится, шестёрка туза тянет за пузо.

Я не утверждал и тем более не говорил, что она «не справится», я лишь интересовался, как она сама оценивает свои силы. Бить в самую суть — это практически мой конёк, и в этот раз я справился на отлично: «сражение с трупом в пятницу» — где-то здесь и была сокрыта причина глубинных расстройств девушки. Довольный тем, что стал «копать» в правильном направлении, я невзначай погладил её по щеке.

— ...Конечно я справлюсь! — до ужаса натянуто ответила Мишель. Трудно было сказать, понимает ли она сама, насколько неубедительным выглядит её поведение?

Проигнорировав её слова, я продолжил:

— Думаю, тебе будет трудно справиться с чем-то таким. Ты слишком легкомысленно относишься к своим противникам…

— О чём ты? Хочешь сказать, что я слабая? Тогда так и скажи, — она даже сузила глаза, но всё равно говорила тихо и податливо.

— Нет. «Слабость» и «легкомыслие» — это разные вещи. Не нужно передёргивать мои слова. Помнишь, что я сказал тебе после нашей победы? Нет? Я сказал: «…Ты такая сильная. Ты такая прекрасная. Ты могла бы одолеть того мертвеца в одиночку, если бы взяла себя и своё волшебство в руки…»

— …Звучит сильно, но это всего лишь общие фразы…

Её отношение начало выводить меня из себя, но виду я не подал, хотя предательский голос самую малость выдал меня:

— Ошибаешься. Ты расточительно расходуешь магию — это не «общие фразы»; ты используешь более затратные слэмы там, где это не нужно, — это тоже не «общие фразы»; а также, ты синтезируешь больше нужного — и это не «общие фразы»…

— Что… — она посмотрела на меня недоверчивым взглядом.

Думаю, я немного «взорвался», но раз уж я взялся, то прекращать не было смысла.

— Ты используешь более затратные элементы, тот же Вольфрам (W), хоть это и эффективное и прочное вещество, но иногда стоит использовать что-то попроще. Молнию можно отбить и обычным камнем, тем же «школьным» Кальцитом (CaCO3). По сравнению с ним, молярная масса Вольфрама больше практически в два раза, не говоря уже о том, что плотность — в семь. Ты можешь синтезировать тот же кусок камня и отразить им молнию. Да, это менее надёжно, но ты должна представлять, насколько уменьшиться потребление магической силы? Не думаю, что ты не может использовать что-то столь простое. Но даже если и нет или не хочешь, то старайся синтезировать не такие большие защитные барьеры, когда используешь Вольфрам. Хоть ты и способна использовать разрушенные фрагменты и осколки в дальнейшем, но, насколько я вижу, тебе всё равно даётся это с усилием. Либо, раз уж я привёл Молнию в пример, после её попадания ты вообще можешь потерять контроль. В таких случаях тебе проще использовать новый слэм, а это, снова же, ещё бо́льшие затраты магической силы!

Я закончил свою критику. По правде говоря, всё произошло как-то само собой. Ругать Мишель я не планировал.

— Я понимаю это... Но я не обделена магической силой. Использовать затратные слэмы не критично…

— Не критично?! Это работает, когда перед тобой слабый противник, но когда такой же «не обделённый» или даже превосходящий… Задумайся об этом. Уверен, ты и сама всё это знаешь.

— Знаю…

— Не похоже. Иметь одну тактику боя для всех врагов — не лучший вариант.

Закончив отчитывать, я смягчил тон:

— Я ведь волнуюсь… Не очень-то и хочется, чтобы ты умерла раньше, чем нужно. Тебе стоит серьёзнее относиться к таким вещам, тогда и уверенность в победе всегда будет рядом… Как и сказал, хорошенько задумайся об этом.

— Хорошо, я поняла. Спасибо… — сказала Мишель, разглядывая меня, будто в первый раз, как ребёнок новую игрушку: с интересом и любопытством. — Я знаю, что ты довольно своеобразный… Но я не думала, что такой… Умный? Или проницательный? Иногда кажется, что я тебя вовсе не знаю…

— Мы знакомы от силы месяц, разве в этом есть что-то удивительное?

— Это да… Я не ожидала, что всё может развиваться так быстро, но… В том-то и дело, ты какой-то слишком… — Мишель начала говорить задумчиво, возможно, что-то подозревая.

Но что она может понять? Приплести меня к своей работе? Связать с мелкими деталями? Даже если взять во внимание «женскую интуицию», есть вещи, которые не решаются так просто. В этом смысле меня всегда удивляли (раздражали) некоторые произведения, которые я читал ещё в детстве, когда какую-то ситуацию тут же связывают с главным героем. Захотел «очистить» мир от преступников, а уже на следующий день появляется тип, который знает, где ты живёшь и что делаешь, а ещё через неделю уже ходит рядом с тобой и играет в теннис. А если ты его прикончишь, то уже через день окажется, что он не единственный такой «гений»… В такие моменты условности ради сюжета (условностей?) меня всегда раздражали.

Я стал трепать волосы Мишель, а затем заинтересовано спросил:

— Слишком какой? Может, любящий, как пританцовывающий пёс? Или опасный, как Огненный Тигр?

Сказав последнюю фразу, я неожиданно «накинулся» на неё, демонстрируя нападение этого злого полосатого кошака.

— Ррррррррррррр…

— Эй… Эй… Хватит… Щекотно… Ха-ха-ха… Ууу… Ладно, ладно, тигр… Хватит… Ха-ха-ха…

Глава 103. Потрёпанный «жизнью» (часть 1)

(От 3 лица)

18 октября 2218 года. Воскресенье. Где-то в Монголии.

Что нужно среднестатистическому человеку для счастья? Любимое дело? Стабильная работа? Счастливая семья? Толстый кот — хранитель очага? Или, может, положение в обществе, так называемые авторитет и уважение? Ответ у каждого свой, однако «наш герой» имел всё необходимое, но, как это часто бывает, стремительно лишился практически всего.

Винил он в этом отчасти себя, отчасти других, но что именно заставило его сменить «нормальный» взгляд на жизнь на более «радикальный» оставалось вопросом даже для него самого (или он никогда и не задавался этим вопросом?).

За последние полгода он побывал во многих государствах, ещё немного и ему можно было давать звание «Лягушка-Путешественница», но недавно он вернулся в Монголию и временно осел в небольшом городе.

Сегодня было то самое воскресенье, которое следовало за «той самой» пятницей, когда, к его великому удивлению и большому разочарованию, не малоизвестная семья Кудо ликвидировала (по официальному заявлению) не менее прославленную семью Морган.

Его планы рушились раньше, чем успевали воплотиться в жизнь. Ему это сильно не нравилось. И вот уже практически смирившись с утратой ценного союзника, корректируя свои планы и строя новые стратегии, он получил ещё один неожиданный удар.

Каждые выходные (когда было время) он проверял всю информацию по своей, скажем так, деятельности, в том числе проверял видеозаписи, которые передавались на специальное оборудование из камер расположенных в разных местах (вплоть до разных стран). Синхронизация происходила в режиме реального времени. Однако кое-что было не таким как всегда. Несколько файлов весили меньше, чем нужно.

Они относились к общей папке: «Объект №1».

Увидев это, на лице высокого зрелого мужчины с седой бородой вокруг рта, появилось страдальческое выражение: видимо, предчувствие чего-то нехорошего тут же всплыло в его сознании. Он почесал лысый «островок» у себя на голове. Эта плешь была расположена в самом центре, а по бокам от неё в разные стороны торчала кучерявая шевелюра, такая же седая, как и борода вокруг рта. Он всегда чесал эту область, когда нервничал. Однако утверждать, что она облысела именно от этого, было трудно. Причина этой особенности имела возрастной характер: годы брали своё.

Прошла не одна минута, прежде чем он разобрался и всё просмотрел. Это заняло больше часа. В конце концов, сняв очки, он немного опустил голову и облокотил её об руки, прикрыв ладонями лицо. При этом положение его ровной спины, сравнимой с лезвием меча, за всё время сидения ни разу не изменилось и не дёрнулось. Со стороны даже могло показаться, что она напряжена, будто он сидит на иголках. На деле же, это была его естественная поза.

Хоть внешне всё казалось невероятно статичным, настолько, что сидящего зрелого мужчину можно было даже сравнить с каким-нибудь величественным памятником древнего волшебника, внутренне, где-то в его голове, протекали каскады сложных умственных процессов под названием мышление.

«…Как интересно, — подумал он, когда немного успокоил себя и свой гнев. До этого все его слова и мысли были столь неприличны, негуманны и ужасны, что не стоили даже упоминания. — Если не я, то кто?! — этот вопрос волновал его больше всего. — Ещё и лучшую мою марионетку! Она была практически на уровне Мирового Волшебника!»

У себя в голове тела мёртвых людей он называл «марионетками». Это было не желание сравнить себя с кукловодом, это было исключительно из-за трудности использования таких слов как «труп», «мертвец» или чего-то схожего. Они вызывали в нём некоторую неприязнь. Нет, он прекрасно осознавал, чем именно занимается и какие методы использует, но чтобы он не делал, он всё ещё был рождён человеком, был воспитан человеком и являлся человеком. Он не сошёл с ума, не пытался подменять ценности и не пытался оправдать себя, он просто делал то, на что был способен, использовал то, что мог использовать. Раньше он бы и сам не поверил, скажи ему кто-то, каким он станет.

«Значит ли это, что у меня появился подражатель? О том месте знали только я и они (так он мысленно называл некоторых людей клана Морган, включая главу). Было бы здорово, если это кто-то из них… Делать всё самому трудно…»

Это было правдой, что бо́льшую часть работы этот зрелый мужчина делал в одиночку, однако его «радикальные» взгляды пришлись по душе некоторым семьям и людям (которых он досконально изучил, прежде чем пойти на сближение): разжигая жадность, как змей-искуситель, он смог привлечь их на свою сторону. Цели у них были хоть и схожими, но имели отличия, поэтому каждый считал, что использует другого. Однако даже так нельзя было отрицать — эти семьи приносят колоссальную помощь. Но уничтожение такого крупного союзника как Морган… Ещё и в такое время… Это заставляло задуматься.

«…Думал, место нашли, потому что кто-то из них (Морган) выжил и после пыток признался… Но теперь… Когда одна из моих марионеток ни с того ни с сего «ожила» — я не уверен…»

На мгновение зрелый мужчина даже засомневался: «Трупы ведь сами по себе не оживают?»

Эта предательская к здравому смыслу идея смогла в принципе посетить его голову только потому, что его непоколебимые сосредоточенность и концентрация на мгновение были задеты сильной злостью, вызванной последними событиями. А из-за них (событий), всё, что он планировал «свершить» в ближайшее время, в одночасье разрушилось.

«Я хотел начать с Монголии, с Батора, но видимо, придётся перенести место и отложить время. В ближайшее дни, лучше покинуть это место. Рано или поздно эти ублюдки (так он мысленно называл все государственные службы) могут выйти на меня…»

Подавленный и грустный вид этого человека точно бы вызвал жалость у какой-нибудь изнеженной мамаши. Благо, в этом месте таких не было. Здесь в принципе никого не было, кроме самого мужчины, деятельность которого рано или поздно заинтересует всё бо́льшее количество людей (если уже не заинтересовала).

Глава 104. Потрёпанный «жизнью» (часть 2)

Зрелый мужчина встал из-за стола, на котором находилось разное оборудование. До этого он ещё не единожды пересмотрел отрывки с камер «Объекта №1», но чем больше он это делал, тем всё сильнее чувствовал себя оскорблённым и обманутым.

Внимание на «вторженцах», которыми являлись девушка из госбезопасности и юноша, судя по всему, оттуда же, он акцентировал не сильно, но не потому, что они его совершенно не интересовали. Причин было две. Первая заключалась в их кратковременном появлении в «объективе» камер. Не секрет, что те вышли из строя практически сразу, как обе стороны — марионетка и девушка — развязали магию. Вторая же причина заключалась в более важных фрагментах записи: сейчас зрелого мужчину интересовал «оживший» ни с того ни с сего труп. Да и в кадре он засветился на более длительный промежуток времени: сначала пробил герметичную крышку бочки, затем устроил беспорядок, круша всё на всём пути, как пьяный «батя», а после стал ломиться в одну из створок входных ворот. Не дебил ли? Однако, если брать во внимание, что им управляли, то всё приобретает совершенно иной смысл…

Зрелый мужчина вошел в другую комнату. Здесь хранились несколько его «подручных» марионеток, на которых он тренировался, а также проводил некоторые исследования. Первым делом он разгерметизировал несколько самодельных ёмкостей.

Удовлетворившись, что всё нормально, мужчина вытянул одну из рук, в которой находился универсальный слэм-девайс цилиндрической формы. Затем, с мыслями: «Как неудобно… Ничего, скоро моя жизнь станет проще», — направил поток своих кварков. Через мгновение обе марионетки «ожили» и уже самостоятельно вылезли из своих «домиков». Хотя первое время двигались они как-то механически, отчасти из-за дубильных свойств формалина, вскоре под действием магии они стали более «гибкими».

По правде говоря, использовать этот водный раствор формальдегида и спирта являлось не самым лучшим решением для сохранения тел, учитывая, как именно их эксплуатировали. Однако простота получения формалина, ещё и в больших количествах, сводила все недостатки на нет. Как минимум, такие мысли помогали «нашему герою» чувствовать себя спокойнее.

Посылая электрические разряды, зрелый мужчина мог полностью контролировать и управлять телами. Чтобы дойти до этого, ему потребовалось большое количество знаний и опыта. А также запредельные контроль и концентрация, потому что переборщи он с силой Молнии, то в прямом смысле этого слова безвозвратно испортит марионетку. Сначала он думал использовать в качестве проводника магические узлы и связующие их сети, но это было бессмысленно, как минимум потому, что в результате он получил бы просто «ходячее тело» (если бы вообще получил), не отличающееся по способностям от обычного человека. Вывод: магические узлы нужно использовать по назначению, а контролировать марионетку другими способами. Выбор пал на нервную систему, но вот незадача: сами по себе её клетки — нейроны — передают не совсем электричество, а возбуждение, вызванное химическими реакциями и появлением отрицательного заряда на внешней стороне этих клеток. А значит, как таковые, для магии Молнии, для тока, они просто не предназначены. Поэтому бездумно «шарахнуть» марионетку — недостаточно, необходимо невероятно точно контролировать силу электричества, которую направляешь в её тело. А ещё поддерживать это электричество на постоянном уровне. И при всём при этом не причинить вреда нервным клеткам, которым и до того «некомфортно», если брать во внимание тот факт, что тело принадлежит мертвецу. Вероятно, лишь незначительная горстка волшебников в этом мире способна обладать такой невероятной концентрацией и таким запредельным контролем, чтобы реализовать что-то подобное. Не говоря уже о немалых знаниях в этой области.

Когда обе марионетки покинули свои ёмкости, мужчина стал экспериментировать. Внимательно следя за первой, он сперва заставил её делать обычные вещи, такие как перенести какой-нибудь предмет из одной части комнаты в другую или постучать по стене, а потом вызвал через неё волшебство. Появилась водная сфера.

У мужчины возникли сомнение. Он задумался. Конечно же, этот эксперимент он проводил не просто так.

«Сначала я подумал, что у меня к этому времени просто замылились глаза. Видимо, нет… — он стал чесать голову, при этом вспоминая некоторые кадры, которые недавно просмотрел. — Странно всё это… Странно…»

Затем он заставил марионетку использовать другую магию, такую же, которую использовал сейчас сам. После этого в движение пришло и второе тело, упавшее до этого на пол.

Мужчина немного успокоился. Он всегда успокаивался, когда перепроверял этот трюк (или он специально перепроверял его, чтобы успокоиться?): для него это был своего рода ритуал. Только в отличие от большинства других ритуалов, его — восхвалял реально существующую силу. Правильнее сказать, ритуал сам являлся этой силой.

«Я уже начал создавать Сеть. Объединив её, можно будет позабыть обо всём, начать всё с чистого листа».

Спокойный и счастливый, этот человек ни грамма не походил на «сумасшедшего учёного». Он им и не был. Зрелый мужчина просто являлся «немного радикалом», готовым убить парочку человек, а может… и миллион.

Но сейчас больше всего он хотел избавить от нескольких людей. Он считал, что они ему мешают, отчасти винил их в своих проблемах, отчасти считал, что они тормозят его «рост». Возможно, он боялся их? Нет, это вряд ли. Просто хотел убить и «законсервировать». Так ему будет спокойнее. Правда, он не знал, где они. А искать сейчас не мог: последние события вынудили его принять серьёзное решение: пуще прежнего залечь на дно.

«В данный момент нужно сконцентрировать на работе», — так решил «наш герой».

Глава 105. Начало конфронтации (часть 1)

(От 1 лица)

23 октября 2218 года. Пятница. Старшая школа магии №10.

Вчера днём мы с Мишель вернулись в Батор. А чуть позже она полетела в другую страну по работе. И хоть я смог немного ей помочь, по крайней мере, считал так сам, всё равно толика внутреннего переживания осталась с ней.

Навязываться к девушке в путешествие, даже если в шутку, я не стал. Потому что знал: это в любом случае невозможно (в её глазах), а сама тема могла расстроить её. Сам не знаю почему, но её переживание передалось и мне (или я просто волновался о ней?), поэтому время от времени я обдумывал эту ситуацию. В конечном счёте, я пришёл к мысли, что чтобы не случилось, всё будет в порядке, пока есть я…

— Доброе утро, Караак!! — послышался весёлый и громкий голос одноклассницы. Рядом с ней были ещё двое. Я поприветствовал их кивком.

— Что с плечом? — поинтересовался Отто Фишер.

Редкое проявление заботы с его стороны. Как я понял, он и стоящие рядом Милина и Сьюзен пришли сегодня в школу все вместе. Лица девушек были не менее вопрошающими. Мне показалось странным, что Ганц Йохансон не посвятил в «мои дела» свою протеже — Милину Гофф. Хотя, с другой стороны, даже несмотря на их отношения, отчитываться перед ней он не обязан. (Или это связанно с Мишель, а если точнее, её дядей?)

Сегодня был тот редкий случай, когда перед первой парой мы встретились не в классе, а на улице — в школьном парке. Если говорить точнее, то я сидел на скамье поодаль от центральной тропинки, которая в это время была полностью заполнена направляющимися на занятия учениками. Моё место располагалось в более спокойной (малолюдной) части школьного двора. Судя по всему, трое одноклассников заметили меня издали. Вот так вот.

— Всё нормально. Просто царапина, — ответил я уклончиво, потому что желания разъяснять подробности совершенно не было. Тем более эти подробности их никоим образом не касались. — Садитесь. Время до начала пары ещё много. Я даже удивлён, что вы так рано пришли. Лучше расскажите, что у вас нового.

Я указал всем на лавочку с кучей свободного места.

— Та всё как всегда, — первой присела и заговорила Милина. Затем она без задней мысли начала «жаловаться», о чём впоследствии пожалеет. — Хотя в последние дни учитель серьёзно взялся за меня… Каждый день остаюсь после занятий до вечера.

Сказала она это с гордостью и некоторой усталостью в голосе. Насколько я знал, просто «учителем», без уточнений и прочего, она называла директора школы. Это вошло в привычку, после того, как он «завербовал» её.

— Видел бы ты какой «выжатой» она была последние три дня, ха-ха-ха… — тут же добавила Сьюзен. Думаю, она специально «подстрекала» меня. Эта лиса давно знала мой темперамент.

— Не надо… — начала было Милина, но я «удивился» раньше:

— Правда? — и оценивающе посмотрел на девушку. — Не скажу, что удивлён, но, если честно, не ожидал... Молодец, Милина.

— Что? Ты о чём?! О чём он, Сьюзен?.. Отто?..

…

У Сьюзен было прекрасное настроение, поэтому поиздеваться над подругой вместе со мной ей было только в радость. Даже не так, она целенаправленно использовала меня как своё «оружие» в этом деле. Правда, такие тонкости меня сейчас не особо-то и волновали: мне давно пора было начать на ком-то «отыгрываться» после невероятно утомительной недели. «Подарок с небес» снизошёл ко мне сам — почему бы и не воспользоваться им? По выражению лица было ясно видно, что Отто считал меня «нехорошим человеком», а вот на свою возлюбленную, эту провокаторшу, он смотрел ласково, без намёка на что-то негативное… Вот же ж двуличный говнюк.

В конечном итоге, злая от наших тонких шуточек и намёков, Милина перешла в режим «я такая обиженная», высказав при этом пару ласковых в мой адрес, что явно доставило ей удовольствие.

«Почему только мне? — подумал я. — Нечестно!»

Зато мы дружно посмеялись. И я, и Сьюзен с Отто, и Милина, подкалывающая нас в ответ и лишь делающая вид, что недовольна и обижена.

…

— А ещё… — в какой-то момент Сьюзен переключилась на новую тему — Ту олимпиаду, что по боевой магии, которая так и не состоялась, перенесли на конец ноября.

— Значит, через месяц? Ясно.

«Можно неплохо повеселиться», — тут же подумал я.

— Однако, — ехидно добавила она. — У меня для тебя приятная новость.

Договорив, она замолчала, так и подбивая меня уточнить, что же это за новость. Но её «схему» разрушила Милина, которая, видимо, ещё не забыла недавние подколки своей подруги. Девушка тут же сказала:

— Она говорит о том, что мероприятие будет проходить не у нас. Первый тур олимпиады перенесли в другую школу, по-моему, седьмую.

— Жаль…

— Ты расстроен? — удивились обе девушки. — Ты же не собирался принимать участие.

— Не то чтобы… Не важно. Как ты и сказала, в целом новость приятная. Можно отдыхать и не напрягаться.

На самом деле, это было даже лучше, «повеселиться» можно и другими способами: как говориться, чешутся руки — просто включи фантазию.

— Насчёт «не напрягаться» — вопрос спорный, — этими словами Отто Фишер предпринял попытку окунуть меня в холодную воду.

Такое чувство, что он специально молчал бо́льшую часть времени, чтобы потом выстрелить мне прямо в сердце, возвращая с небес на землю. — Для начала, много наших учеников будут принимать участие, поэтому какая-то работа, связанная с этим делом, всё же у вас будет. Плюс после первого тура будет второй, третий, финал… К тому же, кроме боевой магии, есть и целая куча других олимпиад и мероприятий, как школьного, так и городского уровня. При желании, есть даже государственные и международные. И хоть это уже не по части дисциплинарного комитета или школьного совета, но если нужна будет мелкая помощь, то первыми попросят именно вас.

Хорошо, что я всё перебросил на Сьюзен. Но говорить этого вслух не стал, специально — назло Отто. Уверен, изначально именно этого он и добивался, чтобы слово за слово привлечь меня к помощи и ответственности перед девушкой. Одним словом, чтобы я не бросал всю работу по организации на его возлюбленную. Вероятно, Сьюзен и сама не знала об этом «тонком» ходе со стороны Отто.

Конечно, это всё может быть и моей бурной фантазией, но проверять я не стал.

Вместо этого я лишь понимающе кивнул на слова Отто. Поговорить можно и о другом, хах.

Глава 106. Начало конфронтации (часть 2)

Возможно, это было лишь моим воображением, но казалось, Отто и в правду был не очень доволен тем, как отреагировали на его слова. Он явно ждал чего-то другого. Тема, развиваемая им, не получила своего дальнейшего прогресса. Предприняв ещё несколько попыток добиться от меня спорных слов о его возлюбленной Сьюзен, он сдался. Этому ещё и поспособствовала Милина, которая впала в печаль, будто что-то всплыло в её памяти. Это было довольно резкое и неожиданное изменение, произошедшее где-то в середине очередного монолога Отто.

Видимо, это настолько волновало девушку, что она даже позабыла о своей недавней «обиде». Выждав момент «молчания», наступивший сразу, как очередная попытка Отто привлечь меня к «ответственности» провалилась, Милина сказала:

— А знаете, я тоже буду принимать участие…

— Что?! — удивилась Сьюзен, до которой быстро дошёл смысл сказанных слов, что она даже умудрилась резко перебить. — Ты имеешь в виду олимпиаду по боевой магии?

— Да…

— Почему ты скрывала?..

— Сьюзен, успокойся. Разве не видишь? — отчитал Отто свою возлюбленную за преждевременные «наезды». — Она наверно и сама недавно узнала. В принципе что-то такое было ожидаемо.

— О чём ты? — быстро отреагировала та. — Думаешь это дело рук директора?

На это замечание ответила сама Милина, пусть её и перебили до этого, но она не расстроилась:

— Так и есть. Учитель сделал меня участницей и недавно сообщил об этом. Если честно, я не хотела и даже отказалась, а он настоял, сказал мол это не обсуждается. Собственно, это одна из причин почему он и взялся за меня так серьёзно.

«Одна из причин?» — пока друзья разговаривали, я случайно сконцентрировал внимание на некоторых моментах.

Если задуматься, серьёзных обоснований переносить олимпиаду в другое место не было (по крайней мере, очевидных). Насколько я знаю, раньше такое практически никогда не практиковалось, а инциденты в школе бывали и похлеще произошедшего в этом учебном году. Даже если взять во внимание, что Юрий Ежи покинул свой пост, уйдя в АД, найти замену для организации такого незначительного мероприятия не составило бы труда. Теперь даже такая, казалось бы, мелочь как «резко-начавшееся обучение Милины» приобрела другой окрас и стала меня как-то смущать. Сейчас эта одноклассница была примером того, что для понимания какого-то человека, нужно уделить внимание не только ему самому, но и его окружению. Как он с ним контактирует и что с ним делает. И хоть вышло это как-то непреднамеренно, отчасти именно таким способом я и заметил странности в действиях Ганца Йохансона.

Можно было попробовать связать всё с шумихой, вызванной кланами Кудо и Морган неделю назад (как быстро летит время). Со сражением их Мировых Волшебников. Однако всё равно что-то не сходилось, отчего моё самолюбие так и не было удовлетворено.

На секунду в моей голове появилось неприятное ощущение: «Я ЧЕГО-ТО НЕ ЗНАЮ?!»

Я, конечно, не люблю лезть в дела других, но когда по моим меркам Мировой Волшебник ведёт себя неадекватно и странно — это повод малость напрячь извилины, а также другие «ценные» места.

— …

— Милина, — обратился я, возможно, кого-то перебив, — а Ганц Йохансон не говорил, почему олимпиаду решили перенести в другую школу?

— Ну… Я не спрашивала, но, если подумать… Он просто сказал, что навалилась куча дел. А что?

— Ничего такого, — искренне солгал я. — Просто стала интересна причина.

«Куча дел?»

У него и до этого их было много. Плохая отговорка. Хотя правильнее сказать, слишком поверхностная.

Не успел я задуматься, как из моих мыслей меня выбила Милина, вероятно, заслуженно, так как я первый отвлёк её, а потом замолчал, «уйдя» в себя.

— Значит, интересна причина?! А то, что я буду учавствовать в таком опасном мероприятии, тебе интересно не стало? — она сделала это замечание с недовольством и обидой, и в этот раз не наигранными.

— «Опасное мероприятие»? — придрался я. — Завести ребёнка — вот что опасное мероприятие, а твоё — это всего лишь какая-то олимпиада по какой-то боевой магии, и ключевыми здесь являются не «боевая» и не «магия», а «какая-то олимпиада»…

— Иди на #$%^&, высокомерный кретин, — сказала Милина, вставая. — Я в класс.

— Ты немного переборщил… — искренне сказала Сьюзен.

Бежать за подругой, как это «принято», ни она, ни Отто не стали (и не собирались). Дело не в том, что они были бесчувственными, а в том, что Милина любила развернуться и уйти, когда сильно злилась. Они уже привыкли к такому, как и я.

— Разве?

— Для тебя это может и ничего не значит, а она, как и сам видишь, сильно переживает, ещё и директор на неё «давит», по крайней мере, воспринимает она это именно так. Она поддержки хотела, собралась, рассказала, а ты — как всегда… — Сьюзен хихикнула. Если это и была попытка высмеять кого-то, то только меня. Затем Сьюзен продолжила. — Как придём в класс, советую извиниться, но решать тебе. И кстати, завести ребёнка — вполне нормальное «мероприятие». Не правда ли, Отто?

Сьюзен снова хихикнула, а сидящий рядом с ней Отто, передёрнулся. Меня эта картина знатно повеселила.

— Буду иметь в виду, — только и сказал я, так как спорить не было смысла.

— Вот и хорошо, — улыбнулась она.

Немного погодя, заговорил Отто:

— Ладно, мы тоже пойдём.

— Агась, — поддержала его Сьюзен и обратилась ко мне. — Ты с нами?

— Нет, я ещё посижу.

Кивнув на мой ответ, двое ушли. За руки не держались, но были близки к этому.

Я остался сам. В своих мыслях. Подытожив всё известное, в конечном счёте я решил во всём разобраться, а для этого нужно будет провести «расследование». Хотя некоторые идеи у меня уже появились.

Прошло довольно много времени, прежде чем я встал и пошёл на первую пару. Как оказалось, она уже началась… Бывает.

◊ ◊ ◊

Учитывая, что сегодня была пятница, то впереди меня ожидали три «ужасные» пары. Физика, математика и химия. Да, к магии они имели важное (косвенное) отношение, но всю информацию на них преподносили с фундаментальной точки зрения и без волшебства. Одним словом, это полностью «немагические» дисциплины.

Когда я вошёл в класс, учитель тут же сказал:

— О, Караак?! Вовремя! Мы тут как раз сложную задачу решаем. Прошу.

Я приуныл.

Милина ехидно улыбалась где-то со своего места. Думаю, просить прощения я у неё не буду.

Глава 107. Начало конфронтации (часть 3)

По ощущениям казалось, будто сегодняшние пары никогда не закончатся. От этого мне было грустно. Ни для кого в классе не было секретом, что решение сложных задач, — не мой конёк. Как гласит реальность: никто не способен быть умелым одновременно во всём.

Из трёх пар, на «ты» я был только с химией, и то лишь до того момента, пока дело не доходило до решений уравнений и задач уровня «бог», то есть каждой второй. За математику и физику я вообще молчу… Однако, как говорят, учиться никогда не поздно. Поэтому утверждать, что я являюсь полным неучем, было бы неправдой. В целом, я знал предметы нормально — пары были информативными. Просто для хорошего результата недостаточно всего лишь посещать занятия, также необходимо уделять достаточное количество времени на повторение и самообучение, как это делают Отто Фишер или Милина Гофф. Сьюзен же зачастую «выезжала» за счёт своего возлюбленного, но по чистым знаниям и обучаемости она больше походила на меня (или я на неё?), конечно, до тех пор, пока дело не касалось магии.

Терпеливо высидев всё, после пар я вышел из класса, оставив друзей «позади». К моему удивлению некоторые одноклассники, с которыми я довольно редко контактировал (хоть и всегда здоровался, как и они со мной) проявили заботу (или же любопытство) и интересовались моим здоровьем. Подобное происходило во время каждого перерыва.

— Всё хорошо, — отвечал я им любезно.

В схожие моменты мне казалось, что с одной стороны люди слишком двуличны, а с другой — что я слишком строго к ним отношусь. То ли нужно быть проще, то ли наоборот холодне́е, вплоть до пренебрежения, чтобы у них даже мысли не было подойти к тебе и тем более заговорить. Но выбирать второй вариант без серьёзной на то необходимости как-то слишком… скажем так, бессмысленно и глупо; правда, до поры до времени — Сакура из клана Кудо была тому примером.

Это было уже в коридоре. Последней поинтересовавшейся «что с моей рукой / плечом», была девочка-брюнетка, спина которой с первых дней обучения всегда «прикрывала» меня от взоров некоторых преподавателей. Всё верно, она сидела прямо передо мной. Мы практически не общались, отчасти потому, что я время от времени пачкал её обувь или штаны, когда вытягивал свои ноги, рассевшись, как царь. Это было нецеленаправленно, но в какой-то момент её это стало очень сильно раздражать. И хоть «правда» была на её стороне, так как наши парты априори не были предназначены для столь вальяжной позы, но когда она начинала наезжать на меня, в ответ я всё равно не признавал вины и слал её куда подальше, опровергая доводы словами: «Ты слишком сильно задвигаешь ноги назад, в мою сторону». Звали её Дора.

…

— Всё хорошо, Дора, — ответил я ей, как и всем до этого.

— Уверен? Ты даже ни разу за целый день не ткнул меня своей ногой.

Это был тот редкий случай, когда ваш покорный слуга был не в состоянии «прочитать» человека по голосу и мимике: это ирония или разочарование? Задавшись этим вопросом, я посмотрел на одноклассницу. Правда, я быстро избавился от бессмысленных мыслей.

Я не привык шутить со всеми подряд. Дора не входила в мой мысленный «белый список», поэтому:

— Ты что-то хотела? — спросил я не то чтобы грубо, но точно без дружелюбия.

— Ничего, или с тобой уже и заговорить просто так нельзя?

— Положим, нельзя. Что дальше?

— Быть столь грубым — можно без этого? Ведёшь себя как напыщенный павлин…

— Ясно. Ладно. Давай попозже поговорим, хорошо?

Мы впервые обсуждали что-то, кроме её грязных штанов. Такое изменение мне показалось интересным, но даже так, я решил проигнорировать её.

— Эм, сейчас точно нельзя?

А говорила «просто так», значит, есть ко мне дело?

— Я кое-куда спешу.

Нет, я никуда не спешил, просто мне подумалось, что лучше с ней не разговаривать. (Интуиция?)

— Ладно-ладно. Сегодня? Когда? — согласилась она.

— Ты ведь ещё пойдёшь на свой кружок?

— Да.

— Я тебя найду. Договорились?

Вряд ли я пойду искать её… И вряд ли Дора сама найдёт и застанет меня: я умею обходить людей стороной. Хорошо, что впереди выходные… (Суббота? Учебный день? У меня уважительная причина не идти, хах.)

— Да! — уверенно кивнула она.

— Тогда давай, — уверенно помахал я рукой.

Девочка пошла в другую сторону.

Я не видел эту одноклассницу, считай что неделю, но казалось предо мной совершенно другой человек: покладистый и терпеливый, будто от меня зависит её «жизнь». Я задался вопросом, что могло измениться? И тут я кое-что вспомнил… Ха-ха, та не.

◊ ◊ ◊

В связи с тем, что я продолжал быть главой дисциплинарного комитета, некоторые обязанности на мне всё ещё висели: спихнуть на Сьюзен сто процентов своей работы просто нельзя. И хоть я мог воспользоваться своим освобождением, которое продолжало действовать, но как ответственный человек, я направился в штаб. Насколько я знал, остальные члены комитета либо ещё учились, либо дежурили. Подтверждением тому было и то, что в штабе присутствовал лишь один человек.

— Привет, Чен, — поздоровался я.

— Ого, какие люди. Привет. Тебя скоро начнут считать номинальным членом дисциплинарного комитета, если не школьником, хах.

— Именно поэтому я здесь: пора исправлять это недоразумение, — сказал я в ответ. — А ты чего сам? Где Эмилия? Вы разве не разлей вода?

— Она дежурит, как и остальные.

— А ты чего здесь?

— Я?.. Да завалил кое-какие тесты… Готовлюсь пересдавать.

— А так можно?

— Да, ты разве не знал? Даётся несколько попыток…

— Я не об этом. Как можно завалить тесты? Даже тройки нет?

— …Нет…

— Ты точно сюда не по блату попал?

Чен бросил на меня прищуренный взгляд, сделав губы уточкой…

Я добавил:

— Не переживай, я тебя не выгоню…

— Да ну тебя! Лучше иди и помоги Эмилии, она там сама дежурит. Пока ты не появился, по блату сюда точно никого не брали…

— Ха-ха-ха, разве?

— Да, — уверенно сказал Чен.

— Ну хоть кто-то сделал что-то полезное для этого места, — я продолжил смеяться.

— Не удивлюсь, если твоя цель — стать политиком какой-нибудь второсортной страны…

— Бери выше, в «первосортных» тоже есть где разгуляться.

— Для этого тебя должны выбрать люди и привести к власти…

— Дураков хватает, ты же меня привёл сюда, когда я попросил, ха-ха-ха…

Я вышел и пошёл на дежурство раньше, чем до моего юного «оппонента» дошёл смысл сказанных слов.

К этому времени Эмилия уже была не сама, а с моей одноклассницей Сьюзен, той самой, попавшей в ряды дисциплинарного комитета «по блату».

— Привет-привет! — поприветствовала меня Эмилия. — Будто целую вечность не виделись!

Вот кто-кто, а она всегда рада мне: хорошая девочка…

— …Хоть бери и забирай себе…

— Что ты бурчишь там?

— Говорю, тоже рад тебя видеть. Привет, Эмилия.

— Давай, выкладывай всё!..

Уж кто-кто, а она точно выведает все мои «тайны». Дабы не откладывать неизбежное, я сжато пересказала ей некоторые подробности.

— Ого! Эта с той самой, которая нас допрашивала?

— Ага.

— А нам ты ничего не рассказал! Нечестно! — резко встряла Сьюзен, развесившая до этого уши до самой земли.

— Правда?! — сделал я удивлённое лицо.

— Не прикидывайся дурачком!

— Я не Отто — я так не умею.

— Ты это о чём?!

— Не о «чём», а о «ком». Я, конечно, понимаю, что он твой возлюбленный…

— Это не так!

— Уверена? Разве не ты говорила, что хочешь от него детей?

— Караак, ну ты и скотина! Тебя не так поймут!! Не слушай его, Эмилия!!!

— Эээ, ааа, ясно…

— Что? Что тебе ясно?! Эмилия, не молчи! Ох, нет…

Готовая придушить меня в любой момент, сейчас Сьюзен была занята Эмилией, а иначе реально придушила бы.

Милина? Никто не говорил, что она будет единственной, на ком я «отыграюсь».

Глава 108. Начало конфронтации (часть 4)

(От 3 лица)

После занятий все школьники обычно расходились либо по домам, либо на свои кружки. В этом смысле Милина стала немного особенным учеником. С недавних пор. По завершению пар она направилась в тренировочный зал №3. Она посещала это место уже четвёртый день подряд. Бросив свой гимнастический кружок. И, судя по всему, будет это делать теперь очень часто.

Зал был стандартных размеров со всем необходимым оборудованием. Милине было даже как-то неловко, учитывая, что она занималась в столь большом месте одна.

Пока её наставник не пришёл (Ганц Йохансон лично занимался обучением), она повторяла, если так можно было выразиться, пройденный материал. А учил он её на данном этапе не столько магии, сколько боевым навыкам.

— Прежде чем использовать магию, нужно научиться использовать своё тело, — так он ей сказал в первый день.

По правде говоря, эта формулировка довольно спорная, во всяком случае, найдётся много волшебников, которые с ней не согласятся. Тема дискуссионная. Однако если брать во внимание некоторые субъективные взгляды, свойственные тому или иному человеку, то это справедливо можно назвать личностным мировоззрением конкретно Ганца Йоханона и то, что он передавал (отчасти навязывал) его своей ученице, не имело ничего плохо. Это было его законное право как наставника.

«Никогда бы не подумала, что придётся “махать руками”…»

Это не значило, что магия была отложена в дальний ящик. Новые слэмы она начнёт практиковать чуть позже, как сказал учитель:

— В ближайшем будущем.

На данный момент она переосмысливала азы волшебства с нуля, ей это сильно не понравилось, но только поначалу. Как и многие, девушка считала себя достаточно умной и, как любят выражаться её сверстники, прошаренной, однако после первого теоритического задания и литературы, с которой ей сказал ознакомиться наставник, она осознала насколько по-настоящему широк и неведом для неё мир магии и как сильно были ограниченны её познания.

«Обидно… Почему в школьном обучении упускают столько моментов, нюансов. Материалы, которые дал учитель… Я никогда не встречалась с таким в наших книгах», — думала Милина, начав свою тренировку.

Слово «материалы» было в данном случае как нельзя точным, потому что вся предоставленная наставником информация была плохо структурирована. С резкими обрывами и переходами. Это были не книги или общедоступные сборники слэмов. А просто плохо согласующиеся друг с другом куски, идущие сплошным текстом, будто дипломная работа студента-«копипастера». Простого чтения было недостаточно, чтобы понять, нужно было ещё и включить мозг. Милина не раз теряла нить, даже когда перечитывала. Создавалось ощущение, что всё это было «вырезками» из каких-то серьёзных текстов, а местами — мысли и идеи самого учителя. По крайней мере, у Милины появилось именно такое чувство. Там даже упоминался «обратный процесс» магии. То есть не просто синтез, а синтез с последующим разложением. Насколько она помнила, за всю свою жизнь ни разу не слышала о чём-то таком.

«…Опасно ли это? С одной стороны для такого должна поглощаться энергия… но с другой — может быть и наоборот. Есть уровни, на которых процессы сопровождаются выделением энергии. Ведь так? Реакции протекающие со взрывом? Внутренняя энергия превращается в механическую: часть непосредственно, а другая — сперва преобразуется в теплоту… И…»

— …Бабаххх.

Можно было с уверенность сказать, что уроки физики для Милины прошли не зря.

Думая обо всём этом и многом другом, девушка несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, настраивая себя на будущий «ад», как мысленно называло это сама. Перво-наперво она взялась разминать мышцы. Потянулась руками к носочкам. Сначала стоя. Потом сидя. Затем классический выпад коленом вперёд. Раз, два, три… Другая нога. Раз, два, три… Повтор.

Бедро и голень «согрелись».

Прыжки. Приседания.

Второй подход.

Третий…

Всего пять.

Подняв руки вверх, сделав глубокий вдох, она стала выдыхать, при этом наклоняясь и тяня руки вниз. Делая серию таких «солнышек», насыщая клетки кислородом, она вспомнила стишок:

«Воздух в лёгкие идёт,

Он содержит кислород,

В альвеолах не сидит,

В капилляры всё спешит.

— Ты уходишь, СО2?

— Да, давно уже пора.

— О, понятно, ну, пока. Ждут меня ещё дела.

Кислород пошёл вперёд:

— Эй, привет, эритроцит!

— Нужно в клетку, подсобить?

— …»

Милина запнулась.

«Как там дальше?» — подумала она.

Немного передохнув, Милина приняла боевую стойку.

Левая нога и рука вперёд. Правая нога назад. Правая рука к подбородку.

Колени чуть согнуты. На носочках.

Сначала она просто меняла стойку в прыжке. Хоп. Левая назад. Хоп. Правая вперёд. Хоп. Снова левая. Хоп. Правая… Назад и вперёд — руки не отставали.

Хоп.

Хоп.

Хоп.

Туда-сюда. Всё в прыжке. Не останавливаясь ни на минуту.

Милина добавила удары руками. Смена стойки — «вылетела» левая. Смена — правая. Левая. Правая. Левая…

Дальше — удары ногами. Колено выстрелило вперёд, а затем резко выпрямилось, и уже носочек летел вверх, выше головы, формируя ровную ногу, без малейшей кривизны или ненужного изгиба. Превосходная растяжка. Мгновение. Шух. Нога «упала». Подошва всей поверхностью летела вниз. Удар. Воздух сражён. Прыжок. Следующая нога. Ещё раз. Колено. Носочек. Шух. Удар. Смена. Шух. Удар. Шух. Удар…

Милина старалась, как могла. А она была способной. Она могла.

— Как для обычного человека — хорошо, — послышалось вскоре. — Как для волшебника — медленно и неуклюже.

— Учитель.

— Сначала.

— Есть.

— Я буду твоим оппонентом.

— Да.

— Не забывай о магической энергии.

Кивок.

— Она тебе не для красоты дана.

Кивок.

Первым атаковал наставник.

Удар. Милина выстояла.

Удар. Милина попятилась.

Удар. Милина отлетела.

— Твоя очередь.

— Есть.

— А пока атакуешь, расскажи, что нового ты узнала после вчерашней тренировки.

— Есть.

Милина говорила и наступала. Выпад. Рука вперёд. Удар.

Шаг в строну. Удар ногой сбоку. Отбила оплеуху. Оступилась назад. Чуть не упала. Удержала равновесие. Шаг вперёд. Удар кулаком. Ещё один.

Хуу… Отвела торс в сторону. Рука учителя прошла мимо. Рядом с головой.

Отпрянула в сторону. Затем назад. Секунда. Перевела дыхание. Выпад. Блок. Удар…

Раз за разом. При этом она рассказывала «азы» магии. Точнее, пыталась это сделать. Было трудно.

Учитель дополнял или пояснял её рассказ. Но это не мешало ему обороняться.

Нельзя сказать, что он поддавался, потому что к обучению девушки он относился очень ответственно и кропотливо. Правильнее сказать, он подстраивался под её уровень. Давая возможность Милине не тупо махать, а целенаправленно атаковать. Видеть, чувствовать и анализировать бой.

Пусть ни один из её ударов не доставал до него, зато приходило понимание.

К тому же возрастала концентрация. К тому же параллельно она изучала основы волшебства. К тому же, её магическая сила начинала реагировать.

Оставалось удивляться, что такой «занятой» человек как Ганц Йохансон уделял этому столько времени. Было ясно одно, в таком темпе из Милины и вправду может что-то получиться.

Глава 109. Начало конфронтации (часть 5)

Прошло полтора часа, а может даже два, когда «ад» Милины наконец-то подошёл к концу. Дав некоторые указания и задания на завтра, наставник покинул её. Как только он ушёл, девушка в прямом смысле рухнула.

— Как же устала… — только и смогла пролепетать Милина, распластавшись на полу, как сено в сарае.

Провалявшись так минут пять, она встала на ноги. Лицо было бледным и уставшим. Спортивная форма мокрой и помятой, собственно, как и само тело Милины. Поднялась она вовремя, потому что практически сразу за этим в проёме входа показалось заинтересованное лицо Сьюзен. Не то, чтобы девочке было неловко показывать свою усталость перед подругой, просто… Она и сама не знала что «просто», но встретить её на своих двоих было как-то спокойнее (или более достойно?). Буквально несколько дней назад такие мелочи вовсе не волновали её. Вероятно, дело было в том, что она перенимала у наставника не только знания и опыт, которые он преподавал, но и его привычки. Причём неосознанно. Просто стремилась «уподобиться» ему: то, как он держится, то, как он ведёт себя — в этом определённо были шарм и достоинство. (Милина видела это именно так.) Поэтому не было ничего удивительно и плохого в том, что она стремилась скопировать и перенять некоторые его черты. Её нельзя было винить в бесхребетности или впечатлительности, скорее дело было в самом наставнике, личность которого сама по себе притягивала. Заставляла стремиться к нему, но не пресмыкаться (хотя кого-то, возможно, и пресмыкаться).

Вероятно, предел «синхронизации» с учителем настанет тогда, когда Милина будет один за другим пожирать «Медвежонка Бима». Стоит ли её талии начинать бояться?

— Йо, как дела? — поинтересовалась торчащая из-за двери голова Сьюзен.

— Хорошо. Ты за мной?

— Ага…

— Что с лицом, чего такая кислая мина?

— Вывел «кое-кто», до сих пор отойти не могу.

— Я его знаю?

— Догадайся.

— …Учитель сказал, что если не буду халтурить, то рано или поздно смогу его побить.

— Правда?!

— Да. Хотя странно: с одной стороны он его высоко оценивает, а с другой — как-то недолюбливает что ли, говорит, что стоит быть аккуратнее.

— С Карааком?!

— Да.

— Та ладно вам, он, конечно, немного «заноза в заднице», но в целом, человек приятный.

— Думаешь?

— Уверенна, а чего ты вдруг спрашиваешь? Что-то случилось?

— Не знаю…

Милина сама не понимала такой перемены, но казалось, что неуверенность её наставника на этот счёт передалась и ей. Она сказала, что он его «недолюбливает». Однако это было не так. Девочка просто не знала, как правильно выразить, как правильно передать увиденное ею отношение своего учителя к этой, как выразилась её подруга, «занозе в заднице».

С наставником они обсуждали не только её саму. Он рассказывал ей о разных влиятельных силах и могущественных кланах: временами мимоходом, временами целенаправленно, временами на примере чуть ли не конкретных учеников этой школы. Но еле отличимые перемены она заметила только когда учитель упоминал некоего политика — Регана О’Лири; некоего то ли политика, то ли ещё кого — Баруха; некоего Мирового Убийцу, точнее их было несколько, а имён она не запомнила; может, был и ещё кто-то. Но девушка не была столь проницательной. Она даже уверяла себя, что на самом деле наставник целенаправленно выделил именно эти фамилии. Однако когда похожее отношение проскользнуло сегодня и в адрес её одноклассника, хоть и не так явно — она сильно удивилась, а потом засомневалась.

Переспрашивать или уточнять она не стала. Но если бы это сделала, то получила бы честный ответ: «Есть вещи и люди, которые мы не понимаем. Мы хотим понять, а ответ уже дан. В книге, справочнике, документе. Мы пересматриваем их. Перечитываем. Перепроверяем. Информация остаётся неизменной. Но чувство того, что тебя пытаются обмануть, — никуда не уходит. Что они? Кто они? Кто рядом с ними? Кто за ними? Понимая немного мироустрой, такие вопросы интересуют тебя всё больше, всё сильнее. Ты начинаешь видеть их там, где они есть, и там, где их нет».

Знающий человек предположил бы, что Ганца Йохансона смущает отношение между его «переведённым» учеником и Мишель Лири, чей небезызвестный дядя не вызывал у него доверия. Оба Мировых Волшебника — один официально (Ганц Йохансон), другой нет (Реган О’Лири), — знали, на что способна противоположная сторона. Союзниками они не были, а жили «дружно», пока интересы и взгляды не расходились. Но никто не гарантирует, что они не разойдутся в ближайшем будущем, — мир штука двуличная. Как не иронично, но эти самые «взгляды» с семьёй Бортэ уже разошлись.

Каждый достаточно хорошо знал о коварстве другого, что был готов с лёгкостью поверить и приписать противоположной стороне все козни — все свои «неправильные» потери и утраты.

При этом, если ещё и вспомнить, что двумя Мировыми Волшебниками — Ганцом Йохансоном и Реганом О’Лири — ни Батор, ни Монголия, ни весь прочий мир ограниченны не были (их было куда больше), — то у обычного обывателя на всё это явно появилось бы стойкое ощущение, что его спокойная жизнь может пойти по женской линии всего лишь из-за каких-то: глупости, незнания, личных проблем или желаний, — присущих горстке людей с силой и властью в руках.

Собственно, так всегда и было.

Милина ещё не доросла до таких «глубоких» идей, да и мысли читать она не умела. Сьюзен её успокоила:

— Не накручивай, дорогая. Ни себя, ни других. Иди купаться, мы ждём тебя снаружи. Хорошо?

— Да. Спасибо.

Горячая вода текла по рукам, телу, ногам. Это было приятное завершение «ада» под названием «тренировка с Ганцом Йохансоном». (Было в этом наставнике что-то немецкое…)

◊ ◊ ◊

(От 1 лица)

— Хорошо выглядишь. Не сказал бы, что «выжатой».

— Эээ…

Милина издала это «бесконечное»: «Эээ…», — будто пыталась походить на умственно отсталого человека. Потом резко оборвала и спросила:

— Правда?

— Да. Такими темпами ты можешь и неплохо выступить через месяц.

— Что это за способ извиниться? — встряла Сьюзен, только я закончил говорить. — К тому же, недавно ты уже говорил что-то похожее, только другому человеку.

— Что? Ты о чём, Сьюзен? — уточнила Милина.

— Помнишь, я рассказывала, что как только огласили дату, на которую перенесли олимпиаду, многие ученики снова активизировались (эх, только-только всё утихло) и стали готовиться? Как обычно, особо одарённые решили искать помощь у более умелых учеников, благо, в школе таких хватает.

— Ничего удивительного. Каждый год ведь одно и то же.

— Это да, но…

— Ты о том мальчике, как его, Богдан? Ты ведь мне за него рассказывала?

— Ага. Увязалась за ним одна девчонка, с самого понедельника. Говорит: «Ты же обещал! Обещал!..» Видимо, знакомая. Вчера только отстала. А этот как услышал сегодня, — Сьюзен указала на меня, — нашёл её и пафосно так: «Я конечно не Громов, но могу позаниматься с тобой»…

— Что?!

— …А знаешь что та ответила? «Не может быть…» — говорит. Покраснела вся.

— Не перегибай, Сьюзен, — встрял я. Мало ли что ещё она выдумает, если её не остановить. — Я просто предложил — она согласилась. Не более.

— Зачем тебе это? — спросила Милина.

— В смысле? — удивился я. — Девочка просто не может позволить себе индивидуальные занятия, но хочет участвовать. Даже если я многим ей не помогу, сделать доброе дело и попытаться — от меня не убудет. Я же не Громов.

Услышь Богдан Громов эти слова, вероятно, взорвался бы. Однако рядом его не было, оно и к лучшему.

На меня устремился недоверчивый взгляд Милины.

— Во-во, — сказала Сьюзен. — Я также смотрела.

— Кто она? — поинтересовалась Милина.

— Точно не знаю, — ответила вторая девушка.

Обе перевели взгляд на меня.

Глава 110. Начало конфронтации (часть 6)

(От 3 лица)

Девушка, достававшая Богдана Громова, была не просто его знакомой, а другом и одноклассником. Она довольно тесно общалась с ним и двумя его близкими друзьями — Даниилом Ветряком и Захаром Морозом. Как они сблизились? Ответ на этот вопрос будет связан, скорее всего, с Захаром Морозом — светловолосым мальчонкой, которому приглянулась эта самая девушка с довольно скверным характером и резким нравом. Несмотря на такую характеристику, Джулия Бортэ была очень осторожным человеком и никогда не лезла на рожон: чуть что, поджимала хвост и помалкивала. Потрёпанная жизнью, она прекрасно знала, когда можно и нужно включать свой гонор, а когда стоит засунуть его в узкие и тесные проходы, дабы не ухудшать собственное положение. Как и многие люди, она желала достичь в этом мире чего-то серьёзного, но как не многие из них понимала, насколько далеко от этого находится и сколь «мало» собою представляет. Её происхождение не давало ей ничего, в лучшем случае, просто не мешало жить, хотя и этот «плюсик» исчез, когда она ушла из семьи. Иногда ей казалось, что всё то возвышенное, к чему она стремилась, — это даже не планы на будущее, а всего лишь мечты. А в её понимании планы — это то, что человек способен осуществить в действительности, а мечты — то, что всегда останется в фантазии. Потому-то и «мечты».

О чём же она думала?

Джулия Бортэ представляла себя успешным учёным, а в другой раз умелым политиком, а бывало и могущественной волшебницей, — в общем, кем только она себя не представляла. Зачастую это зависело от настроения или под действием какого-нибудь впечатления, например, после просмотра документального фильма «о людях, изменивших этот мир» или же после прочтения автобиографии какого-нибудь Мирового Волшебника. Но во всех случаях, в своих фантазиях, в своих грёзах, она занимала не последнее положение в обществе, была значимой, имела силу, влияние и уважение.

В реальности же она школьница: с вечерней подработкой, дабы можно было оплатить свою квартиру; с постоянным чувством голода, дабы иметь стройную фигуру (что было ложью, потому что её скромный бюджет не резиновый, а проживание дорогое). А всё время подъедать у Захара Мороза как-то некрасиво, даже если он только и рад этому. Хотя в столовой тырануть из тарелки кусок мяса, как сейчас — дело практически святое.

…

— Ну он и мудак. Обещал ведь! Говорил, как только объявят дату, поможет мне разобраться с основами нескольких слэмов. Откладывал, откладывал и… Откладывал! А сейчас вообще морозится! — от злости Джулия Бортэ даже немного зарычала.

— Успокойся. Он просто считает, что из него плохой объясняльщик, — Захар Мороз предпринял очередную попытку успокоить девушку. (Вообще, отчасти, во всём этом была его вина. И он это понимал.)

Правда, был и один плюс. В связи с тем, что Богдан Громов избегал Джулию Бортэ, сейчас Захар Мороз сидел с ней в столовой за столиком наедине. Разве что свеч не хватало. Юноша не мог не заметить столь приятный нюанс в этой ситуации, пусть даже его друзья временно и избегали друг друга.

— Что это вообще за слово «объясняльщик»? — спросила девушка. — Ты вообще человек, Захар?

— Да-да…

— Итак, ты уверен, что не можешь мне помочь сам?

— Нет. Правда... Не смотри так. Я даже хуже Богдана в этом плане. Ты и сама очень умелая. Одна из лучших среди всех второгодок…

Джулия Бортэ продолжала пронизывать юношу своим взглядом.

— …Ладно-ладно, извини, что обнадёжил тебя с Богданом… — извинился тот, не впервые за сегодня, не говоря уже о предыдущих днях. — Если честно, он думал, что олимпиады уже вообще не будет...

— Ясно-понятно, — только и ответила недовольная девушка.

По правде говоря, она хорошо понимала, что не вправе требовать, но раз ей обещали, то попытаться надавить на чувство «справедливости» всё же стоило. Почему она была так настойчива? Потому что понимала две вещи. Во-первых, вместе с призовыми местами можно было получить балы в общую копилку при поступлении, а также призы (в том числе, и денежные, что манило её больше всего). Во-вторых, распределение учеников идет только по году обучения, а это значит, что перед наследниками крупных семей у обычных школьников зачастую было сильное отставание и фактически не было шансов; и с этой точки зрения Джулия Бортэ относила себя к категории «обычные школьники», а не «наследники». При этом именно последние брали большую часть призовых мест; нет, в финал проходили и «обычные» ученики, но их было мало. Обычно такие редкие «проходимцы» были сами по себе, с рождения, невероятно одарёнными волшебниками, а Джулия Бортэ себя таковой не считала (справедливо или нет — другой вопрос).

Итак, всё вышеперечисленное — основные причины, почему наравне с самоподготовкой девушке край как нужен был кто-то толковый и понимающий — ей нужны были практика и контроль. Она реально оценивала свои силы и навыки. Олимпиада по боевой магии — это не тот случай, когда достаточно лишь теории (для такого, собственно, существуют другие виды соревнований), важным были именно «боевые» способности. Школьных часов не хватало, а за дополнительные занятия преподаватели уже просили «копеечку», которой у неё не было. (Не всем может выпасть «счастливый билет», как это произошло с Милиной Гофф.) Да и для такого нужно договариваться заранее.

Джулии Бортэ нужен был не тот, кто просто поучаствует с ней в спарринге, а тот, кто ещё и сможет указать на ошибки и научить чему-то новому. Захар Мороз сразу признал свою некомпетентность в этом. Убедил для неё (но по своей инициативе) Богдана Громова, а тот «слился».

Так ситуация и обстояла.

◊ ◊ ◊

Доев, двое, Захар Мороз и Джулия Бортэ, встали из-за стола и медленным шагом направились в свои кружки. Девушка занималась магическим рисованием, а парень — каким-то единоборством. Предыдущую тему они успешно закрыли и даже успели в каком-то смысле позабыть о ней.

— …Уже решила, что начнёшь писать? — поинтересовался юноша.

— Нет… Я только закончила предыдущую картину — получилось уродство. О новой ещё не думала.

— Почему же сразу уродство? У тебя хорошо получается.

— Не льсти…

Но её перебил диалог со стороны:

— Да стой же ты! — сказала какая-то девушка.

Судя по повязке, она была из дисциплинарного комитета. Правда, её проигнорировали. А человек, за которым она спешила, вскоре подошёл и обратился к ним:

— О, привет Захар. Привет, Джулия. Я тут узнал, что тебе помощь нужна. Я конечно не Громов, но могу позаниматься с тобой.

— Не может быть?.. — ответила та с побледневшим лицом и неуверенностью в голосе, будто какой-то маньяк предложил подвезти её до дома… В любом случае, ей всё показалось именно так. Тем более, она всё ещё помнила, как он заходил к ней «на чашечку чая».

Глава 111. Начало конфронтации (часть 7)

(От 1 лица)

— …Когда садится солнце, силы зла выходят из своих укромных мест. Они выходят на охоту. Охоту на людей. Таких людей, как ты. Стоит тебе забрести в темный угол — пиши пропало. Злые ведьмы или ужасные монстры тут же схватят тебя и расчленят. Семь дней и семь ночей будут пить твою кровь и есть твою плоть… В общем, внучок, не гуляй по ночам без меня.

— Хорошо, бабушка…

Чудный диалог донёсся до меня от идущих впереди старой женщины и мелкого сопляка. Уже был вечер пятницы, граничащий с ночью. Дома я ещё не был. Только-только закончил свои дела. Итак, по порядку.

После школы я зашёл в кафе «Кодлв» со своими одноклассниками — Сьюзен и Милиной (Отто ушёл раньше всех, сразу после пар). В то время как обе предпочли горячий шоколад, я же выбрал самый крепкий из всего имеющего в ассортименте кофе. На удивление, девочки были необычайно малословны. Видимо, в последние дни они и вправду сильно уставали. Мы разошлись практически сразу, как допили свои напитки. Конечно же, перед этим пришлось немного утолить их интерес ко мне и моей жизне, ответив на ряд вопросов, как на каком-то допросе.

Главное, что им удалось выведать (по их мнению), так это такую «ценную» информацию как: первое занятие с Джулией назначено на понедельник. На вопрос: «Когда?!» — я честно ответил, что буду совмещать дежурство и её «обучение». В этом нет ничего сложного.

Но чёткого ответа, зачем я взялся за столь утомительное дело, я так и не дал. Ни одноклассницам, ни самой Джулии. Да и что бы я ответил? Что делаю это просто ради веселья? Но ведь дело было не только в нём. Веселье — весельем, но и о прочем забывать не стоит, как минимум о том, что, судя по всему, я устроил серьёзный коллапс между двумя фракциями, если так можно выразиться, но давайте по порядку.

Сразу после расставания со своими одноклассницами, я направился в полицейский участок Батора. Нет, полицейских участков много, я пошёл в конкретный. Тот, где работал отец Нарана. По пути я зашёл в старую библиотеку. На двери под вывеской виднелась надпись: «В невежественных руках и справочник туалетная бумага». Надпись была старой, как плешивая псина. Подтверждением тому было и то, что вся информация в библиотеке к сегодняшнему дню хранилась в цифровом виде. Говорят, что эти слова не раз просили убрать или хотя бы заменить, но старая библиотекарша (казалось, что она всю свою жизнь была старой) настойчиво игнорировала это прошение. А иной раз могла и высказать какому-нибудь случайному посетителю всё своё презрение, накопившееся ко всему человечеству за прошедшую неделю, если не день. Такой была эта женщина, вероятно, такая же старая как и её «приветствие» на двери.

Я зашёл, дал бабульке «копейку», она отвела меня в одну из закрытых секций и ушла. Раньше она бы не упустила возможности высказать мне какую-нибудь умную высокомерную речь, но со временем остепенилась.

Вероятно, это было связанно с тем, что я бывал здесь часто. Так часто, что одно время она даже начала косо на меня поглядывать. Но поняв, что человек я милый, добрый, образованный и опасный, она перестала лезть в не касающиеся её дебри. Плюс и «копеечка» решала часть вопроса. Прочитав не одну книгу по экономике, она определённо знала кое-какой толк в финансах. А ещё искренне верила, что миром правят не какие-то Мировые Волшебники, а банкиры.

За свою жизнь она перечитала множество книг, но воспользоваться знаниями по назначению так в принципе и не смогла (разве что наживалась на моём «откупе»). Поэтому вершиной её «знаний» можно было с уверенностью назвать лишь высокомерное и предвзятое отношение ко всем людям, ко всему человечеству, будто она знала то, чего не знают другие. На деле же большинство, если не все, считали её типичной старой маразматичкой с завышенным ЧСВ.

Оставив ненужные вещи и укрывшись Храмом Пустоты, я вышел из этого старого и никому ненужного места (отчасти, из-за репутации самой бабки) и полетел в место назначения, а именно — в полицейский участок

Вскоре я был прямо перед входом. Вошёл внутрь без особых проблем. Как и в других общественных местах здесь были датчики, реагирующие на магию, а также камеры слежения. Но датчики актируются только тогда, когда происходит выброс кварков, собственно на них они и реагируют.

Выброс кварков происходит практически у любого волшебника как, своего рода, неконтролируемая потеря. Если вкратце, то из направленного магического потока «выплёскивается» незначительное количество частиц, как капли воды из водной струи. Обычно, чем больше энергии у волшебника и чем слабее его контроль, тем такая потеря выше. Такие поодиночные кварки (хотя их куда больше) и фиксируются датчиками.

Для регистрации несанкционированного использования магии таких простых устройств, зачастую, более чем достаточно. Но это «зачастую» не имело ничего общего со мной, да и с некоторыми другими волшебниками тоже.

На каждом шагу была уйма полицейских. Это и не удивительно, ведь сейчас вечер — самый пик их пребывания в своём «логове». Дабы случайно не столкнуться с кем-то из них, я парил поверху, над ними. Вот такой вот «ниндзя». Вероятность услышать что-то стоящее из их обыденных разговоров была на самом деле очень низкой. Я даже как-то от нечего делать решил поэкспериментировать и, провисев чуть ли не целый день под потолком, ничего не добился. Максимум, узнал, что они говорят за спиной друг у друга. Не услышав ничего интересного и важного, мне тогда стало даже как-то обидно. И лишь чувство гордости не давало мне считать себя дураком, потратившим время впустую.

Полицейский участок, где находился офис отца Нарана (да и его самого), я выбрал не случайно. Нет. Я не планировал встречаться с кем-то из них. (Им лучше вообще не знать, что я захаживаю иногда в их обитель.) Всё было куда практичнее. Во-первых, я был более-менее знаком с этим местом. Во-вторых, в подчинении старшего из четы Рамитов имелись люди, непосредственно занимающиеся наблюдением за рядом «известных» личностей или семей. И если кто-то думает, что эту работу выполняют неумелые ребята, то сильно ошибается.

Была здесь и такая пара следователей из отряда особого назначения, которая следила за главой Международной Организации Защиты Граждан, то есть Ганцом Йохансоном. Первым делом, я пробрался к ним в кабинет. Медленно, но уверенно, дабы случайно не привлечь к своей невидимой персоне излишнее внимание.

Двое мужчин сидели за своими столами, разбирая документы и собранный материал. На одной из стен, как это полагается, был большой экран, правда, сейчас он не работал. Что было немного обидно, потому что иногда для понимания нужных вещей, хватало одного взгляда на него. Видимо, не судьба. Пришлось ждать.

Спустившись вниз, я подлетел к первому столу. Среди всего беспорядка, устроенного следователем, мне нужен был его очередной отчёт. Отчёты — вещь во многом прекрасная, ведь именно они содержат последовательно-изложенную информацию за тот или иной период слежки, да ещё и с выводами. И это нестранно, ведь именно они и идут потом «наверх». В руки более важных персон.

Глава 112-123

Глава 112. Начало конфронтации (часть 8)

Существовало два вида отчётов: ежедневные и еженедельные (существовал и третий тип — экстренные, но это уже частный случай). И хоть в основном они хранились в электронном виде, их всё равно было принято распечатывать, что во многом облегчало задачу, в том числе и мне.

Находясь в комнате с двумя следователями, я бы мог попробовать и испытать «удачу», начав копаться прямо сейчас, но у такого варианта имелись самые неблагоприятные последствия, как минимум, это странно, когда вещи начинают двигаться сами по себе. Пришлось включить режим «терпеливого ожидания».

Дождавшись, пока оба покинут кабинет (а это было ожидаемо, так как совещания в столь «праведном» месте проходили каждый день, исключением могла быть разве что какая-нибудь чрезвычайная ситуация), я приступил к работе. Одним словом, оставив меня одного, уважаемые следователи развязали мои руки. (Правда, сами того не ведая.)

Перебрав кое-какие бумаги и папки, я взял копию вчерашнего и сегодняшнего отчётов. А потом еще и более ранние. Даже у столь неопрятного человека, как следователь Шона, отчёты которого я сейчас просматривал, была привычка хранить важные документы на специально отведённой полочке, порядок которой сильно дисгармонировал с остальным «хаосом» его рабочего места. По правде говоря, такой беспорядок был мне лишь на руку.

Не обращая внимания на грифы «секретно» и «совершенно секретно», я быстро пробежался глазами по содержимому отчётов (как-никак время было не бесконечным, ещё нужно вернуться в библиотеку, которая закрывалась в девять часов).

К моему удивлению, ключевой информацией, которую мне удалось выудить из последних данных о Ганце Йохансоне (а здесь у него имелось кодовое имя, угадайте какое), была активность семьи Бортэ в его адрес.

Я склонил голову. Не Кудо? Сами Бортэ? Занятно.

А в выводе одного из отчётов, если я не ошибаюсь за эту среду, так и было написано:

«...Клан Б. усилил слежку за главой МОЗГ. Увеличилось давление на организацию и самого «Шоколадного Мишку» (со всей его деятельностью). Это происходит путём включения имён ключевых лиц МОЗГ в черные списки юридических компаний (на которые распространяется влияние клана Б.); банка "МБ", где находится часть активов (незначительная), на данный момент замороженных; авиакомпаний и др. ... “Шоколадный Мишка” пока не принял серьёзных контрмер. Беря во внимание данные ранних отчётов, можно сделать вывод, что глава МОЗГ имеет отношение к событиям 16 октября 2218 года. До сих пор не ясны точные цели. Противоречия вызывают такие детали: 1) все события привели к ослаблению крупных фракций, с которыми объект наблюдения не имел прямых разногласий; 2) пострадавший и уничтоженный клан Морган был идейным союзником “Шоколадного Мишки”. …Расследование продолжается».

«Расследование продолжается» — такой фразой было принято завершать чуть ли не каждый документированный отчёт. Я видел её очень часто.

Сложив всё на свои места, как будто эти и другие бумажки никогда не покидали своих полок, я почесал затылок. На мгновение я подумал слетать ещё и за более подробными отчётами о самом клане Бортэ. Их наблюдением занимался другой человек. Насколько я знал, под его «юрисдикцией» были самые крупные и могущественные семьи — «Волк-одиночка» исправно выполнял свою работу. Как-то, когда я в очередной раз «покопался» за его столом и, проявив халатность, оставил что-то не так, как было изначально, он поднял такой негласный шум и скандал, что ещё бы чуть-чуть и всё могло бы кончиться плачевно. Хорошо, что в тот день кто-то ещё заходил к нему в кабинет и признал, что мог ненароком задеть какие-то вещи. С тех пор я стал в разы осмотрительнее. Поэтому, хоть я и вёл себя довольно своевольно, это не отменяло того факта, что в полицейском участке хватало подозрительных и педантичных волшебников.

Я быстро отбросил идею слетать за дополнительной информацией о клане Бортэ: во-первых, оно определённо того не стоило, по крайней мере сейчас. Во-вторых, общую суть я и так уже уловил. (От чего на самом деле мне даже стало немного смешно — я не думал и не планировал кого-то подставлять, хотя и не отрицал возможных непредвиденных последствий.) В-третьих, меня это дело пока что не сильно касалось, поэтому переусердствовать не было смысла. (Однако, это не значит, что ситуацией нельзя воспользоваться и в своих целях…) В-четвёртых, лучше лишний раз не светиться. Ведь как ни посмотри, но ведь настоящим центром возникшей «проблемы» являлся я сам. Маленькая ошибка может ненароком вырасти в снежный ком или даже лавину. Нет. Я не против чего-то такого, но только до тех пор, пока эти снежный ком или лавина способны обойти меня стороной.

Пока следователь Шона и его напарник не вернулись с собрания (обычно оно длилось с 6 p.m. до 7 p.m.), я решил покопаться в других документах. Насколько мне позволяло судить рассеянное сенсорное поле, на собрании присутствовал, в том числе и Рамит-старший. Хотя было бы странно не будь его, учитывая, что мобильный отряд особого назначения находится в его подчинении.

Кругом было множество папок с ценной информацией, не говоря уже о электронных носителях и полицейских архивах (и это всё в одной комнате). В таком месте можно было найти данных на небольшой компромат (если, конечно, захотеть). Со временем я понял, что получение информации таким способом, — самый удобный и оптимальный вариант.

Своим «шпионажем» я промышлял не только в этом полицейском участке, и не только в полицейских участках в принципе. АД и разные другие госдепартаменты, родовые поместья, офисы и конференц-залы крупных семей и организаций — везде, где это было возможно. Что-что, а информацию я практически всегда собирал сам. И это не удивительно, ведь начинал свою «деятельность» я, считай что, в одиночку, поэтому некоторые «рабочие моменты» уже просто вошли в мою привычку. То же самое относилось и к основным (любимым) местам сбора информации. Этот участок был одним из таких. Обычно, его хватало (как сейчас), но бывало и нет. Тогда приходилось напрягаться куда сильнее и обхаживать кучу мест. В этом смысле главной проблемой было знать не «где искать?», а «у кого искать?», и частично я знал ответ на этот нелёгкий вопрос, отчего и чувствовал себя как рыба в воде.

Глава 113. Начало конфронтации (часть 9)

Однако прежде, чем стать «рыбой», приходится изрядно побултыхаться в воде. Так, например, узнать, что в мобильном отряде особого назначения имеются такие следовали как Шона, специализирующиеся на конкретных людях, мне удалось не сразу. Даже не так — просто, чтобы узнать о существовании такого отряда понадобилось уйма времени. И смог я это сделать, к слову, не после знакомства с отцом Нарана. Произошло это куда позже. Первое время отец и сын со мной вообще практически не общались. Хотя их поведение было вполне ожидаемо, учитывая, как прошло знакомство с Рамитом-старшим после случайной встречи (первой встречи за долгое время) с Нараном, а случилось это как раз в Баторе. Это был довольно забавный случай, во время которого ещё чуть-чуть и я бы убил его отца, то бишь я и в правду практически это сделал. Остановился я тогда только благодаря вовремя пришедшему ко мне благоразумию (я успешно взял себя в руки). Кроме того, свою лепту в тот чудный день внесли и попытки обескураженного Рамита-младшего остановить нас. В общем, как говорится, всё хорошо, что хорошо кончается.

Были же времена...

Хотя в целом раньше было куда труднее работать. Да и Храм Пустоты я тогда только разрабатывал. Поэтому для получения тех или иные сведений приходилось идти на более серьёзные риски. Но то было тогда, а сейчас — сейчас. Главное набить руку. Наверное, заниматься нынче чем-то другим я и не смог бы.

Перебирая папки на рабочем месте второго следователя, мне попалась в руки одна толстая с названием: «Теневые организации». На первой же странице была удобная схема иллюстрирующая связь некоторых подпольных фракций друг с другом, крупными семьями и ещё кем-то. Некоторые из них были обведены в кружок, а другие перечёркнуты.

Я выбрал самые последние отчёты. На одном из них было рабочее название: «Смена иерархий теневых организаций (от 18.09.2218)». Его содержание относилось к недавним событиям:

«…С 16 по 17 октября 2218 года наблюдалась повышенная активность ряда теневых организаций (предполагаемых), таких как: “Волки”, “Талум”, “Игла”, “Вистерия” (список не полный: возможны другие) (см. приложение 26)…

…Повышение активности связанно с конфронтацией семей Кудо и Морган. Она привела к уменьшению влияния семьи Кудо и полному падению семьи Морган. “Волки” — теневая организация, (предположительно) связанная с Морганами, а также “Вистерия” — (предположительно) имеющая отношение к Кудо были полностью «расформированы» (уничтожены), что привело к смене иерархии подпольных сил. Это может являться одной из причин повышения активности теневых организаций, не имеющих до этого прямого отношения к событиям утра 16 октября 2218 года. Пик их активности приходится на ночь с 16 по 17 октября. Беря во внимание предшествующие события (конфронтация семей Кудо и Морган), а также скорость, с которой другие теневые организации столкнулись между собой “за власть”, нельзя исключать возможности вмешательства третьих заинтересованных лиц…

…Точное изменение иерархии на данный момент не известно. Возможные силы, стоящие за этим, обнаружены на данный момент не были. Список лиц, получивших возможную выгоду, прилагается отдельно.

…Расследование продолжается».

Кабинет всего двух следователей, а справедливо сравним с кладезем ценных вещей какого-нибудь Мирового Волшебника. Правда, в качестве них выступает не что-то материальное, а информация в виде слов, схем и изображений.

Наведя порядок, я приготовился покинуть этот кабинет. Сенсорное поле сигнализировало о том, что собрание закончилось: присутствующие на нём следователи расходились по своим делам, в том числе и мои. Как только дверь открылась, я прошмыгнул наружу. Прямо над головами входящих людей. До моих ушей успел донестись отрывок из диалога двух следователей:

…

— …так снова и произойдёт очередной беспорядок, как недавно с Кудо и той семьёй. Только в этот раз Бортэ и какого-то %^&@ наш объект.

— И когда всё пошло не так? Он, вроде, виду не подавал.

— Когда он взял себе ученика, — ответил один из следователей, видимо, шутя. — Точнее, ученицу.

— Эх… Вечно от них одни проблемы…

— И то верно.

— …

Вспомнив Милину и подавив желание хихикнуть, я полетел к выходу. Но прежде, чем уйти, я незаметно оставил на рабочем столе Нарана надпись: «Кто как матюкается, тот так и называется». Я всегда её писал и всегда к следующему моему приходу надпись исчезала. Не волшебство ли?

Без резких движений, плавно «проплывая» поверху, я покинул полицейский участок Батора. Свою цель я выполнил: добыл нужную информацию и утолил свой интерес.

К этому моменту стрелка часов перевалила за половину седьмого вечера. До закрытия библиотеки было ещё больше двух часов. Много времени. Но тянуть кота за хвост я не собирался и, облетая то людей, то приземляющиеся или взлетающие флаймы, я направился в своё временное место дислокации — старую библиотеку. В такие моменты моей работы самой прекрасной вещью в мире были именно перелёты. Взлетая то выше, то ниже, передо мной всегда открывалась до ужаса невероятная и красивая панорама города. Да что там, если немного набрать высоту, можно было лицезреть и светящиеся очертания пригородов или даже других городов. Это то, что, сидя во флайме, было ощутить куда сложнее. Для них ведь существовало множество ограничений: специально-отведённые воздушные «полосы», расположенные как будто слоями: выше нельзя — там одни флаймы, ниже нельзя — там всё занято другими. Минимальная высота «такая-то», а максимальная — «такая-то», скорость не выше «такого-то», — и это лишь малая часть «воздушного устава» (или как там его). Также в городах обязательно были и «чистые» воздушные зоны, где летать было запрещено априори. Или вот ещё: «Здесь вот стоит многоэтажное здание — лети в километре от него с пониженной скоростью и — не зевай!» Вот как с такими требованиями можно получить настоящее удовольствие?

Флаймы — это здорово, но летать с помощью собственной магии — совершенно другое ощущение. Ты волен делать всё, что угодно.

В отличие от многих других волшебников, для полёта я использовал не площадки, как из того же ЗСН-эффекта; не синтез каких-то веществ; не реактивное движение, в основе которого зачастую огненный синтез (к слову, этот метод неоправданно сложен и даже опасен), — я использовал самый обычный слэм для Перемещения Материального Тела. Синтезируя из кварков более крупные частички, я обволакивал ими своё тело. Как по мне, самый идеальный способ перемещаться по воздуху и не только.

Использование этой магии делало любое моё движение идеальным и точным.

Вууу… Я резко набрал высоту.

Шуххх… Пикировал вниз.

В связке с сенсорным полем эта магия полёта делала меня просто неуязвимым для окружающих людей, флаймов, зданий, если хотите, птиц (правда, ночью их практически не было). Можно было спокойно закрыть глаза, полностью переключившись на «зрение» за счёт магии, но я их не закрывал, иначе прекраснейшие виды остались бы вне моего поля зрения, так сказать за пределами «разрешающей способности» сенсорного поля. Ощущать контуры объектов этого мира — здорово, но именно глаза воспринимают его внешнюю красоту, пускай даже это просто «оболочка» с неизвестным, порой не соответствующим её красоте содержимым.

В такие моменты я наслаждался жизнью. Хорошо, что я невидим для камер и разных магических датчиков. В противном случае за мной бы уже столпилась орава самых разных правоохранительных служб. (Думаю, это ещё одна вещь неспособная передаться во время полётов на флайме — чувство безграничности: когда правила писаны всем (практически всем), но не тебе. Нет, не потому что ты можешь их безнаказанно нарушать, а потому что ты способен жить вразрез от них, будто в другом мире. Ты их не нарушаешь, ты их обходишь стороной. Вы с ними никогда не пересекаетесь. Только в полете я способен испытывать такое чувство, потому что всё другое, за что бы я не взялся, практически всегда нарушает закон и имеет за собой последствия. Бывает, и самые кошмарные.)

Глава 114. Начало конфронтации (часть 10)

Уже в течение получаса я вернулся в старую библиотеку с её старой «хозяйкой». Уходить сразу я не стал. Времени всё ещё было много, поэтому я решил посидеть и почитать. Читал я учебник по прикладным основам магии (пару вела Мари Стоун), параллельно обдумывая последнюю информацию. Посидел — посидел. Почитал — почитал. Подумал — подумал. Встал, собрался и направился к выходу.

Покинул библиотеку я где-то в восемь часов.

— Всего хорошего, — только и сказал я старой женщине перед уходом.

— Доброй ночи, — ответила та и снова уткнулась в свой электронный журнал учёта посетителей.

Кофе с девочками я пил часа три-четыре назад. К тому же толком не ужинал. К этому моменту легкий голод как раз дал о себе знать. Идти в кофейню было как-то не «круто» — не тот уровень: хотелось более серьёзной еды. Навороченный ресторан? Финансы позволяли, но идти самому не хотелось. Поэтому оставалось выбрать какой-нибудь промежуточный вариант. Перебрав в голове «за» и «против», я выбрал знакомый мне семейный ресторанчик с японской кухней. Бывал я в нём очень редко. Возможно, после полётов по ночному небу мне просто захотелось экзотической кухни или — «русской рулетки»?

— Мне, пожалуйста...

Только и сказал я, стоя перед кассой, рассматривая широкий список блюд. Рамэн с множеством добавок на выбор; самые разные морепродукты и тэмпура, готовящиеся из них; суши, соба, удон… о, рис… якитори, сашими... Мои глаза бегали и, как всегда, большинство названий мне ни о чём не говорили. В этом смысле обычные перемечи мне были куда ближе и знакомее, чем всё это. Но в ассортименте их не было.

— Можно мне... Рис?

— Можно. Добавку?

— Давайте.

— Мясо: курица, говядина, конина... Рыба: лосось, горбуша, форель…?

— …Пускай будет рыба… Лосось, — подумав, ответил я.

— Может, Вам тогда лучше суши? — тут же уточнила женщина-кассир.

«В смысле?» — чуть не вырвалось у меня. Ладно, попытка — не пытка:

— …А перемечи есть?

— Это что-то с рыбой?

— Нет...

Какое-то время мы смотрели в глаза друг друга. Но ни искры, ни бури, ни безумия не последовало.

В конечном счёте, мне удалось «договориться» на порцию обычного риса с обычным мясом. Будем считать, что игра в «русскую рулетку» закончилась как минимум не моим проигрышем.

Уплетая еду, я сначала подумал, что стоит наведываться в такие места чаще, чтобы не чувствовать себя умственно-отсталым дегенератом (или хотя бы немного вникнуть, почитав описания блюд), но потом, как и всегда, быстро передумал:

«Да ну его».

Кругом было довольно шумно и практически все столики были заняты. Не удивительно, ведь был вечер пятницы. Семьи, парочки, коллеги и друзья — сейчас не было ни одного посетителя, сидящего в гордом одиночестве, разве что я. Но расстраиваться из-за чего-то столь тривиального — было не моё. Определённо не моё.

Наевшись досыта и пополнив пул своих кварков, что, увы, могло вылиться в неприятные последствия (хотя тело и так уже начинало ломить), я рассчитался и вышел из заведения. «Мантии-невидимки» на мне больше не было, поэтому домой пришлось идти пешком. Вообще, теоретически и практически я бы мог использовать Храм Пустоты чаще, даже просто на улице, однако это могло привести к нежданным проблемам. Например, гуляя, я время от времени (если не всегда) попадал в объективы камер или пролетающих флаймов, и тут хоп — я исчез. Не самая нормальная ситуация. И потом, рано или поздно, это может всплыть, особенно, если под тебя начнут копать профессионалы, досконально изучающие каждую деталь, каждую мелочь, каждую пылинку. Как тот следователь-педант-параноик из мобильного отряда особого назначения, который вёл наблюдение за кланом Бортэ и не только.

◊ ◊ ◊

Наступило «сейчас». Уже была практически поздняя ночь пятницы, а я только-только возвращаюсь домой. Хорошо, что я решил не идти завтра в школу (а в субботу мы учимся). Хотя, если задуматься, говорить что я учусь — как-то несправедливо, даже по отношению к самым отстающим ученикам. Правильнее сказать, я просто посещаю школу, лишь изредка черпая что-то из занятий. При этом, скорее всего, получу достаточно хороший диплом, и меня ещё и с руками и ногами заберут в университет. Устроился просто по-дьявольски. Правда, поступать дальше я не планирую, да и зачем, не говоря уже о своей теневой деятельности и реальных возможностях? К слову, о них. Стоит ли вмешиваться в дела Ганца Йохансона и клана Бортэ? Палка в двух концах, а не вопрос: и хочется и колется. Не останавливать же мне начавшуюся конфронтацию двух влиятельных фракций словами: «Стойте! Это ошибка! Во всём виноват я!!»

Поступать так слишком неудобно, даже если и лицезрение их рож в этот момент (возможный момент) вызывает толику искушения. Тем более любой грамотный человек скажет, что этими двумя силами конфликт не обойдётся. Думаю, до чего-то столь радикального, как действия клана Кудо не дойдёт. По крайней мере, это произойдёт не сразу. А ведь ещё есть мертвецы; чёрные маги; обособленная страна Зоро со своими ИИ; другие политические и экономические проблемы, и представляючие эти проблемы фракции, и само собой правящие партии каждой страны, — каждый хочет / захочет получить выгоду для себя. И проблема в том, что это всё — не «поэтапный злодей», а «24/7-строящая-козни-машина». Чрезмерная активность одного или нескольких из них, как цепная реакция, вовлечёт и всех остальных. Хоть первым рейсом отправляйся в космос, но ведь и его «земные» проблемы могут задеть. И не удивительно, где бы ни был человек, — везде будут проблемы: то ли он их во всём видит, то ли он приносит их вместе с собой. Или оба варианта имеют право на жизнь?

Да… Делад Ганца Йохансона и клана Бортэ — это конечно серьёзно и важно, но лучше понаблюдать со стороны…

«Возможные войны?»

«Люди?»

«Жизни?»

«Смерти?»

…Эй-эй, не так быстро, мне ещё нужно покормить Оливер Сент-Олер Ойербаха, присмотреть за Мишель и помочь Джулии из клана Бортэ (тренировки, между прочим, с понедельника). Этому миру не нужен ни герой, ни злодей — этому миру и так хорошо. Всё остальное — не более, чем фантазии и желания человека.

Приняв решение не лезть, куда не просят, я вдохнул поглубже свежего воздуха. Думаю, крепкий сон мне гарантирован.

Плюх.

Придя домой, раздевшись и умывшись, я завалился спать.

Где-то далеко-далеко сейчас была Мишель… Ладно вам. Девушка-то хороша.

Глава 115. Подготовка (часть 1)

Наступил понедельник. Сегодня уже было 26 октября 2218 года, а старшая школа магии №10 всё также стояла на своём месте.

Как и все из клана Бортэ, Джулия Бортэ была не очень высокого роста, со слабо-смуглой кожей, темными волосами, сужеными глазами и вполне миловидными чертами лица. Не прям красавица, но и не уродина, — так сказать, за собой следила, но и палку не перегибала (что лично меня немного удивляло, учитывая, что вела она себя как легкомысленная девушка).

Обычно она предпочитала одеваться довольно открыто и даже школьную юбку умудрялась натянуть выше нужного. Находясь, таким образом, на грани дозволенного, не переступая крайней черты. Благо, в холодную погоду всё-таки мозгов надеть тёплые чулки или колготы ей хватало. Ведь даже беря во внимание, что она не самый плохой маг, поддерживать постоянную температуру вокруг себя девушка не могла. Да и Магия Огня — не то, на чём она специализируется, как и остальные члены её клана. Точнее, эта магия лишь одна из множества других, на чём они могут делать акцент. А зависит это уже от конкретного волшебника и его врождённых навыков. И вот Джулия Бортэ точно не была среди тех, кому посчастливилось иметь предрасположенность к огненным реакциям. Как неплохой специалист в области «fire show», я мог сказать об этом с первого взгляда и с полной уверенностью.

Первая тренировка была на улице, время — сразу после занятий. Пока все разбрелись кто-куда, а мои верные «дисциплинаровцы» пошли дежурить, я и Джулия заняли тренировочное поле за школой, то самое, где в начале этого учебного года я сражался с Рамзаном, с которым, к слову, уже довольно давно не пересекался.

Ещё в пятницу я предупредил девушку, чтобы на наше занятие она пришла заранее переодетой, причём в спортивный костюм или любую другую униформу. Чтобы свои оголённые ноги оставила на «лучшие времена», потому что так ей будет удобнее двигаться.

Сразу прессовать я её не стал. Сначала мы немного обсудили её навыки, затем всем приевшуюся теорию, а закончили выяснением её предпочтений и стиля ведения боя. А уже потом я начал её прессовать.

Шух…

Шух…

Я статично стоял в центре. Со всех сторон в меня летели разные ледяные фрагменты: от небольших сосулек, до полуметровых глыб.

Стоит отдать должное, хоть водный синтез ничем примечательным не отличается — им владеет практически каждый ученик — Джулия достигла достаточно высокого контроля этой магии. Но всё равно казалось, что чего-то не хватает.

Хрясь…

Хрясь…

Хрясь…

Она даже умудрялась пробивать мои защитные слои. Да, может они являлись далеко не самого лучшего качества, но ведь моя цель не заставить девушку усомниться в себе и своих способностях, а наоборот. Тем более по качеству эти барьеры не сильно уступали таковым ЗСН-эффектам школьников с высокими результатами, которые и будут принимать участие в олимпиаде. Так что для начала сойдёт. Да и олимпиада это лишь повод, по крайней мере, для меня.

— Контроль неплохой. Ты уверена, что только с этой магией способна так хорошо управляться?

— Да, — ответила девушка, остановив свои атаки, так как я жестом указал сделать это. Но общались мы на расстоянии. — Как я и говорила, другая магия мне в целом даётся не очень. А с этим подвидом Синтеза Воды мне как-то проще всего. То есть со льдом.

Думаю, сказать, что она не единственная такая, конкретно в данном случае было бы некорректно. Видимо, у неё явная предрасположенность к «холоду». Занятно. На самом деле из увиденного мной за этот короткий промежуток времени, я пришёл к выводу, что Джулия сильно принижает свои способности. Начнись олимпиада уже завтра утром, девушка могла бы вполне стать одним из финалистов. По крайней мере, кое-какие шансы были бы.

Правда, говорить это ей или тем более отменять её обучение я не собирался. Даже наоборот — мои руки зачесались только сильнее, как будто перед тобой неплохой, но очень корявый текст, и только его редактирование способно принести тебе истинное удовлетворение.

Я сказал:

— Значит, лёд, говоришь. Есть у меня некоторые идеи, но займёмся мы этим не сейчас и не здесь.

— О чём ты?

— Скоро узнаешь. У тебя хорошая магическая сила. Но одного Синтеза Воды маловато. Это, конечно, здорово, что ты хорошо освоилась с физическим переходом воды в лёд, но в целом — далеко на этом не уедешь.

— Ты имеешь в виду олимпиаду?

— И её тоже. Чего такое выражение, будто лимон съела?

— А, нет… Ничего. Тогда… Скоро — это когда?

— Как-нибудь после школы. Для начала, я ещё должен лучше оценить твои навыки. Так что, готовься, — я подал сигнал. — Правила те же: если заставишь меня отойти с этого места — ты победила. Только в этот раз я буду не только защищаться…

— Эй, так не честно!

— Ты ведь до этого говорила, что с такими правилами легко победишь меня, и что я сильно тебя недооцениваю, разве нет? — я издал смешок, а Джулия прикусила язык.

Но даже понимая своё положение заведомо проигравшего, она быстро отошла от прежнего состояния и гордо заявила, повторяя то, с чего начался первый бой:

— Именно. Будешь недооценивать — я тебя одолею!

Чего не скажешь на нервной почве… И хоть вела она себя как «сильная», время от времени бросала на меня явный опасливый взгляд, выдававший её истинные чувства.

Я же в свою очередь повторил свой тогдашний ответ:

— А силёнок-то хватит? — и, возведя защитные слои, синтезировал каменные снаряды магией Кальцит. Думаю, для начала сойдёт. Теперь моей прекрасной «ученице» придётся не только стоять и атаковать, но и уворачиваться самой, бегая и прыгая из стороны в сторону, как лосиха, убегающая от зубов Огненного Тигра.

Глава 116. Подготовка (часть 2)

Фью...

Фью...

Джулия отлетела назад. Десяток камней врезались в землю. Маленькие, как теннисные мячики. Она еле удержала равновесие, чуть не упав спиной вниз. Её глаза расширились. Удивление. Затем понимание: я — её оппонент — шутить не намерен.

Тух!

Тух!

Следующие, более крупные булыжники заставили девушку стать ещё серьёзнее. В этот раз среагировала она быстрее и лучше. Лёд блокировал камень. Это помогло защититься. Однако бо́льшая его часть разбилась. Камень же выстоял.

К этому моменту Джулия втянулась в бой. Новые сосульки полетели в мою сторону. Окружили со всех сторон. Длинные, как копья. Гладкие, как капля.

Бух!

Бух!

...

Шесть копий — шесть барьеров. Удар за ударом — дыра за дырой. Острые, как иглы, — длинные сосульки пробили все мои защитные слои. Инерция ослабла. Пробить их полностью не вышло. Помешала и их каплевидная форма. Утолщение ближе к основанию, — войдя на половину, они застряли.

С точки зрения навыков, использовать для атак более мелкие льдины ей было проще. Для синтеза множества небольших, девушке хватало и одного потока кварков. На самом деле, уже это было неслабым достижением с её стороны. Для шести же ледяных копий потребовалось три потока. Один поток — две льдины. Ещё один — четвертый — всё ещё поддерживал те, которыми она отбила мой Кальцит (CaCO3).

Проанализировав Джулию, я пришёл к выводу, что её пределом на данном этапе являлось одновременное использование пяти–шести потоков. Чем больше за раз, тем хуже контроль.

Хорошо.

Отбив её атаку и уничтожив шесть копий, которые она пыталась освободить, чтобы продолжить атаковать, я направил в её сторону известняк. Тот самый, который она отбила до этого. Отбить — отбила. Но он продолжал парить как ни в чём не бывало.

Фью...

Удар в землю. Девушка не отбивалась, а уклонялась.

Мне что, ускориться?

Бух!

Бух!

Бух!

...

Один за другим! Больше ударов о землю — больше новых фрагментов. Правда, размер, масса и, следовательно, импульс уменьшались. (Скорость атак оставалась прежней.) Отчего пробивная способность тоже становилась меньше. Но поможет ли это? Ошарашенная, Джулия стала защищаться льдом. Уверенно меняя тактику с «нападения» на «защиту». Думала просто отпрыгиваться? Видимо, я был слишком добрым.

После столкновения льда и камня, я дал ей возможность провести следующую атаку. Не мешал и только защищался. Но с шестью ледяными копьями она не справилась. Теперь же всё будет жёстче.

Удар. Удар. Горстка моих жалких камней продолжала преследование. Кроме них, синтезированных в самом начале сражения, я до сих пор не использовал ни одного слэма. Разве что барьеры. Да и они были старыми: побитые и покоцанные. С дырами по центру. Джулия предприняла не одну попытку воспользоваться этим. Но тщетно. Одно дело атаковать, но когда ещё и отбиваться нужно, — уже сложнее. А передыху я ей не давал. Вскоре мои камни превратились в самую настоящую гальку. Мелкую и неприятную. Ещё немного и «пыль». Нет. Пыль тоже оружие. В правильных руках. В правильных руках и плюшевый мишка — оружие.

Тюх...

Тюх...

Тюх...

...

Наконец-то, когда мелкие камушки вошли и застряли в очередной льдине, я перестал их контролировать — и так уже довёл «бедный» камень практически до трухи.

— Фух... — перевела дыхание Джулия, почувствовав, что давление ослабло. Уставшая и запыханная — вид у неё был грустненький.

Гонял я её минут пять. Назвать это «прессованием» у меня даже язык не поворачивался. Так, детские шалости.

Девушка смотрела на меня, но не атаковала.

— Как жизнь? — поинтересовался я.

— Плохо, — на удивление честно ответила та. Из-за усталости ей было трудно следить за своим «образом». — Тошнит.

— Это нормально. Итак, я всё ещё стою на этом самом месте, — я постучал ногой по земле. — Продолжим?

— Я устала...

— Неужто? Ладно, отдохни. Ты использовала только лёд. Это, конечно, не плохо. Но не использовать даже ЗСН-эффект...

— Я хотела.

— Тогда почему не использовала?

— Не могла… настроиться.

— Не шути так. Это что, твой первый бой в жизни? — рассмеялся я.

— Нет. Не первый! — ответила девушка с некоторой истерией в голосе.

— Тогда что?

— Что? Я ничего не могла сделать — ты гонял меня, как псину! Вот что.

Разве?

— …Я только и думала о том, как бы отбиться и не попасть под твою атаку.

— С этим ты более-менее справилась. Мы же только начали твою тренировку — всё нормально.

Она явно чувствовала себя разочарованной и подавленной. Я перестарался? Та нее.

Девушка сказала:

— Только начали? Так-то да... Но слышать это от такого же ученика — ни капли не вдохновляет. Хотя...

Говоря эти слова, Джулия внимательно посмотрела на меня. Рассматривая так же, как рассматривают какую-нибудь картину в галерее.

— Что видишь? — поинтересовался я.

К этому моменту я уже подошёл к ней. Так как она изрядно пропотела, а на улице было холодно, я разогрел воздух вокруг нас и стал поддерживать более-менее постоянную температуру. Правда, мою заботу никто не оценил.

— Вижу? А должна ли?!

— Огрызаешься? Или это такое проявление защитного механизма?

— Нет.

Она сделала шаг назад. Я сделал навстречу. Ещё один. Я следом. Так несколько раз.

— Ты от меня убегаешь?

— ...

— Ты меня боишься?

— …А должна ли?

— Даже не знаю.

— Вот и я не знаю.

— Значит, есть сомнения? — я перефразировал свой вопрос.

— Может, и так.

— Тогда зачем согласилась на тренировки?

— Тебе трудно отказать…

— Я ведь не настаивал.

— Тебе и не нужно настаивать.

— Хочешь сказать, я создаю настолько неблагоприятное впечатление?

— …Нет… Просто…

— Что просто?

— У тебя странная магическая сила…

— Самая обычная.

— Она… Она слишком серая, ненасыщенная и «приглушённая», даже у обычных людей более интенсивные тона…

— Занятно.

Уловив суть сказанного, я мягко похлопал её по плечу. На мгновение она передёрнулась, посчитав, что наговорила лишнего.

— Говоришь так интересно. Точно, ты ведь художник? — спросил я.

— Немного, — ответила Джулия, опустив голову, причём невероятно странно и неестественно, даже по моим меркам. Это была не поза «провинившегося ребёнка» и не поза, выражающая стыд, а вид человека, стоявшего перед виселицей. Мне даже стало как-то неприятно.

Отбросив задетое самолюбие, я подобрал слова:

— Немного? — я приподнял её лицо. — У тебя «взгляд» настоящего художника. Чтобы это ни значило. Писать картины — отображать свои чувства и эмоции. До тех пор пока ты наивно не копируешь и не перерисовываешь имеющееся, тебя ждёт большое будущее. Главное развивать свои таланты и сильные стороны.

— Разве? Звучит однобоко. Копируя других — мы учимся сами. Думаю, большинство людей с тобой не согласятся. А таланты — они есть у всех, но не все даже знают о том, в чём именно они талантливы. В этом смысле копировать — практичнее.

— Им соглашаться со мной и не нужно. Как ты и сказала, копируя других — мы учимся сами. Копировать можно и до конца своих дней, но поступив так, в какой-то момент ты остановишь свой «рост». А развивать то, что «твоё», то, что тебе «ближе», может быть уже поздно. Хотя и копируя, можно создать что-то новое, если повезёт, — я не отрицаю. Мои слова адресованы не «большинству людей», а конкретно тебе.

Глава 117. Подготовка (часть 3)

Подискутировав ещё недолго на тему «подражания и талантов», я всё-таки смог убедить девушки, если не поверить на слово, так хотя бы немного задуматься о поиске своих сильных сторон. Так называемых талантов. Да, неосознанно она и сама о них знала. К тому же, в скором будущем я тоже постараюсь указать ей на них. Если, конечно, она не сбежит от меня. Хотя сила, как чай: стоит раз попробовать, захочется ещё. А вот смогу ли я дай ей этот «чай» — вопрос уже другой. В любом случае пока будет неплохо, если она займётся самоанализом. Что ни говори, но никто не знает человека лучше него самого.

— Продолжим.

Этими словами ознаменовалось окончание разговора и продолжение нашего спарринга. Неформальный третий раунд.

Услышав это, лицо Джулии поникло ещё больше.

— В этот раз мы поменяемся ролями: стой и сконцентрируйся на защите. Я же буду атаковать.

— Это не сильно отличается от того как ты меня гонял до этого...

— Расслабься. В этот раз я буду менее напористым. Следи внимательно и всё будет хорошо. У тебя слабо с рефлексами, да и выносливость страдает. И это лишь малая часть всех минусов. Как прискорбно это ни было, но обычные школьные спарринги и занятия не способны передать всей полноты настоящих сражений, а значит и к реальным битвам готовят плохо. Ты тому хороший пример. Правда, это и не цель школ, так что удивляться тут нечему. Хотя как для одного из членов семьи Бортэ, иметь такие навыки в твоём возрасте, немного прискорбно, — я оценивающе осмотрел её сверху вниз. От аккуратно уложенных волос, до туго завязанных шнурков обуви. Чуть выше виднелась тонкая полоса открытой голени. Дальше начинались спортивные штаны. — Какой взгляд. Мои слова тебя задели?

Она промолчала.

— Или у вас не принято обучать «прислуг» чему-то ещё, кроме как непосредственным обязанностям?

— Может и принято — я не знаю!

— Если судить по тебе, то, видимо, нет, ха-ха.

— …

Посмеявшись, я успокоился.

— Ладно. Пошли.

Мы разошлись в разные стороны. Те же самые позиции, как и до этого. Я синтезировал камни. Использовать что-то другое сейчас не имело большого смысла.

Джулия приняла защитную позицию. Она даже соизволила использовать универсальные барьеры. И это правильно, ведь она и так израсходовала немалое количество своей энергии. (Благо, её у девушки хватало.) Использовать лёд для защиты сейчас было слишком расточительно. С ним она продержится, скорее всего, не так долго, а занятие ведь только началось. От силы прошло минут двадцать с момента начала.

Планируя гонять её ещё не менее часа, я атаковал.

Звуки ударов и треск распространились по тренировочному полю.

Идеально подстроившись под девушку, я, с одной стороны, дал ей возможность видеть атаки и отбиваться, а с другой — не иметь ни одной лишней секунды на передых.

Фью…

Фью…

Фью…

…

Всё было точно также как и до этого. Разные по размеру фрагменты известняка свистели в воздухе, устремляясь в девушку.

Бум!

Бум!

Бум!

…

Их останавливали барьеры. Трескались. Ломались. Джулия восстанавливала их. Старалась починить «дырявые». Однако выходило у неё это плохо: залатанный барьер получался не таким целостным, как только что синтезированный, от чего вновь трескался (практически сразу). Для неё было практичнее каждый раз создавать новый защитный слой, собственно, как и для большинства других волшебников. Отчасти, виной тому был слэм-девайс, кнопки которого она перебирала пальцами. Ведь он помогал создавать магию, а поддерживать её волшебнику нужно было уже самостоятельно — собственными силами. Вот и получалось, что с его помощью только-только созданный барьер был практически без изъянов, сконструированный по шаблону, а вот дальнейшие манипуляции с ним требовали от начинающих магов, в том числе и Джулии, уже бо́льших усилий.

С точки зрения «системы образования», девушка являлась прекрасным начинающим волшебником (отличница), с моей же точки зрения — практически в каждом аспекте у неё был сильный провис.

Мне как её «учителю» нужно было исправить все эти слабости (колоссальные слабости). Не то чтобы прям «нужно было», просто я захотел это сделать.

Бум.

Треск.

Хрусть.

Защитные слои ломались. Она создавала новые.

Однотипность атак позволила ей приспособиться и начать лучше реагировать. С одной стороны меньше не нужных движений, но с другой — в ней всё больше начинала накапливаться и проявляться усталость. И хоть в этот раз она уже не бегала по полю, как лосиха, её дыхание всё равно тяжелело с каждой минутой.

С улучшением её реакции, я по чуть-чуть увеличивал напор.

Шух…

Шух…

Шух…

Три очередных булыжника окружили её спереди, сзади и сверху. Джулия тут же защитила голову новым ЗСН-эффектом. Достаточно толстым, чтобы можно было остановить первый прямой удар. То же самое сделала со спиной. Затем возвела и спереди от себя. Эта «тактика» уже не раз выручала её, и в большинстве случаев девушка успешно защищалась. Идеальный расклад. Но и так, она не расслаблялась и не теряла концентрацию. Её взгляд метался, изучая окружение. Ища возможные подлые трюки с моей стороны. Чувства были на пределе. К этому моменту всё её сознание было направлено исключительно на наше сражение. Что сильно отличалась от «прежней» Джулии. Теперь она больше соответствовала слову «волшебник».

Для таких перемен в ней, потребовались порядка двадцати минут непрерывного давления с моей стороны. Давления, возрастающего поэтапно. Понемногу. Вместе с увеличением её скорости и реакции.

В общем, результат неплохой. А эти безумно-опасные глаза… Ммм, чем-то они напоминали глаза психованной мамаши-неадеквата, которой высказали замечание насчёт её чада-дегенерата.

Глава 118. Подготовка (часть 4)

Три «Кальцита», которые я синтезировал, приближались к Джулии. Всё также: спереди, сзади и сверху. Защитные барьеры висели. Они были готовы заблокировать мою атаку в любой момент.

Наши взгляды встретились. Я вытянул руку. Специально. Буду действовать не как обычно. Хватит играться. На мой взгляд, усложнить сейчас её жизнь — приемлемая мера. Девушка была готова. Её концентрация — на пике. Ещё немного, и усталость возьмёт верх. Тогда будет поздно. Либо сейчас, либо... А не тороплю ли я события? Такой идеальный момент... Не могу не попробовать. Я уверен в её способностях. Что может случиться? Тем более, моя вытянутая рука — это предупреждение. Это подсказка. Сигнал для неё. Её задача — увидеть. Выстоять. Набрать «проходной» бал. Сдать тест.

Послышались хлопки. Не сильные. Не слабые.

Я использовал взрывную реакцию метана и кислорода (CH4+O2). Ту самую «кухонную» магию. Скоро каждый школьник будет её знать. Каждая собака сможет что-то поджечь. Что-то взорвать. Кого-то покалечить. Кого-то убить. Интересно, отразиться ли это на уровне преступности? Огонь — «пьянит».

Множество локальных реакций произошло во всех камнях. Точечные взрывы раздробили их. Увеличивая площадь атаки. Множество осколков окружили девушку со всех сторон.

Она догадалась, что что-то произойдёт. Но что именно — нет. Её лицо выдало изумлённое выражение. Джулия на мгновение замялась. Обдумывает ли она план действий? Или просто тормозит?

После заминки. Тут же. Мой оппонент перегруппировалась. Изменила расположение защитных слоёв. Уменьшая количество открытых мест. Приоритетом стали торс и голова. Их защита.

Шууу…

Джулия синтезировала ещё два барьера. Казалось: хоп, хоп. Один момент — они выросли в воздухе. Но… Медленно.

Запинка дала о себе знать. Я внимательно наблюдал. Наблюдал её потуги.

Новые барьеры? Поздно. Тщетно. Ускоренные взрывом, осколки достигли её раньше. Бо́льшая часть врезалась в уже возведённые барьеры с характерным множественным звуком:

Т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

Другая — прошла в прорехи и незащищённые места. А дальше? Дальше только её тело. Самые открытые — ноги. Менее — пояс. Защищённый — верх. Но и он не без "дыр".

Вновь характерный звук:

Т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

Одновременно с ним — потрескивания. Лёд? Оценив ситуацию, я немного разочаровался. Почему? Да, парил лёд. Но мало. Но слабо. Я ожидал большего.

Пришлось нажать на кнопку коммуникатора для вызова персонала.

Итак. Безусловное защитное движение — взмах руки к лицу. Однако это привело к образованию льда. Пять потоков заняты барьерами. Лёд — шестой. Он появился с одной стороны от неё. Он закрыл собой левую ногу и таз. Защитил. Не дал осколкам войти в плоть.

Но правая сторона, ряд других мест — всё также оставались открытыми.

— Уууууу…

Послышался стон. Слабое завывание.

Хлынула кровь. Потекли слёзы.

От травм и боли девушка покосилась. Влево, вниз. Ухватилась за льдину. Но та и сама рухнула.

Джулия и льдина — упали вместе. За счёт этого, девушке было не так больно. Лёд не дал ей набрать скорость. Защитил от «ужасной» силы гравитации. А она, в отличие от моих каменных осколков, была куда смертоноснее… (Ладно-ладно, здесь я неправ.) Следом — обрушились барьеры.

Одним словом, Джулия полностью потеряла контроль. Видимо, каким бы не было её детство, к боли (достаточно сильной боли) она не привычна. Хотя её понять можно. Одного психологического давления и морального унижение вполне хватит, чтобы изменить человека. Тем более, когда давящий — собственная семья.

Я честно сказал:

— Плохо. С теми концентрацией и контролем ты должна была полностью защититься...

— У-ууу-уу... — завывала она, как метель за окном.

— …По крайней мере, я был уверен в этом. Видимо, переоценил тебя. Как видишь, небольшая заминка многого тебе стоила.

Когда я был уже рядом, она, прикрывая раны руками, бросила в мою сторону психованный взгляд и сказала (или завопила?, но точно не орала):

— НЕ ПОДХОДИ, ^&*#$% $%^&*#.

Кто-кто? Зная такие словечки, ты бы точно понравилась Нарану.

— Тебе нужна помощь.

— НЕ ПОДХОДИ! — повторила она.

Посчитав, что сейчас она вполне неадекватная. Что может выкинуть какую-нибудь глупость (чем сделать себе только хуже), я остановился. Раны, конечно, грубые, болючие и «мясистые», но не сильно глубокие и совершенно не смертельные.

Я связался со Сьюзен, дежурящей неподалёку, и попросил привести медсестёр. Хотя на горизонте уже появился какой-то преподаватель. Даже несколько.

Предвидя очередное разбирательство (причём в этот раз это могло потянуть и на «преднамеренные увечья»), предвидя недопонимание и злость от Джулии, а также возможную агрессию со стороны её друзей (особенно Захара), я почесал затылок, а затем обратился к Джулии:

— Так что, тебе помочь?

Сквозь слёзы и закрытое лицо она пропищала:

— #$%@# &@*# $%@&...

Ряд каких-то бессвязных слов. Надеюсь, добрых.

— Ты заметила? Последнюю магию — этот лёд, что рядом с тобой — ты синтезировала без слэм-девайса...

— #$%^&

В мой адрес вместо слов полетело очередное непотребство. Раз говорить что-либо — бессмысленно, я не стал её утешать (а у меня это почти начало получаться…).

С мыслями: «Не слишком ли строго я начал её обучение?» — я предположил, что на этом оно может и закончиться.

Ладно. Не важно. Есть и другие моменты.

Например, её реакция мне показалась немного чрезмерной.

Не любит, когда на неё давят? Избегает «давящих» людей? В принципе избегает? Возможно. Это может быть не просто проблемой, связанной с «разногласиями» в семье. Увы, но если хочет, чтобы я её натаскал, придётся смириться и перестать избегать людей, которые на тебя давят.

Чем больше на место происшествия приходило людей, даже когда Джулию уже унесли в медпункт, тем чаще я слышал в свой адрес словосочетания со словом «бесчувственный». А ещё объясняться придётся…

Вот не могла она просто нормально защититься?!

Глава 119. Подготовка (часть 5)

(От 3 лица)

26 октября 2218 года. Понедельник. Вена (Австрия).

Пока Батор «жил» своей жизнью, а Караак, которому она мысленно время от времени подбирала «правильное» прозвище, как например: «…Возлюбленный? Как-то поверхностно… Может, дорогой? Нет, даже хуже. Мой тигрёнок? Рррр… Было бы неплохо, не будь столь заезжено… Стоп. Я реально думаю о таких глупостях? Я? Мишель Лири? Вот я даю… Что же его характеризует? Мудак… Ой, не то. Плохой! Плохой вариант. Хотя такой подходящий… Нет. Нет. Нет! Отбрось. Что же придумать? Он миленький… Холодный… Расчётливый… Как калькулятор? О, калькулятор! Креативно, но… Нет. Не то. Плохо. Очень плохо. Калькулятор? Я что дура? Он умный… Наглый… Самодовольный… Нет и нет, называть его «корпорация» я точно не буду!! Чёрт, почему ничего не лезет в голову?! Одна чушь. «Чёрт»? Точно — чёрт! Подожди. Называть его чертом… Ну такое… Ай… Не нравится! Как трудно! Что же придумать?.. Просто ужас… Имена — ужас! А как я назову своих детей?! Стоп. Стоп! Меня заносит… А будут ли они вообще?! У меня? У нас?.. Хватит. Отбрось! …»

Так вот, пока Батор «жил», а Караак притягивал (создавал?) себе неприятности, Мишель Лири уже успела освоиться со своими новыми обязанностями. Хотя на работу она ещё не выходила. В пятницу утром она нашла своего «начальника». Передала ему кое-какую информацию. В ответ ей сказали освоиться в городе и прийти сегодня — в понедельник. Хотя момент с «освоиться» казался ей сильно притянутым за уши.

По прибытию в Австрию, в Вену, первым делом она направилась в Организацию по сотрудничеству стран, где расположился и центральный штаб Международной комиссии по вопросу пропажи тел из моргов. Первым делом направилась! А ей сказали: «Освойся». Мишель Лири это не понравилось, хотя другой на её месте может и обрадовался бы этому. Но она — не другой.

«Может, дело в том, что этот комитет создан на скорою руку? — задалась она таким вопросом, когда избавилась от ненужных мыслей. К слову, «ненужные мысли» посещали её очень редко. Сегодняшний внутренний «инцидент» в её голове — это, скорее, исключение из правила, а не само правило. Она продолжила размышлять. — С одной стороны масштаб пропаж заставил многих спохватиться. С другой — жертв нет, серьёзных последствий тоже. Это могло привести к непониманию серьёзности ситуации. Ну да. Не всем повезло столкнуться с «этим». Или дело в некомпетентности? — она запнулась. — Нет. Даже если и на скорую руку, это не значит, что сотрудники комитета некомпетентны. Слишком много стран приняло участие. Никто не станет халатно относиться к своей работе в такой ситуации...»

Размышляя обо всём этом, Мишель Лири шла по дорожке. Летать на флаймах в этом районе было запрещено. Поэтому ей пришлось приземлиться на отдалённой площадке. Можно было заказать обычный автомобиль, но она решила пройтись пешком. Она вылетела рано. Времени было много.

Впереди уже виднелось огромное здание. Со множеством корпусов. С большой прилегающей территорией. Людей кругом было очень много. Ощущалась своеобразная атмосфера. К тому же в этом месте было очень много сильных волшебников.

Даже в деле с трупами ряд стран в качестве своих представителей отправили Мировых Волшебников. И это правильно. Это их работа. Та же Монголия уже подключила десяток из них, хоть и не самого высоко уровня. А она редко ведёт себя столь щедро. Теперь ещё отправили и прямого представителя Регана О’Лири. То есть Мишель Лири. Уж чьё-чьё, а его имя определённо было на слуху. Девушку назвать «неизвестной» тоже было трудно. Многие заинтересовались. По-своему заинтересовались. Но вопрос: «Известно ли Монголии больше, чем нам?» — задал себе далеко не каждый. Либо самый проницательный, либо самый параноидальный.

Данные, которые Мишель Лири передала в пятницу, тоже заинтересовали многих. Заставили взглянуть на ситуацию под другим углом. Никто даже не стал возникать на тему того, что нужно было сообщить что-то столь важное о трупах раньше, сообщили — и на том спасибо.

Девушка подошла к величественному зданию, где колонн было больше, чем волос у гиппопотама. Казалось, оно давит на тебя. Но Мишель не ощутила ни капли дискомфорта. Хотя по задумке архитекторов, вероятно, должна была бы. Даже в первый раз ей было всё равно.

Ни массивность, ни попытка «надавить» не были способны хоть как-то задеть девушку. Пускай некоторые сотрудники бегали взад-вперёд с приопущенными головами — это дело десятое. Да и не удивительно. В этом месте были не только Мировые Волшебники, да и не только маги в принципе.

Место напоминало улей. Тонны людей, тонны делегаций, тонны сотрудников — все были заняты чем-то своим. Вот оно — место взаимодействия практически всех стран на национальном (не политическом) уровне.

Международная комиссия по «трупам» — это лишь небольшое подразделение Организации по сотрудничеству стран. Нужно было сформировать — сформировали.

Вообще, Организация по сотрудничеству стран была не без проблем. В своё время в противовес ей появился и МОЗГ. Трудно было описать отношения между ними.

Ещё Организация по сотрудничеству стран имела множество представительств по всему миру. Интересным было то, что в каждом из них были выгравированы слова. Прямо у входа.

Фраза была объёмной, жирной, будто кто-то через неё пытался кричать. Буквы были большими, казалось, их не выгравировали а, наоборот, вбили. Сделали из самого тяжёлого материала и вбили. И вот колонны, идеально дополняющие картину, — пытались удержать эти кричащие, давящие слова.

Фраза гласила: «НЕ СОВЕРШИМ ОШИБОК ПРОШЛОГО».

Мишель Лири поднялась на нужный этаж. Подразделению по «трупам» выделили площадь на третьем этаже. Это было крупное помещение с множеством рабочих мест. Но большинство из них сейчас пустовали. Пройдя мимо столов вглубь помещения, она подошла к одному конкретному. Поздоровалась и села.

Глава 120. Подготовка (часть 6)

— Привет, — поздоровалась Мишель Лири и села на свободный стул.

Напротив, за столом, находился молодой мужчина. Однако, прежде чем он успел отреагировать на приветствие девушки, головы подняли другие сотрудники. Те, которые сидели ближе всего к нему, но за своими рабочими местами.

— Здравствуйте, — поздоровались они в ответ. У них были заинтересованные взгляды. Причин тому было множество.

Главный же, который сидел с обратной стороны стола от Мишель Лири, заговорил сразу после них. Звали его Ирвин Мах.

— Доброе утро, Мисс Лири. Как провели время? Красивый город, не правда ли?

— Это-то да, но мне уже приелись его виды. А глаза — замылились.

— Но ведь прошло всего ничего… — начал было Ирвин Мах, но девушка его перебила:

— Ты сказал (настоял) прийти в понедельник — я пришла. Мне уже пора заняться работой.

Ирвин Мах вздохнул, а другой мужчина, сидевший ближе всего к столу главного, влез со своими «замечаниями»:

— Бойкая девушка нам попалась, — сказал и рассмеялся он. Звали его Энрик Бернат. «Чистейшей» крови итальянец. Чуть постарше Ирвина Маха, но простодушнее на вид. Он сидел и разбирал документы. Это не ушло от взора Мишель Лири и она тут же среагировала:

— Ты опять вчера ничего не сделал, а дядя? — говорила она вальяжно, будто всю жизнь знала этого итальяшку.

— Что?..

Энрик Бернат явно не ожидал внезапного «наезда».

Мишель Лири продолжила:

— Знаю я таких как ты. Когда я пришла в первый раз, ты занимался тем же. Это тоже было утром.

Говоря «знаю я таких» она, вероятно, имела в виду и себя, но таких подробностей наглому «влезателю в разговоры» знать не нужно.

— Но… — начал было тот, однако одновременно с ним заговорил главный:

— Вот видишь, — обратился Ирвин Мах к нему, — тебе уже не один я замечания делаю…

— ЧТО?! — послышался чуть ли не одновременный крик ещё с нескольких сторон. — А КАК ЖЕ МЫ?! Мы всегда делаем этому лентяю замечания, но ему хоть бы хны.

Это заговорили две женщины: одну звали Анастасия — пухлая, как бочка, вторую — Светлана — тощая, как палка. Обе приехали из Московской Республики и тоже участвовали в расследовании, правда, им повело (или не повезло — тут как посмотреть) получить работу в самом штабе Международной комиссии. Заниматься сыском напрямую в их обязанности не входило. (Пока что не входило.)

— У меня семья… — Энрик Бернат хотел было оправдаться. Но задался вопросом: «С чего мне это вообще делать?» — и быстро поменял ход мыслей. Как говориться, перешёл из защиты в нападение. Сменив тон на недовольный, он сказал двум женщинам. — Молчали бы уже. Ходит слух, что из вас можно «Chupa Chups» собрать. Вот смотрю на вас, смотрю, и понимаю, что не лгут…

— Хам!!

— Макаронник!

— Медвежатницы!

— …

На преднамеренные язвительные слова Энрике Берната обе — Настя и Света — быстро вспылили. Кого-то это посмешило, кого-то — нет. Но мини-перепалка определённо оживила всех. Всех сонных и не очень сотрудников. Правда, всего их было немного. Как-никак большая часть занималась расследованием. И в это самое время была разбросана по разным государствам, работая в сотрудничестве с правоохранительными службами и представительствами «Организации по сотрудничеству стран» в тех государствах.

Когда трое немного поубавили свой пыл, Энрик Бернат обратился к Мишель Лири, но тон у него всё ещё был неприятным:

— Они тебя подговорили, да?! Значит, такая ты…

— Д.Я.Д.Е.Ч.Е.К, не перегибай, — тут же перебила она, возвращая Энрике Берната с небес на землю. Этих слов, нет, силы и тона, с которыми они были сказаны, вполне хватило, чтобы вспыльчивый итальяшка заткнулся.

Настя и Света одобрительно кивнули. Но Мишель Лири не интересовало их мнение. Разборки этих «офисных» работников — не её ума дело. Так она считала. Девушка планировала в ближайшее время заняться расследованием. Как и большинство других «участников» Международного комиссии по трупам (так она мысленно называла его, ведь официального названия не было), Мишель Лири будет появляться здесь очень редко. Она была уверенна в этом.

Нет. Она не смотрела на здешних обитателей свысока. Она и сама считала, что кто-то должен «стеречь» штаб и поддерживать общую связь. Но такая рутина была явно не по ней.

Когда всё успокоилось и стало тише, Мишель Лири обратилась к Ирвину Маху:

— Итак, за кем и за какой страной меня закрепят?

Вернувшись в реальность, молодой мужчина задумчиво посмотрел на девушку, видимо, подбирая слова. Стоило отдать должное, пока трое спорили и оскорблялись, он вернулся к работе и сделал, наверное, больше, чем Энрик Бернат за всё утро. Наконец-то, он начал говорить:

— Информация, которую вы нам предоставили — очень ценная. В дальнейшем нам выделят ещё людей. Но на данный момент все группы сформированы и участвуют в следствии. Мы конечно можем направить вас к кому-то, но лично я считаю, что в этом нет необходимости. Вообще, мы панировали оставить вас здесь...

— Н.И.З.А.Ч.Т.О. Я не буду сидеть здесь. Н.Е.Б.У.Д.У.

Мишель Лири определённо уловила смысл: «Закрепить за кем-то тебя не трудно, но делать этого я не хочу».

На самом деле, идея отправить её к уже сформированной группе ей поначалу сильно понравилась. Она ведь могла таким нехитрым способом вернуться обратно в Монголию и заниматься работой непосредственно там. Однако посчитав, что это наивные мысли, — дядя «выпроводил» её не затем, чтобы она вот так вот возвращалась обратно, — Мишель Лири была готова принять любой вариант, но только не протирание штанов в этом гиблом месте.

— Я понимаю вашу позицию, Мисс Лири, но… Лучшее что вы можете сделать — это помочь нам здесь.

— Ааа… — кивнула она, не без наигранного тона. — В этой стране ведь тоже есть группа сыска? Вы закрепите меня за ними?

— Нет. Я имел в виду в штабе. Здесь.

Глава 121. Подготовка (часть 7)

«Здесь?! В штабе?!»

— Мистер Мах, — натянуто сказала Мишель Лири, — вы хотите...

— Я ничего не хочу, — но он тут же перебил её. — Каждый день сюда поступает множество ценной информации. Повторюсь, я понимаю вашу позицию, но будет лучше, останься вы здесь. По крайней мере, на первое время. Тогда вы сможете быть в курсе последних событий.

Оставалось отдать должное, этот Мировой Волшебник — Ирвин Мах — умел подбирать слова и говорить без укора. Например, он мог просто заявить, что он здесь главный и что новоприбывшая — Мишель Лири — независимо ни от чего должна подчиняться его приказам. И фактически так оно и было. В этом месте Мишель Лири ничем не лучше множества других представителей из разных стран. Она равна им или даже ниже по «статусу». Диктовать свои правила было не в её компетенции. Это не Монголия. И хоть она ещё не осознала, но здесь ей придётся остепениться и дисциплинироваться. (Если только плохое влияние не найдёт новое проявление и вновь не протянет к ней свои руки.)

В конце концов девушке ничего не оставалось, кроме как смириться со своей участью.

...

— Я рад, что мы нашли общий язык, — улыбнулся наконец-то Ирвин Мах расстроенной, но не подавшей виду собеседнице. Он олицетворял для неё толстую стену, которую осилить в словестной дискуссии ей было не под силу. — Что ж, — задумался молодой мужчина. — В принципе, раз уж вы поладили... Энрик, — итальяшку передёрнуло, — вверяю её в твои руки. Покажи, расскажи, объясни.

Тому эта идея не очень понравилась.

— Но мои отчёты...

— Ничего не знаю. Ты ещё вчера должен был с ними разобраться, а сегодняшние будут только после обеда.

Мишель Лири заметила, как Энрик Бернат стал подавленным. Сильно подавленным. Дабы «улучшить» его настроение, она добила его своими словами:

— Не повезло тебе дядечка, я человек хороший, но могу быть ещё той… занудой.

Как она и планировала, мужчина не смог скрыть своего разочарования. Лучшее, что он смог подобрать для ответа, было:

— Хорошо, что ты и сама это признаёшь.

Вот так вот Мишель Лири «трудоустроилась».

Большую часть дня она провела в изучении здешнего порядка. Как всё устроено и что входит в её обязанности. Энрике Берната она по максимум использовала как гида, заставляя его разъяснять каждую мелочь. Хотя затем пропускала всё мимо ушей. Проводить с ним время ей не то, чтобы нравилось, правильнее сказать, ей нравилось измываться над ним. Она и измывалась. И, очевидно, получалось у неё это на ура.

Скорее всего, Мишель Лири и сама не задумывалась о том, что глядя на неё со стороны, — такое поведение определённо можно было бы расценить как способ выпустить пар. Всё то внутреннее негодование и злость, скопившиеся в ней за это утро, просачивались наружу. Причина? Ирвин Мах. Его решение сильно взбесило её.

На психику давило что-то неосязаемое и большое. Гордость? Возможно. Или неудовлетворение и разочарование, как у ребёнка, который хотел «Kinder Sorpresa», а ему купили «Chupa Chups»? История умалчивает.

Энрик Бернат познакомил её с остальными сотрудниками, которых уже сейчас можно было называть коллегами. И хоть девушке всё это не особо-то и нравилось, ничего не оставалось, кроме как вести себя приветливо. В меру приветливо.

Благо, первый день пролетел быстро. У неё еле-еле хватило сил пройти расстояние от нового места работы до своего флайма, не убив при этом какого-нибудь особо бесящего прохожего или курлыкающего голубя.

«Мерзкие голуби».

Эта фраза не раз всплывала в её голове.

Возбуждённая и раздражённая, Мишель Лири села во флайм. Но даже внутри не почувствовала хоть какого-то расслабления или упокоения. Это транспортное средство она заполучила после прибытия в Вену, а её собственный, «родной», остался дома в гараже. К слову, его, а также свою квартиру она оставила на попечение дяде. Даже сиденья у нового флайма были какие-то жёсткие и кроме чувства дискомфорта они ничего не вызывали.

Опустив голову и закрыв глаза, успокаивая разум, она три раза выругалась:

— Ужасный день!

— Ужасная неделя!

— Ужасная жизнь!

— Рррррррррр…

Издав тихое и долгое рычание в конце, Мишель Лири смогла утихомирить свой пыл, свой гнев, своё бессилие.

В бездвижной позе «медитации», она просидела достаточно долго, не столько из-за бессилия, сколько для попытки расслабиться и отдохнуть. В какой-то момент даже жёсткость перестала ощущаться. Домой, если так можно выразиться, она не спешила. И это понятно, ведь своё новое место жительства домом она не считала.

В реальность же её вернул звонок. Мишель Лири ответила:

— Алло.

— Почему без радости? Что за голос? Как там поживает моя Мишка?

— Всё хорошо, дядя.

Девушка была настолько утомлённой, что даже проигнорировала ненавистное ей прозвище. При этом говорила она своим обычным голосом, полностью скрывая внутреннее раздражение.

Однако, как и любого (практически любого) близкого человека, обмануть Регана О’Лири было трудно: он сразу заподозрил неладное, но настаивать не стал.

— Хорошо, когда всё хорошо, — сказал он. — Как устроилась? Слышал, тебя взяли в штаб? Никогда бы не подумал. Ты рада?

— …Очень.

— Как тебе страна. Я тоже как-то бывал в Австрии. Правда, давно это было.

— По работе?

— Да.

— Я не знала. Хотя неудивительно.

— И то правда. Места там красивые, так что наслаждайся, уверен, смена обстановки будет тебе на пользу.

— Спасибо… Попробую. Сегодня был первый день. Меня со всем ознакомили. Меня назначили ответственной за оценку и работу с новыми кадрами. Их распределение и прочее.

— О, так значит ты правая рука того мальчонки, как его там?..

— Ты об Ирвине Махе?

— Да-да, точно.

— Ню… Можно и так сказать. А ещё оказалось, что сюда берут далеко не всех. Даже если какая-то страна лично рекомендует этого волшебника как своего представителя.

— Это нормально. Работа в коллективе — важная составляющая: не все подходят для неё.

«А я значит подхожу!!!» — мысленно взорвалась Мишель Лири, а сказал лишь:

— Ясно.

— Ладно, ты наверное устала. Не буду задерживать. Не забывай звонить. А и да, забыл сказать, будь аккуратной. И будь начеку. Это дело необычное. Мне тут тоже кое-чего нового удалось выяснить. Но всё ещё нужно перепроверить.

Последнее предложение значило: «Но тебе я не скажу».

Понимая это, Мишель Лири ответила:

— Как проверишь, сообщи.

— Хорошо. Не хворай там.

— Пока.

Услышав ответное прощание, девушка отключилась, а потом выругалась пуще прежнего:

— Хитро$%^&* старик!

Ещё немного посидев в тишине и подумав, она решила позвонить тому самому «ВозлюбленномуТигрёнкуМудачномуКорпорационномуКалькуляторуЧерту».

Но он не ответил.

— «Звони когда хочешь». Вот же ж му… Чёрт! — в очередной раз выругалась Мишель Лири.

Сейчас ей было грустненько. «Брошенная» всеми (а на деле их немного) в этом большом мире, она мысленно высказала каждому из этих людей своё негодование.

В попытках «успокоиться», она внушала себе наличие незримой связи между ней и Карааком. Хоть и немного, но это помогало. Однако парню всё равно досталось немало мысленных высказываний. А вот самым «униженным» стал ни в чём не повинный Станислав Гауф. Почему? Просто «потому что».

Правда, уже завтра утром как ни в чём небывало Мишель Лири с улыбкой на лице выйдет на работу и сделает всё от неё зависящее.

Глава 122. Подготовка (часть 8)

— Как ваше самочувствие? — обратился медбрат к Джулии Бортэ.

«Залатанная» и перебинтованная то там, то тут, сейчас она лежала на койке в школьном медпункте. Она прописалась здесь на добрый не один день.

— Все нормально, — кратко ответила та, но её вид не сильно соответствовал словам.

— Хорошо. Отдыхайте. Если что-то понадобится, вызовите меня. Я дежурю снаружи.

— Хорошо.

Медбрат вышел.

Джулия Бортэ осталась одна. Не считая нескольких преподавателей, у неё больше никого за этот вечер не было. Не потому что никто не пришёл, а потому что она попросила никого не пускать. Вид у неё был подавленный. Усилился он ещё и после того, как она отвела взор от экрана личного устройства с перепиской. Видимо, диалог с кем-то на том конце сильно её огорчил.

Несмотря на подавленность, сейчас она была более уравновешенной и спокойной, особенно если сравнивать с тем видом, какой она имела сразу после получения травм. Правда, мысленно ненавидеть и проклинать своего обидчика от этого она не перестала. Нет. Эта ненависть не была столь глубокой, которую человек обычно испытывает к своему кровному врагу или кому-то схожему. Её была вызвана сильной обидой, вперемешку со злостью, и, вероятно, пройдёт так же быстро, как и появилась. По крайней мере, никаких глобальных последствий такая «ненависть» под собой зачастую не несёт.

«Он сделал это специально».

Именно так не раз думала Джулия Бортэ, утешая своё самолюбие. При этом она вспоминала пережитую боль или изучала свои перевязанные раны. Да. В каком-то смысле, считать именно так было справедливо. Являясь жертвой, она имела на это полное право. Но так как впереди у неё намечалась долгая бессонная ночь, потому что спать ей точно не хотелось, было не исключено, что свои взгляды она ещё переменит.

Кроме этого, на неё давили и другие проблемы, несвязанные с происшествием, но которые напрямую усугубились из-за него. Её радовало уже то, что сейчас она получает лучшее лечение и никому за это ничего не должна.

«Создать такое место, — думала девушка, рассматривая разное оборудование и приборы, окружающие её со всех сторон, — директор и вправду крутой... Здесь уже и ткани выращивают, и пересадку делаю... А это всего лишь школьный медпункт. Эх... Было бы здорово, обучай он и меня».

Подумав о последнем, она резко вспомнила о своём недо-учителе, и обида снова всплыла в её разуме.

Вновь погрузившись в мысленные проклятия, она ненадолго выпала из реальности. Пролежала где-то до восьми вечера, пока не была вытянута из мыслей, донёсшимся шорохом. Скрип и дверь наконец-то открылась. А затем в комнату влетела тень со словами:

— Прости. Это я виноват!

— …

— …

— Ох... Как ты здесь оказался? Ты сам?

Парень подошел к койке и устремил свой взволнованный взгляд.

— Нет, со мной Даниил. Он сейчас подойдёт. Так как ты?

— Всё хорошо. Не переживай. Не стоило приходить. Вам может и влететь.

— Ладно тебе, — парень пододвинул табурет и присел рядом с койкой. — Раны глубокие, болят?

— Уже нет. К тому же, мне синтезировали обезболивающее. Как и сказала, всё хорошо.

— Фух, мы как узнали, разволновались. Но сколько не ломились, нас не пускали. Пришлось действовать своевольно.

— Вот значит как...

Джулия Бортэ не стала упоминать, что сама попросила никого к ней не впускать. Однако сейчас, когда увидела светлое лицо Захара Мороза, глубоко внутри ей стало тепло. И хоть она до последнего не подаст виду, даже если и спросят напрямую, но эти заботу и внимание она оценила очень высоко. Ей было очень приятно.

— Тук-тук…

Дверь снова приоткрылась и, как обещал Захар Мороз, Даниил Ветряк тоже подтянулся и вошёл в палату к девушке.

— Привет, Джулия. Захар, небось, уже успел надоесть тебе.

— Привет, — ответила та новоприбывшему и улыбнулась. Затем спросила. — Ладно Захар, но ты чего сюда попёрся?

— Ну, мы же друзья. Да и он сильно выпрашивал. А в плане скрытности, как ты и сама знаешь, я самый лучший.

— Лучший он — сказанул так сказанул! — недовольно заметил Захар Мороз, но замечание это было условным. Потому что в их компании в плане скрытности Даниил Ветряк и в правду был лучшим. Ещё он был самым спокойным.

— Спасибо вам, — мягко ответила девушка. — Как видите, со мной всё хорошо, просто случайная травма...

— Точно случайная?.. — уточнил Даниил Ветряк. — Ты ведь и преподавателям тоже самое сказала?

— Точно. Точно. Видеозаписи ведь подтвердили это, — мягко сказала девушка, но что-то ещё было за этой мягкостью. И если чисто интуитивно Даниил Ветряк смог заметить это промелькнувшее «что-то», то Захар Мороз вообще ничего не почувствовал. То ли он был слишком рад, что с подругой всё хорошо, то ли в принципе был из тех, от кого легко скрыть свои эмоции под более-менее хорошей маской.

Джулия Бортэ добавила:

— Так что не стоит вам думать о ненужном.

— Не то, что мы думаем… Ладно, неважно. Захар, видишь, всё нормально. Давай закругляться.

— Хорошо…

— Давай, выздоравливай. Мы ещё придём.

Попрощавшись с девушкой, Даниил Ветряк вышел первым.

— Ладно, отдыхай… И это, извини, в общем…

— Та хватит тебе уже.

— Нет, я виноват. Мне нужно было самому взяться помочь тебе изначально, а не искать отговорки. Даже если бы и не сильно помог, это всё равно лучше, чем это…

— Со мной ничего серьёзного не случилось, — ответила девушка, но небольшую подавленность, вызванную, видимо, какими-то другими мыслями или проблемами, она скрыть не смогла.

— Это… Если не против, как выздоровеешь, я тебе со всем помогу… Ты ведь не планируешь возобновлять с «ним» тренировки?

— Нет, не планирую, — холодно ответила та и добавила чуть мягче. — Так что хорошо.

— А потом вместе ещё и наваляем ему! — гордо заявил парень.

Оставалось восхититься трезвостью его мыслей и оценкой своих способностей. По крайней мере, он не заявил, что самолично «отомстит» за неё. Он хорошо понимал свои силы и возможности, отчего и сказал: «вместе». Или просто пытался понравиться девушке?

— Ха-ха-ха, хорошо, — ответила та.

Слова парня не являлись чем-то необычным, но всё равно смогли рассмешить Джулию Бортэ. Или она смеялась с наивности своего друга?

— Правда, — вспомнив что-то, добавил Захар Мороз, — если его не исключат или не переведут…

— О чём ты?

— Он ведь много чего нарушил. Не говоря уже о том, что ученикам запрещено вот так вот спарринговаться с другими учениками, доводя их до больничной койки…

— Успокойся уже.

— Прости-прости… Но преподаватели сами говорили.

— Но с чего бы? Ничего ведь серьёзного не произошло.

— Как сказать… Никто из учителей не был предупреждён о ваших тренировках. Не случись таких последствий, никто бы и слова не сказал, но ты уж очень сильно пострадала, а он — чрезмерно атаковал. При этом ещё и главой дисциплинарного комитета является. Богдан сказал, что его снова отстранили. Ещё и с директором, говорят, повздорил.

«Может оно и к лучшему…» — на мгновение промелькнуло у девушки. Но она быстро передумала, посчитав, что ведёт себя слишком предвзято к своему недо-учителю.

«Если подумать… Я никогда так не сражалась. В какой-то момент мне даже понравилось… Или это адреналин ударил в голову?»

— Думаю, всё обойдётся, — сказала она вслух. — Раньше ведь обходилось.

— Скорее всего… — согласился Захар Мороз. — А ты добрая… Но мы всё равно его побьём.

— Поживём — увидим.

Обменявшись ещё несколькими фразами, они попрощались. Мальчики ушли.

С одной стороны Джулии Бортэ стало намного спокойнее, возможно, она даже заснёт, а с другой — у неё появилось больше пищи для размышлений. В какой-то момент она подумала: «А что было бы, получись у меня отбить ту атаку и полностью защититься?»

Позже, в какой-то момент, в её сознании всплыли слова: «Синтезировала лёд без слэм-девайса».

«Правда ли это?! Но…»

С некоторым неверием, она вытянула руку и попробовала использовать магию. Ничего не получилось. Она закрыла глаза. Попыталась сконцентрироваться. Попробовала ещё раз. И ещё. В какой-то момент ей показалось, будто она прочувствовала этот переход. Это понимание. На долю секунды. На мгновение.

«Чик»

Но «понимание» так же быстро пропало. Ещё и голова разболелась.

Однако когда Джулия Бортэ открыла глаза, лёжа на спине и глядя в потолок, она увидела перед глазами, над головой, маленький кристаллик льда.

◊ ◊ ◊

Ганц Йохансон прервал обучение Милины Гофф. Точнее, ему пришлось это сделать. Но было это по личным причинам. Для него была важна не сама ситуация — бывали и похлеще, чем просто небольшие раны во время спарринга, — а её виновники. Точнее, виновник. Будь это другой ученик, он бы оставил всё на Юрия Ежи… а точно, ему уже не доверишь. Но преподавательский состав большой — найти кого-то не проблема. Итак, будь это кто-то другой, проблем бы не было, но это был вызывающий множество вопросов переведённый ученик.

Ознакомившись со всем детально, директор отстранил его на время разбирательства. Отправил домой, но сказал прийти завтра. Потом засел у себя в кабинете.

Ганц Йохансон несколько раз пересмотрел видео-улику, на котором была записана тренировка двоих. Хотя правильнее сказать тренировка девочки…

— Как её там, — директор порылся в бумагах, — точно-точно. Она из клана Бортэ. Надо ещё раз всё о ней разузнать.

…А вот парень тренировал.

— Прекрасно…

Однако, несмотря на высокую оценку, посидев немного в раздумьях, съев при этом не одного «Медвежонка Бима», Мировой Волшебник и глава МОЗГа Ганц Йохансон задумался:

«Всё-таки точно не скажу, что ты из себя представляешь, мой дорогой Караак, но будет лучше воспользоваться ситуацией и выпроводить тебя отсюда».

— Прекрасная мысль! — довольно проговорил он.

Директор школы был очень интересным человеком. Он занимал несколько должностей одновременно и как бы хорошо он не усиживал на двух стульях одновременно, ему часто приходилось сталкиваться с трудностями. Но смотрел он на них как на что-то само собой разумеющееся и просто искал способы решения. Хоть он и был главой МОЗГа, но принадлежал к нему больше с идейной точки зрения. Его попросили занять пост главы. Он и занял.

Совмещать обязанности было не так уж и трудно. Но в последнее время навалилось так много вещей, что даже такой человек как он начинал чувствовать дискомфорт.

— Какой-то ужасный выдался год… С самого начала всё какое-то не такое. Были же раньше времена.

Тут-тут-тут…

— Можно, учитель?

— Заходи, Милина. Что-то хотела?

— Да, кое-что уточнить по тем материалам.

— Конечно, присаживайся. Угощайся.

— Спасибо.

— Сейчас и чай сделаю.

— Не стоит.

— Стоит-стоит. Подожди минутку…

…

Отбросив множество мыслей, Ганц Йохансон посветил своё время девушке. Ему нравилось, как она растёт и развивается. Что-что, а учитель он был отменный.

Глава 123. Пару слов о Джулии (часть 1)

(От 1 лица)

— Доброе утро.

— О, привет-привет. Войди и сядь.

Я зашёл в кабинет Ганца Йохансона и выполнил второе его требование.

— Сладкого? — протянул он мне всё те же конфеты.

— Спасибо, — взял я несколько.

— Знаешь, в наше время с юными леди так жёстко не обходились, — Ганц Йохансон мгновенно перешёл к повестке дня.

Смотрел он меня своим самым простодушным взглядом, при этом глаза ни капли не скрывали явного лукавства, которое дополняла и фирменная глуповатая улыбка.

Видимо, пока я не отвечу, он не успокоится.

— В ваше время? Разве? Я думал их скармливали динозаврам.

— Кх… Я не настолько стар. То ты уж совсем далеко забрёл.

— По сути, сильной разницы между «забрести на один день назад» и «забрести на миллиарды дней назад» нет. Потому что в обоих случаях это уже прошлое.

— Прошлое, которое привело к настоящему, стоит заметить.

— И что с того?

Проглотив "Медвежонка Бима", Ганц Йохансон ответил:

— Что, спрашиваешь? То, что прошлое очень информативно и, как хороший учебник, может помочь узнать о многих вещах.

— Ясно. Отчасти, так оно и есть, — сказал я в надежде закончить этот идущий в «никуда» разговор.

Так как я имел некоторое представление о взглядах Ганца Йохансона на те или иные вещи, то и вести спор посчитал ненужной тратой времени. Сейчас были другие интересующие меня вещи. Но на вид вполне обычное поведение директора несло в себе что-то ещё, что заставляло меня сомневаться в быстром решении вопроса с Джулией.

— Лишь отчасти? — заинтересовано спросил Ганц Йохансон. — То есть ты со мной не согласен.

— Согласен.

— Но отчасти? Значит не во всём?

— Пусть так.

— Тогда в чём?

— Я всего лишь один из множества школьников. Уверен, вас не должно волновать мнение каждого на что-то такое. Может, перейдём к главному? Насколько я знаю, Джулии Бортэ уже лучше...

— Не должны волновать? Что ты! Что ты! Я же директор. Конечно же я переживаю о каждом школьнике, а их мнение для меня важно. Если подумать, мы ведь с тобой довольно редко общаемся.

Если подумать, с некоторыми ты вообще не общаешься, а других вообще не знаешь: ни в лицо, ни по имени. Вот что «если подумать».

Ладно. Не важно... Видимо, от меня ты не отстанешь.

Я заговорил:

— Вы сравнили прошлое с учебником, но такое сравнение подойдёт не для каждого человека. В том смысле, что учебники нужно читать с умом, вникать в суть, не говоря уже о том, что и они не без опечаток или явных ошибок, которым не стоит верить на слово. С прошлым тоже самое. Но далеко не все способны вникать в важное, отсеивать не нужное, не верить первому попавшемуся утверждению. А другие ещё и испытывают при этом те или иные эмоции, чего априори лучше не делать. Для большинства прошлое — не более чем художественная литература.

— Но разве это не прекрасно? Для таких людей даже лучше воспринимать его как роман или рассказ, раз они всё равно неспособны отделить «правильное» от «неправильного». Пусть прошлое для них и как художественное произведение — для более приземлённых людей так даже лучше — но и они могут подчерпнуть жизненно важный урок для себя.

— Ваша логика была бы прекрасной, но… — я замолчал.

— Но что? Продолжай, мой друг.

Я тебе не друг, пёс.

— Но посмотрите на себя? Вы вкладываете слишком много эмоций, думая о временах своей молодости. И в то же время из-за них вы зацикливаетесь на одних моментах и даже возводите их во что-то неправдивое, игнорируя или упуская при этом другие. Противоположные вещи, но не менее важные, с точки зрения общей картины. Появляется однобокость суждений…

— Ещё конфету? — протянул он мне блюдо с конфетами. Я взял несколько, не прекращая свой монолог:

— ...А теперь представьте ваших любителей «художественной литературы», которые будут связывать факты либо с «хорошо», либо с «плохо». А большинство именно так и делают. Что будет? «Они начали войну — значит «они» плохие», «он поднял страну — значит «он» хороший». Мыслить так в корне не верно, даже если поменять слова «плохой» и «хороший» местами. Это не художественная литература, где есть «герой» или «злодей». Прошлое — это в первую очередь события. Сухие факты: местами ложные, местами исковерканные, местами жестокие, местами явно непонятные — но это вопрос уже другой — главное, что прошлое — факты и события. Как сильно они должны окрашиваться эмоциональной составляющей? Никак. Их необходимо анализировать разумом, а не чем-то другим. Даже если факты и способны вызывать бурные эмоции, нельзя давать эмоциям формировать и впечатление, и суждение о них.

Под конец мой темп был куда медленнее изначального: говоря одно предложение, я обдумывал, что скажу в следующем.

Я посмотрел на Ганца Йохансона. Он молчал.

— Дайте угадаю, — прямо сказал я. — Вы небось думаете: «При чём здесь я? Я ведь просто шутник. Затейливый бородатый весельчак, любящий в шутку сказать фразу: “А вот раньше, в наше время…” — и сравнить былое с теперешним». По лицу вижу, что думаете. Но вы правда считаете, что за этими «шутками» время от времени не проскальзывают ваши истинные чувства?

Ганц Йохансон продолжил смотреть на меня своей улыбкой. Правда, он и сам не заметил, как в какой-то момент она стала немного глупее обычной.

— Думаю, — немного погодя заговорил он, — я не лишён некоторой ностальгии по прошлому.

Глава 124-135

Глава 124. Пару слов о Джулии (часть 2)

— Думаю, — сказал Ганц Йохансон, — я не лишён некоторой ностальгии по прошлому.

По его голосу я понял: он по-настоящему задумался о сказанных мною словах. Теперь стало понятно и его молчание — он просто подбирал слова.

— И ещё одно, — добавил он, — «затейливым бородатым весельчаком» я себя не называю, даже мысленно, ха-ха-ха…

А стоило бы.

— …Конечно, не все люди попадают под твоё описание, но часть — возможно. Большинство или меньшинство... Не важно. Послушав тебя, мне даже показалось, что я и сам не идеален...

Так и есть.

— …Но пойми, хоть это и неправильно, по крайней мере, в твоих глазах, но люди не перестанут приписывать фактам категорию «плохо» или категорию «хорошо». Утрированно говоря, им нужно как что-то ненавидеть, так что-то и любить. Как кого-то считать плохим, так кого-то хорошим. И хоть это глупо — я не отрицаю — но таков человек. Разве ты сам не такой же?

Кто знает.

— Да, есть и те, — продолжил Ганц Йохансон, — кто познал «мирское спокойствие», но много ли их?

— Я статистику не вёл.

— Я тоже, — кивнул тот и издал смешок.

Затем недолго подумав, он спросил:

— А знаешь, что самое ироничное?

Что я у тебя в категории «плохо»?

— Увы, но, видимо, я немного предвзято к тебе отношусь. Хотя сегодня ты определённо понравился мне как никогда прежде.

— Наверное, я должен быть одновременно расстроен и польщён?

— Это уже тебе решать.

— Неужели?

— Да.

— Говорить такие слова ученику — как-то это непедагогично, — сказал я, полностью облокотившись на стул и закинув ногу за ногу. — Или вы ко всем относитесь предвзято?

— Нет-нет, что ты. Кстати, можешь на «ты».

— Вы директор, вот и будьте «вы».

— Уверен?

— Да. Думаю, даже ваша ученица не позволяет себе этого, — немного погодя, я специально уточнил: — Я о Милине Гофф, если что.

— О, я так и понял. Да, в отличие от твоей, моя куда воспитаннее. Я слышал, как она тебя называла. Просто ужасно!

Называешь Джулию моей ученицей? К чему это? Проигнорировав это замечание, я продолжил своё:

— Мало ли. Милина Гофф ведь у вас, вероятно, не одна?

— С чего ты взял?

— Просто предположил.

— …Вот значит как. Ясно. А что твоя? Одна? — в свою очередь Ганц Йохансон продолжил гнуть свою линию.

— Для начала скажите, вы о ком? — включил я дурочка.

— Как же? Девочка с увечьями, Джулия Бортэ. К слову о ней. Ей уже лучше, но на полное выздоровление потребуется ещё много времени. В общем, изрядно ей досталось.

— Ясно, видимо, я виноват. Какую меру наказания мне назначат? — воспользовавшись удобным моментом, я перешёл к главному.

— А это? Мне не хотелось говорить, но было принято решение исключить тебя. Мелочи. Лучше скажи. Ты так и не ответил, она одна у тебя? Надеюсь, она тоже без вести не пропадёт, ха-ха? Ибо уже тенденция: одну похищают при тебе; вторую, довольно близкую, арестовывают и тоже потом похищают… Ха-ха. Третья теперь ещё и пострадала… Туго тебе с ними приходится, не позавидуешь.

Расплывшись ещё сильнее на стуле, я посмотрел на Ганца Йохансона:

— Во-первых, мы с Джулией просто спаррингоговались. Называть и тем более считать меня чьим-то учителем, мягко говоря, глупо. Я уже молчу о том, что школьник просто по факту не может быть чьим-то учителем. Надеюсь, с этим мы разобрались. Во-вторых, пропажа двух других и моё знакомство с ними — не более чем случайное совпадение. В-третьих, раз уж вы хотите меня исключить, то к чему этот разговор? Нет. Можете не отвечать. Я понимаю, что вами движет. Но вопрос в другом, вы уверены, что хотите вот так вот избавиться от меня, так и не получив ответы на свои вопросы?

— Ха-ха, всё больше убеждаюсь, что говоришь ты очень интересные вещи.

Впервые за всё время Ганц Йохансон сменил свою улыбку. Целенаправленно, осознанно. Казалось, она не сильно отличалась от самой обычной, однако за ней явно ощущалась сила, давление, «господство» Мирового Волшебника (а им этот человек обделён не был).

— Интересные вещи? Как по мне, самые обычные.

— Это смотря как посмотреть… Так что ты там говорил про ответы на вопросы?

— Ничего.

— Значит… — Ганц Йохансон сел ровнее, чуть вперёд, будто готовясь подскочить в любой момент, — мне нужно самому их узнать? Ты это имеешь в виду?

— Я, конечно, не знаю о чём вы, но, видимо, так оно и есть.

— Не знаешь, значит? Что-то твои слова начинают противоречить друг другу…

— Это называется «уточнить двусмысленные моменты». Чтобы вы и в правду не подумали, что я знаю что-то, что, как вы думаете, я должен знать.

— Ох и ах. Ох и ах. Караак, даже некоторые мои знакомые не способны заниматься столь явным и преднамеренным нарушением законов логики.

— Посчитаю это за комплимент.

— …Всё же, давай вернёмся к нашим вопросам и нашим ответам…

— Вы повторяетесь, мистер Ганц. У меня есть идея получше. Давайте поступим так: вы дадите мне наказание, которое всё-таки будет соответствовать уровню моей вины, потому что исключение из школы — уж очень несправедливое решение. По-моему, его стоит пересмотреть. В свою очередь, я переосмыслю ошибки, и больше не буду доводить школьников до травм. По крайней мере, на территории школы…

— Ты так уверено и бесстрашно говоришь, — перебил Ганц Йохансон с явным недовольством, а возможно и чем-то более серьёзным, но попытался скрыть это за всё той же улыбкой, которая к этому моменту сильно ужесточилась. Был ли он на приделе?

Я сказал:

— Разве? Не может быть, я вас боюсь, ведь вы такой страшный. Но давайте вернёмся к нашим баранам, разве моё предложение не идеально?

— А что, если нет? Пожалуешься Регану О’Лири, например?

Я издал искренний смешок. Затем сказал:

— Нет.

— Тогда…

— За мной никого нет, хах.

— ...

— Вы ведь это хотели услышать? Может есть ещё что-то, что вы хотелии спросить?

— …Где ты был, когда на бывшую главу дисциплинарного комитета напали?

— В штабе дисциплинарного комитета.

— Ты отлучался. Однако…

— Однако не упомянул это следователям? Было такое. Может, выходил в туалет… а может и не выходил? Если я не вспомнил тогда, то сейчас и подавно не вспомню. Рад, что хоть кто-то смог обратить внимание на эту деталь и напомнить мне.

— Не стоит издеваться надо мной.

— Я и не издеваюсь. Просто мне кажется, что мы неправильно друг друга понимаем…

— Думаю, тебе стоит остановиться, — Ганц Йохансон напрягся пуще прежнего.

Стало тихо. Сначала я смотрел на собеседника. Он не реагировал. Тогда я стал рассматривать цветы, их бутоны, цветущие то тут, то там. В этом кабинете им явно было комфортно.

З-з-з…

Казалось ближайшие к столу цветы, точнее их листья, слабо завибрировали. Вот значит как.

Шух.

Мгновение. Одна магическая энергия подавила другую. Стол, отделяющий меня и Ганца Йохансона, сломался на две части. Они полетели в противоположные друг от друга стороны. Я оказался в проёме между ними. Я стоял перед Мировым Волшебником. Положив на него руку, глядя в глаза:

— Не стоит, — мягко сказал я.

Глава 125. Пару слов о Джулии (часть 3)

Шууу…

Энергия вновь возросла. В этот раз её было больше. Ничто не помешало и не остановило её. Ганц Йохансон схватил меня за руку. Он встал, хотя правильнее сказать, подорвался с места, и теперь навис надо мной, как чёрная скала. Он был зол. Удивлён. Опасен.

За ним появилось длинное металлическое оружие, состоящее из скреплённых пластин. Эти состав и форма придавали ему высокую гибкость и прочность. А острый как жало скорпиона наконечник был способен пробить прочную защиту и мгновенно убить любого врага.

— Не стоит, говоришь?! — переспросил Ганц Йохансон.

Интересно, это просто вопрос или же угроза?

— Молчишь?! — добавил он.

Как видишь.

— Начнём с того, кто ты такой.

Жало рассекло воздух. Войдя частично, но не смертельно в моё тело, оно остановилось.

— Довольно больно, — честно заявил я.

— Мы не в игры играем. Раз…

— …два, три. Что с того?

Ганц Йохансон направил металлическое жало дальше, в тело. Он явно намеревался меня убить. Однако:

Шшшш…

Его рука отпустила мою и отпрянула. Казалось, она запылала. Боль отразилась на лице. Буквально на секунду. Но Ганц Йохансон быстро взял себя в руки. Вместе с тем, я отлетел назад, параллельно блокируя его оружие. Жало, пытающееся догнать моё тело, просто не успевало набрать нужную скорость.

За незначительно быстрый промежуток времени мы успели устроить настоящий хаос. Удары и бушующая магическая энергия — уже к этому моменту всё в кабинете разлетелось, сломалось, а что-то превратилось в пыль. Мировой Волшебник в маленькой комнатушке — дело попахивающее керосином, как искра в канистре с бензином.

Стены потрескались, а окно вылетело. Цветы превратились в мусор. Их стебли ломались и хрустели под ногами. Не страшно: цветы не котики — не жалко.

Ганц Йохансон внимательно наблюдал за мной. За раной, которую я прикрыл магией. За руками, которые расслабленно обвисли вдоль тела. За глазами, устремлёнными в его сторону. Наши взгляды часто встречались. Его — напоминал взгляд охотника. Опытного. Умелого. Убивающего без колебаний. Без зазрения. Ради удовольствия. Ради охоты. Это был отпечаток «молодого Ганца Йохансона». Немногое изменилось в нём к сегодняшнему дню. И не имело значение какой обманчиво-добродушный вид он подавал окружающим. Просто с возрастом он научился лучше скрывать это от других.

Он атаковал. Одно, два, три… Множество жал окружили меня. Лязг металла.

Дзвяк-бряк-ляк…

Я использовал Кальцит. Синтезировал тонны камня. Вся комната была заполнена им.

Шуууу…

Все металлические жала были заблокированы. Погребены в камне. Их сгибы. Разгибы. Всё было просто замуровано. Как и сам Ганц Йохансон.

Бубух.

Прогремел взрыв. Весь его кабинет и часть корпуса взлетели в небо.

Внешняя стена была уничтожена. Черная бородатая тень вылетела на улицу. Я вышел за ней. Кругом была пыль. Разбросанная погоревшая растительность, камни и фрагменты других вещей.

Чвяк…

Чудом уцелевший «Медвежонок Бим» был раздавлен. За такое можно и отхватить. Стоит быть аккуратным.

Знатно потрёпанный, по крайней мере на вид, Ганц Йохансон обтрусил пыль и посмотрел на меня.

— В том завале остались десятки человек. Вы действовали довольно необдуманно.

Приняв моё предложение «поговорить», Ганц Йохансон ответил:

— Даже учитывая, что взрыв устроил ты?! Их смерти на твоих руках!

— Ну, в любом случае вы бы не умерли. А относись ко всему изначально более серьёзно, может, и не допустили бы жертв, — я бросил неуклюжий взгляд в сторону обрушившейся части корпуса. — Я ведь предупреждал: стоило хорошо подумать, к чему приведут ваши действия и применение силы.

— Вот оно что, — Ганц Йохансон издал мерзкий смешок. — Вот, значит, какова твоя истинная сущность? Мне это нравится уже больше. Значит, хочешь увидеть мою полную силу?

— Нет.

— Увы, но ты вынуждаешь меня показать её…

— Там нет ничего такого, что стоило бы мне показывать.

— …@&*#&

— К тому же, как я и сказал, виноваты вы. Итак, как теперь вы смотрите на то, чтобы вернуться к нашим баранам?

— Чего ты добиваешься?!

— Я ничего не добиваюсь, кроме, разве что, справедливости. Назовём это так.

— Я уже говорил, что у тебя напрочь отсутствует логика?!

— Мистер Ганц, вы ведь уже и сами поняли? Мы можем устроить настоящий бой. Вы можете продемонстрировать всю свою мощь. Силу. Мастерство. Опыт. Однако… Даже тогда не факт, что вы победите. И даже тогда я не сниму этот барьер.

— Барьер, говоришь? Я заметил его и что с то…

Ганц Йохансон посмотрел на разрушенную часть корпуса и запнулся.

— О, — издал я удовлетворённо. — Вы поняли? Это чудесно.

— Тебе говорили, что ты неадекватный больной псих?!

— Бывало… но не вам делать мне такие замечания. Итак, к делу. Как я уже говорил, мне кажется, что до этого мы неправильно друг друга поняли.

— Извини, что перебиваю, мой друг, — сказал директор с прежней сдержанностью, видимо, она вернулась к нему с пониманием ситуации, — но что можно понять неправильно, когда ты только что, на моих глазах, убил людей?!

— Я не буду заниматься софистикой, лишь скажу, что это следствие ваших необдуманных действий. И, как мы с вами уже уточнили, чем больше глупости вы совершите, тем жертв может стать больше.

Продолжая смотреть на меня с некоторой досадой, Ганц Йохансон сдался:

— …Я тебя слушаю.

— Вы сильный противник. Смышлёный. Но посчитав меня врагом, поступили неправильно… Изначально, я здесь был только из-за первой пропавшей девочки…

— Значит, она всё-таки из Америки.

— Да, Йотсуба.

— Вот оно что. Я не вникал, но было с ней что-то не так.

— Всё остальное — это, по бо́льшей части, случайное стечение обстоятельств, к которому я не имею практически никакого отношения.

— Случайное?! Практически?!

— Не придирайтесь к словам и к тому, в чём вы несведущи.

— Уходишь от ответа?! Ты убил…

— Во-первых, я этого не отрицаю, во-вторых, закрыли тему. В третьих, вы ведь и сами понимает, что без этого всё могло кончиться куда хуже? Думаю, недавнее сражение двух Мировых Волшебников и рядом не встанет с тем, что можем устроить мы с вами. Не находите?

— …

— Давайте быть реалистами. Я не мешаю вам, вы не мешаете мне. Раньше бы я и сам с удовольствием ушёл, но, будем считать, что сейчас я не хочу.

— Почему?

— Не важно.

— Вот как…

Всё-таки, каким бы этот человек ни был на самом деле, его нельзя было назвать тем, кто идёт на всё и жертвует другими, хотя работало это правило, конечно, до определённой ступени. Но здесь и сейчас все козыри были у меня. Здесь и сейчас я мог давить на него. Запугивать и угрожать.

— Я и вправду неплохо провожу здесь время, и меня всё устраивает, так что, давайте, оставив всё как есть? — сказал я.

Конечно, есть и более серьёзные причины: я уже привлёк слишком много внимания. И если «договориться» сейчас с Ганцом Йохансоном мне вполне под силу, то вот, например, с дядей Мишель, которые посматривает в мою сторону, сделать это будет куда сложнее, точнее, практически нереально.

Даже не хочется представлять, как сильно он способен усложнить мне жизнь, особенно, если меня отчислят. В лучшем случае, это просто привлечёт его внимание, а в худшем… Даже шантажировать его нечем. Он политик от кончиков пальцев. Человеческие жизни? Люди — всего лишь инструмент для государства, так он их и видит.

Каким бы Ганц Йохансон не был раньше или не стал сейчас, во многих смыслах даже ему будет далеко до Регана О’Лири.

Так что это лучший расклад, даже несмотря на то, что сегодняшние смерти Ганц Йохансон мне вряд ли простит.

Может, не париться и просто убить его? Спихнуть всё на Бортэ?

Я задумался об этом ещё с самого начала. С того момента, как осознал, что Ганц Йохансон не отпустит меня просто так. А в этой школе, где ему подвластно многое, где он контролирует и знает всё, не каждый сможет противостоять ему. Но попытаться использовать в качестве «подушки для битья» меня — максимально неправильное решение.

— И как таким людям доверяют руководящие должности? — прошептал я про себя. — Итак, что вы решили?

— Ха-ха, ох не могу. Ты ведь понимаешь, что это всё бессмысленно? Между нами никогда не будет доверия.

— Пусть так, можете лишний раз посматривать себе за спину, но поверьте, кто-кто, а я там стоять точно не буду. А вы?.. Можете, конечно, делать что хотите, однако… предупреждаю: любая провокация может плохо закончиться. К тому же, одним из условий будет полное молчание. По крайней мере, пока что. Если нет, то давайте перестанем тянуть резину, и перейдём к устранению проблемных вопросов…

Вжух…

Послышались трескающиеся звуки — я использовал Магию Молнии.

— Значит, настроен решительно?..

Ганц Йохансон смотрел на меня серьёзным взглядом, а его глаза искрились злостью. Его привычные глупая и «дурачковатая» манеры общаться давно пропали.

— Можете проверить. Но обещаю, это вам не понравиться. Сильно не понравится. Я выполню каждое «обещание», под которым сегодня подписался, — я осмотрелся по сторонам. — Думаю, от этого места ничего не останется.

— …Я понимаю. Но почему-то меня всё никак не покидает ощущение, что я справлюсь.

Я почесал затылок. Ох уж эти самоуверенные в себе люди.

Глава 126. Отложить неизбежное (часть 1)

Внешний вид Ганца Йохансона — возбуждение, слабое подрагивание левой руки, учащённое дыхание и явная потеря самоконтроля — свидетельствовали о решении, а, возможно, и желании учудить какую-нибудь глупость. Все мы знали, какую именно. Сейчас, когда я впервые встретился с ним при таких обстоятельствах, меня немного удивили его колебания и неуверенность. Готов сдаться, готов атаковать — знал ли он сам, как именно поступит? Такое неуравновешенное изменение то в одну, то в другую сторону одновременно забавляло и смущало... Как минимум, это было довольно странным зрелищем.

Стоило мне подумать, что он успокоился и контролирует себя, как тут же всё меняется и мой противник вновь трясётся от нервного тика. Наблюдал я такое не раз. И хоть это забавляло, но всё равно напрягало. Мне даже пришлось задуматься: мог ли я ошибиться и этого человека не убедить?

Спроси у меня сейчас кто-то, хочу ли я с ним драться, я бы ответил да. Такой противник определённо куда интереснее, чем глупые школьники, но, чёрт возьми, как это невовремя!

Мы с ним больше не разговаривали, я наблюдал за тем, как его магическая энергия возрастала и становилась всё сильнее. Право, я перестраховался: вокруг нас зияло целых два Храма Пустоты. Один отделял эту часть разрушенного корпуса от остальной школы, а второй — саму школу от внешнего мира.

Оставалось только ждать, когда этого волшебника «бомбанёт».

◊ ◊ ◊

(От 3 лица)

Многие ощутили слабую вибрацию, но немногие придали этому значение. Да их и не должны волновать такие мелочи. Каждый списал это на что-то своё. Некоторые преподаватели пошли, конечно, проверить. Но быстро вернулись, не заметив в целом каких-либо серьёзных проблем.

Сейчас было утро, шла первая пара. С момента её начала прошло меньше получаса. Оставалось ещё много времени до завершения. Одни учителя вели занятия, другие сидели в своих кабинетах или общих комнатах. Никто так и не заметил разрухи в одной из части школ. То ли всех успокаивал тот факт, что шум был всего лишь со стороны обители директора: раз так, то не страшно; то ли у них в принципе не могла появиться по-настоящему серьезная мысль: «Что-то не так?!».

Виной тому было и осознание того, кем является директор школы. Нет, он был далеко не единственным Мировым Волшебником, занимающим руководящую должность. Были школы, фирмы, учреждения, где хватало и своих «Ганцев Йохансонов». Однако если он и был чем-то примечательным, так это тем, что как несвязанный ни с кем волшебник добился очень многого и был не в шутку силён. Обладал связями и властью. Мог заткнуть даже крупные семьи.

В последнее время Милина часто задумывалась об этом. В какой-то момент, из-за довольно тесного общения с Ганцом Йохансоном, она перестала обращать внимание на эту составляющую его личности. Собственно так, как это зачастую бывает при постоянном общении с кем-то необычным, в котором, в конце концов, начинаешь видеть в первую очередь просто человека. Потом тебя даже удивляет, а почему многие относятся к нему с таким трепетом, он ведь просто человек? Разве нет? Происходит это до тех пор, пока не начинаешь понимать, что винить их не в чем. А Милина не была из тех, кому бы льстило восхищение одних людей другими. Даже если это и её знакомые. Но, несмотря на это, она и сама не замечала, что после сближения с Ганцом Йохансоном стала вести себя более гордо: не прогибаясь, но и не ругаясь со всеми подряд, как если бы считала себя выше них. Выше она себя и не считала. Пока что не считала.

Сейчас она сидела на паре. Она тоже ощутила вибрацию. И она тоже, как и все, и не подумала о том, что это связанно с чем-то серьёзным. Пары казались ей нудными, но не потому, что она всё знала после своих тренировок, а потому, что она стала сильно уставать, а на обычные занятия у неё не хватало ни времени, ни терпения. Её стало бесить, когда преподаватели задавали много домашней работы, хотя раньше бы она и не подумала о чём-то подобном. И самое ужасное было в том, что такие изменения появились после какой-то недели. Недели с новым графиком и кое-какими переменами в образе жизни

Правда, она была не в состоянии посмотреть на себя со стороны и иногда напоминала не молодую девушку, а уставшую от жизни старую каргу. Конечно же, и Сьюзен, и Отто заметили эти перемены. Первая стала уделять ей больше внимания и старалась всегда ждать окончания тренировок своей подруги, даже когда могла уйти пораньше. Непосредственно заниматься дежурством, как это делали остальные члены дисциплинарного комитета, Сьюзен было ненужно. На неё повесили документацию, точнее, повесил глава. А так как он в последние недели лечился, а потом ещё был и отстранён, но при этом всё ещё числился на своём посту, то однин член дисципоинарного комитета оставался без партнёра. Этим человеком как раз и оказалась (сделали) Сьюзен: это было удобно для всех, в том числе и для неё самой.

Быстро заканчивая работу, у неё появлялась уйма свободного времени. Зачастую больше, чем у всех остальных. Это и позволяло ей со стопроцентной вероятностью встречаться с Милиной после каждой её тренировки и идти вместе домой. Сьюзен посчитала, что это лучшее, что она может сделать со своей стороны, не поднимая при этом напрямую тему о переменах в подруге. Просто не хотела или, может, не решалась — сейчас это было не важно.

В это утро, сидя за разными партами, каждая из них думала о чём-то своём из вышеупомянутого. При этом ни отдалённый шум, который быстро пропал, ни магическая энергия, скрытая Храмом Пустоты, ни слова учителя — ничто не заставило их отвлечься и вернуться в реальность.

Отто же заснул. Крепко посапывал. Необычное зрелище.

Глава 127. Отложить неизбежное (часть 2)

Когда никто не обращает внимая, когда всё кажется незаметным и скрытым от глаз — всё равно найдётся кто-то, кто сможет, если не разглядеть сокрытое, так хотя бы почувствовать, что что-то не так. Это может быть друг или просто знакомый, близкий родственник или случайный прохожий, но когда ты достигаешь определённого уровня, зачастую именно твой враг, конкурент или противник сделает это раньше всех остальных. И в этом нет ничего удивительного, ведь для них ваше положение, ваше состояние, даже настроение может быть жизненно важным аспектом. Они хотят знать о вас всё и немого больше. Не просто хотят, но и знают. Иногда и родная мать не сможет конкурировать с ними в этом. Потому что в отличие от неё, их твой обман не устроит: они не поверят и в сотую долю от сказанных тобой слов, пока не перепроверят их самолично (не говоря уже о действиях и поступках). Конечно же, такой чести нужно ещё заслужить, как в прямом, так и в переносном смыслах.

Заслужил ли её Ганц Йохансон? Определённо.

Больше, чем просто несколько людей заметили странное. Внимательно подумав, они пришли к логическому выводу, что всё это дело рук самого директора школы.

«Зачем он использовал Храм Убийств? — справедливо думали они. Зачем он использовал такую магию? Зачем скрыл себя?»

Им казалось, что в какой-то момент магическая энергия Ганца Йохансона будто пропала. Да, она изначально была слабой и, казалось бы, незначительной, но всё же... Для них как для сторонних и постоянных наблюдателей даже такая мелочь была чем-то, на что стоило обратить внимание. Поэтому первое к чему они пришли, так это к мысли, что была использована именно магия сокрытия.

— Странно всё это.

Эти слова принадлежали одному из следящих. Обращался он не ко всем, а лишь к своему брату. Связь между собой они поддерживали на расстоянии.

— Странно? Это слабо сказано. Там точно что-то происходит.

— Я тоже в этом уверен, но нельзя отрицать того, что это просто ловушка, так что не спеши.

— Ловушка? Для кого? Для нас? Он давно уже знает. Заниматься чем-то таким сейчас было бы странно. Уже бы давно мог предпринять меры.

— Пусть он и знает, кто мы, отчего и действует осторожно, это не меняет того факта, что рано или поздно он примет эти самые меры.

— Думаешь, он начал действовать?

— Не исключено.

— Мы тоже будем действовать?

— Сначала я свяжусь с Лилит. Не думаю, что в семье предприняли меры, не предупредив нас, но лучше всё уточнить. Заодно и доложим обстановку.

— Даже если ничего серьёзного?

— Ты знаешь: серьёзное или нет, но есть случаи, когда лучше перестраховаться. А этот — именно такой. Я сам свяжусь. Ты же предупреди наших. Пускай глядят в оба, но ничего не предпринимают.

— Хорошо.

На этом разговор двоих завершился. Они стали действовать так, как запланировали.

Однако на этой группе людей всё не закончилось. Были и другие личности и не только в Баторе, которых привлекла непонятная ситуация в школе. Их было немного, но они были. Они находились в разных местах, но имели связь. Они были волшебниками, но не обязательно Мировыми. Что же их объединяло?

Верно, Ганц Йохансон.

Одновременно с началом событий в школе, а точнее маленькой перепалкой между директором и его не послушным учеником, каждый из этих людей выдал задумчивое, заинтересованное и немного удивленное выражение. У них явно была какая-то магическая связь с чернобородым мужчиной. Такая комбинация эмоций сделала их лица более милыми, хотя и без неё они были довольно приятными. Может, это потому, что все они женщины? Возможно. Но, несмотря на это, окружающие люди относили их к той категории, с кем шутить не стоит. Особенно без причины и особенно абы кому. А чтобы понять ошибочно это мнение или нет, с ними нужно какое-то время пообщаться. Но это мало у кого получалось.

Сейчас же оставалось гадать, что именно было у них на уме и как они поступят. Обычно ни к чему хорошему это не приводило.

◊ ◊ ◊

В целом, вся ситуация, все участники и возможные участники — всё вырисовывалось в довольно красочную картину. Со своими пейзажами, портретами и запоротыми местами. Но трудно было даже предположить во что в конечном счёте это может вылиться.

И, наверное, единственным человеком, который не догадывался, а может просто не хотел догадываться обо всей этой подноготной, был сам виновник «торжества». Может ли он ещё решить этот вопрос, направив его в нужное русло? Вопрос хороший, но требующий встречный вопрос. А надо ли оно ему? С одной стороны да, а с другой — он и сам не знает. А как известно, трудно что-то решать, когда ты сам ещё не определился. Но проблема заключалась в том, что выросшее разногласие уже так просто не решить. И казалось бы, за спиной так много сил, но что-то не даёт покоя.

«Ладно, была не была», — только и подумал он, начав развязывать магическую силу.

Глава 128. Отложить неизбежное (часть 3)

(От 1 лица)

Взрыв магической силы! Она разлетелась по округе, казалось, бесконечно далеко, но... Будто что-то невидимое остановило её! Это были мои Храмы Пустоты, которые беспорядочно окружали всю территорию. По выражению лица Ганца Йохансона были видно — он в недоумении. Они его удивили. Лишь на мгновение, но удивили. Правда, уже поздно что-то менять. Как говориться, чему быть, того не миновать. К этому моменту я уже был готов к «худшему повороту событий». Я уже знал, как именно поступлю, и что буду делать. Глядя в сторону его силуэта, в его серьёзное лицо и чёрные глаза, пронзающие меня насквозь, я активировал ещё один Храм Пустоты, вплотную окруживший меня. Я так и «видел» себя со стороны, мгновенно исчезающего, будто меня никогда и не было. Будто я был не более чем воображение старого деда. И хоть Ганца Йохансона нельзя было назвать «стариком», казалось, он сильно осунулся, казалась, будто кто-то накинул его внешности десяток лишних лет. (Кошмар любой женщины.) Трудно было сказать, что именно стало тому причиной: Храмы Пустоты, отделяющие это место от остального мира, неожиданный противник в моём лице или возможное предчувствие чего-то плохого? Хотя значения это не имело, по крайней мере мне было всё равно.

Я осмотрелся. Затем, используя Перемещение Материального Тела, подхватил себя и взлетел в небо. Кругом было тихо и спокойно. Не считая разрушенного кабинета директора и части корпуса, в котором он находился, школа «жила» своей обычной жизнью. Никто, вероятно, даже не заметил этого. Скрывать разрушенный корпус магией больше не было смысла. Развеяв внутренний Храм Пустоты, я создал ещё один, который окружил территорию школы и прилегающие районы. Это было страховкой на тот случай, если созданный до этого, но чуть меньший барьер не выдержит напора Ганца Йохансона. А он, на минуточку, всё-таки Мировой Волшебник. В этот момент:

Жуууу…

Мощный напор магической энергии стал распространяться от Ганца Йохансона. Настолько мощный, что даже земля завибрировала.

«Используешься сенсорное поле? Пытаешься найти меня или пробиться через мои скромные барьеры?»

Я издал смешок. Эта картина меня почему-то позабавила. Сила моего противника возрастала пропорционально его непониманию: что происходит и где собственно я. Как тут не смеяться? Однако стоит отдать должное, силы и мощи у него хватает.

Эх, жалко, что с таким противником и в такой ситуации тратить много времени на бой просто-напросто нельзя. А значит, и удовольствия толком не получишь. А я прекрасно понимал всю серьёзность происходящего и то, что такой во многих смыслах «незаконный» Звер как я, точно перестанет жить своей спокойной (относительно спокойной) жизнью, если его вот так вот «спалят». Хотя, по правде говоря, я и так уже малость раскрыл себя. Как минимум перед Ганцом Йохансоном Он слишком быстро обратил свой взор в мою сторону. Слишком уж он подозрительный (или умный?). И вот сейчас я видел перед собой и последствия этой подозрительности.

Я вздохнул, а вместе с этим в моей голове вновь всплыли и важные мантры:

«Всё предвидеть и спланировать нельзя… Существует множество других независящих факторов… Ты уже делал проколы из-за этого…»

Они всегда всплывали, когда всё шло по женской линии. Но в этот раз я не считал, что позволил себе утонуть в собственном самомнении. Дело было определённо не в нём, а в глупости Ганца Йохансона, хотя, возможно, это не глупость, а просто неверие мне и моим предупреждениям? Но факт оставался фактом — он довёл всё до точки невозврата. По крайней мере, что-либо менять я не уже не собирался. Пусть даже это плохо кончится.

Я посмотрел в сторону противника, рыскающего то там, то тут, непонимающего и грустного (или мне это показалось?)

Затем я бросил взгляд на школу, казалось, мирно стоящую на своём обычном месте.

Шууух!

Моя магическая сила мгновенно распространилась по округе. Тут же произошёл синтез. В разных местах прогремели взрывы. Вспыхнули огромные языки пламени, охватив корпуса, растительность и просто землю, а также попавших под волшебство людей. Совмещая разные слэмы, я устроил на земле fire show, которое, к слову, не сильно понравилось Ганцу Йохансону. Он сразу ощутил буйство моей энергии и, воспарив, развел руками, создавая просто колоссальное количество песка. Песок кружил, засыпал пламя, а синтезированная в небольших количествах вода, тушила вертящихся на земле людей. И хоть многие снизу и сами были волшебниками, стоило признать, что лишь единицы смогли среагировать на что-то столь внезапное и неожиданное. В основном, это были преподаватели. Вероятно, многие испытали ужас от происходящего. От обрушившихся на них ни с того ни с сего атак. От огня и жара… Но я был бы слишком сентиментальным, если бы сейчас что-то такое меня волновало. Лучший опыт (положительный или отрицательный — без разницы) — это опыт, который ты прочувствовал на себе. Ведь это хороший стимул либо для совершенствования своих навыков, либо для осознания того, как вести себя в тех или иных ситуациях, а может и осознания того, как избежать чего-то неблагоприятного. Назовём это внеплановым практическим занятием по боевой магии. Тема занятия: «Защита от внезапной атаки и полного @#$%№^&, в который ты попал». Надеюсь, Джулия справится на отлично. Или хотя бы удовлетворительно…

Песок продолжал засыпать всё вокруг, однако даже он сам вспыхивал пламенем, когда встречался напрямую с моим бледно-жёлтым газом, заполонившим территорию снизу. Правда, мне приходилось очень хорошо его контролировать и даже ограничивать его реакционную способность, чтобы не переборщить с возможными последствиями. Но как завязка нашего сражения (хотя бой этот был скорее односторонним), такая магия была очень эффективной. Как минимум потому, что Ганцу Йохансону придётся сосредоточиться и сконцентрироваться на устранении вызванных разрушений и пожара. Помощи и защите пострадавших. А это сильно ограничит его боевую мощь…

Вуууууухххх…

Неожиданно мой противник взлетел ещё выше и, используя свою силу, создал мощные воздушные порывы. Он пытался сдуть газ, но при этом раздувал и пламя, которое сам же тушил ранее. Что за умора? Так наивно, хотя… Ладно. В любом случае, избавиться от газа нужно пораньше, оставлять следы от него нежелательно. Людей им я, вроде, не травил. Будем считать, что это просто обычная Магия Огня.

«Ты ведь никому не расскажешь, Ганц?» — хихикнул я про себя.

Даже мне, находящемуся высоко в небе, были отчётливо слышны крики школьников и преподавателей сквозь шум и треск горящих зданий. Оживились даже самые сонные и ленивые. (С чего бы вдруг? Хотя эта фраза определённо звучит жестоко.)

Понимая, что я нахожусь высоко в небе, Ганц Йохансон и сам стал взлетать выше, при этом он синтезировал множество металлических фрагментов, звон которых быстро распространился по округе в пределах Храма Пустоты. Он был мерзким и сильно бил по ушам, будто стая саранчи, летевшая опустошить богатый урожай. И в данном случае «богатым урожаем» был не кто иной, как я. От этой саранчи даже небо потемнело, а видимость стала хуже, так много было синтезировано металла, «желающего» определить моё местоположение. Они даже врезались в окружающий нас огромный купол, пытаясь пробить его. Купол был прозрачным и невидимым, будто его и вовсе нет. Но это не отменяло того факта, что он был и что в какой-то момент своего полёта вся эта саранча резко в него врезалась. Из-за этого мне пришлось чуть сильнее сконцентрироваться на нём, то есть на Храме Пустоты, который Ганц Йохансон решил подвергнуть проверке на прочность. Хотя, возможно, это было и лишним, ведь я не зря синтезировал ещё один на всякий случай…

В некоторых местах купола стали происходить взрывы. Мой противник решил продолжить проверку барьера на прочность, используя огненную реакцию!

Эй, это уже как-то грубо. Несмотря на то, что я поддерживаю и восстанавливаю Храм Пустоты в реальном времени, это не значит, что он совершенно не убиваемый. Под сильным напором даже в моих «руках» он может, как говорится, треснуть и протечь. При всём при этом мне ещё нужно было и уклониться от множества других металлических фрагментов, заполонивших эту область. Они летали туда-сюда в надежде войти поглубже в мою мягкую плоть (или хотя бы найти её).

В ответ я продолжил использовать огненный синтез. Взрывая то то, то это внизу под собой. И это было очень эффективно в бою с Ганцом Йохансоном, потому что его это очень сильно отвлекало и вынуждало принимать контрмеры и попытки помочь людям. Вообще, эта его черта «помочь всем» и «защитить всех» даже немного удивляла, особенно, когда тебе знакома его биография и темперамент. Может, я не прав, и время всё-таки может изменить человека? Или просто имеющаяся информация о человеке на самом деле не способна передать его настоящее лицо и качества? Наверное, мне стоит как-нибудь задуматься об этом.

В данный момент Ганц Йохансон был очень серьёзным и сосредоточенным, но нельзя было сказать, что он сражался на пределе своих сил. И хоть контролировать всю свою пополняющуюся стаю саранчи ему становилось всё труднее, такой расклад не сильно-то меня и удовлетворял.

«Раз так… Чтобы жизнь не казалась малиной…»

Я активировал слэм для Магии Молнии. Первый раз, когда я использовал эту магию в попытке надавить на Ганца Йохансона (правда, эффекта это не возымело), атаковать ею я не стал. Делать это в тот момент напрямую было бессмысленно. Как бросить каплю в костёр. Но никто ведь не говорил, что одна частная метеослужба не предвещала на сегодняшний день дождь?.. С громом, молниями и отсутствием воды…

В небе стали формировать разряды. Сотни и тысячи вспышек полетели вниз. В сторону и до того испытывающей апокалиптические времена школу.

Яркие и тонкие — они заполонили всё пространство над школой.

Вместе с тем усилившееся электрическое поле сильно ухудшило контроль собственной магии для Ганца Йохансона. Но кое-как он справлялся. Кругом прогремело множество взрывов, заполонивших небо, как новогодний салют. Быстро собравшись, но на пределе своих сил, он стал объединять металлические фрагменты в большие и маленькие блоки. Он синтезировал и новые, а ещё активировал и менее затратную магию, как ЗСН-эффект. Используя всё это, он не давал шальным разрядам добраться до земли. До людей. В какой-то момент даже ранее синтезированный песок стал его оружием на пути безбашенным молниям. Правда, сильно это не помогло. Возможно, накрой он всё небо аналогом купола, это что-то бы да дало, но нет. Несмотря на то, что магических сил у Ганца Йохансона оставалось ещё много, на деле же он практически достиг своего предела в контроле и количестве магических потоков за один раз. А их у него было немало.

Мой противник просто не ожидал, что против него попротут не только качеством, но и количеством. А кто не знал, это одна из лучших стратегий, против Мировых Волшебников (и не только). Хотя скажи, что просто нужно быть намного сильнее, разницы в принципе никто не заметит.

Ганц Йохансон неплохо справлялся, его даже стоило похвалить. Да, он пропустил некоторые электрические разряды, но в целом заблокировать ему удалось большинство из них. Он умело использовал как синтезированные ранее, так и новые слэмы, пытаясь как можно целесообразно расходовать силу и, особенно, контроль и концентрацию. Не перегружая себя. Похвальный уровень настоящего Мирового Волшебника! И почему ему попался я?! Даже я считаю это несправедливым!

Он смог продержать в таком состоянии достаточно долго (как по моим меркам). Стоит сказать, что ни количество, ни скорость атак я не ослаблял, но и не усиливал. Я очень честный оппонент. Во всех смыслах, и в том, увы, что как и обещал, не оставил здесь и ровного места.

Во время этого противостояния молний и разных блоков, пока Ганц Йохансон зашивался и достигал своего предела, я направился к нему. К его зависшему в воздухе телу, будто его кто-то пригвоздил в пространстве. А всё потому, что из-за высокого напряжения и концентрации, в какой-то момент он перестал летать и зафиксировался на одном месте.

Уверен, он внимательно следит за своим окружением и спиной, но что с того? Это ему вряд ли поможет. Увы, но играть с ним больше времени не было, точнее, оно было, но рано или поздно здесь будут другие люди. Я хорошо понимал и ощущал это.

Я подлетел к Ганцу Йохансону со спины и синтезировал ещё с десяток молний, которые мгновенно полетели в его сторону и окружили.

Используя практически последние силы, которые он как раз и оставил для защиты себя в критический момент, Ганц Йохансон отбил их все. Хотя нет, несколько он пропустил, но я сменил их направление: не хотелось вот так вот убивать этого волшебника. Ускорившись, я подлетел к нему вплотную сзади и вырубил прямым ударом. Пока мой поверженный противник летел в мир грёз, я успел высказать пару слов:

— Ты проиграл. Мне бы тоже хотелось продолжить, но сюда уже летят другие, — я почесал затылок и огляделся, а потом вздохнул. — А ещё нужно решить, как со всем этим разобраться…

Но скорее всего, он этого уже не слышал.

Глава 129. Неизбежное (часть 1)

Я парил над школой. Разрушенной школой. Жалкая картина, виновником которой стал Ганц Йохансон. Дабы тело старика не рухнуло, я подхватил его потоком своих кварков. Храм Пустоты уже не окружал эту местность. Теперь в этой магии не было необходимости. Даже наоборот: так было проще запутать волшебников, приближающихся к этому месту. Правда, один небольшой остался вокруг меня. Тело директора я тоже укрыл. В первую очередь потому, что я пока не знал, как лучше с ним поступить.

Шух.

Шух.

Шух.

...

Очень быстро здесь появились люди.

Один, два, три... Ого, да их уйма. Так быстро и откуда столько? Я ведь заглушил все магические колебания и всплески энергии? Это те наблюдавшие за Ганцом Йохансоном? Нет, есть и другие.

Снизу, на земле, конечно, были жертвы, разруха и хаос — но всё равно нужно куда больше времени, чтобы волшебники снаружи поняли всю серьёзность происходящего. Обойти Храм Пустоты и подать сигнал о помощи точно никто не мог, разве что сам Ганц Йохансон, но я внимательно следил за ним, вроде. Те наблюдатели тоже не сразу должны были понять что к чему... И всё равно так много народу. Занятно.

Можно сказать с уверенностью, что я вовремя закончил нашу маленькую игру. Хоть было и мало, но я даже успел повеселиться.

Опустившись ниже, я услышал множество голосов, просящих о помощи. Стоит отдать должное, все новоприбывшие хоть и были поражены и сильно растеряны, но быстро взялись за устранение последствий сражения. Они помогали раненым, разгребали завалы с людьми, переносили и складывали мёртвых. При этом пытались понять причину этой трагедии... Что её вызвало? Кто?

— Здесь точно было сражение, — донеслось откуда-то.

— Вряд ли, мы бы это почувствовали...

— Да, но…

…

Я улавливал и другие голоса:

— Где чёрт его дери, директор Ганц Йохансон?! — ругались одни.

— Нормально ли всё с ним?! — волновались другие.

...

В общем, было много шума. А за стонами пострадавших можно было уловить обрывки некоторых диалогов. Для этого приходилось прислушиваться и подлетать поближе к говорящим. Благо нужных людей было легко отличить: по большей части это были все новоприбывшие, о личности которых я практически ничего не знал. Хотя и мог догадаться по внешнему виду об их возможной принадлежности. Так, например, к этому моменту я идентифицировал как минимум нескольких взрослых девушек из Международной организации защиты граждан (МОЗГа). (Оказались они здесь определённо не случайно.) Были ещё люди и из клана Бортэ, а также, возможно, и случайные прохожие (как-никак Храм Пустоты, как и само сражение, затронули площадь куда большую, чем просто территорию школы). В общем, разбирать — не разобрать все эти завалины. По крайней мере, не за один час.

Моя «прогулка» продолжалась. К этому моменту здесь уже была целая куча правоохранителей. Спасатели и врачи. Верный пёс из АДа — Юрий Ежи. Я даже услышал информацию о скором прибытии Регана О'Лири. Самолично. Думаю, в связи с этим, в ближайшее время нужно пристроить и себя, чтобы хоть как-то избежать лишних подозрений…

Чуть пролетев вперёд, я застал разговор двух девушек из МОЗГА:

...

— Такой вот ужас там творится… Даже нет, он везде! Сама посмотри! Будто всю местность прогнали через мясорубку… Счастье уже то, что нам удаётся найти так много выживших… — сказала первая.

— Успокойся, Жасмин, — перебила её вторая, — ты аж вся трясёшься… Хорошо?

— Да… — ответила Жасмин.

Немного погодя, вторая девушка добавила, понизив голос:

— …Думаешь это они?

— Думаю?! Эти %&*@#, уже тут как тут! Раньше нас появились!.. Это неспроста…

— Тише-тише, Жасмин. Повторяю, успокойся.

— Я спокойна! Ладно... Извини. А ты что, так и не нашла учителя?

— Нет. Ничего с тех пор, как связь с ним оборвалась.

— У меня тоже...

«Значит, учитель? Ясно. Он ближе, чем вы думаете», — подумал я про себя.

— Не отлынивайте! Видите, какой дурдом здесь творится! — вмешался третий подоспевший голос. Это тоже была девушка, а может и женщина.

— Прости нас, Кида! Мы уже! — тут же ответили обе.

«Кида?»

В отличие от двоих, она не входила в МОЗГ. В этом я был уверен. Высокая и «мясистая» — внешностью и повадками она сильно походила на самого Ганца Йохансона. Разве что черных зарослей на лице не хватало. Точно, я ведь что-то слышал о ней. Правда, не помню что. Нужно будет уточнить. В общем, она, судя по всему, тоже его ученица. Возможно, их связывает и ещё что-то.

Немного посмотрев на Жасмин и вторую девушку, она спросила:

— Вы тоже его не нашли?

— Нет…

— Ясно... Давайте не отлынивайте! Нужно разобраться, что к чему.

Трое пошли помогать с ранеными. Я же направился в сторону места, откуда всё началось — в сторону уже разрушенного корпуса, где мы с Ганцом Йохансоном так и не смогли найти «общий язык».

И хоть я во многих смыслах сильно рисковал, просто взять и улететь сейчас, было ещё хуже: утром я уже засветился в школе. Видимо, я сам виноват, что переоценил благоразумие Ганца Йохансона. Оставался и другой вопрос: как всё это разгрести? Я до сих пор не знал, что делать с телом. Я долго размышлял на этот счёт. Пока где-то в середине моего пути (а я парил невысоко над землёй), не почувствовал направленный в мою сторону магический поток. На мгновение мне показалось, что я просто накручиваю себя, но нет, атаковали и в правду то место, которое было скрыто Храмом Пустоты.

Я внимательно посмотрел и увидел знакомого мне человека. Виделся я с ним довольно часто. Он сказал (истерично кричал?):

— Я нашла тебя! Думал, я не увижу такую защиту?! Кто ты?!

Я вздохнул и подумал:

«Что за старая маразматичка. Только тебя мне сейчас не хватало».

Это была Мари Стоун. И, увы, я ощутил, что к ней уже бежало подкрепление. Видимо, она предупредила их. Или они обратили внимание на её странное поведение. Всё может быть.

Ладно, главное не делать резких движений. Пока что.

Эх, что за день, смотрю, вам мало смертей…

Глава 130. Неизбежное (часть 2)

Я внимательно рассматривал одновременно удовлетворённую и настороженную преподавательницу по прикладным основам магии. Казалось, своими маленькими блымающими глазками она пыталась просканировать Храм Пустоты. Увидеть, что за ним. Кто. Но было очевидно, что, сколько бы она не пыталась, ей это было не под силу. Да и будь это кому-то под силу, был бы я столь беспечным? Вряд ли.

Даже старик из клана Кудо своим «скудным» зрением смог что-то рассмотреть перед кончиной. А в плане глаз Мари Стоун его явно превосходит, поэтому ничего удивительно в таком «повороте событий» нет. Это совершенно не меняет того факта, что эта магия прекрасна. Искажает, ограничивает, отражает... И не только. В общем, делает тебя невидимым для окружающего мира. Пусть некоторые люди и могут что-то ощутить своими глазами, если, конечно, я не буду по-настоящему серьёзным, а они в свою очередь — сильно постараются. Как сейчас постаралась эта старая маразматичка... Ладно, не такая маразматичка, как алчная бабка-библиотекарша. Ладно-ладно… Не маразматичка. Всё-таки великой женщиной Мари Стоун называют не для красного словца.

Сейчас она ничего не говорила и не атаковала, будто опасалась, что это может привести к чему-то нехорошему, например, побегу, а, может, и наоборот — явной агрессии. При этом она была настороже, наготове — среагировать сразу чуть что.

Интересно, а если подумать, способна ли Джулия также увидеть использование Храма Пустоты? Адам, думаю, да. По крайней мере, что-то ощутить он должен, а вот она? Нужно будет как-нибудь проверить это. Благо, это не проблема, ведь жить она будет. Ей повезло, и в целом она не пострадала. Радует. Я хорошо ощущал её саму и её энергию. Поэтому с уверенностью заявляю, что кому-кому, а вот ей ничего не угрожает, чего не скажешь о других моих знакомых... Но, видимо, об этом не сейчас…

Уже в течение полуминуты парящий над землёй Храм Пустоты был окружён магами и их кварками. Что за головная боль? Мари Стоун, которая первой обнаружила меня, ни разу не отвела взгляда от скрывающей магии. Осторожная женщина.

Среди окруживших людей, но всё равно плохо понимающих, что происходит, был и Юрий Ежи. Девушки из МОЗГа и множество правоохранителей. Жесть.

Я ушёл в раздумья. Нужно было продумать действия. Казалось, время затормозило. Секунда за секундой — но такие долгие! В такой по-настоящему опасной ситуации (с точки зрения возможного разоблачения) я определённо был впервые. С одной стороны я испытывал явное боевое возбуждение, а с другой — нет. Голос разума из глубин сознания так и кричал: «Образумься! Возьми себя в руки! Всё хорошо обдумай! Прими правильное решение».

…

— Тише! Так что здесь происходит?! Мари, объясни?!

Ясно понимая, что что-то не так, но не понимая, что именно, Юрий Ежи как человек хорошо знающий поднявшую хай преподавательницу, первым утихомирил прибывших (и продолжающих прибывать) к этому месту людей, а затем обратился непосредственно к «виновнице».

Женщина ответила:

— «Это» здесь, — тщательно подобрав слова, она указала в сторону Храма Пустоты. — Это либо вражеская магия, либо я не знаю что.

— Ты это видишь?

— Да.

— Вы имеете в виду, что это связанно со всей разрухой в этом месте? — спросил кто-то из присутствующих спокойным голосом, оценивая ситуацию и вникая в суть сказанного.

— Да! — уверенно ответила Мари Стоун.

Кто-то кивнул, кто сказал «ясно», а кто-то так и остался с непониманием на лице. Но никто не смог сразу принять решение, как поступить дальше. Взрослые опытные боевые волшебники впали во временный ступор. И смех и грех. Но он не продлится долго, вскоре они начнут действовать. Им просто нужно время всё обдумать и принять решение. Немного времени. И всё бы так и было, если бы не одно «но».

Это «но» заключалось в том, что уже было поздно, а время «уйти в себя» быстро закончилось (если оно вообще было). Ведь в отличие от них, я своё решение к этому моменту уже принял!

«Значит, видишь «очертания» моей магии? Ощущаешь её? Возьми с полки пирожок», — адресовал я мысленно Мари Стоун.

Я использую всё в своих целях: как вашу чрезмерную настороженность и аккуратность, так и каждую ошибку, любое неправильное решение!!

На мгновение в барьере появились вспышка, а затем оттуда вылетел черный силуэт. Быстрый и нечёткий, как метеорит он упал сверху-вниз, врезался в землю и поднял столб пыли. Тут же или даже раньше все как один возвели ЗСН-эффекты, видимо, школа знатно «промыла» им мозги на этот счёт. Но стоило похвалить, несмотря на довольно неожиданное появление врага, которого «породил» Храм Пустоты, никто не удивился и не ослабил свою концентрацию. Наоборот, в ответ на это, на поднявшийся столб пыли, они синтезировали свою магию. Вокруг появилось множество потоков, превратившихся в самые разные элементы и вещества. Но на их фоне особенно выделялись бушующие языки пламени. Эти языки захватили большую часть воздушного пространства. Они так и кружили над всеми, особенно над появившимся из ниоткуда «метеоритом».

Этот бушующий огонь не был попыткой показать свою силу или могущество. Да и что там, обычный волшебник не стал бы заниматься чем-то таким: смысл показывать то, чего нет? Нет. Причиной появления такого «непослушного» пламени были эмоции. Эмоции Юрия Ежи, который понял, кем именно был этот метеорит!

(От 3 лица)

— Г-ганц?! — вырвалось у Юрия Ежи.

— Что?! — тут же выкрикнула Мари Стоун, явно услышав, что только что сказал её бывший коллега. Этих двоих одолевало неверие, непонимание: враг, друг, что за @%#©@ здесь творится?!

Пыль осела. В центре над настороженными и готовыми как защищаться, так и атаковать горе-магами «нависла» величественная фигура Мирового Волшебника. Фигура Ганца Йохансона, окружённая огромной магической силой. Хаотичной и бушующей! Давящей и угнетающей!

Волосы и одежда трепались, будто на ветру.

«Что это такое?!» — подумали многие.

Глава 131. Неизбежное (часть 3)

«Это... Что это?..»

Это был Ганц Йохансон. «Всего лишь» Ганц Йохансон. Величественный и могущественный, как и всегда, но… что-то было не то. Не тем!

Все смотрели на него. Он смотрел на них. (Смотрел ли?!) Или это была просто иллюзия?! Такой пустой взгляд. Или сам этот взгляд был иллюзией? Присутствующие волшебники искоса смотрели друг на друга в надежде увидеть понимание, спокойствие… но видели такое же замешательство, будто смотрел в зеркало. Это были бесконечно длинные секунды. Нет. Все уже давно осознали, что перед ними враг. Что никто не предложит им шоколадного «Медвежонка Бима». Знающим директора не хотелось думать о чём-то таком, не говоря уже о том, чтобы поверить в такой нонсенс, как то, что он стал их врагом. Конечно, близко знали его далеко не многие, поэтому были и те, кто так до сих пор ничего и не понял.

При этом в глубинах своего сознания каждый успел ощутить неприятное давящее чувство, особенно те, кто был с ним знаком. С этим простодушным и лукавым директором школы — Ганцом Йохансоном. Но казалось, это уже не он. Казалось, он исчез. Исчез навсегда.

Бесконечные несколько секунд, сопровождающиеся слабыми потоками ветра, пыли и магической энергии, быстро подошли к концу. А конец ознаменовался началом. Началом чего-то более ужасного. Разрушительного! И в этот раз это давление ничто не скрывало! Ни Храм Убийств, ни более продвинутый Храм Пустоты. Вся эта энергия разошлась в разных направлениях, вызывая ужас у одних и привлекая к себе внимание других.

Ганц Йохансон завертелся, как чумная юла. Вместе с ним завертелась и его магия. Его потоки. Они сформировали идеальную закручивающуюся сферу, которая в свою очередь усиливала и создавала ещё бо́льшие потоки воздуха, пыли и кварков. Это была столь колоссальная сила, что даже магия и частички, развязанные прибывшими сюда волшебниками, не выдерживали и просто «сдувались»! Юрия Ежи тоже не обошла эта участь. Он разочаровывался всё сильнее и сильнее, когда его пламя всё больше теряло контроль и летело в противоположную от врага сторону. В них самих или и в уже ранее пострадавших людей! Ему было трудно управлять собственным огнём — вот что значит разница уровней. И это при том, что он не считался слабым волшебником!

В то же время, эта «юла» продолжала набирать обороты. Она была поистине могущественной и сейчас, за счёт лишь одной магической энергии, она подавляла и не давала и шанса этим горе-волшебникам хоть как-то защититься, не говоря уже о том, чтобы контратаковать!

Это был кошмар.

Давящий и угнетающий — звук «вертящегося винта» распространился по округе.

Звень!..

Звяк!..

Бряк!..

И вот! Одновременно с этим «вертящимся» представлением, по округе пронёсся звон металла, будто кто-то разбрасывал сразу сотни и тысячи столовых приборов.

Затем и мелькающие сияния. Всё это сливалось в один кошмарный гул.

Шух...

Шух...

Шух...

...

Все магические потоки кварков завершали свой синтез образованием металлических фрагментов. Множество фрагментов! Идеально острые и тонкие — тысячи и тысячи, они разлетались во всех направлениях. Проникали, травмировали и убивали! Казалось, они, будто вылетали из этой закрученной сферы, окружающей Мирового Волшебника Ганца Йохансона. Их было много. Они имели невероятную проникающую способность! Отчего не каждый волшебник мог защититься или удержать возведённую защиту. Даже защитный барьер помогал далеко не каждому! Он быстро трескался, разрушался! А слабые и вовсе были, как масло для ножа.

— Чёрт! — выругался Юрий Ежи.

Из-за внезапности, скорости и мощи, с которыми атаковал враг («Враг?!» — Юрий Ежи никак не мог смириться с этой формулировкой), он потерял всё и всех из виду. Виной тому был и столб пыли, поднявшийся то там, то тут густыми клубнями. Быстро собравшись с мыслями и сконцентрировавшись, он использовал сенсорное поле кварков, дабы ощутить других людей, врага и происходящее вокруг в целом. Практически вся его концентрация уходила на это, казалось бы, простое заклятие! Но в таких условиях, когда ему было просто трудно манипулировать своими частичками, в этом не было ничего удивительного. К тому же, как бы он не пытался, достичь своим полем пределов врага он так и не смог. Чем ближе он к нему направлял свои кварки, тем контроль собственной же магической энергией пропорционально ухудшался. «Знай своё место» — это фразой можно было описать эту максимально неблагоприятную ситуацию для новообеспеченного АДовца.

«Что за?!» — только и подумал Юрий Ежи, после того, как смог с трудом использовать свою магию.

Эта невероятно мощная и определённо бесчеловечная атака за считанные секунды принесла разрушений и, возможно, смертей больше, чем он видел за всю свою жизнь.

Многие, кому «посчастливилось» пережить первый этап сражения и выжить, многие, особенно ученики этой школы, которые мысленно надеялись и верили, что всё позади, что им помогут…

Для них эта атака, это продолжение, это кошмарное ощущение безнадёжности были столь тяжёлым, столь болючим опытом… Да что там, даже же взрослых не обошла эта участь!

— Это просто %^&*@x! Его нужно хоть как-то сдержать до прихода кого-то подходящего! — сказала Мари Стоун, приблизившаяся к Юрию Ежи. Она была достаточно умелой, чтобы даже в столь близком расположении к эпицентру выжить, защититься и даже спасти нескольких других человек. Но сейчас даже она была не в том положении, чтобы ограничивать свою защиту ради других. Она это прекрасно осознавала, ей это не очень-то и нравилось, но это был не тот случай, чтобы она задумывалась о выборе. В десяти из десяти случаев она выберет себя! Она слишком хорошо знала «цену» жизни, чтобы терзаться чем-то таким тривиальным.

— Сюда уже летят! — ответил Юрий Ежи. — Та «штука» ещё здесь?! Ты видишь её.

— Да! Она висит над Ганцом! После его появления я стала даже лучше ощущать её! …Защищайся!

Шух…

Шух…

Очередная волна «столовых приборов» прошлась по округе. Или она никогда и не прекращалась, а просто усилилась?!

Старая преподавательница защитила обоих: себя и Ежи.

— Спасибо! — сказал тот, не поворачивая головы. Он и сам защищался, но всё было бестолку, и без дополнительной защиты мог бы пострадать!

— …Что здесь происходит?! — послышался ещё один подоспевший голос. — Это правда учитель?!

Это была одна из учениц Ганца Йохансона. Остальные тоже были на подходе, как и люди клана Бортэ.

— Кида, ты тоже здесь?! — сказала Мари Стоун. — Успокойся… Да, это точно он. И всё… Всё очень плохо!

— Не может…

— Замолчите! — прервал их Юрий Ежи. — Нам всем нужно собраться. Это тот случай, когда даже секунда может иметь значение! Или…

Плуххххх…

С неба упал ещё один «метеорит» и врезался в землю, поднимая тонны пыли! По округе пронеслась ещё одна волна мощной магической энергии.

— Да что здесь происходит?! — недоумевала Кида.

— Никогда бы не подумала, что скажу это, но я сейчас рада, что они на нашей стороне… — Мари Стоун высказала мысли вслух.

— Эх, враги и друзья — вещи условные… — вздохнул Юрий Ежи.

И мужчина, и женщина немного успокоились, это почувствовала и Кида, отчего и сама немного расслабилась, но всё равно выругалась, ведь кроме огромного количества пыли и мощной энергии она в отличие от двоих больше ничего не видела и не ощущала:

— Да скажите прямо! Задрали уже!

Глава 132. Неизбежное (часть 4)

Новая мощная магическая энергия, прокатившаяся по округе, сильно заинтересовали Киду. Она принадлежала не Ганцу Йохансону, а другому волшебнику. И эта новая магическая сила точно ему не уступала. Именно поэтому девушка и желала узнать, кто был человеком, поднявшим всю эту пыль, встав лицом к лицу со съехавшим с катушек учителем. И нет. Интересовало это Киду не потому, что она плохо разбиралась в устрое волшебного мира и его иерархии, а потому, что хоть она и была лично знакома со многими Мировыми Волшебниками, появившегося с неба она встретила впервые.

Правда, несмотря на весь интерес девушки, её вопрос проигнорировали, так и не дав ответа. Ведь все, кому посчастливилось быть здесь и сейчас, были заняты созерцанием странной картины: вот-вот начнётся битва (если уже не началась). Причём битва отнюдь не простых магов, даже если судить по меркам Мировых Волшебников.

Ганца Йохансона нельзя было назвать «аномалией» среди Мировых Волшебников. Да, он определённо был неординарной личностью, но с точки зрения чистой магии находились и превосходящие его персонажи. И сейчас Киде показалось, что перед ней был кто-то именно такого «превосходящего» уровня.

В целом, Кида не ошибалась.

◊ ◊ ◊

(От 1 лица)

Ветер с песком кружили, ухудшая обзор, но «десантировавшемуся» волшебнику это не сильно мешало. Сейчас эта особа стояла практически возле самого Ганца Йохансона, защищая себя чем-то до ужаса прочным, но при этом простым. Казалось, что с появлением этого человека даже стало холоднее. Или не казалось?

Стоя так какие-то считанные секунды без малейшего движения, видимо что-то анализируя и продумывая, фигура резко двинулась вперёд и, как будто маленькая молния, влетела в вертящуюся и окружающую Ганца Йохансона сферу из магии, пыли и металлических фрагментов.

КРЯК.

Послышался очень неприятный звук, за которым последовал сильный треск, а за ним — ударная волна. Она пронеслась по округе, разгоняя и развеивая вражескую магическую силу. Что-что, но с уверенностью можно было сказать, что это было дело рук новоприбывшего волшебника. Благодаря этому бесконечно образующиеся и атакующие всё без разбору металлические фрагменты наконец-то исчезли. Казалось, можно было спокойно вздохнуть, но неужто всё было так просто? Вероятно, хоть кто-то, но точно задался таким вопросом. Но вот меня, например, больше интересовала реакция самой новоприбывшей особы, а если точнее, женщины, особенно в тот момент, когда пробившись внутрь закрученной атакующей сферы, она не обнаружила там самого «виновника» торжества, а именно Ганца Йохансона. Хах, надеюсь, она разочаровалась. И поделом, ведь эта женщина была никем иным, как одним из глав клана Бортэ. Если точнее, то жёнушкой главы клана. И если меня и мог раздражать кто-то больше неё, так это старая карга из клана Кудо, которая хоть временно и отстала от меня со своей дочерью и своими «обидами», но которая явно не знает, где её место. И которая, возможно, скоро последует за своим старым родственничком в пучины ада, если так и не поймёт, где её конура. Хотя, учитывая, что Бортэ и Кудо в тесных отношениях, как навозный жук и говно, то их можно даже не делить, а воспринимать как одно целое.

Эти и другие мысли пронеслись в моей голове и не один раз, пока я лежал покоцанный и самую малость уставший под завалами одного из корпусов. Да, всё верно, лучше идеи, кроме как похоронить себя под ними у меня не нашлось, благо, пока устроенный Ганцом Йохансоном террор привлёк всеобщее внимание (и не только), а тонны магической энергии превратили это место чуть ли не в волшебную зону анархии и отчуждения, сделать что-то такое не составило труда. К тому же, в результате некоторых рассуждений, я решил не переусердствовать (итак уже умерли и пострадали добрая тысяча людей), да и с Ганцом Йохансоном нужно было что-то делать. Немного подумав, я принял решение оставить всё произошедшее сегодня максимально «таинственным» и без явных доказательств, а тело Мирового Волшебника определённо может стать важной уликой. Поэтому пришлось с ним помучаться. Даже я в такой крайне неоднозначной ситуации был, можно сказать, впервые. При этом было ещё и не известно, как на произошедшее в этот день отреагируют некоторые люди, и заподозрит ли кто-то меня.

В общем, лёжа где-то под землёй в ожидании, когда «меня найдут» или когда «восстановятся силы» (а по легенде они были израсходованы на выживание под обломками), думалось о многом. Что с одной стороны помогало продумать следующие шаги, а с другой — надумать чего-то лишнего.

Однако, на отрицательных моментах я не зацикливался, тем более, параллельно мне нужно было мониторить происходящее снаружи, и пусть новоприбывшая из клана Бортэ развеяла частицы и разрушила атакующую сферу Ганца Йохансона, в которую я так кропотливо собрал магическую энергию, небольшая часть подвластных мне частиц осталась. Правда, такое количество не дотягивало даже до уровня сенсорного поля кварков, но с горем пополам, не привлекая к себе лишнего внимая высокоуровневых волшебников, орудовать ими можно было. Главное — захотеть.

Кроме того, было кое-что ещё. Так сказать, подарок всем моим противникам, который я оставил перед погребением. Теперь оставалось лежать в ожидании момента, когда они его «откроют». Понравится ли он им? Оценят ли они его? Нельзя не сказать, что я не знал и был в предвкушении.

◊ ◊ ◊

(От 3 лица)

— …Что, что произошло? — очень аккуратно, даже немного опасливо, одна из подоспевших женщин задала вопрос Киде. Та лишь промямлив что-то, ушла от ответа, так как и сама не знала, что именно произошло. Точнее, она догадывалась и понимала, но делать каких-либо выводов вслух воздержалась.

Чуть поодаль была и другая пара людей, что-то интенсивно обсуждающая, но очень незаметно и тихо.

— …Значит, Лилит Бортэ…

Сказавшим это был Юрий Ежи. И хоть он очень обрадовался её появлению в момент серьёзного кризиса, сейчас, когда всё немного успокоилось (но никто не терял бдительности) и было время на «задуматься», он уже был не так радужен её появлению. Его лицо так и кричало, что он считает это не просто случайностью.

— Вечно вы со своими выяснениями отношений… — вздохнула Мари Стоун.

Она как обычный учёный и преподаватель никогда не лезла в серьёзные конфронтации между крупными фракциями, хоть её и «приглашали». А то, что она работает (или работала?) здесь, было показателем не того, что она как-либо поддерживает взгляды Ганца Йохансона, а показателем престижности такого государственного учреждения как эта школа.

— Слушай, — немного подумав, продолжила Мари Стоун, — видимо, она не обратила внимания, но сфера ещё висит.

— Ты о Лилит Бортэ?

— Да.

— Ты точно не видишь сквозь неё? Сквозь сферу? — уточнил Юрий Ежи.

— Как сказать, я, будто вижу, но на деле я вижу не то, что в ней, а то, что за её пределами. Вроде иллюзия и одновременно нет. Даже мне это трудно объяснить.

— Я понял. Ладно, давай подойдём ближе. Нужно внимательно разобраться. К тому же, эта девушка уже что-то вынюхивает, если это вообще не их рук дело!

— Успокойся, выяснять отношения будешь потом, сейчас главное организовать помощь и избавиться от всех потенциальных угроз.

— Это да, — Юрий Ежи почесал затылок. — Если подумать, она нам может и пригодиться.

Глава 133. Неизбежное (часть 5)

Лилит Бортэ (самая несведущая в произошедших на территории школы №10 происшествиях) сейчас пребывала в сильном замешательстве. Лишь чёрт знал, что было у неё на уме, но, казалось, явного удивления не было. Интерес, задумчивость и, возможно, что-то ещё так и читались на её лице. Больше всего её радовало, что к лучшему это или нет, но люди их семьи (непосредственно её люди) находились здесь с самого момента появившихся странностей, то есть, как говорится, они были в нужном месте и в нужное время. И хоть она уже сейчас предвидела, какими именно будут нападки в сторону их семьи, это не сильно её волновало.

Её больше интересовала сила, которая устроила здесь это всё и, если её люди не сошли с ума, то Ганца Йохансона и в правду сразили вот так вот, средь бела дня, даже подчинили его труп…

«Подчинили? — подумала она. — Странная формулировка».

И это было правдой. В том контексте, в котором ей всё пересказали, это звучало очень нелепо.

Одолев врага, хотя нет, правильнее сказать, развеяв его магию и разрушив его технику, эта девушка стала внимательно всё изучать. Какими-либо сверхординарными навыками, не считая мощнейшей магической энергии и обычных способностей, доведённых до невероятного профессионализма, она не имела. Но, несмотря на это, она была вполне способной почувствовать что-то в воздухе над этим местом. Мари Стоун сильно недооценивала её.

Первой мыслью девушки — надменной мыслью — было: «Попался!»

Почему надменной? Потому, что ей подумалось, что кто-то пытался скрыть себя. По правде говоря, это было вполне логичным предположением, учитывая, что часом ранее кто-то реально смог скрыть полномасштабное сражение от остального мира.

Лилит Бортэ мгновенно взлетела.

— Ну вот… — разочарованно выпалил Юрий Ежи. Он сейчас был практически под самым местом, где расположился неопознанный магический объект. Ещё и невидимый. Мари Стоун шла рядом, как и Кида. Возможно, стоило бы начать помогать пострадавшим, но было не до этого. Да и мёртвым вряд ли нужна помощь.

Он добавил:

— Всё-таки она смогла заметить его.

— Это не очень хорошо… — ответила Мари Стоун, думая при этом о чём-то своём.

— И не поспоришь, мне тоже не нравится её заинтересованность, как-никак она нам недруг... Что?..

Преклонная преподавательница посмотрела на своего бывшего коллегу с некоторой строгостью и осуждением. Тот явно это заметил и даже запнулся. Но даже если она как-то и ответила ему, слышно этого уже не было. Очередной громкий звук заполонил окружающее пространство и ударил по перепонкам!

Фиуууиииишшшшшии…

Будто кто-то пробил цистерну с газом и в целом, именно что-то похожее и случилось! А секундой спустя:

БАБАХХХ!

Как сияющее солнце, взошедшее в тёмном небе и пустившее первые лучи, по округе прошла яркая вспышка. Невероятно мощная, обжигающая и разрушающая всё на своём пути. С близкого расстояния она казалась именно такой. Фактом было и то, что человек даже не успеет понять, что он вот-вот умрёт, что волна вот-вот поглотит его, потому что сделает она это раньше, чем хоть какая-то мысль посетит его разум. Даже обычный барьер не сможет защитить. Юрий Ежи прекрасно это понимал, если не разумом (здесь и сейчас), то где-то глубоко в подсознании.

Однако.

Чья-то магическая сила уже была наготове. Она была быстрее. Была мощнее. Надёжнее всего в этом мире.

Слой за слоем, сияющее огненное солнце, способное нести только разрушение и хаос, обволакивало что-то жидкое, прозрачное, холодное. Его было невероятно много. Как рука, хватающая теннисный шар снизу вверх, так и это вещество обволакивало адское пламя.

Взрыв сменился шипением, жар — прохладой, а яркий цвет «смерти» — белым облаком «жизни». Что это было такое? Это был молочно-серый туман, заполонивший всё небо. Эта магия, насильственно поглотившая собой распространяющуюся огненную волну, была ничем иным как жидким азотом (N2). Испаряясь, он вытеснял атомы кислорода, подавляя, таким образом, очаг возгорания и охлаждая его. Но по большей части дело было в его колоссальном количестве, а синтезировано его было определённо немало.

Вспышка исчезла так же быстро, как появилась. Правда, полностью избавиться от взрывной волны не удалось. Но благодаря тому, что жидкий азот первым делом обхватил нижнюю часть расширяющейся огненной сферы, вся излишняя энергия ушла вверх в небо. Да, это нельзя назвать идеальным исходом, но беря во внимание, что это помогло избежать ещё больших разрушений и жертв, результат вполне удовлетворительный.

Не теряя контроля над магией и паря всё так же в небе, Лилит Бортэ сконцентрировалась на всём окружении, внимательно изучая малейшие изменения или другие колебания магической силы. И хоть сейчас она ощущала многое, увы, всё это было лишь ненужным для её восприятия загрязнением и шумом! Врага, виновника и просто ублюдка, устроившего всё это «представление» она так и не нашла! Всё было бестолку!

«Я облажалась!» — девушка справедливо критиковала себя. И хоть она смогла избежать этой подлянки, факт оставался фактом: она заглотнула наживку и попала в ловушку врага, проткнув и разрушив непонятный невидимый барьер.

Самым удивительным было то, что при всех этих ошибках со своей стороны, чувствовала она себя довольно хорошо. Но было это не из-за любви к сражениям или глобальным разрушениям или ещё каким-то фетишам, обычно присущим сраным психопатам (как считала она сама), а из-за каких-то мыслей и идей, появившихся в её разуме и имеющих ценное значение. По крайней мере, для неё.

«Больше ничего не произойдёт…»

Она была уверенна в этом. А уверенность исходила исключительно из анализа магических колебаний, не более. Ничего угрожающего она не ощущала. По крайней мере, такого уровня, как до этого.

Лилит Бортэ спустилась вниз к одному из своих людей, это был тот самый человек, который возглавлял группу слежения за Ганцом Йохансоном и который тут же связался с ней, дабы информировать о странностях в школе. Тогда она ещё и представить не могла, что за этим разговором последуют такие события.

Она говорила кратко и повелительно:

— Оставайся и следи. Что узнаешь — сообщай мне. И хоть это будет трудно, — сказала она с невероятной уверенностью, — постарайся найти хоть какие-то зацепки.

Эта уверенность сильно расстроила мужчину. Не потому, что его госпожа могла сомневаться в его навыках, а потому, что раз она так сказала, то это дело и в правду будет очень и очень тяжелым. Он кивнул.

Девушка удалилась так же быстро, как и появилась. Люди их клана определённо примут участие в помощи пострадавшим и прочих тонкостях, но сама она была не обязана этого делать. Она и не думала и не собиралась.

— …Кх-кх… Это было близко, кх-кх… — поднявшийся песок и пыль стояли столбом, поэтому Юрию Ежи приходилось кашлять раз через раз. Сил и желания исправить хоть как-то это маленькое неудобство у него не было.

— Как для члена Антимагического Департамента ты слишком хилый, — честно подколола его Мари Стоун, которая быстро возвела простенькие барьеры от песка и пыли. — А ещё, тебе только что спасли жизнь.

— Спасибо…

— Я не о себе говорю.

— Да ну её! Она сама устроила это!

— Ладно, не важно. Это ещё не конец, дел выше крыши.

— Это да…

Только сейчас двое задумались о том, что сегодня умерло куда больше одноного человека и что многих из них они и сами знали, и что эти многие — школьники, то есть дети…

К месту трагедии прибывало всё больше правоохранителей, врачей, спасателей… Самым ужасным было, наверное то, что от некоторых людей, ставших невольными участниками всей этой козлиной песни, не осталось и праха. Они исчезли, будто никогда и не существовали.

Где-то поодаль от школы, в небе, невидимые от глаз окружающих, стояли несколько человек.

— Что за зрелище, — сначала подумал, а затем сказал вслух Реган О`Лири.

Глава 134. Неизбежное (часть 6)

— Зрелище? — послышался ответ стоявшего рядом с Реганом О`Лири старого человека. — Как волшебник, имеющий отношение к медицине, я бы должен сказать, что зрелище ужасное, но что-то завораживающее в нём есть, это правда.

— «К медицине»? — перебил его Реган О`Лири с некоторым лукавством. — Сказал так сказал. То, что ты копаешься в трупах и прочем дерьме, не делает тебя врачом. И близко. Так что никакого отношение к медицине ты не имеешь. Особенно, если посмотреть на твои прочие заслуги.

Слова звучали резко, но ничего обидного в них не было. По крайней мере, господин Эванс — судмедэксперт, а если точнее, то волшебник занимающий должность судмедэксперта при одном из господразделений, не видел в этом ничего оскорбительного. А не видел то ли от своей долгой жизни и опыта, то ли от длительного знакомства со своим собеседником.

— Это да, — весело и с долей самоиронии подхватил господин Эванс. — Я и медицина — не более чем формальность, ха-ха-кх-кх-кх…

Однако его кашель разрушил всю силу «достойного ответа».

— Старый ты уже, Влас.

— …кх-кх-кх… и не напоминай.

Переведя дыхание, Влас Эванс кое-как утихомирил свой кашель.

— Моя племяшка точно на тебя не посмотрит…

— Да иди ты. Сам эту ахинею придумал, сам в неё и веришь. Из-за твоих шуток она и в правду избегает меня.

— Разве? Ну, Монголию она покинула точно не из-за тебя, хах. К слову об этом, что думаешь?

— Что думаю? — Влас Эванс отвёл свой взгляд от собеседника. Он внимательно посмотрел на разрушенную территорию города впереди, прокручивая в голове то, что успел застать и то, что успел мысленно предположить. Вообще, ему стоило бы тяжко вздохнуть в этот момент, беря во внимание тот факт, что Реган О`Лири скакал от темы к теме, как лягушка от болота к болоту. При этом оставляя последнее слово за собой. — Думаю, нужно было раньше действовать, так, хотя бы не потеряли из виду нашего «Шоколадного Мишку»…

— Да уж, это немного задевает. Я даже не думал, что мы с тобой можем так облажаться.

Влас Эванс пропустил фразу «мы с тобой» мимо ушей (или постарался это сделать), потому что в отличие от Регана О`Лири, он сразу собирался вступить в бой и захватить тело директора (очень интересное тело, на минуточку!), а этот старый политик лишь остановил его, обосновав всё фразой: «Давай лучше понаблюдаем за этой малышкой».

А под «малышкой» он имел в виду Лилит Бортэ. Но всё кончилось тем, что, как и она, они и сами в конке концов перестали чувствовать Ганца Йохансона и его магическую силу, хотя если говорить точнее, то силу, которая его окружала. А это не обязательно значило, что энергия принадлежала ему. И думать так, у них были причины.

— В целом, — подумав, продолжил Влас Эванс, — мне кажется, что на нашего человечка это похоже.

Кивнув про себя, Реган О`Лири задумался. Он имел схожее мнение. Но что-то было не совсем так, будто не сходилось (или ему лишь так казалось). Просканировав весь город и даже больше, он пришёл к тому же мнению, что и Лилит Бортэ. Продолжения не будет, если только их враг не приобрёл лишнюю хромосому во время боя. Реган О`Лири медленно запарил в сторону школы. С этого ракурса она сильно напоминала муравейник: ровная земля с дырками, по которой взад-вперёд бегают маленькие существа.

— А знаешь, — сказал парящий вдогонку Влас Эванс, — лет двести назад, когда я здесь учился, я мог только мечтать о таком пейзаже…

— Я за тебя рад, — съязвил Реган О`Лири. — Не забудь сказать «спасибо» своему благодетели, когда мы его поймаем.

— Ты же знаешь, я старый, могу и забыть. Напомни мне, пожалуйста.

— Непременно…

◊ ◊ ◊

(От 1 лица)

Час, два, три… Казалось, пройдёт вечность, прежде, чем меня найдут. И самое интересное было в том, что некоторые люди знали, где я нахожусь, но прийти мне «на помощь» не спешили (собирались ли вообще?).

В узкой щели, под грудой завалин, мне оставалось только думать о том, что идея замуровать себя была не самой хорошей. Хотя, когда выбирать не из чего…

Людей на поверхности было очень много. Спасатели и врачи — само собой. Но там были даже известные люди. А ещё, как же обойтись без прессы? Сейчас мне хотелось стать кротом и, передвигаясь в толще земли, поскорее покинуть это место. И хоть сделать я это мог (уйти), однако время было не самое подходящее. Интересно, хочет ли Реган О`Лири, чтобы я поскорее откинул концы? Зная, что я здесь, видимо, так оно и есть. Занятно.

Уж не знаю, сколько времени прошло, но вскоре меня откопали. Правда, состояние моё было не очень как минимум потому, что мне пришлось пролежать на холодной земле, не меняя позы, длительный промежуток времени. Вся магическая энергия, которой по легенде осталось крайне мало, уходила на синтез кислорода (O2). И самое ужасное было в том, что загоняя себя в такие рамки и даже имея тонны сил, я не мог просто взять и выйти на поверхность. Не мог просто взять и воспользоваться этими тоннами сил, иначе бы всё произошедшее сегодня здесь просто утратило свой смысл и значимость. Каким бы нетерпеливым я ни был, но всё-таки невежественным я себя не считал. Цель оправдывает средства только в том случае, если на эту цель ты, в конечном счёте, не наплевал и смог её достичь. И хоть я своей ещё не достиг (и даже не мог сказать наверняка, достигну ли), но это не было поводом пренебрегать ею, особенно после того, как много средств уже было вложено.

Да и все эти страдания, если так можно сказать, ничто, по сравнению с тем, кто именно «протянул мне руку помощи» и кто именно, в конечном счёте, оказался моим «спасителем». Ещё и понимание того, где именно мне будут оказывать лечение, сильно угнетало. И хоть я не боялся выдать себя неизвестным врачам (благо, я уже давно не ребёнок-«беглец» и ума с навыками мне хватало), но это нисколечко не успокаивало мой разум. Я приуныл.

Глава 135. Неизбежное (часть 7)

Шум: крики людей, звучащие то тут, то там; сирены; магия; щелчки запуска слэм-девайсов и многое другое — всё это осталось позади. Все СМИ вещали только об одном (уже даже не хочется уточнять, о чём именно). Все правоохранители изрекали одни и те же шаблонные фразы.

Всех объединяло общее чувство, будь-то самые низшие слои населения или же высшие государственные чины. А чувство это — непонимание. Непонимание того, что произошло. Непонимание того, что случилось с Ганцом Йохансоном. И хоть с одной стороны, казалось, что ничего невероятного не произошло (сражение и сражение, что такого?), но в то же время при более тщательном рассмотрении ситуация всё больше и больше казалась не такой однозначной, как хотелось бы.

Были само собой и те, кто всё прекрасно понимали (как минимум сами эти люди были уверены, что понимают) и даже делились своим пониманием с другими. Ироничным было, наверное, то, что при всём при этом даже Реган О’Лири не стал бы утверждать, что по-настоящему понимает суть и глубину происходящего; а ведь он лучше всех разбирается во многих спорных вопросах и конфликтах современности… И пусть эти мысли — лишь мои домыслы, но я почему-то был уверен, что ситуация с Реганом О’Лири обстояла именно так.

И всё же это не значит, что ведающих совсем не было…

Они были: те не многие, кто на раз-два способен решить эту головоломку… Но кажется мне, что существует среди них в этом томном мире ещё один человек, который, если ещё не сложил два плюс два и получить четыре, то как минимум был близок к правильному ответу.

Только вот…

Выскажет ли и он кому-нибудь своё подозрение?

Лёжа на кушетке в «логове врага», я время от времени обдумывал этот вопрос. Не то чтобы я боялся, отнюдь, просто мне было интересно. Да и делать больше было нечего. Как минимум колдовать в этом месте в данный момент времени — не самая лучшая идея.

Так вот, звали этого человека…

◊ ◊ ◊

(От 3 лица)

Зззз…

По столу пошла вибрация. Не впервые за последние часы. Она сильно раздражала Нарана Рамита. С ним пытались связаться разные люди, в том числе и его отец. Однако раз он проигнорировал даже последнего, то не было ничего удивительного, что он совершенно не обращал внимания на всех остальных.

Итак, в чём же было дело? Во-первых, в отличие от многих волшебников и знакомых, непосредственно направившихся к месту трагедии, лейтенант пошёл в маленькую «каморку» — свой кабинет, такой же маленький и незначительный, как и он сам в данный момент времени. Весь его вид: поза, выражение лица и мрачные глаза — напоминали статую горгульи, низко согнувшую свою спину и голову. Эта гротескность придавала ощущение холодности и серости. Возможно, причиной тому был и тусклый источник света. Будто пытаясь спрятаться от всего «мира» в темноте этой комнаты, Наран Рамит так и не включил яркие лампы, встроенные в потолок.

Он был «в себе»: в своих мыслях, в своих грёзах и в своих догадках. Его состояние можно было передать фразой: «Сон ли это?»

Правда, ни сном, ни каким-нибудь массовым помешательством это не было. Нет. И ещё раз нет. Это самая что ни на есть реальность. Настоящая, живая — строгая. Та самая, которая способна воспитать из тупого ребёнка вполне сносного взрослого, как родитель, умеющий правильно использовать порку.

В своём состоянии «невесомости» Наран Рамит пребывал довольно долго. Конечно же, он не раз думал о «нём», о Карааке, — о его возможной роли в случившемся и о многом другом… нет, не совсем… Правильнее сказать — думал о всей этой трагедии в целом.

В лучшем случае Наран Рамит верил, что из-за своего эгоистического нрава Караак просто не стал вмешиваться в чьи-то разборки и просто молча следил за всем со стороны, посмеиваясь где-то глубоко в своём сознании, а вот в худшем… Лейтенант даже не хотел думать об этом «худшем». Он и сам не знал наверняка, мог ли этот человек устроить подобное.

«Вероятно, нужно было больше интересоваться его делами и жизнью. Жаль, что заниматься этим сейчас уже слишком поздно…» — думал Наран Рамит.

И в этом, скорее всего, и была его ошибка. Ведь в отличие от Ганца Йохансона, который мог оправданно использовать словосочетание «слишком поздно» в вопросах «Караака», делать это Нарану Рамиту ни повода, ни причины не было. (Ещё не было.) Поэтому столь «дешевое» оправдание с его стороны было крайне слабым.

Правда заключалась, скорее всего, в том, что терзающийся сомнениями и доводами горе-лейтенант просто никогда не хотел интересоваться его делами и жизнью; и это его пугало, особенно сейчас.

Даже когда Наран Рамит предпринял кое-какую попытку и заявился в школу с утра пораньше (после столкновения семьи Кудо и Морган), сделал он это не без труда: нужно было настроить себя психологически. Он колебался. Не возьми эмоции верх, он бы не решился. Благо или нет, но эмоции часто брали вверх, — Наран Рамит не раз высказывался прямо ему в лицо в те редкие моменты встреч, что у них были.

«…Но если он мог устроить такое…» — продолжал думать лейтенант.

Вспоминая то немного, что ему было известно, Наран Рамит где-то на уровне подсознания отчётливо понимал, нет, даже был уверен: «Он мог…»

И единственной проблемой лейтенанта — этого нерешительного человека, как он сам осознал сидя в своей коморке, укрывшись ото всех, было незнание как именно поступить в данной ситуации. Причин тому было две:

«Если он просто не стал вмешиваться в чьи-то разборки, то и дьявол с ним: он и вправду не обязан этого делать...» — так звучала первая причина; но слишком уж она не нравилась и самому Нарану Рамиту. Можно было сказать, что он просто притянул её за уши, оправдывая, таким образом, свои сомнения и бездействие. Осознание этого заставило его тихо вздохнуть. Он продолжил думать:

— «Но… Если это устроил он… Значит ли это, что волшебник уровня Ганца Йохансона совершенно ему неровня?» — так звучала вторая причина, вызывающая смятения у лейтенанта (или неосознанный страх?).

Некоторые детали событий Наран Рамит уже знал, поэтому такое предположение имело право на жизнь. И в этом предположении не было ничего удивительного. Однако мысль, что директор школы не был в состоянии справиться — лишь сильнее пугала его. Лейтенант старался отбросить эти мысли и не думать в таком ключе, но как назло, мысли не уходили. Их становилось всё больше и больше, а сами они были всё пугающее и пугающее…

Наран Рамит просидел так до самого вечера, не покидая своей укромной коморки. Если что и радовало его в этот день, так это не очень высокое звание. И в отличие от более «важных» персон, как тот же отец, он мог позволить себе это безучастие, в том смысле, что никто особо не обратит внимания на его отсутствие. Разве что, его непосредственные подчинённые и коллеги. Но их мало и он их уже предупредил.

Лейтенант вышел лишь поздним вечером и поехал к отцу домой. Нет, Наран Рамит уже был готов уединиться в коморке на всю добрую ночь, но отец всё-таки смог с ним связаться и высказать пару ласковых, а делал он это нечасто. Хотелось или нет, но лейтенанту пришлось подчиниться. Но даже сейчас он не знал, что думать и как правильно поступить — всё было очень трудным и непонятным по крайней мере у него в голове.

Глава 136-147

Глава 136. Неизбежное (часть 8)

Что может быть хуже смерти в этом мире?! Конечно же — всё! Сами посудите, она поголовно решает все проблемы. От незначительных, до ещё менее незначительных, которые тот или иной человек возводит в абсолют. К тому же, вместе со смертью приходит и полное снятие оков этого бренного мира, будто бы ты погрузился в свой самый крепкий сон: бессознательный, глубокий и чёрный. Все там бывали, а просыпались со странным, возможно, даже неприятным чувством, будто тебя схватили, потянули и притащили в этот мир (ужасный мир света и людей), из прекрасной далёкой пустоты (бесконечной и чёрной). Как бы сказала трёхлитровая банка из-под огурцов (и все ей подобные), имей она сознание и умей говорить: «Пустота — это истинная форма существования, а каждая лишняя капля, крупинка или кусочек уничтожают и отягощают — заменяют пустоту чем-то несоизмеримо неравным».

«И это смысл жизни?» — думала очнувшаяся девушка. Её мысли и в правду забрели слишком далеко. Сравнение с банкой? Что за умора. Но, несмотря на явное осознание странности своих идей, смеяться Сьюзен совершенно не хотелось.

Можно даже сказать: она находилась в состоянии прострации.

Ей казалось, что она лежит, ведь спина упиралась во что-то твёрдое. (Нет, не казалось.) Ей казалось, что головная боль уже утихла, ведь порог чувствительности давно перешёл свой предел. (Нет, не казалось.) Ей казалось, что она смотрела на небо, ясное небо, без единого облачка и флайма. (Нет, не казалось.) Ей казалось, что она самый несчастный человек в этом мире, ведь прошла через самый настоящий кошмар. (Да, казалось, ведь лежавший поодаль одноклассник без частей тела, но продолжающий двигать своей диафрагмой, вполне мог это оспорить. К тому же, он был не единственный в таком ужасном состоянии.)

«Что может быть хуже смерти?» — ранее задавалась вопросом Сьюзен. Возможно, другие ученики были ответом? По крайней мере, тихий непроизвольный стон лежавшего поодаль одноклассника, да и других тоже, казалось, был ответом на её невысказанный вопрос. Что сказать, печальный немой «разговор».

Сьюзен не раз прокручивала произошедшее в голове, но всё, что там было, так это непонимание происходящего и сцены человеческих смертей. Много смертей. А ещё много боли и терзаний. Расскажи ей кто-то о чём-то таком, ей бы было не по себе. Хотя пережив и прочувствовав всё это на себе, её ощущения немного притупились, поэтому никакого явного отторжения в данный момент времени не было. Даже чувства страха и ужаса приутихли.

«…Пожары… Взрывы… Смерти… Молнии… Как я вообще выжила?» — всё это в виде сцен-воспоминаний время от времени всплывало в её голове.

Наконец-то, в какой-то момент, ей удалось привстать. Оглядевшись, она увидела последствия всего, через что прошла. Увидела множество волшебников, разгребающих эти самые «последствия» и помогающих людям (таким, как она сама).

Понимая, что головная боль усиливается (то ли от увиденного, то ли от смены позы), Сьюзен вновь легла на спину. Правда, вернуться к прежнему состоянию лживого спокойствия она уже не могла. Приятная отстранённость от реальности быстро прошла. Вместо неё появилось множество неприятных ощущений и мыслей. Они насильно лезли в голову. Отбросить их не получалось. Благо, к лучшему (или нет?), вскоре у неё закружилась голова, а потом она потеряла сознание. Это стало поводом перенести её тело в другое место.

◊ ◊ ◊

…

— Кто вы? — уже не в первый раз спросила Милина Гофф свою спутницу. Та привела её в отдалённое от города место, напоминающее деревенскую школу. Вообще-то говорить «привела» было не совсем корректно, ведь они прилетели.

Ответ был всё тем же:

— Я же уже говорила, одна старая бабка.

Ответ явно не располагал на дальнейшие расспросы. К тому же, побитая и раненная, Милина была слишком зашуганной, чтобы продолжить задавать их.

Старая бабка, как сама себя называла эта женщина, на деле была знакомой Ганца Йохансона. Очень хорошей знакомой. И хоть она не хотела этого говорить, по крайней мере, сейчас, причиной её встречи с Милиной была его просьба. Изначально она звучала так: «…приглядеть за моей ученицей, когда клан Бортэ перейдёт к прямым действиям».

Такое решение было страховкой, но кто бы мог подумать, что клан Бортэ так скоро начнёт действовать? Мнение этой старой бабки склонялось к тому, что всё-таки они были виновниками случившегося. И хоть это не сильно похоже на их стиль, у клана Бортэ есть семья Кудо, способная сотворить и не такое. По крайней мере, бабка искренне верила в это. Однако при всём при этом влезать в разборки она не собиралась. На то у неё были причины: свои и никому не известные.

Милина же выглядела не очень хорошо: бледное лицо, несколько переломов, залившиеся кровью глаза. Правда, на фоне Сьюзен, она была живее всех живых. В месте, куда её привела старая бабка, были и другие люди, а само оно напоминало очень маленькое поселение, с «деревенской школой» в центре. Первым делом, девушке оказали медицинскую помощь.

Всё время Милина испытывала сильное волнение и боль в груди. А ещё страх и тошнотворный осадок. Она часто прокручивала случившееся в голове. Как сейчас помнила неизвестную магию, защитившую её в тот злосчастный период сошедшего на землю ада. Определённо, это было волшебство её учителя. Она не раз думала о том, что с ним случилось и всё ли с ним в порядке. Больше всего ей хотелось знать, что же произошло на самом деле. Что с остальными одноклассниками, в особенности с её друзьями, которых она так и не «застала» (старая бабка забрала Милину раньше, чем та успела очнуться). И, наверное, главный вопрос: как больше никогда (никогда!) не стать участником такого кошмара. Она думала не о мести и не о поиске истины, сейчас она думала о том, что ей страшно! Лишь слабое желание узнать правду помогало справиться с этим страхом. Но рассказывать ей никто не спешил, а идти узнавать самой — последнее, что она собиралась делать.

В любом случае, ясно одно: страх рано или поздно пройдёт, а вот что будет после — у всех по-разному. Что же будет у Милины? В данный момент времени она даже не думала о том, что это чувство страха может пройти, не говоря уже о своих будущих действиях и поступках.

Глава 137. Неизбежное (часть 9)

(От 1 лица)

Абстрагироваться и играть. Уметь абстрагировать от внешних раздражителей — важная составляющая собственного благополучия и здоровья. Уметь играть для окружающих людей — важная составляющая их благополучия и здоровья.

Я лежал в больничном крыле, принадлежащем семье Кудо. Говорят, их глава самолично явился на место сражения и помог многим раненным. Не лгут.

При этом уже вовсю гуляет слух, что его появление было неспроста. Хотя этот слух зародился ещё после прихода Лилит Бортэ. (Или для этого им и приходить не нужно было?) В общем, не имеет значения пока это на руку одному человеку, а если точнее — мне.

Кроме помощи на месте, часть раненых (и сильно раненых) клан Кудо забрал под свою опеку. Часть эта состояла в основном из одноклассников и хороших знакомых их младшенькой, а именно — Кудо Сакуры. Так что моё попадание в список «избранных» удивляло (хотя… нет, не удивляло). На такой исход я не рассчитывал, но в любом случае, это куда лучше, чем получит помощь от Регана О’Лири. Идеал, конечно, — это обычный спасатель. Тот, чьё имя остаётся неизвестным, но на счету которого не одна человеческая жизнь. Ну да ладно.

Как бы предвзято я не относился к клану Кудо, нужно было отдать должное: день близился к вечеру, а меня ещё никто не трогал. Даже не допрашивал. Благодать, как говорится.

Моя палата была не очень больших размеров, но зато я был её единственным обитателем, что несказанно радовало. Правда, за мной следили несколько врачей… Слишком уж самовольных врачей, позволяющие себе делать какие-то дополнительные тесты под видом обычных процедур.

К печали (или радости?) мне пришлось их разочаровать. Причём во всех смыслах этого слова. Думаю, с остальными они проделывали то же самое, но так как ничего противозаконного в этом не было, я просто проигнорировал этот момент.

Ближе к вечеру ко мне пришёл посетитель. Как посетитель, точнее более-менее здоровый больной.

— …Караак! — выплеснула она, будто до этого именно меня и искала. — Я уже подумала ты не здесь, — добавила она, влетев в палату. — Но Сакура сказала, что здесь.

Эта была Эмилия. Та самая Эмилия из второго года обучения, которая и привела меня в дисциплинарный комитет в начале учебного года. Правда, тогда с ней был другой мальчик, как его…

— Чена так и не нашли…

…точно, Чен. Он ведь сидел тогда и готовился к какой-то пересдаче.

— Значит, могут ещё найти, — ответил я.

— Не думаю, — честно сказала Эмилия. Видимо, она не раз обдумывала этот вопрос. Она присела рядом. На ней была больничная пижама до колен, а на лице так и читалась печаль.

— С чего такая уверенность?

— К этому моменту всех выживших должны были уже найти… Просто… Вот так…

— Тогда, вероятно, он умер.

Эмилия посмотрела на меня, то ли кивнув, то ли повертев головой:

— …ты как всегда прямолинеен, хотя… я знала, что ты не станешь отрицать этого.

Помолчав, я сменил тему:

— Сама как? Ничего не болит?

— Нет, вроде. Ты я смотрю тоже бодрячком, собственно, как и всегда…

— Живой и живой — это самое главное. Рад, что с тобой всё в порядке, а накручивать себя из-за других вещей не вижу смысла.

— …И такой же холодный… Хотя, в каком-то смысле ты прав… но всё равно грустно и больно… Да и с остальными не всё ясно… О, — пытаясь отстраниться, Эмилия сама же перевела тему, возможно, чтобы не заплакать, а, может, и нет: — К тебе, кстати, Сакура всё собиралась наведаться, уже была?

— Нет.

— Странно. Она уже всех нас видела. Наверное, забегалась.

— Может и забегалась… Неважно. Я рад, что с тобой всё в порядке, но вид у тебя уставший. Может, вернёшься в палату?

Повисло недолгое молчание.

— …Знаешь… — наконец-то выдала Эмилия, правда вместо ответа на вопрос, говорила она о чём-то своём.

— Что?

— Я ведь чуть не умерла.

Значит, этой темы нам всё же не избежать…

— Но ты выжила, разве это не главное? — не задумываясь, я ответил шаблоном, который гениальные люди придумали уже очень давно.

— Да, но я как сейчас вижу этот момент перед глазами… Если бы мне не помогли…

— Не стоит зацикливаться на таких вещах. Люди часто в шаге от смерти, бывает и там, где не замечают этого. Запечатлеть её яркий образ — образ смерти — нормально. Иногда даже полезно.

— Наверное… Спасибо.

— Не за что, просто скажи «спасибо» тому, кто тебе помог.

— Если бы… Я не знаю, кому говорить.

Эмилия улыбнулась, впервые за время своего прихода. Правда, долго эта улыбка не продержалась.

— Тогда никому не говори. Кто надо и сами знают.

— Так не интересно. О! — издала в конце она, будто ей в голову пришла прекрасная идея. — Не хочешь прогуляться?

— Если честно, то нет…

(А если более честно, я уже хотел побыстрее покинуть это место.)

— Ладно тебе! Хватит бока пролёживать, пошли.

Вцепившись в мою руку, Эмилия совершила не характерный для наших отношений акт (можно даже сказать «насильственный акт») и, потянув меня за собой, вывела из палаты.

Нас встретил оживлённый коридор.

— Пошли, — продолжила она тянуть меня. — Ко мне мы не пойдём, там родители. Я и так их еле убедила отпустить меня.

— Ясно.

Мы вошли в одну из палат, в которой были «доходяги» бывшего дисциплинарного комитета школы №10, если так можно выразиться. Хотя… Бывшего ли? Крайне интересный вопрос.

— Привет, — сказал я.

— Привет, — послышалось два не очень громких ответа.

Это были первоклассники Леопольд и Исори.

Третий же участник лежал без сознания. Это был один из тех двух второклассников, которые всё время были вместе, но о которых я знал меньше всего. Да и как ни посмотри, сейчас я точно ничего нового о нём не расскажу, так что останавливаться на этой «спящей красавице» не было смысла.

— Ты как? — спросил Леопольд.

— Нормально, а вы? Почему не в своих палатах? — я осмотрелся.

— А, нам уже лучше. Мы не сильно пострадали, — ответил Исори.

— Ясно. Рад за вас.

— Да и в наших палатах родственники с самого утра, вот мы и вышли ненадолго, — добавил Исори.

Где-то я это уже слышал.

— Понятно…

…

Поговорив немного о самочувствии и мелочах, так как о чём-то серьёзном нам с ними разговаривать было не о чем, я выбрал подходящий момент, чтобы уйти. Мне даже удалось выйти из палаты, но, во-первых, Эмилия увязалась за мной, а, во-вторых, на горизонте нас окликнули несколько человек из клана Кудо.

— О, а вот и Сакура, — сказала Эмилия, которая так сильно «прилипла» ко мне, что мы практически соприкасались плечами. Видимо, внутри ей и в правду было не по себе, после случившегося.

Я закрыл на это глаза.

Сейчас лучше задуматься о том, как поскорее покинуть это место. Да и у меня оставалось ещё множество дел и вопросов, которые нужно было решить.

Мысленно вздохнув, я дождался окликнувших нас Кудо.

Глава 138. Забывчивость (часть 1)

— Здравствуйте! — тихо и с долей напряжения поздоровалась Эмилия, когда несколько человек подошли к нам вплотную. Это были три женщины, хорошо характеризующие возрастную градацию клана Кудо.

Первая Кудо Сакура — юная девушка, школьница. Ещё недостаточно зрелая, во многом наивная и само собой непонимающая всех тонкостей мироустройства. Не умеет плести интриги.

Вторая Кудо Аяно — молодо выглядящая женщина, действующая госпожа клана. Понимающая уже чуть больше и даже способная вести кое-какие интриги, но в целом, пустышка.

Наконец-то, десерт, хотя правильнее сказать стухшая рыба нашего «фуршета», Кудо Митсуко — старая ведьма, с которой мне уже довелось пересечься в школе. Прожила долго — знает много. Считает себя опытной интриганкой. На деле же — переоценивающая себя маразматичка.

Трое поздоровались в ответ Эмилии.

Я же слегка кивнул, после чего направил и зафиксировал свой взгляд на Кудо Аяно. Смотреть на двух других желания у меня не было. Дабы максимально ускорить весь возможный разговор, я сказал:

— Спасибо за оказанную вашим кланом помощь. Я слышал, глава помог многим, в том числе и мне. Передайте благодарность. Мне уже намного лучше. В ближайшее время я покину больницу.

Пуще всего на моё «заявление» отреагировали двое. Как ни странно, первой оказалась Эмилия. Видимо, она ожидала, что я задержусь здесь подольше. (Извини, нянчиться с тобой я не намерен.)

А вот второй, на удивление (хотя нет), оказалась самая зрелая из всех. Старая ведьма прищурила глаза. Среагировала и ответила она моментально:

— Зачем спешить? Для начала лучше полностью выздороветь. К тому же, дома за тобой всё равно присмотреть некому. А мы очень радушны.

Уметь красиво говорить — это одно дело, но уметь очень тонко вуалировать свои истинные мысли — это уже совсем другое. И в обоих случаях эта старая ведьма преуспела. Я солгу, если скажу, что не воспринял её фразу как: «Я не думала, что сироте есть куда спешить?»

Но из меня был такой же сирота, как из неё великий комбинатор, так и не нашедший свой стул.

Сладко улыбнувшись, возможно даже, с некоторым самодовольством, я ответил на слова этой старой ведьмы:

— Мишель Лири, уверен, волнуется и переживает за меня. И хоть она сейчас не в стране, такими темпами она вот-вот примчится прямиком сюда. Некрасиво заставлять близкого человека волноваться, разве нет?

Договорив, я посмотрел прямо в глаза Кудо Аяно.

— Так и есть, — холодно ответила та. Кудо Митсуко заговорила сразу за ней, причём не менее «радушно»:

— Ой-ой, а я ведь и позабыла, что тебя там с самого обеда выискивает один человек. Старею.

И хоть говорила она сдержанно и даже издала натянутый смешок, скрыть пренебрежение и злость ей не удалось. По крайней мере, от меня и своей невестки.

— Не переживайте. По-моему, вы и так старая: провалы в памяти — это нормально.

— …

— …

Эмилия покраснела и не знала, как реагировать. Кудо Сакура бросила на меня недовольный взгляд. Она, к слову, так ничего и не сказала. Иногда она невзначай поглаживала свою плотно забинтованную руку, точнее не руку, а то, что там было (или не было?). Видимо, пытаясь привлечь моё внимание, а, может, и нет. В общем, я не хотел и не собирался вникать в это. Могу лишь сказать: что-что, а врачи их клана без дела точно не сидят. Хоть и до полного выздоровления определённо ещё далеко. В любом случае, всё было не напрасно, хах.

Две же женщины тоже посмотрели на меня, правда, сдержано. Но я явно мог разглядеть некоторое отвращение, даже ненависть. Появились они даже не от шутки, а скорее после упоминания Мишель. Что-что, а вот эту прекрасную девушку стоит беречь, раз даже одним своим именем она способна выводит неприятных мне людей.

— Вот и договорились, — продолжил я вновь. — Эмилия, может, сходишь к родителям? Они должно быть уже волнуются.

Кивнув, сказав спасибо и уверенно попрощавшись, она полетела к себе в палату. То же сделала и Кудо Сакура, после слов своей матери Кудо Митсуко:

— Проводи её, доченька.

Та кивнула и, тихо попрощавшись, пошла вслед за Эмилией. Она даже не глянула в мою сторону перед уходом, да и вид был подавленным. Испорченное настроение дочери явно взбесило старую ведьму. Не то, чтобы я от этого ликовал, но если честно, где-то глубоко в подсознании меня это позабавило.

— Передайте, пожалуйста, ожидающему, что я только схожу переодеться и сразу выйду. Незачем заставлять человека ждать и волноваться.

Ни Кудо Митсуко, ни Кудо Аяно не ответили.

Оставив двух разъярённых женщин себе на уме, я быстро вернулся в палату. Взял кое-какие вещи. Переодеться.

Справился я мигом. Вещей особо-то и не было. Большая часть осталась захороненной на месте «трагедии». К слову, многие называли произошедшее «трагедией». За целый день я очень часто слышал это слово, что в какой-то момент мне даже уже надоело. Но, думаю, что скоро все события обзовут более подходящим термином или словосочетанием, например: «Вот как клан Бортэ решает свои проблемы!» И хоть это название довольно длинное, оно лучше всего выражает нынешнее настроение большинства людей.

Ладно. Будь, что будет. Посмотрим.

Я вышел из палаты. За дверью уже ждала Кудо Митсуко (сама Кудо Митсуко, на минуточку!).

— Ты быстро, видимо, так сильно хочешь покинуть это место? — язвительно поинтересовалась она.

— Ага, — кивнул я.

Почему бы и нет, когда всё так удачно для этого располагает?

— Твоя прямолинейность похвальна…

— А ваша забывчивость — нет.

Идя бок о бок к выходу, она бросила на меня пронзительный взгляд, а затем высказала упрёк (или предупреждение?):

— Не обольщайся знакомством сам знаешь с кем. Это не повод хамить мне.

Думаю, говорила она не столько о самой Мишель, сколько намекала на Регана О’Лири, который, к слову, бросил меня на произвол судьбы. Так что наше «знакомство» больше фикция, чем что-то реальное. Хотя я его понимаю, Подмять под себя Огненных Тигров… Будь я на его месте, тоже расстроился бы. Ха-ха.

Пускай он меня и недолюбливает, но говорить об этом старой ведьме я точно не буду, хах.

Как всё интересно разворачивается.

Высказав мне ещё кое-какие «тонкости» и даже упомянув свою дочь, Кудо Митсуко отстала от меня только у самого выхода из коридора. Что несказанно радовало.

Я же, в свою очередь, не вникал в её слова, а весь недолгий путь лишь наслаждался мыслью о том, как удобно использовать имя Регана О’Лири для упрощения своей жизни. На многих оно действует просто безоговорочно. И как показал сегодняшний опыт, даже сами Кудо не в силах «устоять». Невероятно удобное имя. Да уж, без этого «знакомства» уйти отсюда стало бы куда сложнее. Особенно учитывая, что из-за меня они упустили Хаён.

Поэтому не было ничего удивительно в том, что мысленно я просто высмеивал бессилие Кудо Митсуко и её пылающий гнев. Она осталась у выхода, я же вышел в большую приёмную.

В приёмной было так много людей, что практически нельзя было протолкнуться. Но мне всё же удалось протиснуться и направится в сторону выхода, к заветной «свободе». Но где-то на полпути ко мне в прямом смысле подлетел человек. И с ним я уже пересекался.

— Ты как?! Она рвёт и мечет! Я слышал, что даже погрызлась со своим дядей. Ещё и эти Кудо стали упрямиться, хотя похоже, они специально, а ещё…

В общем, это был очень длинный монолог-излияние. Закончился он практически тем же, чем и начался:

— …Я здесь с самого утра, а они не пускают, я им удостоверение, а им всё равно, ещё и Мишель на меня морально давит…

—Трудно вам было.

— Не то слово…

Станислав Гауф вздохнул. Бывший напарник Мишель имел до невозможности растрёпанный вид. То чувство, когда ты бессилен перед упрямым кланом, давящей на тебя девушкой (близким другом), а человек, который бы мог всё решить в один момент (Реган О’Лири), просто остался стоять в стороне.

Мы уже шли вдоль дороги, когда Станислав Гауф наконец-то немного успокоился (замолчал), а так как больница была на территории клана Кудо, свой флайм ему пришлось оставить где-то снаружи. У него не было ни разрешения, ни ордера чтобы спокойно влететь сюда. Даже для такого госслужащего как Станислав Гауф спокойный вход к ним не был простым делом. Как минимум, Кудо могли себе это позволить. Вот нам и нужно было шагать и шагать.

…

— Так ты не ответил, ты как? Что там произошло? До сих пор никто ничего не может найти и понять. Просто кошмарный день.

— Я жив-здоров, а что произошло…

Я вкратце пересказал свою версию произошедшего.

Рассказал, что видел, что пережил. Как меня накрыло, как я оказался под завалом и как выжил.

— …так всё и было.

— Да уж, повезло тебе.

— Повезло.

— Хоть Мишель обрадуется… Точно, она ведь просила сразу с ней связаться…

Следователь из госбезопасности стал быстро названивать своей напарнице. Страшной напарнице, раз она смогла довести его до такого нервного состояния… Странно, и почему я не замечал такой властности Мишель, сколько с ней не общался? Может, Станислав Гауф просто накручивает себя?

— …$%^& ПОЧЕМУ %^&*( ТАК #$%^& ДОЛГО, ^%&#?!! — донёсся громкий женский голос. Знакомый женский голос. Просто чарующий голос. Станислав Гауф и в правду накручивает себя.

Глава 139. Забывчивость (часть 2)

(От 3 лица)

В понедельник, после первого рабочего дня, про Мишель Лири можно было сказать такие слова: завтра утром как ни в чём не бывало она с улыбкой на лице выйдет на работу и сделает всё от неё зависящее, пусть даже девушка и была невероятно подавленной. И вот наступило это «завтра».

Она пришла на работу. Она была дружелюбной (относительно дружелюбной). Она улыбалась нечитаемой улыбкой и быстро осваивалась со своими обязанностями, которые ей, к слову, совершенно не нравились. Даже с повздорившим ранее Энрике Бернатом она вела себя как ни в чём не бывало. Наверное, его это бесило даже больше, чем если бы она выказывала своё явное пренебрежение. Но… нет, поэтому ему оставалось лишь молча проглотить своё негодование. Даже Ирвин Мах не мог не оценить такое похвальное поведение девушки, правда, сделал он это лишь мысленно, а затем быстро приступил к работе, от которой отвлёкся на ненужные мысли.

За вчерашний день и сегодняшнее утро Мишель Лири уже запомнила практически всех своих коллег. Там, поодаль, сидел слегка сгорбленный мужчина, ответственный за обратную связь с группами сыска, которые работали в странах Европы. Ему помогало с десяток человек. В другой части офиса была похожая картина, но здесь уже руководила женщина. У неё был скверный нрав, но при этом с Мишель Лири они поладили очень быстро. У неё тоже были в подчинении люди и информацией они обменивались с группами сыска, работающими в странах Азии. Был и другой такой мини–отдел, отвечающий за Объединённый Америкинский Континент и ещё один, и ещё… Так и был устроен центральный штаб Международной комиссии по вопросу пропажи тел из моргов. И вот во «главе» как раз и сидел уже не малоизвестный Ирвин Мах, который посмел, как считала сама Мишель Лири, заточить её в этом месте — в этой темнице.

И, казалось бы, эту обыденность, спокойствие и отстранённую улыбку на лице новенькой уже ничто не способно разрушить, но вся эта игра быстро полетела в тартарары. Предпосылкой для этого стал Станислав Гауф, который связался с Мишель Лири. Часы тогда ещё не пробили даже полдень.

С тех пор дружелюбную и улыбающуюся девушку больше никто не рискнул окликнуть, как минимум потому, что дружелюбной и улыбающейся она уже не была. А после того, как она ещё и сорвалась на Насте, которая стала от этого даже толще, чем казалось на первый взгляд, Мишель Лири быстро перешла в разряд «неприкасаемой». Правда, Ирвина Маха это не остановило. Он и сам быстро прознал о случившемся (возможно, даже раньше, чем сама Мишель Лири), так что не сильно-то и винил девушку. Точнее, он мог понять её чувства, но всё равно критиковал такое поведение. Но говорить прямо об этом не стал. По его мнению, это были бессмысленные слова, которые по сути ничего не изменят.

Ирвин Мах отвечал здесь за всех и вся, поэтому сразу, как учуял запах керосина, решил переговорить с источником возможной искры. Это был тот редкий случай, когда для разговора он возвёл барьер, дабы всё было тет-а-тет. В целом, он считал это излишней мерой, но так как вопрос этот мог иметь личный характер, он решил предусмотреть столь незначительную мелочь.

…

— Значит, там были ваши знакомые? — без особых вступительных речей, прямо спросил Ирвин Мах.

Вопрос этот пуще прежнего разгневал Мишель Лири. Ей не нравилось, что в её дела лезут. И не нравилось, что новый начальник так быстро определил причину и следствие, связанных с изменением её настроения и поведения.

— Не имеет значения, — довольно холодно, но на удивление спокойно и сдержанно ответила та. Видимо, посчитала, что «взорвись» она сейчас — проиграет. Трудно было сказать, в чём именно проиграет, но проиграет.

— Ясно. Я понимаю. Тогда, думаю, вам стоит взять выходной.

Несмотря на всю свою тактичность и даже некоторую мягкость, в голосе Ирвина Маха явно промелькнули приказывающие нотки. Он не хотел ни спорить, ни утешать — он просто хотел избавиться от проблемы.

Мишель Лири поняла его намёк, и хоть в другой раз она бы с удовольствием покинула это место, сейчас же ей казалось, что от неё избавляются как от проблемы. Хотя нет, не казалось, она прекрасно осознавала, что на деле всё так и было.

Пожав плечами, с видом наигранного непонимания, Мишель Лири всё же согласилась. Не успел Ирвин Мах моргнуть, а её уже и след простыл.

На самом деле, выпроводить её — далеко не самое правильное решение проблемы, потому что такие люди как Мишель Лири лучше всего успокаиваются и становятся менее опасными для общества, когда с головой уходят в работу, а здесь её лишили и этого. Что сказать, Ирвин Мах — не Станислав Гауф: не знает (или ещё не знает) всех тонкостей своего нового сотрудника.

Стоило отдать должное, свежий воздух немного привёл девушку в чувства, но это не отменяло того факта, что Мишель Лири сейчас находилась на грани безумного спокойствия. (И ключевым в этом словосочетании было слово «безумного», а не «спокойствия».) Шагающие со всех сторон прохожие мозолили ей глаза. Дойдя до относительно малолюдного места, что в этом районе Вены было сделать невероятно трудно, она присела и, быстро всё обдумав, связалась с Реганом О’Лири. Вообще, сейчас её бесили две вещи: первая это то, что Станислав Гауф практически ничего не знал, а вторая — что первым делом с ней не связался её дядя, который явно знал больше.

— Привет, Мишка, — донеслось до Мишель Лири.

Это был тот редкий случай, когда она не знала, нужно ли удивляться столь быстрому ответу своего дяди или нет (а он ответил просто моментально, будто только и ждал её). Кроме того, его обыденный тон тоже вызывал некоторое смятение.

«…Ясно, — в какой-то момент к девушке, казалось, пришло озарение. — Значит, тебе поиграть вздумалось, старый хрыч?!»

Этот факт одновременно утешал и напрягал. Хотя поведение, точнее, тон Регана О’Лири всё равно заставил её почувствовать себя спокойнее. По крайней мере, она была уверенна, что если бы он знал новость, способную её сильно огорчить, он бы начал именно с неё.

— Знаешь, — как-то сказал он за обедом, когда она только вернулась с академии, — а твой кролик умер.

Давно это было, сколько не забывала, но рано или поздно это воспоминание всё равно всплывал в её голове. Она тогда сильно расстроилась, даже вкусный обед не смог улучшить её настроение.

Глава 140. Забывчивость (часть 3)

— …Чего это моя девочка замолчала? Неужто позабыла, что хотела? — послышался голос Регана О’Лири,

— Нет, — холодно ответила Мишель Лири. — Я хочу знать, что у вас там происходит. Я слышала у Ганца Йохансона серьёзные проблемы, а ещё…

— Говоришь, слышала? — перебил её Реган О’Лири наигранно-удивлённым тоном. — Что за время: ничего нынче не утаишь от ненужных ушей, — издал он смешок.

— От ненужных?! Ты пытаешься меня ещё сильнее выбесить?!

— Нет, что ты, что ты. Я в общем говорю. Хотя да, ты права, скрыть такое хочешь не хочешь, а не выйдет…

— Хватит! Давай по существу. Я спросила, что там у вас происходит? — повторила Мишель Лири. Говорила она сдержанно, но при этом была уже на грани своего взрывного нрава.

Однако…

— Мишка, ты же знаешь, я и сам не знаю всех подробностей, как узнаю — скажу.

— Ладно, — отрезала девушка. Знал или нет, но сейчас Реган О’Лири не собирался ничего говорить. Сколько не дави, он ничего не скажет… — Это был клан Бортэ?

Вопрос сам собой вырвался из её уст, ответ был таким же спонтанным:

— Затрудняюсь ответить…

«Взаправду не знает что ли…» — секундное удивление посетило Мишель Лири, но быстро прошло.

— Однако… — теперь уже тщательно подбирая слова продолжил говорить Реган О’Лири. — Это может иметь связь с нашим нынешним делом…

— Ясно.

— Это всё, что ты скажешь?

— Да.

— Тебе даже не интересно?..

— Нет.

— Тогда… — начал было Реган О’Лири разочарованным голосом (наигранно разочарованным голосом) в предвкушении закончить этот разговор, но не тут-то было:

— Есть ещё кое-что, о чём я хочу спросить…

…

— Что? Ты не помог?!

…

— В смысле о ком я говорю?!

…

— Какие ещё Кудо?!!

…

— Было много важных дел?!!

…

Говорят, такой по-настоящему злой на своего дядю, Мишель Лири не была даже тогда, когда он выпотрошил и приготовил на обед её кролика.

◊ ◊ ◊

(От 1 лица)

…

— Тише, тише, со мной всё в порядке… Да… Никаких экспериментов… Точно… Да… Да что они сделают?.. Конечно-конечно, ты им ещё покажешь… Да, и своему дядя тоже покажешь… Сразу как вернёшься?.. Сейчас вернёшься? Нет, что ты, что ты, сейчас возвращаться не нужно… Конечно скучаю… Не отвечаю тебе?.. Никому не нужна? Тише, тише. Не забывай, пострадавший здесь я… Конечно извиняю... Нет, ты ни в чём не виновата… Твой дядя? Ну он может самую малость… Да, конечно он у тебя получит… Да, обязательно… Всё хватит, хватит. Иначе мы вернёмся к началу… Всё хорошо… Точно-точно, тем более со мной твой напарник. Даже не знаю, чтобы делал без него… Лгу? Я? Конечно же нет… Ладно-ладно, лучше расскажи, что там у тебя, почему такая невесёлая?.. Издеваюсь? Кто? Я? Я бы не стал… А… ясно. Не волнуйся, я последний человек, о ком стоит переживать… Преувеличиваю? Ни в коей мере. Тише, хватит, — немного повысил я свой голос. — Всё обо мне, да обо мне. Итак, как новое место? Устроилась уже?.. Что ты там мямлишь, тебя еле слышно, будто воды в рот набрала…

— Н.Е.Н.А.В.И.Ж.У. Е.Г.О., У.С.Л.Ы.Ш.А.Л?!

— Хах, услышал. Так-то лучше. Вот так и говори. Ну, это нормально. Знаешь, мне тоже когда-то пришлось малость изменить жизнь, тоже на новом месте, тоже по ночам плакал в подушку и всё такое, ха-ха. Да, поначалу не очень-то и нравилось, а потом даже втянулся…

— Когда-то? Только-только перевёлся в новую школу и уже «когда-то»…

— Хах, читаешь меня как открытую книгу, нельзя же так. Так вот, о чём я: ты тоже привыкнешь.

— Да знаю я. Не вчера родилась.

— Вот и хорошо.

После небольшой паузы Мишель продолжила:

— Вообще, извини… Я просто немного выпала из реальности. У тебя точно всё в порядке? Если что-то гложет, ты говори, не держи…

— Точно, не волнуйся. Правда.

— Хорошо… Слышала, там эти волшебники такое устроили — совсем уже с ума посходили…

— Ладно тебе.

— ...Грустно, что ты только стал привыкать к новому месту, а тут такое…

— Приходится подстраиваться… либо подстраивать что-то под себя… Думаю, это нормально. К слову, об этом. Если так не нравится работа в офисе, дополни её чем-то своим. Тебе ведь не обязательно тратить всё время на бумажную волокиту. Займись тем, что нравится (тебе ведь нравится всё крушить?), найди себе единомышленников (чтоб были не прочь крушить вместе с тобой) — школьные кружки по интересам работают примерно так.

— Хах, если мне чего и не хватало, так это твоих самоуверенных и самодовольных речей.

На удивление или нет, но сказанные ею слова было без капли иронии или чего такого.

— Всегда пожалуйста. Спасибо, что так волнуешься обо мне, но больше не надо. Ещё поговорим…

— Всё, наговорился?

— А почему таким недовольным голосом? Мы и так уже час разговариваем…

— От силы минут восемь.

— Вот видишь, с тобой даже восемь минут, как целый час.

— Если ты не знал, то это не комплимент…

— Я знаю…

— Да иди ты!

— Хах, хорошо. Пока-пока. И помни, жизнь слишком проста, чтобы чрезмерно накручивать себя.

Прежде, чем Мишель успела выругаться, я закончил разговор. Тот ещё злодей.

— То ли безбашенный, то ли чрезмерно лобастый — даже не знаю, — пожал плечами и пошутил Станислав Гауф. — Надеюсь, ты не переборщил…

— Та не. Лучший способ успокоить переживающего о тебе человека — показать, что с тобой всё хорошо, то есть вести себя как обычно.

— Наверное, ты прав…

Не знаю, был ли мой ответ столь хорошим или просто Станислав Гауф оказался довольно тактичным (а может здесь не обошлось и без Мишель), но следующими своими словами он предложил залететь к нему домой, обосновав это прекрасными кулинарными навыками своей жены.

Глава 141. Забывчивость (часть 4)

(От 3 лица)

— Вот же ж гад!

Мишиль отбросила устройство связи и облокотилась на спинку дивана, закинув голову назад. Несмотря на свой измождённый вид, впервые за последние часы, а может даже и дни, она ощутила нахлынувшее спокойствие, будто из неё вагонами вывозили весь накопившийся стресс. Ничего не скажешь, приятное чувство. Глаза её были закрыты (кто знал, о чём она думала?), но одно можно было сказать точно, их прикрытый вид выдавал холодное умиротворение. Могло даже показаться, что перед вами не миловидная девушка, просто прикрывшая глаза, а самый что ни на есть труп, который только что умер, при этом умер без сожалений о прожитой жизни.

Конечно, умирать Мишель Лири не собиралась. И хоть раньше она практически не задумывалась о смерти, в последнее время мысленные рассуждения на эту тему стали всё чаще навещать её голову. Причину таким переменам она не знала (если вообще хотела узнать).

Через пять, а может и десять минут она крепко заснула. Поспособствовала этому и тьма, в которую погрузилась комната. Произошло это за считанные минуты, когда последние лучики сумеречного солнца перестали проникать в окно.

Проснулась она поздней ночью.

Сонная и потерянная, Мишель Лири лишь легла в нормальную позу и укрылась теплым одеялом. И хоть снов она не видела, где-то глубоко в сознании отложился её вечерний разговор.

◊ ◊ ◊

(От 1 лица)

…

— Так значит, ты опять повздорил с Мишель? Даже на расстоянии? Тяжело тебе пришлось…

Слова эти были адресованы не мне, а Станиславу Гауфу. Принадлежали они его жене, которая представилась как Саена Гауф. Правда, обращаться к себе она попросила просто по имени.

— Да, — ответил он, а потом добавил, — когда она в гневе, совсем забывает о манерах и тактичности…

— Не злись, она просто слишком нравственная… Я бываю такой же, хи-хи…

Итак, я был в «гостях». Сидел за одним столом с этими двумя и уплетал еду. Делал я это максимально тихо, дабы лишний раз не привлекать к себе внимание (да и затем, чтобы понаблюдать за отношениями между этой парочкой).

— Ты же знаешь, что нет, — уверенно проговорил Станислав Гауф, — По сравнению с ней ты просто ангел.

— Это он преувеличивает, — вновь издав смешок, Саена Гауф обратилась ко мне.

— Я так и понял, — кивнул я в ответ.

Вообще, девушке было довольно трудно вот так вот привыкнуть к новому человеку, то есть ко мне, и начать спокойно с ним общаться. Это было связанно ещё и с тем, что она не знала всей предыстории моего появления в этом доме, будто муж и вовсе не предупредил её о незваном госте. Она даже иногда с некоторым любопытством разглядывала меня. Поэтому, дабы не повисло молчание, а оно бы повисло (за этот вечер такое уже было), я взял инициативу в свои руки и начал разговор:

— Ваш муж уже не впервые помогает мне. Спасибо.

Как ожидалось, в девушке проснулся интерес. Но первым отреагировал сам Станислав Гауф:

— Не в первый раз? — удивился он.

— Тогда, в школе, помните? Два каких-то старика пристали ко мне…

— …А, ты о Кудо говоришь…

Реакция Саены не заставила ждать:

— Школа? Кудо? Мальчик? Ааа… Так это он?

— Я? — поинтересовался я.

Станислав Гауф кивнул.

— Так значит это он с твоей напарницей…

— С напарницей? — вновь уточнил я.

— А, извини-извини, — Саена Гауф наконец-то отреагировала, — Станислав уже рассказывал о тебе. Я только сейчас поняла, кто ты. И как я могла позабыть твоё имя.

— Это нормально. Так что, хорошие вещи рассказывал или плохие? — пошутил я.

— Конечно, хорошие... Рассказывал, как ты дал отпор Кудо, как помог Мишель, как донимал её во время допроса и другое… В общем, ты много где успел засветиться. Так что я наслышана о тебе.

— Значит, он всё вам рассказывает?

— Всё.

— А вот и не всё, — отреагировал сам Стаислав Гауф.

Девушка посмотрела на мужа:

— Может, и не всё, но практически всё, хи-хи.

— Так-то лучше.

— Даже не знаю, что сказать, — улыбнулся я.

Узнав кто я, Саена Гауф определённо стала более оживлённой. Ясно было одно, Станислав Гауф и в правду не раз упоминал меня в общении с ней. Что сказать, наверное, это хорошо, когда в семье нет секретов, и обсуждаются любые темы, не то, что у некоторых парочек…

— Так получается… — будто что-то вспомнив начала она. — Ты тоже был сегодня в школе? Теперь ясно, почему Мишель так… Эй, надо было всё сразу объяснить.

Последняя фраза и сопутствующий ей взгляд были адресованы Станиславу Гауфу. Правда, тот промолчал.

Прежде, чем из уст девушки успел вылететь очевидный вопрос, я тут же среагировал:

— Со мной всё хорошо.

Запнувшись, она кивнула, но затем всё равно высказалась:

— Это просто возмутительно…

— Ладно вам.

— Но ведь…

— Возмущаться можно хоть до посинения, но это ничего не поменяет. А вы…

— Обращайся на «ты».

— …ты накрыла такой замечательный стол, будто праздник, так что можно поговорить и о более приземлённых вещах. Кстати, а ведь и Мишель мне упоминала о вас, — перевёл я тему, — говорила, ты такая милая девушка, правда, одно время ревновала к ней мужа, хах…

— Нет, это не так… — пыталась было отвертеться Саена Гауф, но затем просто сказала. — Может, самую малость.

— Это нормально, учитывая, какая она красавица. Не правда ли? — я посмотрел на Станислава Гауфа, а затем продолжил. — Хотя с такой женой как ты, — я вернул взгляд Саене Гауф, — ревновать бессмысленно. Уверен, ты и сама об этом знаешь.

Мои слова выдавали каждый раз всё новые эмоции, проскальзывающие как на лице мужа, так и на лице жены. Наблюдать за этим было забавно. Однако факт оставался фактом: эта тема не сильно цепляет их (видимо, они уже со всем разобрались).

— Ничего не скажешь, льстить ты умеешь, — быстро отреагировал Станислав Гауф. И хоть на деле внешне, что Мишель, что Саена Гауф — по большей части были обычными непримечательными девушками, найдутся люди, которые будут выделять их на фоне всех остальных.

— Это не лесть, а комплимент, — исправил я. — К слову, очень вкусно. Твой муж не обманул и готовишь ты и в правду очень хорошо.

— Спасибо. По правде говоря, свободного времени у меня сейчас достаточно много. Вот и разбавляю его всем, чем можно.

— Значит, ты не работаешь?

— Да, пока нет.

— О, значит, ждёте пополнение? — поинтересовался я невзначай.

— Нет-нет, о чём это ты? — вклинился Станислав Гауф. Его поддельная улыбка так и манила меня.

— Я о детях. Таких маленьких, против…

Договорить мне не дала Саена Гауф, которая медленно перевела взгляд на мужа, и, прищурившись, не повышая голоса, спросила:

— Ты и об этом уже рассказал своей напарнице?!

— Конечно нет, ты же просила…

— Тогда?.. — начала она.

…

Немного понаблюдав за их милым диалогом, вскоре мне пришлось встрять:

— Я лишь предположил. Это ведь логично, разве нет? — выглядел я максимально непринуждённо.

Вспомнив о третьем присутствующем, Саена Гауф перевела на меня взгляд. И сначала быстро сказала:

— А… Ясно, — но потом, сузив глаза, посмотрела на меня пронзительным оценивающим взглядом и добавила:

— …Ты это специально? Верно?

— Я? Нет.

— Он ведь это специально? — не услышав того, что хотела, девушка с некоторым лукавством обратилась к своему мужу.

— Откуда мне знать? И вообще, дай поесть уже, — негодовал тот, хотя казалось, он просто хочет опустить этот разговор; но взгляд жены не дал этого сделать: — Вряд ли… — только и добавил он

— Вот видишь, — пожал я плечами и улыбнулся. — Простое предположение. Так что зря ты наезжаешь меня и на своего мужа.

Набив свой рот, стараясь, видимо, вместе с едой пережевать и проглотить своё «поражение», Саена явно о чём-то интенсивно думала. Чуть позже она заговорила:

— Я вот не могла понять, кого ты мне напоминаешь, а вот теперь поняла, — не то чтобы гордо, но с некоторым удовольствием заявила она.

— Дай угадаю… — вздохнув, начал Станислав Гауф, — это, — и продолжил шёпотом (специально), — моя напарница…

— А вот и нет! Хотя, я сначала тоже подумала о ней.

— Тогда… даже не знаю.

Девушка удовлетворённо засмеялась.

— А ты что думаешь? — затем она обратилась ко мне.

— Ничего.

— Никаких предположений?

— Мы только познакомились, откуда мне знать, что там у тебя в голове происходит? — спросил я как само собой разумеющееся.

— Ну и ладно, — Саена Гауф вновь набила полный рот еды.

— И нам ты уже не скажешь? — поинтересовался у неё муж.

На его вопрос она закономерно с некоторым недовольством покрутила головой по сторонам. Думаю, ещё немного и она вышвырнет меня из своего дома, хах.

К счастью или нет, но в конечном итоге выгонять меня никто не стал. Пробыл я у них дома довольно долго. И хоть мне нужно было заняться ещё множеством других вещей, я предпочёл отложить это всё до завтрашнего дня. Тем более, чета Гауфов и в правду проявила высшую степень гостеприимства. Ушёл я от них ближе к ночи, тем более, жили они в центре, поэтому мне удалось отказаться от ненужного эскорта. Да и этому «эскорту» завтра с утра нужно было на работу.

Отказавшись от всех предложений и жестов доброй воли, я ушёл так быстро, как только мог.

Оставалась просто уйма вопросов: как быть, как жить, что делать?.. И хоть в целом я имел общее представление своих дальнейших действий, это не отменяло того факта, что существовало и множество непредвиденных моментов.

Мне даже не хотелось говорить, что всё пошло не по плану. Ведь плана-то и не было. Хотя, если задуматься, случившимся ведь можно воспользоваться и в своих целях. Под всё это дело копают множество людей. Тот же Станислав Гауф, у которого я недавно был и который явно не дурак (небось, сидят там со своей женой и перемывают мне кости со всех сторон). Просто нужно дать этим людям то, что они ищут. Хотя, думаю, оно само придёт к ним в руки.

Что ещё? Придётся искать новую школу? Плохой вариант, но с другой стороны Мишель ведь не оставит меня в покое. Надо что-то придумать.

Точно, ещё ведь нужно выкопать Волхва из-под земли. И Ганц Йохансон…

Эх, как много хлопот от самого себя. Но оно того стоило.

Глава 142. Не в себе (часть 1)

Тик-так, тик-так…

Как это часто бывает, погрузившись в работу с головой, дни начинают пролетать один за другим. Особенно хорошо это чувствуется, когда расписана чуть ли не каждая секунда твоего времени. Вот и мотаешься туда-сюда, как сраный веник, что даже фраза «быть одновременно в нескольких местах» становится как будто реальной.

Извращаться так приходилось, чтобы подчистить ненужные следы или немного скорректировать их направление. А делать это, как оказалось, становилось всё труднее и труднее, в первую очередь потому, что каждый раз кому-то так и гораздило доколебаться до меня. И хоть по большей части это были не подозрения, а всего лишь формальности, с ними вполне можно было смириться (но того факта, что это сильно отвлекало, не отменяло).

Вообще, интересный вопрос: можно ли подозревать человека, вроде меня? Я бы сказал, что можно. По крайней мере, я был уверен, что провести некоторую параллель и связать всё со мной, если немного постараться и подумать, не было чем-то невероятным. Несколько раз мне даже казалось (представлялось), что меня раскрыли. Первый раз это случилось уже на следующий день после моего успешного «побега» от Кудо и приятного вечера с семьёй Гауф, когда с самого утра ко мне заявились люди из Антимагического Департамента. (Не скажу, что это было проявлением паранойи, скорее, детский интерес: «А что, если всё-таки “да”?») Правда, разочаровали они меня практические сразу.

…

— О, так это ты?.. Я-то думаю, что за знакомое лицо.

Слова эти принадлежали тому самому Коксу, взбесившему Мишель, когда мы посещали закрытую зону Антимагического Департамента. Правда, встречал я его и раньше, ведь для меня такая приставка как «закрытая зона» не более чем глупая формальность.

— Да. Вы что-то хотели? — мягко поинтересовался я, стоя в дверном проёме.

— С тобой хочет поговорить Юрий Ежи. Он бы и сам пришёл к тебе, но мягко говоря, сильно занят. Вот и попросил нас…

Под «нас», Кокс имел в виду себя и ещё одного АДовца, стоящего рядом. Не думаю, что за мной нужно посылать сразу двоих. Вероятно, до этого они занимались чем-то ещё и уже на обратном пути залетели ко мне.

— Я Маэда Марни. Можно просто Марни, — кратко представилась девушка.

Как и полагается, я представился в ответ, а затем поинтересовался:

— Маэда Исори ваш брат?

— Ты его знаешь?

— Ну да, учимся вместе. Видел его вчера в больнице, рад, что с ним всё хорошо.

Марни ненадолго замялась, но затем быстро кивнула и сказала:

— Спасибо. Нет, не сестра.

— Ясно, вы похожи, вот и предположил… Ладно, дайте мне немного времени, я соберусь, хорошо?

— Да, конечно. Мы ждём, — ответил тогда Кокс.

С мыслями «что за гадство» и «как не вовремя» я пошёл и быстро привёл себя в порядок. Оделся я в обычную одежду.

Так мы и вылетели. Дабы хоть как-то успокоить своё недовольство, я всю дорогу напрягал двух своих «конвоиров» разными вопросами. В общем, раздражал, как мог.

Затем мне пришлось ожидать Юрия Ежи, которого поначалу не было на месте. А потом и общение с ним, где он по нескольку раз допытывал, что я видел и как всё произошло. Видимо, в надежде, что я могу вспомнить какую-нибудь деталь.

Он так и сказал:

…

— Караак, ты ведь смышлёный парень. Подумай. Ничего больше не припоминаешь? Может, видел что-то необычное. Или почувствовал?

— Подумал. Точно. Рассказал всё, что помню.

— Эх… Плохо. Куда же мог пропасть Ганц…

— Он пропал?

— А? — с выражением «блин, я оговорился», Юрий Ежи запнулся, но потом всё же ответил. — Что-то вроде того: ни его самого, ни тела, ни часте… то есть да, в общем, его так и не нашли. Поэтому первоочерёдной задачей сейчас является разобраться в ситуации… — он посмотрел на меня исподлобья.

— Нет, я больше ничего не припоминаю.

— Жаль…

Только и сказал он тогда. Этот русый дедок и в правду сильно переживал, а непонимание давило на него огромным валом.

Думаю, нынешняя атмосфера вокруг Юрия Ежи была способна вызвать не просто напряжение у человека, а даже давяще-угнетающее чувство. Описывая его двумя словами, я бы сказал «потерянный человек».

Но, увы, помочь ему я никак не мог: нечего припоминать, когда всё и так является лишь смесью правды и лжи.

Так и не услышав чего-то по-настоящему важного, Юрий Ежи отпустил меня. Лишь попросил в случае чего, тут же связаться с ним. Но ясное дело, делать я этого не буду.

Покинув его, я пошёл по знакомым коридорам закрытой зоны Антимагического Департамента. Учитывая, такую нелепицу, как то, что они спокойно пускают сюда неизвестного ученика, слова «закрытая зона» и в правду являются лишними.

Но стоило отдать должное, после недавнего нападения на это место, от разрушенных мест и беспорядков не осталось ничего. Да уж, маги-строители должны зарабатывать немало.

— Почему ты бродишь здесь? — не успел я задуматься, как меня окликнули.

— Ищу выход.

— …

Вывели меня из этого места очень быстро… Что сказать, растут.

Покинув АД, я пошёл вперёд по тротуару. Я бы хотел вдохнуть свежего морозного воздуха и заняться своими делами, однако нет. Ведь меня ожидал уже другой человек. Я знал, что он здесь. Поэтому не особо-то и удивился. Но всё равно подумал о том, что, дьявол, как же это всё не вовремя.

— Кого я вижу? Добрый день, лейтенант Наранчик. Или уже не лейтенант, хах?

Хотя, сказав эти слова моё настроение улучшилось, может, он и вовремя.

Правда, свою «коронную» фразу: «Не называй меня так!» — он не сказал. Был он даже какой-то серьёзный. Но меня это всё равно не огорчило.

Глава 143. Не в себе (часть 2)

...

— Вот оно как... — сказал отец Нарана, после моего небольшого монолога. — …И зачем только ты нам это всё рассказал...

— Зачем? Лишь ответил на вопрос, — я еле удержался, чтобы не издать смешок.

Кроме того, рассказанное мной было далеко не всем. Лишь малюсенькой верхушкой айсберга. Думаю, они и сами это понимали. Правда, нельзя сказать, что такое понимание сильно расстраивало двух родственников. По крайней мере, если судить по их виду, а вид у них был довольно растерянным, услышанного им хватило с головой. Вообще, наблюдать за букетом сменяющих друг друга эмоций дело всегда интересное (особенно, когда это происходит у толстокожих людей, вроде Рамита-старшего).

Я отпил чаю и продолжил:

— Вообще, так приятно: вы редко приглашаете к себе домой. Если я не ошибаюсь, последний раз мы встречались с вами где-то в начале этого месяца, — обратился я к старшему из четы.

— Было такое…

— Хорошо тогда пообщались. Жалко Нарана не было.

— Жалко не жалко, но в отличие от этого раза, тот разговор был куда приятнее.

— Думаете?

— Определённо.

— Тут уж как посмотреть. Ладно, — я слегка пожал плечами, — о чём это я? Так вот, я хотел сказать, что вот так вот втроём, так дружно, — мы встречаемся лишь второй раз... Иронично, не находите?

После моих слов отец и сын не на шутку напряглись.

— Итак, — продолжил я. — Во-первые, я догадывался, что рано или поздно… что так или иначе… в общем, что этот разговор может состояться. Не скажу, что я удивлён. Я даже не удивлен, что за мной еще не вылетела группа каких-нибудь первоклассных волшебников... Хотя, признаю, считал Нарана немного глупее... Не обижайся, хах, — тот промолчал. — В общем, рад, что пока всё ограничилось лишь отцом, то есть вами. Но что дальше? Нет... Перефразирую. Вы правда столь самоуверенны?

— ...О чём ты? — спросил старший.

— Ладно вам, — я отпил чаю. — Все мы взрослые люди. (Ну... — я бросил взгляд на лейтенанта, — может и не все.) Напомните, сколько пострадало? А сколько умерло? Мы ведь с этого начали, не так ли?..

Я сделал ещё один глоток.

— ...И позвали вы меня сюда просто, чтобы подтвердить свои подозрения?

Я принял два тяжёлых взгляда.

— Кстати, Наран, чего молчишь? Воды в рот набрал или отец сказал сидеть да помалкивать? — я издал слабый смешок.

Ожидаемое или нет, но никто так и не ответил. Повисло молчание. Торопить своих собеседников я не собирался. Конечно, хотелось бы закончить все побыстрее, однако видя их реакцию: разочарованные лица, с подрагивающими скулами; зрачки, расширенные до размера водных сфер; сердцебиение (тук-тук), учащающееся с каждой секундой — и ещё много чего ещё, я просто решил дать им время на «принятие» (или же непринятие — тут уж вопрос открытый).

Оставалось восторгаться уже тем, что им не пришло в голову привлекать кого-то со стороны, иначе так мирно мы бы уже никогда не посидели. Хотя это не значило, что они совсем ничего не делали. Правильнее сказать, сейчас они просто не знают, как именно поступить. Как говорится, и хочется, и колется

Сидя в полной тишине, я быстро опустошил свой чай.

— Что скажите?

— …

— Нет смысла играть в молчанку. Подрались мы с директором — ну и что? — так бывает. Теперь вы уверенны в этом. Повторю, что дальше? Прикажите своим людям, засевшим снаружи, схватить меня? Сами схватите? Или, может, позовёте кого-то на помощь?

Возможно, ему не понравился мой тон, но Рамит-старший практически взорвался, говорил он негромко, но с неприкрытой злобой и раздражением:

— Всё верно! Схватим и арестуем и…

— Отец… Отец… Отец… — сделав глубокой вдох, Наран попытался остановить льющуюся словестную браваду своего отца. Вышло это, правда, не с первого раза, но вышло.

— …Не останавливай меня, сын!

Рамит-старший даже начал приподыматься, смотрел он то на меня, то на схватившего его за руку сына.

— Ему нет смысла останавливать вас, — вскоре мой голос вмешался в дилемму двух родственников. Говорил я слегка повысив голос, но при этом продолжил спокойно сидеть на своём месте. — Мне бы ещё чаю…

— …

— …но, судя по всему, вы не предложите. Так вот, ему нет смысла останавливать вас, однако мы с вами хорошо понимаем, что ни к чему положительному, как минимум для вас, это не приведёт.

— Иначе что, убьёшь меня?! Как и всех этих людей?! Невинных и ничего не понимающих? Опять устроишь какие-нибудь интриги?! Что случилось с теми солдатами? С кланом Морган? Людьми из Антимагического Департамента и Кудо? С детьми из школы?!! Зачем ты вообще пошёл туда?! Школьник @$%#!! Тебе не отвертеться, ты это понимаешь?! Твои руки запятнаны кровью!! Сам ты весь в крови! Жизнь — это тебе…

— Ясно-ясно, но о жизни мы поговорим с вами как-нибудь в другой раз, если он, конечно, будет.

— Его не будет! Тебя либо запрут на веки вечные, либо и того казнят без суда и следствия!

Дабы Рамит-старший немножко успокоился, Наран усилил хватку. Казалось, он в принципе боялся отпускать руку своего отца, как если бы тот был собакой на привязи, желающей вырваться и напасть на проходящего по улице тигра.

Вообще, оставалось удивляться человеческой логике. В другой раз, не будь здесь отца, нечто похожее и, вероятно, даже более резкое и обидное мне довелось бы слышать от самого Нарана. Когда появляется кто-то более впечатлительный, эксцентричный или не понимающий ситуации, остаётся самому немного включить голову. По крайней мере, это был случай Нарана. Или он просто опасался, что я могу убить его? В любом случае, когда оппоненту приходится становиться на твою сторону, это немного упрощает ситуацию.

Я посмотрел на свои руки.

«Пусть уж лучше они будут в крови, чем кровь будет течь из них».

Это была мысль, которая пришла в мою голову.

Это была мысль, не являющаяся мне чуждой.

Эта была верная и правильная мысль.

Нужно хорошо понимать себя и других, чтобы мыслить так; и, увы, я понимал.

Глава 144. Не в себе (часть 3)

— Значит, казнят без суда и следствия? — поинтересовался я, когда Наран смог немного утихомирить своего отца (ключевое слово — «немного»). — Если честно, я не отрицаю, что всё может быть именно так. Более того, я уверен, что, скорее всего, с этого всё и начнётся. Только вот... Нельзя заранее утверждать, что и финал нашей истории будет таким же однозначным...

— Снова угро...

— 3амолчи и дай мне договорить, — не задумываясь, я прервал старшего. — В общем, не перебивайте. Итак, допустим, вы обо мне сообщите. Может, напрямую, связавшись с нужными людьми, а, может, и косвенно, предприняв попытку захватить или даже убить меня. Идея, как ни посмотри, прекрасная. И вот момент истины: о моих небольших, скажем так, проступках, узнают. Меня ловят, арестовывают, возможно, убивают (сейчас это не важно); вы — «герои», «зло» повержено, в общем, все счастливы. Расклад просто прекрасный. Не так ли? И если вы и правда думаете, что всё будет так радужно, значит грош вам цена. Значит, умом вы не блещите. Значит, и худшего нам с вами не избежать...

— Это просто угроза! Бессовестная угроза! Шантаж!

— Нет. Что вы. Бессовестная угроза... Шантаж... — всё это было вчера. Я сидел так же, разговаривал так же. Правда, собеседник был один. Он был умнее вас. Хитрее. Сильнее… Но и глупее. (Пока что, глупее.) И знаете что? Я понял одну вещь: угрозы, шантаж, прочее баловство — это явно не моё. Это не то, в чём я силен. Так что нет. Мои слова — это не попытка угрожать. Не попытка шантажировать. Мне незачем этим заниматься. Зачем заниматься тем, в чём ты плох? Зачем использовать свои слабые стороны в решении важных вопросов? Или вы думаете, я халатно отношусь к этому вопросу? Нет, уж поверьте. Вы видите то, что хотите, как, собственно, и многие другие люди, поэтому я вас не виню. Угрозы, шантаж… хах. Нет. Я всего лишь предупреждаю, констатирую факт. Говорю о последствиях. Далеко не радужных последствиях, как вам думается. Говорю о вещах. Ужасных вещах, избежать которых вам не получится. Другое дело — произойдут ли эти ужасные вещи или нет? Я — не знаю. Это будет зависеть уже не от меня. А знаете от кого?

— ...

— Ну же, громче.

— ...

— Не слышу.

— ...

— Верно, от вас.

Я прикрыл глаза — над нами повисла тишина.

Переведя дыхание, дабы хоть как-то успокоить пожирающую его злость, отец Нарана заговорил. Заговорил своим грубым, кажущимся спокойным и таким праведным голосом, будто перед ним потерянный человек, которого легко убедить в своих идеалах, легко навязать свою «веру», свой обман:

— Ты говоришь, что от тебя ничего не зависит... Но ведь это не так. Ты просто хочешь... пытаешься скинуть всю ответственность на других. Снять её с себя... Но это неправильно! Какие последствия?! Какой ужас?! Просто сдайся, признай свои ошибки, злодеяния. Сотрудничай с нами. С правоохранителями. С правительством... Зачем сопротивляться? Зачем заставлять страдать людей, не имеющих с этим делом — с тобой — ничего общего? Сейчас ты не больше, чем просто преступник, по вине которого погибли люди, и будут гибнуть дальше!

Рамит-старший ненадолго запнулся. Казалось, его лицо стало выражать сожаление, как у отца, ругающего своего провинившегося сына. Но, к его несчастью или радости, он мне никто, и я ему тоже.

— Твоим поступкам нет оправдания, — продолжил он, — но если признаешь их сейчас, в будущем тебе будет намного, намного проще...

— Интересно, и в чем же заключается эта простота?

— Ты обладаешь невероятными талантами. Рано или поздно, но твои знания, умения, твой хитрый ум — всё будет оценено, востребовано… Они будут замечены и в какой-то момент затмят, сдвинут на второй план все твои преступления. Но… если ты продолжишь, если вовремя не одумаешься...

— То что? Пострадаю? Буду потом сожалеть и плакаться в подушку? Или, может, стану виновником людских смертей? Вы говорите красивым языком, но очень, очень поверхностным и шаблонным. Сколько вы уже в правоохранительных органах? И не знаете всей подноготной? Или просто придуриваетесь, считая, что перед вами очередной наивный обыватель? Смешно!

— Это!

— Не имеет значения что это или что вы имели в виду. Есть реальность. И в этой реальности единственным, безопасным и безобидным вариантом для всех будет оставить меня в покое, иначе...

— Эта реальность — лишь плод твоего извращенного воображения!! — отец Нарана подорвался с места. — Не более того!!! Тебя арестуют! Арестовать его!

— ...

— Арестовать!

Однако меня никто не арестовывал. Секунда, две, десять — никто так и не появился.

Наран на мгновение выпал из реальности, то ли от криков своего отца, то ли от того, что тот резко вырвал руку из его железной хватки. Лейтенант рассматривал свои пальцы потерянным взглядом, будто в них был ответ на все вопросы. Но где-где, а в них ответа точно не было. Оставалось лишь сочувствовать тяжести положения, в которое он попал: с одной стороны лающий о моральности отец, которого он не предаст даже за все блага мира; с другой — непробиваемый мудак (как он считает сам), который «предаст» всех ради капли своего спокойствия. Выбор очевиден. Но этот очевидный выбор является так же очевидно и самым проигрышным, как на него не посмотри. Даже патовой эту ситуацию назвать было трудно.

Сам же виновник шума — Рамит-старший — смотрел на меня, выпучив свои глаза.

— Арестовать!! — повторил он.

Но так же как и раньше, ничего не произошло. Разве что этот крик вернул в реальность летающего в облаках Нарана.

— Мне убить и их?

Повисшую тишину нарушил новый голос, прозвучавший где-то у меня из-за спины.

Глава 145. Не в себе (часть 4)

(От 3 лица)

— Я с вами не пойду?..

— Нет. В этот раз ты останешься здесь. Восстанавливайся.

Такой ответ немного удивил Хаён. Она даже чуть было не переспросила: «Восстанавливаться?!» — но вовремя спохватилась и сдержалась. А результатом всего этого остался лишь её слегка приоткрытый рот. И такая реакция не была чем-то удивительным или странным, учитывая, что всё последнее время она провела в прямом смысле, как тень, верно шагая за своим спасителем. А с момента их совместной жизни, если это можно было так назвать, она была в ситуациях, когда предложение восстановиться ей не помешало бы по-настоящему. Но даже тогда этот Хэй — безжалостный тип и наставник — и не собирался говорить: «Восстанавливайся». Или хотя бы: «Отдыхай». Нет и еще раз нет. Такого не было.

Правда, это не значило, что он измывался над ней до самой крайности. Время на кое-какой отдых и сон у неё, конечно же, было. Но если говорить без преувеличения и лжи, иногда этого не хватало. Сильно не хватало. Однако Хэй был непоколебим в своих тренировках и методах воспитания.

Кроме того, учитывая как мало времени прошло с начала её «новой» жизни, она уже неплохо понимала этого щетинистого мужчину. Но явно не потому, что он её привлекал или что-то в этом роде. Дело было в другом: всё, что она видела, — это Хэй (практически), всё, с чем она общалась, — это тоже Хэй (практически). Хотела или нет, но ей пришлось начать по чуть-чуть узнавать его.

Иногда ей казалось, что она ему очень, очень сильно надоела и была уже в самых печёнках (и это — мягко говоря!), но было ли так на самом деле оставалось вопросом. Хаён считала, что да. Например, в один из дней она подпортила важную работу. Как подпортила, просто свела все результаты на нет. Поэтому правильнее сказать, что уничтожила... Наверное, то был первый раз, когда она увидела Хэя по-настоящему рассерженным. Оставалось удивляться, почему он ещё не избавился от неё (а избавляться от людей он умел — она отчётливо понимала это). Его высокие навыки она оценила ещё во время первой встречи, когда тот с лёгкостью лесной лани расправился с Юрием Ежи. При этом своего бывшего преподавателя слабым волшебником она не считала, пусть и знала его от силы месяц. Оставалось только гадать, насколько по-настоящему сильным был Хэй и на что он был способен, если во время того сражения ни капли не вспотел. И это не шутка: что-что, а вот его полную силу Хаён ещё не видела. И даже была не уверенна, что хочет.

«Восстанавливаться так восстанавливаться — это лучшее, что могло случиться со мной в этот чудный день!» — подумала девушка и быстро согласилась со словами Хэя. Она кивнула и сказала:

— Хорошо!

Вот так, даже не дав каких-либо указаний (а для Хаён такое было впервые), Xей оставил её этим утром одну в доме. Том самом доме на окраине Батора, с которого и началась её «новая» жизнь. Правда, здесь они бывали довольно редко.

Оставшись неожиданно в одиночестве, Хаён ничего не оставалось, кроме как начать обдумывать такое нетипичное поведения своего наставника.

Она пришла к выводу, что всё произошедшее, а ещё слегка растерянный вид самого Хэя (хотя это, возможно, просто от недосыпа) дело странное. Волей-неволей Хаён впала в замешательство. Пусть всё и было не как обычно, но никакого подвоха девушка не видела.

«Подвоха ведь нет?..»

Поначалу она была уверена, что всё нормально... А уже через несколько минут размышлений в неё вселился самый настоящий параноик:

«Это неспроста...»

...

«Может, это часть очередного испытания?..»

...

«А, вдруг, он не вернётся...»

«Ушел навсегда?»

«Почему?»

«Нет, он не должен...»

«Может, я ему и вправду так сильно надоела?..»

...

И тут:

ШУХХХ...

Уйти слишком глубоко в свои размышления Хаён не смогла. Точнее, сделать это ей не дала некая сила, которая внезапно прошлась по округе. Нет. Даже не сила, а какое-то труднообъяснимое изменение, как будто кто-то резко сдвинул занавес, превращая серую и пустую сцену до этого во что-то красочное и волшебное.

— Что это?!

Хаён даже не совсем понимала: ощущение было реальным или это лишь её воображение? Что-то столь необычное и невероятно огромное...

«Нет! Это реально!» — в какой-то момент она полностью осознала это.

И тут... С одной стороны к ней пришло понимание... А с другой — появилось ещё больше вопросов.

Но в одном она была уверена: так или иначе, недавние действия Хэя без сомнения связанны именно с этим! С чем-то неизвестным, с чем-то могущественным!

«Но с чем?!»

Хаён впервые мучилась от такого сильного любопытства. Ей не сиделось на месте, а всё тело будто трепетало: одновременно от незнания, одновременно от домыслов.

Но ей повезло, и мучения не продлились долго: ответ, какой бы он ни был, пришёл быстро. И не удивительно: уже вскоре все говорили об этом, все писали об этом, все вещали об этом:

«...школу №...»

«...школу №...»

«...школу №...»

«...школу №...»

«...школу №...»

«...школу №...»

...

— Школу №10 сравняли с землей! Сотни пострадавших, раненных и убитых! — повторил очередной диктор.

Хаён надолго застыла на месте. Она стояла, как колонна, подпирающая величественное здание. Разве что не хватало какой-нибудь глубокомысленной, пафосной или замудрённой фразы над ней, как например: «НЕ СОВЕРШИМ ОШИБОК ПРОШЛОГО!»

Поражена! Так можно было описать её внутреннее состояние. В какой-то момент ей стал интересен только один вопрос:

— ...Мог ли это учудить Хэй?..

Глава 146. Не в себе (часть 5)

Иногда Хэй и сам задавался вопросом: «Как много я способен учудить?». Но к какому-нибудь явному ответу не приходил. Откладывал этот бессмысленный вопрос на потом, предпочитая обдумывать более важные вещи. Например, что приготовить на обед. Или ещё как вариант: будет ли вообще время на этот самый обед?

Сегодняшнее утро он считал просто замечательным, пусть сама ночь и выдалась не самой спокойной и лёгкой. Он планировал устроить небольшой выходной и показать своей протеже, что не такой уж он и безжалостный, как она его как-то обозвала в период своего физического и морального истощения. Не то чтобы его это задело, но она была доверена в его руки, причём не просто доверена, а доверена со словами: «…Либо избавься от неё, либо лелей, раз уж занялся самодеятельностью — другого не дано…» И если и было что-то, чего Хей хотел сейчас меньше всего, так это чтобы эта «обуза» сбежала от него в первый удобный для неё момент. Иначе ему это будут припоминать очень, очень долго… И её побег — это не просто разыгравшаяся фантазия или какой-то комплекс Хэя: девочка быстро росла, не говоря уже о том, что она и изначально не была глупой и обладала добротными навыками.

Да, опыта ей недоставало, но это — не самое страшное. Зная буквы научиться писать слова — дело не самое трудное. А зная слова проще и с предложениями. А вот писать слова, и тем более предложения, не зная букв — затея уже такая себе. По этой аналогии Хаён знала все буквы, неплохо писала добрую часть слов, но сильно хромала в составлении предложений. Но ей повезло: Хэй определённо был не самым плохим преподавателем языка. Можно даже сказать, что он получил красный диплом в этой области… Будь у него родители, они определённо должны были бы гордиться им. Но не об этом.

Итак, в планах у него было приготовить вкусный обед, один из тех, которые он временами обдумывал у себя в голове; рассказать кое-какие поучительные истории Хаён и, само собой, проверить её навыки (без этого, да, никуда). А ближе к ночи отправиться по своим делам, прихватив с собой и свою «тень». И в целом, ничего не предвещало каких-либо изменений. Пока...

«Это…»

Хэй продрал глаза. Уже было довольно поздно. Может девять, а может и десять утра. Время для него всегда имело значение. Он встал и вышел. Внимательно осмотрелся. Появилось странное чувство полного затишья. Такое ощущение было не столько проявлением его интуиции, сколько очень тонким, но в то же время невероятно сильным проявлением чувствительности к магическим колебаниям.

«Нет, мне просто чудится. Плохие воспоминания…»

Но Хэй не верил сам себе. Ему даже кошмары не снятся. Тогда с чего бы всплывать плохим воспоминаниям? Да ещё и в такой странной форме?

Подумав, что всё нормально, он вернулся в дом. Но лечь или тем более заснуть уже не мог. Выглядел он слегка растерянным, что для него редкость. К тому же, внутри росло сомнение. Но продлилось это не долго.

Он относился к тем людям, которые быстро принимают решения. Особенно, если их что-то гложет. Он пришёл к самому очевидному для себя решению:

«Лучше перепроверить!»

С этой мыслью он вошёл в комнату Хаён. Разбудил девушку. Стоит отдать должное, та, привыкшая к его ранним подъёмам и внезапным изменениям планов (а ещё ночным работам и безжалостному нраву), тут же подорвалась. Она стояла как штык, лишь молча глядя на него.

— Мне нужно отлучиться, — сказал Хэй.

— Я с вами не пойду?..

— Нет. В этот раз ты останешься здесь. Восстанавливайся…

Оставив девушку с небольшим удивление на лице, Хэй покинул дом. Он отправился удостовериться в своих домыслах (или опровергнуть их).

Что бы это ни было: проявление чрезмерной осторожности, паранойя или реальное ощущение — перепроверив всё самолично, Хэй останется удовлетворённым. Пусть это, в конечном счёте, и окажется первым или даже вторым вариантом.

«Лучше быть параноиком, чем наивным дураком, — подумал мужчина; эта мысль ему понравилась. — Хорошо звучит. Нужно будет рассказать (вбить) это и ей».

Знал он или нет, но кто-кто, а Хаён, медленно превращающаяся в параноика, точно оценит столь глубокомысленные слова…

Хэй направился ближе к центру города, а учитывая расстояние, ему для этого понадобится кое-какое время. Флайма у него не было: он в принципе не пользовался ими. Наблюдая эти воздушные очереди, знаки и множество запретов, ему становилось не по себе. Будто тебя ограничивают в собственных движениях, заколотив в ящик для кремации. А так как в своей жизни он испытал множество разных запретов, соблюдал правила и уставы, то сейчас, став независимым, он предпочитал жить вольно и свободно, по крайней мере, в тех аспектах, в которых мог себе это позволить.

Отсутствие множества ограничителей и моральных качеств, делали его тем, кем он был. Если ему что-то не нравилось, он мог даже пойти на заведомо проигрышную партию в шахматы. Ему повезло, что ему ещё не сломали нос шахматной доской или, того хуже, не забили ею до смерти. Правда, и совершить такой подвиг был далеко не каждый. Поэтому те, кто знали или даже просто слышали о Хэе и его «достижениях», опасались и боялись его. Таких было большинство, пусть и в лицо они его не знали.

Тёмный неприметный плащ, свисающие и торчащие по сторонам чёрные волосы, густая щетина — внешне Хэй определённо казался старше, чем выглядел на самом деле. И беднее... А его точный возраст не знал никто.

Глава 147. Не в себе (часть 6)

Даже в ясный день Хэй умудрялся быть незаметнее иглы в стоге сена. При этом он не обладал какими-нибудь невероятными фокусами для сокрытия, как это умели делать некоторые. Его методы были проще, удобнее (как считал он сам) и эффективнее. Хотя с последним можно было поспорить.

«Ну и ладно, — отвечал, бывало, Хэй людям, указывающим на "дыры" в его магии, — зато моё волшебство отточено до предела".

На самом деле, отвечал он так только единожды, но часто прокручивал эти слова у себя в голове. Они были второй или третьей по счёту его любимой мыслью, после, конечно же, рассуждений, чтобы приготовить себе на обед.

Может, ему просто нравилась эта фраза? Может, так оно и было, и он взаправду отточил навыки до предела? А, может, эти слова просто помогали ему смириться с тем, что его магия «сокрытия» была не без изъянов? Хотя «магией» её было назвать трудно, скорее — это было умение правильно использовать несколько разных магий по отдельности, создавая хоть и действенный, но не самый идеальный эффект невидимости. В общем, чтобы это ни было, факт оставался фактом: Хэй умел быть незаметным — это самое главное. А учитывая, что его ещё не поймали, не говоря уже о том, чтобы убить, продолжать сомневаться в его навыках и недооценивать его способности — глупо.

Сейчас Хэй двигался вперёд без какой-то явной цели, лишь оставлял позади себя улицы, здания, флаймы, людей. Он походил на сытого ястреба, который взлетел не ради поиска пропитания, выискивая жирную крысу или птичку послабее, а просто для того, чтобы полетать и насладиться ясной погодой. А крыса или птичка… Авось сама наткнётся на него? Кто знает?

Правда, этот мирный полёт не продлился долго: спокойствие, обманчивое затишье, — всё прошло очень быстро. Жирная крыса не просто мелькнула перед ним. Она неожиданно предстала перед всеми. Всем миром! Кроме того, это была не жирная крыса, а самый настоящий кашалот, с толстущей прослойкой синего жира! Такого не то, что не получится поймать, такой сам тебя проглотит и даже не заметит, что сделал это!

«Это…»

В этот момент Хэй одновременно признал и осознал то, что его скрывающие навыки, — лишь детский лепет! Маленький незначительный трюк по сравнении с тем, что он только что удостоился лицезреть!

«Учудить такое…»

Наверное, как и большинство людей, Хэй предположил бы, что дело тут связанно с разногласиями между кланом Бортэ и Ганцом Йохансоном… Однако он знал только одного человека, способного так хорошо «консервировать» пространство… Так что сомневаться нет смысла — ответ лежал на поверхности.

Хэй планировал устроить сегодня выходной, но вместо этого его внезапно ждал тяжёлый день и такая же тяжёлая ночь… Что может быть хуже внеурочной работы, за которую тебе ещё и не заплатят?!

◊ ◊ ◊

(От 1 лица)

— Мне убить и их? — послышался из-за спины голос Хэя.

— Да, наверное, даже не знаю, — сказал я бессвязно, так как ещё обдумывал этот вопрос в голове.

— Подожди! — начал, было, Наран, но прежде, чем он всё испортит и всё пойдёт по «кровавому» сценарию, я «задавил» его и его отца своей магической силой. Оба упали, потеряв сознание. В довершение родственнички синхронно стукнулись о деревянный пол.

— Ууу, наверное, больно. Садись Хэй. Вечно оставляешь всё на меня.

— Я постою.

— Как хочешь, — я пожал плечами. — Сразу к делу или, может, сделаешь нам чаю?

Хэй наконец-то вышел из-за спины и встал рядом. Среагировал он быстро:

— Хочешь чаю делай его сам, так что давай к делу.

— Ты прав, времени не так-то и много, — сказал я, улыбаясь, и добавил. — Только сними эту маску. Ходишь в ней как актёр странствующего театра.

— Ты и сам знаешь, зачем она.

— Чтоб не влюблять в себя красавиц?

— Именно так, — иронично ответил Хэй.

— Тогда ладно, можешь, не снимать. Вдруг мне понравится, и я ещё голову потеряю…

— Ты не красави-ца! — только и услышал я в ответ. Причём по голосу было ясно, что Хэй запнулся, но сделал это слишком поздно. Видимо, пожалел о сказанных словах. Но, увы, птичка уже вылетела, хах.

— А вдруг? — поинтересовался я лукаво и продолжил нагнетать. — Ты обо мне многого не знаешь…

— …

— Ладно-ладно. Чего я там не видел? Не хочешь снимать — не надо.

Глядя на меня сверху-вниз, Хэй сузил глаза.

Какое-то время мы смотрели друг на друга в молчании.

Потом он снял маску и сел.

— Так бы сразу. Так что, может, и чаю? Ты и не ел, наверное?

Не дожидаясь ответа, я заварил на двоих. Две кружки прилетели и спустились вниз. Используя пару магических слэмов, можно и ужин приготовить, не вставая с места, а тут всего лишь чай. Грустно, правда, что не каждый так делает. Для начала нужно научиться использовать сенсорное поле кварков, если не в совершенстве, так хотя бы на достаточно высоком уровне. «Видеть» магией, а не глазами. Есть и другие нюансы… Кроме того, такая готовка является и хорошей тренировкой контроля и концентрации. Но, увы, одни не умеют, другие побаиваются (но потихоньку учатся), третьи так вообще предпочитают готовить сами…

— …не так ли, Хэй?

Глянув на меня вопросительным взглядом и поняв, что отвечать не стоит, он просто поблагодарил меня за чай и принялся пить.

— Тебе бы побриться, — сделал я «замечание».

— Отстань.

— Не, я серьёзно. Может, тебя обсмалить, как курочку? Было бы весело. Я умею обращаться с огнём…

В ответ на меня уставился злой взгляд.

— …Раз-раз и гладкий, как попка Мишель…

— КХ-КХ…

— Подавился? Аккуратнее, я ведь тебе всегда говорю: не спеши, когда горячее пьёшь. Серьёзно, как маленький ребёнок, Хэй.

Посмеиваясь, я тоже отпил чаю. В отличие от ядовитой сонной отравы, сделанной четой Рамитов, этот был куда приятнее.

Глава 148-159

Глава 148. Не в себе (часть 7)

Как и было сказано, времени у нас было не так уж и много. Поэтому доставать Хэя и подшучивать над ним слишком долго я не мог. Обменявшись кое-какими любезностями, мы быстро перешли к делам, коих было не счесть.

— …Ладно, хватит баловаться… Итак, о чём я, хорошо его спрятал?

Хэй ответил быстро и без раздумий:

— Как всегда... Даже лучше. Он всё-таки Мировой, это тебе не военный спецназ или какие-нибудь сошки из клана, — при этом, его тон был спокойным и размеренным.

— Мировой? Сейчас? В его-то случае? Поверь, это не больше, чем титул, звание или даже слово. Не говоря уже о том, выживет он или нет.

— Думаю, выживет...

— Пусть так — дело житейское. Всё равно придёт он в себя ещё не скоро. Присматривай за ним. Или мне найти кого-то для помощи?

— Нет, я справлюсь.

— Вот и прекрасно. Если что, пусть девочка тебе поможет. К слову, как у тебя с ней? Всё нормально?

— Пока не сбежала.

— Ты ведь красавчик, я бы тоже не сбежал, хах.

— Иди ты.

— Ладно-ладно. Так что, она справляется, ты же тот ещё садист?

— Как и сказал, пока не сбежала.

После моего недолгого сверления взглядом, Хэй продолжил:

— Вкратце, она всё меньше пользуется усыпляющей магией и всё больше использует «нормальное» волшебство: убивает «нужных» людей налево и направо. В целом, как ты и сказал в самом начале, девочка толковая и марать руки не боится. Даже не знаю, чем она тебе не угодила...

— Разве она мне не угодила?

— Давай без этого, мы оба знаем, как всё было.

— И как же? Я ведь защитил её от тех старпёров...

— Кудо? Давай без этих сказок. У тебя просто появилась прекрасная возможность плюнуть им в лицо, ещё и в личине школьника, будь на её месте толстый прыщавый подросток или булыжник с улицы, ты бы и их «защитил», прикрываясь моралью и «миром во всём мире». А когда дело дошло до реальных...

— Ладно-ладно, я тебя понял. Критикуешь и отчитываешь меня, как какого-то сопляка. Помягче с этим. Ты ведь ей помог? Помог. Это самое главное, — договорив, я отпил горячей жидкости и перевёл взгляд на лежащего поодаль Нарана.

— Что у тебя на уме? — после минутной паузы и молчания, Хэй решил нарушить умиротворяющую тишину.

— На уме? У всех всегда что-то на уме, так что это не важно. Но ты правильно делаешь, что интересуешься этим вопросом, ха-ха…

Обдумав немного мои слова, он наконец-то отреагировал:

— У тебя на меня опять планы? Мне уже стоит начинать бояться?

— Бояться? Ты никогда меня не боялся. Смех, да и только. Забыл, как недавно угрожал мне расправой, а?

— Я…

— Планы или нет — сейчас не важно, — не дал я ему сказать. — Так что расслабься, но в будущем мы ещё к этому вернёмся.

— …

— А сейчас, у меня к тебе ещё просьба. Это на счёт Эрсель.

— Она… Эта непослушная женщина? Она же сейчас решает вопрос с твоей последней работой. Мне нужно всё переделать?..

— Нет-нет. Во-первых, она девушка. А во-вторых, в ближайшее время вернётся в Батор.

— Я думал ты её ещё не скоро вернёшь… Даже никак не накажешь?

— Притормози. Я вам не отец или мамочка, чтобы кого-то наказывать. Вы люди взрослые…

— Взрослые или нет, но везде нужен порядок. И ты это знаешь. А она — нет. Она вообще бесконтрольная… Даже для меня её поведение чересчур. Не забывай, что и на таких как ты возлагается ответственность, особенно если собрал вокруг себя людей…

— Знаю. Пока что для этого у меня есть ты. Наша злая мамочка, ха-ха… Даже сам иногда просыпаюсь в холодном поту, потому что боюсь твоего гнева, ха-ха…

После тяжёлого вздоха, стараясь никак не реагировать на мои «неуместные» вставки, Хэй спросил заинтересованным голосом:

— «Пока»? Тогда, когда это «пока» закончится, что будет дальше?

— Что дальше? Ты задаёшь вопросы в очень правильном направлении — мне это нравится. Здесь-то и появляется Эрсель…

— Только не говори…

— Ага, я хочу, чтобы ты передал ей большую часть своих обязанностей. Место «ферзя» на шахматной доске временно, а может и нет, займёт она.

— Ты шутишь?! Да даже Хаён для этого лучше подойдёт…

— Не факт, — резко перебил я. — Ты сильно недооцениваешь нашу Эрсель. Поверь, сильно. Пусть она и ведёт себя по-детски. А Хаён… Возможно, она и подошла бы лучше (а, может, и нет), но на неё у меня совершенно другие планы.

— Эй, что ты задумал?! К чему это всё?

— Ничего такого… Кроме того, думаю, сейчас тебе в любом случае понадобится помощь. Ты выполняешь основные заказы, ты подмял под себя теневой «мир»…

— Мы подмяли…

— …Это тонкости — не важно. Так вот, подмял теневой «мир», нянчишься со школьницей, помогаешь мне и занимаешь ещё много чем. А Эрсель — не худший кандидат, учитывая, что других особо и нет.

— Если она не будет слушаться…

— Она и не будет. Так что она — твоё самое проблемное задание…

— …Нет… Моё самое проблемное задание — это ты…

— Кого-кого, но тебя я точно никогда не держал, — я искренне улыбнулся Хэю. — Но ты всё равно шёл рядом. Сам выбрал меня, как облезлый блохастый чёрный котик, увязавшийся за прохожим на улице. Ты думаешь: «Нет, не может быть, он точно отвяжется», — но нет, он идёт и идёт. И с одной стороны тебе это в радость, а с другой — ты даже не уверен, нужен ли тебе этот котик. Осилишь ли ты его? Тогда ты начинаешь задумываться, а что, если он пойдёт за тобой до самого дома? Останется там? Будет смотреть в окна? На тебя? Затем тебя охватывает волнение: за ним ведь нужно будет следить, кормить, прибирать…

— Прекрасная аналогия… Давай уже к сути.

— К сути? Ну, я не жалею, что за мной увязалось такое чудо.

Глава 149. Не в себе (часть 8)

— Не жалеешь? Иногда мне кажется, что наступи даже конец света, ты всё равно жалеть не будешь. А тут за тобой всего лишь «увязался» какой-то котик…

— Пусть так, но ты упускаешь одно важное отличие: котик реален и сидит передо мной, а конец света — лишь красивое словосочетание, созданное мнительными людьми для таких же мнительных людей. Не говоря уже о том, что в слово «свет» можно вложить уйму разных значений, от уничтожения Земли, до потухшей лампочки в туалете; и оба случая мне кажутся такими себе: жить можно и не на Земле; сидеть и философствовать о жизни можно и в темноте…

— Но то же можно сказать и про твоего «котика», разве нет? Они реальны, да, но их много и найти нового можно в любой момент…

— Так оно и есть, — сказал я и задумался на секунду-вторую, — но не забывай о том, что они эгоисты и очень мало уличных котиков, увязавшихся за тобой, по-настоящему доходят с тобой до твоего дома и готовы с радостью ловить там мешающих тебе мышей. Не забывай и о том, что большинство из них предпочтёт проводить время у твоего соседа, который по пьяни дал ему кусок мясо побольше. И не забывай о том, что, наконец-то, твой — он твой. А со своим, чтобы это ни было, образуется та или иная психологическая связь. И это нормально. Это правильно. Так что не нужно доказывать мне, что такой котик как ты не заслуживает моей симпатии, моей любви.

— Любви? Звучит мерзко… Особенно, если знать, сколько ты уже ходишь по этой бренной земле. Но не нужно разъяснять... Я и так прекрасно понял суть твоих слов.

— Что такое? — рассмеялся я. — Трудно быть кем-то любимым, когда никто тебя особо не любил? Мишель вот справилась и ты справишься. Кстати о ней, когда мне организовать для вас встречу?..

— Никогда!

— …Я для такого даже могу праздничный стол накрыть, ха-ха.

— Ты уходишь от темы! — недовольно сказал Хэй.

— Ладно тебе, я же говорил, мы нечасто так собираемся. Можно немножко и отойти от темы, от работы. Не нервничай…

— Я не нервничаю!

— Ха-ха, оно и видно. Ладно, хочешь работу, будет тебе работа. На тебе мой бывший директор и Эрсель. Уж не подведи. У меня сейчас времени на них нет. Уж извини.

— Опять Йотсуба?

— Нет, скорее всего, я с ними больше сотрудничать не буду.

— В смысле?

— В прямом.

— А как же: «Работа, работа, деньги, больше денег...»? — съязвил Хэй.

— Я против них ничего не имею. С ними удобно. Но мы ведь оба знаем, что для меня они никогда не были чем-то первостепенным и главным. Помалкивал бы лучше. Итак, к теме. Большую часть денег мы вложили в наше маленькое предприятие. Ты это уже знаешь. Им занимается наш дорогой учёный Ипполит Антонович. А в дальнейшем один из братьев возьмёт борозды правления в свои руки. Если всё будет хорошо, в чём я не сомневаюсь, вскоре работать на других людей не придётся.

— А Йотсуба-то знает? Разве они не твои «VIP»-клиенты?

— Отчитываться перед ними я не обязан. Лучше скажи, что там с предприятием?

— Как хочешь… Скажу лишь, что кто-кто, а эта семья точно не отстанет от тебя. Ты же и сам знаешь, сколько они уже пробивают нас? Им интересно, кто же эти лю…

— Ладно тебе. Так что там с предприятием?

— Они уже более-менее оформили все документы. Сейчас самое сложное — это организовать производство: помещения, оборудования, персонал…

— Когда есть финансы и мозги — это не так уж и трудно. Поэтому я доверил эту работу не тебе, а нашему «гению», любящему деньги, как своих детей, ха-ха.

— Я бы и не взялся. У меня и так ни выходного, ни проходного…

— Тут уж я тебе точно не помощник и не виновник — кто виноват, что ты не умеешь отдыхать? Слишком ответственные (помешанные на работе!) люди быстро сгорают, как свеча, я тебе это уже не раз говорил. Поэтому и стараюсь сильно не давить на тебя. Сейчас, да, повесил много всякого, но тут уж извини — это непредвиденные обстоятельства…

— По-твоему, играть с огнём в виде Мирового Волшебника, тем более таким упрямым как Ганц Йохансон, — это «непредвиденные обстоятельства»?! Трудно не предвидеть к чему это может привести, не так ли?

— Мы друг друга немножко недопоняли — такое бывает… Ты ведь сам сказал, что он выживет. Разве это не показывает, что я и не собирался его убивать? Что я и предположить не мог о таком «повороте»? Всё вышло само собой… Рандомно, — сказал я, с лицом невинного ребёнка.

— Я и не сомневаюсь… Рандомно устроил школьникам ад. Рандомно снёс Мирового Волшебника. Рандомно переплюнул своим безрассудством даже клан Кудо. Я вот думал, почему ты их так недолюбливаешь. А вчера понял: ты боялся, что они могут составить тебе конкуренцию в безрассудстве и жестокости, — Хэй весело засмеялся, высмеивая меня.

Эй, мы так не договаривались! Высмеивание — это моя прерогатива над тобой!

Я посмеялся вместе с ним и сказал:

— Рад, что твоё чувство юмора, всё ещё с тобой.

— С таким чувством юмора как наше, у многих могут и волосы дыбом встать. Но знаешь, я даже рад…

— И ещё меня называешь жестоким?

— …ведь вчера, даже такой человек как я, знающий тебя довольно долго, впервые увидел, на что ты способен и на что готов пойти.

— Неужто? Так что, больше не будешь угрожать мне расправой?

— Не причинишь ей вреда, то и мои угрозы бессмысленны, пусть на деле они бессмысленны в любом случае. Но, в случае чего, я предпочту биться об стену, чем пропущу мимо себя какую-нибудь выходку по отношению к ней. Ты же это знаешь.

— Опять угрозы. Угрозы. Знаешь, что силёнок-то не хватит, но угрожаешь? Ты даже упрямее Ганца Йохансона. Да ничего я ей не сделаю. Относишься ко мне, как к какому-то извергу.

— Вчера ты показал, что недооценивать тебя не стоит. По крайней мере, это тот вывод, который я вынес для себя. Можно вопрос?

— Ого. Формальности? Спрашивай, тебе можно всё. Практически всё, хах.

Глава 150. Не в себе (часть 9)

— Почему ты его не убил? — глянув на меня и видя, что я задумался, Хэй продолжил. — Да, он при смерти, да, считай что, не жилец, пусть и сможет выкарабкаться. Но это не отменяет того факта, что ты его не убил. Ладно, я могу понять, почему ты не сделал этого сразу: такие как мы рано или поздно начинаем ценить по-настоящему хороших противников, даже пренебрегая жизнями других. Но потом? Зачем он тебе? Держать в кармане гранату без чеки, лишь придерживая её рукой, — это идея либо психа, либо человека, готовящегося в любой момент кинуть эту самую гранату в противника. Как бы тебя не характеризовали многие, психом я тебя точно не считаю. Скажи мне, к чему ты готовишься? Неприятно осознавать, что даже я не понимаю части происходящих вещей. Да и тебя самого, хотя, казалось бы, нахожусь ближе всех.

— Я рад, что Хэй не считает меня психом. Это самые тёплые слова, которые ты когда-либо мне…

— Не уходит от темы.

— …говорил. Я не ухожу. Мне правда приятно. Не хотел убивать и не убил. Просто так вышло…

— Не просто. Он тебе понравился?

— Понравился? Звучит как-то… так себе… Не то, чтобы понравился. На самом деле, отчасти я уже ответил на этот вопрос. Я не собирался его убивать и не убил. Всё вышло так, как вышло. Не видел смысла его убивать. Это так важно?

— Возможно.

— Если тебя смущает, что пострадало много других…

— Нет, я не он, — говоря, Хэй указал на лежащего Нарана. — О, он в сознании.

— Я знаю.

Не поднимая головы, тот, если не смотрел, то просто слушал нас.

Видя это, Хэй спросил прямо:

— Так что ты решил? Убить сейчас самое простое решение, учитывая, что я уже избавился от их людей. Я наблюдал за ними со вчерашнего вечера, как ты и просил. Пусть, бежать сразу стучать на тебя они не стали, ты правда думаешь, что такие лживые моралфаги не сделают этого в ближайшее время? Ты ведь и сам видел их отношение…

— Из-за меня погибли люди, — сказал я, глядя в сторону лейтенанта. — Много людей. Называть их в данном случае «лживыми моралфагами» некорректно. По крайней мере, старшего. Хотя признаю, если бы я и в правду хотел убить всех, никого бы в живых не осталось. Но в нашем мире мало кто будет благодарить «убийцу» за то, что он убил меньше, чем мог. И это правильно. Я и сам критикую многие кланы за схожие действия. Но во многом всё равно считаю их хуже себя, однако в чём-то — и лучше. Идеала не существует. Не так ли, Наран? Не молчи, можешь даже встать.

— …

— Молчишь? Пусть так. Я понимаю, что у всех. У каждого. Есть верхняя черта. Потолок. Вы долго терпели меня с отцом, хотя по большей части это не от любви, а от бессилия. Бессилия что-либо изменить. Но правильно ли говорить сейчас о бессилии, особенно по отношению к тебе? — спросил я риторически. — Вот взять Хэя. Мы уже долго с ним разговариваем, так что представлять его тебе нет смысла. Ты должен был уже понять, кто он. Итак, пусть в чём-то он хуже тебя, как минимум он тот, за поимку кого ты бы мог сделать себе карьеру быстрее, чем тесто поднимается после добавления дрожжей; но при этом он человек, который пойдёт на всё, если задеть его «моральность», которая, к слову, приземлённая, странная и атрофированная, — пойдёт на всё, даже если это будет последней вещью в его жизни! Даже если будет знать, что ничего не добьётся! Это называется «принципом». Принципиальность. Ужасная вещь!! От неё гибли не просто люди, а цивилизации! Разрушались не просто города, а целые страны! Появлялись не просто волшебники, а Мировые! Тираны! Убийцы! Диктаторы! К слову, из-за неё и пострадало несколько школьников вчера… Бывает. Все мы принципиальны в тех или иных вопросах, не так ли? — Наран не реагировал. — Вот скажи, смог ли я задеть твои принципы? Ты хоть раз хотел остановить меня? По-настоящему остановить? Молчишь? Пусть так. Но всё, что я видел сегодня, так это твои попытки остановить не меня, а своего отца. Нет, я не пытаюсь вас рассорить — это было бы бессмысленно и глупо.

Понизив голос, я продолжил:

— Скажи мне, помнишь ли ты, когда настаивал на «безопасности» тех американских солдат?! Когда ты говорил, что меняя время, нужно менять и планы?! Скажи, тебе по-настоящему было до этого дело?! Или ты говорил так просто для того, чтобы угодить своему отцу?! Хороший вопрос, не правда ли?! — я бросил взгляд на старшего. — Наран… Наран… При встрече ты всегда самодовольно рассказываешь, что знаешь меня как облупленного. Знаешь какой я на самом деле… Какой же ты всезнающий человек! Уверен, всему миру далеко до твоих познаний! И что же, зная всё, ты лежит тут и молчишь?!! Плачешь и ноешь, как свинья, не получившая свои отходы?! Да ничего ты не знаешь! Ты всё тот же напыщенный ребёнок, играющий во взрослого! Всё тот же маменький сынок, только вместо мамы у тебя отец. Пора расти! А не искать ответы у других; винить других! Ты маленький лживый лицемерный обманщик, желающий сиять перед стадом. Но ты — никто. Не потому, что другие лучше, а потому что ты лишь выдуманный образ! Образ, который хочет видеть твой отец! Внутри ты лицемернее, лживее и эгоистичнее всех вместе взятых в этой комнате. Я лгу всем, но не лгу себе. Ты же — лжёшь и себе и окружающим. Сколько бы ты не рассказывал мне, какой я на самом деле, — я знаю, какой на самом деле ты. Маленький гнилой человек, который ищет не справедливости, не порядка, а возможностей! Возможностей для себя!! Себя любимого!!

Глава 151. Не в себе (часть 10)

Утешив Нарана добрым словом, я встал со своего места и подошёл к нему. Присел рядом. Посмотрел в лицо.

— Всё верно, для себя любимого, — повторил я, хлопая его по лицу. — А себя ты любишь, не так ли? Все мы в той или иной степени себялюбивые... Но даже среди этих «всех» ты один из первых…

— Эт-это н-не т-так... — послышался тихий ответ Нарана, задыхающегося от лёгкой истерии.

— Не плачь. Чего ты, в самом деле? Даже голос дрожит. Я бы поинтересовался: «Это из-за страха?» Но ведь мы оба знаем, что нет. Твой плач — это слёзы гордости. Задетой гордости. Гордости, втоптанной в грязь. Ты ведь думаешь, что именно её я и хочу задеть? — я погладил лейтенанта по голове. — Но это не так. Даже наоборот: что-что, а до неё мне дела нет. Ты сам вцепился в неё, как утопающий в спасательный круг, только вот твой «спасательный круг» лишь сильнее тянет тебя вниз. Пора перестать хвататься за него. Сейчас он тебе не помощник. Наоборот. Так что отпусти его. Иначе будет только хуже. Намного хуже. Тебе самому.

Я синтезировал воду.

— Выпей и успокойся... Пей — чтоб тебя — не бойся! В отличие от вас с отцом, я в жидкости ничего не подмешиваю. Ни яд, ни отраву...

— М-мы не...

— Заткнись, Наран!.. То есть, помолчи… Тебе сейчас не стоит перенапрягаться. Когда спрошу, тогда можешь хоть поэму спеть.

Насильно затолкав воду в глотку, я продолжил:

— Итак. Я рассказал тебе практически всё, как и обещал когда-то. Ответил на все твои вопросы (и даже больше), как ты и хотел, когда-то. Пусть и своеобразным способом. Теперь-то ты доволен?

— ...

— Снова молчишь? Пусть так. Только не плачь. Ибо чувствую себя плохим человеком, доведшим маленького ребёнка до слёз...

— Я-я-я н-немаленький...

— Тогда и веди себя соответственно. Даже мне приходится иногда это делать, хоть и предпочитаю серьёзности — баловство и дурачество. Последнее куда интереснее и приятнее, однако... увы, как говорится, потехе время, но и делу час. Разве нет?

— ...

— Ладно… Думаю, пора заканчивать этот разговор — спектакль одного актёра. Слушай. Слушай внимательно. Во-первых, нянчиться с твоим отцом я не собираюсь — мне проще его убить...

— Нен...

— Не хочешь? Тогда остаётся только один вариант. Ты берёшь всё в свои руки и решаешь эту проблему — другого не дано. Разбираешься со своим отцом. Ни мне, ни Хэю, ни кому-либо ещё нет резона что-либо ему доказывать или переубеждать... Свою позицию я уже высказал, так что... В общем, ты понял. Остаётся лишь один единственный вопрос, на который я хочу получить ответ. Получить его не от твоего отца, не от твоего соседа, не от Василия Пупкина или ещё кого. А от одного человека — от тебя. Исключительно от тебя! Это не услуга. Не просьба. Не приказ или призыв. Ты либо соглашаешься и решаешь, а потом с радостью рассказываешь мне об этом. Как вы с ним спорили. Как ты его переубеждал. Как он проклинал меня и тебя. Возможно, говорил, что ты ему больше не сын… Это нормально. Люди часто изливают «правду» под эмоциями, и часто эта «правда» груба и обидчива, но также часто она бывает неискренней и существующей лишь от злости или нервов. Поверь, как бы и чем бы не закончился твой возможный разговор с отцом, он никогда по-настоящему не откажется от тебя. Но это так, к слову. Слишком уж ты дорог ему…

— Я...

— Подожди. Я ещё не договорил. Есть ведь и ещё одно решение. Тоже на самом деле мирное и спокойное. Хотя зависит от того, как посмотреть… В моих глазах оно самое удобное, но поверь, радости оно мне не принесёт. Ты и сам его знаешь. Это сделает даже не Хэй, я сам это сделаю. А то ведь подумаешь, что я боюсь ответственности или своей совести. Увы, мне бояться нечего. За все свои «грехи» я рассчитался на много лет вперёд, с самого рождения. И продолжаю делать свои «взносы» практически каждый чудный день. Уж поверь. Я даже дал вымышленное название этому «банку-взносов» — банк имени «Вседозволенности». Так что, уверяю, моя совесть даже не даст о себе знать.

Бледный и распухший, Наран внимательно слушал, лишь изредка моргая глазами.

— Я не отношусь к вам плохо. Даже наоборот. Но хочешь или нет, все не могут стоять на одной стороне берега — отличие взглядов будет всегда. Так что знай, когда вы с отцом превратитесь в прах, я развею его где-нибудь в прекрасном месте, пусть на деле, это и будет бессмысленным жестом — проявлением моей заботы к самому себе.

Я замолчал. Ненадолго повисла тишина. Наконец-то, я сообщил, холодно и кратко:

— Выбирай — выбор за тобой.

Налившиеся кровью глаза, ещё долго смотрели на меня. В них, как маленькие ребятишки, гуляли самые разные эмоции. Дети плакали. Грустили. Боялись. Изредка ругались. Бывало, призирали. А иногда и улыбались. Все они были такие разные…

Наран ответил:

— …хорошо…

— Не слышу, извини.

— Я всё сделаю…

— Уверен? Сможешь нести такую ношу?

— Я… да.

— Не будешь сожалеть?

— Я… справлюсь…

— Вот и прекрасно, — я вновь погладил лейтенанта по голове.

— …Не боишься? — сказал он глядя прямо в мои добрые глаза.

— О чём ты? — удивился я. — О лжи? Предательстве? Что ты пойдёшь против меня? — тот слегка кивнул (или мне показалось?). — Нет. Не боюсь. Я даже расскажу тебе притчу на этот счёт:

«Выплыли однажды прекрасный большой и захудалый маленький кораблики в синее море. Они плыли долго, встречая на своём пути множество проблем и невзгод. И вот, в одну самую тёмную и безлунную ночь, шёл на них шторм. Колоссальных размеров шторм, сметающий всё на своём пути. Создавая длинные смерчи. Глубокие воронки. Сильные порывы... Разряды…Взрывы.

— Я пройду через него! — крикнул прекрасный большой кораблик.

Захудалый маленький кораблик был не уверен, он сомневался, опасался… но всё равно тоже решил участвовать в этой авантюре. Они поплыли вперёд. Их трясло. Корма трещала. Мачта кривилась. Трюм был забит водой…»

— Знаешь, чем всё закончилось? — выждав паузу, я спросил у Нарана.

Он промолчал.

— Ну же, давай.

— …оба… утонули?.. — наконец-то ответил парень.

— Интересный ответ. Но кто знает? Возможно, и да, а, может, и нет. Финала у этой притчи нет. Точнее, он есть, но что стало с корабликами — неизвестно. Конец звучит так:

«…Их трясло. Корма трещала. Мачта кривилась. Трюм был забит водой…

А колоссальных размеров шторм просто шёл. Просто шёл. И шёл. И шёл. Он шёл независимо от них. Он шёл и будет идти, чтобы не случилось…»

— Конец! Тот, кто слушал, молодец… И раз ты мне уже ответил, думаю, нам с Хэем пора удалиться. А тебе — всё прекрасно обдумать, осмыслить. Возможно, что-то принять (а может — и нет). Удачи, Наран.

Оставив лейтенанта себе на уме, я ушёл, прихватив с собой и Хэя, который так и хотел что-то сказать, высказать, но оставался безмолвным. Что не говори: он лучший котик из всех, что увязались за мной. И единственный.

Глава 152. Не в себе (часть 11)

— Прекрасная погода. Чего призадумался, Хэй? — спросил я.

Мы стояли на улице — пора было расходиться. Я и так потратил пол дня на урегулирование вопросов, которые хоть и были важными, но отвлекали меня и от других не менее важных дел.

— Чего молчишь? Не хочешь со мной расставаться?

— …Нет… Просто хочу кое-что спросить, всё-таки в людях ты разбираешься лучше моего.

— Так спрашивай, зачем вести себя как малое дитя?

Хэй посмотрел на меня и сказал:

— Точно ли стоит вплетать в это Хаён? Он как-никак был её директором. Если этот хитрый лис придёт в сознание, не появятся ли проблем от самой девочки…

— Не знаю, но если что, я лично урегулирую этот вопрос, хах. Не волнуйся…

— Но…

— Чтобы не было никаких «но», твоя задача не допустить чего-то, что ты сам себе там надумал. Да и вообще, меньше думай о плохом, говорят, чем больше думаешь, тем и вероятность больше. Вот я не думаю, и у меня всё всегда прекрасно, ха-ха.

Взгляд Хэя стал недовольным.

— И ещё, — вспомнив что-то, начал я. — Хватит каждый понедельник входить и выходить в окно моей квартиры. Это тебе не вход в Нарнию. И не выход из неё. Мне конечно приятно, но считай, что с этого момента я найду другой способ связаться с тобой. (Эти способы и так всегда были.) К тому же, мог бы хоть раз и приготовить чего-нибудь вкусненького, а так, только грязь носишь...

— За тобой следят?

— Я же сказал, грязь носишь. И вкусняшек не оставляешь.

— Как скажешь… Больше не буду, больно-то и хотелось.

— Вот и славно. Давай, не подведи.

— …

— Вопросов больше нет? — спросил я.

Хэй покачал головой.

— Точно?

Он повторил движение.

— Точно-точно?

— Точно!..

— Как знаешь. До встречи.

Я взлетел и покинул территорию дома четы Рамитов. Оставив троих: горе-сына, горе-отца и горе-«приёмыша» — себе на умах.

Вообще, инцидент с ними был не самым приятным. Но этот этап мы более-менее прошли. В целом, радовало, что к этой ситуации не нужно было относиться как к чему-то по-настоящему серьёзному — неожиданной она не была. Поэтому и называть её «проблемой» было бы преувеличением. И если в случае с АДом и Юрием Ежи я и вправду на минутку представил, что ко мне пришли с поличным, то в случае с родственничками такого не было: очевидно, что так или иначе, они бы всё поняли. Оставалось восторгаться их решению урегулировать всё тет-а-тет (на группу захвата закроем глаза, да и это уже проблемы самого Нарана). Даже попытка их ареста была чем-то занятным и весёлым. Чего-чего, а безрассудства не лишены даже они, ха-ха.

Оставшуюся часть дня я провёл под Храмом Пустоты, перелетая туда-сюда с места на место и подчищая хвосты, тоже самое было и на следующий день, и в последующие. За это время ко мне не единожды докапывались все, кто только можно. Но в основном это было поверхностно и только по делу.

Временами просыпалась и моя «паранойя» в ожидании чуда. Максимума же она достигла единожды. Это было где-то через добрых две недели после событий в доме Рамитов.

Был вечер. Я вернулся домой. (Вернулся из библиотеки, в которой проводил большую часть времени за прошедшие дни. Той самой библиотеки, на входе которой вас приветствовала надпись: «В невежественных руках и справочник туалетная бумага». Делал я это, чтобы морозиться от некоторых учеников школы №10 (бывшей школы), которые даже заявлялись ко мне домой (благо, к их приходу меня никогда не было на месте). В целом, игнорировал я их по максимуму, отвинчиваясь плохим самочувствием, — рано или поздно отстанут сами. Кроме того, библиотеку было удобно использовать и для того самого «прикрытия». Правда, покидал я её таким способом всего несколько раз: времени на беспечность не было. Мало ли кто заявится? А список этих возможных «заявится» был не самым маленьким.

Однако, мой самый главный «заявится» пошёл намного дальше… Точнее, пришёл прямо ко мне домой:

— ПРИВЕТ, мой мальчик!..

«Я не твой мальчик!!»

— …Долго же я ждал, думал, ты уже и не придёшь. Уходить вот хотел. Я тебе яблочек принёс. Проведать решил. А тебя всё нет и нет. Ты уж извини, что я самовольно вошёл.

«Вашими яблоками только скот кормить», — подумал я и сказал:

— Спасибо. Не страшно. Можно ли себя считать особенным, раз проведать меня пришёл человек аж такого уровня? Больше похоже на сон…

«Интересно, после нашего сражения исчезнет только Батор или и прилегающие районы в этой области?..»

— Сон говоришь? Сон — это когда твои кошечки ластятся к другому, ХА-ХА-ХА…

«Это не сон. Это реальность, а ещё и ревность. Хотя в данном случае больше похоже на чувство неполноценности. …Интересно, как много волшебников встанет на его сторону? Сто? Двести? Тысяча? Все? Для него это проблемой не будет: он горделивый, но когда дело доходит до решения проблем, — и врага в губы поцелует».

— Смешно-смешно… — сказал я. — Рад вашему приходу. Может чаю? Он конечно не «волшебный», но пить можно.

«…У меня есть Хэй, но звать его не буду. Кто ещё? Эрсель? Она могла бы помочь. Она ещё и живой умудрится выбраться… Хотя я и сам не собираюсь отбрасывать концы…»

— Нет, мальчик мой…

«Я не твой мальчик!»

— …пить я не хочу. Лучше расскажи, у тебя всё нормально? Как самочувствие? Смотрю, ты как отошёл от тех событий, только и делаешь, что учишься.

Глава 153. Не в себе (часть 12)

«Только и делаю, что учусь?! — повторил я про себя. — Следить за мной — не самое хорошее дело. У меня есть права и всё такое!»

— Но я это одобряю! — продолжил Реган О'Лири. Он даже сжал свою пухлую руку в кулак — видимо, жест «так держать!» (хотя кто его знает?). — Пусть школы и нет, это не отменяет того факта, что вам нужно учиться. Готовишься к поступлению?

— Вроде как «да», — ответил я.

«…Первым делом лучше всего утопить город в огне: это отвлечёт внимание, а большая часть врагов и их ресурсы будут направленны на защиту столицы и спасение людей, а не на меня с Эрсель. Также это может отсеять особо правильных, семейных и тех, кто послабее…»

— Но и не только к поступлению, — я продолжил говорить. — Бывает, просто повторяю уже пройденный материал, как говорится, держу себя в форме.

— О, вот оно как? Такие взгляды радуют, ХА-ХА-ХА. Не то, что современные сынки и дочурки окружающих меня политиков или других высших чинов: навороченные устройства, редкие слэмы, бесконечный пафос, а на деле — танцуют да пляшут. Таких выведи в бой, а они ничего не умеют, разве что шест им в руки дай — может, что и получится, ХА-ХА-ХА…

«Кх… Чего смешного-то?»

— Ито верно: и смех и грех, — поддержал я веселие бывшего вице-президента Монголии.

«…Итак, город в огне… Идти до конца или дать дёру? Пропускать такое… Но останусь до конца и всё, мировой «известности» не избежать… Хоть на Луну улетай, а потом на Титан… или сразу на Титан… или вообще просто борозди просторы космоса, пока с голоду не помрёшь…»

— Хотя… — продолжил я. — Не думаю, что это относится только к «сынкам и дочуркам политиков». К тому же, они и не обязаны становиться высококлассными волшебниками и участвовать в военных и других конфликтах, пусть и сидят, свесив ноги…

— Не обязаны? Вопрос-то спорный, что и кому они не обязаны, учитывая много всего, но ведь чуть что, и такие бегут первыми…

— Тогда, скоро начнётся массовое бегство крыс? — рассмеялся я. — Одни странности: то какие-то трупы, то ещё что-то невразумительное. Но спорить не буду: в отпрысках чиновников вы разбираетесь явно лучше моего. Скажу лишь, что не всем быть такими, как ваша племянница, хах.

— ВОТ! И я о чём. Таких как она — раз-два и обчёлся… Правда, она никогда не умела нормально контактировать с людьми, да и находить их — но это нестрашно. Главное, что её сильные стороны перевешивают всё остальное, ХА-ХА-ХА.

— Я смотрю, вы очень веселый человек. Так приятно узнавать вас всё лучше и лучше. Однако, увы, я вынужден с вами не согласиться. У меня даже двоякое ощущение, будто только вчера думал или говорил что-то похожее. Идеала не существует. В каждом есть что-то, что будет в той или иной мере неприятно другому человеку. Именно это всё: и «сильные стороны» и «всё остальное» — делают этого «каждого» таким, какой он есть. Пусть, как вы выразились, Мишель не умеет находить нормальных людей — не страшно: они и сами способны её найти. И в отличие от вас, не будут сопоставлять «сильное» со «всем остальным», чтобы решить, как к ней относиться.

Пусть на деле сказанные мною слова были слишком красивыми, настолько, что я и сам мог с трудом соответствовать им, но когда дело доходит до явной словестной «перепалки» — противостояния! — мы часто начинаем приукрашивать, подбирать искренние слова и слащавые обороты. И всё ради одной цели — продемонстрировать своё несогласие с собеседником, раскритиковать его и его взгляды, а также придать своим идеям и своей личности большей значимости и моральности.

— Говоришь, сами найдут её? ХА-ХА-ХА, — сотрясался Реган О'Лири. — Это да. Да! И таких хватает!

«Вы ведь и сами её нашли, не так ли?» — воздержался я.

Отбросив свои мысли, я расслабился: пусть поведение Регана О'Лири и было ублюдским; пусть он и одаривал меня улыбкой и смехом — маской, скрывающей его личину, — холодный и пронзительный взгляд; пусть у него и были скрытые мотивы, — но всё это было точно не из-за подозрений, связанных с недавними событиями.

Глуп. Как же он безгранично глуп. Каким бы дальновидным и смышлёным ни был… Он глуп. Это ли подтверждение фразы, что без своей свиты король никто? Или, может, это ли значит «отупение», когда эти гормоны — эти эмоции — ударяют в голову и зацикливают тебя на одних вещах, не давая увидеть другие — более важные?! Неужто Огненные Тигры, неужто даже упоминание Оливер Сент-Олер Ойербаха не возымело эффекта? (Не говоря уже о моей физиономии, засветившейся во всех делах?) Я что, взаправду выгляжу таким жалким волшебником?! Выскочкой, косящим под взрослого?! Неуклюжим и невезучим человеком, оказывающимся вечно не в том месте?! Просто школьником, пусть и слегка талантливым?!

Неужто моё стремление быть незаметным возымело такой колоссальный успех? Тогда мне остаётся быть одновременно польщённым и разочарованным! Польщённым самим собой и разочарованным всеми другими! Разве что Ганц Йохансон подавал надежды, косо поглядывая на меня с самого начала. Пусть это и было исключительно из-за его подозрений на мою связь с АДом. Выдуманную им самим связь. Не зря говорят, каждый видит то, что хочет увидеть… а в конце концов это приводит к полной «слепоте», что даже новорождённые котята покажутся великими ясновидцами!

— Всё верно, сами найдут, — сказал я беззаботно, закрыв на мгновение глаза. — А может, уже и нашли? Вы правильно делаете, что интересуетесь этим вопросом: нужно знать, с кем водится твой ребёнок, ха-ха-ха-ха… Что-то меня занесло, бывает. И раз вы уже узнали о моём самочувствии, не пора ли вам вершить судьбы человечества? Человек вы занятой. Но если времени у вас много, — тут же добавил я, — можете оставаться хоть до завтра. Такой скромный школьник как я, увлекающийся всякими мелочами, будет только рад. Я вам могу даже рассказать занимательную притчу. Притчу, которую прочитал в далёком детстве (а, может, и нет), звучит она так:

«Выплыл однажды прекрасный большой кораблик в синее море…»

Начав рассказ, в моей голове невольно всплыл старый диалог: «Сынок, не играй с огнём! — сказал мне когда-то отец. — Но с ним так интересно играть! — ответил я».

Глава 154. Не в себе (часть 13)

Трудно было сказать, как именно Реган О'Лири оценил притчу. Возможно, она была неверно понята им? Почему неверно? Потому что он кретин, то есть, потому что даже такие как он временами не способны видеть дальше своего носа. Доказательством тому был и слегка высмеивающий взгляд, как если бы незрелый школьник начал ему рассказывать о политике.

Не страшно: ни цели, ни желания оскорбить его прямо, у меня не было, по крайней мере, сейчас. (А может я и не мог, опасаясь возможного воплощения своих недавних мыслей в реальность?) Что бы это ни было — фактом оставалось одно: целенаправленно устраивать бойню я не собирался. И пусть виноватым в прошлый раз был исключительно Ганц Йохансон и пусть я совершенно не сожалею о случившемся, это не отменяло того факта, что подбери я слова по-другому, всё могло бы и решиться по-другому, хотя... Этого мы уже никогда не узнаем. И суть в том, что иногда всё-таки нужно более тщательнее следить за словами: грань между школьником-выскочкой и кем-то другим может оказаться тоньше, чем кончик моего Волхва, успешно найденного через несколько дней среди развалин школы №10 (бывшей школы). Тем более, говорим мы всё-таки о нашем верном подданном Монголии — Регане О'Лири. Поэтому и заниматься явной провокацией я не собирался. Всё что мне оставалось, это мучать своего собеседника словестным поносом, который к удивлению или нет, но принёс свои плоды:

…

— Как интересно, как интересно! ХА-ХА... Но так можно и до ночи сидеть, а у меня ещё много дел, как ты и сказал... ХА-ХА... А ведь я ещё и хотел кое-что узнать — чуть не забылся с тобой и с твоими россказнями. Так вот, куда планируешь поступать? — сказал Реган О'Лири.

— Я не сильно задавался этим вопросом. Хотя Мишель…

Мой гость кашлянул, видимо, запершило в горле (или нет?).

— …мне уже полмесяца ездит по ушам с чем-то похожим. А я ещё даже новую школу не выбрал.

— Ты ещё никуда не переводился? Смотрю, не спешишь. Так ведь и срочный перевод закончится. Медлишь, мальчик мой.

«Я не твой мальчик».

— Было бы куда спешить, — сказал я.

— Спешить всегда есть куда. Вашу школу вскоре восстановят, но это будет точно не в ближайшее время...

— Говорите, как политик, — рассмеялся я. — Вроде и «вскоре», а на деле — и «не в ближайшее время». Точно, вы ведь политиком и являетесь, ха-ха…

— ХА-ХА-ХА…СМЕШНО! Смешно!..

«Неужто?»

— В любом случае, медлить с переводом не нужно. А что там моя девочка...

«Она не твоя девочка!»

— ...может, предлагает что-то? Она башковитая...

— Ничего не предлагает, — пожал я плечами.

— Разве?

— Да.

— Не может быть, она-то точно должна была что-то придумать…

— Нет, ничего. Разве что сказала: «…Если всякие будут тебя доставать, сообщи мне, уж я-то поставлю их на место...» Дословно.

— Вот оно как? Она такая, такая! ХА-ХА! Палец в рот не клади!

— Есть такое.

— И что, достают?

— Достают или нет — на деле ведь это не важно? Ей о таком знать не нужно.

— ХА-ХА... Хорошо сказано. Я бы даже сказал, серьёзный ответ, — сказал Реган О'Лири, улыбаясь и играя своими лживыми глазками. Чуть погодя он продолжил, только уже деловито, будто сидит не со школьником, а где-то на международном закрытом собрании, где обсуждается важный вопрос: «Кого сегодня сделать виновником всех бед во всём мире?» (Вопрос, конечно, сложный, но, им каждый раз удаётся придумать на него ответ, а иногда и не один…) — Когда моя племяшка впервые привела тебя ко мне, я сразу понял — человек ты неординарный. Пусть к тому моменту я и знал о тебе уже что-то, но одно дело услышать, а другое — увидеть. Нынче редко можно…

И началась достаточно длинная речь, цель которой сначала выделить твои способности, потом сказать, что пора задуматься о жизни, будущем (а оно зависит только от тебя и твоих решений), а потом на подготовленной почве — длинными, лестными и важными (что не единожды подчёркивается) речами — сделать предложение, с которым захочется согласиться (или, от которого нельзя отказаться, как бы сказал старый добрый Вито). И это не шутка, ведь закончив мой «психоанализ», Реган О'Лири в конце концов так и сказал:

— ...И вот приходит время, когда нужно принимать взрослые решения. А, учитывая, что тебе удалось пережить многое, сомнений в твоей зрелости у меня нет. Поэтому я хочу тебе кое-что предложить. В начале нашего разговора ты спросил, можно ли считать себя особенным? Поверь, можно, ведь я редко кому делаю предложения…

— То-то у вас и жены нет…

— ЧТО-ЧТО?!

— Говорю, то-то у вас и жены нет. Сразу видно, что с «предложениями» у вас плохо, ха-ха-ха...

Вот что по-настоящему: «ХА-ХА-ХА…»

— …?!

Это была первая секунда искреннего ступора. Быстрая, мгновенная, но такая приятная. Казалось Реган О'Лири какое-то время совершенно не понимал, как правильно реагировать. Дурак ли я, не понимающий «важности» его речей? Человек, возомнивший себя побратимом и позволяющий себе слишком много (слышал, таких любят ставить на место хорошей трёпкой)? Или, может, переоценивающий себя подросток, решивший поиграть с огнём? Это был тот по-настоящему редкий случай, когда взрослый, считающий, что знает о тебе всё, уверен, что перед тобой просто мелочь и что другого варианта просто не существует. При этом, скорее всего, сильно ошибается, так же, как ошибается камышёвка, высиживая птенца особо хитрой кукушки-паразита. А раз другого варианта просто не существует, то эта мелочь явно перегибает палку, а раз перегибает, значит, она явно разбалована, а раз разбалована, значит ей стоит указать её место… Именно такой взгляд — распространённый взгляд, которым старшие смотрят на разных мелких отпрысков, незнающих «правды» жизни, не проживших и толики того, что прожили они, и доказывающих что-то своё: странное, противное, несовпадающее с шаблоном той самой «правды» жизни, которую они позволили вбить себе в голову прошлыми поколениями, обществом или какими-нибудь зашарпанными кумирами, — именно такой взгляд и смотрел на меня сейчас!

Глава 155. Не в себе (часть 14)

Прошли секунды безмолвного молчания.

— Ты всё шутишь, — сказал Реган О'Лири, даже без намёка на свой смех — противный, лживый и приевшийся за всё это время. — Я говорю с тобой серьёзно, как с серьёзным человеком, — он слегка наклонился вперёд (будто до этого я его плохо слышал), при этом продолжал буравить меня своим взглядом. — Ты рассказал замечательную притчу. Кораблю…

— Не-не-не! Не правильно, — тут же перебил я. — Правильно: прекрасному большому кораблику…

— …!!

О, что за взгляд! Мне вспомнился старый добрый стишок:

«В небе открылся проход:

Рвёт сатана небосвод!

Из щели размером с кита,

Злой дух посмотрел на меня!»

— Это не важно, — сказал Реган О'Лири, сдерживая остатки своего терпения, — к тому же перебивать…

— Нехорошо, знаю. Можете продолжать. Вы там мою притчу хвалили, точнее, прочитанную мной притчу. А ваша похвала — многого стоит!

Я не знаю как, но мой старый собеседник — верный подданный Монголии (расскажи, никто не поверит) — кое-как смог принять мое, как считал сам, невежество (как он меня ещё не убил?) и закончить глупейшую аналогию о том, что рано или поздно любой «прекрасный большой кораблик» (хотя в версии Реган О'Лири он стал просто «кораблём» — старый хрыч пошёл на принцип) встречается со своим штормом и должен не побояться войти в него — это и есть часть взросления… Вот так глубокие идеи о том, что человека лучше не трогать (причём для своего же блага), в глупых устах могут превратиться в жизнь-интерпретируемую историю про какую-то собачью чушь… Бывают, конечно, и обратные случаи, когда, например, независимая «дева» становится «девственницей», пусть и родила одного, а может и больше отпрысков (ни иначе, как магия!), как это было в какой-то сказке о мире без магии и смерти с одного пинка.

— Ты ведь понимаешь? — спросил Реган О'Лири, закончив свою высосанную из пальца аналогию. Не дожидаясь ответа, что, возможно, и к лучшему, он продолжил. — Итак, вернёмся к моему предложению. У тебя много разных достоинств, но вот уметь ладить с животными…

«Никак не отпустишь своих (хотя будем считать, что уже моих) Огненных Тигров? И смех и грех».

— …дано не каждому. У меня есть множество связей по всему миру, и сейчас в одно очень необычное место требуется кто-то особо одарённый, я бы даже сказал, неординарный. Я долго перебирал в голове возможных кандидатов, но никого не нашёл. И тут, я вспомнил об одном близком знакомом своей любимой племяшки и меня осенило! Такой ведь есть! Кх-кх, так вот. Есть одно большое предприятие, где можно и работать, и учиться, и даже карьеру себе сделать. Оно связанно с выращиванием и воспитанием магических животных. Только представить, каменная мягкотелая черепаха Свайно, те же Огненные Тигры, или, может, «божественная» лисица Фенека — все они и даже больше ожидают тебя там. Даже в Баторе нет чего-то столь же грандиозного…

«Значит, это не в Монголии? Занятно, занятно».

— …да что там, не будь я обременён обязанностями и сам бы захотел туда, — Реган О'Лири рассмеялся своим лживым смехом. Тем самым, который я надеялся больше не слышать.

Вдоволь насмеявшись, мой собеседник притих, лишь горящие глазки продолжили смотреть на меня, видимо, в ожидании чуда.

— Ваше предложение и в правду серьёзное, — сказал я. — И где же это прекрасное место, раз даже у нас нет ничего «столь же грандиозного»?

«Дай угадаю, ОАК?»

— Это в Америке, но ты не переживай, — Реган О'Лири сделал акцент на последнем слове. — Так уж и быть, я тебе помогу и даже всё организую! Чтоб ты понимал весь уровень и серьёзность, — продолжил старых хрыч, слегка понизив голос, — в американском посольстве есть человек, который поможет быстро всё организовать, однако это всё — вещи серьёзные. Это большая ответственность — шутки в сторону. Хотя, знаешь, в чём-чём, а в твоей надёжности я не сомневаюсь! Учитывая всё, ты ведь понимаешь, что это большая возможность…

— Да, здорово, но я не планировал…

«…становиться фермером на ферме».

— …покидать Монголию в ближайшее время.

— Постой-постой, не спеши, это важный…

— Нет, вы не понимаете. Ваше предложение очень хорошее, но, как я и сказал, покидать пределы этой страны я пока не собираюсь, пусть и не являюсь коренным жителем, хах. Так что, — продолжил я прежде, чем Реган О'Лири начал бы всё сначала, в попытке переубедить меня, — нет. Однозначное, непоколебимое — НЕТ, — сказал я, не повышая голоса, лишь вкладывая некоторую твёрдость в последнее слово. — Наверное, я должен быть благодарен вам за столь ценное предложение, но…

«…избавиться от меня так явно не выйдет».

— …я вынужден отказаться. Для меня такой важный шаг — слишком сложное решение, да и внезапных перемен я не люблю. Если же это и в правду так важно, то я могу посоветовать вам кое-кого из школы: там были способные ученики, — мягко сказал я, скрывая свой смех. — Я уж скорее слетаю к Мишель в Вену, чем уеду от неё так далеко, хах, — добавил я невзначай, будто пытаюсь извиниться за свой отказ. Но, конечно же, эти слова возымели совершенно другой, я бы даже сказал, противоположный эффект, пусть мой собеседник и не подал виду. — Думаю, она обрадуется, — добил я его.

Реган О'Лири внимательно смотрел на меня (или сквозь меня), улыбаясь добродушной улыбкой, пусть и думал при этом о каких-нибудь гадостях в мой адрес (и, скорее всего, именно так оно и было).

— Может, всё-таки чаю или кофе? — я нарушил молчание.

Даже не знаю, какая ещё фраза способна так хорошо передать мысль: «А не засиделся ли ты и не пора ли тебе восвояси?!»

Глава 156. Не в себе (часть 15)

— Чаю? Нет-нет, спасибо! — ответил Реган О'Лири, быстро возвращая улыбчивую маску. — Очень жаль… очень жаль, что ты не хочешь! Но ты хорошенько всё обдумай, обсуди с кем-нибудь. Время ещё есть. Я ведь был уверен, что ты сразу согласишься. Даже уже связался с этим человеком из посольства, ХА-ХА, поузнавал у него. Он и сам был очень заинтересован. А тут такое… ХА-ХА-ХА… Но ничего, ничего. Времени ещё много. Может быть, ты и передумаешь, — Реган О'Лири встал. — Ты уж извини, у меня ещё много дел. Я пойду, но если надумаешь, говори, не стесняйся. Уверен, Мишель тоже будет рада, если ты согласишься.

— Ага, спасибо, — сказал я и, чуть погодя, когда мы попрощались, с радостью закрыл дверь за своим гостем.

Да уж, не каждый день к тебе наведываются такие люди. Другой бы сказал, что я невероятно удачлив или, быть может, даже не поверил бы, что такое вообще возможно… а на деле факт остаётся фактом: каким бы известным ни был человек или какую важную должность он не занимал — в целом он такой же, как и все остальные: со своим окружением, глупостью и проблемами. Его отличает лишь положение, тот самый социальный статус. Статус неизвестно кем придуманный, но известно кем эксплуатируемый. Статус, как бы это парадоксально ни было, существующий и поддерживающийся по большей части волей и действиями низших слоёв.

Выбирая, соглашаясь, восхищаясь, вознося, недолюбливая, критикуя и выказывая ещё какое-либо массовое отношение к тому или иному человеку, люди сами прославляют их, пусть иной раз и думают, что это не так. И сложный вопрос: это дураки, осознавая свою глупость, доверяют решения проблем более умным или это умные, понимая глупость дураков, используют их «особенность», чтобы встать во главе решения важных вопросов? Хотя, учитывая, что, например, после многих всплывших и не всплывших на поверхность фактов о «правлении» бывшего вице-президента Монголии, он — Реган О'Лири — продолжал оставаться на плаву и даже занимать высокие посты, можно с уверенностью сказать, что ответ на этот вопрос будет дуалистичным.

При всём при этом, как бы наивно это не звучало, но на его месте, мог оказаться и кто-то другой. Такой же хитрый, коварный, смышлёный, но этому «кому-то другому» посчастливилось стать лишь директором небольшого предприятия по производству какого-нибудь мусора, но даже там, в пределах тех маленьких стен «мусорного» заводика он способен вытворять вещи, аналогичные подвигам нашего верного подданного Монголии и даже большие. Масштабы разные, но корень «проблемы» — сложный, но одновременно такой простой человеческий мозг, — один и тот же. Разница лишь в том, что один устроит или, в случае чего, потянет за собой в «ад» тысячу, а другой — добрый миллион. В то время как менее «статусная» повариха в школьной столовой отравит своей гадостью лишь какую-нибудь сотню человек. Вот и видим, какой бы социальный статус у человека ни был, а подгадить он способен одинаково. Конечный результат отличается лишь циферкой и нулями после него. (И не стоит думать, что баба Фрося из столовой не осилит миллион, просто у неё нет для этого подходящих возможностей и подручных средств.)

Именно поэтому я не считал ни визит Регана О'Лири, ни его самого чем-то невероятным.

«НО ВЕДЬ ОН — НЕВЕРОЯТНЫЙ ВОЛШЕБНИК!!», — многие скажут в ответ.

«Бывает…» — отвечу я.

Да, личность он интересная, как тот же Ганц Йохансон, но поводом трепетать, робеть или восторгаться это не является. И как одних могут незаслуженно вычеркнуть из истории (Оливер Сент-Олер Ойербах), так других могут незаслуженно вписать. Пишут ведь люди, а им не в тягость…

(Услышь эти слова, Эрсель точно бы сказала: «Ты правда так думаешь о нём?! Я была уверенна, что ты так думаешь!!!»)

Что-то я задумался…

Итак. Выпроводив своего нового «друга» — Регана О'Лири — я умылся, заварил кофе и уселся на диван. Несмотря на не самое мирное отношения с его стороны, я и сам затруднялся сказать, что именно им движет: добрые побуждения, злые намерения или, может, что-то нейтральное. В последнем случае, его приход может быть обусловлен попытками Мишель оказать мне помощь. А исключать её причастности я не мог, пусть и запретил девушке вмешиваться в это и другие дела, связанные со мной. И судя по поведению Регана О'Лири, последний вариант был самым правдоподобным (по крайней мере, он не из тех, кто будет убеждать обычного охамевшего подростка без причины, когда с его-то властью и авторитетом всё можно решить не выходя из дома, лишь отдав маленькое распоряжение). Больше это было похоже на что-то личное (он даже не отчитал меня). Так что вариант с Мишель вполне правдоподобный. Однако я всё равно осознавал, что могу сильно ошибаться, а если это так… то к такому делу — попытке Регана О'Лири выпроводить меня невесть куда — не стоит относиться спустя рукава.

«Для начала лучше всё-таки куда-нибудь «устроить» свои документы, — задумался я. — Иначе ведь точно не отстанут. Да и, если подумать, это может решить большую часть вопросов и, в случае чего, вывести Регана О'Лири на чистую воду. Ведь он либо успокоится и отстанет от меня, либо… нет, и тогда с ним всё не так просто. И уже в последнем случае можно будет задуматься о тараканах в его голове...»

Приняв это простенькое решение, я стал перебирать удобные варианты для своего «трудоустройства». Но ничего дельного вот так сразу не нашёл: то то — не то, то это — не это. В связи с чем, я временно отложил этот скучный вопрос.

Глава 157. Не в себе (часть 16)

После встречи с Реганом О'Лири, да и после всех предшествующих дней до этого, жизнь более-менее начала успокаиваться и стабилизироваться. (По крайней мере, на первый взгляд..) Стрелка часов наконец-то замедлилась, её тик-такание выровнялось, а моё времяпровождение на какое-то время устремилась в спокойное русло: ни спецслужбы, ни полиция, ни кто бы то ни было ещё, больше не приходили ко мне. Ни с вопросом о происшествии в школе, ни с чем бы то ни было ещё. Более того, практически все — все, чтоб его — так и не смогли разобраться хоть на йоту в произошедшем. Исчезнувших людей из АДа так и не нашли — они будто превратились в прах. Точно также не нашлась и девочка, за которой они охотились. Невесть куда пропавшая сотрудница госбезопасности так и не дала о себе знать, а её коллега, которому посчастливилось вовремя отключиться и вовремя не проснуться, томился в изоляторах, помогая с поиском бывшей напарницы — затерянной во Владивостоке миссис Верт. Конечно, это не отменяло того факта, что у всех были свои домыслы, подозрения и идеи. (А кто-то, а такой определённо должен был быть, смог осмыслить и часть от всего произошедшего — умеющих собирать «пазлы» хватает.) Однако чего-то явного, полного или конкретного не было ни у кого. (Чтобы понять это, не нужно быть гением! Как минимум я всё ещё живу спокойной жизнью.) Лишь разные СМИ вбрасывали очередную догадку или заказную «сенсацию». (Одна удивила даже меня, но об этом чуть позже.)

За прошедшие полмесяца (или около того), появились очень интересные новости. Прямо они меня не касались, но так или иначе отношение я к ним имел. Особенно занимательными были две.

Первая не представляла собой ничего сверхъестественного, она была ожидаемой и даже приятной (хотя понять всю её глубину мог далеко (далеко!) не каждый):

НЕУДАВШАЯСЯ ОПЕРАЦИЯ: СМЕРТИ И ОТСТАВКА!

Информация о неудавшейся операции по захвату членов преступной организации была подтверждена. Как и сообщалось ранее, был уничтожен целый отряд полиции, родственники скорбят. Ответственный за операцию и её провал, полковник полиции Сохор Рамит подал в отставку. Внутреннее расследование продолжается…

Я прочёл только «шапку» этой статьи. Большего и не требовалось. Ничего мистического я бы там не увидел. (Я читал газету — вот что настоящая «мистика»!) Всё началось так: я просто вышел из дома, но под дверью меня ожидал вот такой вот «подарок» — скрученный в трубочку толстый свёрток. Как чуть позже оказалось, газета «The Guardian» (кто нынче их вообще покупает и читает?!). К тому же, потребовалось время, чтобы найти нужную статью. Она была где-то в середине. (Всё такое мелкое и не понятное. Никакой нормальной навигации… Просто ужас! Ладно-ладно, я разобрался быстро. Не то, чтобы я не читал газеты, просто считаю их неудобными.)

Догадаться, кто её подбросил было нетрудно. Этим человеком являлся один небезызвестный лейтенант, который так и не осмелился зайти ко мне домой. Странный он.

Хотя всё это бессмысленно: я уже слышал эту «новость» раньше. Не говоря уже о том, что, отчасти, предвидел её. Вот так вот они и решают проблемы. Вообще, если захотеть, можно решить любую проблему. (Не всем же быть принципиальными как некто — глава МОЗГа.) Другой вопрос, кем можно после этого стать?

А вот другая новость, та, что удивила даже меня, была связанна как раз таки с главой Международной Организации Защиты Граждан. Её основной посыл гласил: Ганц Йохансон сам устроил разрушение школы.

И смех и грех…

В общем, на него по чуть-чуть стали выливать грязь. Так сказать, пристрелочные броски перед массовым закидыванием камнями. Конечно, чего-то такого в этой газете («The Guardian») я так и не нашёл (может, плохо искал?).

Вкратце, изначально этот информационный вброс был всего лишь гипотезой, появившейся даже не у нас, а в заграничных СМИ. Но как-то быстро эта утка (кря-кря) переросла из чего-то маленького во что-то существенное. Возможно, отчасти потому, что это было на руку клану Бортэ. (Даже мне это на руку, но я слишком ленивый, чтобы организовывать нечто эдакое. Более того, лже-новость меня скорее возмутила, чем обрадовала!) А, возможно, и потому, что есть люди, готовые поверить и в такое. Итак, факт оставался фактом: враги у нашего «скромного» сладкоежки не ограничиваются одной лишь Монголией. Другой вопрос, кто эти гении — участники дешёвых скетчей, покусившиеся на главную роль в дорогой картине?! Вопрос-загадка — по-другому не скажешь… Ладно, всё, что остаётся делать мне — использовать эту информацию в своих целях.

В общем, такие вот две новости, самые интересные и существенные за последнее время. Больше ничего не было… Честно не было… Честно-честно! (Начнись Мировая война, я бы вам, несомненно, сообщил. Но таковой пока не предвидится.)

Итак, я вышел из дома. И вышел ведь не просто так. У меня были дела. Покинув квартиру и оказавшись на свежем воздухе, первым делом я направился к общественному транспорту. Мне нужно было на другой конец города, а идти пешком — затея долгая. (Я бы воспользовался магией, но сегодня был совершенно не тот случай — обычная встреча.)

— Где ты пропал?! Морозишься от нас!

Это было первым, что я услышал после входа в какое-то кафе. Говоривший — раздраженная Милина.

— Ты такая же! — но ответил ей такой же «спокойный» Отто Фишер. (Вид его был очень плохим, во всех смыслах этого слова!) — С тобой мне даже труднее было! Труднее!

Наблюдая их резкое приветствие, раздражённость, злобу и скрытую агрессию, мне показалось, что они сильно изменились (да, наверное, и не они одни). Эти перемены определённо не в лучшую сторону. Хотя… не мне их судить.

Глава 158. Не в себе (часть 17)

Я подсел к Отто и Милине. Вклинился в разговор (едкую словесную перепалку, продолжающуюся до сих пор) и мягко сказал:

— Если честно, я не хотел приходить. И глядя на вас сейчас, понимаю, что лучше бы и не приходил. Но всё же я пришёл. Поругаться успеете всегда. Я бы спросил, как ваши дела, но не буду: и так вижу, что хреново. Итак, — я проницательно окинул двоих взглядом, — чего хотели?

— Я ничего не хотела! — тут же огрызнулась девушка. — Это всё этот! — она указала на Отто. — Да и считаю, что если он на что-то рассчитывает, то звать нас, особенно тебя, было бессмысленно!

Закончив, она отвернулась.

Отто промолчал.

Я мысленно вздохнул: «Как я сюда попал?! — ответ появился сам собой: — Сам ведь пришёл…» И зачем только согласился?

— Ладно, — начал я как самый адекватный, отстранённый и непредвзятый. — Думаю, вы здесь из-за недавних событий? Хотите поговорить о школе или, может, о Сьюзен? — меня окатили два взгляда, один холоднее другого. — Так что? Что вам надо?

— Мы про...

— Не «мы», а ты! — Милина перебила Отто на полуслове.

Что сказать, если бы она стала героем какой-нибудь китайской новеллы, её путь назывался бы Дао Стервы (или как-то так). Да что там, многих манит этот извилистый путь…

Отто запнулся от очередного едкого слова бывшей одноклассницы. Его и до того залитые глаза стали ещё краснее. Наверное, мне как самому старшему стоит сделать замечание… но ведь это не поможет, а Милина ещё и ко мне прицепится. Лучше уж оставить всё как есть.

Униженный и оскорблённый, Отто замолчал. Милина в свою очередь по-княжески отвернула голову. А я... а что могу я? Встал и пошёл купить себе кофе с шоколадкой. Раз встреча ничего хорошего не сулит, так хоть от сладенького получу удовольствие.

— Ещё сидите? — обратился я к двоим, вернувшись обратно. — А я надеялся, что вы загрызёте друг друга и мне не нужно будет с вами разговаривать, хах. Или хотя бы разбежитесь. Сладкого? — я предложил парню и девушке шоколад, но они отказались. — Не хотите — как хотите. Итак, на чём мы остановились... А, точно, мы там за Сьюзен хотели поговорить?.. или нет?

Оба продолжили молча смотреть. Даже памятник на площади и то более разговорчивый и общительный, чем эти оболтусы, не перестающие тяжело пыхтеть своими носами, как две загнанные лошади.

— Что вы как воды в рот набрали?! Сами позвали — сами молчите...

— Я тебя не зва...

— Замолчи, Милина, — перебил я девушку, пресекая очередную бессмысленную браваду с её стороны. — Совсем уже озверела. Если разучилась человеческому общению, можешь проваливать на все четыре стороны и возвращаться в зверинец, из которого пришла. Как бы сказал твой учитель: «В наше время таких пороли — уму-разуму учили!» Видимо, он тебя плохо порол, раз к своим недогодам ты стала так зазнаваться.

Я замолчал — Милина встала. Точно, я ведь не хотел её отчитывать... но отчитал... Даже не знаю, это старость берёт своё или, наоборот, — молодая горячая кровь?.. (Наверное, самый противоречивый вопрос в моей жизни.)

Сказав в ответ лишь какое-то дешёвое проклятье и словестно указав мне направление в одно непотребное место, Милина взяла вещи и быстрым шагом покинула столь захудалое кафе — приют для тараканов и прочей живности.

«А так можно было?!» — всплыло у меня в голове после её ухода. А ведь на её месте мог быть я… хотя… уходить вот так — как-то по-ребячески.

— Думаю, так даже лучше, — сказал я, посмотрев на Отто. — Видимо, на неё много всякого навалилось. Не суди строго. А мои слова… если не дура, рано или поздно осмыслит их.

— …Наверное, ты прав.

— Не «наверное», а «прав», хах. Так что там у вас? Смотрю, тебя потрепало. Но раз ещё не помер, значит, жить будешь.

— Как и сказал, а если бы и помер — тебе ведь всё равно. Разве нет?

Я промолчал.

— Пусть мы знакомы не так долго, но мог бы и на похороны прийти, или хотя бы поинтересоваться, что да как. Она к тебе всё-таки очень хорошо относилась…

— Как и сказал, — вернул я ему, — мы знакомы не так долго, чтобы думать или тем более корить себя за что-то такое. К слову… Но об этом позже. Так что ты хочешь? Найти виновных, отомстить или, может, просто выговориться?

— Я… я… Я не знаю… С того момента время будто остановилось… а сам я — на дне океана: вода давит всей своей массой… Не даёт двигаться, мыслить… жить. Я правда не знаю… Просто хотел вас увидеть. А вы морозитесь. Что Милина, что ты…

— Мне можно, я уже сказал почему. К слову… Но об этом позже. А Милина, да, что-то и впрямь слегка перегибает. Тем более, вы были такими дружными.

Лицо Отто передёрнулось. Видимо, я ударил по больному.

— Она не сразу так, — сказал он. — Поначалу всё терпимо было. В отличие от тебя, она даже на похоронах была… А потом…

— …чёрт за одно место укусил?

— Как-то так…

— Бывает. Ты ведь и сам знаешь, что даже не случись тех событий в школе, рано или поздно она бы изменилась, а ваши пути, скорее всего, разошлись бы. С момента появления «счастливого билета в жизнь», её статус приравнялся к… как ты их там называешь?.. точно, к «неприятным» личностям, хах.

Какое-то время Отто смотрел на меня в молчании, чуть погодя решился заговорить:

— Понимал… Она уже до тех событий сильно изменилась…

— Тем более.

— …но мне было всё равно… С ней бы наши дороги в любом случае разошлись, а вот Сьюзен…

— Однако Сьюзен больше нет.

В ответ послышалось очень тихое: «Да…»

Повисла пауза, которую я заел кофе с шоколадкой.

— Так вот, — сказал я, отставив чёрную жижу, которую в этом месте гордо называли «кофе», — вернёмся к сути. Я уже, наверное, спрашивал, но всё-таки скажи, чего ты хочешь? Я понимаю, что ты и сам не знаешь, но если не знаешь ты, то я — подавно.

Зафиксировав взгляд на собеседнике, я продолжил:

— Просто хотел встретиться со мной и Милиной? Тогда эту часть мы прошли. Что дальше? Найти виновных, отомстить?.. отыскать новую девушку, воскресить старую?.. замкнуться дома, захватить и уничтожить мир?.. жить дальше как ни в чём не бывало или умереть? — вариантов так много. Одни осуществимы, другие — нет. С чем-то я в состоянии помочь, а с чем-то — нет. (Если тебе вообще нужна моя помощь.) Так что, думай. И не смотри так. Я не давлю, просто хочу закрыть этот вопрос как можно быстрее.

Глава 159. Не в себе (часть 18)

Отто так и не смог сформулировать что-то конкретное или внятное. Либо он и в правду не знал, либо боялся высказать свои желания. Хотя… последнее явно не про него. Дабы немного разрядить наш ни к чему не ведущий разговор, я перевёл тему на всякие бытовые вещи: новая школа, планы на поступление и т.д.

Ответы были быстрыми и однозначными. Правда, неискренними.

— Ладно… — сказал я, устав от долгих бессмысленных речей. — Так как правда тебе особо-то и неинтересна, а сам ты не знаешь, чего хочешь, думаю, в остальном я тебе не помощник…

— Правда?.. Какая может быть правда? Ты же и сам всё понимаешь. Уж кто-кто, а ты…

— Я глупее, чем кажусь на самом деле, хах. Не стоит меня переоценивать. Значит, ты уже разобрался во всей этой ситуации?

— Ну… я долго думал на этот счёт…

— Оно и видно, небось пока лежал в больнице успел ещё и целую поэму написать.

— Нет…

— Ладно тебе. Так что, разобрался? Что понял, до чего додумался?

— …Понял, что мне обидно… Иногда злоба пробирает всё тело. Но если говорить о виновных и невиновных… я не думаю, что такое мог устроить какой-нибудь клан.

— О, мнение прям как из газет.

— Нет… Мне кажется, что здесь скорее замешаны сторонние Мировые Волшебники, может связанные с властью, может даже и с других стран. Но тогда это даже пугает... всё-таки это Монголия. Или они зря столько всего в армию вливают? — закончил он риторически.

— Вот оно как… Может и зря, — только и сказал я.

Я не стал придираться к тому, что и кланы могут соответствовать этим трём пунктам (наличие Мировых Волшебников, связь с властью и причастность к другим странам). Смысл слов Отто до меня вполне дошёл: он грешил на власть имущих подобных Регану О'Лири. Что сказать, винить его в таких умозаключениях, пусть и не совсем верных, то ещё кощунство. Ведь смысла в них куда больше, чем в тех жёлтых СМИ, рассказывающих как Ганц Йохансон переел сладкого и устроил бойню от нечего делать. Но факт оставался фактом: оба предположения являются ошибочными. (Мы ведь с вами знаем другую «правду». Самую правдивую из всех.)

— В любом случае, — продолжил Отто, — даже если бы мне и хотелось, что я могу сделать? Что могу изменить? Отомстить? Это вряд ли. Хотя о чём-то таком, если честно, я думал. Но реальность быстро возвращает на землю… Да и Милина взъелась на меня из-за этого, а я просто высказал свои мысли.

— Хах, смешные вы с ней, Отто. А ещё не тупые…

— Ты о чём?

— Да так, мысли вслух... Выбор сидеть и ничего не делать — вполне нормальный. Не всем же быть лезущими в неприятности «героями», хах. Или великими «мстюнами».

— Скорее всего… — слабо кивнул он.

— Однако… — выдал я.

— Что?.. Так что?

— Я тебе кое-что расскажу. Зная это, тебе определённо будет проще сделать выбор и принять решение. Может, и Милина заинтересуется, точнее, заинтересовать её — в твоих интересах, ведь сам ты вряд ли справишься, — я мягко улыбнулся.

— …а ты?

— Я? Я — нееет~

Отто слегка насторожился. Я продолжил:

— Вот что я тебе расскажу…

◊ ◊ ◊

(От 3 лица)

Милина вышла из кафе и пошла своей дорогой. Внутри неё бурлила злость, граничащая с ненавистью.

«Как же все за$%^&*!!! — думала девушка. — За$%^&*, за$%^&*(, за;%?*!!!»

Она не унимала свою мысленную ругань и проклинала всех кого только можно и не можно: от неизвестных жителей мира, до друзей и близких. Если Караак за последние полмесяца за… устал только физически (если вообще устал), то она ещё и психически. Тому было несколько причин.

Первая — место, куда её привела одна старая бабка:

«Ненавижу эту ведьму!!!»

Вторая — её обучение:

«Ненавижу эту ведьму!!!»

Третья — возлагаемые на неё т.н. «надежды»:

«Ненавижу эту ведьму!!!»

Четвёртая и последняя — невозможность отказаться от всего вышеупомянутого:

«Ненавижу эту ведьму!!!»

В общем, всему виной была та самая старая бабка.

Однако на деле корень проблемы был куда глубже: старая ведьма давила на Милину ещё и в психологическом плане. Внушала. Настаивала. Не соглашалась. Не считалась с её мнением. Отчего девушка ощущала себя скованной цепями, будто её лишили крыльев. При всём при этом Милина и до всех этих событий не считала себя по-настоящему свободной. Оставалось лишь гадать, что именно она чувствует.

«Здорово быть по-настоящему свободной… — подумала Милина, успокоив своё сознание. — А существуют ли вообще такие?! Не знаю… Наверное да. Точно должны быть! Иначе было бы обидно… Хотя… всех что-то гложет. Бедные хотят стать богатыми, богатые — влиятельными, влиятельные — сильными, сильные — могущественными, могущественные…»

Она задумалась.

«Они тоже чего-то хотят. Учитель такой же! Тоже вечно чего-то хотел! Такой сильный, а спокойно жить не мог: нервы, ссоры, проблемы… Хотя — бери и радуйся жизни! — что мешает?! — загорелась Милина. — Всё и́щите важности для себя!! Славы! Гадите в мире, в надежде, что вас увековечат в истории! Или ж^&^&* рвёте, чтобы казаться лучше, чем есть на самом деле!!!

— Посмотрите, он такой молодец!

— Какой хороший человек!

— Он такой умный!

— Я его так уважаю!

— Всем быть такими толковыми!

В ж$%& это всё!!! Нахрен!!! Ненавижу людей! Всех! Тебя! Тебя! Тебя!.. — Милина бросала пронзительные взгляды на прохожих. — Мерзкий ноющий ребёнок! Жирный урод! И тебя ненавижу старая кошёлка!!! Гореть вам всем чёрным пламенем!!! — Милина шла и проклинала всё на свете. Затем повернула голову и увидела прекрасную молодую девушку. — И тебя ненавижу, чёртова выскочка!!!»

Оторвав взгляд от своего отражения, Милина пошла дальше — гадких мыслей ей хватит надолго и на всех.

Глава 160-171

Глава 160. Не в себе (часть 19)

Середина декабря 2218 года. Будний день. Вена (Австрия).

— Вот же гадство! — выругалась девушка, оторвавшись от каких-то документов.

— Что-то случилось, мисс Лири?

— Нет, ничего.

— Уверены? В последнее время вы выглядите растрёпанной и неуклюжей. Плохо спите по ночам?

Вопрос Ирвина Маха — нового начальника Мишель Лири — был слегка внезапным. Прошли уже около двух месяцев, как она устроилась работать в центральный штаб Международной Комиссии по вопросу пропажи тел из моргов. За это время она успела смириться со своей участью и даже втянуться в новые обязанности, которые, к слову, с каждым днём нравились ей всё больше и больше. Обычно Мишель Лири сама проводила расследования, собирала информацию и допрашивала подозреваемых — всё это с последующим составлением подробных отчётов. Труды своей работы она передавала начальству или другим вышестоящим лицам. Сейчас же она оказалась в шкуре последних и на себе ощутила каково это — быть центром, а не звеном. Каждый день в их маленький штаб поступало огромное количество отчётов с результатами расследований разных групп волшебников по всему миру. Одни отчёты были незначительными, как например: «…В ходе расследования группа наткнулась на опасных преступников… Были разрушены: 5 жилых домов, 3 торговых центра, 23 флайма, повреждена инфраструктура города… Городские власти согласны оплатить половину от нанесённого ущерба, оставшаяся сумма — на рассмотрение в Организацию по сотрудничеству стран (ОСС)…»

Но поступали и другие, более важные отчёты. В них описывались стычки с неизвестными людьми, предположительно имеющими связь с пропажей тел из моргов. Однако такая информация проскальзывала очень редко. Да и трудно было говорить наверняка, имеют ли те «неизвестные люди» отношение к трупам или всё же нет: одни были ликвидированы ещё при захвате, другие — лгали, а оставшиеся были просто дурачками: ни бэ, ни мэ, ни кукареку! Иной раз Мишель Лири жалела, что не могла самолично участвовать в допросах. Правда, на конечный результат её присутствие вряд ли бы повлияло. Способов узнать истину хватает и без неё: от доброго слова, до грубого крика; от простой иглы, до сложной конструкции; и наконец-то от смертельной магии, до магии, которая заставит желать смерти.

— Так что? — уточнил Ирвин Мах. — Или вы опять не в духе отвечать?

— Не опять, а снова, — съязвила Мишель Лири. — Я же сказала — ничего не случилось.

Ирвин Мах вздохнул. Тихо и не наигранно. Схожий разговор со своей коллегой он начинал уже не первый раз, и каждый раз она вставала на дыбы. Работая с Мишель Лири он понял две вещи: во-первых, она тяжёлый человек. Во-вторых, если она не в настроении — она ужасный человек.

Набравшись смелости — той смелости, когда человеку приходится выпить болотной воды, — Ирвин Мах заговорил:

— Инициатива, мисс Лири, это хорошо, но если вы продолжите приходить на работу неработоспособной…

— В смысле Н.Е.Р.А.Б.О.Т.О.С.П.О.С.О.Б.Н.А.Я?!! Я?! Да я…

— Не перебивайте…

— Кто бы говорил о перебивании…

— Мисс Лири…

— Я уже тыщу лет «мисс Лири»!

— Это вряд ли… И раз уж я старше, может, всё-таки, не будете перебивать?

Мишель Лири передёрнуло от злости, но она промолчала.

«Сидела спокойно! Никого не трогала! Берут и цепляются на ровном месте!»

Девушка просто кипела. Особенно её раздражало, что некоторые сотрудники находили их перепалку чем-то забавным. А так как схожие разногласия с Ирвином Махом были у неё относительно часто, оставалось удивлять, что никто ещё не додумался принести попкорн. Но самым противным было то, что Ирвин Мах знал о её раздражении и специально устраивал это «представление». Вероятно, пытался ставить её таким образом на место. Иногда получалось, иногда нет.

Словестная перепалка длилась недолго.

…

— Внерабочее время — что хочу, то и делаю, начальничек!

Это был основной довод девушки на тему её «неработоспособности». Вообще, слово «неработоспособность» её сильно бесило. Хотя… если задуматься, Мишель Лири бесило слишком много вещей, чтобы начинать искать в этом хоть какую-то закономерность.

— Повторю, — спокойно парировал Ирвин Мах, — из-за недосыпа вы слишком нервны и агрессивны, да, это нормально…

— Вот видишь!

— Не перебивайте. Я недоговорил. Быть из-за недосыпа нервным — может и нормально, но приходить таким на работу — нет!

— Мне просто нужен кофе, — предвидя возможный проигрыш, девушка просто пожала плечами, а затем ещё и добавила с упрёком. — Лучше бы сразу молча принёс чашечку, без крика и шума. Я бы сказала спасибо, и все бы занялись своими делами, хм.

Просто невероятная наглость. Ирвин Мах был старше и, возможно, намного, пусть и выглядел молодо. Интересно, думал ли он о чём-то наподобие: «Почему я терплю её?» — или нет?

Ответ на этот вопрос останется в закромах его сознания. Тем более какого-то явного унижения или оскорбления по отношению друг к другу они не проявляли. Всё остальное — просто рабочие моменты, однако это не отменяло того факта, что Ирвин Мах был главным и его стоило слушаться. Его должность не являлась фикцией и получил он ее не по блату: мужчина полностью соответствовал необходимым компетенциям. Поэтому если он что-то и делал, то делал это неспроста. Он не стал бы шевелить осиное гнездо без явной на то причины.

— Кофе? — переспросил он. — Нет, кофе я вам не принесу. Его можете взять и сами. Вопрос в другом, вы помните, какую должность здесь занимаете?

— Я? — «удивилась» Мишель Лири. — Бумаги разгребаю.

— Это не должность… и это не так.

— Тогда не знаю. Помогаю тебе с чем-то там.

— Уже лучше. Раз забыли, я вам напомню. Вы ответственны за оценку и работу с новыми кадрами.

— И чт…

«…что с того?!» — недоговорила девушка. Она явно что-то вспомнила.

— …Сегодня… да? — неуклюже уточнила она.

— Да.

Мишель Лири посмотрела на часы, кивнула и сказала:

— О, времени ещё много.

— Много? Вас ждут уже… — Ирвин Мах манерно повторил её недавнее действие, — …так… один час и… двенадцать минут. Что скажете?

— Я просто забыла выпить кофе... — только и ответила девушка.

Глава 161. Не в себе (часть 20)

— …Чем больше отберёшь, тем лучше. Свободных рук всё меньше и меньше, — сказал Ирвин Мах напоследок. — Только помни, нужны компетентные маги, не бери кого попало.

«Так нужны или не нужны?!» — выругалась Мишель Лири про себя. Затем развернулась и с гордо поднятой головой пошла выполнять должностные обязанности. Всем своим ликом, каждым своим движением она демонстрировала твёрдость и уверенность. Она не из тех, кто будет признавать поражение или делать вид, что что-то не так. Её коллегам, в том числе и самому Ирвину Маху, оставалось лишь смириться с этим. Однако ругать или критиковать девушку всерьёз никто не собирался.

Результаты расследования за последние месяцы тонко намекали — не всё так просто! Проблема куда серьёзнее, чем кажется на первый взгляд! И именно появление Мишель Лири стало толчком для осознания этого важного факта. Ведь она и её дядя первыми наткнулись на важные зацепки в деле с пропажей тел и проинформировали об этом комиссию. Предупредили о возможных трудностях и опасностях, которые поджидают всех участников следствия.

Однако понимание «серьёзности» пришло не сразу, а только сейчас, когда следственные группы столкнулись с опасными противниками, необычными явлениями и человеческими потерями. Стало ясно, что монгольский политик и его приёмный родственник ни капли не преувеличивали, высказывая свои подозрения и делая неутешительные прогнозы. Не то, чтобы им не поверили сразу, скорее, слегка сомневались в их пессимистичном настрое. Как говорится, не поверю, пока не проверю.

«Красть трупы, чтобы сделать из них армию? Это же бессмысленно, разве нет?» — подумал Ирвин Мах после знакомства и первого общения с Мишель Лири. Эта мысль была мимолётной и вполне логичной. Правда, больше он так не думал: хоть и малочисленные, но достоверные отчёты сыграли в этом решающую роль. А человеческие жертвы заставили спохватиться — изначального штата может не хватить! Нужно было срочно искать людей, формировать новые группы и усиливать старые.

Да… Чем-то похожим Ирвин Мах планировал заниматься ещё в самом начале… Видимо, это были просто слова, чтобы успокоить Мишель Лири. Хотя понять мужчину тоже можно: устраивать панику не разобравшись в ситуации — то ещё идиотство. Правда теперь… Всё вышеперечисленное: непозволительное бездействие и желание «поверить после проверить» — стали его сильным упущением. Он это прекрасно понимал, как понимала и Мишель Лири.

Оставалось радоваться тому, что каким бы скверным ни был характер девушки, он был не настолько скверным, чтобы она стала упрекать Ирвина Маха за его упущения. По крайней мере, именно это промелькнуло в его сознании, пока он смотрел ей вслед:

«Да уж, тяжёлый человек. Не каждый сможет осилить такого…»

Мишель Лири вышла из офиса и пошла в конференц-зал. Она была себе на уме и не задумывалась о чувствах других. Ей было не до этого. К тому же она хотела спать, отчего куняла на ровном месте, так что придирка Ирвина Маха была полностью объективной. Но соглашаться с ним она всё равно не собиралась… Кто угодно, но не она.

Конференц-зал располагался здесь же, на третьем этаж штаб-квартиры ОСС.

«Прямо по коридору, направо и до конца», — всплыло в голове у девушки. Запомнить этот маршрут от офиса до конференц-зала было нетрудно. Ей «посчастливилось» часто ходить по нему на «важные» собрания. Они ей очень «нравились». Поэтому не было ничего удивительного в том, что Мишель Лири предпочла бы забыть эту дорогу и никогда не вспоминать.

Подумав (или нет), девушка приняла мгновенное решение и сменила маршрут, свернув не туда.

«Терпение — важная компетенция…» — оправдалась она.

Это было просто невероятным проявлением непрофессионализма с её стороны, однако ей было всё равно. (Пусть её и ожидало множество людей!)

Как и планировала, первым делом она пошла за кофе.

«Я не делаю ничего плохого. Сперва нужно взбодриться! — уверенно кивнула Мишель Лири. — Ох… Забыла! Потом ещё нужно будет вернуться за анкетами…»

◊ ◊ ◊

Конференц-зал был большим. В нём могла поместиться добрая сотня человек. Собственно, она и поместилась. Тихо, мирно и спокойно, множество волшебников сидели в ожидании «чуда». Но чуда не было.

Маги представляли самые разные страны, поэтому удивляться большому количеству присутствующих было бессмысленно. Один-два с каждой — вот и сотня. Сейчас здесь присутствовали и те, кого по тем или иным причинам отсеяли ещё во время формирования Международной комиссии. Как говорится, попытка не пытка.

Наверное, Мишель Лири очень повезло, что она не проходила через все эти процедуры и как самая хитроумная попала в Международную комиссию по блату. Хотя зная её, это предположение может оказаться вполне ошибочным.

Итак, время шло — волшебники ждали. Кто-то сидел тряся ногой или ломая пальцы. Другие погрузились в экраны своих устройств или в устройства передачи информации, и даже не подавали виду, что что-то не так. С одной стороны, все они понимали: да, бывают разные чрезвычайные ситуации, но с другой — два часа ожидания, как это понимать?! «Терять столько времени не самая приятная вещь!» — так думало большинство, однако настоящее недовольство испытывали единицы. Поэтому если кто-то из них и хотел устроить массовый бунт, то реализовать это было бы очень и очень трудно.

Готовых устроить массовый бунт было четверо: Мия и Симон Боливары — уроженцы Африки, Влад Уля — уроженец Московской Республики и Фердинанд Маркос — Филиппин. Правда, всё что они могли сделать, это тихо сидеть и бурчать себе что-то под нос. Им оставалось только одно — ждать сотрудников или, как вариант, передавать жалобы начальству, а начальством в данном случае был Ирвин Мах… Однако жалобы до него «не доходили», потому что он был занят совершенно другими вещами.

Трудно было представить, чем именно руководствовался мужчина, когда доверил всю эту работу такому ответственному сотруднику как Мишель Лири, но одно было ясно точно, сейчас он не вмешивался с целью поставить эту девушку на место. Он искренне верил, что вывести стольких людей за раз… Даже она не осилит последствия.

А то, что волшебникам из-за этого приходится страдать и терять время… Даже Ирвин Мах не идеален, когда приходится идти на принцип. Правда… до некоторых ему ещё расти, расти и расти…

Глава 162. Не в себе (часть 21)

Два часа и двадцать три минуты. Столько времени потребовалось Мишель Лири, чтобы наконец-то удостоить своим присутствием ожидающих волшебников.

Девушка вошла в конференц-зал, ловя при этом резкие, пронзительные и одновременно заинтересованные взгляды пришедших магов. Она окинула всех в ответ и сразу перешла в наступление:

— Ого! Ещё ждёте? Я бы уже ушла! — сказав, она отпила кофе и прошла дальше внутрь. Она заняла «главное» место в центре помещения. — Итак… Итак… Итак… — стала повторять Мишель Лири, разбросав свои бумаги на небольшом столике.

Все молчали. Все лицезрели. Тишина… пусть кому-то и хотелось высказаться.

— Во-первых, — наконец-то продолжила девушка, — есть ли такие, кто передумали принимать участие в расследовании?!

— …

— …

— …

…

Все продолжали молчать…

— То есть, всех всё устраивает? О, кто-то засомневался? Вы? Нет? А может вы? Тоже нет?! Ладно-ладно… Давайте так, если кого-то что-то не устраивает — подымите руку.

К удивлению или нет, но поляна из рук выросла быстрее бамбукового леса.

— О, уже лучше. Я бы спросила, что именно вас не устраивает, но мне не интересно, — сказала Мишель Лири, загоняя себя ещё дальше в угол.

— $%^&*! — выругался кто-то и где-то про себя. (Возможно, и не один.)

Здесь присутствовали и достаточно «важные» люди, которые явно не потерпят столь непочтительного отношения к себе. Они-то точно не станут молчать. Собственно, они и не стали: послышались голоса, одни были громкими и недовольными, другие — тихие и спокойные. Однако всё вместе переросло в неразборчивый гул, будто это была не серьёзная встреча, от которой будет зависеть какое-никакое спокойствие в мире, а радетельское собрание в захудалой школе. С одной стороны наглый учитель или мерзостный родитель, которых бы не мешало трахнуть по голове чем-то тяжёлым, с другой — те же самые, но которых стоило трахнуть совсем по другой причине. Одного нужно пнуть, чтобы остановить его дурость, другого — чтобы тот выбил дурость из первого. Замкнутый этот круг или нет, но факт остаётся фактом — хороший трах нужен всем.

Мишель Лири хорошо понимала это. Ей не раз доставалось от «её мальчика». Однако пнуть всех шумевших она сейчас не могла. Да и, возможно, не имела права (хотя сама она так явно не считала). Пойти против всех было трудно даже ей, пусть гордость и устроила внутренний бунт.

«В такой щепетильной ситуации я не была даже когда уничтожила гавань… да и напарничка рядом нет, чтобы спихнуть всё на него…» — несмотря на такие неоптимистические мысли, девушка знала как решить проблему и убить двух зайцев одним слэмом. Когда у Мишель Лири не получалось быть «плохой», что, к слову, было несколько раз в её жизни, она предпочитала становиться «доброй». Особенно когда дело касалось взаимодействия с другими людьми, а в этом она была так же хороша, как Караак в переговорах.

— Ладно… Ладно… — перебила она брань некоторы особо чувствительных, повышая свой голос. — Итак, мы, — она отказалась говорить от своего имени, — досконально изучили ваши анкеты и пришли к выводу… что все вы подходите!

Стало тише.

— …Дело в том… Что нам нужна ваша помощь! Свободных рук всё меньше и меньше! Мы видим, что все вы компетентные и способные! А брать кого попало к себе — мы не будем!.. — так, Мишель Лири начала свою «пафосную» речь.

Речь о том, что всё обстоит очень плохо и о том, что сейчас нужны люди, очень много людей. Закончила она словами, от которых Ирвин Мах, умудрившийся наблюдать за всем со стороны, ещё сильнее поцеловал рукой лицо:

— …Мой начальник лично сказал, что чем больше кандидатов наберём, тем лучше!!

…

Радовало одно: каждая страна сама финансировала своих волшебников, отправляя нужные суммы в общий фонд ОСС…

◊ ◊ ◊

Все пришедшие маги отреагировали по-разному, но в целом остались удовлетворёнными. Одни переваривали приятную новость про себя, другие — обсуждали её с кем-то.

К последним относилась и пара с Кейптауна (ЮАР) — Мия и Симон Боливары — светловолосая девушка, от силы метр шестьдесят ростом и короткостриженый мужчина под два метра. Дабы не шуметь и не привлекать внимание, они общались через устройства передачи информации.

К моменту окончания речи неизвестной девушки, которая даже не удосужилась представиться, они стали спокойнее. Нервозность из-за долгого ожидания тоже прошла. Устраивать бунт перехотелось.

…

«…Наконец-то они смотрят на это серьёзно… а то всё: “Чёрные Маги то, Чёрные Маги сё…” Давно пора!» — сказала Мия Боливар.

«Я уже говорил, зря ты их недооцениваешь, — ответил мужчина, подразумевая Чёрных Магов. — Ты и сама знаешь, сколько войн они развязали».

«Да, да… Их хотели истребить, но не хватило отравы. С ними хотели заключить соглашение, но закончилась бумага. Их хотели игнорировать, а они делают музыку погромче».

«Это не важно. Сейчас ведь ты довольна? Незачем заводить шарманку».

«Я ещё недовольна! Для начала я хочу узнать, чем буду заниматься. Я не обязана подпевать, если песня отстой! И сам ты шарманка».

«Потом тебе скажут, успокойся».

«Ха, успокоиться?! Недавно сам грозился: “Я всё тут переверну. Посмотрите какой я крутой”. А теперь успокойся!»

«Забыли уже».

«Ага, забыли! Пускай твой жираф забывает!»

«Тогда не забывай…»

«Вот и не буду! И ждать не буду. Щас всё кончится, и пойдём разбираться что здесь и куда».

…

Согласившись, иначе ведь никак, Симон Боливар перевёл тему, дабы отвлечь свою вредную дочь.

К этому моменту неизвестная девушка откланялась и, сказав: «В ближайшее время вас всех распределят. Всё понятно? Раз так — до встречи!», — направилась к выходу. Сначала мужчина хотел что-то спросить, но увидев, как она быстро исчезла за дверью, остановился на полуслове.

◊ ◊ ◊

«Фух…» — про себя вздохнула Мишель Лири, когда вышла из конференц-зала. Однако там её уже поджидали. Это был не абы кто, а «его святейшество» — Ирвин Мах.

— Будешь заниматься ими всеми сама, — медленно отчеканил он.

— В смысле?! — не поняла девушка.

— В прямом.

Мишель Лири какое-то время тупо смотрела на начальника. До неё медленно начало доходить.

— Для этого есть отдел кадров! Я свою часть выполнила. В.Ы.П.О.Л.Н.И.Л.А!

— …Ни-че-го не-зна-ю.

— …Но… Но… Но…

Ирвин Мах успел развернуться и уйти, а девушка всё ещё тихо шептала: «Но…»

— Ненавижу эту работу!! — искренне закончила она.

Ирвин Мах исчез за поворотом. Сделав это, он удовлетворённо выдохнул. Несмотря на всю свою серьёзность, он был готов смеяться.

«Может, оно и к лучшему, — подумал он. — В дальнейшем и такого количества людей может не хватить».

Однако он всё равно не собирался закрывать глаза на проступок Мишель Лири. (Она вышла из этой ситуации самым наглым образом: ничего толком не разъяснила, ни с кем не поговорила… и вообще, как так можно?!)

«Я всё равно тебя проучу!» — Ирвин Мах был уверен в этом. Разобравшись с вопросом «новых кадров», он направился заниматься своими делами. Тратить всё время на непослушную девочку он не мог. Он даже не переживал, что она может что-то учудить: в ближайшие дни её ждёт столько волокитной работы, столько общения с людьми, что под конец она не то, что спорить не будет, она лишний раз рот не захочет открывать.

Глава 163. Не в себе (часть 22)

Взяв себя в руки и проглотив негодование, Мишель Лири не на один день засела за своим столом. И в этот раз ей по-настоящему пришлось изучить анкеты каждого, причём досконально. Любой знающий её человек без сомнения будет удивлён тому, что она ещё не лопнула от злости и не послала всё к чёрту.

Из-за навалившейся работы у неё не оставалось ни сил, ни свободного времени. Поэтому свои ночные походелки ей пришлось отложить в долгий ящик. А за прошедшие два месяца она без дела не сидела и даже немного преуспела: по коробу поскребла, по сусеку помела, и набрала какие-никакие зацепки. (Она была уверена, что зацепки.)

«…Когда происходит что-то глобальное, затрагивающие всех и каждого, информацию можно найти везде, даже там, где её казалось бы нет». Этой «истине» Мишель Лири набралась ещё до встречи с Реганом О’Лири. (Что-то, а детство у неё было насыщенным.) Поэтому не было ничего удивительного в том, что немного прочесав Вену и её окрестности, она в одиночку смогла найти дополнительную информацию. Полезную информацию. Однако ещё оставалось осмотреть пару помещений, на которые она вышла изучая активность нескольких подозрительных личностей. Хотя на деле эти «подозрительные» личности были вполне состоявшимся людьми, но не суть. Важно было другое — 1) продолжить копать под них; 2) прочесать эти чёртовы помещения!

Эти мысли мешали работать и сильно отвлекали девушку. Время от времени на неё накатывало давящее ощущение, будто бы ты теряешь что-то важное, сидя здесь и занимаясь тем, что тебе не нравится. Разочарование, недовольство, горький вкус потери… — ужасная комбинация охватывающих сознание чувств. С другой стороны работу просто так не бросишь, а договариваться или тем более прогибаться перед Ирвином Махом она не собиралась. Трудно было сказать, что именно она испытывала по отношению к нему: она его не ненавидела, не считала плохим человеком… но что-то в нем её отталкивало. Нет, это были ни внешность, ни манеры. Скорее это был целостный образ. Образ того, кем он являлся. Образ, которым она его видела и воспринимала. Образ, ставший олицетворением всего этого места. И другого Ирвина Маха в её глазах уже может никогда и не быть…

— …Стоп! — чуть ли не выкрикнула Мишель Лири в один из дней усердной работы с документацией. Это было: «Стоп!» — синонимичное не фразе: «Всё надоело!» — а то: «Стоп!» — которое рождается при глубокомысленном озарении. К этому моменту она уже оформила и распределила около половины новоприбывших волшебников. — Идея! — сказала она уже тише, дабы не привлекать лишнего внимания. Девушка сосредоточенно смотрела на фото только что «обработанного» волшебника — одну из новоприбывших девушек. Это была та самая «чокнутая», которая…

◊ ◊ ◊

— …Кто здесь солист?!

— Что?.. — послышалось множество тихих вопросов отовсюду. Неосознанных и спонтанных.

В «покои» Ирвина Маха и его подчинённых прямо-таки ворвались. Это были двое: высокий мужчина и низкая девушка. Увидав сидевшего поодаль «солиста», вторая ринулась к нему полным шагом. Первый шёл следом, пытаясь успокоить возбуждённую компаньонку. Хотя больше походило на то, что он лишь делал вид, что пытается. При этом он бегло рассматривал каждого присутствующего. Сонно-рычащую девушку, которая заставила их сидеть и ждать более двух часов, он тоже не упустил из виду.

Быстро дойдя до места «назначения», низкая девушка плюхнулась на стул, прямо перед Ирвином Махом. Тот в свою очередь, медленно подняв глаза, тяжело вздохнул:

— Опять ты…

Он вздохнул так тяжко, как никогда ещё не вздыхал. Это привлекло внимание даже Мишель Лири, зло куняющей за своим рабочим местом. Довести его до такого состояния? Невольно она поддалась стадному инстинкту и заинтересовалась происходящим.

— И что с того?! — ответила Мия Боливар. — Меня одобрили?!

— …Одобрили… — сдержанно ответил Ирвин Мах, бросив незримый взгляд на Мишель Лири (возможно, посылая ей при этом самые разные проклятия). В свою очередь она, осознав как тому сейчас подпирает, впервые за день ощутила прилив сил и улучшение настроения, а утренний спор, выступление перед кучей волшебников и выговор в виде тонны волокитной работы, — всё отошло на задний план.

— Вот! Одобрили! — повторила Мия Боливар. — Так что, что здесь и куда?! Какие обязанности?! Что делать?! Кого убить…

…и множество других вопросов — адекватных и нет — посыпалось в сторону Ирвина Маха. Он попытался что-то сказать:

— Т…

— Только учти, — но Мия Боливар не давала ему возможности. — Я тебе подпевать не буду!

Ирвин Мах чувствовал сильную головную боль, и даже его попытки сбросить эту дивицу на кого-то другого (в планах у мужчины был только один вариант — виновница происходящего — Мишель Лири), быстро претерпевали фиаско:

— Что ты отпеваешься тут?! Я к тебе пришла, а не к тому-этому! Гляди, запел тут!

…

Трудно было сказать что именно, но это что-то происходило ещё какое-то время. Ирвину Маху понадобилось сильно разозлиться, чтобы наконец-то выпроводить эту парочку куда подальше. Невероятно довольное выражение лица у Мишель Лири — гадкой виновницы происходящего — бесило его больше всего. Зато теперь было ясно, почему девушка не послала всё к чёрту в тот же рабочий день и смирилась со своей участью выполнять противную волокитную работу.

◊ ◊ ◊

«Именно она мне и нужна! А ещё!..»

Вспомнив событие минувших дней, Мишель Лири осознала, что она не единственный «взрывной» человек. (Так гляди, рано или поздно она ещё и преимущества своей работы разглядит!)

Воодушевившись, будто ребёнок, научившийся писать цифру восемь, она взялась более досконально и кропотливо вычитывать всю имевшуюся у неё на руках информацию. В голове что-то щёлкнуло: с каждой секундой её посещали всё более хитрые и коварные планы, будто звёзды сошлись светлым сиянием в чёрном небе.

Глава 164. Не в себе (часть 23)

Несмотря на казалось бы руководящую должность, Ирвин Мах имел и своё «начальство», которому время от времени отчитывался и с которым обсуждал насущные вопросы или вперёдглядящие планы. Как говорится, всегда найдётся рыбка покрупнее. Прошла уже где-то неделя, как они с Мишель Лири столкнулись с разногласиями. Однако на удивление девушка была тишком-нишком: молча делала работу и не привлекала к себе внимания. Ещё немного и он бы забыл о её существовании. Мужчина даже заметил, как она приглашала и общалась с некоторыми волшебниками тет-а-тет. Как оказалось, уточняла данные. Это ли не рост?

Буквально на днях она полностью закончила оформление документов и распределение людей. Всем выдала направления, а также сформировала новые группы. В целом, всё было прекрасно. Ирвин Мах даже позволил себе лёгкое фатовство: он был уверен, что смог поставить вредную девчушку на место. (Слегка поставить. Всё-таки чрезмерно самоуверенным он не был.)

Было утро. Он как обычно сидел за своим столом, вычитывая максимально сжатую и проверенную информацию, полученную их штабом за последние пять дней. Это помогало переосмыслить детали, которые на деле могут оказаться важными зацепками. Помогало структурировать и разложить всё по полочкам, а также подготовить отчёты для вышестоящих лиц, если они ещё не готовы. Хотя… С точки зрения готовности у Ирвина Маха практически всегда всё было оформлено наперёд.

К нему подошла Анастасия — волшебница из Московской Республики.

— Вас того, — начала она, — вызывают, — при этом она несколько раз указала пальцем вверх.

— Хорошо, спасибо.

Помявшись секунду-другую, она развернулась и пошла на своё рабочее место.

Ирвин Мах же, перепроверив напоследок все необходимые файлы и скопировав их, встал и пошёл «наверх». На деле же никакого «верха» не было, он пошёл в секретариат к Глэдвину Джеббу, с которым всё время и работал. А тот уже отвечал за информирование всех остальных подразделений ОСС. Кроме того, он налаживал обратную связь с государствами, отдельными политиками, Мировыми Волшебниками, а также, бывало, и крупными семьями. В общем, работы ему хватало.

Войдя в кабинет к Глэдвину Джеббу по всем правилам приличия и сев в кресло, Ирвин Мах внимательно посмотрел на зрелого мужчину с большим лбом. Затем передал ему электронные отчёты и приготовился к беседе.

…

— Как всё продвигается? Видел списки и распределение новоприбывших — всё так серьёзно? — спросил Глэдвин Джебб.

— Видимо, да. Как мы уже и обсуждали, информация предоставленная Реганом О’Лири подтверждается. Поисковые группы в Бельгии и Турции тоже столкнулись с чем-то похожим, только их трупы не «оживали».

— Просто склады?

— Что-то вроде.

— Ясно… — Глэдвин Джебб почесал висок в задумчивости. — Ох и лис этот Реган О’Лири… — добавил он вскоре.

— С чего вы вдруг?

— Да так, я ведь тоже без дела не сижу и обдумываю всё это временами. Знаешь, ходит слушок, что всё это началось в Монголии.

— Возможно и так, — не удивился Ирвин Мах, — но не думаю, что он причастен. Будь это так, до такого бы не дошло.

— Я и не говорил, — пожал плечами секретарь ОСС. — Пересекались не раз. Он не из тех, кто будет выставлять свои ошибки напоказ. Я бы даже сказал у него на это пунктик. Будь он причастен, мы бы с тобой здесь не сидели. Он бы сам давно со всем разобрался.

— Это да… Всё хотел у вас спросить, вы с ним активно сотрудничаете?

— Активно — громко сказано, но да, сотрудничаем. Или он с нами… Даже не знаю как правильнее. Видимо, он решил размять свои старые кости.

«Не такой он и старый», — подумал Ирвин Мах, а затем спросил:

— А другие страны что?

— Как всегда: одни нацелены на результат, другие бездействуют. Считают, что и без этого проблем хватает. Но не нам о них думать. Для нас сейчас главное вычислить зачинщиков и участников этого дела или хотя бы понять какую цель они преследуют. И чем раньше, тем лучше. Тебе ведь тоже не нравится происходящее?

— Да… но, думаю, это будет не так-то и просто.

— С чего такой пессимистичный настрой, Ирвин, или ты переобщался с родственничком Регана О’Лири? — удивился Глэдвин Джебб.

— Нет. Просто, кажется, что втянутых в это дело куда больше, чем один человек.

— Ты имеешь в виду влиятельных волшебников?

— Возможно.

— Ну, должно быть, так и есть.

— Уже есть подтверждения? — спросил Ирвин Мах.

— Нет-нет. Если бы… А ещё и список всех причастных... Но ни того, ни другого у нас нет. Только домыслы. Но ладно, — отмахнулся секретарь ОСС. Он почесал висок и продолжил. — Смотрю, ты хорошо доверяешь родственничку Регана О’Лири.

— Да, — спокойно отвел Ирвин Мах, посчитав, что вопрос имеет общий характер. Хотя сама формулировка вызвала лёгкое сомнение. Решив, что накручивает себя, мужчина отбросил ненужные мысли.

— Ясно. В любом случае, я всё одобрил, — сказал Глэдвин Джебб и, взяв документы, выбрал несколько заранее подготовленных, после чего протянул их Ирвину Маху. — Сам понимаю, что ситуация серьёзная, а идея правильная.

— Спасибо…

Ирвин Мах в свою очередь сдержался уточнить, о чём именно идёт речь, и молча взял протянутые распечатки. Он хотел сначала просмотреть их: может, просто забегался и забыл о своей просьбе? Он внимательно прочёл заголовки. Затем поник, но внешне никак не проявил этого.

— Я пойду? — обратился он к Глэдвину Джеббу. — Новые результаты подробно расписаны в отчётах, которые я вам передал.

— Да, конечно. Заглядывай.

— Спасибо, — сказал Ирвин Мах, после чего поднялся и направился к выходу.

— …И это, — послышалось из-за спины, — забыл сказать. В среду, 23-го, будет общий сбор всех руководителей подразделений. От тебя нужен будет годовой отчёт. Но учитывая, что твой отдел создан недавно, период у тебя будет меньше.

— Хорошо. Я понял, — на автомате сказал Ирвин Мах и вышел. Сейчас он внимательно изучал подписанные своей рукой прошения и негодовал!

Только одна мысль заполняла его разум: «Вот гадкая ведьма!!!»

Глава 165. Не в себе (часть 24)

Гадкая ведьма самодовольно сидела за своим рабочим местом, когда на горизонте показалась чёрная мрачная туча. Туча громыхала и несла тьму, закрывая своим недовольством яркие солнечные лучи. Высасывая всё счастье и радость из окружающих. Туче оставалось разве что примкнуть ко рту и выссать душу, чтоб наверняка… Правда, здесь такое не водилось, высасывать было нечего, — этот мир был слишком злым, чтобы портить психику детей подобной ересью. Поэтому всем приходилось смириться и довольствоваться лишь одним шансом из одного возможного. Оно и к лучшему: хочешь жить — живи сейчас.

Туча быстро подлетела к гадкой ведьме. Та, в свою очередь, стойко приняла эту проблему и даже не повела бровью. Как древний волхв, она была готова в любой момент столкнуться лицом к лицу с ужасным катаклизмом и одолеть его, используя для этого все свои силы и навыки. Хотя до крайностей дело дойти не должно: все козыри уже давно были на руках у гадкой ведьмы. Туча всего лишь плыла по течению…

— Привет, начальничек, — дружелюбно сказала Мишель Лири, лицезрея пред собой подошедшего и возведшего барьер Ирвина Маха. — Чего такой хмурый, в автомате кончился кофе?

— Нам нужно поговорить, — строго отрезал мужчина.

— Разве? — улыбнулась девушка. — Неужто хочешь похвалить меня за прекрасно выполненную работу? Тогда не стоит. Но я польщена…

— Хватит!

В груди у девушки стало теплее — она наконец-то реабилитирована: доводить людей до белого каления это её прерогатива, а не каких-то там недорослей.

Мужчина ткнул бумагами перед самым лицом девушки и спросил:

— Что это такое?!

Выделяя каждое слово, говоря тихо и медленно, чуть ли не шепча, Ирвин Мах впервые был таким агрессивным. Его кварки бесконтрольно бушевали, а тело горело. Оставалось восхищаться его самообладанием и контролем: мало кто из волшебников смог бы понять, что зол он не только внешне, но и «внутренне». Понять это он никому бы и не позволил. Хотя в данный момент времени де́ла до остальных ему не было… Как идущая по кровавому следу гиена, сейчас он был нацелен только на одно — на Мишель Лири.

Девушка внимательно просмотрела бумаги.

— О! — сказала она. — Уже готовы? Так быстро. Здорово. Спасибо, что принёс!

Полностью игнорируя Ирвина Маха, Мишель Лири уткнулась в текст. По её лицу так и читалось невероятное самодовольство. Мужчина же разозлился пуще прежнего.

— …Даже согласились на отдельное помещение и боевой флайм… Великолепно! — восторгалась девушка.

Видя всё это, Ирвин Мах… Слова излишни: в общем и целом он ещё не скоро придёт в себя и успокоится.

Возвращая гадкую ведьму с небес на землю, он сказал:

— Ты. У-во-ле-на. Так дела не делаются…

Однако это резкое и крайне самонадеянное заявление Мишель Лири встретила даже не улыбкой, а самым настоящим высмеиванием.

— Разве?! Мне кажется, что нет, — сказала она глядя исподлобья. Затем помахала бумагами в руках, будто заплаканная женщина белым платочком вдаль уходящему пароходу.

— …Пусть ты и провернула всё это…

— Ничего я не проворачивала, — резко перебила Мишель Лири. — Или, — продолжила она ехидно, — кто-то не читает документы, которые подписывает?..

— Я не подписывал это!

Ирвин Мах вел себя всё ещё сдержано, однако если из него продолжат делать дурака — он больше не будет ручаться за себя.

— Ты уволена. Можешь собирать вещи и ка…

— Да, вещи я и так заберу, не волнуйся, начальничек.

Не сводя глаз со своего собеседника, девушка полностью облокотилась на спинку стула и расслабилась. Глаза играли. Лицо сияло. Сегодня не только Ирвин Мах был сам не свой, но и Мишель Лири была не такой, какой он её знал. Волей-неволей это заставило встревожиться. Мужчина прозрел, будто юноша, околдованный очарованием Распутной Ведьмы, наконец-то увидел её истинную сущность. Однако было слишком поздно: вот-вот и она вселится в тебя (и ещё в нескольких). Также и с Мишель Лири: вот-вот и пронзит тебя насквозь.

Между двумя повисло молчание. Девушка прекрасно понимала мысли и позицию Ирвина Маха. Она понимала его логику, желания и как он поступит. Не нужно быть гением, чтобы понять чувства задетого тобой человека. Либо проглотит, либо выплюнет. Ирвин Мах в свою очередь не был чрезмерно принципиальным или обидчивым, однако конкретно в этом случае ничего заглатывать он не собирался!

— Знаешь начальничек, — Мишель Лири была тем, кто нарушил молчание. — Мне приказали сюда приехать — я приехала. Мне сказали заниматься невесть чем — я занималась. Но ирония в том, что приказали мне сюда приехать не для того, чтобы я занималась невесть чем. Понимаешь, а?

Казалось, глаза девушки стали у́же обычного.

— Конечно, — тут же продолжила она, — плюсы этого места я оценила. Но просто знать — бессмысленно. А когда нужна будет реальная помощь, ничем помочь мы и не сможем. Разве что соберём всех этих засидевшихся на жопе волшебников, в том числе и тебя… но даже если часть из вас и Мировые или кто вы там, а? — идея эта такая себе.

Вот и настал тот день, когда «истинная сущность» Мишель Лири вышла наружу. С этого дня она могла себе позволить куда большее — с этого дня тигр будет использовать когти по назначению. Прятать их за мягкими подушечками больше не было необходимости. Причин тому было несколько и нет, она могла сделать это и чуть раньше, однако… эффект был бы не таким… приятным.

— Похвальное высокомерие. Как я и сказал, ты уво… — сказал Ирвин Мах, вставая, однако его снова оборвали:

— Ха-ха-ха…

Глава 166. Не в себе (часть 25)

— Ха-ха-ха... — весёлый смех Мишель Лири перебил речь Ирвина Маха. — Начальничек... Ты такой смешной! Разве ты не знаешь? Ты мне больше не начальничек. Максимум — кто-то там…

— Кто-то там?!

— Ага, кто-то там, с кем мы изредка лицезреем друг друга ради общего блага, ха-ха-ха…

Девушка смаковала каждым сказанным словом, каждым оборотом и каждым движением, сделанным при этом. Пробил час, когда место «мученика» перешло к другому, а место мучащего — досталось ей!

— Смешно! — негодовал Ирвин Мах. — Эти бумажки ничего не значат. Ничего! За такое даже могут…

— Могут? — тут же подхватила она. — Что могут? Могут понять, что кто-то не читает документы, прежде чем подписывать? — упрекнула девушка. Затем самодовольно добавила: — Ну, ладно. Это дело десятое, я никому не скажу…

— Мишель Лири, хватит!

— Нет! Не хватит! Кх... У меня очень хорошее настроение, а ты его пытаешься испортить. Зачем так? — она снова улыбнулась. — Говоришь, бумажки ничего не значат?

— Ничего!

— Нууу... Насколько я знаю, это не так. Даже мистер Джебб согласится...

— Не стоит прикрываться именем того, кого даже не знаешь!

— Прикрываться?! Я бы и не подумала... Ни в коем случае. Определённо! Просто... Мой дядя посчитал, что он точно согласится... Ха-ха-ха. Кто бы мог подумать? А вообще, он очень рад моему «повышению», — улыбка Мишель Лири не знала границ.

— ...Что всё это значит?! — уловив тонкие загвоздки, Ирвин Мах осознал к чему всё идёт.

— Спрашиваешь, что значит? — «удивилась» Мишель Лири. — Да ничего… Разве что… Перво-наперво это значит, что ты заглатываешь поглубже свои выдуманные претензии.

— Ты...

— К тому же я хорошо помню, что ты подписывал это всё, — девушка снова помахала «белым платочком», — С.А.М.О.Л.И.Ч.Н.О. — затем она бросила пронзительный взгляд и добавила: — Вы ведь ничего не употребляете, мистер Мах?

Это был тот редкий случай, когда шах и мат, господа! Хотя… на самом деле мат был предрешён. Предрешён уже тогда, когда Реган О'Лири по доброте своей душевной не смог отказать своей племяннице и ответил: «...Создать и возглавить штатную группу быстрого реагирования? Замечательная идея, Мишка! И как они ещё до такого не додумались?!» Всё остальное — это проявление скверного, очень скверного характер девушки — её ответ Ирвину Маху на его наглую попытку поставить её на место...

Однако правда была куда глубже. Мишель Лири не являлась столь наивной девочкой, чтобы не углядеть в своём «горе» руку собственного родственничка. Это понимание особенно сильно въелось в её голову после завершения составления идеального плана «Освобождения». Людей она отобрала, прошения оформила и даже получила «согласие» у Ирвина Маха. Но тут-то и всплыла тупиковая проблема в виде причастности дяди, а также в виде понимания своих возможностей и дозволенностей. Ведь даже если девушка схитрит и обведёт Ирвина Маха вокруг пальца (что собственно в конечном итоге и случилось) её просто отчитают и сделают выговор (то, что её захотят выгнать — о таком она даже не подумала). Факт оставался фактом: сама по себе она мало что смогла бы изменить. Разве что развернуться и уйти. Но это не вариант — её сюда послали не за этим…

Мишель Лири опасалась вот так вот разочаровывать Регана О'Лири. Одно дело поворчать и сделать, другое — развернуться и уйти… Пришлось идти на крайнюю меру — договариваться с ним. А для этого нужно было найти тысячу и одну причину, почему её идея имеет право на жизнь. И прежде чем услышать тот самый ответ, сказанный по доброте душевной её дядей, она максимально сжато и доходчиво распиналась перед ним не одну минуту. Успела покрыться потом и сесть на иголки, ведь кто знает, кто знает...

Только после — заручившись одобрением Регана О'Лири — можно было с чистой совестью начинать воплощать свой план в жизнь. (Узнай Караак обо всех этих тонкостях и несамостоятельности девушки — пришёл бы в разочарование.)

Ирвин Мах в тихом молчании осмысливал и принимал полученную информацию. Заслуживал ли он такого отношения или нет — значения уже не имело. Что-либо менять — не поменять.

К тому же, глобально никакой проблемы не было: в конечном счёте, даже Глэдвин Джебб одобрил идею формирования группы быстрого реагирования. Проблема по большей части имела исключительно личностный характер: Мишель Лири обвела Ирвина Маха вокруг пальца, чтобы выбесить его. И ей это удалось! Единственное из чего можно было раздуть слона — это разве что из его одобрения и подписей, которых он не ставил.

«Оно того не стоит…» — подумав, решил мужчина. Да и тонкие намёки девушки на этот счёт заставляли задуматься: как бы не подставить самого себя. Поняв, что эта улыбающаяся ведьма сидела последние дни тишком-нишком неспроста, Ирвин Мах лишь обвинил себя в глупости и наивности.

В итоге он отступил:

— Пусть будет так.

Мужчина развернулся, чтобы уйти.

— Я тоже буду скучать, — послышалось вдогонку.

Этот день знаменовался его полным поражением в разногласиях с Мишель Лири. Его даже начало радовать, что он больше никогда не будет с ней работать (хотя это совершенно не так).

Мужчина резко остановился, видимо, что-то вспомнив. Оглянувшись, он сказал напоследок:

— Только одно… «Засидевшихся на жопе» — здесь нет.

Ирвин Мах пошёл работать. Таким мрачным его ещё никто и никогда не видел.

Мишель Лири в свою очередь испытывала умиротворение. Доделав и дооформив всё необходимое, уже к вечеру она направилась осматривать выделенное им помещение, транспорт и другое оборудование.

Наконец-то она сможет официально собрать всех своих людей на своём рабочем месте. Дело оставалось за «малым» — познакомиться с ними, ведь она отбирала волшебников опираясь в основном на их анкеты — общения как такового не было. А на примере Мии Боливар Мишель Лири хорошо уяснила одну вещь: текст и реальность могут сильно отличаться.

Глава 167. Не в себе (часть 26)

Утро следующего дня ознаменовалось оживлённой беседой. Присутствующих было всего трое (пока что трое).

…

— Так значит мы будем здесь работать? Неплохо… — сказал Симон Боливар, шагающий рядом с Мишель Лири и своей дочкой. Последняя же не поленилась упрекнуть его:

— А ты не хотел соглашаться! Я же говорила, мотив будет чётким!

Мишель Лири показывала двоим рабочее место, которое состояло из большого зала, напоминающего какой-нибудь старенький склад, нескольких дополнительных комнат и пристроенный гараж с хранящимся здоровым флаймом. Последний был боевым и совершенно отличался от бороздящих воздушное пространство гражданских флаймов. Кроме высокой скорости для быстрого перемещения, а значит, и реагирования, его также напичкали большим количеством встроенных преобразователей магии, позволяющих использовать слэмы напрямую — непосредственно через летательный аппарат. Потому-то его и причислили к боевому классу. Хотя в случае серьезной проблемы, даже такое высокотехнологичное устройство вполне могло сравниться с обычной консервной банкой. Сейчас же его основным предназначением являлись быстрая и эффективная доставка Мишель Лири и её людей в места столкновений поисковых групп Международной комиссии с возможными врагами (и не только), если до такого дойдёт, а девушка была уверенна, что дойдёт.

Больше всего её радовал тот факт, что это место находилось не совсем в штаб-квартире Организации сотрудничества стран, а в отдалении от неё, пусть и небольшом. Теперь не нужно было ходить на работу старым маршрутом. А он на минуточку ассоциировался у неё с чем-то очень неприятным и даже вызывал плохое самочувствие.

В ответ на восторженность двух родственников, Мишель Лири самодовольно улыбнулась:

— Я же обещала лучшие условия, — сказала она. — Получите-распишитесь.

Мия Боливар одобрительно кивнула, а её отец спросил:

— Значит, остальные будут чуть позже?

— Да, сначала я хотела ещё раз всё обсудить по тому делу.

— Там нечего обсуждать, — пожал плечами Симом Боливар. — Оба места пустышки, а те люди — пара тупых бегемотов.

— Вообще ничего?

— Да, мы бы точно что-то нашли. Сомневаться в нас нормально, но делать это бессмысленно, поверь, — сказала Мия Боливар и добавила. — Натянуть им струны, конечно, можно, но с нашим делом они ничего общего не имеют.

Мишель Лири не ответила. Она сфокусировалась на услышанном и стала обдумывать, где же могла проколоться.

«…Я предполагала, что это может оказаться тупиком… — подытожила она. — Перепроверить всё самой? — она посмотрела на игривую девушку, шагающую рядом. — Нет, не стоит. …Или стоит?»

— Ладно, — сказала Мишель Лири вслух. — Пошли, я вам ещё не всё показала, а главное — нашего друга.

Трое направились к небольшому проёму в стене. Поднялись по винтовой лестнице. Вышли в ещё одно крупное помещение.

— Это наш гараж, а это… — в центре стоял летательный транспорт.

— Неплохо~ — одновременно пропели Боливары.

— О, мисс Лири. Здравствуйте! — послышалось со стороны.

— Привет, мальчики, — ответила та и подошла к ним.

— Прошу познакомиться, — обратилась она к Боливарам, — эти трое отвечают за работу и облуживание нашего друга. Представятся они сами, — тонко намекнула она, так как и сама только вчера познакомилась с ними.

— Рады знакомству, я Мартин, — начал один из них. — А эти двое — мои помощники, Алан и Оскар.

Алан и Оскар были подтянутыми и вполне миловидными мужчинами. Мартин же имел довольно грубые черты лица и внешне напоминал чем-то недовольную собаку.

— Взаимно. Я Симон, а это Мия, — представилась вторая сторона.

— Точно, — утвердительно кивнула Мия Боливар. — Какие вы большие… — лукаво сказала она, а затем подошла к Оскару и добавила. — А с тобой~ я бы даже в дуэте спела, — на что тот любезно улыбнулся:

— Я не лучший певец… но неплохо разбираюсь в технике. Вот это, например… — и начал рассказывать подробности о стоящем на спец-площадке флайме.

— В общем, — начала Мишель Лири. — Мы работаем все вместе. Плюс, — она посмотрела на часы, которые показывали 8:13 a.m., — к девяти подойдут ещё трое. Тогда-то мы всё и обсудим. А вопросов у нас выше крыши. Что-что, а бездельничать мы не будем! У вас ещё есть немного времени, можете осмотреться. К девяти жду всех в зале…

— К слову, — быстро сообразил Мартин, — те помещения пустуют уже с полгода. Раньше там инженеры работали, так что не мешало бы навести порядок и всё разобрать…

— Там довольно чисто… — удивилась Мишель Лири.

— Ну…

— Думаю, — вклинился Симон Боливар, — Мартин всё-таки прав.

— Вы о чём? — поинтересовалась подошедшая Мия Боливар. Россказни о строении флайма ей быстро, очень быстро надоели (но от идеи петь дуэтом с Оскаром она не отказалась: пыл её не уменьшился, даже наоборот…).

— Нужно здесь всё убрать и привести в порядок, — повторил Симон Боливар для дочери.

— Зачем, здесь же чисто?..

Мужчины переглянулись… а Мишель Лири бросила одобрительный взгляд на подошедшую девушку.

В девять (даже раньше) стали подтягиваться оставшиеся волшебники, а имеющиеся собрались в главном зале (в том числе и персонал обслуживания флайма). Всё это место стали быстро величать штабом быстрого реагирования, потому что использовать слова «зал», «склад» или «гараж» было как-то несерьёзно.

— Добрый день, — послышалась на горизонте.

— Кто?

— Ханс… Ханс Кун, — ответил мужчина.

— О, Ханс? Проходи!

…

— Здравствуйте? — послышалось позже.

— Кто?

— …Бат Батбаяр…

— О, Бат? Проходи! Смелее!

…

— Привет! — послышалось последнее приветствие.

— Кто?

— Цунэко Окадзаки!

— О, а вот и ты, про...

— Что-то у вас грязновато... — сказала вошедшая и быстро приближающаяся девушка.

«Фух… хоть одна “нормальная”!» — радостно подумали несколько мужчин.

Всем этим (и не только) ознаменовалось формирование нового отдела, который хоть и имел прямое отношение к Международной комиссии по трупам, но во многом был независим от него. Который хоть и был намного малочисленнее, но зато являлся более специализированным и свободным. Который хоть и не имел у себя во главе Мирового Волшебника, но имел толстокожего и целеустремлённого мага, не способного остановиться ни перед чем, разве что перед самой «смертью», но и это спорный вопрос, особенно, когда над тобой парит невидимая рука.

Глава 168. Не в себе (часть 27)

— Итак… — сказала Мишель Лири, собираясь с мыслями. — Когда все наконец-то в сборе, пора уяснить несколько важных вещей. Э… Во-первых, несмотря на то, что мы не числимся как одна из групп сыска, это не значит, что мы не будем участвовать в расследовании. Э… Во-вторых, мы должны активно сотрудничать с Международной комиссией. В связи с этим, нужно выбрать кого-то, кто будет держать с ними связь. Может, кто-нибудь хочет?..

Никто то ли не хотел, то ли в принципе не понимал о чём идёт речь. По идее, этим должен заниматься старший по должности, то есть сама Мишель Лири. Однако она хотел сбагрить эту «напряжную» работу кому-нибудь другому. Потоптавшись на месте и не увидев желанного эффекта, она на правах того самого «старшего по должности» спихнула всё на одного мужчину:

— Мистер Боливар, этим займётесь вы.

— …Хорошо, — слегка кивнул тот.

Девушка мыслила очень просто: 1) он уже знал Ирвина Маха и не раз посещал их офис; 2) он не конфликтовал с Ирвином Махом как это делала она сама или его дочь; 3) даже если у него будет конфликт с Ирвином Махом, мужчина обладал достаточным «стержнем», чтобы противостоять ему.

Это были основные моменты в пользу Симона Боливара, да и остальных волшебников — Ханса Куна, Бата Батбаяра и Цунэко Окадзаки — Мишель Лири ещё очень плохо знала.

Назначать для этого Мию Боливар тоже не решилась (хоть и хотелось). Посчитала это плохой идеей: понимала, что для эффективной работы ей нужна вся информация из штаба МК, следовательно, усложнять и до того натянутые отношения со старым начальничком не стоит. Её не смог переубедить даже тот факт, что она договорилась кое с кем из бывших коллег обмениваться информацией в тайне от Ирвина Маха... а если не в тайне, то как минимум не уточняя подробностей с ним. Мишель Лири и козни — это практически синонимы, в чём упрекал её ещё Станислав Гауф, пусть и мысленно.

— ...Э... — в очередной раз выдала девушка, подбирая слова. — Следующее. Наша основная задача — всегда быть наготове! Поддерживать себя в тонусе и много работать. Да здравствуют бессонные ночи!

…

Как не самый лучший оратор, Мишель Лири скакала в важности своих суждений, но в целом донести общую идею она смогла.

Организовать слаженную работу тоже не составило для неё труда. Для более эффективного распределения ресурсов и времени было решено работать по трое: пока одна часть расследует, другая — дежурит в штабе, и наоборот. Техников не трогали: их задача — «24/7 готовый ко всему флайм!». Тем более уже в ближайшее время запланировали совершить несколько учебных вылетов.

Полные штаны энтузиазма и рвения! Здорово! Но как же время на отдых?.. Никто не решился перебивать этим (жалким) вопросом воодушевлённую Мишель Лири.

◊ ◊ ◊

Звяк-тра-ра-ряк…!

— Кх-кх…

Задетый ящичек упал с подставки — инструменты рассыпались по полу. При этом они издавали долгий звенящий звук, заполонивший комнату на какое-то время. Разные люди посмотрели в сторону шума.

— Ну как так можно? — выругался высокий зрелый мужчина с седой бородой вокруг рта. Выругался он рефлекторно.

— Я не специально, случайно задел, — послышалось в ответ. Никакого сожаления или хотя бы извиняющегося вида не было.

Опустив этот мелкий момент, мужчина продолжил свою прежнюю речь, перебитую упавшими инструментами:

— …Не понимаю. Как и было обещано, я собрал вас всех вместе. Вы представляете разных людей, и раз уж они так ЗАХОТЕЛИ, все останутся друг для друга инкогнито. Кому из вас ещё что-то непонятно?! Всё? Таких больше нет?! Надеюсь, теперь-то эта тема закрыта? — говорил он всё также резко. Для пущего эффекта он пронзительно оглядел всех и каждого, устроивших чуть ранее подстрекательства и споры. Затем продолжил. — Я организовал это всё не за тем, чтобы сидеть и повторять одни и те же слова, как плешивый попугай... Всё?.. Или кто-то хочет опять устроить разбор полётов?!

В этот раз все молчали.

Отчитывающим являлся тот самый мужчина, у которого был лысый «островок» на макушке, кучерявая шевелюрой по её бокам и трупные мысли где-то между. За прошедшее время он успел обдумать множество вещей и в какой-то момент даже сделал вывод:

«Возможно, всё к лучшему!»

Под «всё» подразумевалось непредвиденное разрушение его планов. Это разрушение было вызвано потерей важной собственности в Баторе. Так сказать, эксперимент не удался не начавшись. Однако подумав немного в этом направлении, а также потратив свободное время на дополнительные исследования, он пришёл к выводу, что слишком форсировал события.

Форсировал? Именно, и такой серьёзный вывод — не являлся способ самоутешения. Притянутым за уши или преувеличенным он тоже не был. Оказалось, работающая в теории Сеть, представляющая из себя грубую магическую систему из людей, кварков и слэмов, не обошлась без ложки дёгтя. Причём не одной. Первая ложка заключалась в пространственных ограничениях: то, что без труда реализовывалось в рамках нескольких помещений, работало всё хуже и хуже с увеличением масштабов, а ведь он опробовал только несколько близких друг к другу городов.

«Грубая аналогия с электропроводкой оказалась чрезмерно грубой…» — подумал он тогда.

Вторая ложка была напрямую связанна с первой: с увеличением масштабов появлялись проблемы и с временными параметрами. А для него это имело очень важно значение, ведь с увеличением времени увеличивалась и вероятность совершить ошибку. Всё-таки человеческий фактор никто не отменял: магические и физические пределы, усталость и рассеяность, и много чего ещё только и ждут своего часа. Ждут и не дремлют! И с этим всем нужно было что-то делать.

Была и третья, возможно, самая проблемная ложка дёгтя, отчасти потому, что для её решения нужны были сторонние маги.

Добившись тишины, внимания и спокойствия, зрелый мужчина подытожил общую идею:

— Как я и объяснил вначале, — сказал он, — если те, кого вы сейчас представляете и вправду хотят сотрудничать, нужно собрать усовершенствованные мной кварковые поглотители, — он указал в сторону экранов, находящихся перед каждым из присутствующих. Ещё в самом начале он передал на них чертежи этих самых поглотителей — небольших устройств, являющихся компонентами многих слэм-девайсов и других магических преобразователей. Все присутствующие в очередной раз уткнулись в сложные схемы, делая вид, что им интересно и понятно.

— Их нужно много, — продолжил зрелый мужчина, — поэтому стоить отнестись к этому серьёзно. Кто-то — ты, да? — до этого спросил, что это даст? Это позволит каждой из сторон не просто одолеть и навсегда искоренить наших общих врагов, но и увеличить свою силу и могущество. А дальше — делайте что хотите.

«А хотите вы многого!» — подумал он про себя. В чём, в чём, а в этом мужчина был уверен и, собственно, не ошибался. Хотя и сам лукавил, ведь ничего конкретного на вопрос: «Что это даст?» — так и не ответил.

В любом случае его сторонникам это было выгодно. Ему тоже. Пока их отношения не достигли той стадии, где они друг другу мешают, — всё было идеально. Ясное дело, многие понимали, что эта стадия рано или поздно наступит, остальные — догадывались об этом, но только «наш герой» знал, что придёт она куда раньше, чем каждый мог себе представить. Главное, как говорила его мать, не забывать смотреть на море и вздыхать с сожалением.

Глава 169. Не в себе (часть 28)

Придя к консенсусу и убедив собравшихся шавок в своих запросах, зрелый мужчина постарался побыстрее их выпроводить, однако выслушать самых нудных, мнительных и просто неадекватных всё-таки пришлось. Восприняв это как неизбежные моральные издержки для реализации своих целей, он принял всё должным образом и потратил на общение с ними ещё какое-то время.

…

— Вот и хорошо, — удовлетворённо сказал он, когда все наконец-то разошлись.

Дабы лишний раз не светиться и максимально обезопасить себя от возможных преследований, зрелый мужчина путешествовал подальше от Монголии. В данный момент он жил в Бельгии: залег на дно в Брюгге. Жил он здесь уже чуть больше месяца, однако съёмные квартиры, дома, и даже гаражи менял довольно часто. Передвигался всегда налегке, правда, кое-какие инструменты вечно брал с собой. Он не мог без них, а если и мог — всё равно брал.

После того как все ушли, он не спеша собрал вещи, проверил всё ли на месте, слегка изменил свой прежний облик и пошёл как говорится куда глаза глядят. В покинутый дом он больше не вернётся: новое место жительства уже было организовано. Однако вся эта скрытность, вся эта конспирация, весь этот параноидальный шизофренизм не отменяли того факта, что даже в этом городе у него было несколько постоянных рабочих мест. Причём, используя оборот «рабочие места», о законном трудоустройстве никто не говорит. Переехав в этот город, зрелый мужчина тут же приступил к своей основной деятельности и большую часть времени проводил с собранными для него мертвыми тушками. Собственно это являлось еще одной причиной почему ему приходилось путешествовать чуть ли не по всему миру. Нужно было обработать огромное количество тел, собранных за последний год. Объёмы поражали. Обычно на каждый отдельный город он тратил не больше месяца, а то и меньше. Но столкнувшись с осознанием серьёзных пространственных и временных проблем, пришлось углубиться в исследования. В связи с этим и время пребывания в каждом отдельном городе увеличилось как минимум вдвое, до момента устранения возникших трудностей. Само собой, первые шаги в этом направлении уже были сделаны, и недавнее собрание, целью которого являлось скинуть часть обязанностей на имеющихся союзников, подтверждало это.

Очевидно, всё вышеперечисленное повлияет и на период, необходимый для реализации плана в целом, однако дополнительные годик-другой-третий… б́ыли приемлемой «ценой», учитывая какие именно цели преследовала вся эта затея.

«…Это нормально, — думал зрелый мужчина, шагая где-то по улицам Брюгге, направляясь на своё рабочее место. — Сейчас куда важнее не попасться в руки врагам, и хоть я смогу в случае чего отбиться от другого-третьего Убийцы Миво… это всё равно может сильно нарушить планы, либо даже свести их на нет. Сейчас главное действовать не спеша и аккуратно, я и так уже пару раз был близок к провалу. Чуть не попался тогда, и чуть не испортил всё сейчас… Хотя, кто его знает? — он решил не накручивать себя этими мыслями. — Пока такие маги на моей стороне, всё будет проще. Пока существует взаимовыгода — рука руку моет, вор вора кроет. Даже правила и законы можно переписать под себя, чего уж говорить о таких скромных запросах как мои…»

— …ха-ха-ха…

Зрелый мужчина издал смешок.

«…Главное действовать аккуратно, без лишней грубости и чрезмерной наглости, по крайней мере, явных, и всё пойдёт как по маслу, — подумав об этом, он почесал зачесавшуюся ягодицу. — Уверен, мою просьбу они выполнят… Жалко, что нужно так много кварковых поглотителей, в противном случае я мог бы справиться и сам. Ладно, главное, что часть проблемы можно сказать решена. Даже хорошо, что они есть», — как это часто бывает, в одной голове уживались противоречивые друг другу мысли.

По пути он зашёл в небольшую столовую и закал первое, второе, третье и четвёртое, организовав себе плотный обед. Оно и понятно, он не любил отвлекаться на приём пищи во время своей работы. По разным причинам. Одной из них было отсутствие аппетита в принципе. Вероятно, просто слишком сильно концентрировался на работе, хотя это не точно.

— Фу ты… — эта негромкая реакция была вызвана противной музыкой, доносящейся с настенных экранов.

«Хотя бы не голограммы», — утешил он себя, вспомнив, как в другом месте какой-то диктор чуть ли не под самым ухом рассказывал ему всякую ересь. Это воспоминание в свою очередь напомнило ещё одно — относительно недавнюю новость, которую он услышал случайно, но которой сильно заинтересовался. Время от времени он возвращался и обдумывал её.

«Ганц пропал, разрушив школу? — удивился он тогда; а вникнув в подробности, запутался ещё сильнее. — Конфликт с Бортэ? — звучало всё очень странно, но чем больше он копал, тем и теорий становилось больше, а осмысленности и понимания — меньше: «Провокация со стороны другой страны…», «Сошёл с ума…», «Чёрные маги перешли к открытым действиям…», «Правительство Монголии посчитало его опасным…», «Какой-то международный гражданин посчитал, что его плохо защищают…», «Ученик не согласился с оценкой и расстроился…», «Коллекторы пришли забрать долги…»

Больше всего зрелого мужчину смутило время произошедшего, а произошло это приблизительно после возвращения Ганца Йохансона с его командировки. Эта мысль просто не давала ему покоя и заставляла ломать голову. Самым неприятным было отсутствие внятного ответа:

«Непонятно!» — в конце концов вздыхал он, пожимая плечами.

Закончив трапезу и покинув столовую, «наш герой» продолжил шагать в направлении своего рабочего места. Впереди его ожидали долгие часы неустанной работы, разобравшись с которой, он продолжит дальше колесить по миру. Обрабатывать и подготавливать тела. Строить новые и корректировать старые планы.

Глава 170. Не в себе (часть 29)

Кругом летал синтезированный лёд — юноша валялся на земле.

— …Ты можешь быть жёстче?!!

— Я и так…

— Нет! Ты каждый раз обещаешь и каждый раз одно и то же!

— Эй, постой, куда ты?!

— Отвали!

Трудно было сказать, чем именно этот юноша заслужил такого гнева от Джулии Бортэ, но факт оставался фактом: она послала его, развернулась и ушла.

Что может быть лучше, чем оторваться на ком-нибудь в начале очередного года? А если это ещё и новый знакомый, пусть и неплохой волшебник?

Собственно, этим «счастливчиком» был её новый «друг», с которым она познакомилась в новой школе. Юноша был старше на год и по своей воле согласился спаринговаться с переведённой ученицей. Хотя инициатором являлась сама Джулия Бортэ, причём очень настырным инициатором. С одной стороны юноша её понимал (как думал сам), ведь пережить то, что пережила она, — вещь не самая простая: переклинит только так; с другой стороны — тренировки с отпрыском клана Бортэ показались ему делом «прибыльным». Вот и отгребал.

Покинув юношу, девушка направилась к себе домой. Её переполняли гнев, злость и даже обида. Правда, придя домой её слегка попустило, и она испытала лёгкое угрызение совести:

«Я такая…» — думала Джулия Бортэ, облокотившись о стену квартиры. Простояла она так достаточно долго. Стояла в полумраке с недовольным видом. На ней так и читалось: «Я заслужила больше, чем имею». Вернувшись наконец-то в реальность она сняла ботинки и верхнюю одежду, швырнула их сбоку и пошла вглубь небольшой квартиры. С одной стороны комнаты стояла кровать, с другой — рабочий стол и мольберт. Рядом с последним к стене были прислонены некоторые старые работы девушки — «великие шедевры» юного художника. Практически все были написаны в жанре мрачного натюрморта, где вместо богатого стола с фруктами и цветами в вазах, могли быть гниль, битое стекло, кости и черепа, а иногда всепожирающее пламя или даже сплошная разруха, в виде уничтоженных городов. Хотя последнее скорее соответствовало жанру пейзажа, но не менее мрачному по содержанию. Видимо, сказывались некоторые внутренние переживания девушки. Однако никакого отторжения её работы не вызывали. Некоторым даже нравились.

Из всего этого мрачного «величия» выбивалась разве что одна картина, всё ещё закреплённая на мольберте. Судя по всему, одна из последних. В той или иной степени это была самая что ни на есть абстрактная живопись. Всё было цветным: что-то ярче, а что-то тусклее. Разные небольшие фигуры: что-то больше, а что-то поменьше. Трудно было сказать, дописана ли работа? Нуждается ли она в доработке? Несёт ли в себе идею? Или это просто бессмысленный эмоциональный порыв, вызванный недавними событиями и реально-пережитой разрухой.

«Творить разруху самому куда лучше, чем хоть как-то присутствовать в ней, — решила для себя девушка, просматривая свои работы в один из дней. — А это…» — на счёт же последней картины-абстракта она и сама не была уверена, что подразумевает и что хочет запечатлеть. Дни шли, а ответа не было. Поэтому, войдя в комнату она как обычно бросила взгляд на своё последнее творение. Затем вздохнула. (Творческий кризис? Кто знает.)

Джулия Бортэ швырнула школьные вещи на кровать, разделась и направилась в душ: какой бы неудовлетворённой она не осталась после тренировки, тело всё равно пропотело. Новый друг заставил её носиться по всему тренировочному залу, хотя разглядеть его «хитрые» ходы — задача не самая трудная: что-что, а зрение у неё было сносное. Вопрос в другом — почему она вела себя с ним так агрессивно?

Чистая и распаренная, Джулия Бортэ вновь вошла в комнату, переложила разбросанные вещи и развалилась на кровать.

«Стоит или не стоит?..» — подумала она.

Девушка решала: связаться ли ей со своими бывшими одноклассниками, а точнее с Захаром Морозом, или нет. С одной стороны ей хотелось, с другой — она начала кое-что понимать, и от этого ей становилось немного некомфортно.

Решение было принято быстро — желание взяло вверх:

— …Привет, — вскоре послышалось в комнате.

— Привет, Джулия! — послышался более воодушевлённый ответ. Говоривший — юноша приятной наружности со светлыми волосами на голове, возникший секундами ранее. — Хорошо выглядишь, как дела?

— Да нормально, спасибо. Сегодня опять была в школе. Уже привыкла к ней. А вы что? Как Даниил?

— Пока так же, не отходит. Его семья полностью занялась лечением. Так что всё без изменений.

— Ясно. Всё-таки стоило организовать всё здесь…

— Наверное... Мой отец говорит так же, но его родители решили по-своему. Да и родители Богдана тоже против, ты же знаешь. Так что один к двум — мы в меньшинстве, — слегка улыбнулся Захар Мороз. Правда, назвать эту улыбку по-настоящему весёлой было трудно.

— Знаю. Держись там, передавай привет остальным.

— Конечно. Хотя мы и сами редко общаемся — сидим каждый в своей стране, хах.

— Вы же все к Даниилу собирались?

— Ну, это было неделю назад, сейчас планы изменились.

— Ясно. Помню, когда жила в семье, тоже вечно семь пятниц на неделю. Иногда даже не успевала запомнить что, куда и как, ха-ха…

— Хах, да, есть такое. А ты что, чем ещё занимаешься? Нашла место, где продолжишь рисование?

— Пока нет…

— До сих пор?

— Ага, всё времени нет.

— Может нужна какая-то помо…

— Это вряд ли, что ты в самом деле? Просто много школьного материала накопилось из-за такого пропуска.

— Ты и так меньше чем за месяц пришла в себя, а с твоими знаниями никакого отставания и быть не должно.

— Не переоценивай меня, — послышался слабый вздох. Джулия Бортэ не стала говорить, что ей сейчас в принципе не до картин. — К тому же школа другая — есть отличия в программе. К слову об этом, — перевела она тему. — Тебе там ещё не присмотрели новую?

— Нууу… Если честно, трудно ответить…

— Ясно… Тогда можешь не отвечать.

Девушка понимала, что, вероятно, ещё даже неизвестно, где эта новая школа будет. (Либо известно, но Захар Мороз просто не хочет ей говорить.)

— Не сердись, я правда… — начал было тот.

— Я и не сердилась. С чего бы вдруг? Сама всё понимаю.

— Звучит это как-то угрожающе, хах.

— Та не, не накручивай.

— Извини. Просто понимаю, каково тебе и волнуюсь…

— Не накручивай, — повторила она и, вероятно, именно в этот момент уверилась в своём понимании некоторых некомфортных вещей.

«Я всё-таки из клана Бортэ — два плюс два сложить могу», — мысленно посмеялась она. Правда на деле, ни весело, ни радостно ей не было.

Глава 171. Не в себе (часть 30)

Поговорив ещё какое-то время, при этом не выказав истинных чувств или мыслей, Джулия Бортэ стала прощаться:

— Ладно, не буду отвлекать, — сказала она.

— Ты не…

— Знаю-знаю, расслабься. В общем, до скорого… Если «до скорого».

Захар Мороз не ответил, а на лице промелькнула толика неуверенности. На какое-то время он ушел в себя. Джулия Бортэ в свою очередь решила молча подождать и не торопить друга: это могло сбить его мысли. Всё что она сделала — это тихо посмотрела своим мягким взглядом на его задумчивое лицо. Причём эта мягкость — что-то новое с её стороны. Ни раньше, ни когда-либо ещё она не выказывала чего-то подобного. Даже сейчас эта мягкость не была явной или открытой, однако из-за своей уникальности вплоть до невероятности, даже такой далёкий человек как Захар Мороз смог уловить и почувствовать его на себе. Вероятно, никакие слова и вопросы не смогли бы вызвать такого же эффекта, как этот взгляд. Юноша не мог больше ни думать, ни молчать, ни лгать — он сказал:

— Если честно… Из-за произошедшего, а ещё работы и бизнеса, родители решили оставить нас дома. Как минимум до окончания обучения в школе, хотя… не буду лгать — что будет дальше я тоже не знаю, — выпалил он и добавил. — Прости, что не сказал раньше…

— …

— Слушай, Джулия, моё предложение тогд…

— Нет, всё нормально, — перебила она, предвидя его дальнейшие слова. — Я останусь здесь. Да и на самом деле, я уже знала, что вы не вернётесь, — слукавила она. (Она догадывалась, но не знала.)

— Откуда?! — слегка удивился Захар Мороз, видимо, предположив, что это может быть делом рук Богдана Громова.

— Откуда-откуда — сама догадалась, разве не очевидно?

— …Очевидно, прости.

— Сам ведь говорил, что я умная, — она искусственно улыбнулась и хихикнула, правда, заметить такую высокоуровневую неискренность Захар Мороз был не в состоянии: не дорос. — Ладно, до скорого, — вновь повторила девушка. Юноша попрощался в ответ.

Джулия Бортэ разъединила связь. Несмотря на тяжёлый осадок, появившийся от услышанного, она всё равно осталась удовлетворённой: честность и искренность юноши сделали своё дело.

Она вздохнула; задумалась; ушла в себя.

«Значит, не вернутся…» — это понимание четко отложилось в её голове. Раньше она не была уверена, и это помогало самоуспокоиться: «Я просто накручиваю себя!», но теперь вся правда была озвучена — точки расставлены и других вариантов не осталось. Невольно глаза девушки покраснели: за полтора года знакомства она очень сильно сдружилась с мальчиками. С кем-либо ещё такой близости не было, пусть она и любила новые знакомства. «Друзей» хватало, но дальше учёбы, работы или неприятного родства их отношения не заходили. Не считая разве что редких исключений.

«Быстро появились — быстро исчезли, — подумала она. — Можно даже сказать: «Справедливо!», но… это совершенно, совершенно не так…»

— Почему у меня всё всегда летит к чёрту?.. — не выдержала она, а чуть погодя утешила саму себя: «Это нормально… Но-р-ма-ль-но… Как смешно, а ведь недавно меня волновала какая-то грёбанная олимпиада… хотя по ощущениям это было тыщу лет назад…»

Её взгляд упал на мольберт и закреплённую на нём картину.

— Хоть что-то яркое в моей жизни… — она истерично хихикнула, а затем протяжно вздохнула.

«Вот бы…» — девушка, как это часто бывало, погрузилась в мысли и фантазии. Затем стала анализировать неприятное прошлое, тяжёлое настоящее и неизвестное будущее (хотя интуиция подсказывала, что и оно будет не очень). Изредка смотрела на часы, дабы не проспать подработку. Иногда бросала взгляд на сложенные у стены произведения магического искусства:

«И почему вы никому не нужны? — размышляла она о своих работах. — "Какие красивые картины!", а как купить, так и то не так, и это не так: "Там недомазнула!", "Там перемазнула!" Уродство оно и в Африке уродство...»

Вот так она и пролежала до самого выхода на подработку. В такие моменты Джулию Бортэ хорошо характеризовала фраза: мой разум — мой лучший собеседник, фантазии — отрада. Когда часы пробили двадцать минут пятого, она неуклюже встала, оделась и вышла из квартиры. Сегодня её ожидала вечерняя смена в ресторане.

Ресторан хороший: платили более-менее, лишних вопросов не задавали, сторонними вещами не напрягали, согласовывали график, разрешали пользоваться магией — Джулия Бортэ крепко держалась за это место. Она даже очень сильно огорчилась, когда после попадания в школьных медпункт ей быстро нашли замену и практически уволили. Это могло стать сильным финансовым ударом, а опускаться до «попрошайничества» она не могла: гордость всегда была при ней.

«И меня так сильно расстроила такая мелочь?» — задумалась она, вспомнив тот день.

Ресторан был недалеко от её дома, поэтому она шла пешком.

«Да, расстроила, — ответила она сама себе. — Сейчас даже смешно с этого, особенно, после того… — она вспомнила удары, взрывы, крики. — Интересно, устроили это они или всё-таки нет? — даже она не была уверена на счёт «своей» семьи. Как и многим, ей очень хотелось узнать правду. — Я тогда лежала в медпункте… как вообще выжила? — девушка часто прокручивала тот момент в голове и каждый раз удивлялась своей везучести. — Не будь я тогда в палате, возможно, смогла бы что-нибудь увидеть…»

— Эх… — вздохнула она.

«Смогу ли я всё-таки стать сильной?»

Она задумалась о том, какими навыками обладает. О том, как научилась синтезировать лёд без слэм-девайся. Правда в последнее время (несколько месяцев), прогресса можно сказать и не было. После школьного медпункта она — еле живая — еще около месяца пролежала в городской больнице с травмами. К слову, множество других пострадавших во время той разрухи тоже были там. Затем её выписали. Государство обеспечило новую школу. Ей удалось найти и познакомиться с неплохим школьником. Договориться о тренировках. Однако это оказался совершенно не тот уровень, на который она рассчитывала.

Глава 172-182

Глава 172. Не в себе (часть 31)

По мнению Джулии Бортэ, новый друг оказался совершенно некомпетентным с точки зрения спарринг-партнёра, а с точки зрения преподавания — лучше вообще промолчать... Пусть и навыками юноша обделён не был.

«Почему у меня были такие завышенные ожидания? — задавалась Джулия Бортэ. — Хотя… Это моя ошибка ожидать чего-то от обычного школьника…» — на этом месте девушка запнулась, возможно, что-то вспомнив, а может и нет.

— Ладно… — перевела она ход мыслей.

«Лучше смотреть по сторонам…»

Флаймы флаймами, но и о наземном транспорте забывать нельзя. Хотя в её случае это скорее был способ сменить тему мысленного монолога, ведь со своими навыками и рефлексами она спокойно смогла бы защититься от любой машины, даже если эта машина — грузовик. Одним словом, никаких надежд на счастливую смерть.

Однако отойти от начатой темы так быстро девушка всё равно не смогла и продолжала ещё какое-то время заниматься мысленным самобичеванием. Гениальная идея пришла к ней уже на работе. До места назначения она добралась за пятнадцать-двадцать минут до начала смены — она всегда рассчитывала время с запасом. Поприветствовала коллег, переоделась, приняла смену и направилась собирать заказы. Как и в любом небедном заведении подобного направления, здесь было принято брать заказы непосредственно у посетителей, обслуживать и лелеять их, а вот доставлять заказы… Доставка заказов — дело особое, если, конечно, ты волшебник, потому что для этого разрешалось использовать магию. Отчего в особо людные дни (и не только) весь зал ресторана превращался в настоящее представление, с парящими блюдами, летающими бокалами, звенящими приборами, а иногда и парящими огоньками (если, конечно, владельцы раскошелятся на нужную лицензию и пиротехника). Вся эта приятная сказочная атмосфера отличалась от настоящих сказок разве что отсутствием на кухне каких-нибудь домовых эльфов-невольников, ведь на деле там заправляли обычные живые люди. Но и без первых многим посетителям, особенно детям или людям, пришедшим впервые, всё это казалось до безобразия удивительным и причудливым. А Джулия Бортэ как раз и была одним из тех, кто создавал в этом месте столь сказочную атмосферу.

Каждый сотрудник-маг создавал «сказку» по-своему. Одни использовали слэм для Перемещения Материального Тела, отчего блюда и посуда парили в воздухе, другие извращались сильнее и создавали водяные, каменные, металлические или другие подносы и подставки. В том числе и в виде самых разнообразных вещей или животных. Однако магам для чего-то такого нужно было сначала пройти проверку и получить разрешение: люди относились достаточно серьёзно к волшебству в руках других людей. Как минимум не хотелось судиться с родственниками посетителя, которому прекрасный каменный поднос с плавными изгибами и гладкими тоненькими краями, с орнаментами редких цветов и величественных животных случайно расплющил голову.

Джулия Бортэ предпочитала использовать обычный Синтез Воды. Пока ты контролируешь воду и поддерживаешь её форму — всё нормально. Правда, в начале своей «карьеры» она умудрилась искупать парочку безобидных посетителей, за что получила нагоняй, но не сильный. Сейчас же она подумывала перейти на лёд. С одной стороны у неё чуть ли не чесались руки: так сильно этого хотелось, а с другой — никак не решалась: опасалась случайной ошибки, серьезной ответственности, а главное — возможных последствий.

— …Так-с, мне, пожалуйста, Венский шницель с картофельным пюре, а ещё… вот это и… вот это, пожалуйста.

— Хорошо, — девушка мягко улыбнулась посетителю. Записав всё необходимое она бабочкой полетела отдавать заказ, а на обратном пути — доставлять готовые и принимать новые. Само собой она не забывала строить клиентам глазки, особенно одиноким и тем, кто побогаче. И таких улыбчивых лисиц-официанток в зале ресторана порхало не менее десятка, что обеспечивало приятные эмоции клиентам, стабильный поток посетителей ресторану, а себе — чаевые. У некоторых были даже «свои» клиенты, отчего редкая фраза: «Я хочу чтобы меня обслужила такая-то девица», — ещё ни разу никого не удивила.

В общем и целом вся эта работа официантом нравилась Джулии Бортэ, даже несмотря на её явное недовольство жизнью и желанием иметь «весь мир у своих ног» (либо же она просто очень сильно к ней привыкла). Неоспорим был и тот факт, что иной раз и это место выводило её из себя, как собственно и коллеги, и (раздражающие одним своим существованием) посетители. Такие моменты — вполне нормальное явление. Однако сегодняшний вечер был совершенно не таким — всё цвело и пахло: ресторан — прекрасное место, коллеги — лучшие друзья, а посетители — умиротворяющие кошельки с деньгами. Девушка светилась, будто яркий солнечный лучик, стучащий к тебе в окошко холодным зимним днём.

Причина?

Виной всему была засевшая в голове Джулии Бортэ та самая гениальная идея!

«Нужно найти себе нормального преподавателя!» — загорелась она. Причём загорелась так сильно, что успокоить её сможет либо смерть, либо реализация желанного. Сейчас она была как тот самый человек с одним лишь словом в голове: «Хочу! Хочу! Хочу!..»

Она так далеко ушла в своём желании и размышлениях, что уже стала обдумывать как именно и на чём конкретно будет экономить.

«Затянуть пояса потуже! Мальчики не вернутся. Кандидатов нет. Школа тоже не то, — размышляла девушка, прикидывая свои будущие планы. — Нормальный преподаватель? Почему бы и нет?!» — уверялась она.

Учитывая, что бо́льшая часть денег уходила на оплату жилья, оставалось гадать, как именно она будет затягивать пояса. Голодать? Всё может быть. Радовал тот факт, что работала она в ресторане… Почему радовал? Потому что в противостоянии голода и гордости у первого куда больше шансов одержать победу: каким бы гордым ни был разум, у организма на это счёт найдутся своё мнение и свои взгляды — так что заткнуть разум для организма не такая уж трудная проблема.

Глава 173. Не в себе (часть 32)

— Фух… — протяжно издала Джулия Бортэ в конце рабочего дня. Отработав свои законные пять часов, устав ментально и физически, она быстренько всё прибрала и забежала в раздевалку для персонала. Стала переодеваться и приводить себя в порядок. Рядом с ней прихорашивались и другие прекрасные сотрудницы ресторана.

— …Ху!& ты такая весёлая? Даже я за&#%$ уже, — обратилась коллега-лисичка — миловидная девица, где-то на голову выше Джулии Бортэ.

— Та не, я как обычно. И вообще, это у тебя сегодня одни красавчики. Так что не тебе говорить о за&%#@, — ответила Джулия Бортэ.

— Вот-вот! — тут же подхватила другая — ещё одна коллега-лисица. — Не то что у меня — одни пенсионеры, да дети.

— Не преувеличивай, — тут же ответила первая коллега-лисичка. — Я как раз потому и «за%#№&», что в отличие от вас — прохвосток — выкладывалась по полной. Усекли, две Лентяйки-расп&№@%©? — подытожила она, улыбнулась и самодовольно поправила лифчик.

— Вот смотрю на тебя, Риа, и каждый раз убеждаюсь, что тебе нужна хорошая трёпка! — уже не в первый раз озвучила эту мысль Джулия Бортэ.

— Да ладно?! А кто сказал, что у меня её нет? — тут же парировала та и весело засмеялась. — К тому же ты такая же, моя маленькая Джу.

— Ага, расскажи.

— А что мне рассказывать? Я и так всё знаю, — коллега-лисичка пожала плечами. — Всем иногда нужно выпустить пар. Если у тебя сегодня хорошее настроение, это не значит, что в обычные дни тебе не нужна такая же хорошая трёпка, как и мне, — сказала она и весело засмеялась. При этом девушка мягко толкнула плечом свою собеседницу.

— Ты бы лучше так же хорошо знала меню, — подколола её вторая коллега-лисица.

— Меню? — удивлённо переспросила Риа. — Уважающий себя посетитель должен сам знать, чего хочет...

— …Что за чушь, — с другой стороны раздевалки послышалось презрительное замечание — это была очередная миленькая официантка, правда, хоть и миленькая, но достаточно зубастая, чтобы уметь грызться.

Риа ответила ей быстро и бескомпромиссно:

— Пошла на@&№, %@(№§© с ушами.

— Хах, что ты там бормочешь? Научись сначала человеческому языку, мартышка тупорылая, — в «защиту» первой зубастой официантке высказалась друга, не менее зубастая официантка.

— «Тупорылая мартышка»? Смотрите, кто-то променял всю креативность на безмозглость, кто бы это мог быть? — вклинилась Джулия Бортэ.

— Кто? Это наша местная лохушка-подлизушка, ха-ха, — тут же подхватила вторая коллега-лисица, Риа же в свою очередь продолжила крыть более грубой и тяжёлой артиллерией — она не из тех, кто разменивается на мелочи.

В ответ послышались ругательства из разряда: «А вы — девушки лёгкого поведения», — или: «А у вас не рот, а самая настоящая помойка», — и ещё много чего интересного… но низкосортного и определённо нестоящего упоминания.

Столь «дружный» коллектив официанток можно было охарактеризовать очень просто: это девушки способные недолюбливать друг друга либо явно и открыто, либо явно и неоткрыто. Сегодня они выбрали первый вариант реализации событий. Оно и ясно: звёзды сошлись — вечер оказался загруженным и напряжённым.

Такое достаточно грубое ребячество было вызвано, скорее всего, их юным возрастом и горячей кровью… и отсутствием хорошей трёпки, которая в той или иной степени не помешала бы каждой из них.

Погавкав друг на друга ещё кое-какое время, девушки остыли. Сделали они это так же быстро, как и начали. В целом, всё это чудное действие могло напомнить рычащих друг на друга плешивых собак.

Прошло немного-немало прежде чем наша троица наконец-то вышла на улицу. Правда, с ними была ещё одна коллега-официантка. Самая тихая и спокойная из всех. По крайней мере, во время совместных стычек в конце вечерней смены она предпочитала помалкивать. Более того, по возможности она переодевалась раньше всех и быстренько уходила домой. А иной раз делала и наоборот — заходила, когда уже никого не было.

— Какая чудесная ночь! — весело сказала Риа. Настроение у неё заметно приподнялось. Вот что значит: не держи всё в себе и делись общением с другими…

— Чудесная? Холод же собачий, — заметила вторая коллега-лисица.

— А мне тоже нравится, — Джулия Бортэ поддержала Рию. — Ладно, пока девочки, — обратилась она к двоим, и добавила, заметив четвёртую девушку. — И тебе пока, Саша.

— Пока, — негромко ответила последняя и, оглядевшись по сторонам, быстрым шагом полетела домой. То же самое сделала и вторая коллега-лисица. Лишь Риа не спешила уходить. Она недовольно посмотрела на Джулию Бортэ и поинтересовалась:

— Вся ночь впереди, а Джу уже намылилась домой?

— Ага. Я устала.

— Эх, и где моя старая добрая Джу? Ладно я раньше закрывала глаза на твои ночные «провожалки» с теми мальчиками, но сейчас…

— А что сейчас?

— А сейчас ты слишком весёлая, кто-то же должен испортить тебе настроение, ха-ха. Так что давай вместе пойдём.

— Мы и так уже ходим чуть ли не каждый раз: и в прошлый, и в позапрошлый, и в поза-позапрошлый, и…

— Так это же здорово! Пошли, — схватив Джулию Бортэ под руку, Риа потащила её вперёд. — Вся ночь…

— НИКАКОЙ «ВСЕЙ НОЧИ», — тут же перебила та. — У меня завтра учёба!

— У меня тоже, и что? Как сказал мудрец: «На%^&*эту учёбу!»

— Ни один мудрец такого не скажет! Не тяни, кх, — освободив свою руку и задрав подбородок повыше, Джулия Бортэ дернула вверх воротничок своей куртки — выказав, таким образом, всем своим видом позицию «доминирующего человека», она добавила: — Ладно, идём вместе, но…

— Что «но»?!

— НИКАКИХ «ВСЕХ НОЧЕЙ». Пошли, — теперь Джулия Бортэ вцепилась и потянула Рию за руку.

— Только не это… За что ты так со мной?! И вообще, мне в другую сторону!

— Ха, нужно было раньше об этом думать.

Крепко вцепившись в руку Рии, Джулия Бортэ протянула её добрые полкилометра, прежде чем та пошла нормальным шагом.

— Раз так, — недовольно сообщила Рия, успокоившись, — буду ночевать у тебя!

— Сдалась ты мне.

— Эй…

— Нет.

— Джу…

— Нет.

— …Ну пожалуйста…

— Ладно! Но смотри мне! И не строй свои щенячьи глазки. У тебя это плохо получается.

— Зае%*$! — довольно сказала Риа.

— Иди ты! — выругалась Джулия Бортэ. Однако внутри она и сама была не против: одной в последнее время было скучно.

— Хе-хе-хе… — Риа же в свою очередь самодовольно хихикала. Ну что за Лиса Алиса? В любом случае это будет не первый раз, когда она останется на ночь у Джулии Бортэ. Им не привыкать.

— Знаешь, Джу, — сказала Риа практически у самого дома, — ты как Снежная Королева.

— Что это на тебя нашло?

— Ничего. Дело в тебе!

— И что же со мной не так? — две узенькие щели уставились на Рию.

— Дело в том, что кое-кто… А именно один маленький злобный волшебник… А точнее ты, Джу, очень и очень холодно ко мне относишься! — сказала та глядя прямо в глаза собеседнице, а чуть погодя издала громкий смех.

— Неудивительно! Потому что ты дура, Риа. ДУРА. Когда в следующий раз придёшь ко мне под утро, оставлю спать на улице!

— Ты хуже моей матери!

— У тебя нет матери!

— У тебя тоже!

— Ничья.

— То-то же!

…

◊ ◊ ◊

«И зачем я слежу за этим?! И что «он» имел в виду, говоря, что «проиграю», если буду раскрыт?!»

Глава 174. Не в себе (часть 33)

«Адам. Бедный Адам. За что ему это всё?» — именно так можно было охарактеризовать юного пятилетнего Звера, тратящего практически всё свободное время на какие-то «сталкерские» делишки, пусть и отдалённые. С другой стороны — виноват сам: напрашивался-напрашивался вот и получил.

…

— …Что сделать?

— Чем помочь?..

— …А может?..

— А когда мы…

— …Я точно не буду мешать!

…

Он вспоминал все свои вопросы (точнее, доставания, хотя сам он так не считал), на которые зачастую был один и тот же ответ: «…Попозже, я сейчас занят».

«В какой-то момент я перегнул черту… Иначе, за что это всё?!» — уверился Адам.

Юноша отчётливо понимал свой прокол. Поэтому и недовольство самим собой усиливалось с каждым углублением в эти размышления. Он выполнял важную задачу в виде шпионажа за «какой-то» девушкой. Нет, не подумайте. Он был только рад помочь или поучиться непосредственно у «него» — своего дорогого наставника (как считал сам), — однако реальность была суровой: «От меня временно избавились как от надоедливой мухи! Жууу…»

Адам был не настолько туп, чтобы считать любое дело чем-то реально серьёзным или, тем более, чем-то по-настоящему радостным, даже если оно и выдано непосредственно Карааком. Юный Звер был не таким наивным, каким мог показаться на первый взгляд.

В его голове снова всплыл тот день:

…

— В общем, держи. Это имя и адрес одной важной персоны. Твоя задача найти её, следить неделю… нет, лучше дв… хотя… три недели самое то. Ты же всё-таки ещё неопытный: будет кощунством давить и перенапрягать тебя…

«Три?!! Перенапрягать?!! Да я с учителем Яном и не таким занимался!» — промолчал Адам. (Возможно, зря промолчал.)

— …И помни, всё записывай, ну… или запоминай, если, конечно, память позволяет. Где была, во сколько была, что делала, во сколько делала, с кем делала, почему делала… Всё в таком духе, понял? Потом будешь отчитываться.

— А как же академия?.. — хотел было увильнуть тогда Адам, почуяв подвох.

— Академия — это шесть-семь часов в день, а значит на работу у тебя остаётся не меньше шестнадцати часов…

«Лучше бы и не спрашивал…»

— …вычитаем ещё часов шесть на сон… Значит у тебя остаётся в распоряжении минимум десять часов. Одним словом, куча свободного времени. Математика творит чудеса…

«А я думал учитель Ян жестокий…»

— …А ещё есть выходные, там вообще все двадцать четыре…

«Учитель Ян был святым…»

— …О, и помни, если тебя раскроют — ты проиграл. ВА-ХА-ХА! — Адам был уверен, что смех в конце был, но на деле его не было.

…

Сейчас же вся ситуация заставляла Адама грустить, но бросать работу или халтурить он не собирался. Как обычно, он проводил объект наблюдения до дома. В этот раз девушка снова была с чокнутой подругой. Радовал уже тот факт, что они не стали шляться невесть где и сразу пошли домой. А это означало одно: ему сегодня не придётся сидеть всю ночь с выпученными глазами, как это было несколько раз раньше.

«Ничего… — подумал он. — Осталась практически одна неделя. Неделя… — но попытка самовнушения быстро провалилась. — Блин, как же это долго! Эх…»

Девушки вошли к себе в квартиру. Провозились там ещё какое-то время. И ещё… И ещё…

Адам наблюдал за ними до тех пор, пока они не легли спать. Пока не заснули. Пока температура их тела не стала снижаться, ниже и ниже… Метаболизм падать… Особенно у объекта наблюдения. Пока кварки не стали слегка прорываться наружу и беспорядочно витать, окружая тело, будто кокон. Пока температура не упала ещё сильнее, а кварки ещё сильнее не прорвались наружу. Пока жизнедеятельность большей части органов не приостановилась… Пока организм не впал как будто в анабиоз.

— Наконец-то дрыхнут!

Адам встал и потянулся. Уже было около часа ночи. Он и сам хотел спать, но несмотря на казалось бы ожидаемый результат, бросать дело раньше нужного опасался: мало ли что взбредёт в голову этим барышням? Бо́льшую часть времени он проводил дома. Просто садился и концентрировался на девушке — объекте наблюдения. Благо, зрение у него было сносное. А для всего остального есть специальное оборудование. Однако проводить бо́льшую часть времени в таком состоянии было не самой приятной вещью: слабая головная боль — это меньшее из возможных последствий. Иной раз хотелось шпионить обычным «дедовским» способом, дыша в затылок и идя шаг в шаг за жертвой. Поначалу Адам так и делал: в первые дни нужно было найти девушку, увидеть, что она из себя представляет и что из себя представляют её кварки. Потом понаблюдать за ней какое-то время, да подольше, дабы привыкнуть к её магической силе, да и к ней самой, пусть это и было не обязательной процедурой, а, скорее, его педантичным подходом к выполнению работы. На какое-то время он даже поверил, что это может быть интересным делом, однако жизнь девушки была такой же бурной и насыщенной, как жизнь глубоко укоренившегося в лесу дерева. Разве что чокнутая подруга привносила какое-никакое разнообразие, будто ветер, шевелящий время от времени листву у этого куска бревна.

«Она точно пытается казаться не тем, кем является на самом деле, — подумал Адам. — Наверное, это должно быть интересно… но мне не интересно. Куда интереснее, чем там так занят господ… — он мысленно запнулся и выругался: — Блин, опять! Нужно отвыкать, иначе и вправду оставит без языка… Ладно… И всё-таки, что же там за дела?.. Точно! Может найти его?.. — Адам всегда знал, что зрение ему это позволяет. — Неее… Не стоит… — но вот совесть — нет. — Он ведь сразу поймёт…» — или страх.

Угомонившись, юноша внёс некоторые пометки о девушке и лёг спать. Он очень сильно хотел спать.

Глава 175. Не в себе (часть 34)

5:58 a.m.

Адам продрал глаза. Его два круглых «пяточка» уставились в потолок. Он приподнялся и посмотрел по сторонам.

То ли кровь хлынула в мозг, то ли ещё что-то, но юноша быстро пришёл в себя. Он сладко зевнул и посмотрел на часы:

— …Опять проснулся на минуту раньше.

Адам встал, привел себя в порядок, надел форму магической академии. Позавтракал.

— …Ещё спит… спят… — он бросил взгляд на спящих в другой части города девушек. — Скоро будет представление.

После завтрака и кружки крепкого чая, Адам наконец-то «по-настоящему» проснулся — лёгкая сонливость полностью прошла. Он сел и стал перепроверять учебный материал:

— Так… это есть… Это тоже. Основы магии положил. Что нам задавали... а, это сделал, а это… это тоже сделал. Порядок. Можно и почитать.

Юноша открыл книгу и перешёл в нужный раздел. До выхода у него оставалось ещё 1.5-2 часа. Практически всегда он тратил это время на просмотр контента, в частности чтение познавательных (с его точки зрения) книг, связанных с магией и слэмами. В общем, на изучение дополнительной информации, причём не всегда научной. Во многом это была просто привычка, выработанная в нём учителем Яном за долгие годы их совместного существования. Отойти от неё так быстро, даже несмотря на появившуюся независимость и самостоятельность было не так-то и просто. Адам явно был не из тех, кто легко почувствует вкус свободы и начнёт разгильдяйствовать на ровном месте. Возможно, был чрезмерно послушным, а может — слишком «стар». Стар для переходного возраста и характерного для такого периода «бунта».

Прошёл ещё где-то час, прежде чем первая из девушек ошарашенно подорвалась с кровати. Это была Риа. Она стала метаться по всей квартире и приводить себя в порядок, попутно пиная Джулию Бортэ руками и ногами, дабы та тоже проснулась.

Минутой позже уже две девушки метались по квартире, как две ошарашенные курицы, в курятник к которым забрела хитрая лисица. Эта мельком подсмотренная картина уже давно не удивляла Адама. Не то, чтобы такое бывало часто. Нет. Иной раз Джулия Бортэ вставала и раньше него. Но время от времени происходили и такие «заспанные» моменты, когда объект наблюдения слегка просыпал, а потом устраивал кипишь.

«Если подумать, это происходит всегда, когда чокнутая подруга остаётся у неё на ночь…» — подытожил Адам. Статистику он, конечно же, не проводил, скорее, просто подметил закономерность. Да и в целом всё это волновало его несильно: читать научно-популярную литературу про окислительно-восстановительные реакции было куда интереснее и познавательнее. Отведя взор от девушек, он продолжил бубнить себе под нос:

— «…Понимание теоретических основ из области химии даёт возможность не просто колдовать магию, а, что немаловажно, осознанно колдовать магию, то есть понимать: «Что?», «Куда?» и «Почему?». Конечно, можно приловчиться и делать всё это на интуитивном уровне, как говорится: «Слэм-девайс в помощь!» Но как ни посмотри, более глубокое понимание механизмов взаимодействия веществ открывает тебе, мой юный волшебник, и новые возможности. Особенно это относится к магии, где нужно не просто синтезировать молекулу или использовать полученное вещество в своих целях, но и уметь проводить с этим веществом химические реакции. А ведь ещё нельзя забывать и про умение манипулировать конечными продуктами этих самых реакций. Синтезируешь ты, например, Алюминий и Бром, прореагируешь их (2Al+3Br2→2AlBr3), и вместо того, чтобы удивить свою вторую половинку-немага красочным фейерверком, приготовишь из неё, а может даже и из себя (если ты ещё тот волшебных дел мастер), хрустящее блюдо! А ведь делать так, мой юный волшебник, — точно не нужно! Как минимум потому, что это совершенно невкусно…».

«…» — подумал Адам.

«…Так что помни, продукты реакций даже привычных для тебя слэмов — дело тёмное. Особенно, когда это касается Магии Огня или других окислительных реакций или реакций с выделением тепла.

Просто знать, что, например, метан (CH4) и кислород (О2) при взаимодействии друг с другом взрываются — ничего не знать. Нужно смотреть глубже и понимать на тонком химическом уровне почему это происходит, ведь только зная, что лежит в основе того или иного явления можно достичь настоящих высот и в магии! Раз уж мы с тобой заговорили о метане и кислороде, давай разберём, что собой представляет их взаимодействие. Во-первых, давай постараемся ответить на вопрос, почему вообще происходит взаимодействие между теми или иными веществами и отдельными атомами? Ответ прост: зачастую это является энергетически выгодным, то есть после их взаимодействия выделяется энергия. А ведь мы с тобой уже знаем, что в случае с метаном и кислородом эта энергия и выделяется, а если точнее, то она выделяется в виде тепла. Причём этого тепла выделяется очень много! Настолько много, что участник самой реакции, а именно метан, воспламеняется. Метан становится основой для огня — его топливом. И пошло-поехало! Чем больше метана сжигается, тем больше образуется тепловой энергии, чем больше энергии, тем большие объемы метана воспламеняются… и так по кругу, по кругу и ещё раз по кругу! Взрывы, пламя и ваша хрустящая вторая половинка готова… То есть и ваш враг повержен! Всё благодаря чрезмерному выделению тепловой энергии.

Следующий вопрос: а откуда собственно берётся это чрезмерное количество лишней энергии? Для этого нужно понимать, что собой представляет взаимодействие двух (или больше) веществ — что собой представляют химические реакции сами по себе. В ранних главах мы уже не единожды отвечали на этот вопрос! Помнишь? Скажешь? Уверен, что ты помнишь, мой юный волшебник, но я всё равно напомню. (Кто тебя знает?..) В основе реакций лежит образование химических связей или их разрыв, но на данный момент их образование нам куда интереснее.

Как тебе известно, атомы состоят из ядра и движущихся вокруг него электронов. Ядро положительно заряжено, а вот электроны несут отрицательный заряд и в совокупности образуют электронную оболочку атома. В интересующих нас реакциях окисления участвуют непосредственно электроны — это нужно запомнить и хорошо понимать. Итак, когда протекают окислительные реакции, происходит передача электронов от атомов одних веществ к атомам других, что как раз и сопровождается разрывом старых и образованием новых связей. В случае взаимодействия метана и кислорода сначала происходит разрыв связей этих молекул с образованием углерода, водорода (разрыв CH4) и кислорода, после чего образуются новые связи — между кислородом и водородом с образованием воды (H2O), а также кислородом и углеродом с образованием углекислого газа (CO2). Образование двух новых веществ сопровождается выделением тепловой энергии. Это значит, что с образованием новых связей, энергии выделяется в разы больше, чем затрачивается на разрыв связей изначальных метана и кислорода. Почему так происходит?

Так происходит потому, что связи у продуктов реакции — воды и углекислого газа — прочнее, чем у метана и кислорода. А ты ведь помнишь, что чем прочнее связь между атомами образуется, тем больше энергии выделяется? Я уверен, что помнишь.

Дальше. А дальше мы возвращаемся к началу — к нашему кругу: избыток тепловой энергии продолжает воспламенять ещё больше метана, а его горение — приводить к увеличению выделяемой тепловой энергии! В конечно итоге мы с тобой имеем серьёзный «Бум!».

На практики же, мой юный волшебник, если тебе всё же посчастливится овладеть слэмом для Магии Огня в основе которой будет лежать взаимодействие метана и кислорода, да и любое другое схожее взаимодействие, этого «Бум-а!» быть не должно. До тех пор, пока ты сам не начнёшь реакцию взаимодействия между ними. (И да, я всё ещё верю, что ты не тот самый волшебных дел мастер и что вселенского взрыва от твоих манипуляций не произойдёт!) Способность направлять и контролировать такие сложные реакции — это определённо то, почему стоит изучать магию в принципе…»

«Автор тот ещё… — с недовольством подумал Адам. Он уже не в первый раз ловил себя на этой мысли. — Хотя… — он задумался поглубже, — я всё равно рад, что гос… Караак посоветовал эту книгу».

Времени оставалось немного, юноша решил дочитать небольшой абзац в конце, прежде чем пойти одеваться:

— «…Поэтому, мой юный волшебник, зная физику соединений, рассмотренную нами ранее, понимая химию взаимодействий, рассмотренную в этой главе и ещё многое другое, ожидающее тебя впереди, тебе точно будет проще научиться адекватно анализировать и реагировать на вражескую магию, тебе станет ясно, почему вода не всесильна и не помощник против некоторых веществ, например, соединений фтора или некоторых металлов, а также, само собой, ты будешь знать, как удивить свою вторую половинку, не поджарив её при этом до хрустящей корочки!»

«И почему у меня такое двоякое ощущение?!» — подумал Адам, вспомнив того, кто выслал ему эту старую книгу.

Глава 176. Не в себе (часть 35)

Время прошло быстро — Адам вышел из дома. Риа и Джулия Бортэ к этому моменту тоже вышли из своей квартиры, попрощались и пошли каждая в свою сторону. Исходя из этого, можно было предположить, что учились девушки в разных местах.

Добираться Адаму «приходилось» на общественном флайме… или ему не нравилось ходить пешком?.. А может он просто решил особо не заморачиваться: денег на жизнь выделяли, мягко говоря, немало — зачем экономить? Какой бы вариант не был верным, факт оставался фактом, раньше, под наблюдением учителя Яна, физической активности у него было в разы больше. Хотя правильнее сказать: «Пока было», — неизвестно, что ожидает юношу в светлом будущем.

Через пятнадцать-двадцать минут, Адам переступил порог своей магической академии.

Вход жёстко контролировался: нужно было предъявить пропуск, провести или прислонить его к сканеру, и, наверное, самое трудное — выдержать пронзительный взгляд охранника, который в последнее время стал смотреть пронзительнее обычного. Оно и ясно: после произошедших событий в той школе, контроль был ужесточен повсеместно. В другой раз могли подойти на улице и просканировать документы (если не удался лицом). А иной — это могла сделать и миленькая 16-тилетняя девочка — хорошо натренированный Звер из Антимагического Департамента или ещё откуда. При этом ещё и спросит, будто невзначай, не видел ли ты случайно «такого-то человека», поднося экран к самому носу. Тогда лучше не медлить и не мямлить — девочка хоть и «16-тилетняя», но порешит тебя без суда и следствия. Твоя жизнь для неё не то, что суда, даже обычного выговора стоить не будет, как говорится, трудное время требует решительных действий. И в данном случае «решительность» и «беспощадность» вполне дополняющие друг друга понятия, собственно, как и все другие. Поэтому медлить точно не стоит! Нужно быстро и внятно отвечать: «Нет! Я “такого-то” не встречал!»

Если улыбнётся, скорее всего, всё нормально. Если улыбнётся и сузит глаза, возможно, не всё нормально. Если же нет ни улыбки, ни глаз… ни её самой… ни ярких красок мира… — то всё плохо и, вероятно, ты мёртв.

Ясное дело, найдутся и те, кто не поверит во все эти сказки-россказни и тут же скажут: «Да такого быть не может!» — на что эта 16-тилетняя девочка определённо отреагирует раньше всех и согласится с таким уместым замечанием; после чего даже похвалит выдавших его людей: «Такие люди как вы, — скажет она им, — без преувеличения — опора всего человечества! Наше прошлое, настоящее и будущее!»

«Если такие люди и в правду всегда были, есть и будут “прошлым, настоящим и будущим”, да ещё и опорой! — ответит ей Джулия Бортэ, ведь, наверное, именно она способна лучше всех истолковать “истину” таких лестных слов со стороны 16-тилетней девочки, — то теперь… теперь мне всё ясно! Теперь…» — для уверенного ответа ей не понадобится ни вспоминать умные книги, ни искать засекреченную информацию или сидеть 7 недель под фикусом — Джулия Бортэ просто подытожит: «…Реальная жизнь иногда даёт самые что ни на есть исчерпывающие ответы».

«…А если не даёт, — добавил мальчишеский голос, — то всегда можно открыть ту самую “умную книгу”. Главное только, чтоб автором был не тот самый “волшебных дел мастер”»

…

— Аааам, — Адам зевнул.

«Что-то я задумался, — подумал он, оглядев аудиторию и своих однокурсников. Скорее всего он уже проигнорировал пару дружеских приветствий. — Не страшно…» — решил он, собственно, как и всегда.

Кругом были мальчики и девочки, соответствующие его возрасту... Однако это соответствие было лишь внешним. В медицинской карте Адама в колонке с аббревиатурой ЗВЕР была схожая и уже знакомая нам выписка:

ЗАДЕРЖКА В ЕСТЕСТВЕННОМ РАЗВИТИИ

ЗВЕР-1 (до одного года). Задержка в развитии не имеет аномально-высоких пороговых значений и не отклоняется от нормы.

Иметь нечто такое, учитывая свою настоящую задержку в развитии, — вещь по-настоящему необычная, странная и… рискованная. Адам прекрасно это знал уже долгое время, отчасти потому, что успел ощутить многое на своей собственной шкуре, причём ещё в детстве. Ему оставалось лишь безрезультатно обдумывать, что должен сделать волшебник, дабы скрыть свой настоящий возраст от правительства (и не только), причём настолько хорошо, чтобы жить спокойной жизнью?

Конечно, если твоя задержка около года, особо опасаться нечего — у большинства среднестатистических магов она столько и составляет. Однако чем больше эта маленькая цифра, тем более интересным для всех и каждого становится всё твоё существование.

«Пять лет — это много…» — думал Адам и как ни посмотри думал правильно.

Самым интересным во всём этом деле было найти ответ на вопрос: как всё-таки утаить свой возраст от государственных служб? Как это провернуть?! Одна часть разума осознавала — провернуть можно что угодно, но другая всё равно не понимала — как?! И это после долгого общения и тренировок с Яном! А он-то…

Поэтому не было ничего удивительного, что само осознание: «Такое возможно!» — слегка очаровывало юношу. (Вообще, его очаровывало многое, когда дело касалось Зверей.)

«Настоящие полноценные Звери…», — так он мысленно их величал. (В том числе и себя?) Хотя трудно было сказать, на чём именно основывался его критерий разделения «настоящего полноценного Звера» от простого «Звера». Больше походило на попытку глупого ребёнка отделить «хорошее» от «плохого», выделить любимый цвет из всей палитры цветов или, может, вычленить одну цифру из общего ряда цифр. Одним словом — субъективизм чистой воды!

Из-за всего вышеперечисленного можно с уверенностью сказать, что фраза: «Адам соответствует своим однокурсникам лишь внешне», не просто имеет право на существование, а является чистейшей воды правдой. Ему приходилось как можно убедительнее искажать свою настоящую личину, чтобы не сильно выделяться среди однокурсников. Это было не самой высокой платой, по сравнению с возможными последствиями в случае, если правда всплывёт наружу. А представить такое — дело не чтобы трудное, но довольно неприятное: что-то случится, но что? (Определённо ничего хорошего.)

В общем, все эти мелкие «проблемы» Адама — не самая большая цена за возможность иметь ту жизнь — полноценную жизнь, — которую он имеет. (А он считал, что имеет.) Кроме того, возвращаясь к его добродетели…

Этот добродетель не был бы самим собой, не учти всех этих нюансов и непредвиденных возможностей:

Пусть не идеально, но это место прекрасно подходило Адаму. Как-никак это не школа, а академия, которая ко всему прочему была преимущественно для талантливых волшебников. Точнее, талант и предрасположенность к магии — причина почему они вообще могли сюда попасть! Адаму это в свою очередь помогало не вызывать лишних подозрений: «затесавшись» между остальными детьми и подростками его «особенности» было заметить труднее (важная вещь, ведь в отличие от некоторых Зверей и личностей, Адам ещё не умел идеально контролировать свои навыки и силу, что там: иной раз и эмоции могли подвести). К тому же у этих талантливых детей не было ни родителей, ни опекунов. Юноша чувствовал себя как рыба в воде — он был своим. Но самый кайф…

Тух!

— Хватит летать в облаках!

Не выдержав столь длительного игнорирования своей персоны, мальчик по имени Тоши заслуженно (или нет?) пнул Адама.

— Чего тебе? — Адам искоса уставился на Тоши.

— Для начала, привет.

— Привет.

— Я придумал, как одолеть преподавателя Чи, стопроцентная тема!

— Опять какая-то чушь? — вздохнул Адам. — В прошлый раз ты одолел всех, кроме него, — всех, кто был в твоей группе. Я уже подумываю о том, Тоши, что ты делаешь это специально.

— Нет! Сказанул, так сказанул! Я тебе говорю — сам увидишь! Давай соберёмся после занятий?!

— Неа, я буду занят.

— Опять будешь к старшим лезть?!

— Я к ним не лезу.

— Да расскажи. Только и трёшься со старшими!

— Да нет же…

— Трёшься-трёшься!

Адам прищурился — взгляд был пугающим, но Тоши не отступил, он продолжил:

— Я ведь тебе уже говорил, не нужно потакать старшим. Если не дают прохода, так и скажи!

Адам снова вздохнул:

— Нет.

Он не знал, как лучше ответить, чтобы от него отстали и чтобы это звучало убедительно.

— У меня там друг. Он мой друг. Понял? — наконец-то сказал он и подумал:

«А почему бы и нет?!»

…Ведь самый кайф для него наступил именно тогда, когда что-то там случилось с той школой, а «он» — перевёлся сюда.

◊ ◊ ◊

(От 1 лица)

— Ты опять бледный… Всё нормально? Тот мальчик снова доставал тебя?

— Что? Ты вообще кто? — я посмотрел на говорившего.

— Я…

— Я тебя что, мало пинал?

— …

— Повторю, мало?

— Нет…

— Вот и отстань.

— Да ну его, видишь же он злой, — послышалось со стороны.

— Я не злой — я задумчивый. Нужно быть невероятно тупым, чтобы говорить об эмоциях наобум и что попало. А теперь, отстаньте.

Послав парочку куда подальше, я продолжил «медитировать»:

«…и спланировать нельзя… Существует множество других независящих факторов… Ты уже делал проколы из-за этого… Да кто ж знал, что он так взъестся? Не понравилась притча — так бы и сказал. Чтоб его… И шавок его чтоб».

Глава 177. Не в себе (часть 36)

(От 3 лица)

Неделями-неделями ранее.

Для любящих сотрудников нет ничего приятнее, чем их начальник — начальник, ставший наконец-то частым «гостем» на своём собственном рабочем месте, как бы странно это не звучало. И пусть он задерживался ненадолго, зато стал появляться чуть ли не каждый день. Что уже невероятная радость.

Началось это...

«Когда же это началось?..» — вероятно, задумывался каждый из его подопечных. Но какого-то точного или явного ответа не было: всё началось как-то быстро и спонтанно.

«Спонтанно...»

Это слово было каким-то сомнительным… но на удивление оно идеально описывало практически все произошедшие события: от начала и до конца.

«Слишком много спонтанных происшествий в последнее время!» — эта мысль, вероятно, крутилась глубоко в сознании каждого второго сотрудника. Однако по-настоящему осознавали это далеко не все, а высказывали вслух — лишь единицы.

— Господин О’Лири, — просто и без лишних формальностей обратился «Второй Помощник», — слишком много спонтанных происшествий в последнее время, Вы так не думает... или, — быстро и лукаво добавил он, — Вы всё-таки имеете к этому отношение?

С давних пор многие титулованные и воинские звания изжили себя как форма обращения, а иной раз использовались и для тонкой оскорбительной иронии. Хотя в некоторых странах ещё можно было на серьёзных щах услышать «ваше что-то там». Так что, если и было что-то уважительнее, благороднее и величественнее обращения «господин», то это — «Господин».

— Имею отношение? — весело переспросил Реган О’Лири, сидя за своим широким столом из светлой древесины с тёмными прожилинами. Стоял он в самом центре просторного кабинета. Эта надёжная мебель, сделанная из дерева бокота, была подарком от одного старого друга. (Ещё в те времена, когда Реган О’Лири только-только стал вице-президентом Монголии.)

— Да, имеете отношение? — повторил Второй Помощник, после повисшей паузы. Скорее всего, Реган О’Лири специально замолчал.

— Это так заметно или похоже на меня? — Реган О’Лири продолжал ухмыляться. Правда, ждать ответа в этот раз он не стал. — Может, да, а может — нет. Сейчас это не имеет значения.

Стоявший перед самым столом, Второй Помощник мысленно вздохнул. Схожие ответы он слышал не один раз. А проблема, если так можно было выразиться, заключалась в том, что в конечном итоге слова Регана О’Лири означали: «Да, конечно я имею отношение!», либо: «Нет, я по-твоему что, псих?!»

Ситуации всегда были одинаково абсурдны, нелепы и… ужасны, но и ответ всегда был одним и тем же, а как его воспринимать — думай как хочешь!

Второму Помощнику оставалось лишь предполагать.

Выдвинуть несколько логичных ответов было не так-то и трудно: «Если да, то я не совсем понимаю, почему именно сейчас Вы решили пойти против кланов, особенно клана Ботрэ… Если нет, то для начала есть три возможных варианта:

1) Вы всё таки имеете отношение, но об этом никто и никогда не узнает;

2) Вы всё-таки не имеете отношения, а значит это дело рук:

а) самого клана Бортэ (нелогично);

б) другого клана (других в Монголии способных на такое я не знаю, разве что кто-кто накапливал последние годы силы, нет, десятилетия или даже столетия!) — не исключено, так что «да!».

в) независимый маг / маги (Ганц Йохансон удобно пропал — «да!») (само собой сам Господин О’Лири — «да!») (теневые организации: определённо, тем более, что часть из них и так уже имеет отношение — нужно собрать больше информации — «да!») (знаю ли я ещё кого-то?.. нет, известные уже приструнены, арестованы или устранены — нужно поднять архивы!);

3) провокация внешних сил:

а) другое государство (десятилетний конфликт с Сибирью и Китаем мы давно урегулировали, не они, разведка тоже ничего не докладывала на их счёт — «нет!») (ОАК: нет, им не до нас, есть информация, что они сотрудничают с союзниками клана Бортэ) (другие страны: явных кандидатов нет — нужно встретиться с представителями разведки и контрразведки);

б) кланы и независимые волшебники других стран (на первый взгляд объёмный вопрос… варианты?) (Чёрные Маги: нет, их в принципе некорректно сюда относить) (что если… корпорация «МагиТех»: воспользовались кризисом и снова вернулись на рынок Монголии… нет, даже учитывая, что за ней стоят несколько иностранных кланов — идти против клана Бортэ они бы не решились, но лучше перепроверить — «да-нет») (Йотсуба: нет, та же причина, что и ОАК, — решают свои проблемы… пусть и решают)...

Это основные пункты. Отдельно ещё можно отметить Чёрных Магов (определённо не они, но нужно рассмотреть и такой вариант), а ещё дело “Моргов” (может ли это быть всё взаимосвязано?.. слышал, Господин О’Лири занялся этим самолично, но нас ещё не подключал…). Хотя с делом «Моргов» никакой связи я пока что не вижу…»

Разум Второго Помощника работал быстро. Анализировал, перепроверял. Мужчина не впервые задумывался обо всём этом, но взялся за глубокие размышления буквально на днях, когда Реган О’Лири тонко намекнул, что этим нужно заняться. При этом трудно было сказать, чем именно заняться, потому что точных указаний он не дал. Приходилось думать обо всём сразу.

— …А сам ты, — послышался голос Реган О’Лири, — что думаешь? Есть варианты? Предположения? Виновные? Только давай пока исключишь мою кандидатуру, хорошо?

— Я бы и не посмел думать на Вас. Сейчас отвечать что-либо бессмысленно: вариантов слишком много — нужно сначала всё проверить: поднять, переговорить, допросить. Отбросить лишнее, а потом из имеющегося строить гипотезы. Пока только так. Вы хотите, чтобы с сегодняшнего дня мы занялись этим официально?

— Почему бы и нет, раз ты не можешь определиться и ткнуть на виновных прямо сейчас, — Реган О’Лири издал смешок.

— Я Вас понял. Можно идти?

— Свободен.

— Есть.

Второй Помощник вышел из кабинета.

— Не может он, — пробурчал Реган О’Лири и снова издал смешок. Затем уткнулся в кое-какую документацию, высланную ему буквально этим утром.

Через какое-то время в кабинет постучались.

— Войди, — сказал Реган О’Лири, вероятно, зная кто за дверью.

Вошла женщина и встала чуть ли не подошва в подошву на то самом месте, где недавно стоял Второй Помощник.

— Это правда, что он мне отказал? — уточнил Реган О’Лири.

— Так точно, ректор вам отказал.

Реган О’Лири уже слышал об этом, но вскользь. А так как упомянутым делом он назначил заниматься непосредственно вошедшую женщину, то и спрашивал с неё.

— Как интересно. Отказал мне и всё-таки взял «его». Как интересно.

— Их академия спонсируется извне. С их политикой и прочими правилами нет ничего странного, что они взяли школьника, за которым я сейчас слежу…

— Их правила я знаю. Просто не люблю, когда мне отказывают.

— Могу лишь заметить, что ещё одного разрушенного учебного заведения граждане Монголии не поймут.

Реган О’Лири кивнул, хотя ему стоило бы задуматься о её словах: не камень ли это в его огород? Более того, у него должна была всплыть мысль: «Что-то многие во многом меня подозревают», — или нечто другое, но в таком же духе. Однако ничего из этого не всплывало и не тревожило ни его, ни его сознание.

— Раз так, продолжай работу, — обратился он к женщине.

— Просто следить?

— Нет, не просто следить.

Женщина задумалась. Нет. Она прекрасно знала, что означают эти слова. Немного помедлив, она всё же выдала:

— Я не понимаю.

— Что именно ты не понимаешь?

— Зачем всё это?

— Разве я не объяснял?

— Объясняли, но теперь это кажется лишь оправданием.

— Вот оно как?

— Скажите, вы правда хотите, чтобы я выполнила свою работу только потому, что Мишель общается с «ним»?

Оторвавшись от стола и слегка откинувшись на стуле, Реган О’Лири посмотрел на Шестого Помощника.

— Нет, не поэтому, причину я уже назвал, — Реган О’Лири пожал плечами.

— Почему тогда просто не провести все необходимые тесты?

— Тесты? Так не интересно, — Реган О’Лири засмеялся.

— Я могу идти?

— Можешь.

Женщина вышла. Оба знали, что она права, а подозрения в том, что «обычный школьник» (непосредственно со слов), возможно, является опасным Зверем — всего лишь повод.

Однако, никогда ещё повод не граничил так близко с реальностью.

Что же до «обычного школьника», то ему оставалось лишь смеяться с глупости «тронувшегося умом старика», которому моча ударила в голову, пусть и в довольно «неудобном» направлении; а ещё ему приходилось грустить и вздыхать, ведь создавалось ощущение, что нормального спокойствия в жизни не обрести — никогда не обрести.

Глава 178. Не в себе (часть 37)

(От 1 лица)

Независимая Академия Магии Батора располагалась в совершенно другой части города в сравнении с ныне неработающей школой  №10. Мне пришлось временно прописаться в ней. Из плюсов: таких проблем с администраций, как это было раньше, здесь у меня не было и не должно было предвидиться, хотя некоторые разногласия и были.

На календаре среда, 13 января 2219 года.

◊ ◊ ◊

Обыденность… Стоит от неё немного отойти: повеселиться, насладиться жизнью — и она снова тут как тут! Она возвращается в твою жизнь, превращая всё красочное, весёлое и приятное лишь в дивный сон — в неполные воспоминания и тусклые картинки. Отчего всё произошедшее, все те яркие моменты кажутся не просто дивным сном, а к тому же сном, произошедшим, будто не с тобой, а с кем-то другим. И чем дальше ты оглядываешься назад во времени, тем этих отличий между собой прошлым и собой настоящим всё больше и больше, а иной раз их так много, что вы являетесь друг другу совершенно разными личностями. С другой стороны приятно осознавать, что тот далёкий, глупый, немощный человечек не ты, а кто-то «другой», в чьей шкуре тебе пришлось временно находиться. Находиться столько, сколько потребуется, пока наконец-то не стать самим собой.

А есть ли вообще люди, у которых всё не так? Всё наоборот, и они сожалею о потери прошлого себя, глядя на себя теперешнего? Вероятно, есть. Было бы странно, не будь их.

Есть и те, кого все эти сожаления только ожидают… Ожидают где-то впереди… Терпеливо… Неумолимо…

Ждут ли они и меня? Буду ли я сожалеть о содеянном в будущем?

Нет…

Определённо нет!

Это стало бы бессмысленной и беспощадной затеей. Затеей по отношению к самому себе. Всё о чём можно было сожалеть, осталось в прошлом: я давно стал взрослым. Связаны ли между собой сожаление и взросление — вопрос во многом спорный и неоднозначный. Считать можно по-разному — как душе угодно.

Для себя же я решил, что связаны. Связаны крепко и неразрывно, ибо частью настоящего взросления является отказ от такого бессмысленного, глупого и тянущего тебя куда-то вниз понятия как «сожаление».

◊ ◊ ◊

Дин-дон.

Одна из пар подошла к концу. Это несказанно радовало: она была скучной и неинтересной. Вообще, иной раз я задумывался: зачем вообще страдаю всем этим? Ведь ещё в школе я не раз думал о том, что вся эта лицемерная и бессмысленная показуха мне уже надоела. (В последнее время мои мысли что-то часто посещает слово «бессмысленность». Не пора ли взять себя в руки?)

Показуха — и надоела! Отчасти так и было. Но потом я пришёл к выводу, что получить нормальное образование — официальное образование — и влиться в общество — «нормальное» общество — будет не такой уж и плохой идеей. (Почему бы и нет? Разве нет?)

Однако сейчас, время от времени, меня снова стали смущать некоторые вещи. Чисто гипотетически, я бы уже давно ушёл в тень: туда, где был всегда, туда, где мне, возможно, самое место. Например, инсценировал после боя с Ганцом Йохансоном не своё выживание, а свою смерть. Это логично. На этот счёт меня часто посещала мысль: «Поступить так было бы правильнее и удобнее!»

Если задуматься, были ли вообще серьёзные причины так не поступать?

Возможно, Мишель… Разве что она? Или… Она лишь более-менее удобное оправдание, а на деле же решение идти «до конца» — моё собственное желание? Мои истинные чувства?

Да уж, трудно разглядеть корень причины, когда смотреть объективно на вопрос связанный с самим собой просто нет возможности: пытаешься охватить всего себя, как широкое небо, а на деле сидишь в колодце, как та самая лягушка. При этом ясно это понимаешь, осознаешь всю соль проблемы, но вылезти всё равно не можешь, — ситуация печальная, но и выше головы не прыгнешь.

По ощущениям мой случай был как раз таким — невозможность выбрать правильный (объективный) ответ.

В идеале бросить школу нужно было ещё тогда, когда заказ семейства Йотсуба был выполнен, а оставшаяся часть платы — получена.

А сейчас?

А сейчас приходилось «расплачиваться», пусть и не самым ужасным способом: в последнее время я стал невероятно ограничен в своих возможностях. Сейчас я был как дельфин тех времён, когда их транспортировали в контейнерах и выставляли в цирках или ещё где: запертый, ограниченный, желающий смерти… Нет, умирать я не собирался, хотя понять каково приходилось животным, привыкшим к свободе и воле, после отлова — я смог: в таком эмоциональном состоянии сделать это было не так уж и трудно. С такой точки зрения — нет ничего лучше свободы! Даже если уже завтра тебя разорвёт и съест акула…

Наверное, я преувеличиваю тяжесть своего положения, приводя такие примеры? Может быть, но это не отменяет того факта, что каждый день, с самого утра и до самого утра следующего дня за мной следили. Следили. И ещё раз следили! Нет, это были не какие-то школьники, сидящие долгое время перед самым твоим носом и медленно ищущие пути к сближению. Нет, это не какие-нибудь замаскированные профаны из АДа или какая-нибудь приставучая плешивая семейка… Нет.

Это были опытные, умелые и на порядок властные личности. Личности, знающие своё дело. Личности, для которых хитрость с библиотекой будет таким же глупым ходом, как и признание всех своих деяний в устной и письменной форме перед толпой присяжных. Личности, подчиняющиеся непосредственно Регану О’Лири — моему добродетели, благодетели — врагу! И пусть примеры немного утрированны — не страшно. Сила этих личностей в созданном ими образе и имеющейся власти. Авторитете и связях. На деле же — они не столь «благоухают», как думают сами! Как хотят выглядеть и какими хотят казаться! Ведь даже такому недоучке как я удалось несколько раз обвести их вокруг пальца. Разыграть, как щенков. Недоразвитых детей. И эта чрезмерная самоуверенность с их стороны радовала, ведь не все дела можно отложить на потом. Мои «фокусы» даже не требуют каких-либо колоссальных усилий, навыков или связей — максимум: внимательность и осторожность, а с ними я на «ты».

Если и было что-то самым обидным, хотя нет, правильнее сказать грустным во всей этой истории, то это невозможность использовать «могущественное кольцо», находящееся в твоих собственных руках, — у тебя просто нет возможности им воспользоваться. Это практически то же самое, что и хитрость с библиотекой — прямо заявить: «Смотрите, со мной что-то не так, ваш параноик не зря заставил вас следить за мной!» Всё, что оставалось, — молча носить «эту реликвию» где-то за пазухой или на верёвочке в каком-нибудь укромном месте, осознавая всю плачевность своей ситуации: использовать Храм Пустоты я не мог, пусть и временно.

В такие моменты из глубин твоего разума доносится «древний» голос, будто говорят сформировавшиеся образы цинизма и рациональности с каплей животной жестокости, как вишенкой на торте: «Зачем вообще терпеть?! — слышен укор и только укор! — Ты ведь можешь просто убить их! Просто пойти и убить их! Их и их неугомонного параноика! Убить их всех!! Да, убить! Всех!! Ты способен без зазрения совести убить десяток сошек (и ты убиваешь!), разбить психику детям (и ты разбиваешь! и ты убиваешь!) — делаешь это! Вот так просто — и ты делаешь!! Это и в правду просто!! Будто случайно задеть! Невзначай махнуть хвостиком! Рефлекторно моргнуть! Или чихнуть! Просто! Проще некуда! Но нет!! Не делаешь! Отказываешься! Что тебе мешает поступить так?! Сейчас?! Прямо сейчас?! Точно также?! Как обычно?! Понимание, что рыбка крупнее?! Что, это не безобидный сом, плавающий в речке, а зубастая акула в море?! Акула, только и ждущая твоей ошибки?! Понимание, что она опаснее всех в водном мире, кто хоть раз на тебя нарывался?! В этом всё дело?!! Нет!!! Это самообман!! Просто убей! Просто убей их всех!!»

В тоне этого «древнего» голоса слышен вызов. Вызов, направленный прямо на тебя! Сомнение. Сомнение в тебе и твоей адекватности! Недовольство тобой! Непоколебимость! Холодность! Расчётливость! Жестокость!

Голос уверен — он знает ответы на все вопросы. Решение на все задачи. Верит в победу в любом деле. Он уверен в своей правоте: никто, только он способен принести тебе радость, благополучие и — спокойствие.

Он не знает ответ разве что на одни вопрос: а что будет после? Хотя думает, что знает:

«Всё будет хорошо! — отвечает он. — Всё будет лучше! Спокойнее! Это именно то, что нам нужно!»

В противовес ему появляются другие голоса. Тоже всякие смеси — гибриды бульдога с носорогом. Они отвечают. Отвечают глупо, не так уверенно, иногда несут чушь. Одни умнее, другие приземлённее. Третьим не чужда эмоциональность. Четвёртые вообще инвалиды, которых никак не может убить падение со скалы, сколько бы ты их не сбрасывал.

И вот в голове зарождается дискуссия. Дискуссия себя с самим собой.

И ты наблюдаешь за этим с высоты, как сокол за пшеничным полем. Выслушиваешь дискуссию: разные аргументы, точки зрения, критику, оправдания и умные высказывания — всё это веселит, а иногда и сильно смешит тебя.

Тебя смешат собственные противоречивые идеи и мысли.

И вот наконец-то взрослый столько-то-летний ты останавливаешь всех — всех участников этой мысленной перепалки. Встаёшь из-за парты. Собираешь вещи.

Потому что пара закончилась. Потому что пора идти кушать. Пришло время успокоить разум.

Потому что едкий «древний» голос и дискутирующие с ним голоса, нравится им или нет, слушаются только одного — только тебя. Запирай их — когда нужно. Выпускай их — когда нужно. Они должны не переубеждать друг друга или склонять на свою сторону, а находить общее решение проблеме.

Дискуссия для того и нужна, чтобы найти, вычленить или сформировать удовлетворяющий тебя ответ. Получить решение. Пусть даже и придётся отказаться от массового геноцида — простого и во многом интересного решения.

◊ ◊ ◊

Я вышел из аудитории раньше всех однокл… однокурсников. Всё-таки это Академия Магии, а не школа. Хотя трудно было сказать, что кому уступало и можно ли их сравнивать в принципе. Академия Магии или лучшие школы Батора(?) — отличные учреждения, с отличной образовательной программой — они преследовали разные цели.

Впереди был длинный перерыв. После него — очередное практическое занятие по прикладной магии, к слову, занятия здесь проходили на порядок интереснее, чем в школе. Разнообразия было больше, как и самой магии. Это отличие особенно наблюдалось на практических занятиях и на парах по боевой магии. Да и дети здесь были… интереснее что ли.

Перерыв большой — времени много. Я надел куртку и вышел на улицу. Сел и стал наблюдать за разными студентами, преимущественно младших курсов, играющих и резвящихся на всей прилегающей территории к Академии Магии. В отличие от старшей школы №10, где были только три учебных года, здесь обучение велось с 11 или около того лет (средняя и старшая школы?). Будущих учеников «выискивали» в разных приютах и прочих схожих заведениях, где они уже получали начальное образование. Главный критерий — какие-никакие магические способности, точнее средние, хорошие или прекрасные. Итак, Академия брала их под своё крыло: образование, жильё и многое-многое другое (благородно, не правда ли?).

Нет, это учебное заведение было не единственным — имелись и другие Академии (и не только), работающие по схожему принципу. Однако именно Независимая Академия Магии была одной из немногих, не имеющих к государству или к другим бюджетным учреждениям никакого отношения. Разве что, не считая специальной аттестации, которую нужно было проходить в определённые сроки, а на её основе — на основе положительных результатов — получать или продлять лицензию. С чем проблем никогда не было и вряд ли будут.

Я сидел и ел — малышня бегала. Сегодня был знатный мороз, но согреться чем-то, кроме куртки, я, увы, не мог (разногласия с администрацией).

Дети же резвились — им явно не до мороза. Тем более им разрешалось пользоваться магией во время своих игр. Просто и не принуждённо. За этим было приятно наблюдать. Пусть кроме воды и парочки других слэмов ничего особенного или редкого не было. (Да, молнии, конечно, не летали, но и так сойдёт.) Насколько я знал, это часть учебного процесса — игровая практика. И она давала свои результаты, помогая детям лучше прочувствовать магию, вникнуть в её основы, а также помогала быстрее привыкнуть к новым слэмам. Более того, это всячески поддерживалось преподавателями, а иной раз они закрывали глаза и на «мелкие» царапины. (Надо было учить Джулию Бортэ уму-разуму именно здесь.)

Зато им не разрешалось выносить слэм-девайсы за пределы Академии — везде есть свои тонкости и заковырки: с одной стороны тебе дают всё и всему обучают, с другой — диктуют условия. Конкретно с этой точки зрения для доброго большинства здешних студентов такой как я — имеющий иммунитет к этому правилу — был невероятным счастливчиком.

Чтобы контролировать весь этот небывалый «хаос», на улице всегда дежурили с десяток добротных преподавателей, способных в случае чего взять всё под свой контроль. Хитрая стратегия: делать вид, что даёшь полную свободу действие, а на деле, если смотреть на это глазами опытного взрослого, всё оказывается хорошо продуманной иллюзией свободы. Хотя детям, наверное, от этого не хуже.

Доев свой обед, я достал книгу и погрузился в чтение — делать было нечего, а времени ещё о-го-го. Думаю, лишившись некоторых возможностей, пусть и на время, я смог примерять на себе личину не только закрытого в контейнере дельфина, но и потерявшей крылья птицу. И пусть для меня это не смертельно, но некоторое негодование и, возможно, злость, давали о себе знать. Для идеального понимания птицы, я, наверное, должен был бы лишиться ног, но и того чего меня лишили, мне хватало с головой.

— Снова скучаешь?

В какой-то момент погружения в книгу и в самого себя, из-за спины раздался знакомый голос одного из преподавателей. По совместительству он был моим куратором.

— Нет. Разве я похож на скучающего?

— Ты больше похож на отрешённого человека, — куратор издал смешок и сел рядом. — Я отвечаю за ваш поток, я отвечаю за каждого из вас, я отвечаю в том числе и за тебя. Так что извини, но я продолжу доставать тебя ещё долгое время.

— Я заметил. В последний раз мы закончили на том, если мне не изменяет память, что пережитые события могли отразиться на моём психическом состоянии.

— Смотрю, с памятью у тебя проблем нет — это хорошо.

— Раз всё хорошо, значит, вы теперь отстанете?

— Ладно тебе… Нужно быть проще. Тебе так не кажется? Я конечно понимаю, что ты у нас Арктический Мальчик с ледяным сердцем и всё такое… — «пошутил» куратор.

— Так и есть, — ответил я и посмотрел на своего собеседника, — а ещё я ни с кем не общаюсь, никому не помогаю, никого не слушаю, и, само собой, люблю решать проблемы, сжигая всех неугодных направо и налево.

— Тут ты уже преувеличиваешь… Но ирония мне ясна. Вполне ясна.

— Разве? По-моему, я не иронизировал.

— Неужто? — засмеялся куратор. — Из того, что я видел, «всех неугодных» ты пока что ставил на место только используя вполне гуманные методы…

— Раз гуманные, то почему мне запретили пользоваться магией вне занятий? Логики нет.

— Всё ведь было не совсем так. К тому же, нельзя забывать о правилах: устраивать всем нагоняй, даже если считаешь, что они его заслужили — не самое правильное решение.

— Ну да, ну да, нужно было сделать официальное заявление и подать прошение… Я был не в настроении думать о таких мелочах. В любом случае — уже без разницы. Большого значения это не имеет, да и мне всё равно. Дальше можно не продолжать. Это всё мы обсудили когда-то раньше, поэтому будем считать, что мера справедливая, а решение — заслуженное.

— Решение является справедливым в любом случае. Да и, если бы ты хотел, то мог бы, например, вступить в одну из команд из своего потока и участвовать в турнирах. Это ведь и в правду весело. Да и одна из лучших вещей, которая только есть в этой Академии. Преподаватели участвуют в организации, помогают командам, тренируют, указывают на ошибки, помогают расти и развиваться…

Создаётся ощущение (и уже не впервые), что моему собеседнику и в правду нравятся эти детские забавы. Ещё и так рассказывает. Явно ностальгирует, небось, учился здесь и здесь же остался работать?

— …Я конечно не ожидал, что в первые же дни вместо того, чтобы принять приглашение, ты предпочтёшь сразить всех членов лучших команд своего собственного потока.

— Было весело. Несколько даже расплакались. Поделом им.

— Мне казалось, ты не из тех, кто любит ребячиться.

— Я и не ребячусь. Не вижу смысла игнорировать приятные воспоминания.

— Даже не знаю, понимаю я тебя или нет…

— Такую книгу ещё не написали. Если напишут, вам обязательно понадобится экземпляр, так что начинайте откладывать деньги прямо сейчас, она будет не из дешёвых.

— Да, да, я помню: палец в рот не клади, — недовольно заявил куратор. — Раз не хочешь вступать к кому-то, почему бы не… О, я знаю, тебе нужна своя…

— Итак, — перебил я, зная к чему всё идёт, — в целом хороший анализ. Говорите красиво. Попытка хитрая, но — нет.

Я мысленно вздохнул с этого дешёвого прямолинейного хода. Обхитрить такого человека как я? Даже забавно.

— Не понимаю, — пролепетал куратор то ли искренне, то ли наигранно (мне было лень вникать). — Тебе правда это неинтересно?

— Да.

— Но почему?

Ох.

Как это надоедает переживать один и тот же разговор из раза в раз практически каждую неделю (нет, чаще). У моего собеседника ничего не меняется, разве что формулировки, но общий смысл остается всегда прежним. Такое чувство, что разговариваешь с первобытным роботом, со скудно заданным шаблоном, или с NPC. Хотя… Если задуматься, практически вся жизнь состоит из общения по шаблонному типу — когда ваше общение не приносит ничего нового. Хороший ли это признак, означающий высокий уровень близости с вашим собеседником, или же нет — и тогда таких людей лучше сжигать в Крематории, дабы не деградировать самому, топчась на одном месте? Дабы идти дальше и продолжать своё развитие?! Скорее всего, тогда первым делом придется сжечь всех родственников… А потом практически каждого встречного, с кем смог более-менее сблизиться…

Наверное, это плохая идея: так, в конечном счёте, можно остаться ни с кем…

Лучше искать альтернативы…

(Для начала! Нужно заставить Мишель читать книги. Сегодня же соберу неплохую подборку и сброшу ей. (Пусть только попробует отлынивать!) Пусть лучше учит биохимию, всевозможные применения слэмов или ужасную и запретную магию и всякое по мелочи, чем потом у нас не останется нормальных тем для общения. Будет хоть о чём поговорить с этой лентяйкой!)

— …А если, — продолжил говорить куратор, так и не дождавшись ответа, — взамен тебе снова разрешат пользоваться магией?

Хах. Я чуть не засмеялся.

— Вы не забыли? — весело поинтересовался я (настолько весело, насколько мог). — Каждый день плюс-минус в полдень, я покидаю территорию этой злосчастной Аадемии. Вы правда думаете, что сможете одурачить меня ставя такую мелочь на кон?

— Было глупо с моей стороны…

Куратор слегка расстроился. Правда, искренне. Отчасти я его понимал: грустно, когда твой очередной «хитрый трюк» не срабатывает, особенно, когда он такой сложный и продуманный… Повисла пауза, видимо, куратор не был уверен, как продолжить разговор и что сказать.

— Такими темпами, — наконец-то заговорил он, — мы ни к чему не придём.

— А разве шли? — поинтересовался я.

— Как минимум я пытаюсь найти с тобой общий язык.

— Не повезло вам…

— Может быть, но я не люблю проигрывать, так что не отстану!

— Вам говорили, что вы хуже клеща-клопа-пиявки?

— В такой формулировке — нет. Да и говорить такое своему куратору и преподавателю — не то, чем стоит гордиться.

— Я и не горжусь, но констатация факта — она и в Африке констатация факта.

— Неприятно, когда твои ученики ассоциируют тебя с «клещом-клопом-пиявкой». Хотя что правда, то правда: если я присосался, то обычными методами меня уже не отцепить, ха-ха-ха…

— Хорошо, что вы это признаёте… Ладно. Скоро начнутся занятия. Думаю, мне пора на пары.

— Вообще-то, до начала пары ещё достаточно много времени.

— Ясно, но мне ещё нужно кое-что почитать.

Я встал и пошёл обратно в здание Академии, оставив своего собеседника сидеть на лавочке и следить за порядком.

◊ ◊ ◊

(От 3 лица)

Куратор какое-то время смотрел в спину уходящему студенту, затем вздохнул. Он в очередной раз вспомнил слова, сказаны ректором:

— …Меня предупредили, что мальчик он — проблемный. Так что будь с ним обходительнее. Да и он один из выживших в том происшествие, если будет сильно замкнутым, поговори с ним, подскажи что-нибудь, ну и всё такое, как ты умеешь. Ты ведь разбираешься с проблемными детьми.

— Да уж… Разбираюсь…

Глава 179. Не в себе (часть 38)

(От 1 лица)

— Привет!

— Привет, Адам, — я отложил книгу. — Думал, что в ближайшее время уже не увижу тебя. Быстро я заработал плохую репутацию, решил, что всё из-за этого.

— Да нет… Я просто был занят в последнее время, а репутация — это не то, из-за чего стоит переживать, тем более в этом месте… В общем, мне всё равно.

— Многих волнует их репутация. Переживать из-за этого может и не стоит, но иметь в виду — лишним не будет, хах. Но это так, мелочи. Говоришь, был занят? Значит, уже освободился? Быстро ты освободился, Адам. Кажется, прошло всего лишь пару недель как ты начал меня игнорировать. Думаю, ты всё-таки просто обходил меня стороной и не хотел общаться. Хотя оно и понятно…

— Да нет! Всё совсем не так… То есть не совсем так… То есть так, но не так…

— Тише-тише, по-моему, тебя начало слегка заносить…

— В общем, сейчас у меня есть свободное время. Это самое главное. Поэтому я просто решил подойти и поздороваться.

— Свободное время?

— А, ну, просто… у меня сейчас ещё тренировка… То есть, что-то в этом роде. Поэтому я… я сегодня задержусь. Вот и решил подойти поздороваться! Хватит придираться!.. Пожалуйста.

— Я и не придираюсь. Просто стало интересно — с кем не бывает? А это… — я указал в сторону рядом стоящего мальчика. — Кто?

— Это Тоши. Мы вместе учимся.

— Мы друзья! — быстро встрял Тоши.

— Ясно, — пожал я плечами. — Привет, Тоши.

— Привет! — ответил он. — Адам сказал, что вы с ним тоже друзья!

Утверждение, отрицание или, может быть, это был вопрос?

— Друзья? — уточнил я. — Можно и так сказать, если, конечно, не сильно вникать в смысловую нагрузку этого слова… Ты ведь знаешь, что такое «смысловая нагрузка», Тоши?

— Знаю! Всё понятно. Ты не считаешь его другом! Видишь, Адам, он не считает тебя другом. Так что пошли уже, — пролепетал Тоши, распустив свой павлиний хвост. Он хотел было уже вцепиться в руку «бедного» однокурсника и потянуть его за собой, но прежде чем успел это сделать, получил знатную оплеуху.

Потом ещё несколько. Удары сопровождались словами: «Успокойся!», «Знай своё место!», «Не дерзи старшим!»

Что сказать, Адам, ты — «мой герой и спаситель».

— …Ладно. Успокойтесь, мальчики, — я наконец-то встрял в их перепалку. — Говорю на своем собственном примере и опыте: выяснять отношения в это месте — не самая хорошая идея.

Тоши к этому моменту уже стоял чуть поодаль от Адама и успешно отбивался от его кулаков. Он внимательно смотрел на своего противника. Был готов в любой момент среагировать: защититься или увернуться. Однако это не мешало ему отвлекаться на мои слова и придумывать быстрые ответы:

— Выяснять отношения — можно! А вот доводить других до плачевного состояния — другое дело. С твоим появлением Адам сильно изменился и как мне кажется не-в-лучшую-сторону. Ты-плохо-на-него-влияешь!

Юный павлин проговорил всё на одном дыхании, а под конец вообще ускорился. Видимо, боялся случайно запнуться. (Хоть он и начал успешно отбиваться, это не отменяло того факта, что Адам мог в любой момент пробить его защиту и дать очередную оплеуху. А мой герой и спаситель именно этим и занимался, махая руками перед самым носом Тоши.)

— Никому не доверяешь? А, Тоши? — любезно поинтересовался я. — Это правильно. Знавал я одного человека, который так сильно доверял окружающим, что в один прекрасный день больше не осталось ни одного человека, которому можно было бы ещё довериться: куда ни посмотри — уже всем доверяет. Хах.

— …Что… Стоп! В чём смысл?!

— Смысл? Его нет. Но ты лучше следи за руками Адама, в противном случае он тебе наваляет через… Пару ходов.

На фразе: «Пару ходов», — Тоши заслуженно рухнул на свой павлиний зад.

— Ауч! — донеслось от него.

— 1:0 — Адам победил, — подытожил я. — Ты должен ему много денег.

— Мы ни на что не спорили!

— Правда? — удивился я. — Попробовать стоило… Ладно, спасибо за представление, мальчики. Будем считать, что оно смогло приподнять мне настроение, а теперь, я слышал, вы собирались на свои дополнительные занятия? Кружки по вышиванию? Кулинарии? Или куда там?.. В общем, не буду задерживать.

— Да иди ты! — выругался Тоши, глядя в мою сторону. Адам вздохнул.

— Не хочешь с нами, тебе может будет не очень-то и интересно, но хотя бы посмотришь как мы тренируемся… Может, понравится… — выдал Адам.

— Знай я тебя чуть хуже, решил бы, что ты засланный казачок моего куратора или ещё ког…

— Пошли Адам, — Тоши в очередной раз предпринял попытку утащить за собой Адама, правда, был слабоват для такого героического поступка. Да и судя по частому потиранию своих ягодиц, было ясно, что его павлиний зад получил урон, возможно, критический. Он продолжил: — Или ты всё ещё хочешь общаться с этим неблагодарным типом?

— Да ладно тебе, Тоши, — подойдя поближе прошептал Адам. Видимо, мой герой и спаситель решил сменить тактику «насилия» на тактику «красноречия». Интересно: Адам специально хочет посвятить меня в свой разговор или всё-таки нет? (Просто я всё слышал.)

— От него без ума куча девочек… — продолжил говорить Адам.

От кого? От меня? Никогда бы не подумал.

— …Так что общаться с ним не такая уж и плохая идея. Возможно, благодаря этому, — Адам чуть понизил голос, — Маша, Эмма, Таня, Алина, Элеонора… или кто там тебе там нравится…

— Они мне все нравятся!

— …Тем более. В общем, возможно, кто-то из них обратит на тебя внимание. А может даже и не одна… а может и все…

— Все… — задумчиво-мечтательно пролепетал наш маленький павлиний хвост. — «Гарем» мой любимый жанр…

— Ты правда сказал это вслух? — рука Адама дрогнула (хотел дать очередную оплеуху?). — Да уж, нечем гордиться… но это явно лучше, чем тентакли…

— Что ты сказал?!

— Ничего! Так вот, разве это неудобно?

Адам и в правду решил повеселить и поднять мне настроение… Или нет? Что я наблюдаю?

— Может и… Удобно, — Тоши бросил на меня «незаметный» пронзительный взгляд. — И что они вообще в нём нашли?

Хороший вопрос, потому что я не знаю. Да и вообще, это всё похоже на обман вселенского масштаба. Тоши тебя обма…

— Что нашли?! — переспросил Адам. — Пережил «апокалипсис»…

Апокалипсис?

— …ведёт себя отстранено и пафосно…

Пафосно?

— …перечит преподавателям…

Возможно.

— …нет семьи…

Формально.

— …живёт сам…

Ты тоже, Адам.

— …имеет свой собственный слэм-девайс…

Не помню, тебе разве запрещено пользоваться своим?

— …морально и физически унижает других студентов…

Это снимает напряжение… Стоп, что?

— …сам является старшекурсником…

И что?

— …В общем, ИДЕАЛЬНЫЙ СКАЗОЧНЫЙ ОБРАЗ ДЛЯ МОЛОДЫХ ДЕВИЦ!

— Да он просто МУДАК!

— Не говори так, ТОШИ! — резко и опасно отчеканил Адам. — Оскорблять без причины — НЕХОРОШО.

А восхвалять, нормально? Было ли моей ошибкой оставить тебя и Флора в одном доме с Асрау Хез — этой фанатичной женщиной? Нет. На одной планете с ней? Просто ужас, тихий ужас.

Флор хотя бы опасается меня, это уже радует, а тебя… Тебя Адам придётся перевоспитывать. Палкой, кнутом и электричеством, ибо других способов выбить такую дурь я не знаю.

— Э, извини… — негромко сказал Тоши.

— Извиняю, будь внимательнее,— кивнул Адам, а затем поинтересовался, как гиена у антилопы. — Итак, что теперь думаешь?

Глава 180. Не в себе (часть 39)

— Ну что? — повторил Адам, продолжая смотреть обжигающим взглядом на своего однокурсника.

— Ну… Я не против, — вскоре ответил тот.

Ответ казался одновременно уверенным и боязливым. Да уж, пусть и как-то по-детски (или правильнее сказать «странно»?), но Адам и в правду надавил на этого горе-юношу. — Только… — продолжил говорить он, — с чего ты взял, что он будет с нами водиться?

Резонный вопрос. Мне, конечно, пора бы браться за обучение Адама, но до этого момента о сроках я вообще не думал. Может ли оказаться, что Адам не так уж и глуп, как мне кажется? Что он не зря обучался у Яна? (Конечно не зря!) И что он на самом деле предвидел моё согласие? Уверен в нём? (Ян хитёр и умён — «плохому» не научит, но даже он редко когда способен найти правильный подход в общении со мной.)

— Посмотри на него… — ответил Адам, потратив лишнюю секунду-две на обдумывание, — ему грустно и одиноко…

И мне нужна компания двух юных мальчиков?.. Ох Адам, Адам… Откуда ты мне такой на голову?

— …Нам просто нужно сделать первый шаг, — подытожил он.

Лицо Тоши дёрнулось — он засомневался в выводах своего друга. Справедливо. Адам это тоже заметил и следующими словами ударил по больному:

— Не будь над ним постоянно такой мрачной атмосферы, какая-нибудь девочка уже бы давно закадрила его. Может даже кто-то из твоего га…

«Нет!» — так и читалось на лице Тоши.

— …ре…

«Нет!!»

— …ма.

«Нет!!!»

— Так что?! — давил Адам.

— Хорошо… Просто будем первыми.

Всё, что я наблюдал, — «занимательность» небывалых масштабов. Даже в прошлой школе я не встречал и близко кого-то похожего на Тоши. Возможно, это связанно с возрастом? Или с «серьёзностью» всех тех детей из кланов и богатых семей, составляющих львиную долю всех школьников, отчего даже такие как Милина Гофф — из обычных семей — на интуитивном уровне переставали дурачиться и вели себя исключительно «по-взрослому»? Хотя, возможно, я искажаю события, а это отличие — просто притянутое за уши случайное наблюдение… Как бы сказал Евневич Ипполит Антонович (заслуженно придрался): «Каковы цели эксперимента?! Нулевая гипотеза?! Выборка?! …Что?! Всего лишь одно случайное наблюдение?! На улице?! Сидя на лавочке?! Да Вы шутите! Но знаете… Если финансирование НИИ повысится, думаю, это наблюдение может оказаться даже хорошим материалом для докторской диссертации, например, по психологии… Не хотите стать доктором психологии?»

Ох уж этот Ипполит Антонович…

— Так что… ты идёшь? — ко мне подошёл Адам.

Тоши остался поодаль, погрузившись в свои мечты… свой несуществующий гарем.

— Он правда поверил в эту белиберду? — спросил я.

(Я понимал, что ответ да, но всё равно не смог не спросить.)

Адам глянул за спину на своего друга, затем кивнул.

— Ты не думал начать общаться с кем-то из старших курсов… кроме меня? — я быстро сделал уточнение в конце, предвидя возможную осечку в вопросе и не давая Адаму слукавить.

— Нет.

— Почему?

— Мне казалось, это было бы неудобно? — Адам вопросительно посмотрел на меня.

— Не обязательно, но ясно… Ладно, не важно.

Тоши подошёл к нам и вопросительно уставился: то на меня, то на Адама.

Считать, что от общения с кем-то может зависеть такая тривиальная вещь как: «Со мной будут лучше общаться, «На меня посмотрят по-другому», «Я стану популярнее»… — определённо глупо с его стороны. В связи с этим оставалось сделать лишь один очевидный вывод: Адам просто пользуется слабостью и тупостью, то есть возрастом Тоши. Успешно давит на него. Может он специально с ним общается, именно из-за этого?

Я бросил оценивающий взгляд сначала на одного, потом на второго.

Нет.

Адам и сам не блещет умом, хотя кое-какие знания и навыки у него есть.

То, что я видел, — это какие-то детские забавы: какая-то чушь и несуразица! Это даже не «убеждение»! Убеждают по-другому. Хотя в данном случае я бы и убеждать не стал. Просто подчинить Тоши силой. Грубой силой. Затем просто ставить перед фактом, что сегодня мы будем делать то-то или с этого дня мы будем общаться с тем-то. Тоши типичный прилипала — поделом ему. Хотя это ложь — я бы вообще с ним не общался, а лучше — испепелил: одним кретином меньше!

Вывод: «Больше никогда не желаю наблюдать чего-то подобного!»

Решение: «Вставить мозги Адаму на их законное место!»

…

«Успокойся! Не слишком ли ты строго на это смотришь?»

Строго!

«Тебя выводит из себя такая простая мелочь?»

Выводит.

«Обычный глупый ребёнок?»

Ребёнок.

«Разве это адекватно?»

Нет.

«Ты адекватный?»

Да?

«Ты просто хочешь на ком-то отыграться и выплеснуть свою злость?»

Возможно.

«Нашёл жертву для своей нервозности и раздражительности?»

Почему бы и нет….

«С тобой что-то не так?»

Как всегда.

«Нужно взять себя в руки!»

Нужно?

«Помни про адекватность — возьми себя в руки!»

Адекватность? И правда… «Настоящие» взрослые отказываются от сожаления не потому, что стали взрослыми, а потому, что способны пресечь любые действия, способные вызвать эти сожаления. Когда нужно — развернуться и улететь, когда нужно — принять и остаться.

«Именно! Предвидеть плюсы, знать минусы… Поэтому срываться на пустом месте, забывать об адекватности или… желать смерти на ровном месте… — не то, что делает тебя взрослым».

Знаю.

«Не забывай об этом».

Я не забываю.

«Иногда забываешь».

Но быстро вспоминаю.

«Быстро не моментально».

Но быстро же.

«Нужно моментально!»

Хорошо…

— Так что… — начал было Тоши.

— Помолчи и подожди, — прошептал Адам, параллельно пнув того в плечо; правда, я не обратил на всё это никакого внимания — я постарался успокоиться.

«Начни уже мыслить адекватно! — доносилось из глубины сознания. — Чрезмерно много думать — думать об одном и том же! — “оголять” нервы и заставлять их искриться направо и налево — всё равно, что бессмысленно топтаться на месте. Ты ведь не любишь топтаться на месте? Нет? Не любишь? Но топчешься!»

«Есть “здесь” и есть “сейчас” — и они такие, какие есть. И в данный момент времени — это не глобальные вопросы, это не жизненноважные решения, а самые что ни на есть обыденные вещи — разные мелочи. Но не менее важные, не менее нужные, не менее простые, чем всё остальное!»

«Забыли школу №10. Забыли Ганца Йохансона. Забыли НИИ. Забыли предприятие. Забыли мертвецов. Забыли Мишель. Забыли шавок. Забыли старого параноика…»

«Забыли!»

◊ ◊ ◊

Во-первых, мне всё-таки нужно браться за учёбу Адама, если хочу сделать из него что-то стоящее. Ян это конечно здорово, но совсем не то. С другой стороны тратить время только на одного Адама — слишком расточительно. Ещё есть Джулия. (Если есть?) Объединить их было бы чем-то прекрасным…

Можно было бы просто сказать Адаму сблизиться с ней… Нет. Поступать так не самое хорошее решение как минимум сейчас: люди старого параноика должны были уже давно пробить все мои связи, пусть и следят только за мной. Так что они определённо знают как о прошлом, так и о теперешнем окружении. И пусть я слишком мнительный, но будь на их месте, заподозрил бы неладное, начни знакомые объекта наблюдения ни с того, ни с сего знакомиться друг с другом при случайных стечениях обстоятельств… Есть о чём задуматься — лучше лишний раз не подставляться. Как и говорит глубинный голос, нельзя закрывать глаза на всякие мелочи, погружаясь лишь в вопросы «глобального» масштаба. По крайней мере, в этом и схожих делах.

Значит, сейчас лучше всего сказать Адаму перестать следить за девушкой, а затем доделать всё самому? Скорее всего. Например, наведаться к ней на праве действующих друзей (или хотя бы бывших). Заодно дам «кость» старому параноику: Джулия всё-таки из клана Бортэ.

(Интересно, когда все они — кланы и прочья «нечисть» — объединятся и устроят публичное линчевание со мной в главной роли?)

До тех пор пока я не особо нужен в делах Хэя или Ипполита Антоновича, изобразить послушного мальчика будет нетрудно. Заодно можно будет пообдумывать какие цели преследует старый параноик и что ему и его людям от меня нужно…

«…Стоп! Мы же договорились “забыть” об этом!»

Пассивное участие…

«Насколько пассивное?!»

Максимально пассивное…

«Но…»

Нельзя забыть то, чего не знаешь. Сейчас вопрос в том, как они будут действовать дальше. Лезть на рожон я не буду, главное, в случае чего, быть готовым к непредвиденному… а для того, чтобы быть готовым к непредвиденному, нужно знать, что предвидеть. Просто слежка с их стороны — это далеко не всё, на что они горазды. Можно только надеяться, что всё на ней и закончится… Но… Оптимистические взгляды в вопросах, связанных с разными параноиками, — худшее, что я могу себе сейчас позволить. Думать, что всё ограничится обычной слежкой, — глупо, непрофессионально и — опасно!

Или, хочешь сказать, что я слишком мнительный?

Ответа не последовало.

◊ ◊ ◊

…Можно попробовать решить вопрос через Мишель. Почему бы и нет? И почему я только сейчас об этом задумался? Но как высказать и представить в свет свои подозрения? Сказать о них прямо — заявить, что знаешь о слежке. Слежке, которую по идеи раскрыть нельзя… Это даже не тот случай, где всё можно спокойно объяснить словами: «Он просто очень талантливый школьник!» или: «Он просто до ужаса гениальный школьник!» Вариантов два: либо не знаешь и всё с тобой нормально, либо знаешь — и что-то здесь не так…

Следовательно, Мишель отпадает…

Разве что позвать её в гости, а потом «случайно» наткнуться на шавок параноика? Схожее мы с ней уже практиковали. Хотя… нет. Мне не нравится эта идея. Почему? Не знаю…

Думай прямо.

Думаю.

Может ли она иметь к этому отношение или знать? Возможно. Но тогда она враг: чтобы узнать твоё самочувствие, близкий человек не станет посылать профессиональных шавок-убийц. По крайней мере, мы с ней ещё не прожили для такого с два десятка лет под одной крышей… ха-ха…

Не смешно.

Может ли она быть причиной? Возможно. Хотя обида старого параноика или его подозрение в мой адрес — звучит куда правдоподобнее… Логично подозревать меня в причастности к произошедшим событиям, предполагать, что я мог помогать преступникам или — самое интересное — что я сам являюсь этим преступником. Или, что могу быть незаконным Зверем…

Стал бы он вообще устраивать всё это только из-за неё? Снова же, возможно. Кто знает, что у него в голове? Увы, но о нём неизвестно куда больше, чем известно, а биография на порядок «чище» биографии Ганца Йохансона, хотя и у последнего она оказалась слишком искажённой, хотя это были не только официальные источники…

У первого она тогда что, полностью переписана? Не исключено. Я и раньше понимал, что всё не так просто как кажется. Пусть на деле особо и не вникал в историю его жизни. (Льстить не правду говорить.) Значит, нужно изучить её поподробнее?

С другой стороны. Если бы меня по-настоящему подозревали в чём-то таком, особенно в том, что я незаконный Звер, да ещё и кто-то такого же статуса как старый параноик… не было бы правильнее, проще и быстрее просто схватить меня (попытаться схватить), провести необходимые процедуры — удивиться, поразиться и умереть «самой страшной смертью» (жить с таким знанием — нелегко)? Либо поймать и казнить (что маловероятно)? Или на крайний случай поймать и отправить первым ближайшим межпланетарным рейсом в «Тамгэрхэл» (тюрьма для Мировых Волшебников — «мечта» любого волшебника)? Хотя рейс они могут организовать в любой удобный для себя момент. (Я ведь подхожу по критериям для попадания в такое престижное государственное учреждение или всё-таки ещё не дорос?)

В любом случае факт остается фактом — действия старого параноика выглядят глупыми и бессмысленными. По крайней мере, сказать сейчас по-другому довольно трудно.

Ладно…

Я ведь решил перестать проводить всё время в себе и своих мысля. Нет смысла думать обо всём подряд. Пора браться за то, что и так находиться под рукой — за глупых маленьких детишек… Не так ли?

— …Долго стоите и ждёте? — резко спросил я у мальчиков, вернувшись в «наш» мир.

— О, нет… — тут же ответил Адам.

— Да минут пять уже! — недовольно заявил Тоши.

— Замолчи, — Адам в очередной раз пнул своего однокурсника в плечо. (Как бы у того не отказала рука, иначе о своём гареме он не сможет нормально и пофантазировать.) Затем Адам вновь обратился ко мне. — Всё нормально? Тоши только и гундит, что ты просто нас игнорируешь и не хочешь разговаривать, хотя мне так не кажется. Ничего не болит?

— Хах, нет, Адам. Всё нормально. Просто слегка задумался. Принимал важное решение.

— Какое?

— Пусть будет… Пройтись с вами или нет.

— И что решил?

— Много чего решил, Адам, — сказал я, вставая. — Например, что, так уж и быть, прогуляюсь с вами. Да и мой куратор говорит, что пора брать себя в руки, что хватит замыкаться в себе и всё такое. Чуть ли не каждый день это говорит. Прогуляюсь с вами — гляди и отстанет.

— Правда?!

— Да, только не драматизируй. К тому же, раз уж я иду с вами, уверен, твоя «важная работа» подождёт, хотя на твоём месте, я бы ее вообще бросил, хах.

— …О, угу, то есть… Если подумать, она и не была настолько серьёзной и важной, — сказал Адам и издал смешок. — Но я не думал, что ты согласишься.

— Раз уж младшекурсник так сильно хочет со мной дружить, — я потрепал его волосы, — почему бы и нет?

— Правда?! — засиял Адам.

— Не драматизируй, я ведь говорил.

— Вот именно! — вставил Тоши.

— Кстати, Тоши, — обратился я.

— Чего тебе?

— Хотел сказать, что ты дерёшься, как павлин: хвост большой, кукарекаешь громко, а лапки при этом короткие-прекороткие.

— Это не правда!

— Одно радует глаз — на хвост падаешь красиво, ха-ха-ха.

— Не правда!

— Ха-ха-ха.

Глава 181. Не в себе (часть 40)

Закинув руки за голову я шёл рядом с Адамом. Тоши гордо плёлся впереди, вероятно, воображая себя предводителем нашей маленькой «стаи».

Было необычайно тихо (не считая, конечно, окружающего шума и разговоров): обычно болтливый Адам молчал в тряпочку.

— …Значит, не любишь гаремы? — с серьезным выражением лица я подтрунил юношу (и не только его).

— Что? — неуклюже переспросил он.

— Ты же услышал, не придуривайся.

Юный Звер помедлил, а чуть погодя ответил:

— Просто считаю, что направлять свою симпатию нужно на кого-то одного.

— Симпатию и на одного? Звучит как-то до безобразия бессмысленно. Или под симпатией ты имеешь в виду любовь? Тогда это звучит слегка логичнее, хотя как по мне, что то чушь, что это.

— Не то, чтобы я не согласен… Просто не нравится и всё.

— Разве это не счастье, быть окруженным множеством девиц… или мальчиков… или и тех и тех… или котиков… — тут уж кому как нравится, но смысл ты уловил?

— Э, нет, любить много людей и… эээ, котиков?.. то есть котики не в счёт — всё равно что распылять воду по всей пустыне. Правильнее сконцентрировать её на одном или нескольких местах, чтобы что-то выросло, разве нет?

— Сконцентрировать? Пустыне? Могу предположить, что нечто такое ты услышал от какой-нибудь старой бабки, которая, вероятно, даже не бывала и не видела пустыню своими глазами и которая знает о современных технологиях, да и о магии, на уровне ребёнка-школьника. Или, как вариант, услышал от какой-нибудь глупо-влюблённой девчонки, для которой семья — оплот счастья или, что ещё хуже, вершина жизненного пути; и которая потом сама превратится в такую же старую бабку и будет говорить о пустыне, так и не посетив её за всю свою жизнь.

— …Существуй эти вымышленные «старая бабка» или «глупая девчонка»… такая критика явно не обрадовала бы их. Хотя ты прав… и, скорее всего, я услышал это от кого-то похожего, когда жил в приюте…

— Не сомневаюсь. Я не настаиваю, но советую начать переосмысливать свои взгляды. Пример, конечно, плохой, но раз уж пустыня в нашем разговоре стала чем-то метафоричным, то на ней и остановимся. Распылять воду по всей пустыне на первый взгляд может и неэффективно, особенно, когда ты хочешь вырастить свой огурец — или что там у тебя — в одном маленьком, отведённом исключительно для него месте, однако…

— Он не мой и почему огурец?!

— …Однако… — я задумался, подбирая слова, а затем продолжил: — Огурец может сгнить, завять, исчезнуть в пасти животного или отрастить пару тонких, как лезвие, ножек и уйти с другим… Огурец может оказаться горьким, невкусным, несъедобным или просто мерзким… Он может расти под ногами и мешаться. Обвиваться и цепляться. Из-за него можно упасть, можно пораниться. Умереть. Он может перестать слушать, не желать читать или думать… В общем, он может не стоить всей той воды, что ты потратишь исключительно на него — на него одного. И в конце концов окажется, что он тот ещё овощ, — я сделал небольшую паузу. — Нет. Это не значит, что он плох или что от него нужно отказаться в принципе. Это значит, что не нужно зацикливаться лишь на нём — на нём одном, — даже если считаешь, что он лучший огурец из всех возможных. Понимаеш о чём я?

— Понимаю…

Наши с Адамом взгляды встретились.

— Так что, — продолжил я, — иной раз лучше просто распылять воду по всей пустыне: распылять налево, распылять направо — то там чуть-чуть, то там немного. Ведь вдалеке, за камнем, может расти невнятный огурчик, семена которого занесло порывом сильного ветра. Он может расти сам, сам по себе. Расти под жарким солнцем, расти и увядать… И те незначительные капли, распыленные тобой и дошедшие до него, — возможно, это именно то, что ему нужно, именно то, что способно помочь или даже спасти его…

Лицо Адама дёрнулось, возможно, он что-то понял или о чём-то подумал, или, как вариант, вспомнил, а может, что тоже не исключено, у него просто зазудело в одном месте… Но факт оставался фактом: юноша приуныл. В какой-то момент он даже отвёл свой взгляд.

Я продолжил:

— И не имеет значения будете ли вы полезны друг другу в дальнейшем, но если будете, то именно те незначительные капли могут сыграть в этом решающую роль. Концентрируясь на одном, можно упустить и многое другое.

— Вот как…

— Да. Правда, кто-то может сказать, что такая логика и такой взгляд характеризуют тебя как самого что ни на есть корыстного человека. Но с другой стороны — корыстность можно разглядеть везде, даже в улыбке или воспитанности. А значит, спорить о том, корыстные такие взгляды или нет — не имеет большого смысла: каждый решит по-своему.

— Я бы… — резко сказал Адам, — и не стал спорить… Я… Я кое-что вспомнил… Кое-что из прошлого… Точнее, после твоих слов это всплыло само собой. Воспоминания…

Я посмотрел на собеседника, голос которого становился всё тише и тише. Он продолжил говорить:

— …Они и приятные и нет… или всё вместе… наверное… Твои слова так хорошо наложились на них… или они наоборот… Так хорошо… Я… я…

— Адам? — обратился я к свесившему голову юноше.

— …Я, — продолжил он, — просто… увидел… увидел всё с этой точки зрения… то есть с той, описанной тобой… с твоей… увидел…

— Адам, успокойся, — сказал я.

— …Нет… Я понимаю. Я хорошо понимаю их… твои слова… В них есть смысл… Они правильные… А я лишь повторил чушь… Я понял…

— Адам, не плачь, — я положил руку на его поникшую голову. — Даже не знаю, что у тебя там за воспоминания… Но какие бы они ни были…

— Они хорошие… хорошие…

— Хорошо, когда они хорошие. Я не планировал доводить кого-то до слёз, по крайней мере, сегодня… — иронично заметил я и вздохнул.

— Ты меня не доводил… и я не плачу…

— Ноешь, как младенец.

— Нет…

— Да.

— Нет…

— Хорошо, не ноешь…

— Да… не ною… И… я не стал бы спорить… Я не считаю твою логику корыстной… и тебя… Это не корысть… Нет…

— Не плачь. Раз мои слова тебя так задели (чего я определённо не предвидел), будем считать… спасибо, что воспринял их всерьёз.

— Угу…

— Как ваш странный разговор про огурец перерос в плачь?!

Я посмотрел на Тоши — островок наивности в нашей компании. Затем ответил:

— Как? Огурец не сахар — бывает и горьким.

Глава 182. Хорошее настроение (часть 1)

Часы показывали без пяти два — у большинства студентов пары к этому времени обычно заканчивались. Чем они занимались? Да кто чем, но идти домой, хотя правильнее сказать в общежития, они не спешили. Часть из них рассредоточилась на улице, вдоль всей Академии, играя и балуясь магией; другая — чем-то занималась в аудиториях, затирая штаны до дыр и доводя экраны разных устройств до трещин и битых пикселей; третья — практиковалась в магии, разбредя по всевозможным тренировочным залам (коих было с десяток: одни — больше, другие — меньше). В один из таких Тоши с Адамом меня и привели. Наверное, в самый крупный.

Людей хватало — они рассредоточились по всему залу, размер которого был где-то с полустадион, а может и больше. (Хорошо быть хорошим волшебником — инфекционные заболевания тебе, можно сказать, нестрашны.)

Что можно было добавить ещё? С территорией и размерами для этого помещения и в правду не поскупились. И самое занятное, что схожих по размеру тренировочных залов было несколько. Все они дружно расположились недалеко друг от друга и внешне напоминали ангары в каком-нибудь аэродроме. (С точки зрения масштабности школы явно уступали академиям. Этой — так точно.)

Итак, студенты со всех курсов были группками разбиты по всему тренировочному залу, как стога сена на скошенном лугу. Тренируясь на расстоянии, они практически не мешали друг другу. В некотором смысле каждый находился в своём маленьком «мире» — в условно расчерченной зоне.

Тоши, с формулировкой: «Наши уже начали!», чуть ускорился и сразу же «полетел» куда-то вперёд, к одному из дальних краёв тренировочного зала. Адам же предпочёл на какое-то время остаться в моей компании, пусть я и брёл со скоростью капающей в воронке смолы, оглядываясь по сторонам и рассматривая людей.

Преподавателей здесь тоже хватало — их было много, собственно, как и по всей Академии Магии. Они либо просто дежурили и общались между собой, разбившись на пары, либо находились рядом с детьми, давая им указания. Одним словом, обучали.

— О, Магия Огня. Здесь всё-таки разрешают спокойно использовать даже её, — я обратил внимания на редкие языки пламени, которые синтезировали некоторые студенты. — После перевода сюда уже стало казаться, что это просто для пиара.

— Тебе надо чаще посещать тренировочные залы, — весело сказал Адам. — Никто за пределами аудиторий и залов обычно её не использует. Даже те, кому можно, — не все такие как ты.

— Можно не всем?

— Да. Только тем студентам, которые во время практических занятий более-менее освоились с ней. Если честно, таких не прям что много.

— Я заметил уже семерых, так что нормально. Это правильно, что хотя бы их не ограничивают. Хотя… такая формулировка некорректная. Точнее будет сказать: правильно, что хотя бы им помогают нормально освоиться с огнём.

— Разве в школах не так же?

— В школах — давай присядем — зависит от школы.

Мы сели в небольшие раскладные кресла у стены.

— Но в целом — не так, — продолжил я. — Да и Магию Огня ввели в учебную программу буквально год назад. А обучать впервые — так вообще будут только с этого семестра. Так что, возможно, где-то прямо сейчас взрывается какая-нибудь школа, ха-ха.

— Жестоко.

— Та нет, нормально. Хотя для большинства школ такие перемены и в правду что-то по-настоящему жестокое, ужасное и страшное, ха-ха.

— Странные вещи тебя смешат, — улыбнулся Адам. — Даже у нас время от времени получают от огня травмы, хотя, насколько я слышал (я ведь и сам недавно сюда поступил), этой магии здесь обучают с момента открытия Академии.

— Травмы можно получить и гуляя на улице, и на ровной земле. Но если отвечать на вопрос, почему школ тысячи, а академий — раз, два и обчёлся, то ответ будет связан не с опасностью. Смысл в том, что конечные цели они преследуют по большей части разные. А готовый продукт — выпускник — будет отличаться умениями и навыками.

— То есть у нас их будет больше?

— Не обязательно, но так задумано. Хотя мне кажется, что в скором будущем эти отличия будут нивелированы. Как минимум введение в школах Магии Огня прямо намекает на это.

— Нивелированы? Но разве их можно сравнивать? Здесь её преподают с начальных курсов, то есть детей знакомят с ней практически с раннего возраста, а там…

— Сравнивать говоришь? Поначалу — нет. Для уравновешивания отличий потребуется время: может, одно-два поколения школьников, но потом — всё может быть. И вот наступит время, скорее всего в скором будущем, когда Магия Огня превратится во что-то такое же обыденное и общедоступное, как и Синтез Воды.

— Разве это не опасно… Как бы скептически сказал мой один знакомый: начнётся анархия и все начнут сжигать друг друга, ха-ха-ха.

— И ты ещё говоришь, что меня смешат странные вещи? Сам не лучше, — я улыбнулся и начал анализировать. — Анархия вряд ли, а вот сжигание друг друга… Тогда количество всякие мелких забегаловок явно увеличится…

— Хе-хе… хе-хе-хе…

— Тише-тише, уверен, ты бы попал туда одним из первых… И не в качестве продавца или шеф-повара… И знаешь, первым делом, я бы заказал ваши с Тоши мозги… Два ваши маленьких полушария, похожих на грецкие орешки. И знаешь что самое обидное? Я бы ничего не почувствовал, ведь сколько их не перчи, в конечном счёте они всё равно останутся такими же пресными и безвкусными.

— Эй! Мои были бы хороши!

— Думаешь?

— Да!

— Ха-ха, тебе виднее, Адам.

— А я бы предпочёл рёбрышки.

— Рёбрышки? Это правильно — оставлять их незачем как минимум нового человека из них не слепишь.

— Хе-хе-хе, и то верно.

— Видишь, а ты говоришь анархия, беззаконье… От Магии Огня одни плюсы: и еда и заработок.

— Это не я сказал. Я сказал: «Как бы сказал один мой знакомый», — хе-хе, — увильнул Адам.

— Которого здесь нет? Сударь, не хворы ли вы часом? Может, в больницу?

— О, нет, Господин Ганнибал, мне и здесь хорошо.

— Может, тогда ко мне домой? Мне как раз на днях подарили большой гриль. Ты не поверишь, но в длину он практически твоего роста. Лишнее, само собой, — обрежем-подрежем.

— Хе-хе… хе-хе… ти… хе-хе… тише… тише, на нас уже косо смотрят… хе-хе…

— Тише? Я даже не кричал. Да и на меня и так косо смотрят, причём с самого начала, жду не дождусь свежей кровушки. А вот ты, Адам, — визжишь, как маленькая свинья, которая только и желает поскорее быть съеденной, и ещё удивляешься, что на тебя косо посматривают.

— Я спокоен, хе-хе, спокоен… ухх… хе-хе… и ничего я не визжу. И быть съеденным я не хочу. О чём мы вообще?

— Мы о том, что у всего есть цели: если государство хочет тебя чему-то обучать — значит ему так нужно, если не хочет — значит ему так не нужно.

— …Хе-хе, что?

— Ты спросил, о чём мы. Мы о Магии Огня.

— А… Что-то резкий переход вышел.

— Я люблю скакать от одного к другому.

— Заметно.

— Тебе же — стоит начать лучше концентрироваться на вещах.

— Понял. Значит… — Адам задумался. — Магия Огня пригодится в будущем?

— Не совсем, она нужна и сейчас. Просто, видимо, будет удобно, если в будущем увеличится количество людей, владеющих, в том числе, и ей.

— Зачем?

— Резонный вопрос, но я не правительство Монголии. Хотя можно задать этот вопрос правительствам некоторых других стран, которые уже давно практикуют схожее, правда, неофициально. И вряд ли тебе дадут вразумительный ответ. А вообще, причин много. От простого: меньше проблем для будущего обучения солдат. До более сложного: например, больше волшебников — потенциальных колонизаторов космоса. И т.д. Просто включи фантазию.

— А ведь точно… Многие выпускники этой Академии тоже попадают в космические программы, а сейчас работают где-то на станциях или других планетах. Я и не подумал… Точнее, я только о войнах, да убийствах и подумал, ха-ха.

— Ясно. Отчасти это даже правильно: неблагоприятное для себя нужно вычленять в первую очередь, а потом уже можно и о плюсах поговорить. Так что, после твоих запечённых мозгов, мы уже нашли второй положительный момент в массовом использовании Магии Огня.

— Хе-хе-хе… Это да.

— К тому же, если говорить о войнах и убийствах, — огонь далеко не самое страшное волшебство. Даже наоборот…

— Почему?

— Ладно поспешил… Говоря «наоборот» я слегка преувеличил. Огонь опасен и разрушителен — это неоспоримый факт, но в целом его использование вполне прямолинейно: использующий эту магию не «скрывает», что использует её, а защищающийся от неё — знает, от чего защищается. Вот если бы можно было просто насинтезировать ингредиенты и развеять их в округе — возможно, я бы говорил по-другому.

— Действует то самое ограничение в последовательности слэмов?

— Ага, — кивнул я и уточнил. — Реакция взаимодействия между веществами прописана в слэме точно так же, как и сами эти вещества.

— «The Sequence of the Launch of Magic».

— Именно, если тебе так угодно.

— Но разве грань не слишком тонкая? Нет-нет, я знаю основы. Просто всегда было интересно, используя слэм, где взаимодействуют несколько веществ, нельзя ли со временем научиться синтезировать их по отдельности.

— Можно, — кивнул я. — Но для этого тебе для начала нужно научиться пользоваться магией без всяких устройств. Прочувствовать и понять поток кварков — сам синтез. Причём сделать это если не идеально, то хотя бы на удовлетворительном уровне. Сделал это? Тогда на следующем этапе можешь начинать и свои эксперименты по расшифровке отдельных компонентов. По крайней мере, в таком случае шансы получить результат будут в разы выше, чем если открывать слэм с нуля. Насколько я знаю, это одна из причин, почему некоторые научные отделы по изучению слэмов используют именно такой способ. Вероятность удачи выше. Берёшь многокомпонентную молекулу с известным слэмом, а затем выводишь новый, только уже для её отдельных составляющих.

— Довольно моторный процесс.

— Верно, иной раз и жизни не хватит. Но в целом — большинство учёных на то и учёные, чтобы ковыряться всю жизнь в одном болоте; или разных, но при этом обращать внимание только на одно-два растения.

— Мне кажется, это относится не только к учёным…

— Возможно. Но кому-то это в радость, а кому-то — нет. Поэтому важно научиться «самовеселить» себя.

— Как Тоши?

— Тоши? Можно и как Тоши… Но лучше найти что-то ещё, что-то более практичное.

— Ясно… — Адам задумался. — Но если Магия Огня такая прямолинейная и добрая…

— «Злой» магии не существует, хах.

— Я имел…

— Я понял, не отвлекайся, что с ней не так?

— Я хотел спросить, тогда какая… э… злая? То есть, хуже неё? То есть…

— Я понял, не паникуй, — я быстро прервал растерявшегося юношу; задумался сам, а чуть погодя продолжил: — Перво-наперво, это всё условности: прямолинейность и не прямолинейность. Причём условности, придуманные всего лишь мной и всего лишь на скорую руку. Но раз мы уже говорим с этой точки зрения, то я считаю, что Магия Огня вполне может уступить множеству других слэмов: по дальности, по скорости, по воздействию. Каким-нибудь мелким элементам, способным проникать в тело. Газам. А ещё тебя можно обезглавить тонкими хирургическими нитями, если захотеть (и не только ими). Или превратить в овощ наркотическими веществами. Также Магия Огня может уступить чему-то совершенно непривычному, например, основанному на квантовых явлениях. А иногда это всё не имеет никакого значения и всё зависит просто от способа применения одного и того же слэма. Ведь даже Магию Огня, овладей ты ею напрямую, можно синтезировать непосредственно в человеке, затарив его под завязку своими кварками.

— Неприятно… Бррр… — Адам передёрнулся, видимо, представил тепло внутри себя, которое резко превращается в плавильню. — Хорошо, что с волшебниками так не прокатит… и хорошо, что защищаться от проникновения чужих кварков учат с детства. Бррр…

— В целом, да, хотя тут многое зависит и от уровня с умениями. Но зря ты передёрнулся, думаю, умереть от похожего, — но будь вместо Магии Огня всеми любимый Синтез Воды, — тебе было бы не на много приятнее. Не будь ты волшебником и окажись в тебе неожиданно с десять литров воды, ощущения стали бы не очень, а чуть погодя, ты бы скорее всего окочурился не самой приятной смертью.

— Неприятно…

— Не говоря уже о том, что можно действовать проще и просто утопить человека в воде. Собственно многие мелкие преступники и убийцы так и делают. И это логично: даже для недоволшебника овладеть ею отучившись с десяток лет в магической школе не так уж и трудно.

— Ты специально мне это рассказываешь?

— Та нет, хотя в твоём отвращённом выражении есть что-то забавное, хах. К слову, тебе не пора тренироваться? Мы так до самого конца просидим.

— А нужно?..

— Тебе виднее, да и посмотри: Тоши то и дело посматривает на нас, даже на своём булыжнике сконцентрироватся не может. Иди, нечего прохлаждаться.

— А ты?

— Я? Мне и здесь хорошо.

— Но так не честно.

— С чего бы вдруг. Я здесь вообще — на прогулке.

— На прогулке не сидят.

— Тут как посмотреть, для кого-то бо́льшая часть прогулки — это сидение на лавочке. И знаешь, мне такие взгляды импонируют.

Адам прищурился и уставился на меня.

— Не смотри так. Ты перебарщиваешь с уровнем щенячности. Ладно, я буду иногда смотреть в вашу сторону. Нет? Ладно-ладно, буду делать это почаще… Хватит давить на жалость… Ну ты и пёс, Адам. Но Я не передумаю… Ладно-ладно, может, чуть попозже я к вам подойду… Что? Почему нет? Ты совсем уже? Ладно, понял. Я точно к вам подойду.

— Честно?

— Да. Доволен?

Адам кивнул и встал.

— Иди уже.

— Иду, иду…

— Вот и хорошо. Я пока отсюда понаблюдаю. За вещами присмотрю. Может, найду чего перекусить: раньше ты всегда носил вкусняшки.

— Хе-хе, конечно.

Довольный своей напористостью, Адам наконец-то направился к команде, видимо, из четырёх человек (с Тоши стояли ещё двое мальчиков).

Сначала они что-то обсудили, посвятив новоприбывшего в свои планы, потом стали отрабатывать приёмы и заниматься всякой ересью. Было интересно — я отвернулся.

Некоторые другие группы хотя бы огнём пользовались: яркие вспышки и языки пламени — кухонная магия в деле. Хотя её синтез и контроль выглядели довольно неуклюже. Было интересно…

Я взял вещи Адама и стал копаться. Первым делом, натырил еды (он явно подготовился: набрал много-всякого — вот же хитрый лис). Затем стал перебирать сложенные в ряд побрякушки: там лежал планшет, в котором он обычно читал книги, что-то печатное и несколько блокнотов, один из которых я достал и забрал в своё пользование.

Открыл. Стал читать-пролистывать, прошёл больше половины. Жизнь девочек-подростков должна быть интересной, наверное. О Джулии такого не скажешь. Сплошной депрессивный «рассказ». Хотя отдельный спин-офф о её подруге не помешал бы: возможно, он исправит и дополнит всю сухость и пустоту оригинального произведения (если только ценз там не окажется 100+ лет).

В какой-то момент моего чтения, как я и ожидал (как минимум потому, что на меня косо поглядывали), подошли несколько студентов. Не то, чтобы я их знал, но лица были знакомыми:

— Привет, — синхронно сказали они.

— Привет, — ответил я. — Чего хотели?

— В общем, — начал один из них, — мы хотим бой-реванш.

— Бой-реванш? Это снова получить по репам?

— Необязательно… — протянул второй. — Но всё может быть.

— Даже не спорите и не злитесь — похвально. Но почему только сейчас? Времени прошло много, я про вас и позабыл давно.

— Почему? — двое переглянулись. Затем второй продолжил. — Да просто ты пришел сюда, вот мы и подумали… Разве нет?

— Можно было и раньше пригласить: ноги есть — я бы пришёл. Разве нет?

— А ведь точно… Можно было, — оба поникли. — Но мы, если честно, как-то не задумывались… Увидели сейчас, вот и решили…

— Эх… Вы уверены, что оно того стоит? Как мне кажется, вы даже сами не понимаете, зачем со мной разговариваете.

— Если честно… преподаватели сказали, что это будет хорошим опытом…

— …Особенно, если победим, — добавил второй. — Но на это мы не рассчитываем… Хотя некоторые, — он аккуратно оглянулся, — и в правду загорелись этой идеей.

— Бедные дети…

— Согласны.

— Вы вообще на чьей стороне?

— Ни на чьей. Для нас это просто тренировка, — ответил первый.

— Хотя, — начал второй, — некоторые ещё не остыли и хотят либо отомстить, либо завербовать. Но даже преподаватели против, говорят будет сильный дисбаланс…

— …Точнее, одни так считают, а другие — нет. Если честно, из-за твоего появления они возбудились сильнее любого студента.

— И они сказали вам сказать это мне?

— Нет, они сказали просто предложить спарринг, а остальное — от себя.

— Не подумай, — стал уточнять первый, — нам ничего не нужно и ничего мы не преследуем. Просто наш преподаватель тот ещё садист и если он и любит что-то больше своего предмета, это смотреть на наши страдания. Первым, что он сказал после того проигрыша: «Так вам и надо»…

— Забавный преподаватель.

— Кому как…

— Сдаётесь не попробовав?

— Один раз мы уже попробовали…

— Нам хватило.

— Ха-ха, тогда, что вы предлагаете?

— А что нам сказали? — двое переглянулись.

— Узнать согласие, день и время, — второй ответил первому.

— То есть моё несогласие они тоже учли? — уточнил я.

— Ну да.

— Тогда… Я не согласен… — начал я.

Двое незаметно выдохнули и расслабились. Вы что, и в правду не хотите получить ценный жизненный опыт? Так не интересно. Даже как-то обидно… Подыграть вам или… нет? Хе-хе…

— Хотя знаете, — продолжил я, — раз уж ваши преподаватели так этого хотят, то давайте. Скажите я не против. Только есть одно условие: если вас будет мало, я откажусь.

Двое огорченно выдохнули. Промолчали.

— Вот и договорились, — добавил я. — А время… Без разницы: хоть сегодня, хоть завтра. Только… — предупредил я. — Готовьтесь. В тот раз я был слишком МЯГКИМ…

— Но…

— Тише, мальчики. Не волнуйтесь. Расслабьтесь. Представьте, что плывёте по течению, а впереди вас ждёт водопад… хотя да, плохой пример. В общем, я вам предоставил возможность уровнять шансы численностью, воспользуйтесь этим с умом. Среди вас много сильных волшебников, я бы даже сказал, что я в меньшинстве… Но всё ради вас и вашей тренировки, кх. А сейчас извините, меня ждут малыши, — я встал, показал двоим большой палец вверх и пошёл к команде Тоши.

— …Он издевается?

— Скорее всего…

…

Из-за обещания, да и из-за появившегося желания дать кому-нибудь нагоняй, я направился к команде Тоши, все члены которой стояли, как истуканы, синтезировав по несколько кусков булыжника, пусть и не самых маленьких.

— Привет ребятишки. Чем занимаетесь? — поинтересовался я.

— Разве не видно?! — быстро среагировал Тоши.

— Не-а… — протянул я. — Вроде, колдуете чего.

— Именно колдуем!

— Ясно. А вы? — я посмотрел на двух неизвестных членов команды.

Они дружно ответили:

— Я Кристоф.

— Я Кори.

— Рад знакомству. Так вот, почему вы используете только обычный камень и стоите, как истуканы? У вас что, что-то вроде клуба любителей каменной магии?

— Нет!

— Нет.

— Нет.

Послышалось три ответа, самый громкий и недовольный был у Тоши, что, собственно, неудивительно.

— Нет? Тогда где всеми так любимая вода? Где суперпрочные и несокрушимые барьеры? Где в конце концов обещанный мне огонь…

— Мы ещё не владеем огнём в должной мере! И вообще, не отвлекай: у нас с самого начала была тактика, и мы её придерживаемся!

— Тактика?

— На данный момент, — быстро сориентировался Адам, чувствуя запах жаренного, — наша цель сдать тест руководителю нашей команды. Нужно победить его каменной магией. Хотя о победе тут речь не идёт. Он просто должен удовлетвориться нашими «достижениями».

— Значит, он запретил использовать что-либо ещё. Теперь ясно. А я-то думаю, что это вы тут все тужитесь с вашими булыжниками. У меня, между прочим, от них детская травма, ха-ха… О, а можете из камня девушку слепить?

— В смысле? — уточнил мальчик по имени Кори. К слову, если говорить серьёзно, неплохой начинающий волшебник: неслабая магическая сила, довольно хороший контроль — не каждый старшекурсник может таким похвастаться. Ещё и миловидный — даже я начал завидовать.

— Спрашиваешь «в смысле»? В смысле девушка. Взрослая такая. В полный рост. Ноги, руки, голова, туловище и всё такое… Вот кто тебе нравится, Кори?

— Мне?.. — его глаза забегали. — Никто.

— О, вон та женщина, например, — я указал в сторону какой-то женщины.

— Она мне не нравится! — запротестовал Кори, увидев на кого я показываю.

— Это Шарлотта Валенштайн… Она преподаватель, — тут же «отчитался» Адам. — Она у нас слэмы ведет.

— Это что-то вроде теоретических основ магии, только для малышей?

— Что-то вроде…

— Мы не малыши! — взъелся Тоши.

— Так вот, — я вернулся к сути — к вопросу Кори, — раз уж она тебе нравится — что не удивительно, она и в правду довольно миленькая, ещё и волосы такие белоснежно-белые… таких нынче нечасто встретишь, — так вот, раз уж нравится…

— Не нравится!

— …то давай её и будем лепить!

— Мы не будем её лепить! Она мне не нравится!

— Не нравится? — удивился я. — Тоши сказал, что нравится, пока рассказывал о своём гареме.

— Эй… Я такого не говорил! — послышался павлиний крик.

— Зачем ты рассказал?! — послышалась претензия к Тоши.

— Я даже не знал!

— У тебя есть гарем? — удивился Кристоф.

— Нет! Нет! Нет! — заверещал Тоши.

— Да ладно — это нормально, — обратился я ко всем. — Просто признайся, Тоши.

Он же продолжал всё «нет-кать».

Я обратился к Кристофу:

— Есть. Хотя знаешь, все мы немножечко Тоши. Разве что Адам — я слышал он тот ещё однолюб, чего я не одобряю: негоже быть таким в мире с тысячей и миллионом самых разных котиков.

— Нет! Нет! Ничего не нормально! — бурчал Тоши.

— Это нормально? — не понимал Кори.

— Котики? — повторил Кристоф.

Троих даже не отвлёк довольно сильный шум, прошедший несколько раз по всему залу в течение всего разговора. Это попадали их собственные синтезированные камни. Но стоило отдать должное, на это прокатившееся эхо практически никто не обратил внимания.

— Так вот, о чём я… — задумчиво сказал я. — А точно! Мы же решили сделать каменное изваяние той женщины, — я снова указал в сторону Шарлотты Валенштайн, начавшей, к слову, бросать в нашу сторону взгляды. — Так вот, можете или нет? Знаешь, — добавил я чуть тише, обращаясь к Кори, — ей даже может понравиться и она ответит на твои чувства.

— Она мне не нравится…

— Почему так неуверенно? Но это хорошо. Ты разве не знаешь: любви все возрасты покорны… Или как там, Адам?

— Как-то так… — неуклюже кивнул тот.

— Ты! — послышалось гневное. — Ты нас сбил! — недовольнее обычного завопил Тоши.

— Это не я, — быстро парировал я, — нечего было о своих Машах, да Танях думать.

— Я не думал!

— Так они тебе нравятся? — удивился Кори.

— Нет! Нет! И нет!

— Нравятся-нравятся, — как я мог не вмешаться, — стопроцентная информация. Но! — повысил я голос. — Мы не об этом. Мы о том — что вы облажались и потеряли контроль. Разве что Адам, — я указал в его сторону, — всё ещё контролирует свой кусок булыжника. Хотя… Он такой кривой и неровный, что лучше бы уронил.

— Эй, так нечестно, — запротестовал Адам.

— А теперь, — продолжил я, — вернемся к началу. Раз вы облажались, а упущенного, как говорится, не воротить, давайте ответим на вопрос. Итак, ту-ду-ду-ду-ц, кто из вас всё-таки сможет синтезировать фигуру той прекрасной женщины?

— Она девушка… — в повисшей тишине послышалось лишь краткое замечание.

— О, Кори, ты становишься всё честнее и честнее. Так держать.

— Это ничего не значит! — дошло до него.

— Итак, вопрос на бис: так кто?

Чуть погодя, мальчика наконец-то стали реагировать:

— Не я, — выпалил Кристоф.

— Это нелегко… — сделал вывод Кори.

— Это искусство, а не магия! — заверещал Тоши.

— Нас такому ещё не обучали… — попытался схитрить и увильнуть Адам.

— Я не спорю, что в некотором смысле это граничит с искусством, но давайте говорить честно: это далеко не самое трудное искусство. И давайте мыслить логически: мне плевать, можете вы или не можете, учили вас или не учили — ваша задача слепить ту жен… то есть, дабы не задевать ничьих романтических чувств, — девушку. Для этого, вам нужно сформировать её образ, хорошенько прокрутить его в голове и потом, используя ваши игрушки, активировать необходимый слэм. Итак, наша цель — не бросить друга в беде и понравиться преподавателю Шарлотте Валенштайн.

— Зачем нам ей нравиться?!

— Эх, Тоши, Тоши… — я «разочарованно» помотал головой. — Я же сказал, затем, чтобы не бросить друга в беде: сейчас он — наш несчастный Кори — для неё никто…

— Я не несчастный…

— …но после такого, она точно обратит на него внимание. Да и вам может хорошие оценки начнёт ставить…

— Всё звучит как-то слишком… наивно, — заметил Кристоф.

— Во-первых, — парировал я, используя самый весомый аргумент любого взрослого, — не спорь со старшими.

Да уж, у взрослых и в правду что-то плохо с фантазией.

— Во-вторых, не игнорируй чувства участников команды.

— …

— В-третьих…

…

Убедив всех троих (Адам не в счёт) своей харизмой… хотя скорее «авторитетом»… или точнее страхом: они знали, что до слёз я умею доводить не только словами, — я стал объяснять им основное:

— Итак, для начала отбросьте подальше свои старые булыжники — их потом утилизирует Академия — и давайте начнём сначала. Сконцентрируйтесь на внешнем облике той девушки, а затем начните синтезировать ваши камни, предавая им нужную форму. Одним словом, запечатлейте свой мысленный образ в вашем камне и всё получится. Думаете это тяжело? Нет. Это даже проще, чем нарисовать портрет от руки. Но не спешите. Сначала — создайте образ и хорошенько прокрутите его в голове. Это не минутное дело, поэтому торопиться и не нужно. Можете иногда посматривать на нашу модель, — я снова указал всем в сторону беловолосой Шарлотты Валенштайн, — это поможет вам не потерять её образ в черноте мыслей. Да и она уйти может, так что не теряйте зря время… но и не перебарщивайте, — я сделал акцент на последнем слове и бросил взгляд на смущённого Кори. — Иначе она заметит, и миссия будет провалена, ха-ха.

Охотно или нет, но трое приняли условия и погрузились в себя.

Адам же, уставился на меня. Его взгляд так и говорил: «Ты просто ужасный человек!»

— Что уставился, Адам? Тебя это тоже касается. Будешь отлынивать — шарахну молнией!

Адама передёрнуло.

— …Но тебе повезло и пользоваться я ей не умею, что грустно… Так что, Адам… Будешь отлынивать — поджарю огнём!

— Я понял… Уже делаю.

— Радостнее.

— Делаю~

— Так-то лучше. Спасибо, что позвал, я и в правду стал чувствовать себя лучше.

— Пожалуйста…

— Заводить друзей — это так весело.

— И не говори…

— Ты концентрируйся-концентрируйся, не отвлекайся. Не каждый день встретишь «сенсея», который в качестве тренировки заставляет фантазировать о красотке.

Дав указания трем-с-половиной-невеждам, я достал блокнот и стал дочитывать рассказ «Не один день из жизни Джулии». Быстренько дошёл до конца, закрыл и стал придумывать как бы с ней лучше пересечься. Приоткрыл сумку и с мыслью: «Тебя нужно будет сжечь», спрятал блокнот обратно. К слову, это была новая сумка. Она походила на старую школьную, но имела другой оттенок. На такую важную замену пришлось пойти после превращения последней в тряпки — важная составляющая симуляции «выжившего». Если их что и роднило, так это торчащая рукоять Волхва.

Глава 183-187 + Эпилог

Глава 183. Хорошее настроение (часть 2)

Четверо мальчиков продолжали мысленно тренироваться. Они старались. Вот что значит послушание. (Не слушаться и меня?!) Хотя иной раз они всё же отвлекались. На всякие мелочи или внешний шум. За что приходилось устраивать нагоняй: от едкого словца до грубого пинка. Больше всех доставалось Адаму, причём независимо от того заслуженно это или нет. Правда, своё редкое желание взять в руки Волхв и использовать его не по назначению я успешно подавлял и до крайностей не доходил. (Как минимум здесь была куча преподавателей…)

В общем, приходилось ходить туда-сюда: от мягкого и приятного, как гусиный пух, кресла к грубым и неотёсанным, как их собственные камни, мальчикам. (И наоборот.) Пинать их магией на расстоянии я воздержался, хотя стоит признать — это упростило бы весь процесс «обучения» и избавило бы меня от излишних телодвижений.

Итак, понаблюдав какое-то время со стороны и проконтролировав выполнение поставленной задачи, я уже начал планировать переход на следующий этап их тренировки — пришло время для первых попыток синтезировать каменную фигуру нашего объекта — Шарлотты Валенштайн. К слову о ней: женщина всё сильнее и сильнее интересовалась происходящим. Что-что, а заметить мальчиков, бросающих на неё свои (похотливые?) взгляды, ей было нетрудно. Так что в этом смысле, горе-четвёрка уже давно провалила свою «миссию».

Однако прежде чем я успел встать и дать новые указания, меня занял другой человек. Это был один приевшийся преподаватель, пришедший сюда минутами ранее:

— …Неужели чудеса случаются? — поинтересовался он.

— Чудеса? Это максимально субъективное понятие. Например, с моей точки зрения было бы куда чудеснее не подходи вы ко мне.

— Умничаешь? Я уже привык, — парировал куратор и сел рядом. — Более того, твоя прямолинейность начинает мне нравиться. Всем бы быть такими как ты.

— Нравится? Больше похоже на то, что вы становитесь мазохистом, хотя… судя по всему вы всегда им и были, раз не отстали после нашего первого и всех последующих разговоров.

Мой собеседник издал смешок, а затем сказал:

— Это вряд ли. И почему ты такой ворчливый?

— Всё вполне логично. Всё зависит от человека: вы подходите — я ворчливый, вы не подходите — я неворчливый.

— О как. Может мне начать записывать твои высказывания?

— Если вам нечем заняться… Хотя… учитывая, что вы так надо мной «трясётесь» — вам и правду нечем заняться.

— Вот так и проявляй заботу… — вздохнул и иронично заметил куратор.

— Заботу? Думаете, я трудный подросток и, выказав заботу, до меня можно будет достучаться? Похвально. Но это так не работает: я вполне нормальный. Или вы считаете, что я ненормальный?

— Я… — запнулся куратор. Чуть погодя продолжил. — Вопрос с подвохом. Конечно я не считаю тебя ненормальным.

— Правда? А зря, ха-ха.

Тот промолчал, хотя где-то внутри нахмурился. Я продолжил:

— Знаете, если честно, я занят, может, на этом закончим? Уверен, у вас есть и другие дела, может ими и займётесь?

— Вообще-то, — начал тот, — это не так. И было бы странно не подойти я к тебе, пусть ты и не считаешь это чем-то приятным. Всё-таки я здесь исключительно из-за тебя.

— Сплетни разносятся так быстро? И почему я не удивлён.

— Это не сплетни. Но да, мне сообщили. И говоря откровенно, я не хотел идти, но дабы потом не сожалеть, я предпочёл прийти и принять на себя твоё недовольство.

— Хах, из этого можно сделать вывод, что вы пришли выбесить меня? Похвально. Как бы сказал вон тот мальчик, — я указал в сторону Тоши, — у вас с самого начала была тактика, и вы её придерживаетесь.

— Ты снова всё перекрутил, я здесь не для этого.

— Не для этого? Значит, беспокоитесь, что я могу кому-то причинить вред?

— Не совсем, но за тобой нужен глаз да глаз.

— И где вы были, когда я учился в старой школе? Возможно, она бы сейчас стояла целёхонькая-прицелёхонькая, ха-ха…

— Если честно, не вижу связи.

— Разве вы не знаете? За мной как взяли, да как не досмотрели, да как не доглядели, так я как взялся, да как разошёлся, — да и разрушил её!

— Это не смешно! Хотя признаю, иронизируешь ты отменно.

— Ирония — моё второе имя, а теперь уж извините, но мне нужно идти — нечего нам с вами пустословить.

— К тем ребятам? — куратор указал в сторону тренирующейся четвёрки.

— Нее, — протянул я, направившись к мальчикам, — подальше от вас.

— …

◊ ◊ ◊

(От 3 лица)

— Можно?

К довольно мрачному куратору старших курсов подошёл другой преподаватель.

— Да, садись. Что-то нужно?

— Нет, ничего, — любезно ответила Шарлотта Валенштайн, но быстро передумала. — Нужно. Чем они занимаются?

— Те ребята? Тренируются.

— Вот давай не придуривайся, Тейс. Они ничего не делают, ещё и на меня вечно смотрят. Что твоё «чадо» удумало? Это после его прихода они начали этим страдать.

— А тебе смотрю интересно?

— Конечно!

— Просто потерпи и узнаешь.

— Это не ответ. Ты и сам не знаешь, угадала?

— Я и не говорил, что знаю.

— Ха, а кто говорил, что хороший преподаватель должен всё знать о своих студентах?

— Мне сказать или сама пойдёшь?

— Что-то ты какой-то невесёлый, Тейс… Я бы даже сказала злой. Не справляешься, да?

— Справляюсь.

— Почему тогда твои студенты убегают от тебя, да подальше?

— Подслушиваешь?

— Нельзя?

— Нельзя.

— «Он» первый начал — привлёк моё внимание, так что ко мне никаких претензий.

— Говоришь как один из этих непослушных студентов.

— Как говорится, с кем поведёшься…

— Глядя на тебя, на ум приходит только бесчувственный кусок скалы.

— Вот не надо, это, между прочим, звучит обидно. Ты же не вздумал отыграться и выпустить свою злость на мне? Я, между прочим, не подушка для битья. Если не справляешься, то меня уж точно незачем винить. И срываться на мне, между прочим, тоже не нужно.

— Я и не собирался.

— Что-то незаметно.

«Я и не сомневался…»

— Всё хорошо, — сказал Тейс Арст. — Или я уже не имею права просто погрустить?

— Имеешь. Все имеют право, — быстро согласилась Шарлотта Валенштайн, а затем невзначай добавила: — О, а ты знаешь, что несколько команд готовятся с ним сражаться?

— Лучше бы не знал.

Та «облизнулась» и продолжила:

— Говорят, там такое будет… Некоторые преподаватели прям возбудились.

— Ты специально меня бесишь?

— Нет, ни в коем случае! Я бы не стала таким заниматься ни за какие деньги!

— А за бесплатно только так?

— Я же говорила, незачем на мне срываться, — упрекнула она.

Тейс Арст глубоко вздохнул…

◊ ◊ ◊

(От 1 лица)

…

— Значит, уже можно?! — воодушевлённо поинтересовался Кристоф.

— Да. Пришло время первых попыток.

— То есть сразу не получится? — быстро сориентировался Адам и даже сузил глаза.

— А кто сказал, что получится или не получится? — парировал я. (Не на того нарвался, маленький засранец.) Затем добавил: — Не узнаем, пока не проверим…

— Но ты…

— …Независимо от того, будут ли ваши первые попытки удачными или провальными, это не отменяет того факта, что повторять это упражнение вы будете не один раз.

— Если так, то… не поспоришь… — пятилетний Звер склонил голову, приняв поражение.

Но «злому тирану» этого было мало:

— Радостнее, Адам.

— И не поспоришь~ — грустно пролепетал тот.

— Так-то лучше, — самодовольно кивнул я.

Глава 184. Хорошее настроение (часть 3)

Шуххх…

Чистый насыщенный поток, берущий начало в магических узлах и растекающийся по всему телу, как озёра и реки по материку, просочился со всей поверхности ладони — со всей кисти, обхватывающей слэм-девайс…

Шуххх…

…Вошёл в это устройство. Стал расслаиваться на сотни и тысячи струй, проникая в мелкие поры — сортируясь, перераспределяясь…

Шуххх…

…Объединяясь, комбинируясь и в конце концов выходя наружу.

Шуххх…

Рука — слэм-девайс — «камень».

Четверо мальчиков чуть ли не одновременно начали свой синтез — в воздухе стали появляться первые каменные части, быстро наращивающие новые слои, превращаясь в нечто оформленное. Происходило всё очень быстро, отчего создавалось ощущение резко материализующегося в пространстве объекта, будто приведение из сказок приняло свою телесную форму.

Дабы разглядеть все тонкости синтеза (в том числе и такого наращивания «слой за слоем»), обычного зрения зачастую не хватало, если конечно, ты «нормальный» волшебник. В таком случае самый простой и универсальный способ обойти это ограничение — использовать сенсорное поле кварков: просто и удобно. Правда, требует длительных и нелёгких тренировок…

Если же ты мальчик по имени Адам, да ещё и с врождённой плюшкой в виде «острого» зрения, — то ты, несомненно, «читер», требующий адского уровня сложности, чтобы жизнь не казалась тебе жизнью беззаботной кошечки. И кто, кто, а хороший «модератор» несомненно сделает всё и организует тебе тот самый ад.

Каждый из мальчиков начал свой синтез фигуры с разной части тела модельного объекта. У Адама это был синтез «снизу-вверх»: сначала ступни, потом голень, дальше — бёдра и так далее. В конце же, судя по всему, должна была быть голова.

«Возможно, Адам, тебе стоило начать с более сложных частей. Например, с лица и его контуров. Так, вероятно, было бы проще…»

Почему проще? Потому что где-то через доли секунды, когда Адам был уже на уровне талии, пришло время для справедливости! Я — как и подобает хорошему наставнику — решил помочь своему приёмышу и уже через мгновение незначительные потоки моей магической энергии окружили ту небольшую область, где на свет рождалось каменное изваяние Адама. Делал я всё максимально аккуратно, дабы, конечно же, никто не заметил этой маленькой «помощи». И когда дело касалось незначительного количества кварков — не превышающих фоновый уровень — реализовать это «втихаря» было нетрудно даже перед опытным волшебником, другое дело — толку от этого было немного. По крайней мере, в полноценном сражении.

В данном же случае, как и планировалось, никто ничего не заметил. Разве что один человек…

Глаза Адама сначала дёрнулись, затем удивились, потом — прищурились.

«ТЫ?!»

«Хе-хе, да, я! И что с того?»

Как и полагается — уровень сложности справедливо изменился с «очень просто» на «да ты шутишь!!», что стало заметно мгновением спустя. Ведь начиная с ног, возможно, прекрасная статуя Шарлотты Валенштайн стала превращаться в статую пусть и не менее прекрасного, но определённо брутального щупальце-образного «Ктулху», который вот-вот вмешается в твой разум и заставит сделать какое-нибудь непотребство.

— ТЫ! — уже вслух высказался Адам.

— Что? — удивился я. — Что-то не так, Адам? Хотя… Глядя на твой конечный результат… — к этому моменту остальные уже тоже закончили и выглядели слегка уставшими. — Думаю, что-то и в правду не так.

Я почесал затылок. Осмотрелся. Все участники клуба «любителей каменной магии» завершили свои потуги в создании идеального образа преподавателя… И знаете что я вам скажу? Это было великолепно!

◊ ◊ ◊

(От 3 лица)

…

— Ха-ха-ха…

— ТЫ ВИДЕЛ?!! ВИДЕЛ?!! НА ОДНОЙ ИЗ НИХ ТОЧНО МОЁ ЛИЦО, А ЭТО… ЭТО ЧТО, МОИ НОГИ?!!

— …ха-ха-ха…

— ТЫ! ДА ХВАТИТ РЖАТЬ!

— …я-ха-ха-я-я-ха-ха-не-ха-ха-ржу…

— ТЕЙС!

— …

— ТЕЙС!!! ЭТО ВСЁ ТВОИХ РУК ДЕЛО?! ДА?!

Тот же лишь помотал головой в стороны, продолжая издавать смех.

Затем собравшись с мыслями, успокоившись, но всё равно на грани, он сказал:

— Кракен…

— ЧТО?!

— Кракен, говорю… ха-ха…

— ЧТО КРАКЕН?! ТЫ УВЕРЕН, ЧТО ХОЧЕШЬ ПРОДОЛЖИТЬ ГОВОРИТЬ?!

Но тот явно не слышал и продолжил через смех:

— Ага… ха-ха…

— НУ ТАК ДАВАЙ, СКАЖИ! А ПОТОМ Я УБЬЮ ТЕБЯ, А ПОТОМ ТВОЕГО НЕДОСТУДЕНТА!

— …ха-ха… кракен… ха-ха… похожа…

— УВЕРЕН?!!

— …аха… ха-ха… похожа, ха-ха…

— А теперь готовься к ХУДШЕМУ!! — негодовала Шарлотта Валенштайн, продолжая какое-то время что-то высказывать коллеге. Однако… эффекта это не возымело: он её не слушал. Видя это, взбешённая девушка наконец-то отвернулась.

Шарлотта Валенштайн сжала губки. Затем, оставив согнувшегося и уставившегося в пол Тейса Артса смеяться про себя (он старался не привлекать много внимания, хотя людям было явно не до него), она медленным незаметным шагом направилась в сторону о чём-то спорящей команды Тоши.

Девушка «надела» весёлую радостную искусственную улыбку, будто кто-то растянул губы козы до самых ушей. При этом её взор был направлен исключительно в одно место. В место, где стоял пятый участник и возможный виновник её испорченного настроения (и хорошего настроения Тейса). Человек, лицо которого имело такое же неестественное «козлиное» выражение, как и её собственное.

◊ ◊ ◊

(От 1 лица)

…

— У нас не получилось и с нас все смеются! — бушевал Тоши.

Ему и в правду было неловко. А некоторые и в правду смеялись. Вообще, узнать схожесть синтезированных каменных структур с конкретным преподавателем было трудно, однако одна маленькая деталь выделялась из общего фона. Это были отчётливые черты лица на одном из изваяний.

Кристоф и Кори тоже слегка поникли, но молчали. Их лица выражали грусть, печаль и тоску. Адам в свою очередь пронизывал меня убийственным взглядом. (Учитывая его привязанность и доброжелательность, в это даже не верилось.) Видимо, его расстроил не столько факт неудачи, столько развязанная мною магия против него. (А мальчик он всё-таки впечатлительный.)

— И что с того? — любезно поинтересовался я, проглотив и убрав с лица любые намёки на смех. — Во-первых, это нормально. Во-вторых, несмотря на общую не идентичность с модельным объектом, у каждой из ваших фигур есть и что-то общее с ним. Например, у Кристофера за всем этим, кх, двухметровым слоем жира…

— Кх…

— …раздутыми и сросшимися ногами и грубой, как лицо бульдога, физиономией, явно прослеживаются контуры рук нашей Шарлотты Валенштайн …Хотя да, общий вид и в правду кошмар для впечатлительного ребёнка, но главное — руки. Для первого раза это очень хороший результат.

— …

— А вот у Кори, — продолжил я, оценив его изваяние, — очень хорошо с лицом. Разбуди пьяного и покажи — он точно не найдёт отличий, разве что рот кривоватый и глаз перекошен, но в целом, с достаточным алкоголем в крови, это считай что незначительная мелочь. Маленькая царапинка на пятке… Микротрещинка где-то подмышкой… Точ…

— Мы поняли!!

— О, вот и славненько. Как видите, проблемы совершенно нет…

— А что хорошо вышло у меня?

Я бросил оценивающий взгляд на Тоши, потом на его поделку.

— Мизинец на левой ноге неплох, без него был бы твой обычный булыжник. Но с ним — что самое важное — практически то, что нужно!

Тот стал внимательно рассматривать своё изваяния, а я же почувствовал на себе усиленный пронизывающий взгляд, которым даже Мишель никогда меня не одаривала — Адам был явно в ударе.

— Так… — протянул я, — что там у нас дальше… А, точно. Остался Адам. Мой дорогой Адам. У тебя вышла интересная фигура, — я оценивающе осмотрел её. — Это считай что, метафорическое видение своего преподавателя. В общем, неплохо, учитывая, сколько препятствий ты имел на своём пути.

— Что ещё расскажешь? — послышалось в ответ. Взгляд его был всё таким же прищуренным. Такой Адам начинал мне нравиться даже больше обычного. (Может, стоит чаще делать ему подлянки?)

— Что ещё? Это определённо интересная работа. Знаете, в сказках есть эти существа — как их? — с телом коня…

— Кентавры? — уточнил Кристоф.

— О, точно, спасибо. А это… Это что-то похожее. Ктулхутавр… Шар-Вал-Ктулху… В общем, вы поняли. Даже не знаю, что тебя заставило повернуть в этом направлении. Ты… Ты будто заглянул ей в душу… В самое сердце… Увидел всю суть её бытия…

— Чьего бытия?! Моего бытия?! — послышалось со стороны. Вопросы были явно риторическими.

— Здравствуйте… — послышалось три негромких приветствия, смутившихся мальчиков. Они быстро опустили головы. Адам её проигнорировал: он был полностью сконцентрирован на мне. Ох уж этот Адам.

Ничего не оставалось — я внимательно осмотрел подошедшую девушку. Переполняющая злость, скрытая агрессия и желание причинить кому-нибудь боль — прекрасный букет эмоций, спрятанный за сияющим лицом. Какой стиль общения выбрать?

— О, — вскоре начал я, собравшись с мыслями, — а я-то зря к мальчику придрался! Рот-то у вас и в правду кривоват! Да и глаз перекошен…

Глава 185. Игры с огнём (часть 1)

— Повтори.

— Рот кривоват. Глаз перекошен.

— Вот как… — послышались в ответ едкие слова Шарлотты Валенштайн. — Смотрю, ты чрезмерно умный как для обычного ученика. Наглый. Бесцеремонный. Мне кажется твой куратор совершенно не пытается перевоспитать тебя. Даже наоборот — только потакает твоему невежеству.

— Хотите занять его место?

— Это вряд ли. Хотя скрывать не буду: проучить и поставить тебя на место — охотно бы согласилась.

— Правда? Приятно. Звучит как комплимент.

— Комплимент? И близко не похоже, да и до него ещё нужно дорасти.

— Дорасти? Теперь есть к чему стремиться. Хоть какая-то цель в жизни, ибо до этого момента я, можно сказать, потерял всякий смысл…

— Как можно потерять то, чего никогда не было?

— Даже не знаю, — я пожал плечами.

— Ладно тебе, не скромничай: всё-то ты знаешь, — девушка лучезарно улыбнулась. — Но раз не хочешь открывать свой «секрет», то и не надо.

— Отвечу вашими же словами: как можно открыть то, чего никогда не было? — я засмеялся. — Знаете, интересные у вас претензии. Я бы даже сказал, претензии ради претензии. Но ладно. Будем считать — не имеет значения. Это всё? Или вас смущает что-то ещё?

— Смущает?

— Да, смущает, — повторил я. — Давайте помогу, раз у вас так туго с фантазией. Итак-итак… Что там может быть? Для начала: может, смущают плохо передающие ваши черты эти каменные поделки? — я указал в сторону парящих шедевров юношеского искусства. — Хотя… Не думаю, что вы столь мелочная и ограниченная девушка: дети только учатся и всё такое, — я издал смешок и продолжил. — Что там ещё? О, может быть, смущаю конкретно я? Понимаю, трудно пройти мимо меня… но помочь в таком случае ничем не могу: любовь, как говорится, зла… ха-ха. А может — что-то ещё? Но что бы это ни было — делать вид задетой девушки бессмысленно.

Шарлотта Валенштайн внимательно посмотрела на меня. Она всё также нечитаемо улыбалась — прикрывала истинные мысли искусственной маской. Наконец-то, она «мягко» сказала:

— Всё верно, дела до сказанного тобой мне нет. И не лень тебе так распинаться на всякие выдумки? Иногда самым ценным может оказаться обычное молчание, — её улыба стала шире. — Хочешь знать, что меня смущает? Тогда для начала стоит уточнить — это не смущение, мальчик мой...

— Я не твой мальчик.

— …это сильное угнетающее и выводящее из себя раздражение. Раздражение, вызванное НЕВЕЖЕСТВОМ. САМОДОВОЛЬНЫМ НИЧЕМ НЕ ПОДКРЕПЛЁННЫМ НЕВЕЖЕСТВОМ, выдаваемым за знания. ЛЖЕ-ЗНАНИЯ. Лже-философия…

Голос Шарлотты Валенштайн резко оборвался, а лёгкое презрение, скрывающееся до этого за весёлой улыбкой, стало наконец-то просачиваться наружу.

Оставив добродушное выражение на лице, пусть и не характерное для такой обстановки «накала страстей», я сказал, пожимая плечами:

— Справедливое замечание. И не поспоришь — и не оспоришь. Минуточку.

Я отвернулся от женщины и обратился к мальчикам:

— Итак… Тоши и Кристоф, теперь можете продолжить тренировать свою концентрацию используя эти прекрасные изваяния.

Те не среагировали, однако мой взгляд быстро вернул их в реальность и заставил осознать всю «тяжесть» положения, в которое они попали. Двое кивнули.

— Адам же и Кори, можете повторить всё ещё раз с самого начала. И да, необязательно будет проще, особенно Адаму, хотя отрицать занятность твоего Шар-Вал-Ктулху я не буду… (Интересно, его можно продать?) В общем, учитывая первую попытку, теперь вы как минимум представляете, что от вас требуется.

— Хорошо… — нехотя кивнул Кори.

С одной стороны ему было неловко, а с другой — до него дошло, что саму девушку «его фантазий» не сильно волновала их тренировка (и что вместе им уже никогда не быть, хах). К тому же никто не отменял негласного правила о «послушании мне». Даже подошедшая Шарлотта Валенштайн ничего не сказала на этот счёт (прямо не сказала).

Адам же — человек, которому мои слова предназначались в первую очередь, — лишь недовольно отвернулся. Он был возмущён, слегка зол и недоволен. В общем, пятилетний Звер решил погрустить, хотя ему никто не давал команды этого делать. С другой стороны: ну как можно обижать, а потом сердиться на этого щеночка?!

Хорошо обдумав свои следующие слова (очень хорошо!), я добавил:

— Если хорошо постараетесь, то после занятий можем куда-нибудь пройтись, — Адам бросил на меня подозрительный взгляд, — например, можем что-нибудь попить, — его уши по-собачьи дёрнулись, — крепкий кофе неплохо восстановить силы, — его лицо стало веселее, — а с шоколадом — молочным шоколадом — сделает вас, можно сказать, сверхлюдьми…

— …

— …

— …

Судя по выражению лиц Тоши, Кристофа и Кори, возмущаться на это счёт они не собирались.

— Однако... — я слегка ужесточил интонацию. — Во-первых, это по желанию, а, во-вторых, будете отлынивать или возбухать — вообще никуда не пойдёте.

Мой вопросительный взгляд они быстро оценили как «вызов» и уже секундой позже приступили к своей работе. Думаю, хорошее настроение Адама и его верность «куплены» лет на 50 вперёд…

Четвёрка чуть отошла и продолжила свою тренировку.

Я же повернулся к Шарлотте Валенштайн, всё ещё стоящей рядом и разрывающей меня на молекулы своим взглядом:

— Итак, о чём мы? Точно. Значит, говорите, невежество? Похвально.

Та мгновенно вышла из лёгкого ступора, взяла себя в руки, подправила надетую маску и сказала:

— Что ещё? Может, мне премию выпишешь?

— Если только Дарвина…

— Вот как! — глаза Шарлотты Валенштайн блеснули. — Не боишься, что рано или поздно кто-то вырвет твой язык под самый корень?

— Боюсь. По ночам даже просыпаюсь в холодном поту… а иногда и заснуть не могу.

— Будь уверен, если продолжишь в таком темпе, то рано или поздно…

— Спасибо, что волнуетесь обо мне. На первый взгляд и не скажешь, что вы такая заботливая. Из вас выйдет отличная мать.

— Вот как… Хочу тебя огорчить, но это не беспокойство.

— Вы узнали, что кто-то и в правду хочет так поступить и решили предупредить меня? Теперь буду глядеть в оба! Спасибо.

— Я бы... Сказала жалко, что этого ещё не произошло и твой язык на месте, но… Будем считать, что не говорила, потому что говорить такое преподавателю как-то…

— Неправильно?

— …Именно, — та наигранно вздохнула.

— Грустно вам приходится…

Я опустил голову и вздохнул следом за ней.

Взгляд Шарлотты Валенштайн стал пронзительнее.

— Должна признать, — резко сказала она, после недолгого молчания; её улыбка стала ещё шире. — Подыгрываешь… Соглашаешься… Похвально! Похвально! Хотя — НЕТ: слишком предсказуемо. Слишком постно.

Я приподнял голову и вновь посмотрел на собеседника. Постно? Интересно, это попытка провокации или реальное убеждение?

Предсказуемо? Интересно, если всегда отвечать кому-то в конце: «Это предсказуемо», — или, как вариант: «Очевидно», — будешь ли выглядеть умнее и продуманнее? («Вода состоит из оксигена и гидрогена… — Да что ты? Это же так оче-е-е-ви-дно…»)

— Подыгрываю? — удивлённо сказал я. — Да нет, я вполне серьёзен…

— Ты не поверишь, но я тоже вполне серьёзна. Серьёзна, как никогда раньше.

— Ясно. Уж не знаю, что там у вас за комплексы и недопонимания с «невежественностью», но могу предположить — лишь предположить, — что иногда быть в чём-то чрезмерно уверенным может оказаться неполезным. Как минимум потому, что в конце концов можно оказаться неправым и остаться в дураках…

— Ха-а, хочешь сказать, что невежественна здесь я?

— Разве я такое говорил?

— Мальчик мой~

— Я не твой мальчик.

— …я тебя вижу насквозь: вкладывать какой-то «скрытый смысл» в свою белиберду — твой конёк. Хотя должна огорчить, если все эти скрытые подтексты кому-то и кажутся чем-то тонким и пафосным, то только тебе.

— Вы меня практически раскусили… Это так заметно?

— Твоё общение с другими преподавателями, учениками и людьми в целом — говорит само за себя.

— Вы подслушивали?

— Нельзя?

— Почему же, — мягко сказал я, — можно. Просто буду чаще упоминать вас в разговоре и делать комплименты. Слышал, людям нравится слушать, как о них говорят что-то приятное, даже если делают вид, что не нравится.

— Например: «Она и вправду довольно миленькая, ещё и волосы такие белоснежно-белые…»? — пронизывающе и высмеивающе сказала Шарлотта Валенштайн.

Её «атакующе-обвиняющий» стиль общения помогал скрыть ярость и злость и не потерять надетую маску. И стоило отдать должное, в целом и общем она более-менее справлялась.

— Ты прав, — заключила она, — таких как я и вправду нечасто встретишь

— Прекрасная память, — заметил я. — Или… Вам просто любо-дорого каждое моё слово? Приятно-приятно… Но всё же вам стоит быть аккуратнее, ведь если этот мальчик начнёт ревновать, — я указал в сторону пытающегося сконцентрироваться Кори (мальчики стояли поодаль, но разговор слышали), — то уже сегодня вечером меня могут найти мёртвым среди вон той груды камней.

— Правда?! — та посмотрела на смутившегося мальчика, а затем добавила, послав ему одобрительный жест. — Постарайся уж!

Кори промолчал.

Я тоже проигнорировал этот ход, пусть он и был хорош, и продолжил говорить дальше:

— Но и это ещё не всё. Раз я вам нравлюсь, то вынужден предупредить: у меня уже есть одна знакомая-MILF-а…

— Кх, — Шарлотта Валенштайн издала слабый кашель.

— …и мне кажется, что она очень ревнивая… Иной раз даже создаётся ощущение, будто она всегда следит за мной, будто ходит по пятам и прожигает дыры на затылке своим взглядом… Хотя вроде как находится в другой стране.

— …Кх. Вот как? Очень интересно. Красноречивый невежественный параноик, который любит издеваться над младшими и кадрить старых женщин… Это даже не характеристика, а практически диагноз… Находка для врача.

— Вряд ли. Вполне распространённая комбинация. Было бы чему быть находкой, — сказал я и замолчал.

— …И это всё?

— И всё.

— И всё?.. Больше ничего не скажешь?

— Нет.

— Как жаль, как жаль… — наигранно поражалась та. — А мог бы пафосно заметить — как ты умеешь, — что я назвала себя старой женщиной… Вроде весь такой острый на язык, а чуть ближе — и ничего.

Серьёзно?

— Правило жизни, пусть будет №14 пункт 88: никогда не ведись на слова или словестные «проколы» людей вроде вас.

— Вот как?! Людей вроде меня?

— Да, вроде вас. Уверенных в своей неправоте и повторяющих её из раза в раз.

— Значит, всё-таки отказываешься признавать свою невежественность…

— Разве я, — добил я её, — такое говорил?

— Ох… — лицо Шарлоты Валенштайн слегка исказилось, но быстро пришло в обычный вид.

Девушке порядком надоело биться головой об стену — безрезультатно биться. И если поначалу ей казалось, что она лишь делает вид что бьётся и быстро проломит преграду, то после появившейся трещины и кровотечения во лбу, к ней пришло понимание реальности — понимание всей твёрдости стены и хрупкости головы.

Я пожал плечами:

— Дело не в том, кто из нас невежественен, а кто «вежественен», а в том, что вы несёте какую-то чушь и занимаетесь явной провокацией. Хотя… Будь на вас маска Бакэнэко я бы ещё мог закрыть на это глаза… но… — понизив голос, я резко замолчал.

Та с непонимающим выражением уставилась на меня.

— Бакэнэко?..

— Это маска кошечки.

— В смысле… КОШЕЧКИ? — глаза Шарлотты Валенштайн загорелись ярче обычного.

— В прямом. Кошечки-демона.

— И ты ещё говоришь, что я несу чушь?! — вспылила та, но быстро успокоилась (и, возможно, мысленно упрекнула себя за этот неконтролируемый порыв). — Кошечки… Демоны… — протянула она, взяв себя в руки. — Да уж, диагноз всё серьёзнее и серьёзнее…

— Он настолько серьёзен, что вы даже не представляете, ха-ха…

— Не представляю? Да ладно…

— Знаете, создаётся ощущение, что… вам не очень хорошо. Даже капиллярчик в правом глазе лопнул. Вам не плохо?

— Плохо? Не-е-т, не плохо… Мне хорошо, очень даже хорошо~ — пропела девушка. — Но было бы ещё лучше, прикуси ты случайно язык, он у тебя чрезмерно длинный.

Учитывая смешок и тон, каким было сказано предложение, заподозрить Шарлотту Валенштайн в дискриминации бедного студента было трудно.

— Ха-ха, — я оценил юмор девушки, — думаю, это было бы больно. Да и знаете, я никогда его не прикусывал, тем более случайно. Я даже никогда не падал на ровном месте, как это бывает у людей. Разве что, под лёд проваливался, но там двоякая ситуация была… а ещё меня как-то толкнули, если так можно выразиться, я тогда чуть не сломал какую-то ценную штуку. Хотя… Что может быть ценнее моей жизни, ха-ха.

— Например, спокойствие и жизни других? — едко заметила девушка.

— Звучит как серьёзный упрёк, мисс Валенштайн. И что, вы бы меня убили, ради своего спокойствия?

— Смотрю, ты так оживился… Так оживился… Любишь поговорить о себе? Во-первых, задав вопрос, ты перекрутил мои слова себе в угоду, думал, я не замечу? Во-вторых, я пошутила, хотя… да, убить одного наглого, бесцеремонного, невежественного человека — предложение и в правду заманчивое.

— Радует, что вы преподаватель, — улыбнулся я, — поэтому вам придётся воздержаться от причинения боли бедному студенту… Да и промышлять таким не самое законное мероприятие.

— И то верно. Времена, когда провинившихся подвешивали за большой палец давно прошли…

— Разве такое было?

— Где-то, может, и было…

— Даже страшно представить… Так что, сожалеете, что вам запрещено пытать детей?

— ЧТО?! Кх, — девушка быстро взяла себя в руки. — Смотрю, опять пытаешься переврать мои слова. Сожалею? Не-е-т, не сожалею. Незачем. Или… — её тело слегка двинулось вперёд, ближе ко мне. — Ты думаешь, что я побоюсь причинить тебе боль из-за каких-то формальностей?

— Да, боитесь. Иначе не провоцировали бы меня с самого начала, ожидая при этом ответной реакции или эксцентричного необдуманного действия.

— Какой мнительный…

— Есть немного. Но это не безосновательные доводы: вы уверенны, что я не побоюсь поднять на вас руку. Но поступив так, я развяжу и ваши. Вот чего вы хотите. Вы ведь считаете меня невежественным.

— Вот как! — Шарлотта Валенштайн улыбнулась и чуть отпрянула, а затем, как и полагается людям её характера, — быстрым, но довольно спокойным и утончённым движением, заехала мне по лицу.

Самым недовольным, возмущённым и, наверное, расстроенным во всей этой ситуации остался Адам. (Несомненно, Адам.) Другой вопрос, что именно его возмутило: то, что меня посмели ударить или то, что так можно было поступить в принципе (и чуть ранее он многое упустил?).

Щека слабо жгла. А кисть девушки ещё какое-то время была зафиксирована на лице.

— Пощёчина? — я закатил глаза. — Серьёзно?

— Я уж понадеялась, что ты пафосно парируешь… Да уж, и вправду: видом пышный, а нутром никудышный.

— Парировать? Что ещё? Может завалить и выпороть?

— Звучит конечно красиво, но на такое ты не способен. Так что не стоит преувеличивать и бахвалиться.

— Здесь вы правы. Я и в правду плохой кандидат для решения проблем с вашей неудовлетворённостью.

— …Я… что…

— В общем, — подытожил я, — патовая ситуация. Хотя шах и мат тоже возможны. Только… Не будем уточнять, от кого и кому. Будем считать, что одна из сторон уступает.

— Самонад…

— Стоп, стоп и стоп, — грубо перебил я. — Мы ещё не разобрались с вашей «невежественностью»…

— Моей?

— …а вы уже начинаете ворошить «самонадеянность», как глупый ребёнок пчелиный улей. Незачем скакать от одного к другому, как блоха от собаки к собаке.

Насильно проглотив мои слова, Шарлотта Валенштайн собралась и медленно ответила:

— …Сколько красочных сравнений! Признаю, мне даже начинает нравиться. А вот на счёт «ворошить» и «скакать» — зачем останавливаться на том, что и так ясно и не нуждается в разбирательстве?! — она скорчила удивлённую гримасу.

— Затем, — я слегка понизил голос и повторил то, что повторял уже несколько раз, — чтобы в навешивании ярлыков на бедных студентов, случайно не упустить из виду своё СОБСТВЕННОЕ НЕВЕЖЕСТВО, — последние слова я сказал тем тоном, которым их обычно произносила сама девушка.

— Ну вот, ты снова… — хотела было начать та, но я продолжил давить, не слушать и выводить.

— Я понимаю, трудно признать свою неправоту и своё невежество. Особенно, когда вы уже взрослая сформированная личность…

— Может прекр…

— …Но все мы ошибаемся. Все бываем время от времени неправыми или, как вы сказали в самом начале, выдаём лже-филосовские мысли за истину. И это нормально: на самом деле наше отношение к тем или иным вещам — чистой воды субъективизм. Когда мы читаем или слышим те или иные высказывания, они нам либо близки, и мы соглашаемся с ними, либо нет — и отвергаем.

— …

— И не имеет значение: это малоизвестная идея старого параноика о вселенском заговоре котиков, который изолировался от всех в Шервудском лесу и поклоняется им как высшей форме жизни, или признанное большинством мнение, что дети — цветы жизни. Что то, что то — субъективные утверждения. Можно лишь соглашаться или не соглашаться с ними. Но что «согласие», что «несогласие», — они не делают какое-либо утверждение абсолютным или исчерпывающим. Есть лишь те «за» и те «против», на которые горазда ваша (больная) фантазия и (скудные) знания… Но знаете в чём проблема, мисс Валенштайн?

Притихшая, недовольная, возможно, обозлённая, что её отчитывают и промывают мозги, белокурая девушка не ответила.

— Проблема в том, — продолжил я. — Что иногда люди как раз и страдают тем, что придают мыслям и утверждениям абсолютный окрас, полностью отрицая даже малейшую вероятность противоположного мнения, игнорируя доводы, свою неправоту или даже любую возможность своей неправоты. И именно этим вы сейчас и занимаетесь, точнее страдаете. Не так ли?

— Я…

— Молчите? Правильно. Иногда молчание и в правду что-то очень ценное. Так вот: даже если всё сказанное сейчас является моими субъективными лже-филосовскими мыслями, основанными исключительно на мелких наблюдениях, вам не кажется, что мне приходится говорить слишком очевидные вещи, чтобы донести свою мысль до такого взрослого и, на первый взгляд, неглупого человека, как вы? Приходится общаться с вами как с ребёнком… Простите, не так. НЕВЕЖЕСТВЕННЫМ ребёнком. Так будет правильнее.

Шарлотта Валенштайн молчала. Лучший способ «бить» человека — бить его же оружием.

Приняв на себя её срывающийся взгляд, я отвернулся так и не дождавшись ответа. Посмотрел на притихших и тренирующихся мальчиков, косо поглядывающих на нас. За всё время разговора они сделали так много, что практически ничего. Но в этот раз сильно ругать я их не собирался.

— Почему халтурим? — упрекнул я.

Однако… Голос из-за спины ответил раньше. Тихий, холодный, пронизывающий голос, будто умирающий шепчет на ухо. Даже Хаён было далеко до такого уровня холодности.

— Думаешь, — сказал он, — я позволю тебе помыкать собой?! Пойду на поводу у кого-то вроде тебя?! Несносного ученика ничего незнающего о жизни?! Говорящего напыщенными пафосными словечками, подсмотренными невесть где и повторяемыми с умным видом?! Думаешь я такая наивная и глупая?! НЕТ И НЕ…

— Во-первых, все мы повторяем и выдаём за свои мысли то, что уже было озвучено кем-то ранее, так что… Во-вторых, вы говорите, что не пойдёте на поводу у кого-то вроде меня? — я улыбнулся и наклонился ближе к девушке. — Всё зависит от того, чем именно является это «поводу». И если мы говорим о той лживой напущенной доброжелательности, с которой вы подошли ко мне, то… когда вы полностью избавились от неё и открыли истинное презрение… — я пожал плечами, — …вы уже пошли на поводу у кого-то вроде МЕНЯ, моя милая девочка с белоснежно-белыми волосами. Хотя извините… Не так. Моя НЕВЕЖЕСТВЕННАЯ милая девочка с белоснежно-белыми волосами. Так правильнее.

— !!

Испепеляющий взгляд.

Перекошенный глаз.

Кривая улыбка.

Взмах!

Однако…

Шууух…

Прежде, чем нежная ручонка Шарлотты Валенштайн успела коснуться какой-либо части моего тела — мгновение — между нами образовался слой воды — ещё мгновение — девушка пулей отлетела назад и упала на спину.

— Позволить один дружеский удар, — мягко заметил я, — это ещё куда ни шло, но вот делать из себя манекен для битья — тут уж нет. Вы же не вздумали отыграться и выпустить свою злость на мне? Я, между прочим, не подушка для битья. Если не справляетесь, то меня уж точно незачем винить. И срываться на мне, между прочим, тоже не нужно.

— Ты… — быстро приподняв торс, а затем и полностью встав на ноги, Шарлотта Валенштайн уставилась на меня. — Подслушивал?

— Нельзя?

— …

— Но знаете, будь я на вашем месте, меня бы больше волновал тот факт, что я не успел среагировать на атаку обычного студента…

— Это… — очень недоброжелательно начала девушка, она была явно не в себе. (Ясно одно: простым признанием своей неправоты это уже не закончится.)

В отличие от предыдущего происшествия с каменными изваяниями, внимание окружающих к этому было сильнее. Куратор даже встал и хотел было подойти, но увидев, как Шарлотта Валенштайн быстро поднялась на ноги, передумал. Видимо, «зная» нас обоих, решил оставить молоту и наковальне разобраться в своих разногласиях самим. Хотя судя по выражению лица, он ещё обдумывал, как правильно поступить.

Другие преподаватели, которые уже подходили к нам, были остановлены самой девушкой, которая направила на них резкий взгляд и сделала жест рукой.

«Он — моя добыча, — намекала она. — Я убью, расчленю и съем его с лучшим соусом. Если понадобиться, даже переварю кости. Помешаете — пострадаете». (Или как-то так…)

— Заметь… — Шарлотта Валенштайн наконец-то пришла в себя, обратилась ко мне и даже вернула свою лживую улыбку, хотя скрыть свои настоящие эмоции она была не в состоянии. Отчего её улыбка напоминала натянутую скобами улыбку жертвы маньяка. — …Первым магию развязал ты, — но как бы она не старалась успокоить себя, голос оставался всё таким же холодным.

— Я? Разве? Ну… Может быть… Теперь меня исключат? Грустно, а я ведь только перевёлся… Но так уж и быть, я смирюсь…

— Нет, не спеши, — быстро «успокоила» Шарлотта Валенштейн, улыбнувшись шире. — Достучаться до тебя словами, как до нормальных детей не получилось — признаю. Но… Это не значит, что я отказалась от идеи преподать тебе ценный жизненный урок… Например, обижать всех и каждого ни с того ни с сего — плохо, атаковать беззащитных девушек — тоже плохо. Но разъяснять тебе это словами бессмысленно. Поэтому придётся использовать более действенные методы, пусть это и будет физическое вмешательство…

— Физическое вмешательство? — прервал я. — Если это не что-то эротическое или пошлое, то я вынужден отказаться…

— Кх… — кто-то и где-то подавился.

— Всё дурака валяешь, да? — спросила девушка и, не сдерживаясь, добавила. — Как же сильно… Как же сильно я хочу поставить тебя на место!

— А преподавателям такое вообще можно говорить и делать?

— Не имеет значения, — Шарлотта Валенштайн стала подходить ближе. — Я же говорила, в твоём случае, меня не сильно заботят формальности.

Я задумался, улыбнулся и ответил:

— Что сказать — справедливо.

Затем поманил её рукой — приготовился утихомиривать озверевшую милашку с белоснежно-белыми волосами, предвзятым отношением к неизвестным людям и скверным характером, прикрытым лживой доброжелательностью. (И эта девушка ещё придумывает мне диагнозы?)

Глава 186. Игры с огнём (часть 2)

Шарлотта Валенштайн остановилась. Развязала магию. Быстро. Без лишних движений. Без малейшего колебания.

Магия Огня… Ей либо убивают. Либо деморализуют. Либо играют на публику. (Либо жарят ягнёнка.)

Что же было в случае Шарлотты Валенштайн?

Убийство?.. Вряд ли.

Ответ только один: причинение тяжёлых моральных и телесных увечий с целью удовлетворения своих Же-Же (жестоких желаний)…

Более 10 огненных потоков в одночасье появились в воздухе. Они медленно парили.

Языки пламени играли. Переливались.

Не спешили…

Казалось, будто стая огненных птиц застыла в воздухе перед смертельным пикированием. Перед охотой за бедным мышонком. Ничего не подозревающим мышонком…

— Она настроена серьёзно… — послышалось сзади.

Говорившим был Адам.

Проигнорировав его и его слова, я лишь махнул рукой, отгоняя всех четверых подальше, как надоедливых мух. Недолго думая, те мгновенно повиновались.

Я достал свой слэм-девайс. Старый и древний, его основной целью было отмазывать меня от неприятностей, когда кроме небольшого количества воды приходилось использовать что-то ещё. Причём прилюдно.

Шарлотта Валенштайн в свою очередь была очень тактичной. Не атаковала. Ждала.

Лишь её огненные потоки волшебным образом оказывались всё ближе и ближе ко мне. С каждой секундой. С каждым мгновением.

Окружали. Замыкали в кольцо.

Будь на моём месте среднестатистический школьник, для него такой расклад — проигрыш. Мгновенный проигрыш на все 100%.

Позволить вполне опытному преподавателю вот так вот окружить себя, да ещё и Магией Огня, — грубая тактическая ошибка. А с точки зрения любой литературы — грубая фатальная ошибка. (И если оппонент тебя превосходит, то так оно и есть).

С другой стороны — полная уверенность твоего оппонента, который, к тому же, не намерен тебя убивать, открывает множество возможностей и тебе самому, как минимум…

Клац…

— А, дьявол, — выругался я. — Простите. Секундочку…

Ту-у-к… Ту-у-к… Тук! Тук!

Я стал бить рукой по слэм-девайсу.

— Переключатели в последнее время заедают… Сейчас… Что-то не идёт. Секундочку…

Я присел…

Дун! Дун! Дун!! Дун!!! ДУН!..

…и стал долбить дном устройства о пол.

— Сейчас… Сейчас пойдёт… Как и в случае со мной, с ним тоже не обойтись без физического вмешательства, ха-ха.

— Рада, что у тебя хватает спокойствия изображать из себя клоуна.

— Клоунада — всё моё… Спасибо, что не торопите.

На этом моменте я почувствовал откуда-то сбоку тот самый «пронизывающий» взгляд того самого человека…

«Эй, Адам, я не виноват, что слэм-девайс заедает. Нашёлся великий укоритель».

ДУН!!

Я стал долбить сильнее.

ДУН!!

…

— Тебе уже не отвертеться… — заявила Шарлотта Валенштайн с появившимся умиротворением: охотник загнал свою жертву — её всё устраивало. — Признай, свой проигрыш и неправоту, тогда… Тебе достанется не так сильно…

ДУН!!

— Та ладно вам, — ответил я, приподняв голову. Огненные потоки девушки уже обжигали со всех сторон. Они были в 2-3 метрах от меня. — Кусок жестянки вот-вот заработает. Или вы спешите куда-то?

— Не…

ДУН!!

— Вот и хорошо.

ДУН!!

ДУН!!

ДУН!!

…

Её огненные потоки стали ближе. Не настолько, чтобы зажарить меня до хрустящей корочки, но настолько, чтобы мне стало очень плохо. И отчасти так оно и было. Я быстро стал горячим, красным, мокрым, как в очень жаркий солнечный день. А прошло всего лишь несколько минут.

Шарлотта Валенштайн всё ещё была спокойной и удовлетворённой. Она перебирала пальчиками. Делала узоры. Улыбалась. Играла глазками… В общем, ожидала, когда я не выдержу и сдамся. Возможно, потеряю сознание. Одним словом, наслаждалась.

…ДУН!!

— Знаете, — начал я, перестав постукивать и приподняв голову. — Я бы на вашем месте уже устал ждать. И либо атаковал, либо… Признал поражение. И как мне кажется, вам лучше выбрать последний вариант.

— И не дождаться, пока мой маленький ягнёнок не зажарится до хрустящей корочки? Так не интересно.

— Вы очень жестокий человек, вам не говорили?

— Дай подумать… Мы ведь не спешим? — улыбнулась она. — Говорили или же нет? Что-то не могу вспомнить… Хотя… Точно! Или нет… Хотя нет. Точно! Говорили.

— И вы не думали обратить внимание на этот недостаток?

— Недостаток?! — удивилась Шарлотта Валенштайн. — Это не недостаток. Это часть характера, не более. Но и в ней есть свои плюсы, например, когда нужно иметь дело с такими как ты. Хотя давай называть это строгостью. Так будет правильнее.

— Не правильнее, а удобнее. И удобнее только вам. Но не важно. Так вот, у меня к вам деловое предложение. Я всё-таки не хочу унижать вас перед всеми своей победой. Интересует?

— Хи-хи-хи, — прикрыв рот кулачком, девушка издала тонкий смешок, но быстро взяла себя в руки и весело ответила. — Давай, выкладывай.

— Итак, практически акция. Вы признаёте свой проигрыш. Соглашаетесь с тем, что вы невежественная милая девочка с белоснежно-белыми волосами, и мы расходимся. А если ласково попросите, то я даже угощу вас чашечкой кофе вместе с теми мальчиками.

— Честно?

— Давайте.

— Даже не знаю, откуда у тебя столько уверенности и безрассудства, но… От твоего щедрого предложения я вынуждена отказ…

Белые полупрозрачные песчинки… Множество песчинок…

Шух!

Шух!

Поднялись вверх.

Завертелись штормом.

Окружили меня. (Окружили её.)

Укрыли. (Замуровали.)

Потушили пламя. (Обездвижили тело.)

Разошлись облаком и нависли над нами.

Мгновение. (Попытка освободиться. Слабый стон…) Безрезультатно.

(Ещё одна попытка.) Безрезультатно. (Тяжёлый выдох…)

(Ву…)

(Языки пламени! Искры! Жар!) Однако… Песчинки. Песчинки. Песчинки.

(Снова попытки освободиться! Снова искры! Снова пламя!) Однако… Песчинки.

(Пфш…)

(Попытки использовать воду! Смыть это всё! Освободиться!!) Однако… Ещё больше песчинок.

…

Что бы это ни было — песчинки были всюду. Они были быстрее. Их было больше.

(Но девушка сопротивлялась! Не желала сдаваться!) Тщетные попытки…

Безрезультатно.

Оставалось только сжалиться…

Тиск…

Давление.

Тиск…

Ещё больше давления.

(Протяжный стон… Тяжёлый выдох… — девушка замерла. Окружённая со всех сторон… Замурованная. Замерла…)

…

Я встал. Обтрусился.

Посмотрел на замурованную преподавательницу. Лишь лицо было открыто.

Бледное. Мокрое. Местами грязное.

Перед ним парил тонкий камень, упирающийся остриём в самый лоб.

— Знаете что? — спросил я, продолжая обтрушиваться от собственного Кальцита (СаСО3).

Создать большой кусок было просто. Но вот множеством песчинок… ещё и с жестянкой… ещё и незаметно… ещё и рассеять их… — потребовалось время.

Я продолжил:

— Только не говорите, что вы не знали, к чему всё идёт. Вы даже не использовали сенсорное поле… Я конечно обычный бедный студент, но это обидно. Да и с ним вы бы продержались дольше… Хотя… Неважно. Итак, если не признаете, что вы — невежественная засранка, — я, без шуток, выцарапаю это у вас на лбу, и поверьте… Никто и ничто меня не остановит. Так что, — я посмотрел в сторону приближающихся преподавателей, затем в сторону выросшего в ста метрах куратора, — не советую развязывать магию, сопротивляться или мешать мне. Пусть это всего лишь Кальцит… от всего лишь студента… но то, что я быстрее, уже должно было дойти до вашего крошечного мозга. И чтобы не произошло, чтобы не случилось… Я не оставлю вас без заслуженного «подарка».

— Т… т… т-ты…

— Только не плачьте, пожалуйста. Ваш проигрыш был предрешён. Предрешён в тот самый момент, когда вы решили остановить своё умственное развитие и начали прикрывать своё невежество, обвиняя в нём других. Незаслуженно обвиняя. Играть с огнём можно, но можно и обжечься. Пафосно звучит? Старался специально для вас. Так что, надеюсь, оцените.

— Я не… не… не не-в-ве…

— Отпусти её! — кратко, спокойно — холодно приказал куратор.

— Ха? НЕТ, — кратко, спокойно — жестоко ответил я.

◊ ◊ ◊

(От 3 лица)

— Всегда знала. Вечно с ней одни проблемы.

— Ты о ком?

Шестой Помощник Регана О’Лири и один из её подчинённых нарушили молчание.

— Мишель, — кратко сказала женщина. — Она даже чудика нашла под стать себе. Как хорошо, что я ещё не ушла и сама всё застала. До этого всё было слишком скучным. Ты и ты, — она обратилась к двоим, — направляйтесь туда и будьте поблизости. Те мгновенно выдвинулись.

— Решили действовать? — спросил подчинённый.

— Пока нет. Мне просто хочется поскорее умыть руки от их «семейных» разборок…

— Но Реган…

— Реган О’Лири то, Реган О’Лири сё… — недовольно сказал Шестой Помощник. — Что Реган О’Лири? Единственное его достижение — что она его слушается, как никого другого. Пока что слушается.

— Поэтому он хочешь, чтобы ты всерьёз обработала этого человека?

— Либо поэтому, либо потому что сам не уверен и знает, что мы любим делать всё по-своему.

— Вот как. Следить за подростком — нудное дело… Мы могли бы…

— Уже не нудное. Он только что обвёл вокруг пальца кучу преподавателей. Он изначально знал, как будет действовать, — и действовал. А сейчас он ещё и угрожает физическим насилием взрослому. Я же сказала, Мишель нашла чудика под стать себе, научись вникать в суть.

— Извини…

— А действовать… Я ещё решаю, тот ли это случай, когда мне нужно искать альтернативные решения. Хотя всё больше похоже, что не нужно. Поэтому, вероятно, мы просто всё сделаем, закроем дело и позабудем о нём.

— Даже так?

— Как говорится, властный хозяин не любит, когда его сторожевая собака ест из чужих рук или подаёт лапу кому-то ещё.

— Грубый пример…

— Но очень точный. Так что запомни на будущее, раз уж варишься во всём этом.

— Хорошо, — кивнул мужчина и неосознанно почесал затылок.

Глава 187. Игры с огнём (часть 3)

(От 1 лица)

— Не переходи черту! Отпусти! — негодовал куратор. Он старался говорить сдержано, видимо, в попытке договориться (или нет?). — Ты, в шаге от точки невозврата. В шаге нарушить все дозволенные границы.

— Разве? Она первой начала. Я лишь хочу справедливости.

— Справедливости?! Ты угрожаешь своему преподавателю! Если сейчас же не избавишься от магии…

— То что? Единственная причина, почему я ещё не избавился от магии — это нежелание «моего» преподавателя сказать два слова. Два простых слова. Вам лучше не меня запугивать, а посоветовать «моему» преподавателю признать свои ошибки.

— Она признаёт свои ошибки. Теперь отпусти её.

— Нет.

— КАРААК!

Куратор становился злее. Всё злее и злее. (Поделом ему.)

Но стоило отдать должное, пусть он и скрывал свою агрессию, решать вопрос грубой магической силой он ещё не начал. Но вот другие преподаватели… В отличие от него, они были настроены решительно. Их энергия заполонила пространство. Всё вокруг. «Выискивала» слабые места и ожидала подходящего момента, чтобы напасть. Чтобы закончить прекрасное шоу — моё шоу — раньше дозволенного.

Их кварки были готовы в любую секунду собраться во что-то «нехорошее» и «злое». Вероятно, их целью было максимально быстро вывести меня из игры. Буквально за один ход. И единственное, что не давало им это сделать и тормозило, — моё каменное остриё, способное мгновенно войти прямо в голову замурованной со всех сторон Шарлотте Валенштайн.

А может их тормозил куратор, подбирающий слова и образумливающий меня? Или… Это заговор, где они были заодно? И он, в свою очередь, просто оттягивает время, беря на себя роль отманщика?

Видя резкую перемену — агрессию — всех этих преподавателей, мне невольно стало забавно. Их решительность действовать до конца — ранить, даже убить — одновременно восторгала и смешила. Они напоминали быстро подорвавшихся со своих мест собак, на территорию к которым случайно забрёл чужак: стоят, смотрят, рычат — пассивно скалятся. По сути — бездействуют. И бездействуют не от ума собачьего, а просто потому, что совершенно не ощущают страха или неуверенности в незваном госте, будто это они потревожили его, а не он их.

…Куратор продолжал говорить и отчитывать. Сотрясал воздух похлеще старой бабки, покрывшейся слоем пыли вместе со своими доисторическими книгами и учебниками. Единственное, чем я мог его «уважить», — полное игнорирование.

Я перевёл взгляд на быстро слившуюся и набравшую в рот воды Шарлотту Валенштайн. Она смотрела в ответ. Смотрела прищурено, будто я был не человеком, а источником яркого света.

Стоило ли мне корить себя за измывание и задирание маленьких детей? Или, наоборот, восторгаться проделанными попытками добавить пару дополнительных извилин в их черепную коробку?

Ответить было трудно, особенно беря во внимание тот факт, что на деле никаких ощущений у меня не было. Лишь лёгкая неудовлетворённость от нелепой победы и безграничной тупости некоторых волшебников.

Другой вопрос: повёл бы я себя так же скверно и эксцентрично, будь на месте Шарлотты Валенштайн кто-то другой? И вот уже на это вопрос ответ был однозначным. Однозначным и — отрицательным.

И раз он был отрицательным, это значило только одно: дело было не в том, что меня задели слова и поведение девушки, а в том, что она мне импонировала, и мне искренне захотелось переубедить её. Указать на её неправоту. Пусть и пришлось, в конечном счёте, использовать грубую силу, твёрдую хватку и жестокое отношение. Рано или поздно, но кто-то должен был это сделать. И получить этот волшебный пендаль не от кого-то, а от меня — невероятное везение.

Но вот возымеет ли этот пендаль эффект — неизвестно. Поэтому нужно было либо отступить и дать девушке время на переосмысление, либо… добить. Добить, исключив все ненужные варианты и сомнения. Добить, не оставив никаких причин что-то обдумывать. Переосмысливать.

…Шарлотта Валенштайн смотрела на меня. Смотрела своими сырыми глазами, выражающими весь букет глубинных и не глубинных переживаний и чувств. Смотрела, загнанная в жестокие тиски реальности. Реальности под названием КАРААК. И какими бы ни были последствия — да какие могут быть последствия?! — эта маленькая «клоунада» стоила всех выходов за границы дозволенного и недозволенного.

Появилось желание прямо спросить: «Почему же ты молчишь, невежественная девочка?» Но делать этого не было смысла, ведь ответ лежал на поверхности.

Всеми «шестыми» чувствами я осмотрел окружение. Покрепче сжал старенький слэм-девайс и, обложенный со всех сторон преподавателями и их кварками, принял решение.

Сдаться сейчас — возненавидеть себя. Сожалеть всю жизнь. Чтобы не сожалеть — идти до конца.

Больше не нужно тянуть время. Нужно действовать. Действовать жёстко. Наглядно. Аккуратно. Талантливый школьник, гениальный студент или больной псих?! — какую бы планку я сегодня не пересёк, это будет иметь смысл.

Одним из самых молодых официальных «монстров» в истории был мальчик-не-Звер лет семи-восьми. Так что, такому как я — во всех смыслах «старпёру» — просто бессмысленно бояться кого-то удивить или, тем более, бессмысленно претендовать на какую-то особенность. А значит — нет смысла чрезмерно сдерживаться.

— Хорошо, — мягко сказал я, прервав болтовню куратора. — Так и быть, как и говорил, я её отпущу. У меня тоже нет желания затягивать это всё.

— Вот и хорошо. Тогда… — но прежде, чем тот договорил, до него дошло, и он запнулся. Одновременно с этим моя магия ослабла, а гробница из Кальцита стала рассыпаться. При этом… Мой контроль усилился, и остриё каменной заточки мгновенно вонзилось в мягкий лоб девушки.

Остриё плясало под аккомпанирование мучительного стона~

Стон в свою очередь пробудил скалящихся преподавателей. Их энергия прошла путь синтеза. Сотни атак стали приближаться, желая вывести меня из строя. А вместе с ними, сбоку от меня, возник насыщенный магический поток — «шах» от куратора, — намеревающегося сдуть все мои кварки — «сдуть» мой контроль.

Всё произошло практически одновременно. С миллисекундным интервалом.

И это был не конец — это было только начало. Начало моего ответа — начало их конца…

К этому моменту с Шарлоттой Валенштайн и «подарком» для неё было покончено. Как я и сказал вначале — меня никто и ничто не остановит: напоминание о моём скверном характере и её неправоте останется в её мыслях навсегда (а если понравится, может и не только в мыслях). Как кто-то когда-то сказал, победа, как торт, сладка сама по себе, но без спелой вишенки — лишь смесь муки, яиц и дешёвого маргарина.

И вот — вишенка положена.

Однако!

Однако теперь осталось защитить произведение кулинарного искусства от наглых мух, покусившихся на него. Не дав — не позволив! — засрать его.

Окружённый кучей магических атак этих наглых тварей, я использовал самое ценное оружие волшебника — кварки, скорость и мухлёж. Одной рукой я активировал слэм-девайс. Второй — высвободил часть энергии напрямую.

Жерло слэм-девайса превратилось в чрево извергающего пламя дракона. Выжав устройство на максимум, на весь его возможный и невозможный потенциал, я заставил старую жестянку изрыгать мощный огненный поток, который мгновенно окружил меня. Мгновенно взмыл!

Толстая и жирная — сфера быстро росла. Висела надо мной. Закручивалась.

Играла языками, как солнечная корона! Они вихрились. Вылетали в стороны. Несли тепло. Жар! Ослепляли! Обжигали!

Все до одного — преподаватели увеличили свой напор. Свою магию!

Кругом всё бушевало! Кипело, плавилось и горело! Магия не магия — я был неприкасаем! Надо мной — солнышко!

Солнышко, способное убить всех. Убить вся! Оно росло. Оно радовалось! Превращалось в громадного монстра. В опасного зверя! Зверя, цель которого — истреблять! Массово! Беспощадно!

Сжигать под самый корень! До чёрной золы!

Оно стало больше! А затем — резко сжалось!

Сплющилось!

Стало меньше!

Ещё меньше!

И…

Бедный и измучанный — я выдохнул.

ВЗРЫВ!

Солнышко рвануло!

Огромная направленная волна устремилась вверх и в стороны!

Шух!

Шух!

Шух!

Завихрённые языки пламени разошлись кругом. Взяв их под контроль и перенаправив, — я отбил всевозможные атаки. Смыл всё, что секундами ранее окружило меня. Часть — сдута вверх и в стороны. Другая — остановлена барьерами.

Вместе с потолком и крышей, взрывная волна устремилось в небо, будто лава извергающегося вулкана. Здание тряслось. Местами разваливалось. Пылало!

Студенты, преподаватели, я сам — все были укрыты барьерами. Моими барьерами.

Многие попадали или отлетели в стороны. Больше всего досталось некоторым преподавателям, которые своими тушками поцеловали пол, стены, друг друга.

Кроме того, всё взмывшее в небо начинало градом обрушиться обратно. Обратно вниз.

Сразу после взрыва я активировал ещё больше заготовленных ЗСН-эффектов. Укрыл ближайшие зоны, уязвимые места.

Будущий град был не за горами.

Не только я. Другие тоже спохватились. Начали действовать на опережение.

…

Картина «огня и пламени», «раздавленных и растоптанных»…

Собственное доминирование… Унижение других…

Что это за мимолётные ощущения, невольно всплывающие в голове? Приятные ощущения. Возвышенные. Но… Исчезающие так же быстро, как и всплывающие.

◊ ◊ ◊

(От 3 лица)

Лицо Шестого Помощника Регана О’Лири ничего не выражало.

Её люди быстро среагировали на «извержение вулкана» и приготовили защиту от последствий взрыва. Рассеяли кварки. Развязали магию. Активировали множество барьеров. Однако… В происходящее ранее не вмешивались…

Очевидный этот финал или нет? Она и сама не была уверена.

Перед ней стояла дилемма:

Взрыв — был.

Пострадавшие — были.

Умершие… Умерших не было.

И, вероятно, даже не вмешайся другие волшебники и она сама, смертность всё равно была бы нулевой. Разве что пострадали несколько самых невезучих людей. Но и это неточно. Сильно не точно.

«Сколько же в нем силы?.. Контроля?.. Мощи?..» — этот вопрос не на шутку въелся в её голову.

Увиденное было по-настоящему… редким явлением.

«Было ли всё произошедшее случайностью, олицетворением запредельного везения, удачи? Или же — нет?»

Даже она не могла ответить на этот вопрос. Внешне всё казалось слишком продуманным, но вблизи — вся эта продуманность была слишком спонтанной и случайной. Она сама это видела.

Но… Это напрягало даже больше… (Или пугало?)

«Вечно с тобой одни проблемы…»

Эпилог

…

— Ну и псих…

— Просто чокнутый…

— Заткнитесь! — резкий и до жути сердитый голос Адама прервал двух однокурсников. Тон был настолько несопоставим с обычным Адамом, что те и вправду моментально заткнуться.

◊ ◊ ◊

…

— Что?! Что случилось?!

— Повторяю, Мишель, — Станислав Гауф повторил всё ещё раз.

— И что теперь?!

— Не знаю, но с Академии Магии его уже исключили.

— Ты шутишь?!

— Нет.

— Что дядя?!

— А что он? Он ничего.

— Гауф!

— Мне больше нечего сказать, всё что я знаю, я рассказал. Не то, что бы произошло что-то серьёзное, но и ничего хорошего тоже. Как поступишь?

— Я…

— Вернёшься?

— …Я попрошу дядю решить этот вопрос!

— Уверена?

— Ты же сам сказал, что ничего серьёзно не произошло!

— Я не так сказал. В общем, решай сама.

— Решу!

— Слышал, ваше дело сдвинулось с места, поздравляю.

— Мне не нужны твои поздравления! Лучше…

— Ладно-ладно. Давай. Пока.

Станислав Гауф быстро сбросил. Слушать необоснованные наезды своей бывшей напарницы он не хотел. Он задумался и вздохнул. Сам лезть в это дело он не собирался: хотел или нет, но явно ощутил запах горелого.

«…Дядю? Придёт время, когда тебе придётся самой решать такие вопросы, а не доверять всё кому попало».

◊ ◊ ◊

(От 1 лица)

…

— Добрый день.

В комнату допроса зашёл очередной следователь. Его появление меня заинтересовало. Это был тот случай, когда ты готов ко всему, но как оказывается — не совсем ко всему. Он медленно прошёл внутрь и сел напротив. Разложил кое-какие папки. Открыл и стал что-то внимательно перебирать.

Лично, я его не знал, но время от времени мы косвенно пересекались: я копошился в его кабинете и вещах, один раз нарушил его педантичную последовательность папок, чем вывел его из себя, а ещё я мысленно величал его «волк-одиночка».

Его было трудно забыть: мужчина среднего роста с бледно-серым лицом, сильно выпирающим кадыком и растрёпанными волосами — его целеустремлённости могла позавидовать даже гиена.

Разобравшись со своими бумагами он посмотрел на меня. Я посмотрел в ответ. Его лицо ничего не выражало, было механическим и грубым, будто его не родили, а склепали где-то на территории Австралии, где-то в стране Зоро, вместе с другими ИИ.

Сверяясь с документацией, он заговорил:

— Караак, верно?

— Да.

— Вы не указываете свою фамилию. Причина?

— Не хочу.

— У вас нет ни семьи, ни родственников, верно?

— Да.

— Расскажите о своём детстве.

— С 2201 по 2209 жил в государственный приюте номер 1516 в городе Буянт. Родители, насколько позволяет судить моя родословная, были иммигрантами из Арктической Страны.

— Вы родились в Буянте?

— На сколько я знаю, нет. Но жил в приюте, можно сказать, с младенчества. В возрасте 8 лет, покинул приют, отчасти из-за того, что пошёл в школу, отчасти потому, что мне там не нравилось.

— Где вы жили после?

— Точно не скажу: то там, то сям. На что позволяли финансы. Хоть я и ушёл из приюта, но государство всё ещё частично обеспечивало меня, плюс я заручился поддержкой школы. Первое время именно там мне и помогли с жильём. Я неплохо владел магией, чуть лучше сверстников, так что реализовать это было нетрудно.

— Где обучались магии?

— Основам — в приюте. Потом непосредственно в школе. Номер позабыл. Недавно там началась какая-то реструктуризация, нужно было переводиться в другую. Так я попал сюда, в Батор, и в старшую школу №10. После недавней катастрофы, перевёлся в Академию Магии.

— Почему вы не выбрали новую школу в родном городе или близлежащей окрестности?

— Все расхваливали столицу. «Она большая и красивая, — говорили они. — Много возможностей», — и прочее. Решил проверить и переехал.

— Значит, перевелись в старшую школу Батора целенаправленно?

— Сначала нет. Приехал. Осмотрелся. Выбрал её. Её все хвалили.

— Что было дальше? Стали наводить свои порядки?

— Не совсем. Я мальчик из «села». Пришлось действовать на опережение. Как говорится, лучшая защита — это нападение.

— Поэтому вы устроили бойню в Академии Магии?

— Нет. Бойню я не устраивал. Я всего лишь защищался. Преподаватели действовали слишком агрессивно.

— Я ознакомлен с вашей версией. Можете не повторять. Но об этом позже. Пока что меня интересуют другие вопросы. Так… Для начала скажите, как вы познакомились с другой школьницей, с Тсубой Эрикой.

— Дайте подумать. Впервые мы заговорили, когда они пришли к нам в дисциплинарный комитет по какому-то вопросу. То ли олимпиада, то ли ещё что-то.

— Какие у вас с ней отношения?

— Никаких. Я был обманут её внешностью. Потом на нас напали. Больше мы не виделись.

— Есть подозрение, что она является иностранным шпионом и что в тот день её пытались захватить спецслужбы Монголии. Вам это известно?

— Только то, что она вроде как имеет отношение к какой-то крупной фракции в другой стране.

— Откуда вам это известно?

— Услышал во время разговора допрашивающих меня следователей.

— Когда это случилось?

— Это случилось… Точно не скажу, но уже через какое-то время после происшествия… Точно, помните, когда здоровый огненный смерч заполонил Батор, вот приблизительно в то время.

— Огненный смерч… да ясно. До или после?

— Через несколько дней.

— Кто брал показания и о чём спрашивали?

— Это конфиденциальная информация… Но раз вы так и смотрите и вам так интересно, то там тоже уточняли что-то по поводу Эрики. А брал… Какой-то следователь из полиции и… Мишель Лири.

Делающая пометки рука волка-одиночки на долю секунды дёрнулась, а затем снова продолжила писать.

— В тот день вы находились вместе с подозреваемой Тсубой Эрикой, перескажите ещё раз, как всё было.

Я стал медленно пересказывать основные моменты своей версии. Свой рассказ я закончил словами:

— …Юность… Любовь… Если бы моча не ударила в голову, жил бы себе спокойно.

— В тот же день, когда вы покинули школу с подозреваемой, там произошёл другой инцидент, вы знаете о нём?

— Да, на школьницу было совершенно покушение. Пострадавшей была Кудо Сакура, а виновницей, как оказалось позже, девочка по имени Хаён.

Следователь открыл кое-какие фотографии и видео, вывел их на общий экран и спросил:

— Это она?

Я просмотрел всё, что мне решили продемонстрировать. На видео и фото можно было отчётливо опознать черты девушки по имени Хаён, которая попала в объективы общественных камер и флаймов.

— Да, похоже на неё.

— Какие у вас с ней отношения?

— Никаких.

— Какие у вас отношения с кланом Кудо?

— Никаких.

— Вы тоже упоминаетесь в этом деле. Расскажите, что произошло.

— Я был членом дисциплинарного комитета и работал в паре с Хаён, которая как оказалось пыталась убить главу дисциплинарного комитета Кудо Сакуру. Потом было ещё одно покушение. В школе воцарился хаос. Было много следователей. В один из дней, ко мне пристала какая-то старая женщина. Потом прибежала ошарашенная Хаён. Потом какой-то чокнутый старик… Я и вправду не самый везучий человек.

— Больше деталей.

Я повторил всё ещё раз, добавив оборотов, сравнений и воды. Я закончил — волк-одиночка сразу спросил:

— Зачем вы стали мешать с задержанием?

— Я не мешал.

— Как же тогда…

— Кто? Пара больных стариков из клана Кудо? Или что? Они вели себя как неадекватные психи. Что один, что второй. Чрезмерно, нет, чрезвычайно — непростительно! — агрессивно и кровожадно. Я не одобряю линчевания ни в каком его проявлении.

— А как же ваш сегодняшний поступок с преподавателем… Так… Шарлоттой Валенштайн?

— Давайте не будем путать утоление своих жестоких желаний с небольшим пинком, цель которого не причинить вред, а указать человеку на его неправоту.

— Вот как вы это видите? Но в том-то и дело: разве в конце концов это не сводится к одному и тому же — физическому насилию и, как вы выразились, «утолению своих жестоких желаний»? Можете не отвечать. Почему в тот день вы использовали против Кудо лёд?

— Просто.

— Учитывая сегодняшний день, не было бы эффективнее использовать Магию Огня?

— Не задумывался. Меня и лёд вполне устраивал.

— Можете перечислить все слэмы, которыми вы владеете в совершенстве?

— В совершенстве — нет. Если отвечать просто, то: Синтез Воды, ЗСН-эффект, Магия Огня, Перенос Материального Тела, Синтез Кислорода, Кальцит… Всё.

— Где вы изучали Магию Огня и Синтез Кислорода?

— В школе.

— Магию Огня ввели недавно. А Синтез Кислорода преподают далеко не в каждой школе. Лишь с уклоном в медицину, и то… Итак, ваш ответ — неудовлетворительный.

— Тогда — само как-то.

— Само? Почему вы не поставили в известность своих преподавателей или уполномоченные службы?

— Не знал, что это обязательная процедура.

— Формально нет, но есть и свои нюансы. Вы обучались где-то ещё, кроме приюта и своей первой школы?

— Нет.

— У вас были учителя или наставники, не связанные с приютом и первой школой?

— Нет.

— Тогда, вы признаете, что поступили противозаконно, не уведомив об этом своих преподавателей и уполномоченные службы?

— Нет. Во-первых, формально это делать необязательно. Во-вторых, впервые Магию Огня в бою я использовал уже после её введения в школьную программу.

— Вы неоднократно пользовались ею в общественных местах.

Следователь вывел на экран видеофрагменты со мной и с Магией Огня в моих «руках», которые, видимо, были зафиксированы некоторыми правоохранительными флаймами и камерами.

— Это не запрещено.

— Верно, но в тоже время, закон подразумевает, что дети и подростки должны сообщать о владении условно запрещённой магии в уполномоченные службы.

— «Подразумевает»? «Условно запрещённая»?

— Именно.

— Тогда, может ещё повесите на меня разрушение 10 школы и то, что я многолетний Звер, скрывающийся в личине школьника? Ведь по вашей логике, что угодно может подразумевать в себе что угодно. Главное, захотеть увидеть в этом «что угодно» нужное для вас «что угодно». Если задуматься, так можно очень быстро закрыть все имеющиеся дела. Как минимум «что угодно» в виде меня у вас уже есть, осталось только найти ещё больше «что угодно», к которым можно подвязать меня в качестве «что угодно»…

— Слишком много «что угодно».

— Могу повторить.

— Не нужно. Смысл я понял. Скажите, какие у вас отношения с Мишель Лири?

— Дружеские.

— Всё?

— Да.

— Перескажите последовательно всё произошедшее 16 октября 2218 года.

— Это когда мы натолкнулись на странного мертвеца?

— Судя по отчётам, да.

Вспомнив всё необходимое, я стал кратко описывать основные моменты того дня.

…

— То есть, — остановил следователей, — она просто забрала вас с занятий, не имея на это прав? Ей так захотелось?

— Не совсем. В тот день она допрашивала меня вместе с ещё одним следователем, и я узнал кое-какие нюансы, которых знать не должен был. Поэтому мне пришлось ехать к ним в отдел, дабы разобраться с вопросом о неразглашении. По пути её срочно направили в некоторые места, связанные с их расследованием. Мне как «балласту» пришлось следовать за ней. Но из-за всего произошедшего, доехать до места назначения и оформить документы мы так и не смогли. А после — мы сблизились.

— Продолжайте.

Я продолжил рассказ.

…

— Ещё раз. Получается, вы просто услышали шум, просто проникли на частную территорию, просто вскрыли склад? — спросил следователь, внимательно разглядывая свои записи.

— Видимо, да.

— Слишком много «просто».

— Разве?

— Да. А ещё, слишком идеальная последовательность. Открыть секрет?

— Если меня после этого не убьют… Ладно, хорошо.

— Такие «повороты» встречаются либо в плохо прописанных книгах, либо… Всё было сделано осознанно и результат был известен. Вам так не кажется?

— И вправду, есть такое ощущение… Никогда бы не подумал, что я персонаж плохо прописанного произведения…

— Я не об этом.

— Ну… Мишель Лири — эксцентричный человек: нет ничего удивительного в её, эм, слегка чувствительной реакции на сильный шум.

— Сильный шум? Промышленный район. Промышленный склад. Там бывают звуки и похуже, чем шум пары упавших бочек.

— Не спорю.

— Не говоря уже о том, что описанная причина оказаться «в нужном месте и в нужное время» до безобразия притянута за уши.

— Но так и было. Тем кто предложил перекусить, был я. Место тоже выбрал я. Выходит, я спланировал это всё и знал о тех мертвецах? А шум? Я что, вселился в того замаринованного карася, которому надоела его консервная банка, и начал тарабанить как последний идиот?

— Необязательно как последний. И необязательно идиот. А если смотреть на это под другим углом, то можно даже сказать наоборот: как продуманный человек.

— Что сказать, будь это так, я бы воспринял ваши слова как комплимент. Расскажете мне ещё о моих вселенских заговорах, пожалуйста?

— Других я пока не знаю. Ещё один нюанс: то, с чем вы там встретились… Мишель Лири — опытный волшебник и сотрудник госбезопасности — не смогла справиться сама, а только с вашей помощью? Звучит неправдоподобно.

— Не совсем. Ей просто пришлось тратить часть силы на мою защиту, а учитывая силу противника и его напор… Всё получилось так, как получилось, само собой.

— Тогда, как насчёт такого: почему никто из вас не предпринял попытку покинуть территорию того склада? Почему никто из вас не вызвал подкрепление?

— Трудный вопрос… Но там была какая-то штука, которая будто отрезала нас от окружающего мира.

— И Мишель Лири не смогла от неё избавиться в первую очередь?

— Не помню. Но, если не ошибаюсь, никаких попыток она не делала.

— Не делала, — записал волк-одиночка. — Хорошо. Дальше.

— Мы кое-как победили, правда, я получил ранение. Чуть позже их штатный врач меня залатал. Если бы вы видели, как он всё делал.

— Могу представить. Это всё?

— В целом да. Возможно, было ещё что-то. Использованная магия и точный ход сражения должны быть записаны в отчётах.

— Об этом, почему вы снова использовали только лёд? Не проще было бы использовать ваше пламя?

— Поймите уже: сегодняшний день — это непреднамеренное случайное стечение обстоятельств. Я даже не знал, что так могу.

— Я вас понял. Хорошо. К этому мы вернёмся позже. Было ещё несколько событий, в которых вам посчастливилось засветиться. Вы ранили девушку, верно? Понимаете, о чём я говорю?

— Понимаю. Это была Джулия Бортэ, и во время нашей тренировки я слегка перестарался. Она была ранена.

— А уже после, на следующий день, школу разрушают, а её директор без вести исчезает, причём неизвестно — то ли как сошедший с ума виновник, то ли как пострадавшая жертва?

— Только не говорите, что вы сейчас скажите о моей запланированной встрече с ним, и сделаете из этого очередной вывод? Мне уже пора говорить фразу: «Мне нужен адвокат?»

— Пока нет, но адвокат лишним никогда не будет. Меня просто слегка заинтересовало всё произошедшее и ваша роль в нём, кроме того, я частично имею отношение ко всем расследованиям, в которых вы, так или иначе, засветились. А откладывать нашу встречу после сегодняшнего было бы упущением с моей стороны. Тем более… В прочем об этом позже.

— Я конечно знал, что популярен, но чтоб настолько… Мне стоит радоваться или бояться?

— Это уже вам решать. Расскажите, как вам удалось выжить во время Октябрьской Катастрофы?

Я вздохнул:

— 27 октября… Это был ужасный день. С утра мне нужно было встретиться с директором, чтобы обсудить вопрос, связанный с ранением Джулии Бортэ. В какой-то момент, когда я шёл к нему, всё начало трястись. Издалека я увидел, как его кабинет превратился в щепки, а затем и всё кругом… Я быстро оказался погребённым под завалом, но использовав защитные барьеры и Синтез Кислорода, смог укрыться.

— Учитывая сегодняшний день, у вас определённо нет недостатка в магической силе, почему вы не выбрались?

— Во-первых, она у меня не такая большая, какой вы её описываете, пусть я и разрушил — кое-как — часть тренировочного зала Академии. Во-вторых, не знаю как вы, но первое о чём я думал, оказавшись под толстым слоем бетона, железа и земли, это было не как красиво и эффектно выбраться наружу, а как выжить. Я был счастлив уже от того, что меня не задавило. Не отрицаю, что я мог что-то взорвать, но у меня ещё остались те небольшие крупицы ума, чтобы воздержаться от огненного синтеза в замкнутом пространстве. Синтезировать кислород и не рыпаться — было самым адекватным решением на тот момент, как по мне. Пусть, в конце концов, я сильно вымотался и ослаб. Да и насколько я знаю, на поверхности в тот момент было не намного безопаснее.

— Довольно практично и разумно, не спорю. Тогда давайте перейдём к сегодняшнему дню, — он достал недавно заполненные протоколы, — вы утверждаете, что признаёте свою вину, верно?

— Нет. Я лишь не отрицаю того факта, что оставляя увечья на лбу преподавателя был в здравом уме и твёрдой памяти.

— Зачем вы это сделали?

— Она меня спровоцировала, она сильно заблуждалась, и мне пришлось предпринять меры, дабы пресечь её будущие предвзятости и предрассудки к другим невинным студентам.

— Благородно. Добавите ещё что-то?

— Нет. Это всё.

— Вы утверждаете, что ваше устройство преобразования магии оказалось в тот момент неисправным, верно?

— Поначалу оно сильно заедало и не хотело работать. На моменте же с Магией Огня всё произошло наоборот — синтез запустился сразу, но выключить или прервать я его не смог.

— Это знает каждый ребёнок: почему вы просто не перестали вливать свою магическую силу, когда осознали, что устройство не выключается и не слушается вас?

— Да уж… Конечно я это знаю, но в тот момент всё было иначе. Я мог потерять контроль и сильно ранить окружающих и себя. В основном себя, учитывая, что в тот момент рядом был только я. И скорее всего так бы всё и случилось.

— Это звучит неправдоподобно, учитывая, что произошло после.

— Вы не правы. В тот момент я был шокирован, а вы говорите «неправдоподобно». Когда я взял себя в руки, пламя уже вымахало размером с маленькое солнышко. Ещё и эти преподаватели — кретины… Вместо того, что бы включить мозги и ничего не делать, усилили свои атаки и окружили меня со всех сторон, будто я не человек, а тренировочный манекен. Если бы они меня не убили, то как минимум оставили инвалидом на всю жизнь. В тот момент, когда я был окружён со всех сторон магией, в ту секунду, когда я наконец-то пришёл в сознание, избавился от охватившего меня шока, мне ничего не оставалось, кроме как быстро найти решение. И я его нашёл. Вот и всё. Я не мазохист и не мученик, чтобы разменивать свою жизнь на тупость кучки кретинов-преподавателей.

— Поэтому вы сжали пламя и устроили взрыв?

— Да.

— Сжимать пламя вы тоже научились сами?

— Как видите.

— Выходит, в данном случае вы смогли взять себя в руки и быстро придумать решение, а когда только-только потеряли контроль над своим устройством преобразования магии — не смогли?

— В этом нет ничего удивительного. Когда тебя атакует кучка отморозков — в этом нет ничего шокирующего, но когда проблемы с собственной магией!.. Это совершенно другие ощущения, будто твои ноги резко отказали, и ты ничего не можешь с этим сделать. Проваливаешься в пропасть… Кроме того, всё описанное произошло чуть ли не в одночасье, так что ваш вопрос не более чем придирка.

— Смотрю, вы испытываете негодование.

— Возможно.

— То есть вы утверждаете, что приложили все усилия, чтобы никто не пострадал, и что вам должны сказать спасибо?

— Спасибо мне говорить не нужно. Но да, я сделал всё возможное, правда, не знаю, смог ли избежать жертв или… смертей.

— Забегая вперёд, скажу, что никто не умер.

— Вот и хорошо…

Продолжая делать заметки, волк-одиночка ненадолго замолчал.

— Как ни посмотри, — начал он невзначай, — столица не для вас. Здесь вечно что-то происходит, но даже по этим меркам вы уж больно невезучий.

— Либо, наоборот, чрезмерно удачлив, раз ещё не умер и дожил до сегодняшнего дня.

— Если смотреть с такой точки зрения… утверждение тоже верное. Скажите, это правда, что после разрушения школы во время Октябрьской Катастрофы вы были спасены кланом Кудо?

— Что-то вроде.

— Зачем им это делать? Кроме того, вспоминая дело о покушении на их юную госпожу и том, что вы защитили подозреваемую… Получается, что после клана Бортэ и нескольких политиков, вы третий, кто смог предотвратить их самосуд над кем-то.

— Это же хорошо?

— Да, но здесь есть и загвоздка. Говоря прямо, мне до сих пор трудно поверить, что Кудо Митсуко самолично не разобралась с подозреваемой школьницей «здесь и сейчас». Особенно беря во внимание тот факт, что пострадала её дочь.

— Они же не звери какие-то…

— Когда их семью затрагивают определённые вопросы — ни школа, ни школьник, ни я, ни кто-то ещё не сможет их остановить. Вы понимаете, о чём я говорю?

— Эм, вы обвиняете меня в принадлежности к их семье? Мой ответ отрицательный.

— Тогда что? Неужто волшебство?

— Если (неадекватная) любовь — это волшебство, то можно сказать и так. Насколько я понимаю, в то время их отпрыск — Кудо Сакура — была в меня влюблена. Не знаю почему, но меня хотели с ней свести, особенно та старая бабка… Припоминанию: потому-то собственно я и был с ней в тот день. Когда между нами возник конфликт, и я не дал им причинить вред школьнице Хаён, они пытались договориться и даже забрать меня в свою семью, вместо того, чтобы атаковать. А потом к нам подоспели другие люди. Вовремя подоспели.

— А подоспевшим был… Так… Станислав Гауф, верно?

— Да, напарник Мишель Лири…

— Мишель Лири… — волк-одиночка с интересом задумался. Помолчал. Пробежался по своим документам и записям. — Знаете что? — наконец-то сказал он.

— Что? — переспросил я.

— С одной стороны всё так очевидно. А с другой — запутанно.

— Что вы имеете в виду?

На лице следователя появилась странная «механическая» улыбка. Он сказал:

— Да так. Остаётся только один вывод — за вами стоит Реган О’Лири. Больше просто не кому. Но зачем ему посылать своих людей по «зачистке» следить за вами? Очень необдуманный шаг, учитывая, что вы всё ещё живы.

— Э, что?

— «Зачистка» — неофициальный арест, пытки, быстрая утилизация и многое другое. Это многогранное понятие, но ничем хорошим это обычно не заканчивается. Для такой работы у Регана О’Лири есть свои люди, собственно как и у любого клана или маломальской шишки.

— Что?..

— Не думаю, что мне нужно повторять.

— …Общий смысл я уловил, но… Зачем ему это делать… Зачем вам говорить об этом мне… Это что-то наподобие психологического приёма надавить на подозреваемого?

— Нет, в данном случае, это не приём. Просто рассказываю вам интересную информацию. Разве это не интересно?

— Скорее, сомнительно…

— Понимаю. Скажите честно, вы как-то связанны с Реганом О’Лири?

— Я видел его только раз, когда Мишель Лири заехала к нему домой. Я об этом упоминал в рассказе.

— Больше никак не связаны?

— Нет. Я знаю только Мишель Лири.

— Тогда, с кем вы связанны?

— Что простите?

— Я спрашиваю, с кем вы связанны?

— Я? Сам с собой связан, но… такой ответ вас не устроит?

— Может и устроит, но вы уверенны?

— Я, не то, что не уверен, я, если честно, даже не пойму о чём вы говорите и в чём меня обвиняете.

— Пока ни в чём, но мне кажется, вы не понимаете всю сложность сложившейся ситуации.

— Сложность?

— Я вам нарисую, смотрите. Есть несколько последовательных событий. Связанных не связанных — не известно, но все они странные и нерешённые, — волк-одиночка нарисовал линию и начал последовательно ставить кружочки с датами и краткими подписями, при этом он внимательно смотрел на меня. — Первое, инцидент с Тсубой Эрикой. Вы не должны знать, но в тот день Антимагический Департамент лишился целого отряда и до сих пор не знает его участи, меньшие потери понесла контрразведка. Был один подозреваемый, но его уже оправдали. И что мы имеем? Никаких ответов! Дальше, — волк-одиночка двинул рукой, — инцидент с кланом Кудо, который в дальнейшем перерос в крупномасштабные боевые действия. Единственная зацепка, которая может дать новые направления в этом определённо неоднозначном деле, — школьница по имени Хаён. Но она сейчас на свободе, и по некоторым данным, занимается противозаконными делами. Её упустили. Дальше, — он ещё раз двинул рукой. — Дело со складом и пропавшими трупами — даже говорить не буду: непонятные и идеальные обстоятельства, пропавшие и ожившие трупы, Мишель Лири — сама комбинация всего этого уже вызывает сомнения в случайности произошедшего. И знаете, что остаётся? — передвинув руку в третий раз и уперев кончик ручки в листок, волк-одиночка посмотрел на меня.

— Октябрьская Катастрофа?

— Верно. Всё то же самое! Неизвестные обстоятельства, пропажа важной составляющей — Ганца Йохансона, ещё и куча жертв и смертей. И никаких ответов. Но самое интересное, во всём этом прослеживается схожий почерк.

— За всем этим кто-то стоит?

— Может да, а может нет. Но это не всё. Люди этого не замечают (и хорошо, что не замечают: лицезреть такие вещи — потерять всё своё доверие), но сотрудничество между самыми разными государственными службами накалено до предела: все косо поглядывают друг на друга.

— Но… Зачем вы рассказываете это мне?

— Я рассказал не всё. Были и другие моменты, но знаете, что объединяет конкретно эти?

— Что?..

Нарисовав от каждого кружочка стрелочку в центр, волк-одиночка повернул листик в мою сторону:

— Вы. И после сегодняшнего, после того, как вы напомнили о себе и привлекли столько внимания — все они, — волк-одиночка обвёл выписанные кланы и государственные подразделения, — начнут пересматривать всё заново. А на «невезучего» вас уже будут смотреть не просто как на случайного пострадавшего…

— Если вы хотели меня напугать, то вы меня напугали.

— Я не пугаю. И это ещё не всё.

Волк-одиночка дорисовал ещё пару стрелочек. И показал мне. Я изучил и прокомментировал:

— Я связан с Мишель Лири? А она с Реганом О’Лири? А он с этой, цифрой «6», а она со мной? Что это значит?

— Что значит? Я хочу услышать от тебя, что это значит.

— Эм, учитывая, о чём вы говорили ранее… Это значит, что за всем стоит Реган О’Лири? А эта цифра «6»… Это та «зачистка»?.. НО, ПРИЧЁМ ЗДЕСЬ Я?!

— Причём вы? Этого не знаю даже я, но в ближайшее время вам будет нехорошо, сильно нехорошо…

…

Волк-одиночка собрал бумаги и встал, развернулся, немного прошёл, остановился.

— Даже адвокат вам не поможет…

Прошёл к выходу. Остановился.

— …Ведь до суда может даже не дойти… — он взялся за ручку двери. — Но знаете… — повернул её, — у меня есть выход.

— Спасибо. И он прямо перед вами, а я… Я просто найду себе адвоката.

— Как знаете…

Он вышел — дверь закрылась.

Воспоминания (часть II)

Воспоминания (часть II)

21 октября 2218 года. Среда. Дархан. Монголия.

В этот день — в день перед самым своим отъездом в Вену — Мишель Лири прилетела в Дархан, дабы встретиться с одним, возможно, немаловажным для неё человеком. Приехала она во «всеоружии» и завалились прямо к нему домой, точнее на временную квартиру.

Время шло — его всё не было. Когда ей стало совсем уж скучно, она устроила самый настоящий обыск: отчасти в ней проснулись профессиональные навыки, отчасти — самое обычное человеческое любопытство.

Чем больше предметов и вещей проходило «через» неё, тем руки чесались всё сильнее.

«Это футболка».

«А это ручка, — щёлк, — о, перьевая».

«Школьная форма. Она ему идёт».

«Расчёска? О, у меня дома такая же».

«Сумка, что это торчит? А, это его, как там, Волхв. Назвал бы ещё “Жезлом Правосудия”… Такое дитя».

«Наушники».

«Блокнот… о, моя фотография. Какой “мерзавец”, хи-хи».

…

Когда Мишель Лири закончила, а, увы, это дело было не бесконечным — вещей и одежды было не так-то и много, — она пошла готовить, чтобы занять своё ожидание чем-то ещё.

Приготовила.

Подождала…

Поела.

Убрала.

Присела...

Расслабилась.

Прилегла…

Отправилась в мир грёз.

Она впервые за последние дни заснула так крепко и спокойно. Видимо, ей просто нужно было сменить обстановку.

Однако внешний шум несколько раз вывел её из глубокого сна, но не разбудил. Это было странное эфемерное состояние полудрёмы: вроде, спишь, но мысли начинают гулять в твоей голове. Мысли, которые кажутся сном, но они не сон. Они лишь воспоминания, которые ты прокручиваешь осознанно, а другой раз и неосознанно, но факт остаётся фактом: избавиться от них, находясь в таком состоянии, нелегко.

Мишель Лири довольно скоро провалилась обратно в свой сладкий сон, однако тех незначительных минут полудрёмы вполне хватало, чтобы кое-какие воспоминания успели всплыть в её сознании…

◊ ◊ ◊

Любовь?! Ненависть?! Или, быть может, страх?

Нет!

Единственное, что испытывал отряд полковника Джуго к полковнику Джуго — это беспрекословное подчинение.

Никаких чувств — только подчинение!

«Встать!» — значило «встать».

«Убрать!» — значило «убрать».

«Ликвидировать!» — значило «ликвидировать».

…

«Исполнить!» — значило «исполнить».

Когда полковник Джуго отдавал приказ, его было трудно понять неправильно. Он мог выдрессировать даже несмышлёную обезьяну, что уж говорить о тупых детях и подростках, с которыми ему приходилось работать?

— Прошёл год — вам пора идти дальше! — строго чеканил он шеренге курсантов. Двадцать юных волшебников — подтянутые, свирепые, отрешённые. — Что с вами будет дальше — я не знаю! Всё необходимое я в вас вложил! Остальное — меня не касается! В двенадцать часов дня вы навсегда покинете это место. У вас есть четыре часа: закончить оставшиеся дела, собрать свои вещи и ждать вылета! Исполнять!

— Есть!

Курсанты отдали честь и разошлись.

Полковник Джуго и вся его «свита» тоже покинули широкий двор, расположенный прямо перед основным зданием лесной базы. Широкое каменное здание. От силы несколько этажей, не считая подвальных помещений. Больше ничего. Для воспитания кучки волшебников этого хватало с головой.

База располагалась практически у самой границе Сибири, на юге.

Тик-так — полдень наступил быстро. Бывшие курсанты заняли свои места в военном флайме, прибывшим специально за ними. Вскоре летательный аппарат взлетел и превратился в чёрную точку — исчез в небе за пушистыми облаками и солнечными бликами.

База мгновенно опустела, но лишь внешне. Её «незаменимый» костяк в лице полковника Джуго и его «свиты» остался с ней. Они разбрелись по маленьким комнатам и холодным углам каменного здания, как крысы по своим норкам. Эти дни были на редкость жаркими, даже несмотря на лес и приозёрную местность, — лето наступило раньше обычного, хотя на дворе — вторая половина мая.

Однако в тишине и спокойствии база стояла не долго.

Прошло ни много ни мало целая неделя. И вот, в послужном списке полковника Джуго появилась новая «партия обезьянок для дрессировки». Это были только-только прибывшие, только-только сошедшие с флайма и только-только построившиеся в две шеренги волшебники. Восемнадцать человек. Преимущественно подростки, но имелись и более юные личности. (Если были дети, — значит, Звери, либо «особый» госзаказ. Полковник Джуго всегда воспринимал это именно так.)

Новоприбывшие в свою очередь вели себя одновременно отчуждённо и спокойно, пусть им и не дали времени ни на что: только они ступили на пыльные земли территории базы — их выстроили в шеренгу. В отличие от курсантов, покинувших это место неделю назад, свирепости и скрытой агрессии от этих исходило на порядок меньше. Однако они умудрялись быть стойкими, даже перед попытками полковника Джуго надавить на них. Из этого следовало только одно: без предварительного обучения и опыта сюда не попадали.

— У меня давно не было таких малышей, как вы, — этими негромкими словами полковник Джуго начал свою вступительную речь, и отчасти они были правдой.

Полковник не любил кричать за зря. Он не любил беспочвенно строить своих подчинённых. Не любил необоснованно к кому-то придираться, отчитывать или ставить на место просто для профилактики. В этом он был до невозможности принципиальным. Возможно, даже фанатичным. Однако… Временами даже небольшая мелочь могла вывести его из себя. Но и так, незаслуженно он мог оторваться только на своей «свите», помогающей и работающей вместе с ним. И то, «незаслуженно» — сильно притянуто за уши, учитывая, что в такие моменты он просто громогласно указывал на то, на что раньше не обращал внимания или закрывал глаза.

Сегодня он был очень спокойным. Даже слегка удовлетворённым, правда, по выражению его безразличного лица никто и никогда не смог бы этого понять. Разве что редкие люди и волшебники — особо проницательные люди и необычно чувствительные волшебники.

Ничего удивительно в его спокойствии не было: чёткость действий и собранность новой партии курсантов сделали своё дело — «растопили крохотное сердечко» полковника, пусть и в будущем он ещё не раз загонит каждого из них до полусмерти.

Полковник Джуго продолжил говорить и объяснять. Вероятно, чуть больше обычного: почему бы и нет, если настроение позволяет? Его речь не была ни предостерегающей, ни запугивающей:

— …Не то, чтобы жизни всех и каждого превратятся в ад и кошмар, — пояснял он, — но и совсем уж сладко тоже не будет. Тогда как будет? Это зависит от вас. В любом случае все быстро втянутся и привыкнут. Люди, какими бы они ни были, если и умеют делать что-то лучше всего, так это приспосабливаться. Большинство — так точно. Вспомните свою жизнь до попадания сюда — сами поймёте. На своём примере поймёте. Моя же задача, через что бы вы там не прошли… — а он знал, через что они прошли: о жизни своих подчинённых он старался знать больше них самих, хоть удавалось это далеко не всегда, — …чтобы не повидали и какими бы умелыми ни были — моя цель: дать вам что-то новое, отшлифовать имеющееся, раскрыть неизвестное и, само собой, отсеять всех «несостоятельных» — не научившихся ни слушаться, ни приспосабливаться, ни выполнять команды.

На самом деле всех «несостоятельных» отсеяли ещё до направления в «лагерь имени святого Джуго», однако его слова не были ложью: если кто-то и вправду смог оказаться здесь «зайцем», он, Джуго, отсеет его самолично. Собственно, это было одной из составляющих его работы, причём не последней, — привратник для обречённых детишек перед входом во врата ада.

— …А теперь, — продолжал говорить полковник Джуго, — что на счёт ваших позывных…

Всем курсантам дали «кодовые имена» и приказали использовать их и только их. Правда, эти имена представляли собой всего лишь цифры. Обычные цифры от одного до восемнадцати. (До восемнадцати, потому что количество новоприбывших было именно таким.)

Для полковника Джуго и его «свиты» такая нумерация была очень удобным разбиением, хотя, забегая наперёд, самим курсантам будет не очень-то комфортно, особенно первое время. Но говорить об этом вслух никто не станет.

С одной стороны причина дискомфорта была вполне ясна, с другой же — понять полковника Джуго было тоже нетрудно: материал, с которым работаешь, проще и удобнее маркировать идентично, особенно, когда он непостоянный и меняется через небольшие промежутки времени. Зато с точки зрения «имён», у полковника Джуго всегда были одни и те же курсанты: иногда больше, иногда меньше — идеальная схема.

— А теперь, — полковник Джуго закончил свою речь, — всем поделиться на четыре группы: первая — курсанты 1-5; вторая — курсанты 6-10; третья — курсанты 11-15; четвёртая — 16-18, — чеканил он, — а затем — следовать за своими капитанами. Они проведут дальнейший инструктаж.

— Исполнять! — кратко добавил он в конце.

Сделав как велено, все курсанты разошлись со своими капитанами, подошедшими чуть погодя. Это были хмурые мужики в спецодежде, без каких-либо нашивок и прочей «ерунды». Их было трудно идентифицировать с первого и даже второго взгляда, собственно как и самого полковника Джуго. Вот вам и пограничники, хотя стоит не сомневаться: в ближайшем радиусе они поддерживают связь со всеми коллегами, с кем только можно, а те — с ними.

Курсантов увели. Им выдали спецодежду и прочее обмундирование. Поселили на первом этаже единственного здания в этой местности — широкой каменной постройке. Проинструктировали. Повторили правила. Перечислили обязанности.

Восемнадцать юных волшебников заняли лишь небольшую часть первого этажа, отведённую специально для курсантов. Но даже так, оставалось ещё много свободного места: эта база вмещала в разы больше народу, чем жалких пару десятков человек.

Ещё были узкие коридоры. Помещения с оборудованием. Склады с холодильниками и продуктами. Тренировочные залы и даже гаражи, выходы которых с внешней стороны здания были хорошо замаскированы. А прямо по соседству с покоями курсантов расположились медпункты со своим персоналом. В общем, идеальное самодостаточное место. Его даже можно было назвать прекрасным оздоровительным курортом, не считая разве что тонны тренировок и обучения, не считая работ для поддержания чистоты и порядка, а ещё — готовки, а редко и охоты. В общем — практически санаторий.

Курсанты — мальчики и девочки — все были на «одно лицо». Бритые и лысые — внешние половые отличия полностью размывались.

Сегодня, уже через несколько часов, их всех — от младших до старших — ожидало самое первое, самое тяжёлое, самое тошнотворное тренировочное занятие. А потом — ещё одно в обед… А потом — вечером… А в другой раз и ночью… Само собой с перерывами на перекус, уборку и теоретические занятия.

◊ ◊ ◊

Ссоры, недомолвки, подстрекательства, соперничество и разбиение на «фракции» — новую партию курсантов не обошла эта «важная» участь и в течение следующих двух месяцев (хотя на деле практически до самого конца) они грызлись, мерились длиной своих универсальных слэм-девайсов, распределяли иерархию и власть. Хотя с последним пунктом всё было не так-то и просто, в общем, не срослось: полковник Джуго самолично дал понять всем и каждому, в чьих и только чьих руках может находиться власть в этом месте. Пояснялось это в один из самых жарких дней, причём целый день, причём «без умолку»…

Незабываемый урок очень явно отчеканился в сознании всех и каждого. Так что устраивать публичные или тайные разборки и тем более переходить черту — больше никто не осмеливался.

А вот условно-негласной иерархии добиться им всё же удалось: верхние места быстро нашли подходящих для себя личностей. Пусть вся эта «вершина» и заключалась разве что в лидерстве и принятии кое-каких маловажных решений.

Так, самых «сливок» добился лидер второй группы — мальчик №6, — вставший во главе практически всех остальных групп курсантов. Он впервые использовал то, чему его обучали все 15 лет жизни: расчётливость, ум, лёгкую агрессию, жестокость и само собой кое-какие магические и боевые навыки. Имея всё это в арсенале, добиться желаемого результата — лидерства и послушания — было нетрудно. Сначала ему не составило труда быстро починить свою группу, затем — четвёртую, состоящую всего лишь из трёх человек (полковник Джуго оставил их группу незаполненной на тот случай, если в течение обучения к ним направят ещё нескольких человек, но в этот раз такого не произошло). А уже имея в качестве союзников свою и четвёртую — быстро «договорился» с первой.

Однако, как это часто бывает, на пути «великих завоевателей» всегда вырастают какие-нибудь преграды: толстые стены, каменные замки, железные изгороди или упрямые люди. В своём «восхождении» №6 встретил как раз одну из таких преград — упрямую, наглую, неподдающуюся ни сопротивлению, ни угрозам, ни мелким махинациям преграду! А именно — всю третью группу, во главе с её мерзким зазнавшимся лидером — мальчиком №13. (В глазах мальчика №6 он выглядел именно так!)

В свою очередь негласный лидер третьей группы, мальчик №13, во всём давал отпор и вечно вставлял палки в колёса несчастному №6. Он не собирался ни сдавать позиции, ни тем более мириться с происходящим. Все остальные члены третьей группы полностью поддержали его, пусть их было и меньшинство. Однако стоит сказать: поддержали в первую очередь потому, что он был способен расположить к себе — было в нём что-то властное и одновременно непредубеждённое. Не будь №13 с ними, третья группа рано или поздно и сама бы «прогнулась» под напором №6. Однако нет: №13 был умелым и опытным — он всегда одерживал вверх над остальными курсантами, особенно в состязаниях один на один, и №6, подмявшим под себя всех остальных, не был исключением. Один человек способен на многое и мальчик №13, да и №6, подтверждали это.

Так они и существовали. Поэтому третья группа так себе уживалась со всеми остальными. Хотя нельзя сказать, что их не жаловали или гнобили. Нет. Кое-как они всё-таки уживались. Отчасти благодаря силе и способностям №13, отчасти просто потому, что по-другому было нельзя: все они в одной лодке. Все они подчиняются только полковнику Джуго и его «свите», поэтому…

Лишь тренировки!

Лишь теоретические программы!

Уборка!

Готовка!

Соблюдения порядка!

Дисциплина!

…

Собственно, единственное преимущество, которое давала это условная ступень иерархии, — внутреннее самодовольство собой. Удовлетворение своих сопернических чувств. И, как маленький бонус, возможность выбора задания или наряда, которые тебе казались менее противными (и то, не всегда). Но для остальных это не обязательно было чем-то плохим: то, что не нравится одному, ничем плохим в глазах другого может не оказаться. По этой причине несколько человек группы номер три и нескольких других групп чаще остальных следили за чистотой каменного здания и прилегающих территорий: убирали, мыли окна, следили за оборудованием или готовили кушать. Всё потому, что №6 и №13 просто ненавидели подобного рода занятия, а приближённые к ним пытались этому соответствовать. Иной раз они предпочитали даже что-то более трудное (по мнению некоторых), чем такую ужасную работу, как «уборка по хозяйству». Быть может, они просто продолжали выпендриваться друг перед другом и остальными?

Так, однажды, где-то на 6-7 месяце пребывания в «лагере имени святого Джуго», все холодильники по неизвестной причине вышли из строя (перепады напряжения?), и часть продуктов, пролежавшая там какое-то время, пришла в негодность. Заметили это не сразу, но когда заметили… полковник Джуго вышел из себя… Разъярённый, он приказал «идти в лес или куда там ещё и добывать себе пропитание» (прямая цитата). И как оказалось, шуткой это не было. Все курсанты не раз слышали похожие «угрозы» лично от него, а ещё слышали похожие истории. Истории о том, что он способен и на более жестокие причуды… Но чтобы это произошло взаправду… Ещё и с ними…

До этого они были полностью уверены в себе.

Однако это произошло, и выхода не было. (Некоторые даже уверялись, что это сделал кто-то из своих же, причём специально: одни склонялись к причастности №6, другие (большинство) — №13.) И пусть к этому времени все уже не раз проходили тренировки и испытания как в лесу, так и на озере (правда, реже, из-за расстояния), но просто взять и пойти охотиться все вместе они не могли. Физически не могли: во-первых, оставалось ещё множество других дел, которые повесил на них полковник Джуго в своём разъярённом состоянии, не говоря уже про повседневные обязанности; во-вторых, нужно было как-то спасать неиспорченные продукты, а для этого — нужно выделить несколько человек для использования охлаждающей магии; в-третьих, силы у них были не бесконечными, а за прошедший день (бо́льшую его часть) их уже изрядно вымотали, а значит — не каждый осилит длительную охоту. Поэтому пришлось делать всё сообща и распределять обязанности. И кто как вы думаете охотно согласился переться за пределы базы в первую очередь? Правильно, две занозы: №6 и №13. И взяв себе по компаньону, они так и поступили, полностью уверив остальных, что виновный кто-то из них двоих. Если не прямо, то как минимум косвенно. (Правда, ещё оставался маленький шанс, что это дело рук лично полковника Джуго, но его реакция показалась всем слишком уж не наигранной, поэтому серьёзно подозревать его в причастность никто не стал, хотя со счетов его не списали.)

Мальчик №6 взял с собой двух соратников, причём исключительно из второй группы — своей группы. То же самое сделал и №13, правда, с ним пошёл всего лишь один человек — мальчик №15. Вообще, №13 хорошо общался с каждым членом своей группы, но №15 был ему ближе всех, возможно, потому, что он единственный мог более-менее соответствовать его боевым навыкам, и от этого им было комфортнее. Остальные же в их группе: девочки №11 и 14, а ещё мальчик №12, — были слабее, да, будущие машины для убийства, но — всё же слабее. На самом деле они тоже были не прочь прогуляться в лесу, может, сходить на озеро, подышать свежим воздухом… но это был тот случай, когда права выбора им не дали: желавшие нашлись раньше и спорить с ними не имело смысла. Остальным пришлось выполнять наказание «по месту жительства».

…

— Просто прекрасно, они там прохлаждаются, а мы драим эти жестянки! Даже остальные нас проигнорировали и забрали всё самое приятное себе! Лучше уж продукты охлаждать! — стоя у широкого стола и работая своими ручонками, высказалась девочка №11. Понять её можно было: просто вымыть запчасти синтезированной водой они не могли, поэтому приходилось мучиться.

— Ладно тебе, когда они полностью израсходуют свои силы и придут к нам за помощью, просто пошлём их куда подальше, — спокойно ответил мальчик №12.

— Да к этому времени уже всё починят! Да и 13-й с 15-м тонну живности принесут!

— Второе возможно, а вот первое — вряд ли, — парировал №12, — капитан одной из групп сказал, что полковник настолько взбесился, что даже запретил кому-либо из электриков притрагиваться к холодильникам… Близко подходить.

— Неужели? И в правду взбешён. Нашёл проблему… Как так можно?

— В любом случае всё спишут и дозакажут необходимое.

— Может и впрямь кто-то из нас это сделал?

— Может, а может просто не доглядели, вот он и взбесился. Ладно, бывает, не страшно, — успокоил №12.

— Если так смотреть, то да, ты прав. Эх… Как бы он нам ещё и ночную тренировку не устроил… — «пошутила» №11.

— А что, идеальное завершение и до того ужасного дня, — рассмеялся №12.

— И не поспоришь, — негромко согласилась вторая девочка их группы — №14. Она была не сильно общительной, а ещё — одним из самых младших курсантов. Нормально общаться ей удавалось разве что в кругу своей группы, особенно с мальчик №12. С остальными не так, а первое время — так вообще была отрешённой. Но их лидер, №13, быстро нашёл подход и к ней: умел он ладить с людьми, если хотел.

На это заявление двух своих братьев по несчастью девочка №11 лишь вздохнула: кто знает, может полковник Джуго и вправду прикажет всем капитанам гонять курсантов до самого утра?

— Было бы прискорбно… — в конце концов, сказала она.

— Или весело, — утешил №12.

На его замечание девочка №14, та, что самая младшая из всех, со всей дури пнула его в голень. Тот подкосился и недовольно сказал:

— Больно!

— Тогда мог бы и увернуться, — заметила она.

— Чтобы ты вообще неугомонной стала? Нет уж, спасибо, — потерев ногу и снова нормально встав, №12 быстро разрушил все «схемы» мелкой девочки. — Будешь так 13-го мучать, а я — я тебя знаю.

Девочка громко фыркнула на его наглые слова и продолжила чистить стальные запчасти от разных приборов и техники, хранящихся и используемых на базе.

Затем она ещё раз фыркнула и добавила:

— Трус.

Вот такая мелочь, можно сказать ещё ребёнок, — отрешённый, наглый и дерзкий. Но и достаточно везучий, учитывая, что его здесь по-настоящему никто ни разу не обижал, а ещё и потому, что №12 был ей родным братом, — не редкость, но и не что-то частое для этого места.

Вот такой ребёнок, позабывший своё детство и больно пинающий остальных, — будущая Мишель Лири.

◊ ◊ ◊

Ситуация со сломанными холодильниками закончилась куда печальнее, чем могло показаться на первый взгляд. Во-первых, обе группы, отправившиеся в лес «по пропитание», вернулись ни с чем — совершенно ни с чем! Во-вторых, они были очень злыми, побитыми и уставшими — проклинали друг друга всеми возможными и невозможными способами. Даже умеющий держать себя в руках №6 (чем заметно выделялся от №13) был сегодня необычайно едким: сразу видно — досталось ему не меньше остальных. И, наконец-то, в-третьих… Полковник Джуго тут же вызвал горе-охотников к себе. Эта новость о неудачной «вылазке» нескольких курсантов, сильнее обычного расстроила опытного вояку, настолько, что он не стал мелочиться и на полном серьёзе устроил ночную тренировку, подняв всех на уши: не только курсантов, но и весь офицерский, технический и медицинский персонал. Атмосфера от них исходила не самая радушная. Хотя большинству из них такой «разбор полётов», вероятно, был не в новинку.

◊ ◊ ◊

В прилегающем лесу была обустроена не одна тренировочная трасса, т.н. «полоса с препятствиями». Они располагались в разных местах, имели разную продолжительность, и несмотря на слово «полоса» в названии, имели множество отличий на каждом участке. Каждая из трасс была нацелена на тренировку определённых навыков: одни делали уклон на выносливость, другие — на развитие физической силы, третьи — ловкости, четвёртые — магии, пятые — на определённый аспект магии. Само собой были и смешанные.

Одни легче, другие сложнее. Причём далеко не всегда эта «сложность» зависела от самой трассы, скорее от наставников, которые проводили тренировку.

Сам же маршрут мог проходить на земле, «на воздухе» (нужно было передвигаться по кронам деревьев), под водой, в подземных туннелях — в общем, везде. За прошедшие 6-7 месяцев курсанты испытали на себе их все.

В качестве же препятствий выступали разные «самоделки» и «поделки», в особенности — магия, появляющаяся и атакующая со всех сторон. Появлялась она, конечно же, не сама по себе, нет, обычно её применяли капитаны, проводившие тренировки, а другой раз применял и сам полковник Джуго, решивший проверить успехи своих курсантов и компетентность своих подчинённых. Собственно, именно сегодня был один из таких дней, точнее одна из таких ночей.

Полковник Джуго «загнал» всех курсантов на не самую приятную трассу. Капитаны тоже присутствовали — помогали, но по «мелочам»: если полковник взялся за дело, то он взялся. И если взялся, то пройти даже самую «лёгкую» из трасс становилось до невозможности трудно: этот человек будто знал, будто видел каждого курсанта по-отдельности. И, поднабравшись опыта за время пребывания здесь, некоторые курсанты сделали вывод, что так оно и было: они стали ощущать рассеянные в воздухе кварки, а чуть позже они прямо заявили остальным:

— Когда полковник Джуго берётся за дело, создаётся ощущение, будто вся полоса полностью покрыта его магической энергией.

«Теперь ясно...» — подумали все остальные в тот день.

Эти слова нисколечко их не удивили: они всё-таки говорят о полковнике Джуго — это нормально, нет, это правильно. Максимум, что вызвала эта информация, — лёгкое восхищение, а у некоторых — удовлетворение.

И вот... Такой человек ещё и в скверном настроении взялся за своих курсантов… Что может быть печальнее, учитывая, что они были не в лучшей физической форме, уставшие и сонные, а на дворе ещё и ночь? Всем им, конечно же, не привыкать, но всё же… Как и сказал №12 — брат будущей Мишель Лири: «Идеальное завершение и до того ужасного дня». Поэтому им-то может и не привыкать, но точно будет нелегко…

С другой стороны такие «повороты событий» хорошо закаляли их как личностей: их всё-таки не абы к чему готовят, а как раз к таким и даже более серьёзным ситуациям — курсанты должны быть готовыми ко всему.

Поэтому не было ничего удивительного в том, что в какой-то момент своего бега, прыжков по деревьям, парирования вражеских атак и использования своей магии, у некоторых курсантов даже открылось второе дыхание: они вработались и стали получать удовольствие от происходящего. Почему бы и нет? К таким точно относился №6 и несколько других волшебников, его же «вечный соперник» — №13 — до такого не дошёл, пусть в целом и был выносливее и способнее. Хотя не критично: и без этого он более-менее справлялся. Он бежал и отбивался. При этом никакую «серьёзную» (энергозатратную) магию он не использовал: ни воду, ни огонь, ни камень, ни железо, ни что-либо ещё — после неудачной вылазки в лес, физических и магических сил у него осталось не так уж и много, приходилось трезво оценивать ситуацию и экономить кварки. С другой стороны в руках у него был другой дополнительный источник энергии — злость. Злость к №6, устроившему засаду и знатно потрепавшему его. Да, после возвращения из леса она так и не прошла. И пусть в её лице — в лице злости — был дополнительный источник «энергии», но факт оставался фактом, она временами отвлекала, мешала концентрироваться и приводила к ошибкам. Ещё и полковник Джуго в выведенном состоянии мог не пожалеть и в случае чего оставить на память пару ожогов (если будут спать на ходу). По крайней мере, №13 (и №6) точно могла грозить такая участь: беря во внимание их статус «самых надоедливых курсантов», полковник Джуго уделял им чуть больше своего внимания. (У всего есть как плюсы, так и минусы.)

Вот и приходилось №13 трезво подходить к выбору стратегии и жёстко контролировать себя, дабы пройти эту трассу или хотя бы дойти до её финальной части, не упав в грязь лицом. В связи с этим он выбрал «путь черепахи» — сконцентрировался исключительно на защите, а так как ЗСН-эффект расходует на порядок меньше магической энергии, чем всё остальное, а ещё быстр в синтезе и удобен в использовании (особенно в правильных руках), выбор пал именно на него. Он позволял №13 одновременно защищаться от извергающих пламя големов полковника Джуго и от других его атак, например, от стальных лезвий, случайно возникших где-то в стороне и направленных в его сторону, а они на минуточку способных превратить в решето тяп-ляп-синтезированные барьеры. Поэтому против них нужно было быть очень осторожным и если не отбить полностью, то хотя бы перенаправить их подальше от себя. При этом никто не гарантировал, что стальное лезвие не погонится за тобой, как белая акула за истощённым тюленем. (Обычно полковник Джуго так далеко не заходил: всё-таки у него в распоряжении 18 человек и полностью сконцентрироваться на одном, не обделив при этом остальных ему было некомфортно и затратно, а напрягаться без причины он не любил.)

— Фух… — тяжело выдохнул номер 13, пройдя очередной промежуток трассы и перейдя на шаг. Однако халтурить было запрещено — он тут же двинул дальше.

№12 — брат «Мишель Лири» — плелся чуть позади, а она сама — где-то за ним. Ничего удивительного: это задание, как и ряд других, не подразумевало никакой командной работы — только свои силы. Все это отчётливо уяснили после первой такой тренировки, когда «Мишель Лири» попыталась помочь своему старшему брату, после чего была жёстко наказана лично полковником Джуго. На удивление такое «внимание» с его стороны её ничуть не расстроило, даже наоборот, понравилось. После чего она стала в разы лучше к нему относиться и не теряла возможности упрекнуть кого-нибудь, кто плохо (по её мнению) о нём отзывается или критикует. (Если не вслух, то хотя бы про себя…)

«Что у них там случилось?..» — думал брат «Мишель Лири», прыгая из стороны в сторону и отбиваясь от атак. После возвращения двух членов его группы — №13 и 15 — из леса, было ясно одно: они там повздорили и что-то не поделили с №6 и его компаньонами. Но так как никто из них толком ничего не объяснил, а времени спросить не было (полковник Джуго очень скоро устроил разбор полётов всем и каждому), точного ответа никто не знал. Вот некоторые, в том числе и №12, прокручивали этот вопрос у себя в голове. Что, несомненно, было плохой затеей, учитывая, что полковник Джуго не дремлет. Однако избавиться от собственных мыслей иной раз сложнее, чем от приставучего комара.

«…Если №6 специально это всё подстроил, — думал он, — тогда всё ясно…»

Пшшш-фух!

Один из големов полковника Джуго, подкравшись незаметно (или он всегда был тут и просто не трогал впередибежащих?), изрыгнул толстую огненную массу и окатил подростка обжигающей волной. Тот быстро отпрыгнул и отлетел в сторону. Избежать травм, пусть и несильных, не вышло. (Так и летай в облаках, когда тебя жарят, как курицу.)

— Ауч… — послышался бесконтрольный писк №12. Обожжённый он приземлился на бок.

Мимо него по очереди пробежали несколько человек, а вскоре и сестра, которая бросила свой взгляд в его сторону, а с ним и негромкие слова утешения:

— Вставай, трус.

Хотя брат к этому моменту уже был на ногах…

Девочка продолжила свой бег. От других она практически ничем не отличалась, разве что на фоне большинства была не так сильно вымотана прошедшим днём, поэтому чувствовала себя довольно уверенно. Хотя лёгкая сонливость не обошла стороной и её. Она тоже использовала не слишком «сложную» магию. Правда, не потому, что она экономила энергию как остальные, а потому, что её арсенал слэмов ограничивался «стандартом». Верно, в отличие от остальных курсантов ничем «сверхъестественным» она не владела: ни молниями, ни металлами, ни огнём, даже каменную магию она знала только на начальном уровне, то есть только взялась за изучение слэма для неё. Зато за период обучения она отшлифовала все имеющиеся в своём арсенале слэмы до очень высокого уровня. Как говорил полковник Джуго, это очень хороший результат и это именно то, что сейчас нужно. И пусть с одной стороны самой девочке это не сильно-то и нравилось, с другой — она была ещё очень юной. Более того, была младше и слабее большей части курсантов, и это нормально: №6, 13, 15 и даже её брат были старше где-то на 5, а то и 6 лет, что для таких талантливых магов как все они — колоссальная разница. Но были и плюсы: девочка была уверенна, что, несмотря на возраст, полковник Джуго относится к ней «по-особенному». Да, концентрировал своё внимание он зачастую на 6-м и 13-том (оно и ясно), но время от времени и на ней. Пусть редко, но всё равно — концентрировал. Её это сильно удовлетворяло. Знай сам полковник Джуго о её симпатии и преданности в свой адрес, вероятно, сделал бы из неё своего будущего помощника.

«Или он и так знает?» — иной раз задавалась девочка. Однако, увы, этот вопрос из тех, ответ на который известен только одной стороне, — самому полковнику и больше никому.

Остановив очередной огненный поток от какого-то голема Синтезом Воды, «Мишель Лири» перешла на новый отрезок трассы, проходящий сквозь густые кроны деревьев. Она быстро забралась на нужное дерево и, не убавляя темпа, двинулась вперёд, от одного к другому, по толстым веткам и вспомогательным платформам, созданным собственной магией. Эту часть маршрута она не любила больше всего.

По пути она ломала или обходила стороной незаметные ловушки, созданные полковником Джуго, отбивалась от его прямых и скрытых атак, иногда контратаковала сама, — в общем, делал всё то же самое, что и остальные курсанты.

В свою очередь нужно было отдать должное и самому полковнику Джуго: его атаки были неожиданными, а острые лезвия могли вонзиться в плечи, руки, а иной раз и ноги, но в другие части тела, в жизненно важные части, атаки не проходили. Полковник очень серьёзно подходил к контролю своей магии: действовал жёстко, но не убийственно. Вероятно, он бы и вовсе отказался от причинения каких-либо травм, но истина лежала на поверхности — курсанты должны были привыкать к боли. Особенно, когда её причиной были не столько его атаки, сколько их собственные ошибки, неумелость или невнимательность: во время тренировок он никогда не использовал приёмы, против которых его курсанты были бессильны. Это воспитывало в них внимательность и осторожность.

Больше всего курсанты опасались прямых попаданий в ноги — голень или бёдра, — эти травмы были самыми паскудными, в первую очередь потому, что с такой раной было в разы труднее добраться до финальной части трасы, не говоря уже о её полном прохождении. Да и заживали такие раны дольше остальных, а долго отлёживаться на койке времени у них не было. Отчасти именно поэтому «Мишель Лири» и не любила эту «древесно-лиственную» часть трассы: на этом промежутке скрытых атак и острых лезвий было больше всего. Так что не было ничего удивительного, что успешно пройдя где-то половину этого наземного промежутка, девочка пропустила несколько атак в руки и плечи, и теперь упорно останавливала кровотечения. Первым делом она избавилась от лезвий, в этот раз это получилось легко. (Один раз они вошли так глубоко, что любые попытки их достать только усугубляли положение.) Дальше она синтезировала два небольших барьера и плотно прижала их к местам ранения — всё, чтобы кровь не хлестала по сторонам, как пробитая газировка. Казалось бы, два небольших барьера, но именно от такой «мелочи» могли зависеть жизнь и смерть, ведь они забивали концентрацию и расходовали целых два потока кварков от общего количества. Вот почему нужно было быть всегда максимально осторожным и аккуратным.

Ситуация неприятная, неудобная и опасная, но девочка не переживала и чувствовала себя нормально: две «пробоины» — терпимо. Двигаться вперёд травмы ей никак не мешали. Сейчас главным приоритетом стала осторожность. Потому что в довершение всех бед можно было ещё и сорваться вниз. А кроме толстого слоя грязи, созданного искусственно, там ничего не было. Все знали, что по сравнению с этим, прыжки с дерева на дерево — приятное времяпровождение. Топтаться там, снизу, — сущий кошмар. Вылезти? Снова забраться на дерево? Нет: по правилам испытания просто взять и покинуть «грязевое болотце» было нельзя: сорвался раз — беги в грязи. Всё честно.

Вот так вот, балансируя на грани падения и не падения, «Мишель Лири» преодолевала возникшие перед собой препятствия. Хотя в чём-то даже стало проще: после полученных ранений, полковник Джуго явно поубавил свои напор и давление в её адрес. Продолжи он в том же духе, девочка без шуток могла бы получить ещё больше травм или упасть и продолжать свой путь в грязи.

«Какой он хороший!» — искренне думала «Мишель Лири». Да уж, грубый вояка и в правду растопил её маленькое «сердечко». Или это она была какой-то «неправильной», как те пчёлы? Что бы это ни было, факт оставался фактом: в конечном итоге она выбралась из этих густых древесных зарослей — это мерзкое испытание успешно пройдено и оставлено позади. Что может быть лучше, чем не упасть в грязь лицом?

Мысленно «Мишель Лири» была очень довольна: может и не самая трудная, но, несомненно, самая неприятная часть трассы осталась позади. Поэтому коснувшись ногами «родной» земли она уверенно побежала дальше, подбираясь к финальной части испытания. К слову, её уже проходили несколько других человек. Неудивительно, но это были №6, 13 и ещё парочка других курсантов.

Без преувеличения это было самое сложное задание, пусть на первый взгляд это выглядело совершенно не так. Не потому, что проходя его можно было серьёзно пострадать или пораниться, а потому, что его было сложно пройти, а в случае неудачи давали не одно наказание на последующие дни. По сути провал на этом этапе ознаменовал и не прохождение трассы в целом — логично.

Чтобы успешно пройти эту часть и дойти до финиша приходилось неслабо напрягаться: этот кусок трассы с препятствиями представлял из себя широкую и длинную лесную площадку, которую, во-первых, нужно было быстро пройти, потому что её заполняли усыпляющим газом и, вероятно, в эту тёмную ночь полковник Джуго задействовал для этого всех ответственных капитанов; во-вторых, не просто пройти, а пройти, уничтожив сферы, спрятанные по всей площадке: меж густых листьев, в воздухе, над деревьями, на поверхности и даже под землёй. В общем, повсюду. Для прохождения и завершения этого задания каждый курсант должен был уничтожить 15 сфер: 5 водных, 5 огненных и 5 каменных. В данное время суток проще всего было с огненным. Как их не маскируй, но распознать парящие светящиеся точки в темноте не так-то и трудно (вот в дневное время — другой вопрос).

Чтобы уверенно пройти эту часть нужно было использовать несколько слэмов одновременно: Синтез Кислорода (O2), чтобы не дышать «отравленным» воздухом, причём желательно поддерживать эту магию всё время, точнее так было в принципе правильно. В отличие от обычных людей, у которых возникали проблемы с постоянным использованием концентрированного кислорода, у волшебников с этим было куда проще, хотя и они могли «напортачить» (но это было частностью, а не нормой). Такое отличие не-магов с магами было вызвано развитостью магических узлов и повышенной активностью митохондрий у волшебников, а это, в свою очередь, требовало бо́льшего количества поглощаемого O2 для нормального функционирования организма. Поэтому такие люди имели отличия и в дыхательной системе (хотя на деле, отличий было куда больше), в связи с этим альвеолы лёгких волшебников содержали и насыщали кровь бо́льшим количеством кислорода. С взрослением мага, с использованием тренировок или с внешним вмешательством (хотя смотря каким) этот показатель только увеличивался. При этом парциальное давление у не-магов и магов тоже отличалось.

Поэтому не было ничего удивительного, что курсантов не просто обучали слэму для Синтеза Кислорода, но и его правильному использованию. Заснуть на финальной части трассы может и не страшно, но усыпляющий газ — это лишь моделирование ситуации. В воздухе вполне могут быть растворены ядовитые вещества и токсины, синтезированные или распылённые врагом. К такому нужно быть готовым!

Следующим слэмом для нормального прохождения финальной части испытания были Синтез Воды и Магия Огня, соответственно для огненных и водных сфер. Конечно, их можно было чередовать, но всё равно, это уже три слэма — одним ЗСН-эффектом тут не обойтись. (Хотя само собой и защитная магия тоже нужна, пусть на этом этапе полковник Джуго практически никого и не атаковал — но редко мог сделать и это.)

Само собой, нужно было не забывать и про уничтожение каменных сфер, а сейчас, в темноте, с ними было труднее всего.

И главное: прежде, чем что-то разрушить, сначала это нужно найти. Поэтому вполне очевидно, что прошёл не один месяц, прежде чем хоть кто-то из курсантов смог впервые пройти эту трассу полностью. Не знай они сегодня, что их ждёт, были бы сильно подавлены, но они знали, поэтому не считая усталости, чувствовали себя нормально. Если их что-то и тревожило, то только одна мысль: дойти до финиша.

Косо поглядывая друг на друга, №6, 13 и остальные курсанты, добравшиеся к этому испытанию, принялись максимально быстро выполнять поставленную задачу — находить, а затем тушить, испарять или крушить сферы. Главное, случайно не вдохнуть лишнего.

Трудно было сказать, как именно капитаны реализовали часть с усыпляющим газом: распыляли его полностью на всём участке трассы, синтезировали только в определённом радиусе от каждого курсанта или ещё что — факт оставался фактом: каждый, кто побывал здесь хоть раз, испытал на себе его «волшебные» свойства.

Итак, до этого этапа «Мишель Лири» добралась одиннадцатой по счёту — хороший результат для юной малышки. Не считая боли от ран, которые, к слову, прогнали всю сонливость, чувствовала она себя хорошо. Проблем с кровотечением тоже не было: она полностью его остановила и существенно ничего не потеряла. Поэтому к финальной части своего пути она была бодрячком. С магической энергией проблем у неё тоже не возникло: её было предостаточно, и не удивительно: «Мишель Лири» всегда подходила к её использованию очень экономно, а сегодня — ещё и «грязная работа» в виде чистки запчастей сыграла свою роль — положительную роль. Трать свои кварки на всякие хозяйственные дела прямо перед этой внеплановой тренировкой, как это сделали большинство других курсантов, сейчас бы ей было в разы труднее. В этом смысле ей, её брату и девочке №11 очень повезло. Вероятно, даже последняя — №11 — сейчас не посмеет и слова сказать о том, что «остальные забрали всё самое приятное себе».

К слову: «Я ведь шутила… Не думала, что до такого дойдёт…», — было первым, что пришло ей в голову, когда объявили о ночных сборах в лесу, и она пробурчала это себе под нос. Сейчас же, когда «Мишель Лири» только-только приступила к своей «сферической жатве», девочка №11 — подросток, на три с половиной года старше неё — успешно собрала 7 сфер в свою «копилку» и продолжала вкалывать. То ли №13 положительно повлиял на всех членов своей группы, то ли здесь все априори были очень талантливыми, то ли — дело всё-таки в чистке запчастей… (Вот и не люби после такого марать свои ручонки.)

Как и полагается, первым делом «Мишель Лири» обеспечила себя «дыхательной безопасностью», прекратив вдыхать окружающий воздух и активировав слэм для O2. Делать же выдохи продолжала, но реже, так как чистый кислород был более «питательным» и его хватало на дольше. Синтез O2, можно сказать, был пассивным, но несмотря на это он всё равно забивал какую-то часть контроля и концентрации.

Завершив эти маленькие приготовления, «Мишель Лири» приступила к выполнению непосредственно самого задания. Сориентировавшись и выбрав цель, она двинула к первой сфере, как и у большинства курсантов, ею оказалась огненная…

Пшшш…

Вода успешно делала своё дело.

По пути ей попадались и другие сферы. И если водные хотя бы как-то отсвечивали, то каменные — были частью фона… Вероятно, девочка пропустила множество из них, спрятанных буквально под самым носом, но она не унывала: всё шло вполне гладко и с этими нюансами.

Что же насчёт водных сфер? В отличие от других курсантов, владеющих Магией Огня, ей нужно было просто проткнуть их насквозь своим штык-ножом, и те мгновенно теряли форму, орошая землю струйкой воды. Другие так делать не могли, точнее, они были обязаны оттачивать огненную магию, поэтому даже если и проткнули бы чем-то — ничего бы не произошло, разве что где-то вдалеке полковник Джуго закатил бы свои глаза…

Протыкать водные сферы штык-ножом в большинстве случаев приходилось с использованием слэма Перенос Материального Тела, потому что многие сферы располагались в труднодоступных местах.

«Мишель Лири» любила пользоваться своим штык-ножом. Она относилась к нему очень бережно — он был синтезирован лично полковником Джуго специально для неё. Это случилось ещё в первый месяц её пребывания здесь. Всем выдавали их слэм-девайсы и дали указания на счёт магических последовательностей, которыми они будут пользоваться и развивать. Тогда-то и оказалось, что выданное ей устройство было каким-то слишком «кастрированным»: слэмов — раз-два и обчёлся! Девочке было сильно не по себе. Но жаловаться она бы ни за что не посмела, однако просачивающаяся агрессия быстро привлекла к себе внимание старших. Полковник Джуго, читающий детей как открытые книги, быстро смекнул что к чему. Он объяснил ей причину такого поступка и сказал, что сейчас нужно оттачивать основные навыки и слэмы. А затем, что-то обдумав, синтезировал своей магией цельный металлический нож и передал его в руки «Мишель Лири».

«В будущем он тебе пригодиться, — сказал тогда он. — Позже сделают кобуру. Осваивайся».

Рукоять ножа идеально легла в маленькую ручонку — искусная работа настоящего мастера. Поначалу она не так сильно оценила этот «подарок», хотя он ей, несомненно, пришёлся по вкусу. Значимость же она в него вложила уже позже, когда симпатия к полковнику Джуго многократно возросла.

Шух.

Проткнув последнюю водную сферу, штык-нож вернулся в руку «Мишель Лири». Посчитав, что он больше не пригодится, она вернула его на место. Найти и обезвредить огненные сферы ей тоже не составилось большого труда. Странно. На удивление, сегодня было проще обычного выполнить это задание, видимо, полковник Джуго «сжалился» и приказал синтезировать сфер больше обычного либо не сильно их прятать — других вариантов не было. Так что девочке осталось разобраться только с каменными сферами, причём большей их частью. Да уж, несмотря на «поддавки» со стороны полковника отыскать их в кромешной тьме всё равно оставалось нелёгкой задачей, хотя глаза уже и привыкли к этой черноте.

Невольно «Мишель Лири» вспомнила, как во время обучения им рассказывали о новой магии, позволяющей видеть в темноте. Если она не ошибалась, то там было что-то связанно с синтезом углерода и специально разработанным для него слэмом, содержащим, вероятно, какие-то модификации или дополнительные пути синтеза (она точно не знала — им так и не объяснили). С тех пор, в особо тёмные ночи, как сегодняшняя, она мечтала заполучить себе этот слэм. Ещё она слышала про очки и линзы со схожим эффектом, но они её не сильно заинтересовали. Собственный слэм — надёжнее любых линз! Но, увы, такому волшебству их не обучали. Вообще, иногда ей казалось, что с точки зрения магии их вообще мало чему обучают. Но в такие моменты «Мишель Лири» забывала важный факт: подготовка здесь длилась всего один год. Один маленький год. Как говорил сам полковник Джуго, год обучения на его базе — это лишь небольшая часть их обучения, целью которого является получение определённых навыков. Собственно, эти навыки в них и вкладывали, а дальше, как и всё время до этого, — их распределят кого куда. И вот уже потом, от их дальнейшего пути, будет зависеть и всё остальное, в том числе и их «специализация».

После той речи «Мишель Лири» и её брат даже почувствовали, что в дальнейшем всё будет не так как прежде, и их пути, вероятно, разойдутся. Однако между собой они ни разу не говорили об этом: брат считал, что только он это осознаёт, а сестра — просто не имела желания. Хотя расставаться друг с другом они не хотели. Но время шло, и этот вопрос давно зарос вьющимся сорняком и вряд ли когда-нибудь освободится от его цепких крючков, ведь в их маленькие головы давно были вбиты неумолимые истины о том, что они могут себе позволить, а что — нет. Вбиты, ещё до встречи с полковником Джуго.

◊ ◊ ◊

Первые курсанты, дошедшие до финала, появились ещё когда «Мишель Лири» моторно выискивала очередную каменную сферу. Правда, были и провалившие задания, но причина была одна: их магия «выдохлась» раньше, чем в копилку попало нужное количество сфер. Они быстро вырубились под действием усыпляющего газа, и капитаны забрали их тела, так как потеряв силы и сознание они больше не могли следить за своими ранами — кровотечения возобновились.

Брат же «Мишель Лири» добрался до финальной части практически сразу за сестрой. Он кропотливо избавился от нужного количества сфер и закончил испытание, опередив и оставив младшую сестру далеко позади: находил и разрушал их он явно быстрее. С другой стороны, в отличие от неё у всех была фора в виде Магии Огня, которая упрощала поиск каменных сфер в этом ночном лесу. Поэтому не было ничего удивительного, что «Мишель Лири» закончила это испытание одной из самых последних.

Двумя последними сферами, которые были разрушены девочкой и которые ознаменовали её «победу», капитан их группы — третьей группы — маячил несколько долгих минут перед самым её носом — уставшим куняющим носом…

◊ ◊ ◊

Стрелка часов указывала на тонкую грань между глубокой ночью и ранним утром.

— Фух...

«Мишель Лири» села на кровать и рухнула на спину. У остальных ситуация была не лучше. Внеурочную ночную тренировку каждый закончил как смог. Закончилась она где-то в полночь. Тело ломило у всех. Однако в тот момент до сладкого сна было ещё далеко. (Даже уснувших в самом конце испытания вернули в чувства.)

Курсантам нужно было искупаться, их должны были осмотреть врачи, а их раны — обработать и привести в порядок. И на всё это тоже потребовалось какое-то время. Радовал уже тот факт, что их «лучшие в мире» кровати могли в любой момент стать больничными койками — далеко ходить не нужно было. Хотя… учитывая как часто они получали травмы и беря во внимание тот факт, что комнаты медперсонала располагались прямо по соседству… Скорее всего, их изначально посели именно в медицинское крыло. По крайней мере, иной раз создавалось именно такое впечатление. Что сказать: всё включено — всё продуманно.

Закончив все процедуры и рухнув наконец-то на кровать, «Мишель Лири» быстро провалилась в глубокий сон. Собственно, как и все остальные ребята. Ни ноющая боль в теле, ни пульсирующие раны — ничто не могло остановить их в ту ночь. Все были выжаты до сухого жмыха. На полное восстановление организма и заживление всех ран потребуется не меньше недели, но, несмотря на это, уже утром они должны были начать свой рабочий день.

◊ ◊ ◊

Несколько последующих дней полковник Джуго их не трогал — они его практически не видели, зато капитаны продолжали их «мордовать», но не сильно. Стоило признать: доводить юных бойцов до плачевного состояния никто не собирался. Они восстанавливались, а тренировки были щадящими.

В течение трёх или четырёх дней после той ночи капитаны каждой группы устраивали тренировочные бои, делая при этом уклон на теоретические аспекты ведения боя. Это убивало двух зайцев одновременно: занятия были насыщенными и информативными, а курсанты не перенапрягались. Правда, без новой партии синяков не остался никто…

Чуть позже, через несколько дней, появился и полковник Джуго. К этому времени он полностью успокоился и вёл себя как обычно. Курсантов это несказанно обрадовало.

…

— Так что всё-таки произошло? — в один из таких спокойных дней, во время обеда (аппетит в эти дни у всех был особо зверский), брат будущей Мишель Лири обратился одновременно к номеру 13 — лидеру их группы — и номеру 15 — его «правой» руке. Ответ послышалось не сразу: те запнулись-задумались.

— Что могло произойти… — чуть погодя заговорил №13. — Этот №6 со своими прихвостнями устроил нам засаду… Причём, когда мы уже возвращались с полными платформами добычи… Произошло это всё исподтишка… Мы не ожидали… Да и не в лучшей форме были… Знатно отгребли и добычи лишились… А пятнадцатый ещё и свой слэм-девайс потерял…

Трое посмотрели на №15. Тот в свою очередь кивнул и с поникшим лицом сказал:

— Мне сначала сказали, что я вообще ничего не получу и буду колдовать «руками»… Но потом полковник Джуго передумал, за что ему спасибо.

— Да уж, повезло, — подбодрил его брат «Мишель Лири». Сестра же, в свою очередь, молча проглатывала пищу, как ковш эскалатора плодородный слой почвы.

— А я и думаю, где ты его так отполировал, значит, тебе новый выдали? — риторически и понимающе высказалась девочка №11. — Но почему тогда они сами вернулись с пустыми руками и, по-моему, выставляют себя пострадавшими? — с интересом продолжила она.

— Нам сначала тоже показалось это странным… — начал отвечать №13.

— И раздражающим… — вклинился №15.

— …но потом всё встало на свои места. Они говорят, что напали мы, а мы — что они. Помните, после возвращения нас сразу вызвал полковник Джуго? Так вот, он даже слушать не стал наши ругательства в сторону друг друга и наказал всех. Думаю, знай он наверняка, кто был виновником, а кто нет, наказал бы по существу и не стал бы гонять всех нас ночью в лесу. А №6 и его прихвостням сильно перепало бы, а так — поди разбери кто, что и почему. Да и полковник был не в настроении выслушивать ни нас, ни наши оправдания. Вот и имеем то, что имеем.

— Мог бы и докопаться до истины и выбить из них всю дурь! Вообще уже ни во что не вникает! — возмутилась №11.

— Не говори так, — в ответ её окатил холодный взгляд, — во всё он вникает и всё понимает. Скорее всего, он даже знает как всё произошло и кто на кого напал. Просто не нужно было выводить его из себя.

— Нашлась защитница, — недовольно фыркнула №11. — Никто его и не выводил.

— А как же…

— Холодильники не в счёт, — быстро парировала №11.

— Тогда, — поддержал брат свою сестру, у которой быстро закончились аргументы, — его мог вывести кто-то другой. Мы просто не знаем кто, вот и всё. И без нас людей хватает.

— Ага, — быстро сориентировался №13: такое течение разговора было ему по душе, — например, кто-то из персонала, либо начальство, или капитаны, может даже наш, — сказал он и издал смешок.

— Вот не надо, — снова фыркнула №11, — наш точно не мог: он ответственно выполняет все его поручения, и вообще — нашли кого обвинять.

На недовольство девочки №11 свои пять копеек вставила «Мишель Лири»:

— Ещё как мог, — причём интуитивно она была уверена, что это идеальный ответ. (Почувствовала, что он не понравится собеседнице?)

— Лучше бы ты его так же защищала как своего «любимого» полковника, — в третий раз фыркнула №11, затем недовольно отвела взгляд и зачавкала.

«Мишель Лири» тоже молча уткнулась в тарелку. Единственный, кого позабавила вся эта ситуация, был её брат, но смеяться вслух он не стал. А №13 и 15 успели за этот время побыть на «своей волне» и переброситься парой фраз.

◊ ◊ ◊

Следующий и последующий месяцы были до безобразия тихими и спокойными. Не в том смысле, что курсантов не гоняли как уличных собак, а в том… В чём же? На самом деле «Мишель Лири» трудно было сказать, в чём именно… Но в чём-то точно были. Однако её это несильно заботило, ведь в целом всё было довольно обыденным. Она оттачивала навыки и умения. Улучшила контроль и концентрацию. Профессионально управлялась «стандартным» набором слэмов. Искусно манипулировала штык-ножом. Физическое состояние тоже было прекрасным: сила, скорость, рефлексы и «вредный характер» — всё перешло на новый «уровень».

…

— Прошло уже больше восьми месяцев, и пусть вы попали сюда формально-подготовленными, вам стоит признать одну истину: в то время вы из себя ничего не представляли.

«Мишель Лири» и остальные услышали эти слова вначале одной из своих тренировок. Говорившим был капитан, отвечавший за их третью группу. Говорил он чопорно, не забывая при этом одаривать каждого из своих подопечных контактным взглядом.

— По сравнению с тем временем, продолжал говорить он, — сегодня вы выглядите совершенно иначе. Стали похожи на какое-то подобие воина. Солдата. Вы прошли только маленькую часть своего пути, но только сейчас, только с этого момента с вами можно по-настоящему работать: делать акцент на определённых умениях и навыках. Вы должны ясно понимать — дальше будет только сложнее. Признаюсь, я не знаю что вас ждёт в будущем: куда вы попадёте, чем будете заниматься, — но в одном я уверен, церемониться с вами никто не будет — будут лишь требовать. Быть может, даже время, проведённое здесь, будет казаться вам одним из лучших периодов в жизни. Кто-то может не согласиться, но говорю как есть, вам очень сильно повезло попасть именно сюда, именно к полковнику Джуго и к нам — его мелким подчинённым. Да, мелким: отыскать людей, которые чётко выполняют команды и указания — нетрудно, но найти людей, умеющих отдавать эти самые команды и указания — нелегко. И скоро вы хорошо это поймёте, возможно, даже прочувствуете на себе… Не суть. Не мне говорить вам о ваших правах, возможностях и решениях, вы — невероятно талантливые волшебники и этим всё сказано… Правда, это тот случай, когда слова: «Выделяться среди других, не всегда полезно», — очень хорошо описывают ситуацию. Но менять что-либо уже поздно, или… наоборот — очень рано, потому что никто из вас не обладаете нужной для этого силой, пока не обладает. Даже я не обладаю, — капитан замолчал с редким для себя многозначительным выражением. — Уже через три месяца вы полностью завершите своё обучение и двинетесь дальше, конечно, если ничего не поменяется, а мир как вы знаете — не самая стабильная вещь. Само собой в конце вас будет ждать финальное испытание — заключительный экзамен. На самом деле он мало на что повлияет, но загнать вас до полусмерти — он загонит. В целом, вы уже знаете чего ожидать: ничего нового не будет, но всё что было — будет. Причём будет в своём самом сложном виде.

…

Капитан третьей группы рассказал ещё немного о том, как всё будет происходить.

В тот же день он взялся и за подготовку своих курсантов к «выпуску», правда, всё, что собой представляла эта «подготовка», — увеличение нагрузки и ужесточение правил в разных испытаниях.

После той тренировки, после тех слов, все испытывали смешанные чувства.

…

— До чего сильная речь, — без стеснения высказалась девочка №11.

— Речь как речь, ничего особенного.

— Четырнадцатая, — фыркнула №11, — тебе не мешало бы пересмотреть свои «предпочтения».

«Мишель Лири» не особо поняла, к чему здесь «предпочтения», но в целом кислая мина на лице собеседницы дала ей самый исчерпывающий ответ: «Всё хорошо! ”Мишель Лири”, ты очень правильно подбираешь слова!»

№12 шёл рядом, погружённый в свои мысли, №15 — считал ворон и тоже о чём-то думал.

— Ладно вам, — очень правдоподобно засмеялся №13, — это финишная прямая — нечего грустить. Нужно радоваться и получать удовольствие. Вот вы знаете, что будет дальше? Нет? Вот и я не знаю. Судя по словам капитана, он тоже не знаете. Да и полковник Джуго говорил, что не знает…

— Разве такое было? — уточнила №11.

— Да, ещё в самом начале, когда мы только сюда попали, — ответил №13 и, не дожидаясь ответной реакции, продолжил. — Так вот, раз никто не знает, зачем париться? Ничего не поменялось. Самое интересное только начинается. Подготовимся, сдадим это подобие экзамена и двинемся дальше, а сейчас нужно не себя накручивать, а соблюдать распорядок дня! Что у нас по расписанию? Правильно, обед: нужно не на морозе киснуть, а пить горячий чай!

…

В целом, ободряющая речь №13 возымела свой эффект. Было в нём что-то воодушевляющее.

◊ ◊ ◊

Всегда есть вещи, которые старшие не говорят младшим. Не говорят до определённого момента. Но этот момент когда-нибудь да наступает.

— Разгорается конфликт…

Собрав своих курсантов, каждый капитан вводил их в курс дела: объяснял, что происходит, пересказывал основные моменты, проводил инструктаж, а главное — пояснял к чему готовиться и что ожидать. Однако посвятили их далеко не во всё…

Тренировки теперь проходили практически «у самых стен» каменного здания.

Покидать территорию базы было запрещено.

В течение последних дней из раза в раз проводили учебную боевую тревогу, независимо от того был ли это ясный день или мрачная ночь.

На базе появились новые люди, правда, их было очень мало. Но только по одному их внешнему виду любой из курсантов мог с уверенностью сказать, что с такими лучше лишний раз не шутить. К тому же, бо́льшую часть времени они даже не пересекались. Те были как приведения, которых не видишь, даже если тебе захотелось в них поверить. А вот бо́льшей части технического и медицинского персонала, наоборот, стало меньше, и было глупо предполагать, что их увезли отсюда куда-то «в тыл»…

Гаражи для флаймов тоже стали просторнее.

Курсантам впервые показали подземный этаж, нет, не подвальное помещение, а подподвальное, о котором они даже не подозревали и которое, вероятно, имело свои туннели и выходы.

Всем подобрали и выдали спец-костюмы, которые до этого они даже не видели в глаза. Труднее всего пришлось с «Мишель Лири»: она была меньше остальных как возрастом, так и телосложением, и для неё всё было слишком большим. Видимо, никто не предполагал, что здесь будут столь юные особы. Сначала капитан её группы сказал, что не страшно, но через какое-то время с серьёзным лицом пошёл вместе с ней подбирать обмундирование из того, что было.

Что-то подгоняли используя смекалку, что-то — физическую силу, а что-то — магию. И стоило сказать, что слепить годное одеяние, не лишив его при этом защитных и других свойств, у них получилось. Сделать это было очень важно, потому что в спец-костюмах были установлены несколько преобразователей магии — нельзя было допустить их поломки. При этом ни девочке, ни другим курсантам толком не объяснили, что именно это за слэмы и для чего они нужно. Хотя вливать в них свою энергию и использовать эту магию их начали обучать в тот же день.

«Мишель Лири» толком не понимала, что делает и что происходит, но продолжала усердно вливать свою силу в преобразователи. Поэкспериментировав какое-то время, интуитивно она стала чувствовать, что что-то всё-таки происходит, но что именно — всё же не понимала. Наблюдавший за этим капитан, сказал, что всё нормально, однако заставил продолжить отрабатывать этот поток, дабы научиться его чётко контролировать. Контролировать точно так же, как они делали это с Синтезом Кислорода во время своих тренировок на полосе с препятствиями.

Чуть позже, когда их третья группа собралась вместе, девочка №11 предположила, что это скрывающая магия или что-то похожее. №13, в свою очередь, полностью её поддержал в этом умозаключении и добавил от себя, что маскирует она, скорее всего, не их внешний «облик», а магическую энергию, которая как бельмо на глазу для опытных волшебников, особенно, когда эти волшебники, — враги.

«Последние дни» были особо нервными. Воинские подразделения стягивали к границе. Где-то происходили настоящие столкновения и боевые сражения. Однако ни с кем воют, ни почему воют, курсанты точно не знали, и это было очень странно: можно было бы и сообщить. Они конечно знали, что эта территория по-своему ценна, но выдумывать причины не имея какой-то конкретной информации их отучили ещё в первый месяц обучения.

В связи с этим все они выбрали единственную верную тактику — сидеть и помалкивать. К тому же, раз их не посвятили и не собирались посвящать в эти тонкости (собственно, как и вывозить отсюда), значит, на то были причины, а лишние расспросы — бессмысленны. «Мишель Лири» не лезла в эти дела. Вообще, весь этот период и всё происходящее казались ей каким-то отрывистым фильмом. Фильмом с кучей пропущенных кадров, с резкими переходами, с внезапным ускорениями, замедлениями, а ещё — с отсутствием какого-то вразумительного смысла.

Не то, чтобы она боялась или ей было страшно от происходящего. Нет. Более того, какая-то часть неё была даже рада таким неожиданным переменам, потому что вместе с ними пропал и точный ответ на малоприятный вопрос: а что будет дальше?

Раньше правильный ответ на этот вопрос был ей известен, если не полностью, то как минимум частично: она прекрасно знала его основные «моменты» — они ей не нравились. А сейчас — появилось множество дополнительных факторов, которые не обязательно могут ухудшить её положение, хотя… несомненно, «Мишель Лири» чётко осознавала непоколебимую истину: любые боевые действия — это та ещё напасть.

И вот… Несколько дней спустя, одним ранним зимним утром, учебная боевая тревога отбросила от себя слово «учебная» и стала просто «боевой тревогой» — без лишних слов и ненужных прилагательных.

В тот день курсанты вместе с несколькими капитанами и оставшимися членами технического персонала, которых, к слову, было раз, два и обчёлся, спустились вниз, в подподвальное помещение. Здесь они полностью завершили экипировку своих спец-костюмов — полная боевая готовность!

Остальные капитаны, как и полковник Джуго, отсутствовали.

На вопрос от №6: «Где они?» — и: «На нас напали?» — один из присутствующих капитанов прямо ответил, что, во-первых, те снаружи и нужно ждать их указаний, во-вторых, на них ещё никто не напал, но вполне возможно, что в ближайшее время это произойдёт. А на вопрос же №13: «Будем ли мы принимать участие в сражении?» — сказал-отрезал: «Таких указаний от полковника Джуго не поступало».

Вскоре послышался шум. Причём под «шумом» подразумевалось не какое-то слабое шуршание, а длительные и продолжительные звенящие звуки. Более того, они сопровождались вибрацией, иной раз и сильной, а под землёй это ощущалось особенно отчётливо. В какой-то момент даже почувствовались массивные толчки, быть может, это были звуки какого-то обрушения?

Длилось это всё не менее часа, но курсанты и несколько капитанов терпеливо ждали, не предпринимая никаких действий. Вскоре всё немного успокоилось, но приглушённые звуки всё равно остались, они просачивались сквозь толстый земной покров и широкие стены полуподвального помещения. А ещё чуть погодя, у самого входа, послышались звуки засовов и шагов: колебания разошлись по узеньким коридорам и донеслись до ушей каждого, в том числе и «Мишель Лири». Минуту спустя, в узкое, но довольно длинное помещение, где, собственно, все они терпеливо и ждали, вошли знакомые лица, правда, не все… Это были их наставники, во главе с полковником Джуго. Некоторые капитаны были слегка потрёпанными, но спокойными, несколько других, как и полковник Джуго, наоборот, ничем не отличались от обычных себя: ровные изгибы, ни складочки, ни вмятины, ни одной лишней пылинки — они чувствовал себя как рыба в воде. Единственное отличие — тонкие еле заметные нашивки по бокам, которых до этого никогда не было.

Полковник Джуго сначала что-то сообщил всем взрослым, и только потом обратился к курсантам:

— Всё ещё раз проверить. Покидаем это место через 10 минут.

Те синхронно кивнули и стали выполнять приказ.

Все капитаны ненадолго вышли, а вернулись уже полностью экипированными в такие же спец-костюмы, в которых были и сами курсанты. Единственным «незащищённым» остался полковник Джуго. При виде остальных капитанов, лица которых так и выражали «высшую степень непринятия», он сказал:

— Во, давно бы так. Прям те подростки, которых я лет десять назад гонял как Сидоровых коз. Всё, все готовы? Тогда выдвигаемся! Надеть шлемы! Активировать магию! Идём через западный туннель!

◊ ◊ ◊

— Враг наступает с востока, юго-востока, часть территорий севернее отсюда уже тоже оккупирована! Наша задача, — просканировав окружение и всё обдумав, полковник Джуго обратился ко всем подопечным, — двигаться дальше на запад, обогнуть круг вдоль озера и объединиться с основными силами, отбивающими силы противника. Не отставать!

Без лишних слов и отставаний группа волшебников продолжила своё передвижение через лес. Чуть ранее они вышли из туннеля.

Большая часть капитанов шла позади, обороняя тыл. Время от времени они куда-то исчезали, а чуть позже возвращались. «Мишель Лири» была достаточно натренированной и опытной, чтобы сделать правильное предположение: они подчищали следы и, скорее всего, оставляли ложные, направляя врага куда-то в сторону.

«Но если это так… Возможно, нас преследуют?» — задумалась она.

Так как озеро было на достаточно отдалённом расстоянии от базы, нужно было какое-то время, чтобы добраться туда трусцой, не привлекая к себе лишнее внимание и, само собой, подчищая следы. Полковник Джуго был настороже, но при этом довольно спокойным, — значит пока всё нормально и волноваться не о чем: они успешно отступают, враги — одурачены.

В отличие от всех остальных полковник Джуго был в своей обычной форме, но, несмотря на это, «Мишель Лири» не волновалась, даже наоборот, это неосознанно её успокаивало и воодушевляло.

Бо́льшая часть пути была успешно преодолена, однако на подходе к озеру полковник Джуго сначала отдал команду по чуть-чуть смещаться на север и двигаться по дуге, а потом насторожился и резко отдал указания замедлиться и не предпринимать никаких необдуманных действий. Он стал переговариваться с рядом идущими капитанами. О чём они говорили, ни «Мишель Лири», ни кто-либо ещё не знал. Однако ясно было одно, полковник стал в разы серьёзнее — любой знающий его человек поймёт это с первого взгляда.

Затем…

Шу-у-у-х!

Выброс магической энергии — часть леса пылала! Влево, в нескольких километрах от них, ближе к берегу, — всё пылало! Деревья напоминали быстро сгорающие спички!

Была зима, листва давно опала — ничто не могло помешать «Мишель Лири» разглядеть буйство этого пламени! Оно навсегда въелось в её памяти.

Полковник отдал приказ идти дальше. Они медленно двинулись вперёд. Вправо от пожара и по дуге: в принципе, их изначальный маршрут именно таким и был — ему ничего не мешало. Пока…

— Кто вы?!

…Полковник Джуго не издал громкое рявканье и резко не уставился куда-то вперёд. Шагающая ближе к центру, «Мишель Лири» не сразу поняла, что произошло, но громкий голос командира продолжал звенеть у неё в ушах.

С небольшой заминкой, до неё донёсся робки дрожащий ответ:

— Я и девочка… Мы из санатория, на нас напали, но нам удалось спастись…

Затем она заметила, как полковник резко повернул голову чуть в сторону. Такое необычное движение… Вероятно, взгляд, которым он туда смотрел, тоже был нехарактерным для него, по крайней мере, ей почему-то показалось именно так.

Затем она увидела, как кто-то неизвестный двинулся в сторону, сбегая дальше, в чащу леса, а вслед за этим послышался спокойный голос:

— Я догоню его!

— Хорошо, — холодно одобрил полковник Джуго.

Фигура в спец-костюме помчала следом.

— Выдвигаемся! — внимательно рассмотрев двух детей, добавил полковник. Видимо, не заметив в них ничего подозрительного, он успокоился. Один из них был без сознания, и полковник Джуго приказал курсанту-подростку взять его себе.

Пройдя буквально какие-то минуты, «Мишель Лири» увидела вдалеке яркие вспышки и огни, а потом…

Потом всё то место, куда до этого сбежала неизвестная личность, а вместе с ней и капитан… капитан третьей группы — их группы — всё то место накрыл залповый огонь. Продолжительный и, казалось, бесконечный…

«Мишель Лири» бросила в ту сторону свой взор, рядом идущая №11 сделала тоже самое и долго не отводила взгляд. Да что там… Даже сам полковник Джуго не раз посматривал туда, пусть и приказал, не растерявшись ни на секунду:

— Это враг! Ускоряемся! Наша задача объединиться с основными силами!

И они двинулись дальше…

Дополнение: Глава 128 (часть 3)

Сила Ганца разошлась,

По округе пронеслась,

Он решился на разлад,

Больше нет пути назад!

Слабый шум — исчезло тело,

Трудный будет бой у «деда»:

Взгляд куда бы ни бросал,

Нет врага — юнец пропал!

Что же делать? Как же быть?

Нужно срочно победить,

Сила, мощь — дрожит земля:

Ганц хотел найти дитя.

Кварки вырвались из чрева,

Окружили мир вдоль тела,

«Где же чёртов Караак?!» —

Не найти мальца никак!

«Был бы хоть какой-то знак!

Ты не мог пропасть вот так!

Мир на клочья разорву,

Всё равно тебя найду!!»

Ганц ругался, возбухал,

Мысленно врага пинал,

Будто видя его грусть,

В школе разразилось — ХРУСТЬ!!!

Взрывы, трески, голоса…

«Что же это за чума?!» —

На земле пылал пожар:

В небе кто-то колдовал!

Всё горело, окислялось,

Жаром смрадом заполнялось,

Снизошёл на землю газ —

Что за ужас в ранний час?!

Мощь и злость — Ганц «воспылал»:

«Трудный бой?! Я ожидал!» —

Стоило рукой вмахнуть,

Слэм прошёл свой длинный путь.

Всё засыпало песком,

Смерчем он прошёл кругом,

Но столкнувшись с веществом,

Загорелся сам огнём.

«Вот как… Ясно… Удивлён…

Вот что значит страшный мор?!

Тихий ужас, громкий вздор!!» —

Ганц ругался, слал укор!

Он взлетел, создал порывы,

Разгоняя «злые» силы,

К удивлению или нет,

Газ не вызвал много бед.

Ясно было здесь одно,

Враг не стал устраивать «зло»,

И секрет свой показав,

Намекал: «И кто неправ?!»

Люди бегали внизу,

Трудно не пустить слезу,

Можно ли назвать добром:

Он не дал дышать им «злом»?!

Ганц парил — металла звон:

Он был очень сильно зол,

Сила духа, мощь частиц —

Он не станет падать ниц!!

Правда, есть одна беда —

Он осунулся слегка:

Стоя в небе над землёй,

Он сражался «сам с собой».

Ведь проблемой было то:

Он не видел с «с кем?!» и «кто?»

Его враг пропал из глаз,

Будто превратился в прах!

Но при этом тут и там,

Он крушил, взрывал, сжигал,

В общем, как ни посмотри,

Прахом он не стал, увы!

Уклоняясь, отбиваясь,

Матом про себя ругаясь,

Ганц, как дикая пчела,

Был готов убить дитя.

«Улей» нужно защитить,

Пламя, молнии — отбить,

За своей «большой» спиной,

Сотни жизней сохранить.

«Как же это тяжело!

Как жестоко, как же зло!!

Значит, вот какой ты Звер?!!» —

Ганцу прищемило нерв.

Слэм — и молнии кругом,

«Что же это за дурдом?!» —

Будто звёзды в темноте,

Вспышки двинулись к земле!

Ганц прекрасно понимал:

Раз запнулся — проиграл,

Он использовал весь «багаж»:

Силу, опыт, антураж.

Создавал большие блоки,

Отбивал чумные токи,

Взрыв за взрывом — смерть кругом,

А врагу всё нипочём!!

Что за дикая картина,

Сказка будто бы ожила:

Кровь, разруха, злой дракон,

"Ты с ума давно сошёл!!"

Ганц упорно защищался,

Аккуратно продвигался,

Он не чувствовал никого:

Ни подмоги, ни его...

«Храм Убийств?! Это не он!

А какой-то страшный сон!

Не могу его понять,

Ни прочувствовать, ни убрать!

Как такое можно знать?

Столько силы — и играть?

А потоки? Их полно…

Или я такое «дно»?!

Как такое может быть?!

Кто способен так «слэмить»?!

ДЛЯ ВИДАВШЕГО МЕНЯ,

ЭТА ПРОПАСТЬ ВЕЛИКА!!!

Мировой Волшебник?! Я?!

Тише, психика моя,

Я не сломлен, я силён,

Лишь немного поражён!"

Фиу — Молнии кругом!

«Окружил со всех сторон?!» —

На пределе своих сил,

Ганц заклятье наложил.

Кварки слились, путь прошли,

Защитить его смогли:

Это вам не ерунда,

А практически черта!

Концентрация забита,

А контроль — совсем убитый;

Ветер свистнул за спиной! —

Ганцу больно — он живой?!

Голос мягкий, будто рад,

Слышать его — сущий ад,

Тихо рядом прошептал:

«Уж прости, ты проиграл.

Скоро к нам придут ещё,

Да, я тоже возмущён,

А ведь мне ещё решать,

Как всё это разгребать».

Ганц «ушёл» в свой дивный сон:

Где нет проблем, где он силён,

Там люди больше не горят,

Там не кричат и не скорбят.

Том 3. Детские выдумки

Пролог

Пролог 0

Невесть когда, невесть где.

Тишь да гладь… или нет?

…

— Я не понимаю только одного… Какого $%^&* ты всё время лезешь на рожон?! Привлекаешь к себе лишнее внимание?! Чуть ли не кричишь: «Давайте! Поймайте меня! Арестуйте! Убейте! Это всё я!!» — Что за яростные потуги снять свою маску нормальности?!!

— Я…

— Я думала, что понимаю тебя, но выходит — совсем не понимаю! Ты понимаешь, тебя не понимаю даже я?!

— Ты утрируешь…

— Нет! В том-то и дело — не утрирую! Говорю, как есть! Но в этом вся проблема: лучше бы я просто утрировала!

— Теперь ты нагнетаешь…

— Я не нагнетаю! Хватит увиливать! Это ничего не поменяет!

— Я не увиливаю, но раз уж заговорили об этом: почему без примера? Увиливать как кто?

— Как никто!

— Эй, ты же знаешь, я люблю примеры. Увиливать, как змея… или, например, угорь…

— Увиливать, как тупой баран, тебя устроит?

— Плохой пример…

— Сделала всё, что могла.

— Раз всё, тогда ла-а-дно: будем считать — ответ засчитан…

— Мне повторить? Не пытайся увильнуть!

— Да что ты пристала со своим «увильнуть то, увильнуть сё»? Нет никакой «маски нормальности» и ничего я не пытаюсь снять: живу-поживаю, добра наживаю, — в чём собственно проблема?

— Нет никакой проблемы! Кроме той — где совершенно непонятно, что творится у тебя в голове!

— Эй, хватит меня разочаровывать такими словами: предвидеть действия других временами может и трудно, но вот удивляться им — бессмысленно: разве я сделал что-то, чего ты не способна осознать?

— Хватит вы%№:*, тебе не надоело?!

— Любишь же ты посквернословить, когда волнуешься обо мне. Это так приятно…

— Мне повторить?!

— Даже не понимаю в чём причина твоего возмущения… И вообще, посмотри какое красивое небо… Такое звёздное… Яркое… Зачем отвлекаться на всякую болтовню? К тому же меня ранили, причём…

— Только не сегодня! Нет! Ты не увильнёшь! Даже дети делают это менее очевидно! Никто тебя не ранял! И не вздыхай так!

Пролог

(От 1 лица)

— Нам приказано доставить его в наш департамент! — донеслось до меня.

Чем отличается Антимагический Департамент от полиции? Правильно, они очень шумные, причём даже тогда, когда шуметь — глупо и бессмысленно. Конечно, это не значит, что они не умеют быть тихими. Нет! Когда нужно — тиши воды, ниже травы. По крайней мере, потеряв одним осенним днём с десяток человек из отряда захвата, кричать об этом во всеуслышание они не стали. Когда их закрытую зону разрушили, они тоже как-то помалкивали. Но вот когда дело касалось чего-то маленького и несущественного, их шуму не было границ. Собственно, почему бы и нет? Ведь дело имеет отношение к незначительному человеку, а не к последствию их тупости и некомпетентности.

Поэтому не было ничего удивительного, что даже за закрытой дверью с толстыми стенами, до меня отчётливо доносилось громкое тявканье людей из этого департамента. Видимо, одним волком-одиночкой мой день не закончится (и не только день), хотя, в отличие от его появления, в появлении людей из АДа я не сомневался. Это было ожидаемо: как-никак я разрушил тренировочный зал академии и поставил кучку несносных преподавателей на место используя не какую-нибудь строительную шар-бабу, а прекрасное и могучее волшебство. Вот они и пожаловали.

Закончив свою громкую дискуссию с полицией, видимо, передав им все необходимые документы на «владение» мной, они вошли в комнату допроса. Это были три человека с эмблемой Огненного Цветка. Не церемонясь и ничего не говоря, они первым делом подошли ко мне. Подхватили с двух сторон. Подняли. Повели за собой.

Что за чудный день для такого «сироты» как я — у меня никогда не было столько внимания. Если задуматься, возможно, я слегка перестарался, устроив в академии то, что устроил? Хотя, учитывая, что ко мне заявился сам волк-одиночка с подозрениями-обвинениями, слово «возможно» здесь определённо излишне: я и вправду постарался на славу. Однако это был тот редкий случай, когда пусть всё и пошло по женской линии, но меня это ни капельки не огорчало, наоборот, я чувствовал себя прекрасно. Почему? Потому что всё к этому и шло с самого начала: начиная подозревающим слепцом Ганцом Йохансоном, заканчивая больным на одно место Реганом О’Лири и ищущим смерти волком-одиночкой. Верно, всё к этому шло! Просто я упорно не обращал внимание!

Да, понимание, что меня всё устраивает и что всё происходит так, как и должно быть, пришло не сразу: буквально на днях и какое-то время назад, я воспринимал происходящее как «расплату»! (Глупо воспринимал!) «Расплату» за то, что не канул в небытие ещё после решения всех вопросов с семьёй Йотсуба. Более того — критиковал собственные решения и искал им оправдание — занимался бессмысленными глупостями! Занимался точно кретин! Но главное, казалось, сомневался в самом себе! Сейчас же — настало время «прозреть»! Прозреть так же, как это часто бывает после длительного обдумывания непонятного вопроса, на смену которому приходит понимание, причём приходит оно неожиданно, вместе с хорошей «оплеухой».

Хорошая оплеуха, как нитка с иголкой, способна соединить разрозненные мысли в единое полотно. Хорошая оплеуха — лучшее лекарство от закостенелого мозга, переставшего замечать альтернативные варианты и решения! А они, на минуточку, есть всегда! Вот такая оплеуха наконец-то добралась и до моих спекшихся извилин, благодаря чему стало проще анализировать происходящее, видеть общую картину, а главное — своё место в ней. Одним словом, всё стало куда прозрачнее, чем казалось на первый взгляд, будто вместе с этой оплеухой слетели и твои запотевшие очки, которые ты поленился или не додумался снять. А с ними — ушла и «пелена неведения», которую ты (я) напустил сам на себя и которую сам себе нафантазировал: то ли в поисках несуществующего спокойствия, то ли от самодовольной глупости.

Больше не было никаких лягушек, застрявших в колодце! Больше не было никаких дельфинов, запертых в неволе! Одни — выпрыгнули, вторые — уплыли! А Караак… Караак — прозрел! Впредь никакие «голоса» не помешают ему принять однозначное решение во всех этих вопросах! Вопросах, связанных со всеми этими чертами, посмевшими указывать ему, что делать, как жить и куда идти! Указывать ему! То есть — мне!

Они — все они! — кучка озверевших шавок, которые забыли что такое настоящие боль и страдания. А я — я! — в свою очередь думал и гадал как бы лучше сгладить углы?! Церемонился с ними точно кретин?! Стыд! Позор! Срам!

Стоит ли благодарить за это прозрение Шарлотту Валенштайн? Куратора? Адама? Или, быть может, волка-одиночку, который стал финальным штрихом во всей этой «истории»? Их всех?! Нет! Благодарить стоит только самого себя: незачем спихивать на кого попало свои собственные достижения. Достижения, сравнимые с открытием колеса и палки! Достижения, заслуживающие премии: «Гений, который остановился и осмотрелся». Верно, это обо мне! Ведь именно я был тем, кто остановился и осмотрелся! (Логично!) А сделав это, как и полагается (что тоже логично), я увидел перед собой новые дорожки, развилки и обходные пути. Пути, которые раньше игнорировал, которые раньше не замечал. Не замечал в потоке мысленного словоблудия, как какой-то!.. Но теперь, когда я обратил на них внимание, впереди меня точно должны были ждать ответы на все вопросы, решения всех проблем! Хотя бы потому, что все проблемы не важны, когда ты мёртв, ха-ха…

— Не толкайте меня, — сказал я.

— Не хрустальный! — ответил толкающий АДовец.

— Вот именно…

…ведь я и запомнить могу, пёс плешивый.

◊ ◊ ◊

В течение получаса меня доставили в главное отделение АДа. Это, конечно, не их закрытая зона, но марку тоже держат — чаю не предложат. А чуть погодя я уже сидел в одной из камер-допроса. От полицейских они отличались не сильно, разве что являлись более «защищёнными», но этим всё и ограничивалось. В остальном — стандартный набор: несколько камер наблюдения, датчики, реагирующие на выброс кварков и мелкие безделушки. Не страшно: сбегать я всё равно не собираюсь. Не считая последних происшествий (которые, к слову, были идеально расписаны волком-одиночкой), моя легенда была безукоризненной. Да и эти «недавние происшествия» можно списать на юношеский максимализм. Хотя делать этого я не буду: настал час «истины» — пришло время сделать правильное решение из множества имеющихся решений, выросших предо мной как грибы после дождя. А раз так, то и списывать всё на юношеский максимализм или ещё на что-то — бессмысленно, даже глупо! Хватит топтаться на месте — хватит обороняться! К тому же, решение я уже принял. «Давно» принял — с того самого момента, как волк-одиночка удостоил меня своим визитом, «прямо заявив»: «Созданное тобой пламя успело задеть всех и каждого, стоило бы начать бояться!»

Однако он не знает одной важной детали: кому-кому, а мне-то точно нечего бояться! Особенно последствий своего собственного огня, а значит — ни сметать пепел, ни тушить его остатки я не буду! Пусть это делают другие: те, кому они мешают, те, кто их боится. Вам они мешают? Мне — нет! Даже наоборот! Я и так был слишком милосердным, не подбрасывая лишних дровишек в это пламя, дав шанс всем и каждому потушить слабый огонёк и решить все свои проблемы, причём не один раз, но нет же…

Раз так, теперь мне остаётся только одно: не просто поддерживать слабый огонь, а раздувать его! Усиливать, вливая всё новые и новые кварки! Вливать, будто бензин в горелку! Вливать искусно, нагло и цинично, прикрываясь облаком дыма точно мантией-невидимкой!

◊ ◊ ◊

В самом центре камеры-допроса стоял стол, за который меня и усадили. Никого не было — делать было нечего. Я опустил голову на локти и прикрыл глаза. Несмотря на всю плачевность ситуации (как могло показаться со стороны), я был полностью умиротворён: сражение в академии, намёки следователя — всё это оздоровляюще отразилось на моём психическом и физическом состояниях. Ничто не могло вывести меня из себя, по крайней мере, сейчас. Всё стало казаться до безобразия тривиальным. Зачем накручивать себя, когда кругом сплошная простота? Да и кому-кому, а мне — беззаботному Зверу — бессмысленно о чём-то переживать и кого-то бояться, разве нет?

Я стал вновь самим собой — старым добрым собой. Может, и больше.

Время от времени многих людей терзают внутренние переживания, трудные вопросы. Далеко не каждый готов поделиться ими: одни хотят, но сдерживаются и недоговаривают, другие — воспринимают это априори чем-то ненужным. И правильно делают, ведь вскоре, когда они «прозреют», то искренне удивятся: «Чем же я так сильно терзался?! Бессмысленными мелочами?!»

Поэтому, чем меньше посвящённых, тем спокойнее переваривать это удивление, а другой раз и стыд. Вероятно, мне тоже стоило бы почувствовать стыд? Причём, лютый, учитывая, что даже несмотря на прожитые годы и жизненный опыт, это удивление способно окатить и меня?

Увы, правильный ответ: «Да, стоило бы почувствовать стыд!» — но от подобной участи самобичевания меня «спасли» умиротворение и хорошее настроение. Правда, уйти от правды не могли помочь даже они, поэтому оставалось глупо признать, что: во-первых, я свернул туда, куда, вероятно, не должен был сворачивать; во-вторых, сблизился с теми, с кем, вероятно, не должен был сближаться; в-третьих, занялся тем, чем, вероятно, не должен был заниматься, — хотя опыт, да, был интересный.

Главное вовремя образумиться и осознать, что ты делаешь что-то не то и идёшь куда-то не туда. Удобно, конечно, когда кто-то другой направляет тебя и предостерегает от всевозможных ошибок, но, во-первых, таких не существует: они и сами делают ошибки; во-вторых, познав самостоятельность — они тебе к чёрту не здались.

Шух.

Дверь камеры-допроса открылась (наконец-то открылась) — вошёл человек. Причём не абы кто, а «сам» Юрий Ежи — руководящее лицо.

Старик с острым носом и русыми волосами подошёл к столу и сел напротив. Посмотрел. Выжидающе сказал:

— Я уже обо всём знаю.

«Не может быть~» — промолчал я.

Юрий Ежи продолжил сверлить взглядом, ожидая ответной реакции. Сверлил. И сверлил.

— Ничего не хочешь сказать? — ему надоело играть в молчанку.

— Официальное образование — бюрократическая порнография, — подытожил я.

— …

— И ещё одно, вы сказали, что всё знаете. Это не так. Например, вы не знаете, что я специально сблизился с Тсубой Эрикой, помните её?

— Она…

— Но и это не совсем так, — перебил я, — вы не знаете, что я не просто сблизился с ней, — я следил за ней.

Юрий Ежи ничего не сказал, лишь насупился.

— А ещё, — продолжил я, — вы не знаете, что сделать это — мне приказал Ганц Йохансон.

— …!

— И судя по вашему выражению лица — вы и вправду не знали…

— Хватит нести этот бред!

— О, видимо, и самого Ганца Йохансона вы знали очень плохо…

— Хватит!

— Не обижайтесь, я и сам плохо его знаю: что творится у него в голове — мрак… тьма, покрытая тайной… Но ничего удивительного в незнании нет: я лишь маленький исполнитель, а вот вы… Вам стоило бы смутиться; или хотя бы огорчиться: всегда были рядом…

— Хватит!

— Но нужно отдать должное, он так умело вас одурачил. Отдавал мне мелкие указания и сам же в чём-то подозревал…

— Я же сказал замолчать!

— Скажите спасибо, что вы первый, кому я это всё рассказываю. В полиции, между прочим, на меня сильно давили, но я и словом не обмолвился. Надеюсь, вы оцените этот жест доброй воли и не избавитесь от меня уже этим вечером.

— Но самое ужасное, — продолжил я, игнорируя судорожный взгляд, — вы даже не представляет, что задумал Ганц Йохансон…

— Что он задумал?!

— А? Я и сам не знаю.

— ТЫ!

— Я же сказал, я — всего лишь маленький исполнитель…

— Чёрт!

Юрий Ежи дёрнулся, резко встал и вышел.

Интерес и волнение — я не видел, но прекрасно ощущал (или представлял?), как они начинают расти. Расти в геометрической прогрессии. Сначала, заполняя АД. Затем, распространяясь наружу. И вскоре мои выдумки будут передаваться из уст в уста, от семьи к семье.

Я устрою такую «игру», что клан Морган покажется вам детской шалостью.

Глава 188-199

Глава 188. Расскажи то, не знаю что (часть 1)

«Ганц Йохансон!»

«Ганц Йохансон!»

«Ганц Йохансон!»

…

Я отчётливо представлял, как вскоре это имя начнёт передаваться из уст в уста. И самое ужасное в этой фантазии заключалось в горькой действительности: эта фантазия была не просто выдумкой школьника, то есть меня, а фантазией, способной с высокой вероятностью воплотиться в реальность. Реальность, по своей сути грустной и даже уродливой. Уродливой, потому что заставить всех или практически всех поверить в сказанное, должно быть не самой трудной задачей, ведь нужные представления в нужном вопросе у них сформированы и без меня. Казалось бы, осталось лишь красиво наговорить всякого, верно? Однако есть одно «но» как минимум потому, что красиво говорить не значит красиво лгать, ведь очевидная, оспариваемая и бессмысленная ложь — априори не может быть красивой! Чтобы она стала красивой, иной раз нужно приложить столько усилий, что проще и не начинать лгать. Красивая ложь — это ложь, ставшая неопровержимой правдой…

«…а раз так, то это уже и не ложь вовсе!» — сделал бы я «логичный» вывод с серьёзным лицом, но, увы, находить такие искусные оправдания самому себе я ещё не научился. Поэтому оставалось тешиться тем, что: «Я сам выбираю кому и как лгать. Ложь — лишь удобный инструмент в моих руках. Важно лишь то, как именно я им воспользуюсь».

◊ ◊ ◊

Спустя несколько минут после ухода Юрия Ежи, в камеру зашли несколько человек, но всё, что они сделали, так это просто повели меня в другое место, вероятно, очередную камеру — один чёрт знал, зачем нужны эти лишние телодвижения.

Юрия Ежи я больше не видел, хотя, могу предположить, что он околачивался где-то рядом, подглядывая со стороны, как озабоченный дядя за своей племянницей.

Оказавшись в новом месте — очередной камере допроса, за меня тут же взялись несколько АДовцев, вероятно, целая команда профессиональных «выбивал». Да уж, весь сегодняшний день можно было описать лишь фразой: из огня да в полымя. Правда, тешила мысль, что в этом полыми, я был не сухой щепкой, а металлическим стержнем, так что прогореть не должен.

— Сесть!

— Руки сюда!

— Ноги зафиксировать здесь!

…

Мне отдавали указания, как какому-то имбецилу, параллельно подключая к какому-то оборудованию. Видимо, впереди меня ждут интересные процедуры, возможно, лечебные. Кто бы мог подумать, что АД не такое уж и плохое место, как все говорят? Ох уж эти завистники!

А теперь — вопрос! Какое лечебное мероприятие обходится без «чудодейственного препарата»? Правильно, никакое. Конечно, чем именно будет этот чудодейственный препарат: сывороткой, вакциной, синтетическим соединением или, быть может, мочой бабы Фроси, способной сразить любой недуг, — совершенно другой вопрос. Я же радовался тому факту, что даже АДовцы не станут испытывать самый чудодейственный из препаратов — последний — на ком-то вроде меня.

— Наденьте и зафиксируйте это на голове! — послышалось очередное указание.

Мозг — вещь по-настоящему удивительная. Он состоит из множества компонентов: начиная разнообразными клетками, заканчивая отдельными молекулами и их взаимодействиями, хотя на деле такими общими словами можно описать практически любую ткань в организме. Но если же говорить о возможностях, которые даёт именно мозг, то хочешь не хочешь отодвинешь другие органы и их системы на задний план, даже несмотря на их жизненноважную необходимость и поддержание целостности организма. Даже сеть магических узлов не может его затмить, а ведь она позволяет волшебникам колдовать. Колдовать! А всё потому, что мозг «даёт» самое ценное — сознание.

Мысли, которые крутятся в голове и не дают заснуть до поздней ночи. Рассуждения, из которых рождаются гениальные выводы и решения, пусть о них уже сто лет как написано в справочнике «для чайников». Самоидентификация, благодаря которой ты осознаёшь какой же ты раздражающий всех мудак. Верно, это всё — сознание — «сила» управлять собственной жизнью, сила быть адекватным, пусть и пользуются этой силой не все.

Неудивительно, что даже одна из гипотез, причём основная («О свободном контроле кварков») берёт за основу именно развитие и усложнение человеческой психики, то есть функционирование как раз таки мозга, а сеть магических узлов выступает в ней лишь дополнением — инструментом. Пусть основным, но инструментом. Таким же инструментом, как и ложь в моих руках.

Ложь… А ведь и она является детищем мозга, быть может, основным детищем: сколько он способен нафантазировать, сколько выдумать… Даже безобидное дуновение ветра он способен превратить в ужасного подвального монстра.

Мыслить и рассуждать можно о многом, и не всё будет являться ложью, но вся добротная ложь является результатом именно слаженной мысленной работы, и эта работа, между прочим, не самая лёгкая. Она требует уйму энергии и серьёзную умственную деятельность. Она требует ясного ума и повышенную концентрацию…

Что же может следовать из вышесказанного, учитывая, что я нахожусь не где-нибудь, а в затхлом АДе? Верно, из этого может следовать только одно: всё, что может понизить умственную деятельность, всё, что может повлиять на работу мозга или его отдельных зон — всё это может помочь развязать и твой язык. Когда мозгу трудно думать, ему трудно и лгать, а значит и узнать от тебя правду или уличить во лжи в разы проще. Всё логично и предельно просто.

И как же добиться такого удивительного эффекта пониженной активности мозга, как же ослабить контроль своего собеседника и подозреваемого? Например, можно разок-другой по голове кирпичом стукнуть, но это очень не практично: слишком много непредвиденных воздействий на мозг, а выведать важную информацию, это вам, простите, не овощ взрастить. Ещё её можно понизить используя старый добрый алкоголь, но, во-первых, на разных людей он действует по-разному, во-вторых, с волшебниками всё обстоит ещё труднее, в-третьих, в серьёзных заведениях как АД это как-то несерьёзно, потому что есть более надёжные соединения, которые действуют непосредственно на нервную систему, независимо от того, обычный ты человек или волшебник.

Ещё есть вариант с «волшебниками-мозгоковырятелями». Это ужасные люди, хотя бы потому, что они и вправду ковыряются у тебя в мозгу, воздействуя на его разные зоны (и не только), но, во-первых, это не этично, а, во-вторых, даже если спецслужбам и плевать на этику и мораль, мне ещё до такой процедуры нужно «дорасти». Это их тот самый «секретный секрет, козырный козырь», который они используют в самый последний момент, по крайней мере, будь это не так, меня бы сейчас не в другую камеру перевели, а всеми силами перевозили в закрытую зону. А раз так, то и моя участь была вполне предсказуемой: уж не знаю чем именно меня накачивали, но чем-то — точно. Причём делали это несколько человек, нет, они не пытались засунуть мне что-то в рот, а я в свою очередь не пытался отбиться в ответ, защищаясь как загнанная в угол крыса. Всё происходило менее литературно и более адекватно: несколько АДовцев, усадив меня в специально отведённое место, встали с двух сторон и положили свои руки каждый на моё плечо. Затем их магическая энергия напрямую вошла в моё тело, вот и всё.

Я сидел смирно, как самый послушный ребёнок в мире. Моя цель не буянить и огрызаться, моя цель — сотрудничать и говорить правду, правду и только правду!

Два АДовца исправно выполняли свою работу. Они крепко вцепились своими костяшками в мои ни в чём не повинные плечи и не отпускали. Нужно было отдать должное, после вливания чужеродной энергии тело стало быстро расслабляться, а усталость и боль проходить. Вот же свезло: люди за такие ощущения ещё и сами платят. Вот точно я так зря предвзято к АДу относился!

— А знаете, — я посмотрел на стоящего справа от себя АДовца, — вашей конторе стоит добавить к названию лозунг: «АД — качественная дурь за наш счёт!»

Глава 189. Расскажи то, не знаю что (часть 2)

С чем, с чем, а с юмором у подчинённых Юрия Ежи было не очень: мою шутку они не оценили. Мой сольный концерт ещё даже не начался, а у них уже не было никакого запала, как так-то? Ладно, бить не стали — уже счастье. Всё что они сделали, так это влили ещё немного энергии в моё тело. Она, в свою очередь, тут же превратилась в очередную дозу невесть чего. Что-что, а 11 пункт Кодекса Волшебства АДовцам не писан. Или он упраздняется перед потенциальными преступниками? Может и упраздняется: вникать в это — я не вникал.

— Всё? — спросил один из присутствующих АДовцев.

— Ещё немного, — ответил ему коллега, а это значит, что прелюдия перед допросом подходят к концу.

Невесть что быстро распространялось по организму, эффект оно оказывало тоже быстро: к этому моменту тело было каким-то обмякшим. Эй, так и до полного онемения недалеко: этой штукой можно не только мозги «промывать», но и особо буйных успокаивать, но я-то не буйный! Это уже какое-то злоупотребление своими полномочиями!

Несмотря на эту возмутительно-опьяняющую трансформацию в теле, с головой проблем не было и в сон меня не клонило — сознание держалось бодрячком. Хотя разум в целом был каким-то зажатым, а причиной этого, вероятно, был шлем, который чуть ранее мне приказали надеть и крепко зафиксировать на голове. Поначалу с ним не было проблем, но теперь он казался каким-то тяжёлым и вообще — некомфортным. Он плотно обхватывал голову со всех сторон и самое обидное, что с ним нельзя было даже поиграть в фэнтези игры и тем более обустроить свой собственный гарем молоденьких красоток на зависть Тоши, хотя… всё ещё впереди, учитывая влитые в меня лошадиные дозы «дури».

Минута-другая и меня уже можно было серьёзно обрабатывать, так что дело оставалось за малым. К этому моменту один из «команды-счастья» сел напротив меня, но не очень близко. Он задрал ногу за ногу и время от времени бросал оценивающие взгляды в мою сторону. Правильно, допрос — дело серьёзное и к нему нужно подходить со всей внимательностью, иначе можно таких дров наломать… Радует, что мой собеседник понимает это.

Стоящие рядом АДовцы остались на месте. Их руки всё также крепко впивались в мои плечи. Могу предположить, что в их обязанности входит не только накачивать подозреваемых всякой-всячиной. Даже не знаю, удалось ли им добиться нужного эффекта, но как полноправный владелец собственного разума, хочу заметить, что дать ковыряться в нём кучке отморозков, я бы не позволил даже через свой труп.

— Скажите… — сидящий напротив АДовец наконец-то начал допрос.

Правда, «допрос» этот быстро вызвал чувство полного дежавю, потому что он сильно походил на недавнее общение с волком-одиночкой. Ведь как и он, АДовец начал с околесицы: «Когда родился?»; «Где родился?»; «Зачем родился?»; «Где учился?» — и целую кучу другой бессмысленной чуши, направленной, видимо, исключительно на налаживание контакта с моим мозгом и калибровку оборудования. А кроме простого вливания в организм неизвестной жижи, развязывающей в теории язык, добиться достоверных результатов им помогали всякие приблуды, наподобие томографа, сканирующего активность разных зон мозга, или, например, такие, которые фиксировали изменения в работе сердечнососудистой системы и се́ти магических узлов. Тот случай, когда можно было бы обойтись и одними волшебниками, но со специализированным оборудованием всё равно надёжнее и спокойнее: видимо, мои слова так сильно задели Юрия Ежи, что он, как уверился сам, не пропустит и толики лжи.

Время шло, а разговор продолжал быть всё таким же поверхностным и нудным, но выгоду от него получил и я, пусть и незначительную. Практически сразу я заметил, что два рядом стоящих АДовца время от времени подают какие-то невербальные знаки допрашивающему и остальным присутствующим (да и кому-то за зеркальным окном, и мы с вами знаем кому). Два этих клоуна то кивали головой, то качали ею, то ещё как-то дёргали своими физиономиями — школа пантомимы, хотя скорее цирк уродов лишились ценных кадров. Их клоунада слегка заинтересовала и меня, поэтому я сделал несколько экспериментов: пару раз очевидно солгал, пару раз ответил с неточностями, пару раз целенаправленно ускорил пульс, а в другой — изменил и поток кварков, что, как предполагалось с точки зрения моего физического состояния, должно было быть невыполнимой задачей. Я пришёл к логическому и, главное, достоверному выводу: эти двое тоже определяли лгу я или нет, а ещё, что более важно, следили за моим магическим потоком. Они не упускали даже слабые, пусть и очевидные изменения в нём.

Да уж, заморочился АД ради меня не по-детски. Я, конечно, понимаю, что идеальной «сыворотки правды» не существует, особенно когда дело касается опытных и скользких волшебников, но всё равно с таким трепетом подходить к моему допросу — допросу условного школьника? Вот он — уровень настоящего «злодея»! Можно даже сказать, это мой первый опыт! Наконец-то — заслуженное отношение к моей персоне! Хотя стоит сказать, что сам себя злодеем я не считал. Более того, я был очень даже законопослушным гражданином и дороги переходил исключительно на зелёный свет.

Ладно, пофантазировали и хватит: никакого «заслуженного отношения» не было. Причиной ясное дело был Юрий Ежи и «зазеркалье», в котором он сидел, укрывшись от глаз. Причём сидел, скорее всего, не сам, беря во внимание тот факт, что процедура «подготовки подозреваемого к допросу» выполнялась как-то чрезмерно идеально, будто по учебнику. Может я через неё ни разу и не проходил, но вот о том, как здешние сотрудники подходят к своему делу, — знал прекрасно.

Юрий Ежи не смог бы так сильно повлиять на своих подчинённых, даже в том маловероятном развитии событий, где он приказывает им относиться ко мне снисходительно, потому что вспомнил, каким хорошим учеником я был. Нет. Здесь было что-то ещё, точнее, был. Другой вопрос: кто был?

Стал бы Юрий Ежи сотрудничать с кем-то из кланов или тем более так быстро информировать их, не имея на руках и толики информации? Нет. Причём отпадают оба варианта, а значит, и ответ лежит на поверхности: сюда заявился кто-то, кто сам заинтересован мной, причём сделал он это не дожидаясь ни огласки, ни приглашений. Лишние варианты быстро отпали сами собой. Самое логичное: это были либо люди Регана О`Лири, либо сам Реган О`Лири — вот кто в последнее время занимает пьедестал самых приставучих людей.

— Хватит так много думать! — неожиданно огрызнулся один из АДовцев, сидевший за оборудованием. — Твоя задача отвечать лишь на то, что у тебя спрашивают!

Да уж, вот это претензия…

— Если вы любите общаться с мало-думающими, — мягко ответил я, — навестите людей, которые вас зачали.

Глава 190. Расскажи то, не знаю что (часть 3)

Моё искреннее и одновременно едкое замечание не встретило ответной реакции. С другой стороны, вполне логично, ведь именно этого они и добиваются, верно? Хотели правду — получите-распишитесь.

Женщина-допросчик тоже проигнорировала это и продолжила задавать «неудобные» вопросы. Мне же пришлось продолжить отвечать на них, что, несомненно, было реальной пыткой, нет, не потому что я не мог подобрать нужных слов или правдиво ответить, а потому что я, мягко выражаясь, начинал сильно уставать. Уставать говорить и отвечать на одно и то же. Иногда слышалось громкое пиканье, свидетельствующее о том, что я дал «странный» ответ, причём создавалось явное ощущение, что это пиканье живёт своей жизнью: где хочет — пикает, где нет — тоже пикает. Видимо, ещё один способ надавить на подозреваемого. И это всё такое однотипное, будто кто-то зациклил время. Мерзкое чувство нескончаемой монотонности и ведь неизвестно, сколько ещё людей захочет поговорить со мной о «моём прошлом»? Прошлом, выдуманном Хеем в состоянии трезвого бреда. Вопрос без ответа. Так и сидел, то кратко отвечая «да» или «нет», то время от времени давая развёрнутые ответы о фактах из жизни, а другой раз — давая их и в самых мелких подробностях.

Однако, независимо от всего этого, в большинстве случаев я занимался тем, что умел делать лучше всего в таких ситуациях: я лгал, лгал и снова лгал!

…

— Итак, — отчётливо сказала женщина-допросчик, когда мы перешли к той части «где я перевожусь в новую школу и переезжаю в Батор», — расскажите, что вы знаете о бывшем директоре школы №10, Ганце Йохансоне?

Я даже слегка воодушевился от этого вопроса, особенно после всей предшествующей нудятины, ведь мы наконец-то приблизились к сути разговора, да и в общем — к причине нахождения здесь.

— Что я знаю о директоре Йохансоне? — переспросил я. — Он — могущественный Мировой Волшебник, а ещё — чрезмерно употребляет сладкое. Поэтому если он когда-нибудь и умрёт, то точно не от руки другого волшебника, скорее, от рака желудка. Только рак — только хардкор. Ха. Ха. Ха. Кх…

— Шутите? Шутки успокаивают, не так ли? Когда вы познакомились?

— Успокаивают? В начале этого учебного года, может, чуть раньше.

— Конкретнее.

— 6 месяцев, 3 дня и 4 секунды назад — откуда мне знать?

— Дата?

— Конец августа, двадцатые числа…

— Как именно вы познакомились?

— В школьном дворе, через несколько дней после сдачи вступительных экзаменов.

— Подробнее.

— Это был тёплый летний день. Я шёл по тропинке, вдоль деревьев. В школе ни души — конец лета. Тут из-за угла вышел директор Йохансон и подошёл ко мне. Он поздоровался первым, я поздоровался в ответ. Солнце мягко согревало нас своими тёплыми лучами, а ветер нежно обдувал наши тела. Его черные волосы развевались в стороны, будто колосья в поле. Затем… Нежным движением руки он протянул мне шоколадную конфету, так нежно, будто мать прижимает младенца к груди. Я взял угощение, открыл и плавным движением засунул его в рот: «Как вкусно!» — воскликнул я, на что директор Йохансон одарила меня своей лучезарной улыбкой и…

— Рассказывайте по существу…

— …и сказал: «Ешь, ешь, у меня ещё много сладенького». Я и ел: кто откажется от сладенького, тем более от Мирового Волшебника? Верно — никто…

— По существу.

— Потом мы заговорили о моём прошлом, вот так же, как с вами сейчас, и, к слову, говорить с ним было намного приятнее. Он очень чуткий человек. Ещё и Мировой Волшебник…

— По существу.

— Он сказал, что приятно удивлён моими результатами по практическому экзамену, да и навыками в целом. Сказал, что у меня есть все шансы стать Мировым Волшебником в будущем. Разве это не чудесно? Вот именно — чудесно. Ещё мы говорили о будущем, о работе, о мечтах, в общем, обо всём. Сошлись на том, что я буду учиться и помогать ему, а он, в свою очередь, будет направлять меня в обучении и поможет стать хорошим волшебником! Чудесно, не так ли? Правда, это всё было только между нами… Но потом он взял себе в ученицы эту!..

— И как вы ему помогали?

— По-разному. В целом, поручений было немного, может, он только присматривался ко мне? Первым ответственным поручением, хотя скорее советом было, чтобы я вступил в дисциплинарный комитет. «Правда, — сказал он тогда, — все места уже заняты, но выход есть. Вот прочти…» — он протянул мне устав школы, там говорилось что-то о том, что можно оспорить место члена дисциплинарного комитета. Без лишних слов, я понял, что нужно делать.

— Поэтому вы бросили вызов третьекласснику, победили и заняли его место, верно?

— Да.

— Не думали отказаться?

— Вы шутите? Я бы ни за что не отказался: кто откажет такому Мировому Волшебнику как директор Йохансон? К тому же, это было и в моих интересах. Эх… Знакомство с директором Йохансон — лучше, что со мной случалось.

— Вы с самого начала знали, кому будете бросать вызов?

— Нет. Вообще, сначала он сказал, что было бы здорово срази я девочку из клана Кудо, но это было шуткой. Да и она же из такого клана… Я ей совершенно неровня. Я бы и того третьеклассника не одолел, не помоги мне директор Йохансон со стратегией… Даже с его наставлением обхитрить того школьника было не самой простой задачей. Я дрался на пределе концентрации, чтобы не совершить ошибку. Ещё бы чуть-чуть и…

— Хорошо. Что ещё вы для него делали?

— Где-то в эти же дни он дал и второе поручение. Нужно было следить за первоклассницей, Тсубой Эрикой. С его слов, это было очень важным и ответственным заданием. Делать это было довольно трудно, учитывая, что общих мест у нас с ней было мало. Но я справлялся. Однажды даже проследил за ней до самого дома, точнее практически до самого дома, директор Йохансон категорически запретил приближаться очень близко. Вроде, она жила с опытным и опасным волшебником.

— Что за волшебник?

— Я не знаю, он называл её «Старшая». Может, родственник какой-то. В школе говорили, что она живёт с опекуном.

— Причина слежки?

— Причина? Потому что директор Йохансон сказал это сделать…

— Это и так ясно. Но он же говорил, зачем это ему?

— Нет.

— И вы не знаете?

— Нет…

Пик!

— То есть знаю… Точнее — догадываюсь…

— Поясните.

— Ну… Директор Йохансон мне ничего не говорил, но позже я узнал, что эта девочка, Тсуба Эрика, является иностранным шпионом или что-то в этом роде… Я предположил, что поэтому она его и интересовала.

— Шпион? Откуда такая информация, если он вам ничего не говорил?

— Ну… Я узнал об этом из разговора двух следователей во время одного из допросов, связанного как раз с её пропажей.

— Что за следователи? Вы помните их имена?

— Это был какой-то полицейский и сотрудник госбезопасности, Мишель Лири.

— Звание полицейского?

— Не помню.

— Когда это произошло?

— Даты я не помню… Но это было в тот же день, когда два клана что-то не поделили между собой и устроили разборки, поставив всех на уши. А ещё в тот же день мы с Мишель Лири столкнулись со странной штукой на промышленном складе, меня тогда ещё ранили… Собственно, именно из-за информации о Тсубе Эрике, которую я узнал в то утро во время допроса, она и взяла меня с собой: нужно было подписать какие-то бумажки о неразглашении.

— Хорошо.

Я замолчал. Женщина-допросчик внимательно уставилась в небольшой экран, то ли переваривая информацию, то ли получая указания.

— Скажите, вы знали, с чем столкнётесь на складе?

— Нет.

— А Мишель Лири?

— Нет…

— Почему так неуверенно?

— Я… просто я не уверен. Чуть ранее в полицейском участке мне сказали, что всё произошедшее в тот день выглядит слишком идеально, чтобы быть случайностью. Но я не понимаю как? Мы просто решили перекусить, и кафе в том районе выбрал именно я, и я уверен, что ничего не знал о том складе и тем более что в нём хранится… Поэтому я уверен, что и Мишель Лири ничего не знала, её туда, можно сказать, привёл именно я. Хотя чуть раньше, следователь убеждал меня в обратном. Необычные совпадения тоже случаются, и, очевидно, это был именно такой случай.

— А ваш директор не говорил вам о складе или том кафе?

— Нет.

— Не упоминал?

— Нет.

— Случайно?

— Случайно тоже нет, вроде…

— Скажите, следователь, которого вы только что упомянули, это тот самый полицейский, от которого вы узнали, что Тсуба Эрика «иностранный шпион»?

— Э… да… то есть нет… Я не помню… У меня плохая память на лица…

Пик!

— …Или хорошая, но я всё равно не помню.

Пауза.

— Хорошо, — сказала женщина-допросчик. — Итак, какие ещё поручения отдавал вам Ганц Йохансон.

— Первое время… больше ничего. Потом, перед самым отъездом в другою страну, он сказал мне быть очень внимательным и дал кое-какие указания. Указания на «экстренный случай». Но в целом, сказал, что в случае чего свяжется со мной.

— Свяжется? Вы с ним как-то контактировали и поддерживали связь? Были ещё люди? Кто они?

— Нет. Директор Йохансон просто оставил мне устройство для связи. Сказал, что свяжется со мной через него и только в крайнем случае. На самом деле этот случай настал очень скоро: не помню что именно было написано в сообщении от директора Йохансона, но там было что-то наподобие: «Опекун девочки пойман». Девочка — это Тсуба Эрика, как вы поняли. В целом, такое сообщение означало, что нужно быстро выполнить оставленные им указания, те самые на «экстренный случай»: нужно было вывести девочку из школы и доставить в назначенное место.

— Что за «назначенное место»?

— Нежилой район у реки. Больше я ничего не знал. Мог лишь предположить, что за нами следят, и оказался прав: директор Йохансон сам подтвердил это. Дело в том, что чуть позже мне стало казаться странным, что он доверил это всё мне — обычному школьнику, особенно после того как на нас напали профессионалы и вырубили меня за доли секунды, как какого-то щенка. Меня это сильно встревожило, поэтому позже, когда он вернулся, я прямо у него спросил, зачем доверять это мне — это ведь не мой уровень. Он же просто ответил, что следившими за нами были и его люди, и было очень эффективно использовать школьника, чтобы, во-первых, уменьшить вероятность их раскрытия, а, во-вторых, ослабить бдительность врагов, которые тоже следили. Да и для меня это должно было послужить хорошей тренировкой. Он тогда был очень серьёзным, я боялся его сильно расспрашивать и нервировать. Но он даже похвалил меня: сказал, что я крепко и достойно держался, когда нас окружили, а ещё — не испугался и не взболтнул лишнего, когда меня забрали в Антимагический Департамент.

— Что там произошло, кто вас окружил и кто там был? — серьёзно спросила женщина-допросчик.

— На самом деле ничего нового вы не услышите. Всё пошло наперекосяк, когда мы ещё даже не дошли до места назначения: сначала нас остановили одни люди, затем — появились ещё какие-то. Между ними завязалась разборка. Меня быстро вырубили. Что было дальше — я не знаю. Так что, сколько бы я не рассказывал о том случае, я не лгал и ничего нового не придумывал: всегда говорил как есть. Мне лишь пришлось умолчать о своей маленькой роли сопровождающего, потому что директор Йохансон возложил на меня такую ответственность, и я просто не мог его подвести или тем более осознанно подставить. Я… Я хотел обо всём забыть как о сне, но… но сегодня меня… меня стали запугивать и-и обвинять во всём… что это всё моих рук дело.

— Когда вы последний раз общались с Ганцом Йохансоном?

— До разрушения школы, после этого нет.

— Скажите, устройство, которое вам дал Ганц Йохансон, всё ещё у вас?

— Устройство?.. Это… Нет…

— Вот как? Тогда где оно?

— Я… я не знаю…

Пик!

— Ещё раз? — повторила женщина.

— Я… я не уверен…

— Разве? А по-моему вы уверенны и всё прекрасно знаете.

— Но… Но он сказал, что если… если оно попадёт не в те руки, он… он… он будет сильно, хнык… сильно, хнык… зол…

— Увы, но другого варианта у вас просто нет: либо вы сотрудничаете, либо…

— Я… хнык… я просто, хнык… хотел учиться…

— Я понимаю, но если вы хотели просто учиться, тогда зачем напали на своих преподавателей сегодня днём?

— Я!.. Я!.. Она первая начала! Оскор-бля-бля-ла и унижала меня! Я, я и не думал, что смогу выйти живым из той битвы: они, хны… все они, хны… развязали против меня магию!.. Но! Терпеть унижения я-не, я-не собирался! Я всего лишь защищался! И… и пусть я-не… я-не думал, что всё так обернётся, хнык, пусть всё вышло случайно, я-не, хнык, я-не сожалею!.. Я… я рад, что мне удалось, хнык, поставить таких как они… поставить на место!..

— Я понимаю, но и вы должны понять: в конечном итоге место пострадавшего принадлежит не вам, даже наоборот. Вы повредили частное имущество, вы ранили людей, а теперь выяснилось, что ещё и участвовали в преступной деятельности, а это — всё это — не шутка. И мы оба знаем: мне не нужно рассказывать вам к каким последствиям это ведёт и что вас ждёт впереди. Как бы вы не хотели, просто вернуться к нормальной жизни у вас не получится. Но если вы ещё и будете препятствовать следствию… Понимаете?

— Д-да…

— Своим поведением вы ухудшаете своё и до того ужасное положение. Понимаете?

— Д-да…

— И вам лучше начать сотрудничать, иначе… понимаете?

— Я… я… хнык… я п-понимаю…

— Спрашиваю ещё раз, устройство, которое вам дал Ганц Йохансон, всё ещё у вас?

— Д-да…

— Где оно?

— Оно… Оно…

Мне пришлось… пришлось рассказать им… Р-рассказать всё… Простите меня… простите меня Ганц Йохансон… Я… я и сам понимаю, что не смогу… не смогу скрыть правду — ужасную правду о вас и… и всех ваших деяниях. Простите… простите, что не оправдал ваших ожиданий, хнык, простите меня…

Глава 191. Расскажи то, не знаю что (часть 4)

(От 3 лица)

— И ты не знал?

— Нет!

— И не догадывался?

— Нет! — раздражённо повторил Юрий Ежи Шестому Помощнику Регана О’Лири.

— То есть «он» лжёт?

— Нет!

— Значит, не лжёт?

— Откуда мне знать?! — ответил Юрий Ежи, а затем протараторил. — То есть да, не лжёт, ты же и сама всё видишь и слышишь!

Он быстро исправился, потому что в противном случае его слова дискредитировали работу собственных же сотрудников, и он уже успел представить, как его прижимают к стенке самыми едкими способами из-за этой оговорочки. Благо для себя, он вовремя обратил внимание на свою оплошность и успел исправиться. Исправился грубо, но спокойно. Может, слишком спокойно:

— Смотрю, ты не удивлён. Давай и тебя рядом с «ним» посадим? Ты от нас ничего не скрываешь? — серьёзно сказала женщина и сделала короткую паузу. Юрий Ежи получил удар, который ждал меньше всего (или не ждал в принципе), он сердито промолчал. Шестой Помощник же, видя его реакцию, издала тихое подобие смеха. Злого умысла в её словах не было, но удержаться от издёвок она не могла. Просто не могла. Нет. Она была не из тех, кто «всегда издевается над всеми», как это делала Мишель Лири (по крайней мере, последняя создавала именно такое ощущение), но когда Шестой Помощник находила подходящего человека, да ещё и была в настроении, то могла позволить себе такую роскошь. Вероятно, эта схожесть двух женщин (Шестого Помощника и Мишель Лири) «издеваться над слабыми» была связанна с влиянием на них Регана О’Лири, просто на одну он повлиял сильнее (или, правильнее будут сказать, сильнее сломал?). Но в отличие от Мишель Лири, способной пренебрежительно относиться ко всему что движется и не движется, Шестой Помощник позволяла себе эту роскошь очень и очень редко, да и «на небе» должны были сойтись все звёзды, а сходились они редко. Во-первых, найти подходящего человека было непросто: она всё-таки взрослая серьёзная женщина, а не школьница двенадцати лет — нужно было соответствовать своему «статусу» Помощника. А учитывая, что она не видела большой разницы между «издевательством» и «подкалыванием», фамильярничать с кем попало было и вправду не самым благоразумным решением, ведь задеть чувства человека не такая уж и трудная проблема. А иной раз, чем выше должность этого человека, тем и задевается он как-то проще, а ставить себя и своё руководство в невыгодное или неудобное положение было не в её интересах. Как ей однажды сказали: «Беспредел беспределу рознь». Смысл контекста до неё дошёл очень и очень быстро.

Итак, можно было с уверенностью сказать, что Юрию Ежи сегодня несказанно повезло, и все звёзды сошлись ровной линией специально для него: в глазах Шестого Помощника он был чудаковатым стариком: вроде, суровый и видавший многое, а, вроде, и ошеломлённый щеночек, перепуганный и спотыкающийся на ровном месте. Её это умиляло. Но и это не всё. Её озорное поведение было обусловлено ещё и по-настоящему хорошим настроением. Сегодня она получила новый и уморительный опыт: «человек», которого она должна была обработать, обработал себя сам. Уже не имеет значения, виновен он или нет — прецедент есть. А иметь в своих руках такой прецедент — всё равно что иметь жизнь этого человека. Сегодня она по-настоящему вкусила весь смысл фразы: обеспечить себе путь в никуда. «Он» — обеспечил. Ей даже не нужно было ломать голову, придумывая предлоги и выслушивая чьи-нибудь сомнения (сомнения Мишель Лири), — в этот раз Шестой Помощник и вправду была совершенно не при делах. И, возможно, ей даже не придётся марать свои руки в будущем, если всё пойдёт «как надо»; а, судя по всему, всё и так шло как надо, учитывая неожиданно всплывшие факты и подробности. Такой новый опыт тоже приносил женщине толику удовольствия, пусть на деле вся эта работа изначально и не была чем-то серьёзным в её глазах. (Однажды ей нужно было наладить сотрудничество с мятежниками одной маленькой страны и помочь им в их нелёгком деле — вот что в её глазах было серьёзной работой, хотя по факту она даже не курировала операцией, а лишь помогала другим Помощникам и непосредственно Регану О’Лири.) «Школьники-подростки» априори не могут представлять из себя серьёзное дело, а время от времени, редко, она работала и с ними, вот как сейчас. Однако конкретно это дело её слегка заинтересовало… а интерес, особенно когда он не идёт вразрез с работой, а более того даже сопутствует ему, — дело нешуточное: нет ни одной причины не утолять его. В Антимагический Департамент, а до этого в полицейский участок, она пришла сама, с энтузиазмом и без капли недовольства. А ведь можно было и не приходить: учитывая всё произошедшее, ей или непосредственно Регану О’Лири стоило просто связаться с людьми из нужных ведомств и «урегулировать» всё на прямую через них. В другой раз, не заинтересуй её дело всерьёз, она бы так и поступила.

К глубокому удовлетворению Шестого Помощника, этот интерес не просто оправдал ожидания, которых у неё изначально даже не было, а оправдал его с лихвой. Сначала в полицейском участке появился небезызвестный следователь («везде сующий свой нос»), а затем здесь, в Антимагическом Департаменте, ещё и разыгралось целое представление-драма точно экспозиция дешёвого детектива. Представление, которое, к слову, ей понравилось несмотря на свою дешевизну и даже смогло добавить очередную порцию гормонов счастью в общую копилку её хорошего настроения. Сегодня был тот редкий день в её жизни, который она без сомнений охарактеризует словами: «День удался!» — независимо от того, каким плохим он был до этого или будет после. Раз так, то можно было поделиться своим «весельем» и с кем-нибудь ещё, с кем-нибудь хорошим, а Юрий Ежи, несомненно, отвечал всем критериям «хорошего человека». Видя, что его сердитое молчание не прошло, даже когда она уже закончила своё тихое хихиканье, Шестой Помощник заговорила:

— Не будь таким серьёзным, я просто шучу. У нас здесь неожиданный прорыв в куче висячих дел, а ты хмуришься да злишься. Не нужно так.

Глава 192. Расскажи то, не знаю что (часть 5)

— Никакой это не прорыв, а невесть что! — возмутился Юрий Ежи. Возмутился тихо, но резко, что даже бутылка не выдержала и упала со стола. Уточнять или исправляться в этот раз он не стал.

— Невесть что? — весело переспросила Шестой Помощник. — Определись уже: ты согласен или не согласен.

Тот не ответил, она продолжила:

— Мы оба знаем, что согласен. Признай это. А ещё мы оба знаем, что если кто-то в этом мире и не знает, на что способен Ганц Йохансон, так это точно не ты.

Юрий Ежи проигнорировал очередное заявление и тактично промолчал. Он не хотел отвечать. Он не хотел что-либо говорить или комментировать. Ко всему прочему, он бы предпочёл ничего не видеть и не слышать. Да только… сделать этого он не мог. Просто не мог. Для него этот вопрос относился к тем вопросам, который человек определяет для себя как «не могу оставаться в неведении». И будь он сейчас сам, переваривай информацию в одиночестве, — ему было бы в разы проще: уединился в себе, всё обдумал, успокоился… но эта женщина!

Присутствие помощника Регана О’Лири (незваного и нежеланного): её резкое появление, её наглое поведение — всё это его несказанно огорчало. Однако отказать или тем более просто взять и выгнать её он не мог. Формально, он, конечно, имел право, но зачем лишний раз вороши осиное гнездо? Зачем, если осам нет до тебя дела? Да и осы эти — какие-то неправильные осы: ужалят не сразу — запомнят надолго. Злопамятные осы. Сучьи осы.

Столкнувшись с полным игнорированием своих слов, Шестому Помощнику пришлось продолжить свои набеги на старый, но нерушимый форт:

— Не скажу, что я совсем не думала о чём-то подобном, но признаюсь, я и сама удивлена, что это окажется правдой. Вероятность того, что твой бывший работодатель всё-таки имеет к этому отношение, была не самой высокой, по крайней мере, в моих глазах. Хотя некоторые другие, судя по их действиям, куда проницательнее меня.

Однако даже этот маленький вброс не смог заинтересовать старого АДовца. Для себя он решил, что без крайней необходимости реагировать на слова неприятной женщины не будет. Поэтому просто уделил всё внимание (или сделал вид, что уделяет) продолжающемуся допросу. Наверное, это был один из самых медленных допросов на его памяти.

Шестой же Помощник продолжала жужжать над ухом, хотя, вероятно, и сама не упускала не единого слова и не единой детали, появляющихся с обратной стороны стекла.

— К слову, на моей памяти это не впервые, когда всё оборачивается схожим образом, — продолжила жужжать женщина, решив «поделиться своим опытом». — Ганцу Йохансону практически удалось перехитрить всех, даже тебя. Но когда не учитываешь всех нюансов, всё может полететь в тартарары буквально из-за одного недочёта или мелочи. Кто бы мог подумать, что его «слабым местом» окажется болтливый школьник? Знаешь, а я тебя даже понимаю, учитывая на кого работаю. Думаю, я и сейчас не смогу сказать, что в голове у Господина О’Лири и на сколько ходов вперёд он просчитывает. Так что не понимать начальство — это часть нашей работы, — Шестой Помощник «понимающе» постучала своего собеседника по плечу.

Юрию Ежи было трудно понять: это попытка утешить его или, наоборот, способ раззадорить ещё сильнее?

В целом, всё было именно так, как она и сказала: чистосердечное он слышал сам, а сомневаться… Сомневаться можно, даже нужно, однако, в данном случае, только не желающий смиряться с действительностью будет относиться к результатам этого во всех смыслах достоверного и всё ещё продолжающегося допроса с неверием, а Юрий Ежи, увы, таковым не был. Он всегда знал: Ганц Йохансон — человек высокого полёта, имеющий множество стремлений, а вместе с ними — и планов, но самое главное — он человек, способный на многое. Как и все, он делил мир на «чёрное» и «белое». На свои субъективное «чёрное» и субъективное «белое» — Юрий Ежи это очень хорошо знал. Однако в одном он был искренне уверен: какие бы цели не преследовал Ганц Йохансон, и к чему бы из упомянутого во время допроса не приложил руку, разрушить собственную школу в сознательном состоянии он не мог. Однако говорить это вслух или что-то доказывать, даже если с ним и согласятся, он не собирался: защищать, опровергать, переубеждать — сейчас это всё было бессмысленным. Единственная проблема, которую перед собой видел Юрий Ежи, заключалась в непонимании точного мотива. А пока мотив был неизвестен, не нужно было делать и поспешных выводов как минимум для самого себя.

— Пошлите людей в указанное место, — Юрий Ежи связался с одним из своих подчинённых. — С этого момента все действия выполнять только в группах, — акцентировал он, — и всегда держать связь. Ещё свяжитесь с другими департаментами и полицией, нужно поставить всех в известность и наладить с ними сотрудничество, по возможности. В связи со всей чертовщиной, которая творится у нас, да и в мире, медлить в отношении Мирового Волшебника уровня Ганца Йохансона — непростительная роскошь!

Отдав указания и скоординировав работу, Юрий Ежи мысленно обвёл галочкой первый пункт «плана действий» — начинать-то с чего-то нужно, однако продолжить обдумывать следующие шаги ему не дала стоящая рядом женщина:

— Ого, — Шестой Помощник пошла в очередное наступление, — смотрю, ты воодушевился. Не переживай, я поставлю Регана О’Лири в известность. Теперь ясно, почему он заинтересовался этим «юношей». К тому же, сотрудничать с тобой я тоже не против: дело государственной важности всё-таки.

Юрию Ежи оставалось молча смириться с фразой «дело государственной важности» и проглотить возникший вопрос о «заинтересовался этим юношей». Говорить что-либо в первом случае в принципе не имело значения, а во втором — суть и так была ясна из контекста, хотя узнать поподробнее он был бы не против, но воздержался.

— На всякий случай, — серьёзно сказала Шестой Помощник, — я так понимаю, спрашивать тебя, что задумал Ганц Йохансон, бессмысленно?

— Бессмысленно.

◊ ◊ ◊

(От 1 лица)

— …Что задумал Ганц Йохансон? — спросила женщина-допросчик.

— Я не, хнык, знаю…

Пик!

— …не знаю, хнык … но ду-думаю, что-то серьёзное. Ему ни-никогда не нравились кланы… а ещё… ещё, хнык, он просто… просто не переносит этого «толстого»… этого «больного»… этого «ублюдка»… этого — Регана О’Лири.

— Регана О’Лири? — заинтересовалась женщина. — Есть свидетельства, и вы сами упоминали, что поддерживали общение с его родственником — Мишель Лири. Скажите, это как-то связанно?

— Это… Это… Это… Это…

— Отвечайте вслух и по существу.

— Мишель Лири… Сблизиться… Сблизиться с ней, хнык, было… было одним из его… его поручений, после… после того, хнык, того, как она обратила на меня внимание…

С-смешивай л-ложь с правдой, хнык, л-лги до конца, хнык… и бла… бла… бла… Другого варианта для тебя больше нет, прости.

Глава 193. Расскажи то, не знаю что (часть 6)

(От 3 лица)

«Кланы… Реган О’Лири… Мишель Лири…», — Юрий Ежи внимательно слушал и переваривал полученную информацию.

Кого-кого, а всех перечисленных, в той или иной степени, он и сам не сильно жаловал, да и любой, хоть немного знающий Ганца Йохансона, понимал, что так оно и есть, разве что в этом списке не хватает Антимагического Департамента, да и всех других государственных структур — Ганц Йохансон критиковал и не соглашался с политикой практически каждого из них и в чём-то был прав, ведь даже последний созыв Всемонгольского Магического Совета, который он так рьяно хаял, был распущен, а новый ещё толком не выбран…

«Стоп… — задумался Юрий Ежи, — ВМС был распущен… Кланы утратили часть влияния, Морганы уничтожены…» — общедоступная информация стала быстрыми темпами переосмысливаться и приобретать совершенно новое видение. Всё начинало казаться более очевидным, но и одновременно более запутанным: логика всех событий вполне соответствовала возможностям и продвигаемым идеям Ганца Йохансона, но почему он ничего не сказал Юрию Ежи, даже не намекнул… Не обмолвился… Стоп…

Могло ли всё происходящее сейчас — и быть намёком?! Но что тогда произошло в тот день в школе?! На неё точно кто-то напал! Могли ли это быть настоящие враги Ганца Йохансона?! Но, если это всё правда и если это всё и вправду его рук дело… то оставить такую «мелочь, чтобы всё полетело в тартарары» он… он просто не мог! Он не мог не предвидеть такую очевидную вероятность как «внезапное раскаяние»! К тому же, ничего по-настоящему ценного эта «мелочь» толком и не знает. Более того, первым, кому эта «мелочь» призналась и стала всё выкладывать, был именно он — Юрий Ежи!

Юрий Ежи был уверен, что начал что-то понимать и осознавать, только не понимал что. Шестой Помощник явно не шутила, спрашивая, знает ли он, что задумал Ганц Йохансон. А учитывая их долгое сотрудничество, верить ему на слово никто не станет. Раньше или позже, но его точно посадят рядом с этой «мелочью», чтобы убедиться наверняка: лжёт он или не лжёт…

Помощник, который ничего не знает — лучший помощник, разве нет? А Юрий Ежи всё ещё считал себя именно им — помощником Ганца Йохансона. Даже в АД он вернулся не по собственному желанию… Он нужен был Ганцу Йохансону именно здесь, и сейчас он был именно здесь, и допрашиваемый — тоже был здесь…

Неужто теперь-то всё начало становиться на свои места?!

Послышалось очередное жужжание:

— Использовал её, Мишель?! Это правда?! Он не солгал?! — уточнила Шестой Помощник. Не то, чтобы она была близка с Мишель Лири, но её она воспринимала как «свою», а значит и её использование, ещё и при таких обстоятельствах, просто не могло не вызвать раздражения. Хотя в целом эта новость её даже обрадовала: она отчётливо представила, как после просмотра записи этого допроса что Мишель Лири, что её «близкий родственник» выпустят наружу всю подноготную своей сущности и наконец-то решат свои «семейные проблемы», причём решат без её участия. Даже если «его» решат убить, делать этого ей не придётся: у двоих есть свои руки…

— Нет, не солгал, — обычным тоном ответил Юрий Ежи, однако мысленно он стал по-другому относиться к стоящей рядом женщине: может ли быть так, что она его враг?! Может ли быть так, что он не на той стороне?! Не поспешил ли он, устроив этот допрос, толком не разобравшись в ситуации?! Почему он вообще поспешил?! То, с каким укором всё было сказано в тот момент, так сильно задело его?! А может… Может это сам Ганц Йохансон сказал всё сделать именно в такой манере, чтобы выбесить его?! Тогда всё идёт как нужно?!

«Что делать?! Чью сторону занимать?!» — Юрий Ежи пребывал в состоянии мысленного хаоса.

«Нужно будет как-то поговорить с ним тет-а-тет…» — решил он про себя.

Не факт, что это сможет хоть как-то ему помочь, но попытаться стоит, возможно, «где-то там»: маленькая деталь, намёк или координаты, — возможно, именно они и будут ответом на его вопрос.

На секунду Юрий Ежи впал в лёгкий ступор: «Может ли это быть связано с тем “устройством связи”?» Он выругался про себя: указания он уже отдал. Менять решение, причём неожиданно, или вести себя неестественно — было бы худшим из вариантов, особенно перед Шестым Помощником Регана О’Лири.

«Уверен, как бы я не поступил, это будет правильным решением, потому что Ганц Йохансон не мог не предвидеть мои действия…» — с этой самоуспокаивающей фразой, Юрий Ежи мыслено выдохнул.

— Докладывать мне обо всём, что будет найдено или известно, — уточнил он подчинённому, чем перебил Шестого Помощника, которая до сих пор продолжала жужжать над ухом. Её это расстроило, но она бысро воспользовалась моментом:

— И мне.

— Хорошо, — Юрий Ежи спокойно кивнул, — раз мы сотрудничаем, то всю информацию будем предоставлять в полной мере.

Та удовлетворённо кивнула. Он добавил:

— Наша задача понять цели и мотивы, и предотвратить возможные последствия: если Ганц Йохансон взялся за что-то серьёзно, то и действовать он будет соответственно. Поэтому не забывайте, что и вы с нами сотрудничаете.

— Не волнуйся, с памятью у меня проблем нет. И ещё одно, — лукаво добавила она, — тот следователь, который допрашивал его в полицейском участке, это Джеймс Харрингтон, хочу, чтобы ты и с ним наладил сотрудничество и подключил к делу.

— Он не станет сотрудничать, — кратко ответил Юрий Ежи, пытаясь увильнуть, при этом полностью осознавая, что эта женщина не даст ему увильнуть.

— Я тебя умоляю.

— Он бы отказал даже Регану О’Лири…

— Не преувеличивай. Просто поговори с ним. Он явно знает больше нашего, видимо, давно заинтересовался всеми событиями. Он станет бесценным союзником.

— Но…

— Серьёзно, не просить же о таком всех подряд? — упрекнула Шестой Помощник.

Юрий Ежи промолчал: может и не самую трудную, но самую неприятную работу повесили на него: договориться можно со всеми, но только не с тем, с кем договариваться априори бессмысленно.

Глава 194. Расскажи то, не знаю что (часть 7)

(От 1 лица)

Времени прошло немало, а вопросы у женщины-допросчика не заканчивались: что-то повторялось, а что-то она спрашивала впервые и невзначай, будто пока меня допрашивали одни АДовцы, другие в это время расспрашивали людей и собирали дополнительную информацию, пополняя список вопросов для первых. Вероятно, так и было. Не зря же в зазеркалье время от времени происходил какой-то «невидимый» движ.

— Значит, — протянула и отчётливо переспросила женщина-допросчик, — в отличие от ранее заявленного в день разрушения школы вы всё-таки виделись с Ганцом Йохансоном?

— Да, хнык…

— Это он разрушил школу?

— Нет, хнык, то есть, я не знаю, хнык, в тот день, хнык, он лишь очень серьёзно сказал, хнык, чтобы я, хнык, был очень внимательным и, хнык, готовился к худшему.

— Это всё?

— Да…

— Он больше ничего не говори?

— Нет… — я выдохнул и постарался успокоить дыхание.

— Когда именно произошла эта встреча?

— Утром, когда я шёл к нему. Я был практически у самого входа. Он неожиданно появился, кратко сказал и быстро исчез. Я тогда сильно удивился: мы всё-таки должны были обсудить произошедший до этого инцидент с Джулией, та что из клана Бортэ. За день до этого я её сильно ранил.

— Да, вы уже упоминали. Говоря об этом. Это тоже было указом директора?

— Нет, что вы. С ней я познакомился случайно. Немного сблизились. Мы договорились вместе спарринговаться. Но в первое же занятие она случайно отвлеклесь и не успела отбить часть моей атаки. Ох… Она так проклинала меня в тот день, хны… — я быстро перевёл дыхание и успокоился, — я… я просто хотел с ней сблизиться, подружиться. Она такая добрая и приятная, а теперь… теперь она меня ненавидит… Директор Йохансон лишь раз сказал, что мне не стоит с ней водиться, но… но в целом никак не реагировал на это.

— Хорошо, — кивнула женщина-допросчик. — Итак, утро, вы шли к Ганцу Йохансону, недошли, он вас поставил в известность… Что было дальше, после того как он всё сказал и исчез?

— Ничего. Я развернулся и направился в класс, но прежде, чем успел дойти, не знаю как, но я уже лежал под развалинами, у-укрытый парой слабых барьеров. Скорее… скорее всего, нет, именно… именно потому что директор предупредил меня… я… я был настороже… если бы не это, я… я бы просто не успел… не успел среагировать и… и создать их… и… и был бы… был бы… меня бы уже не было…

— Успокойтесь и попытайтесь вспомнить, что именно произошло в тот день? — сказала женщина.

— Я не… я н-не знаю…

Она внимательно посмотрела на меня, продолжила:

— Скажите, почувствовали ли вы что-нибудь в тот момент: всплеск кварков, мощную магию или что-то ещё?

— Н-нет… да и… да и навыков таких у меня нет.

Женщина-допросчик задумалась, дав немного времени на передышку, затем заговорила:

— При этом, судя по отчётам, вы легко смогли отбить Магию Молнии во время стычки с одним из школьников? Или и там вам помог директор?

— Вы не правы, это было не «легко». И директора Йохансона там не было. Учитывая всё произошедшее конкретно в том случае, ничего удивительного в моём везении не было. Богдан Громов устал и сильно медлил, а камень к тому моменту я уже синтезировал для своей атаки. Да и молния была слабой, в противном случае и камень бы не помог. Мне просто повезло.

— Повезло? Если посмотреть на всё, к чему вы имеете отношение, и как выходите из проблем, может показаться, что вы уж слишком везучий человек?

— Было бы правдой, не будь меня сейчас здесь, но я здесь… Везения не так-то и много даже у «везучих», просто в отличие от неудач, его замечают куда охотнее.

— Завидовать проще — это факт, но это не ваш случай: не нужно лукавить. Лучше скажите, — женщина-допросчик сделала небольшую паузу, — почему вы сказали своим одноклассникам — Отто Фишеру и Милине Гофф, — что в смерти другого вашего одноклассника — Сьюзен Ххххх — во время той трагедии в школе причастны вы, что вам больше не следует общаться, и что если они решат отомстить, то должны работать сообща?

— Это… Потому что к тому моменту уже многие говорили, что именно директор Йохансон разрушил свою школу и стал причиной жертв… Я не верил в это и сейчас не верю, но… Но общаться с ними после такого я больше не мог, поэтому я… я и сказал, что в её смерти, смерти Сьюзен, виноват и я, и даже если вы скажите, что это не так, я всё равно не перестану испытывать вину за это…

— Они до сих пор не уверены, особенно Отто Фишер, что именно вы имели в виду, но как бы они не пытались с вами связаться, вы игнорируете или избегаете их. Почему вы не сказали им всё прямо, как есть?

— Потому что… Это бессмысленно? Разве нет?

— А предлагать им объединиться, чтобы убить вас, если они того пожелают, в этом есть смысл?

— Да… ведь… ведь по одному они бы… Они бы точно не справились, я не… я не бахвалюсь, я… я просто трезво оцениваю… оцениваю навыки как свои, так и… и других. Вдвоём, с их навыками и мозгами…

— Я не это имела в виду…

— …Вдвоём… Они бы точно, хнык… точно смогли бы, хнык… Поэтому, хнык, я и сказал, хнык… сказал, что должен был сказать, хнык… хнык… хнык…

— Хорошо. Не нужно плакать.

— Я не плачу…

Пик!

— Не плачу…

Пик!

…

Допрос продолжался ещё какое-то время.

— Скажите, отвечайте кратко, — наконец-то подытожила женщина-допросчик, понимая, что уже никак не сможет успокоить подозреваемого и узнать больше имеющегося, — вы правда не знаете, чего добивается Ганц Йохансон?

— Нет…

— Всё, что вы рассказали — правда?

— Да…

— Вы ничего не утаили и не скрыли?

— Нет.

— Вы подписываетесь под каждым своим словом?

— Да…

— Вам больше нечего сказать?

— Мне… Нет… То есть… Мне… Вы… Вы были столь добры ко мне… Я… Я могу и ошибаться, но… но… но мне кажется, что скоро… уже скоро он начнёт действовать и… и тогда… и тогда мы узнаем, чего же… чего же он добивается на самом деле… Однажды, однажды он сказал мне, сказал, что каждый видит то, что хочет увидеть… Простите, но я… я могу ошибаться, но… но я всё же… всё же скажу… Я… я почему-то… зная его… я не вижу ничего хорошего… ничего хорошего для вас… всех вас…

— Ясно, — ответила женщина, затем жестом указала увести подозреваемого, то есть меня, в камеру.

Глава 195. Убить — значит убить (часть 1)

(От 3 лица)

Новость о причастности Ганца Йохансона к недавним событиям (а, быть может, и их непосредственной организации) быстро облетела окрестности Батора и достигла всех заинтересованных ушей, и не только их.

— Вот как… А мы уж было уверились в обратном… — холодно говорили одни. К таким, само собой, относились и высшие чины клана Бортэ, узнавшие о новой информации не от каких-нибудь неизвестных источников, а напрямую от людей Регана О’Лири. В другой раз их информировал бы непосредственно начальник АДа или его приближённые, однако, после недавних смертей и изменения кадрового состава этого департамента, новое руководство не сильно спешило с ними панибратничать и вели себя холодно. Те же АДовцы, что остались и всё ещё подчинялись клану, увы, испытывали трудности в получении самой свежей информации, поэтому клану Бортэ приходилось прикладывать дополнительные усилия. Им это не очень-то и нравилось, но они были уверенны, что рано или поздно, когда пройдёт немного времени, а новые лица в АДе станут более раскрепощёнными и податливыми, найти с ними общий язык станет в разы проще (как минимум с частью из них). Поэтому когда Реган О’Лири отправил к ним одного из своих Помощников со сведениями о новой информации, они без стеснения приняли этот жест доброй воли, но вместе с тем сохранили и некоторый скептицизм: никто в трезвом уме и здравии не станет слепо и бездумно принимать подачки от Регана О’Лири.

Однако, узнав основные подробности, как глава клана Бортэ, так и все его приближённые, находящиеся в этот момент с ним, испытали лёгкое разочарование: прямое подтверждение того, что именно Ганц Йохансон стоит за всеми происшествиями, их, конечно, обрадовало, но они и так были уверенны, что это он. Хотя кое-какие сомнения всё ещё терзали их, особенно Лилит Бортэ, так как она была последней, кто столкнулся с ним в прямой схватке, а сказать, что в тот день Ганц Йохансон был «самим собой» — ничего не сказать. Любой, кто видел его тем утром, не мог дать внятного и однозначного ответа. Лилит Бортэ была в их числе, пусть и отличалась твёрдостью взглядов и уверенностью во всём. Но с каждым новым днём эти сомнения всё сильнее ослабевали, в первую очередь потому, что по прошествии столь немалого срока, им так и не удалось собрать хоть какую-то ценную информацию. Более того, никаких следов напавших на школу и Ганца Йохансона найдено не было. Отчего «нападавшие» быстро переквалифицировались в «возможных нападавших». В тоже время имеющаяся информация и полученные сведения, пусть и скудные, порождали новые теории: те, кто были в курсе ситуации с «трупами», пытались связать разрушение школы с этим делом, те, кто имели «более глубокое» представление о Ганце Йохансоне, связывали напрямую с ним. Что уж говорить, если он стал одним из обвиняемых практически сразу после инцидента.

Лилит Бортэ приложила все силы на поиск «ответов», но так и не смогла их найти. Её люди, наблюдавшие в тот день за происходящим со стороны, не раз пересказывали увиденное и сопоставляли его с новыми данными, но получить целостную картину не удавалось: с самого начала ситуация была слишком таинственной. А мысли о том, что Ганц Йохансон потерпел в тот день поражение или тем более превратился в оживший труп, казались чрезмерно надуманными, пусть и не отбрасывались со счетов. Для клана Бортэ это было отнюдь не худшим развитием событий, а вот развитие, где Ганц Йохансон обводит их вокруг пальца и заставляет проявить неосторожность — да. Для них он был крысой, хитрой, но крысой, способной очень метко бить исподтишка, ещё и в самый неподходящий момент. Не будь у него столько связей и авторитета, избавиться от него было бы куда проще. Оставалось удивляться только тому, что у такого критикующего всё и вся волшебника вообще были связи.

Поэтому не было ничего удивительного, что полученная информация о Ганце Йохансоне принесла удовлетворение высшим кругам клана Бортэ: теперь они точно знали, с кем воюют. Не доверять словам Регана О’Лири, конечно, можно было, но когда дело касалось подобного рода «сотрудничества» — в недоверии не было смысла. По сути, если Реган О’Лири передал столь «однозначную» информацию, она не просто соответствовала найденным уликам, она ещё и соответствовала его личным доводам. Из чего можно было сделать два определённых вывода: 1) улики, которые нашёл Реган О’Лири против Ганца Йохансона, были достаточными, чтобы начать его «явно» подозревать; 2) улики, которые могли бы оправдать Ганца Йохансона — найдены не были. Вот и всё.

Эта относительная уверенность Реган О’Лири в «виновности» — мгновенно заразила и членов клана Бортэ. Поэтому не было ничего странного в том, что когда его Помощник закончил свой краткий пересказ, на их лицах так и читалось: «Что с того, что Ганц Йохансон виноват?! Лучше скажи, где его найти и как его убить: жестоко или очень жестоко?!»

Отчасти, Помощник Регана О’Лири ясно понимал чувства всех этих людей из клана Бортэ, однако помочь им чем-либо не мог, а если бы мог, то не стал бы как минимум до тех пор, пока Реган О’Лири не приказал бы это сделать.

— Вот, — он похлопал рукой по запечатанному пакету, который до этого выложил на стол, — здесь все имеющееся данные: от записей до найденных улик.

— Хорошо, — кивнул глава клана Бортэ, затем добавил. — Если мы что-то узнаем — сообщим.

— Мы тоже.

На этих дружеских словах Помощник Регана О’Лири, если точнее то Первый Помощник, покинул территорию клана Бортэ: задача выполнена.

— Что он задумал? — обратился глава клана к своему окружению.

— Пытается казаться тем, кем никогда не был — дружелюбным, — ответила его жена, Лилит Бортэ.

— Я не о Регане.

— Знаю, но говорить о целях Ганца Йохансона трудно. Может, он нацелился только на наш клан, а может — и нет, — она замолчала.

С того самого дня, как был уничтожен клан Морган, они начали вести своё следствие, выискивая причастных и виновных, но удовлетворительного результата не было, разве что неслабая уверенность в причастности ко всему произошедшему Ганца Йохансона. Больше всего им не нравились две вещи. Первое, за последние несколько месяцев их бизнес потеснили: с одной стороны на Монгольском рынке «воскресла» корпорация «МагиТех», с другой — расплодились и другие мелкие «фирмушки», будто им больше некуда было тратить свои деньги кроме как платить налоги — это раздражало. Второе, стало трудно следить за теневым «миром» и тем, что там творится: часть организаций уничтожили, часть — подмяли, часть — ещё что-то, и теперь они практически не давали о себе знать, сунув головы поглубже в землю, как страусы.

«Могла ли истинная цель Ганца Йохансона быть связанна именно с ними? Ещё и эти мёртвые тела?.. Или он всё-таки и сам стал им?.. — размышляла Лилит Бортэ, но вслух больше ничего не говорила: ещё рано — нужно изучить новые сведения, нужно охватить картину целиком. Поэтому когда ушёл Помощник Регана О’Лири, а собрание закончилось, именно этим она и занялась.

Среди всего: показаний очевидцев и знакомых, докладов и отчётов о скрытом наблюдении и многом другом, — среди всего этого, принесённого Первым Помощником Регана О’Лири, была и запись одного особо интересного допроса — допроса, с которого и начался весь этот сыр-бор, весь этот важный прорыв в деле.

— Чушь!

Пока одни холодно соглашались, другие с недоумением продолжали восклицать:

— Чушь! Это полная чушь!

Будь-то закалённая опытом Мари Стоун, будь-то ученицы Ганца Йохансона, как та же Кида или Жасмин с другими членами МОЗГа, хорошо знающие Ганца Йохансона, — все они не могли переварить эту новость и считали её не более чем клеветой. Хорошо спланированной клеветой!

Эта участь не обошла стороной и его последнюю официальную ученицу — Милину Гофф. Сейчас она находилась в том самом месте, куда её привела та самая старая бабка — хорошая знакомая Ганца Йохансона.

Сначала девочка была удивлена, когда к ней пришли несколько следователей, чтобы поговорить о бывшем однокласснике, теперь её удивил и разговор непосредственно со старой бабкой, которая поведала ей о надвигающейся смуте и дословно пересказала всё, что узнала о «признании знакомого мальчика».

— Я ничего не понимаю, — холодно выдохнула Милина Гофф.

— Ты не поверишь, — рассмеялась бабка, — но я тоже.

— Директор просто не мог так поступить, — холодно добавила девочка, видя развесёлую бабку. Она раздражала её и в обычном виде, но в таком — ещё сильнее.

— Хе-хе-хе… — чуть усилилась бабка, напрягая собеседницу ещё сильнее.

Успокоившись, бабка заговорила:

— Есть только два варианта: либо ты права, тогда твой одноклассник лжёт, либо он говорит правду, но тогда ты не права. Какой вариант тебе нравится больше?

— Никакой, — более холодно сказала Милина Гофф.

— Никакого быть не может. Но знаешь в чём между нами разница? — подмигнула бабка. — Мне всё равно, какой из вариантов верный, а вот тебе — нет, хе-хе-хе…

Милина Гофф промолчала. Опровергнуть или согласиться со словами старой бабки она не могла. Не только из-за своей неприязни, но и просто потому, что была не уверенна. В ближайшее время ей точно будет о чём подумать, но как правильно реагировать на полученную информацию прямо сейчас — она, честно говоря, не знала. До этого Отто Фишер затеял с ней странный разговор, пусть она и не хотела с ним встречаться. Как разговор, так и сам одноклассник показались ей странными и надуманными, но то, что происходило сейчас — было ещё более несуразным. Оставалось винить себя, что в тот день, когда они встретились втроём: «он», она и Отто Фишер — она ушла самой первой, никого не выслушав и ни о чём не поговорив.

Немного подумав, Милина Гофф сказала старой бабке:

— Я хочу с ним встретиться.

— Это вряд ли, если раньше я тебя ещё отпускала, то с этого дня ты и шагу не ступишь за пределы моей маленькой обители. Сиди и учись.

— Но я… — начала было Милина Гофф достаточно холодно и резко, но её быстро спустили на землю ещё более холодные, но до ужаса медленные и спокойные слова:

— Бессмысленно, спорить, со, мной.

Резкая смена настроения старой бабки заставила девочку прикусить язык. Как бы она к ней не относилась, она не забывала, что всё ещё испытывает лёгкий страх перед этой старой ведьмой.

Увидев это праведное поведение, старая бабка снова лукаво улыбнулась и сказала:

— Так-то лучше. Будешь хорошей девочкой, может, я тебя и выведу в свет, а сейчас — продолжай тренироваться, чуть позже я к тебе подойду: я не забываю о своих учениках, хе-хе-хе.

От последней фразы у Милины Гофф стрельнуло и помрачнело в голове. Она «вспомнила» почему так сильно ненавидит эту старую ведьму — этого монстра, который видит в «своих учениках» не людей, а сырое мясо для отделки. Вспоминая то недолгое времяпровождение с Ганцом Йохансоном и его тренировки, которые она считала невероятно трудными, сейчас ей только и оставалось, что с наслаждением и ностальгией вспоминать о них

Слабо кивнув и встав, девочка покинула старую бабку, выйдя из её маленькой обители. Эта сцена вызвала очередной лёгкий припадок тихого «хе-хе-канья» старой бабки. Успокоившись, она задумалась о чём-то своём. Затем достала кое-какие бумаги, которые спрятала перед приходом девочки. Это был такой же «набор» документов и улик, который Первый Помощник доставил клану Бортэ, а, быть может, и больше. К этому моменту она уже всё изучила. Пусть она обычно не лезла в «политические, клановые и прочие разборки», но взять и не заинтересоваться всем этим или, тем боле, проигнорировать происходящее, не смогла даже она. Более того, все эти «планы Ганца Йохансона» стали откровением даже для неё, а это говорило о многом.

С одной стороны, просто взять и поверить, что этот сладкоежка замыслил что-то такое глобальное, ей было трудно, потому что она не верила, что он смог так хорошо скрыть от неё (от НЕЁ!) свои истинные мысли и планы. Она была уверена, что читает его как открытую книгу, и хорошо знала о нескольких других его «секретах», которые он пытался воплотить в реальность, но всё равно не лезла в это, но сейчас…

С другой же стороны, взять и не поверить всем этим «уликам» — ей тоже было трудно. Причём дело было не столько в их содержании, сколько в знании общих моментов. Решающим аргументом для неё стал тот факт, что Ганц Йохансон уже давно готовился к противостоянию клану Бортэ и даже попросил её присмотреть за своей ученицей. Так что наивной бабка не была: она бы в жизни не поверила каким-то там «уликам-писулькам», принесённым ей Реганом О’Лири, которого она не звала и которого предпочла бы не видеть. Последнее, что она сделает в своей жизни, это на слово поверит тому кому верить априори нельзя.

Перебрав в очередной раз всё имеющееся, она повернулась к экрану и запустила несколько-часовое видео допроса, чтобы пересмотреть его во второй раз. С первого раза замечаешь не всё.

Она давно не участвовала в допросах и тем более не смотрела их записи, и вот сейчас она занималась именно этим. Когда она смотрела это видео в первый раз, то даже ощутила странное чувство (возможно, чувство прожитых лет?), сейчас этого ощущения не было.

«Слишком медленно…» — подумала она и ускорила запись в 2-3 раза. Учитывая, что она смотрела запись допроса, а не обычный отдыхающий видеоролик или фильм, растянутый каким-нибудь великим-автором-режиссёром черепашьим повествованием и водой, возможно, такое чрезмерное ускорение было не совсем правильным: всё-таки мелочи и детали таят в себе множество тайн, а в другой раз — и ответов. Однако старая бабка не видела в этом никак проблем и просто продолжила пересматривать допрос, ускоряя некоторые фрагменты и в 3-4 раза.

Бывало и наоборот — замедлялась, чтобы лучше уловить ответ и то, как он был сказан. Иной раз она могла пересматривать его десятки раз, пытаясь увидеть то, что увидеть, казалось, нельзя. Другой раз и выписывала для себя отдельные фразы.

Однако… Всё тщетно. Перед ней был обычный эгоистичный человек, со своими проблемами и чувствами неполноценности, которого прижали «к стенке», как крысу к мышеловке. Да, он определённо рассказал не всё, но не потому что смог схитрить или утаить, а потому что допрашивающие должным образом не развили тему.

Закончив второй просмотр, она снова задумалась.

— «Ему никогда не нравились кланы, а ещё он просто не переносит этого «толстого», этого «больного», этого «ублюдка», этого Регана О’Лири», — прочла она вслух цитату, затем хихикнула и добавила. — Неужто ты испугался, напыщенный овощ?

Эта шутка ей самой показалась до смешного нелепой: если даже Реган О’Лири начал бояться, тогда кто вообще способен не бояться и быть спокойным?

С другой стороны, она почувствовала, что какой бы нелепой не была эта шутка, истины она не умаляла: даже Реган О’Лири не понимал, что происходит, что задумал Ганц Йохансон и к чему нужно готовиться, иначе бы уже давно решил этот вопрос, со всем разобрался, а главное, не потревожил бы её своим долгим присутствием и своими самодовольными речами. Она была уверена, что все эти «улики», принесённые им, были лишь поводом предстать перед ней во всей красе, а истинная причина — понять, не скрывает ли она сама что-нибудь важное, например, местоположение Ганца Йохансона. Но её это не волновало: она знала, что к своему великому разочарованию, он покинет её с пустыми руками.

Старая бабка продолжала читать свои заметки и размышлять, наконец-то она добралась до самого конца и несколько раз повторила цитату:

— …«Однажды он сказал мне, что каждый видит то, что хочет увидеть. Простите, я могу ошибаться, но всё же скажу, зная его, я почему-то не вижу ничего хорошего для вас, всех вас», — и вздохнула.

Она чувствовала некоторую шероховатость в этих словах, но для неё было важно другое: «зная его», ей и самой было не трудно поверить, что ничем хорошим это всё не кончится. Однако на данном этапе её волновал совершенно другой вопрос: стоит ли ей во всё это влезать?

«Хотя… — подумала она. — Я и так уже влезла».

Старая бабка издала смешок, затем бросила взгляд на экран.

— А что, дать ей пообщаться с «ним» — не такая уж и плохая идея, даже хорошая, хе-хе-хе…

Чуть погодя старая бабка вышла и направилась к тренирующимся детям. Их было мало, но она бы предпочла, чтобы их было ещё меньше.

— Милиночка~ — послышался старый скрипучий голос.

Услышав его, Милину Гофф передёрнуло, а по спине пробежали тараканы.

— Точно старая ведьма, — холодно рассмеялся человек, находясь поодаль от маленькой школы, но внимательно наблюдая за ней со стороны, а учитывая размеры — охватить её всем своим взглядом было нетрудно.

— Ты позвал меня только за тем, чтобы я мёрз на морозе, составляя тебе компанию? Сколько ты сам уже здесь торчишь?

— Ты старый, мороз тебе полезен: проживёшь на день-другой дольше, если, конечно, завтра тебя кто-нибудь не убьёт и не сделает чучело, — холодно заметил собеседник.

— Иди ты, — послышался недовольный ответ. — Раз ты сегодня такой разговорчивый, лучше скажи, что происходит? Или пока никто этого не заметил, наш дорогой Реган О’Лири пытается скрыть, что у него не всё под контролем?

— Ты же знаешь, у меня всё всегда под контролем.

— И не сомневался, — иронично сказал Влас Эванс. — Так что, Реган?

Реган О’Лири промолчал.

Видя, что он продолжает ломаться, как школьница, старому судмедэксперту ничего не оставалось, кроме как начать делать мысленные предположения и гадать на кофейной гуще. Учитывая, что до этого не было каких-либо серьёзных продвижений в расследовании интересующих их дел, то, скорее всего, произошло что-то связанное как раз с ними, но что именно, Влас Эванс не знал. А учитывая, что они сейчас беспардонно наблюдали за этой старой женщиной, тесно связанной с Ганцом Йохансоном…

— Говори уже, — недовольнее обычного сказал Влас Эванс, не желая ломать голову, — если что-то нашёл, то так и скажи, если нет — то я пошёл.

— Скажи, в тот день, она точно дралась с ним?

Довольный, что его собеседник начал проявлять хоть какую-то активность, Влас Эванс даже не стал упрекать его за слишком нечёткий вопрос. Подумав, он сразу понял, что Реган О’Лири говорит о той недолгой битве между Лилит Бортэ и Ганцом Йохансоном. Однако он явно почувствовал, что смысл вопроса не в том, чтобы он ответил: «Да, это был именно он». Они не раз обсуждали эту тему и раньше, но сейчас явно что-то случилось, раз такой беззаботный человек как Реган О’Лири с такой серьёзностью переспрашивает о столь заезженном вопросе.

Однако сколько бы он не думал и сколько бы не перепрокручивал воспоминания того сражения, ничего нового не вспоминал, поэтому ответил так же, как и отвечал всё время до этого, разве что чуть подробнее (Реган О’Лири всё равно не был настроен говорить):

— Чтобы там не произошло, Йохансон остаётся Мировым Волшебником если не высшего, то, по крайней мере, среднего уровня, с достаточным количеством навыков, чтобы противостоять любому другому волшебнику, даже более сильному, как минимум он не умрёт просто так. Если ты до сих пор думаешь, что это связанно с тем уродом, который использует мертвецов, то либо на его стороне есть кто-то превосходящий Йохансона даже не в разы, а на порядок (!), во что ни я, ни ты в жизни не поверим, либо там должна была быть толпа людей, трупов или ещё кого, чтобы довести школу и Йохансона до такого состояния, используя преобладающее количество потоков, но и их уровень должен был бы быть достаточно высоким. Но ничем таким там не пахло, — Влас Эванс задумался. — Единственное, чего мы сейчас должны по-настоящему бояться — это той магии, способной полностью скрыть местность от внешнего мира, пока она есть, и пока нет контрмагии, может оказаться так, что моргнув и открыв глаза в очередной раз, перед нами предстанет разрушенный Батор, Монголия, а затем и весь мир. Ни один Мировой Волшебник в округе в тот день ничего не почувствовал, ни один, кого бы мы не спрашивали!

Реган О’Лири продолжал молчать, однако своего собеседника он слушал очень внимательно, пусть и был отстранённым.

Влас Эванс продолжил:

— В общем, ты уже знаешь, я бы мог поверить в то, что это связанно с теми трупами, если бы ты не рассказал мне о личности того урода, но он… Он не более чем дешёвая пустышка, пусть и считает себя умнее остальных. Йохансон не его уровень. А займись его поиском нормальные убийцы, это стало бы только вопросом времени, когда его убьют. Пресмыкаться вечно в тени невозможно.

— Не стоит его недооценивать. Будь всё как ты говоришь, его бы уже не было, но он жив-здоров и на свободе. Но да, ты прав, я тоже не верю, что он бы смог обхитрить и сразить Йохансона, но… Что, если они работают сообща?

— Сообща… Они знают друг друга, это правда, но…

— Мы тоже его знаем, дело не в том, кто знает, а кто нет.

— Тогда в чём? — прямо спросил Влас Эванс.

Реган О’Лири ответил не сразу:

— Ты должен был слышать, где-то в начале октября Йохансон был в командировке, связанной с его деятельностью в МОЗГе.

— Да.

— Есть вероятность, что они тогда встречались.

— Он и тот урод?! То есть… Практически перед всеми этими событиями?! Это проверенная информация?!

— Отчасти. Полностью её проверить нельзя, если только прямо не спросить участников, но их: ни живых, ни мёртвых — у нас нет. Если тебе нужен однозначный ответ, то да, считай это: проверенной, стопроцентной, информацией.

— Тогда… Я предполагал, что его кто-то поддержит и станет помогать, но если это ещё и Йохансон… Мне трудно поверить, что он стал бы в таком участвовать.

— У всего есть причины и следствия, я не не верю, что он не мог, но мне просто интересно так ли это: да или нет. После возвращения он вёл себя практически как обычно, а значит тогда он был, скорее всего, «собой». Поэтому я и спросил у тебя, точно ли она дралась с ним. Я имею в виду, был ли он в трезвом уме и добром здравии. Просто если да, это значит, что он, вероятно, сотрудничает с твоим уродом.

— Он не мой урод… Но с чего ты сейчас так уверен? До этого ты мне даже не говорил, что такое вообще возможно, я и не думал.

— С чего? Анализы разрушенной местности явно подтверждают, что там могло быть сражение: другой вопрос кто с ним сражался, если сражался. Но факт остаётся фактом, когда появились мы, кроме него там больше никого не было.

Реган О’Лири замолчал.

— Всех преподавателей мы проверили, с учениками сложнее, но даже если среди них и были Звери из АДа или какого-нибудь клана, Йохансон не их уровень, если только не столетний, но таких не бывает — я это всё прекрасно понимаю! Хватит заставлять меня гадать, скажи прямо, к чему ты клонишь?! Я понимаю, что ты напряжён, причём впервые на моей памяти так сильно, но измываться из-за этого над моими старыми костями — вверх низости, — недовольно подытожил Влас Эванс.

Реган О’Лири посмотрел на недовольного судмедэксперта:

— Всё тебе нужно объяснять. Как ты сам и сказал, единственное, чего мы должны по-настоящему бояться, это той неизвестной магии, способной скрывать пространство. Хотя это далеко не единственное. Но если говорить о ней… Когда Мишель натолкнулась на склад с мертвецами, там была использована точно такая же магия, насколько я могу судить. Понимаешь?

— Тогда… Я там был, но ничего не заметил.

— Ты появился значительно позже.

— Мог бы и сказать.

— Я и говорю.

— Ладно… Думаешь, там был Йохансон?

— Возьми, — Реган О’Лири протянул маленькое переносное устройство.

— Что это?

— Это запись одного допроса, я не в настроении пересказывать, посмотришь сам и всё поймёшь.

— Хорошо…

— Если же хочешь знать, о чём я сейчас думаю, то я ни о чём не думаю, — холоднее обычного сказал Реган О’Лири.

— Ясно…

— Внимательно ознакомься, а затем свяжись со мной, есть работа, точнее — много работы.

— Хорошо, — кивнул Влас Эванс, затем указал рукой в сторону школы. — Что на счёт неё?

— Ничего. Просто старая ведьма, способная лишь спать и напрягать людей, — сказал Реган О’Лири, отвернулся и не попрощавшись полетел восвояси.

Влас Эванс посмотрел на переносное устройство в руке, затем бросил взгляд в сторону школы.

— Счастливая ведьма…

Глава 196. Убить — значит убить (часть 2)

Не смотря на то, что Влас Эванс был достаточно проницательным и хорошо понимал все подтексты в то же время он был достаточно умным, чтобы лишний раз промолчать и сыграть роль непонимающего дурочка. Он прекрасно осознавал, к чему всё шло и к чему клонил Реган О’Лири, пусть и предпочитал услышать прямой ответ. Особенно сильно его позабавили внешний вид и настроение коллеги: столь явную скрытую агрессию он не проявлял уже длительное время. Влас Эванс любил, когда Реган О’Лири начинал серьёзно относиться к делу. Поэтому старому, но не лыком шитому судмедэксперту было очень интересно, что же стало причиной таких резких перемен. Он был достаточно тактичным, чтобы «подыграть» Регану О’Лири и лишний раз не нервировать его, но если говорить о «Шоколадном Мишке», то мысль о том, что он сам затеял какие-то мрачные игры, витала в их мыслях практически с самого начала расследования — ничего нового.

Однако, внимательно изучив запись допроса, Влас Эванс, как и, наверное, все другие, кто видел эту «мистическую» видеозапись получил для себя несколько ответов. Первое: всё-таки это не шутка и «Шоколадный Мишка» взаправду задумал сыграть с ними в какие-то мрачные игры. Второе: вместе с решением сыграть с ними в эти игры, кто-то осмелился задеть и самолюбие Регана О’Лири, выведя его из себя. Третье: кто-то и в правду может умереть через семь дней.

— Просто прекрасно, — досмотрев запись и сделав для себя выводы, старый судмедэксперт весело ударил в ладоши. Однако, несмотря на это веселье, даже у него осталось ещё множество вопросов, ответ на которые он так и не получил, хотя изучил всё видео вдоль и поперёк от начала и до конца.

Полностью закончив анализ, он связался с Реганом О’Лири, как тот того и хотел. Разговор был не долгим и вполне предсказуемым: сначала они вкратце обсудили основные моменты и набросали план действий, затем Влас Эванс получил непосредственно свою часть работы — перво-наперво Реган О’Лири хотел, чтобы он пообщался с главным фигурантом этого дела, потому что результаты прошлого допроса устраивали его не полностью.

— Хорошо, — кивнул Влас Эванс на это властное заявление, ни капли не удивлённый таким развитием событий.

— «Он» пока что в главном отделении Антимагического Департамента. Направляйся туда. Им занимается Ежи, но ему не стоит доверять. Раньше или позже его отстранят. В любом случае тебе от его присутствия ни холодно ни жарко. Если заметишь, что он явно что-то скрывает, прижмёшь и его. Шестая в твоём распоряжении. Она поможет.

— Хорошо.

…

На этом их разговор закончился (или практически на этом), Влас Эванс был весь в предвкушении. Он быстро собрался, натянул пальто и двинул в сторону нужного департамента. По пути он связался с Шестым Помощником, которая сейчас прямо курировала это дело, то есть была неофициальным представителем своего подразделения и Регана О’Лири в частности.

Они договорились встретиться возле входа в главное отделение АДа, однако когда Влас Эванс уже был там, встретила его не только она, но и сурово выглядящий старик, без головного убора, но с «устрашающим» ёжиком на голове.

— Юра, Юра, Юра~ сколько лет, сколько зим! — рассмеялся Влас Эванс, поприветствовав его. Тот кивнул в ответ, толком ничего не сказав. Влас Эванс не возражал, он повернулся к женщине. — Так что, идём?

— Да, — сказала она в ответ.

— А ты? — Влас Эванс бросил взгляд на Юрия Ежи. Однако ответила Шестой Помощник:

— Ему уже пора, у него встреча с Харрингтоном.

— О, это тот следователь? Наслышан-наслышан, тогда удачи тебе с ним, ха-ха-кх-кх-кх…

— Как-нибудь справлюсь, — ответил Юрий Ежи.

Он был холоден, но как всегда споен. Ему было интересно, с чего бы вдруг эта рядом стоящая женщина так сильно форсировала события, чтобы выпроводить его с его собственного рабочего места. В целом, он догадывался, но всё по-настоящему встало на свои места, когда он увидел этого старого мясника. В любом случае сейчас было поздно мешать людям Регана О’Лири выполнять свою работу, поэтому Юрий Ежи не собирался вмешиваться, пусть он и уверился в своём сомнении насчёт «выбранной стороны». К тому же, как ни посмотри, правонарушители есть правонарушители, да и он не в том возрасте, чтобы быть сентиментальным. Так что, учитывая, что она любезно организовала ему встречу с Джеймсом Харрингтоном, возмущаться не было смысла. Даже останься он в отделении АДа, он бы всё равно не помешал двоим. Быть может, оно и к лучшему, что в это время он будет в другом месте. Как ни посмотри, сплошной «выигрыш».

Юрий Ежи добавил:

— Я пойду, не буду вас задерживать.

— До встречи, — любезно кивнула Шестой Помощник и повернулась в сторону Власа Эванса. — Пошли.

— До встречи, — тот в свою очередь тоже попрощался с Юрием Ежи, после чего развернулся и уверенной поход пошёл вслед за женщиной.

Несмотря на то, что Юрий Ежи хотел уйти первым, ушёл он последним, проводив двоих взглядом до самого входа в здание.

Хмыкнув, он быстрым шагом направился к своему флайму, а уже через несколько десятков минут заходил в один из полицейских участков Батора. Он редко посещал это место, поэтому попросил сотрудников сопроводить его к кабинету Джеймса Харрингтона. Ему не отказали, а чуть погодя один из них подвёл его к нужной двери.

Юрий Ежи стукнул и вошёл, проклиная при этом Шестого Помощника Регана О’Лири, но не за требование наладить сотрудничество с этим человеком, а просто за её существование.

— Проходите, присаживайтесь, — хладнокровно, но вполне тактично сказал Джеймс Харрингтон.

Юрий Ежи вошёл и сел на указанное место. Тот продолжил:

— Должен предупредить, вы, конечно, были настойчивы, организовывая эту встречу, но сотрудничать я не планирую, тем более с вами.

— Ясно, я и не сомневался, могу идти? — спокойно парировал Юрий Ежи, от чего даже Джеймс Харрингтон слегка удивился.

Джеймс Харрингтон этого не понял, но сформулировав своё предложение не так однозначно, как должен был бы сделать такой человек как он, он дал точки опоры, за которые просто не мог не вцепиться такой человек как Юрий Ежи. А дав Юрию Ежи повод предположить, что тебя самого что-то интересует в сотрудничестве, всё равно, что начать умолять его помочь тебе. Не нужно недооценивать человека, проработавшего не один десяток лет в Антимагическом Департаменте, которого, к тому же, и самого не сильно заботит сотрудничество с тобой. С этого момента единственной заинтересованной стороной останется либо лишь один человек, и это не Юрий Ежи, либо их вообще не останется и тогда он без зазрения совести встанет и уйдёт. И даже если ему скажут, что он не приложил усилий, ему будет глубоко всё равно, причём с высоты птичьего полёта. Не недооценивайте человека только потому, что он «пресмыкается» перед одними, ведь он может делать это и из уважения, но это не значит, что он будет делать это перед каждым: Ганц Йохансон — не каждый.

Попавший в ловушку собственных слов, Джеймс Харрингтон быстро успокоился и остановил поднявшегося к этому моменту Юрия Ежи, предложив ему чашечку чая и бегло начав разговор. Своенравный или нет, но Джеймс Харрингтон хотел получить свои ответы, а для этого было желательно сотрудничать. Несмотря на то, что он принадлежал к мобильному отряду особого назначения и раньше находился в подчинении Рамита старшего, сейчас, после отставки последнего, он стал практически бесконтрольным, в том смысле, что не хотел кого-либо слушать и подчиняться приказам (он и первого не особо-то и жаловал). К этому моменту мобильный отряд особого назначения был под командованием нового человека, однако сколько бы он не старался совладать с параноидально-отчуждённым характером Джеймса Харрингтона, сделать этого ему не удалось. Уволить его тоже было не вариантом: он знал слишком много «секретов» разных кланов, особенно тех, за которыми вёл слежку. Поэтому старшим по званию было проще просто закрыть глаза на некоторые трудности в общении с ним. В конечном счёте ценность от такого человека была выше, чем возможные проблемы от лёгкой своевольности.

Джеймс Харрингтон, вероятно, и сам хорошо понимал своё выгодное положение, однако недавно он стал переосмысливать своё прежнее поведение и отношение к тем или иным вещам. Недавно — когда его бывший начальник ушёл в отставку из-за своей некомпетентности, отправив на тот свет не одну дюжину сотрудников полиции, среди которых были и его знакомые-коллеги. Когда это произошло (или чуть позже), Джеймс Харрингтон осознал, что зациклившись на кланах и отстранившись ото всех, он перестал обращать внимание на не менее важные вещи — на то, что происходит вокруг него самого.

Более того, в последнее время в принципе произошло слишком много странных вещей. Проведя своё расследование, Джеймс Харрингтон смог сопоставить некоторые моменты, но тогда, когда он решил, что был близок к цели и взял быка за рога, бык схитрил и убежал в соседнее поле, войти в которое просто так не мог даже он: для начала нужно было договориться с хозяином этого поля.

— Раз уж мы всё равно пьём чай, почему бы и не поговорить об этом деле? — в конце концов предложил Джеймс Харрингтон, проявляя полную незаинтересованность, хотя кого он пытался обмануть?

— Почему бы и нет, раз уж пьём, — кивнул Юрий Ежи.

Пока эти двое любезничали, поодаль, на маленькой возвышенности — крыши одного из многоэтажных домов, сидела девушка, свесив ноги. Рядом стоял мужчина, внимательно наблюдая в направлении полицейского участка. Иногда он бросал взгляд в экран навигатора, который лежал у левой ноги девушки.

Девушка была серьёзной как никогда. В последнее время она видела много безрассудных вещей, но сегодняшнее безрассудство пугало даже её. Однако сейчас она помалкивала. Она высказала сомнение лишь один раз, когда только-только узнала о запланированном «мероприятии» (этим утром). Однако холодный ответ дал понять, что сомневаться — не то, чем она должна заниматься. В любом случае она тихо сидела, ни на секунду не теряя бдительности, ожидая, когда заговорит рядом стоящий человек — Хэй. К тому же, после того как школу №10 сравняли с землёй, она стала опасаться его ещё сильнее, так как была уверена, что он имеет к этому отношение. Когда она прямо спросила о «разрушении школы», он дал категоричный ответ: лезть в это не стоит. Хотя в целом, прямо или косвенно, к этому моменту он посвятил её во многие аспекты своей жизни. Но раз не стоит — она больше и не лезла.

С момента их «совместной жизни», она чётко осознала, что слушаться и учиться у Хэя — самое правильное решение на данном этапе своего жизненного существования. Единственное, что не давало ей покоя, это большое количество недосказанности. Ей бы хотелось знать больше, но, несмотря на «открытые» отношения, Хэй всё равно ограничивал её от многого, вероятно, от большей части и, возможно, самой интересной.

«Эх…» — тихо вздохнула Хаён и посмотрела в сторону неба, разделённого на «верх и низ» широким пулом воздушных магистралей — трасс для передвижения флаймов. Затем она снова мысленно вздохнула, прекрасно осознавая, что произойдёт буквально «вот-вот». От этого осознания она чувствовала себя нехорошо. Боялась.

Затем она перевела взгляд на Хэя, который смирно стоял рядом, облокотившись локтями о выступ, на котором она сидела. Он делал всё то же самое: бросал свой взгляд то туда, в сторону полицейского участка, то обратно, в экран навигатора. Он, определённо делал какие-то расчёты у себя в голове. Она была уверена, что он уже успел побывать здесь чуть раньше, сделав всё нужное до их прихода. Сейчас же он просто перепроверял себя и свои результаты. Выглядел он довольно спокойно и умиротворённо. Это немного успокаивало девушку, даже несмотря на то, что чуть раньше он прямо заявил, что, вероятно, она умрёт, если будет отвлекаться или спать на ходу. Учитывая, что раньше он никогда такого не говорил или просто не брал её с собой в опасные места, вся серьёзность этого высказывания дошла до неё очень быстро.

— У нас будет меньше минуты, — послышался негромкий голос.

— Меньше минуты… — повторила Хаён.

— Да.

Она хотела сказать: «Мне страшно…», — но побоялась говорить, правда, толком не зная почему. Ведь до этого Хэй ни разу не дал намёка на то, что подобные слова могут рассердить его. Однако сегодня, казалось, он был серьёзнее обычного. Создавалось ощущение, будто любой раздражитель, вставший у него на пути, будет сметён одним взмахом, а больше смерти она сейчас боялась только смерти от его руки.

Секунды шли медленно, но Хаён мечтала, чтобы они стали ещё более медленными. Нет. Бесконечно долгими! Она мечтала, чтобы этот временной отрезок, где она сидит и смотрит в широкое небо, бросая время от времени взгляд на Хэя, стал бесконечным. Но где-то, в мозгу, она понимала: этого не случится. Понимала, что нужно взять себя в руки и успокоиться. От неё всего-то требовалось использовать усыпляющую магию и следить за происходящим — она постарается изо всех сил!

Чувствуя, что скоро всё начнётся, она покрепче вцепилась в свой слэм-девайс, который до этого мирно лежал у неё на коленях. Его как-то принёс Хэй, чтобы она начала обучаться новым последовательностям. После использования она ясно осознала, что устройство было очень хорошим, правда, она никогда не видела, чтобы такие где-нибудь продавали. Его производитель тоже был неизвестен.

Вся на нервах, она бросила очередной взгляд влево. Хэй продолжал кропотливо перепроверять свои расчёты, совершенно не меняясь в лице. Хаён даже стала испытывать лёгкое чувство обиды: он был таким спокойным, в то время как она не могла найти себе места.

Она просто не знала…

Хэй пытался сконцентрироваться, но недавний разговор мешал это сделать:

«В смысле убить, средь бела дня?» — он слышал свой собственный голос, который сейчас ему казался до безобразия глупым.

Однако другой голос, женский, не прекращал униматься:

«Убить — значит УБИТЬ!»

Хэй понимал и боялся именно потому — что понимал! — понимал, чью волю она делегировала!

Хэй боялся и боялся сильнее Хаён — он боялся не справиться!

Глава 197. Убить — значит убить (часть 3)

Пока Хэй вспоминал недавний разговор и боялся не справиться, другие могли наблюдать совершенно иную картину: мрачную и жестокую. Картину, способную вызвать множество удушающих эмоций, будь она по-настоящему нарисованной:

Мрачный фон этой картины освещал незначительный источник света. Источник, который был не способен ни развеять тьму, ни скрыться от неё сам. Более того, казалось, он лишь сильнее раскрывал весь её потенциал — весь ужас, скрывающийся за ней: не будь рядом этого незначительного источника света, мрачный фон картины не смог бы так сильно затронуть глубины разума.

Ужас, скрытый во тьме картины: шероховатые стены, кажется, с бесконечными слоями человеческих жизней, появившихся за долгие и долгие годы мучений; множество тонких линий, въевшихся в эту стену, как ржавый налёт на покорёженных и скрипящих инструментах, продолжающих бесперебойно выполнять свои функции, выполнять, даже несмотря на потёртости и вмятины; наконец-то, самый главный штрих: контурный и размытый, с угловатыми формами и нечётким лицом — некто, вселяющий ужас.

Общее впечатление от этой картины было бы именно таким.

Бо́льшая часть вселяющего ужас «некто» сливается с фоном: такой же мрачный, такой же неизвестный. Он кружит, он пляшет — творит искусство. Ты его не видишь, но всё равно чувствуешь. Чувствуешь его плавные движения, его играющие руки, пронизывающий взгляд. Чувствуешь и думаешь… Думаешь только об одном: «Как бы не попасть ему на глаза».

Тьма этой картины тебя медленно засасывает, стирает из мира реального, пытаясь поглотить, запереть и не выпустить… И вот ты уже смотришь в центр картины, в это маленькой пятно, слабо освещённое незначительным источником света. Мгновение и ты там.

Ты сидишь?; лежишь?; стоишь? — ты не знаешь. Ты не можешь пошевелиться. Ты прикован в центре этого маленького пятна. Ты крутишь головой. Пытаешься что-нибудь разглядеть. Пытаешься как-нибудь выбраться. Но кругом лишь стены: расцарапанные и кровавые, как и сам ты. Сдавленный тьмой мрачного фона, ты всё также не можешь пошевелиться. Сколько бы ни старался: сколько бы ни толкал руками, сколько бы ни передвигал ногами — они будто зажаты со всех сторон.

Невозможность двигаться, невозможность контролировать тело — ты будто заключён в самом себе. Эта обездвиженность, эта неспособность пошевелиться вызывает невероятное угнетающее чувство. Ты начинаешь мысленно психовать и биться в истерии, прикладывая всё больше и больше сил, в надежде передвинуть ногу, поднять руку — изменить позу. Всё тщетно… Нервозность и страх смешиваются. Рядом нет ничего знакомого, ничего близкого — всё чужое. Всё угнетающее. Отчаянное.

Приходит понимание: выхода из картины нет. Всё ужасное, что только могла представить твоя фантазия, сейчас окружало тебя. Всё неприятное, что только могло случиться с тобой, сейчас случилось с тобой. А единственное пятно от источника света — освещало именно тебя. Именно ты — центр всего происходящего. Центр всего ужаса. Ты окружён им, как узкое подземелье чёрными стенами.

Тух.

Тух.

Тух.

Твоё сердце отбивает мелодию. Она тебе неприятна, она — тошнотворный мрак в груди. Ты встречался с ней и раньше, ты уже задыхался от неё, но в этот раз всё куда сильнее — куда хуже. Это не яма, это бесконечная пропасть чего-то ужасного, а очередной стук сердца отдаётся всё удушливее и удушливее. Ты пытаешься избавиться от него. Избавиться, как потерявшийся в тумане от тумана. Однако эта серая пелена лишь усиливается — сгущается! Давящая боль, удушающий страх — больше ничего! И это только начало!

Прежде, чем ты успеешь подумать: «Что может быть хуже?!» — как видишь мелькающие тени пред собой. Сидишь в полумраке, окружённый темнотой и вдруг замечаешь их. Страх от неизвестности лишь усиливается, но ты уже знаешь, что это. Прежде, чем оказаться здесь, прежде, чем испытать заполняющую пустоту на себе, ты уже видел их. Они кружили и танцевали. Они пугали и напрягали. И вот теперь тот самый некто — некто, вселяющий ужас, некто, которого ты так избегал, — прожигал взглядом именно тебя! Прожигал прямо из темноты — мрачного фона. Его руки играли. Они то появлялись, то исчезали. Но ты знал: они никуда не исчезают, они кружат вокруг тебя, как стая голодных волков в морозную зимнюю ночь.

Ууу…

Вой. Ты слышишь сильный вой. Но воют не выдуманные тобой волки. Воешь ты сам. Воешь от боли. Воешь от страха. Страха, пропитавшего тебя насквозь, как кровь пропитывает шерсть раненого животного.

Всё твоё тело, весь твой разум — всё пропитано страхом.

Дзын…

Послышался тяжёлый звон, будто кто-то потянул за колокол. Вместе с ним последовала и такая же резкая боль. То там, то тут — всё сильнее и сильнее: боль; боль; боль…

Ты пытаешься отпрянуть, отодвинуться, но всё также не можешь. Ты всё также обездвижен. Всё также утопаешь в ужасе.

Боль не ослабевает. Тебе всё хуже и хуже.

Ты начинаешь прикладывать всё больше сил, чтобы отпрянуть. Безумно толкаешь в стороны и вот!.. Иллюзия… Тебе кажется, что ты начал двигаться, затрясся… Затрясся, как умалишённый человек. Затрясся, пытаясь вырваться из тела. Однако… Однако это всего лишь иллюзия. За всё время ты не двинул даже скулой. Будто запертый. Будто похороненный человек — похороненный сам в себе.

Мрачный фон полностью поглотил всё вокруг, а маленькое пятно от источника света лишь усугубляло ситуацию. Оно освещало лишь одно место — лишь тебя. Прикованного тебя. Прикованного и неспособного что-либо сделать. Что-либо изменить.

Рыба на разделочной доске.

◊ ◊ ◊

— Ууу… ууу… ууу…

— Живой? — поинтересовалась женщина.

— Живой, — ответил старик.

— Неплохо. Итак, что ещё нам поведаешь? — спросила она.

— …

— Смотри, молчит, — «удивлённо» сказала старик.

— Молчит, — кивнула женщина. — Больше ничего не знает?

— А разве это важно?

— Не важно.

— Тогда продолжим, мы же, считай что, только пришли, ха-кх-кх-кх-кх-чёрт.

— Давай.

…

Прошло какое-то время и вскоре:

Шууух…

Ощутив магические колебания, Шестой Помощник и Влас Эванс рефлекторно повернули головы в сторону их источника.

Глава 198. Хэй

Мирно стоящее здание полицейского участка затрещало — в нём образовалась неровная дыра: осколки стены разлетелись в стороны, поднялся столб пыли — Магия Молнии сделала своё дело.

Не успели осколки разлететься, а пыль осесть — размытые тени влетели в щель. Это были Хэй и Хаён. Он впереди, она — шаг в шаг за ним. Вместе с Хэем появился электрический импульс — свет потух, приборы вышли из строя.

Не успев приземлиться, Хаён тут же направила энергию в слэм-девайс, активировав Наркоз (N2O). Напрямую она никого не атаковала. Все свои потоки (около 6-7) она направила на синтез этой магии, стараясь максимально полностью заполнить ею весь этаж полицейского участка, в который они так дерзко ворвались.

Она была уверена, что это нужно для нейтрализации (усыпления) большей части полицейских. Её слэм-девайс содержал и другие последовательности, которым она обучалась в последнее время, однако сегодня Хэй запретил пользоваться чем-либо ещё без его разрешения, а игнорировать его указы — последнее, на что она была способна в данной ситуации. Когда нужно будет использовать что-то ещё — он подаст сигнал. Хаён это прекрасно знала, т.к. перед началом вторжения была предупреждена. Сейчас же, влив всю возможную энергию в устройство, она стала дотошно выполнять поставленную задачу. N2O быстро заполонял этот этаж: коридор, проёмы, кабинеты. Девушка явно старалась, вероятно, даже перенапрягалась, учитывая ограниченность времени. Ей повезло уже с тем, что пропускная способность её устройства была до ужаса высокой: это в разы облегчало задачу. Сами они, Хэй и Хаён, были в защитных масках, которые одновременно скрывали лицо и защищали от газа, помогая избежать лишней мороки.

Пока Хаён пыхтела, выкладываясь на полную, Хэй с ловкостью кошки продолжал движение вперёд по коридору: ему нужен был определённый кабинет. Параллельно он оглушал полицейских: одни к этому моменту уже среагировали и хотели что-то предпринять, другие, менее шустрые, — ещё нет. Металлические ножи Хэя, как стая агрессивной саранчи, игнорировали все препятствия, будь-то стены, будь-то мебель, и успешно достигали своей цели, поражая тела правоохранителей электрическим разрядом, причём независимо от их скорости и реакции. Даже самые шустрые полицейские были медленными на фоне Хэя — они быстро превращались в обездвиженные тела.

Сирена гудела — весь полицейский участок встал на уши.

Прошло меньше 15 секунд, а Хэй и его «тень» в виде Хаён уже стояли перед нужной дверью, оглушив практически всех сотрудников на этом этаже. (Находись этот кабинет и люди в нём не так глубо в здании, двоим, вероятно, не пришлось бы так сильно рисковать.) Хэй мгновенно выломал дверь. Внутри их встретили два человека, полностью готовые к сражению. Один из них был знаком Хаён, она помнила его со школы — Юрий Ежи.

Юрий Ежи стоял во всеоружии: активировал сенсорное поле кварков, создал барьеры и даже синтезировал огонь. Однако, увы, в этот раз Хэй был совершенно не настроен играть с АДовцем: у него не было ни времени, ни желания. Даже не глядя в сторону Юрия Ежи, он запустил в него мощную электрическую «нить», которая мгновенно пробила всевозможные барьеры и достигла цели. Одолеть Юрия Ежи Хэю было не трудно, а вот не дать ему скоропостижно скончаться — да. Чётко контролируя запущенную молнию, в самый последний момент Хэй перенаправил часть заряда, поражая, но оставляя АДовца в живых.

Джеймс Харрингтон же к этому моменту уже атаковал Хэя своей магией. И пусть оба, что Юрий Ежи, что сам следователь, были не лыком шиты и занимали не последнее место в «боевой градации» своих департаментов, сегодня не их день: у Хэя нет времени — Хэй серьёзен.

Хэй мгновенно свёл потуги Джеймса Харрингтона на нет, а затем полностью подавил его и всю его энергию, пронзив важные части тела своими ножами. Электрический разряд, посланный в тело Джеймса Харрингтона, был не очень сильным, поэтому, в отличие от остальных следователей, он остался в сознании.

Казалось, всё произошло просто мгновенно, особенно для Хаён, которая наблюдала за всем «со стороны». Это было не сражение, это было одностороннее подавление без возможности на какие-либо контрмеры. Она совершенно не ожидала, что всё произойдёт так быстро и так «гладко». Она даже позволила себе немного успокоиться и обуздать страх.

От начала и до этого момента прошло не больше 20-25 секунд.

Неожиданно Хаён услышала голос Хэя в наушнике: «Хватит. Давай следующую».

Быстро поняв смысл этих слов, Хаён переключилась с магии Наркоз на синтез другого газа. Это был синтез водорода. С его слэмом она была знакома на порядок хуже, однако он был у неё на устройстве — жить можно.

Она приступила за дело. С этим газом ей было труднее. Так как бо́льшую часть работы за неё делал исключительно слэм-девайс, она слабо понимала последовательность и «что вообще делает». Из-за этого и контролировать образующееся вещество (H2), точнее, его львиную долю, в отличие от ранее синтезированного N2O, ей было в разы труднее. Если первый она более-менее контролировала и смогла равномерно распространить по всему этажу, то со вторым было не так — он просто «жил своей жизнью» и распространялся «как ему хотелось». И пусть в целом всё было не так уж и плохо, как могло было быть, Хаён всё равно чувствовала себя неловко. Она неуклюже вздохнула.

Секунды продолжали идти, пока она выполняла команду Хэя, сам он уже выволок обоих, Юрия Ежи и окровавленного следователя, в коридор. Никого не было, казалось, время ненадолго остановилось. Вставив один из своих ножей в стену, Хэй продолжил идти, волоча двоих за собой. Хаён пошла следом. Они шли ни быстро, ни медленно. Шли обратно, в сторону пробитого входа.

Хаён продолжала синтезировать газ, не останавливаясь ни на йоту. По пути она несколько раз бросила взгляд на бессознательного Юрия Ежи и на окровавленного следователя. Глаза последнего были направленны вниз, однако он всё же несколько раз поднял их, глядя в ответ.

Казалось, Хэй шёл не спеша, пусть и быстро. Это слегка удивляло Хаён. Создавалось ощущение, что он чего-то ждёт.

Одна, две, три… Секунды продолжали идти.

Наконец-то на полпути Хэй резко вытянул руку, поднимая вместе с ней и тело Юрия Ежи. Мгновение — и с благословением своей магической силы он запустил АДовца в сторону дыры. На полной скорости тот вылетел из здания.

Шух…

Магическая энергия прошлась по округе. Хаён ощутила её, но слабо. Она плохо понимала, что происходит, но что-то происходило. В отличие от неё Хэй понимал больше. Он продолжал идти, не меняя темпа. Он давно не был таким сосредоточенным. Они приближались к «выходу».

Пройдя ещё немного, Хэй резко вытянул вторую руку — теперь была очередь Джеймса Харрингтона. Мгновение, и Хаён отчётливо увидела, как окровавленный человек полетел следом за Юрием Ежи. Отдаляющийся следователь — было последним, что она видела:

Тух!

Хаён почувствовала мощный толчок, и всё стало размытым. Прежде чем она смогла что-либо сообразить, Хэй уже вылетел из дыры, вслед за окровавленным Джеймсом Харрингтоном, держа Хаён за шкирку. Металлический барьер закрыл проход, а яркий дневной свет ударил прямо в глаза ошарашенной Хаён. Она не могла ничего разглядеть, чего нельзя было сказать о Хэе. Не делая лишних движений, он видел обстановку: в этот момент в небе «стояли» пять мощных фигур. Они окружили полицейский участок и «дыру в стене», как мухи сгнивающую тушку свиньи. Паря в небе, они смотрели на происходящее с высоты. Все пятеро — Мировые Волшебники.

Чуть ранее, не успев первый из Мировых Волшебников подлететь к месту разрушения, как из дыры вылетел человек. Сначала Мировой Волшебник хотел атаковать его, однако быстро сориентировался и, наоборот, спас. Он поймал Юрия Ежи, используя Перенос Материального Тела. Затем подлетели ещё четверо Мировых Волшебников, но прежде, чем они успели что-либо предпринять или войти в здание, из дыры вылетел ещё один человек.

Мировой Волшебник, который подлетел первым и уже успел помочь Юрию Ежи, не мог не узнать и следующего летевшего — Джеймса Харрингтона! Он сразу же попытался помочь и ему. Однако в этот раз, прежде чем он успел предпринять меры и поймать окровавленного следователя, мощная магическая энергия вышла наружу, заполонила пространство и свела на нет все его потуги. Его лицо ужесточилось.

Вместе с появившейся энергией из дыры вылетел и её владелец. Это был Хэй, с «прицепом» в виде Хаён.

Увидев двоих врагов и их силу, пятеро Мировых Волшебников сосредоточились. Мгновение, и первый из них развязал магию, чтобы атаковать. Это был тот самый Мировой Волшебник, который использовал Перенос Материального Тела. Он был таким «инициативным» не потому что первым прилетел сюда, а потому что, в отличие от остальных, он всегда был «здесь»! Он работал в полиции и был Мировым Волшебником полиции! Этот участок — его территория! В отличие от остальных четверых, ему просто нужно было «спуститься с одного этажа на другой», и он это сделал: вылетел так быстро, как только мог. Однако даже несмотря на это, всё развивалось слишком быстро, и он даже не успел предпринять каких-либо существенных действий.

Четверо же других — были кто-откуда, но они здесь, и это самое главное!

Мировой Волшебник полиции развязал синтез и атаковал врагов, не успели они пролететь и метра. Своей атакой он пыталась окружить двоих со всех сторон, но реализовать это было трудно, из-за положения и силы врагов. Поэтому ещё один Мировой Волшебник атаковал с противоположной стороны. Третий же направил свои потоки для создания защиты и спасения Джеймса Харрингтона. Остальные двое тоже развязали магию, но не атаковали: наблюдали, подстраховывали и ждали «подходящего момента».

Мельком наблюдая за происходящим, Хаён не могла не опешить. И сейчас до неё дошло… Только сейчас она по-настоящему осознала, в какую именно авантюру она угодила и кто пытается их остановить, нет, убить! Вляпалась по самые-самые… От самой груди что-то поднялось до самого горла и не хотело опускаться — дыхание полностью захватило!

Секунды продолжали идти, а Хэй не сводить глаз со своей цели — с Джеймса Харрингтона. Харрингтона, чья участь была предрешена!

Чувствуя вражеские атаки, Хэй мгновенно синтезировал множество металлических пластин размером метр на метр и окружил ими себя и Хаён. Казалось, двое стали ядром маленькой планеты, вокруг которой на разном расстоянии кружит множество одинаковых континентов. Однако прилегали они не плотно, и между ними было множество свободного пространства. Такая металлическая «защита» казалась до безобразия бессмысленной — даже Хаён могла осознать, насколько агрессивной была атака, нацеленная на них. Однако это и не было защитой.

Сегодня Хэй не играл и не шутил. Когда Хэй не играет и не шутит, Хэй не защищается — он атакует, только атакует!

Подавляя всё вокруг своей магической силой, не давая противникам и шанса свободно выдохнуть, а также имея подспорье в виде толстых металлических пластин, Хэй «засветился». Он мгновенно создал множество электрических потоков, которые яркой вспышкой полетели практически во всех направлениях: лево, право, верх. Он был «центром» — ярким и трещащим. Напоминал сверхновую.

Направленный поток молний с грохотом уничтожил толстые пластины — осколки и разряды превратились в огромную волну, сметающую всё на своём пути. Она расходилась. Охватывала всё больше и больше направлений. Сила, вложенная в приём, была колоссальна — Хэй не шутил.

Пять Мировых Волшебников были подавлены. Они пытались защититься и уменьшить разрушительный потенциал. Пока они страдали, Хэй продолжил полёт, волоча Хаён за шкирку, как котёнка. Он догнал летевшего в воздухе Джеймса Харрингтона, после чего впился всей ладонью в его грудь. Увеличив скорость, он сначала вмазал его в стену противоположного здания, а затем — пригвоздил металлическими копиями собственного пошива.

Пятерых Мировых Волшебников частично сдуло мощной волной, частично потрепало, но они успешно защитились: они определённо не были целью Хэя. Но это не значит, что он будет милосердным. Не оборачиваясь, Хэй создал пять потоков молний и отправил их «на прощание» в сторону Мировых Волшебников — те не обрадовались.

Потянув Хаён за собой, он стал лететь вниз. В небе над полицейским участком уже появлялись фигуры новых Мировых Волшебников. Они быстро приближались и сканировали местность. Зависнув над землёй, Хэй на мгновение остановился. Он повернулся и посмотрел в небо. Те были рядом, в этот момент он медленно активировал несколько слэмов. Он вложил в один из них достаточно силы, чтобы привлечь внимание волшебников. Те, кто сканировали местность, сразу заметили его действия. Не успев подлететь, они быстро направили свою магическую энергию в полицейский участок.

Несколькими секундами позже прогремел взрыв, по сравнению с которым взрыв «сверхновой» Хэя был слабее. Хаён же опешила. Она почувствовала, что то небольшое количество синтезированного ею газа, которое она всё ещё могла ощущать, мгновенно стало бесконтрольным. Это чувство «неожиданной потери контроля», пусть и слабое, было до безобразия неприятным, а когда она осознала, что взорвалась её собственная магия — ей стало ещё хуже. Она синтезировала два газа по отдельности и даже не думала о том, чтобы смешивать два потока между собой, а сейчас, почувствовав этот резкий разрыв контроля над собственной магией, ей стало не по себе. Сначала она не понимала: «Как?!», — но позже до неё дошло, что Хэй заставил её магию провзаимодействовать между собой. Такой насильственный поджёг и вправду пугал. И если бы не быстрая реакция Мировых Волшебников, предпринявших тонны мер для изолирования злосчастного этажа и защиты от взрыва, разрушения были бы куда масштабнее.

Пока обломки от здания частично разлетались в стороны, частично блокировались подоспевшими Мировыми Волшебниками, а столбы дыма подымался в небо густыми клубнями, пока непонимание и суматоха достигли своего апогея — ни Хэя, ни Хаён здесь уже не было. Те, кто хотели проследить и не потерять их из виду — всё равно потеряли.

Хэй же, внимательно изучая окружение и быстро покидая территорию полицейского участка, в какой-то момент активировал магию, впервые используя для этого слэм-девайс.

Он не останавливался и убегал. Убегал от «незримого врага». Он вылетел за пределы города. Он вошёл в подземный туннель. Он вилял. Разрушал его. Он дошёл до конца. Вышел в неизвестном месте. Вымылся. Преобразился. Зашёл в знакомое место. Поел. Пошёл домой. Лёг спать.

Хаён, которая была рядом и полностью соответствовала его действиям, сколько бы ни пыталась, не могла унять дрожь в руках.

Всё что она услышала:

— Это было на грани: секундой позже, секундой раньше — всё имеет значение, — сказал ей Хэй перед сном.

Уставший, он лёг спать. Правда, спать удавалось с трудом: «трясущаяся» Хаён боялась отходить от него, шуршала и время от времени цеплялась за руки точно пугливый котёнок.

Глава 199. Пять Мировых…

(От 1 лица)

Произошедшее определённо привлекло внимание многих людей. В том числе и двух шавок Регана О’Лири. Влас Эванс и Шестой Помощник временно прервались от своей занимательной работы, видимо, чтобы узнать подробности о происходящем. Вероятно, оно было и к лучшему, ведь с момента начала своей «инквизиции» они ещё ни разу не прервались, а времени прошло не так уж и мало, при этом не было похоже, что они собираются удовлетвориться простым доведением до смерти. Кончать так быстро, считай что, даже не распробовав блюдо, они не собирались, по крайней мере, пока что: это было бы такой потерей, такой потерей… Особенно беря во внимание тот факт, что в рамках современных реалий было не так-то и просто дать волю всей своей садистской натуре. Как минимум отношение Власа Эванса к происходящему явно намекало именно на это. Казалось, что в большинстве случаев ему приходилось довольствоваться стухшими объедками, а это, извольте, совершенно не те ощущения: нет интереса, нет понимания, ответной реакции, в общем — никакой романтики! Вот и приходилось растягивать удовольствие, смакуя каждым отдельным моментом. К тому же, в этом была и польза: никто не знал, что может случиться дальше, поэтому иметь живого свидетеля и по совместительству козла отпущения — было вполне практично и удобно. Спешить незачем: убить можно в любой момент, а вот вернуть к жизни — нет~ Вполне очевидная логика.

Перекинувшись парой слов с Власом Эвансом, Шестой Помощник покинула «особенную» камеру и пошла узнавать, что за шум поднялся в городе и, судя по разговору, они и вправду решили сделать небольшой перерыв. На удивление, а может и нет, Влас Эванс оказался очень тактичным и не стал проявлять инициативу, занимаясь самодеятельностью а-ля закомплексованный школьник: он молча сел в сторонке и стал вертеть в руках самые любимые из рабочих инструментов. Их форма и изгибы определённо будоражили его разум, будто это были не просто инструменты, а живой человек — человек, являющийся проекцией фетишей и предпочтений, кажется, навсегда вырезанный в сознании. Он притягивает к себе весь твой взгляд, всё твоё существо и все мысли. Именно такой «притянутый взгляд» и был у Власа Эванса: сколько воспоминаний, сколько ностальгических проблесков — он потерялся в космосе.

В таком состоянии его можно было описать только как человека, который, вероятно, по завершению своей сладостной работы чувствует пустоту и осадок, причём всегда. Испытывая эту тяжесть, он быстро прячет своих скрипящих любовниц в укромное место — с глаз долой! Однако чуть позже, рано или поздно, его вновь охватывает сильное желание повторить, а вместе с тем — и прикоснуться к их нежным изгибам. И снова всё по новой: радость вначале — отрешённость в конце. Замкнутый цикл не имеющий ни конца, ни края…

Эта зависимость Власа Эванса отчётливо отражалась на лице. Но только в такие моменты, только лаская свои инструменты, он по-настоящему выдавал садиста — давал другим возможность обличить себя и свои склонности.

И как бы прискорбно это не звучало, трудно было сказать, что он лишний в этом мире. Трудно было сказать, что он не соответствует остальным, а остальные — ему.

«Очнулся» Влас Эванс не раньше возвращения Шестого Помощника в камеру. Женщина закрыла дверь и посмотрела на него серьёзным, слегка озабоченным взглядом. Она напоминала тупую курицу, лишившуюся большей части своего скудного оперения после частых стычек с другими птицами в курятнике. Единственное желание, которое появлялось при лицезрении её ничтожного вида — отрубить голову и скормить голодным собакам. Напыщенный, самодовольный, самонадеянный — она заслуживала даже большего.

— У меня новости, — послышался её голос.

— Что там? — поинтересовался Влас Эванс, полностью «вернув» свой взгляд в реальность.

— Джеймс Харрингтон был убит, а на полицейский участок напали.

— Даже так?! Неужто Ежи? — сказал Влас Эванс и хотел было издать смешок, однако не смог даже сделать первое «ха» — послышался лишь долгий кашель.

— Нет, — подождав пока он откашляется, ответила Шестой Помощник. — Он и сам пострадал, хотя кто знает…

— Вот как… — задумался Влас Эванс.

— Важно другое — преступники сбежали. Никто не смог даже преградить им дорогу. Такие вот дела. Считай что один из центральных участков был частично разрушен.

— Неплохо… Так что, наш «друг» наконец-то показал себя или что?

— Трудно сказать, я знаю не всё, а Реган О’Лири не ответил. Но факт остаётся фактом, Мировые Волшебники, которые среагировали, ничего не смогли сделать.

— В какое страшное время мы живём, — наигранно сказал Влас Эванс. — Раньше было лучше.

— Боюсь представить. В любом случае, очевидно, что нападавшие не ниже уровня Мировых, так что это и вправду может быть «наш «друг». В любом случае гадать бессмысленно: Реган О’Лири сказал сконцентрироваться на «нём» и доделать работу: может что знает и скрывает.

Влас Эванс бросил на меня взгляд:

— Вряд ли, конечно. Но, да, нужно удостовериться, не пропадать же добру, кх-кх-кх…

— Ты так все лёгкие выкашляешь. Тебе на пенсию пора. Так и помрёшь, обрабатывая очередной отброс.

— И не говори… Но кто, если не я? Кх-кх… — «смеялся» старик. — Кто? Верно — никто. Полицейских убивают, участки разрушают, а Мировые Волшебники — звание да и только — и палец о палец не ударят. Понаполучали своих сертификатов, за титулами гонятся, тьфу, а сами и колдовать-то не умеют — невежественные клоуны.

— Ха-ха, ты утрируешь…

— Утрирую? — загорелся старик. — Когда такое было, чтоб кто-то посмел вот так спокойствие нарушать? Полицейский на их рабочем месте убивать? А они? Даже ответить не могут! Сидят там — штаны протирают, даже защититься не могут. Зачем вообще нужен Мировой Волшебник, который и пёрнуть толком не может? Будь там твой начальник, он бы не то что никому уйти не дал, ещё бы и других нашёл. При этом он даже не «Ми-ра-а-вой», — презрительно протянул Влас Эванс.

— Ты слишком строгий, — улыбнулась Шестой Помощник. — Он отдельный случай. Пять Мировых ему не ровня…

— В смысле пять? Их там пять за раз было что ли?

— …Около того.

— Тьфу, Мировые… Пять Мировых Лохов, а не волшебники!

Шестой Помощник лишь молча улыбнулась. Стало тихо.

Чуть успокоившись Влас Эванс бросил взгляд в мою сторону и сказал:

— Ладно, продолжим.

…

Глава 200-211

Глава 200. Легко и непринуждённо (часть 1)

Если кто-нибудь скажет, что этот день был приятным, — ложь. Если кто-нибудь скажет, что я хорошо провёл время, — ложь. Если кто-нибудь скажет, что это ничего не стоило, — ложь. Однако всё это было не важно, и тешиться оставалось чётким пониманием, что способных сказать нечто подобное не существовало в принципе. Приходилось с грустью «обижаться» на самого себя и, закрыв глаза, хоть как-то абстрагироваться от происходящих событий.

Переломы?; кровотечения?; адские спазмы? — они просто не имели значения, пусть и были, мягко говоря, не очень приятными. Насколько «не очень»? — вопрос интересный. Как минимум зубная боль и рядом не стояла с этими по-настоящему «экстремальными» ощущениями. Нет. Даже если бы болел не один, а одновременно все зубы, а малейшее движение челюстью отдавалось пульсирующей болью во всём теле, это бы всё равно и рядом не стояло с тем, до чего вас мог довести Влас Эванс. Да что там! Возводя пример с зубами в абсолют, можно было сказать, что размазывание всей челюсти ударами кувалды по лицу всё равно и рядом не стояло с умениями Власа Эванса и его куд-кудах-чащей помощницы. Помощницы, чью голову, не забывайте, стоит отрубить и скормить голодным собакам, и когда-нибудь именно это с ней и произойдёт, причём произойдёт в лучшем случае, а что произойдёт в худшем, — страшно представить даже мне.

Несмотря на всю «тяжесть» происходящего, кое-как абстрагироваться от собственного тела было вполне возможно, пусть и использованные Власом Эвансом методы были направлены максимально полностью элиминировать такое неблагоприятное (с его точки зрения) развитие событий. Одним словом, к своему делу он подходил очень и очень ответственно:

Сначала он хитрил и лукавил, делая вид, что выложился на полную, что причинить ещё больше боли был не в состоянии. Затем, с видом «как же я мог позабыть?!», он переходил к следующей стадии своего веселья: доставал новые инструменты?!; выискивал ещё не тронутые части тела?!; запускал сколопендру в ухо?! — нет! Ни инструменты, ни порядок своих действий, ни методы — он ничего не менял! Он менял не «причину» — он менял «следствие». А этим следствием, по сути, являлся ты сам: твоя чувствительность, твоё восприятие — твоя система «боли». Влас Эванс использовал то, в чём разбирался лучше всего — человеческое тело. Конечно, он был далеко не единственным, кто имел прекрасные знания в этой области, однако он был одним из немногих, кто так своеобразно использовал их.

Хоть раз ощутив умения Власа Эванса на себе, в голове так и всплывал вопрос: «Кто вообще придумал эту боль?! Кому сдалась такая нервная система?! Зачем вообще эти рецепторы?! Тупо! Как же тупо!» Ответы, хотя скорее понимание, всплывали также произвольно как и появлялись вопросы. Поэтому оставалось просто смириться с тем фактом, что вместо глупой смерти в течение короткого промежутка времени, эволюция предпочла «одарить» тебя долгими страданиями в течение всей жизни. Ходи безрукий — обходи волка стороной; ходи безногий — не лезь в берлогу; ходи разбитый — не верь людям — урок, связанный с болью, — лучший урок! Главное, не умереть раньше времени: так, гляди, и потомство оставишь.

Если же говорить о Власе Эвансе, то для достижения лучшего результата в своём нелёгком деле, насколько я мог судить исходя из своих «великих познаний» в области физиологии, он использовал два незамысловатых механизма, связанных с передачей нервного сигнала. Первое: он увеличивал чувствительность к боли, напрямую воздействуя на рецепторы и нервные волокна, улучшая их проводимость. Второе: он воздействовал на механизмы «защиты», блокируя запредельное торможение, характерное при длительных, сильных и повторяющихся сигналах, поступающих в мозг, а т.к. оно не запускалось — чувство боли просто не могло уняться, просто не могло ослабнуть… Нет! Оно только усиливалось! И если раньше он обходился без магии, просто орудуя своими инструментами, как хороший садист, то на этой стадии без неё уже было не обойтись. Вот и получалось, действия те же, а ощущения — как в первый раз! Это и был «стиль» Власа Эванса: сделать всё, чтобы «его старания» без сучка без задоринки достигли вашего мозга. Достигли — не утратив ни капли тех прекрасных ощущений, той гаммы эмоций, которую они только способны были доставить. Иначе — зачем он вообще распинается?!

Когда дело касалось этой работы, Влас Эванс становился очень педантичным. Будь его работой наполнять колодцы речной водой, он бы не пролил ни капли, пока нёс вёдра. Увы, интереса наполнять колодцы водой у него не было, а вот людей болью — да. Поэтому, если фраза: «Он нашёл своё призвание», — и была придумана, то только для таких людей как Влас Эванс, отдающих всего себя делу и прекрасно осознающих, чем именно они занимаются. Поэтому не было ничего удивительного, что даже я не смог не выдохнуть с облегчением в тот самый момент, когда он закончил свои измывания и покинул камеру, забрав с собой и ободранную курицу (голова которой была явно не на том месте). Что сказать, пережив это — жить было легче.

Правда, полностью расслабляться было рано: кто знал, когда им ударит моча в голову, и они вернуться завершить начатое? Смотреть, как меня убиваю, я не особо-то и собирался, а некоторые и очередные пытки терпеть не станут, так что, пока «овчинка всё ещё стоила выделки» нужно было по максимуму форсировать события, не сведя при этом на нет все затраченные усилия.

Итак, практически всем из вышеупомянутого и ознаменовалась бо́льшая часть этого не самого приятного дня, правда, он был далёк до завершения, а наступление ночи — могло «пугать» даже сильнее: кто их знает? Однако до неё ещё очень рано: не прошло и двух часов как ко мне пожаловали очередные «незваные гости». Вероятно, не подымись в городе шумиха, у меня не было бы и этих двух часов на «отдых», так что мне ещё очень даже повезло. Главное — во всём видеть плюсы (или стараться их видеть). А так, у меня даже было время на открытие мысленного тотализатора, где я ставил ставки на то, кто будет следующей «лошадкой», прискакавшей ко мне, как гиена на водопой. Правда, когда меня привели в порядок и перевели в более приемлемую для встреч камеру, мне пришлось с разочарованием признать, что я проиграл практически всё своё состояние и стал нищим. (Благо, проиграл самому себе.) А затем, когда конвой усадил меня на стул, а сам удалился, послышался приятный женский голос:

— Смотрю, кое-кто тебя сильно невзлюбил.

Так как после недавнего «веселья» я был не прочь развеяться, то особо не задумываясь ответил:

— В своё время, у каждого в приюте был кто-то, кого они «невзлюбили». Весь мир — это сплошной приют. Я привык.

— Стараешься быть сильным?

— Считайте это «защитной реакцией» — просто взгляните на мой вид: чувствую я себя не очень. Я бы пожаловался вам и попросил помощи против таких бесчеловечных методов и жестокого отношения, но, к несчастью для меня, вы не похожи на сотрудника социальной защиты или члена МОЗГа, так что… Воздержусь от жалоб, даже несмотря на вашу скромную внешность и милое личико.

— Вот как~ Значит, узнал меня?

— Нечего узнавать — женщина из клана Бортэ.

— Госпожа из клана Бортэ.

— Для кого-то, но не для меня. Я сейчас нахожусь в том прекрасном положении, когда могу позволить себе обращаться к вам хоть как «резвая кобыла», хоть как «тупая овца» — вряд ли это кардинально изменит ситуацию.

— Уверен?

— Сегодня у меня был весёлый день в компании Власа Эванса, и он сделал всё, чтобы я надолго запомнил это имя, так что… Да — уверен.

— Его упоминание и твой внешний вид должны были бы меня удовлетворить и успокоить, — нежно улыбнулась Лилит Бортэ, — но судя по твоему поведению, создаётся ощущение, что кое-кто теряет хватку. Или уже потерял её?

— Можем проверить и сравнить, — презрительно улыбнулся я. — В любом случае остаться в камере наедете с такой милашкой как вы, куда приятнее, чем со старым гундосом и его ободранной курицей.

— Хорошо, хорошо, — Лилит Бортэ издала смешок, — я думала, с тобой будет труднее.

— Со мной всегда очень легко и непринуждённо, особенно в «интимной» обстановке, а так как мы оба знаем, что ничего нового я вам не расскажу, то очевидным остаётся лишь один вывод: вы здесь просто ради меня. С другой стороны, оно и ясно, учитывая, какой я красавчик.

— Да, должна признать, таким «сильным» ты мне нравишься куда больше, я ожидала, что буду выслушивать твоё нытьё и сопли, как на записи допроса. Кто бы мог подумать, что Влас Эванс так положительно влияет на людей.

— Аккуратнее-аккуратнее, — запротестовал я. — Иначе отобьёте меня у своей «сестрёнки», и она будет грустить.

— Ей не нужен такой как ты, — не снимая своей нежной улыбки сказала Лилит Бортэ, однако её тон стал холоднее. — И говоря о ней… Не забывай, что тебе ещё платить по счетам~

Я просто проигнорировал вторую часть:

— Не нужен? Такой как я — нужен всем, иначе вас бы здесь не было. Я слышал, директор Йохансон уже и на полицейских стал нападать средь бела дня, боитесь оказаться следующими? — я издал презрительный смешок.

— Знаешь, — медленно заговорила Лилит Бортэ, — у меня есть хобби…

— Изменять «господину клана» с такими красавчиками как я?! Это прекрасное хобби, учитывая — какой он урод.

— …Нет… — всё также нежно сказала она. — Уничтожать таких ублюдков как ты.

— Тогда… Уничтожь меня полностью~ Я весь твой~

Глава 201. Легко и непринуждённо (часть 2)

Тух…

Тух…

Тух…

Вероятно, любой, вошедший в нашу «интимную» камеру в этот момент, застал бы самую весёлую сцену в своей жизни (или одну из самых весёлых), а именно ту часть, где тонкая рука во всех смыслах изящной девушки била чьей-то головой о стол, покрепче вцепившись в волосы. Ему бы точно стало смешно, что уж говорить, если даже самой жертве (мне) было трудно удержаться от смешка, представляя всё происходящее со стороны. И я не сдерживался, пусть моя голова и проверяла столешницу на прочность.

Тух…

После очередного удара моя голова зависла в воздухе — Лилит Бортэ безмолвно впилась в мои глаза.

Я сказал:

— Хах, вряд ли это поможет утолить твой пыл. Более того, я совершенно не понимаю, ты хочешь сделать мне больно или всё-таки приятно? Пока что твои нежные поглаживания приносят только удовольствие. Может нам всё-таки уединиться в более располагающем месте — без кровати как не то? А учитывая…

Тух…

— …твои…

Тух…

— …прекрасные…

Тух…

— …формы…

Тух…

— …и гибкость…

Тух…

— …я думаю…

Тух…

— …тебе есть…

Тух…

— …что…

Тух…

— …показать…

Тух…

— …и…

Тух…

— …чем…

Тух…

— …удивить…

Тух…

— …меня…

Тух…

Тух…

…

Тух…

— Успокоился? — поинтересовалась она, снова запрокинув мою голову далеко назад и посмотрев в глаза.

— …

— Я понимаю, что ты не воспринимаешь происходящее всерьёз, однако, даже несмотря на это, предупреждаю — не заставляй мне становиться серьёзной. В противном случае, кто бы то ни был другой, даже сам чёрт, покажется тебе праведным существом. Твоё тело будет не просто изуродовано, оно будет уничтожено, твоя магия будет не просто подавлена, она будет разрушена — не останется ничего, ты лишишься всего, а не прекращаемые страдания станут смыслом всей твоей жизни. Время, проведённой с Власом Эвансом, покажется тебе лучшим временем в жизни, и поверь на слово — мой клан тебе это организует. Твой ублюдочный директор прикоснулся к тому, чего касаться не стоит, и он за это ответит. Твоя же проблема — не имеет значения: виноват / невиноват, сильно / слабо — ты будешь первым. Первым, на ком отыграются все «задетые». Твоя участь будет ничуть не лучше твоего ублюдочного директора или даже хуже, ведь в отличие от него, ты даже не в состоянии что-либо сделать или хоть как-то ответить — груша для битья. Груша для выпуска пара, чтобы можно было хоть как-то скоротать время и потешить себя перед долгожданной встречей с твоим ублюдочным директором, поджавшим хвост и прячущимся невесть где. Тебе стоит вспомнить — где твоё место! — тух… — И в каком положении ты реально находишься! — тух… — Где он, отвечай?! — тух… — Кто ещё его укрывает?! — тух… — Что узнал Джеймс Харрингтон?! — тух… тух… тух… — Не играй в молчанку. Для себя же — лучше начать говорить! Стать таким же болтливым, как минутами раньше! Или… — она вытянула вперёд руку и выпустила «сияние», выпустила так же банально, как неотразимые авторы любят иллюстрировать это на обложках своих книг, а затем шепнула, вплотную приблизив голову, — …мне показать, что такое настоящие страдания?

«Настоящие страдания»? Даже я не знаю, что они из себя представляют.

— Раз уж на кону «настоящие страдания», — медленно ответил я, принимая её пронзительный взгляд, — видимо, мне и вправду стоит подчиниться… но что от этого изменится? — я улыбнулся самой презрительной из всех презрительных улыбок. — Как я и сказал раньше: я весь твой. Что дальше? Только аккуратнее: я всё-таки ещё школьник — могут и за растление несовершеннолетних поса…

Тух…

— Ладно, ладно… Не посадят, будем считать, что это по обоюдному сог…

Тух…

— Так что, где я должен целовать, что вылизывать? Может, чешется что-то конкретное?

— …Как прискорбно, кажется, Влас Эванс полностью выбил из тебя все остатки ума и чувство самосохранения… — она нежно посмотрела мне в лицо. — Как прискорбно… Как прискорбно… Кажется, ты не оставляешь мне другого вы…

Она резко запнулась и замолчала.

— Эх, — я вздохнул и вернул ей нежный взгляд, — а знаешь, в чём твоя проблема? — Самонадеянность и заносчивость. Они не красят ни одного человека, даже такую девушку с миловидным лицом как у тебя. Но это в лучшем случае, а вот в худшем… В худшем — ты становишься беспечным… Беспечным, понимаешь? По глазам вижу, что понимаешь. Только представь, если создать подходящие условия, даже ель будет чувствовать себя комфортно в знойной пустыне, что уж говорить о таком неприхотливом человеке как я?

Я посмотрел на свои кисти и сказал:

— Сломай их.

Послышался звяк треснувших оков.

— Вот, — я встал и с хрустом потянулся, — хоть какой-то толк от твоей магии, хоть какое-то достойное применение, не зря же синтезировала, хах.

Я продолжил:

— Знаешь, что самое прискорбное? Ты здесь так долго распиналась, так живописно угрожала, так уверенно внушала, а сейчас… — я огляделся. — А сейчас ты смотришь, не можешь ничего сделать и даже не понимаешь, что происходит. Хотя где-то там… — я вплотную прижался к ней и прошептал на ухо, — к тебе медленно приходит понимание. Говоришь, знаешь что такое настоящие страдания? Настоящие страдания — это перейти мне дорогу. И, увы, ты не чёрная кошка, чтобы я просто проигнорировал это или даже обрадовался, угостив тебя от радости чем-то вкусным… Хотя… говоря о вкусном… учитывая, сколько времени ты выкроила для свидания со мной, я и вправду мог бы тебя кое-чем угостить, только вот… я так сильно тебя презираю, что, боюсь, у меня даже не встанет.

Я с «грустью» покачал головой и взял её за острый подбородок:

— Ни твоё миловидное личико, ни твой возбуждённый вид, ни даже твои глаза, так сильно жаждущие меня, — ничто не сможет исправить это, поистине, удручающее положение дел. Так что… Просто утихомирься, тебе всё равно ничего не светит. Сколько бы ты меня не желала, как бы не пыталась соблазнить, твой уровень — лишь всякие уроды. До меня расти и расти… Эй, тише-тише, — я ласково погладил её по голове, — магия? Магия тоже не поможет. Так что просто расслабься и получай удовольствие, хотя… понимаю, без какой-либо интимности в наших отношениях начать получать удовольствие трудно. Увы, интимность тебе не светит. Хотя прояви инициативу чуть раньше, быть может, и преуспела бы.

Я раздвинул несколько упавших прядей и посмотрел ей прямо в глаза:

— Пришла ко мне, оскорбляла меня, била меня— смотрю, ты очень нехорошая девочка. Просто мазохиста… Всё равно что прийти и попросить хорошенько выпороть себя. И кто знает, как бы всё обернулось, не приди ты ко мне? Может, на твоём месте был бы кто-то другой, такой же беспечный? Например, какой-нибудь Кудо? А может, меня бы запытали до смерти какие-нибудь умельцы? Хах… прости, самому смешно стало… А может, никто бы так и не пришёл, и мне бы пришлось ломать голову: как быть?; что делать?; чего бы разрушить?; кому бы выписать билет в один конец? — и это лишь капля. Вариантов ведь куда больше, но сейчас… Прямо сейчас предо мной ты — другие варианты больше не нужны, разве это не чудесно? Такая сильная, такая храбрая, такая красивая — пришла в логово чудовища и даже «преградила себе все выходы и входы», видимо, совершенно не задумываясь, что нужно будет отступать и спасаться бегством. Даже не подумала, что для кого-то твои хитроумные трюки не более чем детский лепет… Будь ты куда хитрее, я бы даже решил, что просто подыгрываешь мне, однако… Глупая… Наивная… По-другому я просто не могу тебя описать. Но несмотря на это, проигнорировать все твои старания и не вознаградить тебя я тоже не могу… — я улыбнулся ей и продолжил:

— Этот взгляд, как много ты хочешь сказать. Я вижу. Но прости, сейчас не тот случай, когда я могу выслушивать «последние» слова. Хотя мне очень и хочется. Честно.

— Знаешь, — я погладил её по голове, — пусть я и презираю тебя, но отчасти, мне даже грустно: такая милая девочка, а злая, как бездомная собака. Бедняжка… Даже не знаешь, что такое настоящее счастье и ласка… Быть может, я смогу помочь? Когда-то я даже планировал стать врачом, представляешь? Наша встреча — твоя самая счастливая случайность в жизни. Иди ко мне, — я сел обратно на стул, притянул девушку и усадил к себе на колени. — Честно говоря, я должен был бы дать тебе хорошенько выговориться, но… даже не хочу объяснять… Ты всё равно не оценишь и не воспользуешься этой возможностью, но знай, ты многое потеряла — я очень хороший собеседник. В общем, мне проще придумать другой способ сделать тебе приятно перед тем, что произойдёт в скором будущем.

Я притянул и полностью уложил её на себя. Голова упёрлась в моё плечо. Я посмотрел на неё:

— …Так вот, в скором будущем — ты скорее всего умрёшь. Поэтому я должен хоть как-то перебороть своё презрение и сделать хоть что-то, чтобы последние часы твоей жизни состояли не только из боли и отчаяния… — моя рука томно гуляла по её телу, не пропуская ни одного участка. Плотная ткань не могла передать всю нежность и тепло ладони — как хитрый змей, она проникла под одежду. — Ох, ты такая горячая, — шепнул я, практически полностью соприкасаясь губами с её шеей. — Неужто даже такая «госпожа клана» не способна устоять в моих объятиях и не превратиться в наивную девочку? Пылающую от страсти и возбуждения? Это так мило…

Губы полностью соприкоснулись с тонкой шеей, рука же достигла «неизвестности», утонув в ней, как зебра в болоте, — её голова сильнее впилась в плечо.

— Тише-тише, мой ненасытный щенок: то, что я дал тебе больше свободы, не значит, что я полностью ослабил хватку. Может, я и не самый приятный человек, хотя это не так (!), но если я кому-то решил сделать приятно, то приложу для этого определённые усилия. Так что — просто расслабься. Просто получай удовольствие. Договорились? — мягко спросил я, не сбрасывая темпа, скорее, наоборот.

— Хааа… — так как говорить она не могла, да и не нужно было, она лишь издала негромкий звук, похожий на лёгкое поскуливание маленького щенка, перед которым поставили миску с едой.

— Вот так, — я обнял её второй рукой и прижал ещё ближе к себе, вторая же продолжала своё трогательное представление.

Шея и губы вновь соприкоснулись, а горячее тело сильнее вдавило меня в стул. Казалось, из лёгкой песчинки, она превратилась в тяжёлый камень. Однако это ничуть не напрягало, скорее, даже наоборот.

В какой-то момент я дал ей ещё больше свободы над телом, чтобы она могла менять позу и изгибаться по собственному желанию. И теперь, в отличие от прошлого раза, она использовала «больше свободы» исключительно по назначению, собственно, как это и задумывалось: без лишних перипетий и восстаний, отчасти, потому что была практически на пике своих желаний и ощущений; отчасти — сопротивляться бессмысленно априори; отчасти — трудно устоять перед таким красавчиком как я, ха-ха… Теперь стало казаться, что в моих руках не тихая девушка, а слизкий угорь, извивающийся во все стороны, как гимнастическая лента. Однако нежное постанывание, идеально сочетающееся с её милой внешностью, помогало вернуться с небес на землю, отгоняя прочь это нелепое сравнение с речной рыбой.

— Хааа… — пленительно издала она, впившись в меня своими пальцами. В ответ на это искреннее проявление удовольствия я вознаградил её ещё бо́льшим наслаждением.

Вероятно, любой вошедший в нашу интимную камеру во второй раз, застал бы самую противоречивую картину в своей жизни, беря во внимание тот факт, что он видел в первый раз. Правда, на деле, лицезреть происходящее мог только я (и только она, принявшая самое неправильное решение в своей жизни, когда пришла ко мне в одиночку и уединилась со мной тет-а-тет, дав указания другим людям «исчезнуть и не беспокоить», а их присутствие не позволило бы мне, точнее нам, разгуляться вот так — на полную катушку).

— Хааа… — послышались финальные аккорды.

Её тело сползло чуть вниз, будто я не человек, а широкое кресло, на котором можно вальяжно распластаться.

Продолжая обнимать её одной рукой, поглаживая при этом пальцами по щеке, я сказал:

— Вот видишь, я не лгал, со мной всегда легко и непринуждённо, особенно в интимной обстановке, — она дёрнулась. — Тише-тише. Поздно негодовать, особенно после такого приятного времяпровождения.

Она хотела сопротивляться, но всё было тщетно. Чуть погодя, когда к ней пришло очередное понимание собственного положения, я сказал ей встать. (Хотя, учитывая, что к этому моменту она была снова под моим контролем, подымать её пришлось самому.)

Я встал вслед за ней и потянулся: она отсидела мне всё, что только можно. Немного размявшись, я посмотрел на обездвиженную девушку, чьё лицо имело непередаваемо-пакостное выражение.

— «Госпожа клана», сделай лицо попроще. Я, конечно, понимаю, что ты удивлена, но всё же… Да и удивляться нечему, я всё-таки какое-то время жил в Сибири… В Сибири, понимаешь? Нет?! Как так-то?! В общем, чудная история: жил я какое-то время в Сибири — местный медведь дал мне пару уроков игры на балалайке, ха-ха…

— Так что нечему удивлять! — гордо добавил я. — Деревянный инструменты — моя стихия!

— И ещё одно, даже если тебе удастся выжить, не искажай события и не лги! Не говори, что я тебя изнасиловал! Говори честно: «Он просто мне подрочил!» — вот умора будет, ха-ха…

— Стоп! — я ошарашенно посмотрел на неё. — Разве из-за этого ты не можешь «потерять положение в клане»? Ну вот, почему ты не сказала?! Я бы так глубоко не входил, то есть далеко не заходил… Да какая уже разница!

Глава 202. Лилит Бортэ

(От 3 лица)

Кадры мелькали один за другим, будто кто-то щёлкал слайды на проекторе. Двери, стены, окна… — в этот раз все эти обычные вещи воспринимались совершенно иначе, не говоря уже о других людях: будь-то следователи, будь-то подчинённые из клана, которые быстро увязались следом за Лилит Бортэ, ожидая ответов и приказов. Одним словом, всё казалось каким-то фальшивым, будто по щелчку пальца весь окружающий мир превратился в двухмерное пространство на плоском экране какого-нибудь устройства: кажется, всё прямо перед тобой, но при этом — невообразимо далеко. И сколько бы ты ни старался, сколько бы ни пытался сломать эти оковы — всё тщетно: это не то, с чем ты способен совладать, не то, что ты можешь контролировать. После множества безрезультатных попыток наконец-то приходит самое трудное понимание в твоей жизни: фальшивым стало не всё вокруг, фальшивым стал ты сам… Именно нечто подобное сейчас и чувствовала Лилит Бортэ, и самое главное: сказать, что это «трудное понимание» удручало её — ничего не сказать. Нет. Это понимание, как снежная лавина, сносила всё на своём пути и оставляла чувство глубокой опустошённости.

Лилит Бортэ шла по коридору. Несколько минут назад она уверенным и спокойным шагом вышла из «интимной» камеры. Причём сколько бы она не прокручивала произошедшее / происходящее в мыслях, это словосочетание слышалось ей лишь одним конкретным голосом — голосом, забыть который или вырезать из памяти, казалось, уже никогда не будет возможным.

Шла Лилит Бортэ с гордым видом и каплей высокомерия на лице — всё как всегда, ничего необычного: она ничем не отличалась от обычной себя, по крайней мере, без досконального анализа придраться было не к чему. Однако, несмотря на спокойный вид, вокруг неё слабо кружила магическая сила, не то, чтобы она собиралась нападать, но она явно была возбуждена. Хотя парочка подчинённых, которые быстро устремились за ней вдогонку и которые заметили это состояния, первым делом предположили, что она в ярости. А учитывая, в каком виде она оставила человека в камере (определённо, даже в более печальном, чем его туда привели), это предположение быстро перешло в разряд «полной уверенности».

Даже её молчаливый вид и нежелание сказать хотя бы слово своим прихвостням, не могли выдать «идеальную подделку». Видя себя «со стороны», Лилит Бортэ осознала, в какой неблагоприятной ситуации оказалась: будь то тело, будь то магия или даже отдалённый контроль — в «его» руках всё это не имело значения. В «его» руках всё было тривиальным.

Подать сигнал, условный жест, даже лишний раз пукнуть — всё было возможным только с его «разрешения», только с его команды, в остальном же — заключённое в самом себе сознание. Сознание, направляющее нервные импульсы в конечности и тело в попытках сделать хоть что-нибудь: хоть какое-то сопротивление, хоть какая-то борьба, но как и раньше — всё тщетно.

Остаётся содрогнуться и задуматься: «Какой вообще толк в редких способностях и магии, когда они совершенно бесполезны?!»

Литит Бортэ вышла из здания Антимагического Департамента, полностью проигнорировав его сотрудников и совершенно не обращая внимания на увязавшихся прихвостней. Не успев выйти, она мгновенно высвободила ещё больше кварков, активировала слэм и взлетела в сумеречное небо, полетев в определённом направлении. На первый взгляд — ничего необычного!

Перед ней мелькали вышки зданий, вдалеке — свет проносящихся флаймов, а всё происходящее не сильно отличалось от её обычного маршрута, от привычных видов. Ещё немного и она сама поверит, что перед ней находится настоящая она, а не какая-то фальшивка. Ещё немного и она сама поверит, что её тело принадлежит и слушается не кому-то, а ей самой. Всё было так… так нормально.

«Вот ублюдство!» — она была настолько шокирована, насколько это было возможно. Однако её агрессия не была направленна на кого-то конкретного: ни на «этого человека», ни на саму себя, ни даже на Джулию Бортэ… А общение с последней, возможно, и послужило катализатором всего происходящего!

«Что ты здесь делаешь?! — у неё в голове зазвучал отчётливый голос Джулии Бортэ. — Нам не о чем говорить!»

«Вот ублюдство!» — снова выругалась нежная девушка.

◊ ◊ ◊

~Часом ранее.

После обеда (или около того), Лилит Б. заявилась домой к Джулии Б. и стала ожидать её возвращения, умиротворённо присев на стул. Она прекрасно знала распорядок родственницы и когда та возвращается со своих занятий, так что появиться в месте назначения практически «за секунду до», ей не составило труда. А как все знают, главное — эффектно появиться.

— Что ты здесь делаешь?! Нам не о чем говорить! — было первым, что сказала Джулия Бортэ, завидев незваного гостя.

— Что здесь делаю? — улыбнулась Лилит Б., принимая сердитый взгляд родственницы. — Просто пришла проведать свою дерзкую «сестричку», нельзя?

— Нет! — послышался однозначный ответ. — Нельзя!

— Вот и я считаю, что можно и даже нужно. Мы так давно не виделись~

— Что тебе нужно?! — негодовала Джулия Б.

— Да так~ Как обычно~ Решаю некоторые вопросы, связанные с кланом~

— Проваливай! Я… Я никогда и ни за что не вернусь!!

— Правда? Грустно это слышать… Никогда не говори никогда…

— Проваливай!!

— Уже? Мы ещё даже не поговорили.

— Что тебе нужно?! — повторила Джулия Б. всё также резко, однако в голосе появилась лёгкая дрожь, которой поначалу не было. Она понимала: всё это не к добру! Она всегда боялась, что в один из дней к ней придут члены клана. Ей даже не хотелось лишний раз об этом думать, однако сейчас всё предстало перед ней именно так, как она и представляла, причём в своих самых кошмарных фантазиях.

— Слышала, у тебя появился «любовничек», не рано?

— Что за ересь! Ты пришла сюда нести какой-то бред?! Ты чокнутая — приваливай отсюда!

— Не начинай. Ты должна прекрасно знать, о чём я…

— Я не знаю и не хочу знать!

— Не кричи. Есть один человек. Такой наглый. Необразованный. Ты его знаешь…

— Никого я не знаю!

— Такой сопливый, явно имеет «отмороженные» корни… Трудно не запомнить, не так ли?

— Это…

— О, всё-таки знаешь, а говоришь нет.

— Он… Причём здесь он?! Мы даже не общаемся!

— Причём? Например, при том, что он помогал нашему врагу…

— Что за очередная ересь?!

— Это не ересь.

— Тогда… Что с того?! У вас так много врагов, что любой прохожий — ваш враг или помогал ему! Говори прямо, что тебе нужно от меня?!

— Прямо? Тогда с чего бы начать… — Лилит Б. задумалась. — Если говорить в целом, то…

…

— Опять какая-то чушь! Всё сказанное тобой — сплошная чушь! Я люблю его?! Он любит меня?! Мы даже не общаемся! Не говоря уже о том, что он любит только своё отражение в зеркале!

Джулия Б. замолчала, продолжая испепелять сидящую поодаль собеседницу своим взглядом.

— А часть с Ганцом Йохансоном тебе вообще не интересна? — посмеиваясь заметила Лилит Б.

— Мне всё равно! Почему это должно меня волновать?!

— Может, потому что в тот день ты чуть не умерла под обломками? Может, потому что всё это касается и тебя? Но если нет, то может и ещё почему-то — сама скажи?

— В тот день?! Сейчас я жива — остальное неважно. И вообще, какая тебе разница?! Переходи к делу — что тебе нужно?! Что ты хочешь услышать?! Что я о нём знаю?! Что я знаю о Ганце Йохансоне?! Я ничего не знаю! Разве твой клан не знает куда больше?!

— Меня не сильно интересует, что ты знаешь, а что нет. Я здесь не за этим, но раз уж ты начала, то мне будет очень интересно послушать, что ты расскажешь об этих двоих, даже если я это и знаю. Так что?

— Что?! Почему бы тебе просто не убраться?! — уверенно ответила Джулия Б.

— Никаких манер… Тебе не стоит забывать, какой семье ты принадлежишь, а значит — не стоит забывать и свои манеры.

— Я никому не принадлежу и ничего не забываю!

— Не забывайся, Джу~ И не стоит забывать, кто поддерживает твоё решение, иначе можно и пожалеть.

— Поддерживает?! Ты точно не имеешь к этому никакого отношения!

— Нейтралитет — это тоже своего рода поддержка, а вот… Что будет, если я, например, займу противоположную позицию и полностью настою на своём? — Лилит Б. нежно улыбнулась. — Так что, всё ещё думаешь, что я не имею к этому никакого отношения?

— …Что тебе нужно — говори прямо и всё!

— Как я и сказала, для начала можешь рассказать о Ганце Йохансоне и своём однокласснике…

— Он не был моим одноклассником!

— Неважно~ Так что?

— Ганца Йохансона я видела редко, я знаю о нём только как о директоре и учителе. Он никогда не разговаривал со мной, я — с ним. Это всё. Насчёт второго — мы просто учились в одной школе, не более. Всё!

— Просто учились?.. Таких к себе домой не водят…

— Он просто зашёл воды попить!

— И ты поила его час с лишним?

— Нет! Мы… Мы просто поговорили о том о сём — не более!

— Например?

— Например… о моих работах…

— О них? — Лилит Б. просила взгляд на картины, затем остановилась на мольберте. — Сколько там уже закреплена та цветастая клякса? Месяц? Другой? Или больше? Ты могла бы заниматься более серьёзными вещами…

— Иди $%^&*(

— Манеры~ Не заставляй меня повторяться. Или, может дело в плохом окружении?

— Отстань от моего окружения и хватит угрожать мне!

— Угрожать? Я и не думала о таком. Но до тех пор, пока ты помнишь, кому принадлежишь и как себя вести — я счастлива. Так что там с «водопоем»?

— …Он попил. Мы поговорили. Он ушёл. Между нами ничего нет и не было. Всё. В школе мы несколько раз пересекались. Пару раз поспарринговались: он сам предложил, когда я искала партнёра. По неосторожности была ранена — с того момента мы больше не общались. Всё.

— По неосторожности?

— Да, своей неосторожности!

— Уверена?

— Да!

— Ладно… Не имеет значения. «Он» своё ещё получит~

— Пойдёшь «вершить правосудие»?! Смешно не правда ли? С каких пор ты такая «праведная»?

— Я между прочим переживаю за тебя, а ты язвишь. Хотя… Нечему удивляться — это всё-таки моя дерзкая «сестричка».

— Оставь свои «переживания» при себе. Я всё рассказала, если больше ничего не нужно — выход позади меня.

— Всё? Разве я не могу просто так поговорить со своей «сестричкой», а она со мной? Зачем так сильно нервничать?

— Нервничать?! — негодовала Джулия Б. Она продолжала испепелять собеседницу взглядом. — Нервничать… Ты за этим здесь, да? Вот оно что! — резко сказала Джулия Б. кое-что осознав. — Все эти россказни про Ганца Йохансона, про «любовь» — думаешь, я тоже в этом замешана?! Думаешь, я пошла против клана, а?!

Осознав «причину прихода» Лилит Б., Джулия Б. взорвалась и перестала сдерживаться:

— А знаешь! Исчезни клан — я буду только рада! Но, как жаль, меня никто не позвал поучаствовать в этом! И почему мне только никто не предложил?! — она едко удивилась и пожала плечами. — Тогда бы тебе не пришлось делать этот крюк — все бы «дружно» встретились в полиции или где их то есть «его» держат! Как жаль!

— Советую правильнее подбирать слова и думать, что говоришь, хотя признаю, твоя неизменная дерзкая натура достойна похвалы. Я хорошо знаю, что ты никогда бы не пошла против семьи, так что не выдумывай. Я здесь только из-за своей «сестрички», так что никаких «крюков» мне делать не пришлось. Да и не нужно меня так принижать: всяких ублюдков могут допросить и более квалифицированные люди, а не такая хрупкая девушка, как я, — спокойно заметила Лилит Б.

— Как прискорбно, но кажется «всяким ублюдкам» я симпатизирую куда больше, чем такой «хрупкой девушке», как ты.

— Не стоит утрировать…

— Я не утрирую! Это чистой воды правда! Не забывай, я всё-таки знаю как этого «ублюдка», так и эту «девушку» — так что смысл идеально отражает действительность!

— Мне грустно это слышать… Ты бьёшь в самое больное… — Лилит Б. наигранно приложила тыльную сторону ладони ко лбу. — И что я тебе такого сделала?

— А знаешь, — Джулия Б. снова пошла в «атаку», — если бы он попросил помощи, сотрудничества или даже случайно рассказал о чём-то подобном — я бы с удовольствием помогла ему, независимо от того, подчиняется он Ганцу Йохансону или какому-нибудь дьяволу.

— Вот как… Как я и сказала — в самое больное…

— Больное?! Разве такая как ты способна её чувствовать?! Разве ты не всего лишь безжизненная кукла?! Кукла, без чувств и эмоций — идеальный инструмент для «решения клановых вопросов» и «удовлетворения потребностей "его величества" — главы клана», разве нет?!

— Вот видишь, даже ты умеешь подбирать приятные слова и делать комплименты, — нежно улыбнулась и ответила Лилит Б.

Чуть погодя она поднялась и направилась к выходу.

— Не забывай, — бросила она перед уходом, — ты тоже часть семьи.

Кто знал, быть может, Лилит Б. было очень обидно, а может, она и вправду превратилась в безжизненную куклу — вопрос, ответ на который не знал, наверное, никто.

Когда она оказалась снаружи, её встретили несколько человек:

— Вы куда? — послышался вопрос.

Однако Лилит Б. проигнорировала их и с гордо поднятой головой взлетела и полетела куда-то в сторону.

Быть может, ей нужно было развеяться? Подышать свежим воздухом или выпить чего-нибудь сладкого? Однако чтобы это ни было, даже сама Лилит Б. не знала к чему приведёт её решение и как сильно оно повлияет на её жизнь и будущие события в целом. Как минимум она и представить не могла, что узнает как настоящие профессионалы играют на балалайках.

◊ ◊ ◊

Лилит Бортэ приближалась всё ближе к окраине города, отчего чувство неизвестности всё сильнее и сильнее угнетало её разум. Она искренне не понимала, что её ждёт впереди и куда она направляется. Она лишь понимала, что человек, способный на такое «подчинение», на такие манипуляции, ещё и на таком расстоянии… — не просто необычный человек, а «за гранью» необычный человек. Имея хорошее представление о волшебниках «сего мира», причём далеко не последних волшебниках, она искренне недоумевала и не знала, с кем из них можно было бы провести параллель. Несомненно, «стиль» у всех разный, но человек, способный так легко подавить всю её силу, всё её тело?.. Какой бы «стиль» ни использовал такой человек, на чём бы он ни специализировался и кем бы ни был — одно его умение такого «подавления» говорило о многом… очень многом! А Лилит Бортэ?! Лилит Бортэ на минуточку была не намного слабее Ганца Йохансона! И то, только с точки зрения общих навыков и опыта, с точки же зрения чистой магии она его вполне превосходила, и, учитывая их разницу в возрасте, со временем могла бы догнать или даже перегнать, но сейчас…

Сейчас она повстречалась именно с таким «за гранью» необычным человеком. Человеком, весь вид которого, всё поведение которого и вся сила которого были по-настоящему «за гранью» — девушка испытывала лишь чувство глубокого непонимания! Это непонимание не унималось, даже несмотря на её опыт, силу и знания, более того, непонимание даже смогло затмить бушующий букет эмоций во главе со злостью и ненавистью. Её эмоциональное состояние было настолько неуравновешенным, что даже суть фразы «потерять своё положение в клане» совершенно не волновала её. Будь Лилит Бортэ роботом, её можно было описать словами «сбой в программе», но она была человеком. Человеком, чьё закостенелое мышление, причём в столь молодом возрасте, и вправду не сильно отличалось от программного скрипта, несоответствие с которым выводило всю систему из строя. Другой вопрос, вероятно, самый интересный — что же всё-таки является истинной причиной этого сбоя: осознание силы противника или непринятие собственного бессилия — унижения?! Хотелось бы сказать, что первый вариант, однако… Существуют ли вообще клановые волшебники, которых не готовили к «необъятности неба и земли» и к существованию по-настоящему могущественных людей?! Даже если такие необразованные волшебники и есть — Лилит Бортэ точно не относилась к их числу. Что уж говорить, если об этом знали даже её помощники, которые летели за ней с самого АДа, не отставая ни на йоту. К слову, заподозрить что-то неладное они так и не смогли, да и их госпожа терпела фиаско за фиаско пытаясь подать сигнал о помощи. От этого бессилия у неё всё сильнее возрастало ощущение, что «этот человек» знал её лучше неё самой. И пусть на деле это было не так, и пусть глубоко в сознании она прекрасно понимала, что любой знающий её как родную явно заподозрит неладное после недолгого общения — избавиться от нарастающего страха девушка всё равно не могла: события развивались слишком быстро, слишком уверенно. Создавалось ощущение, что теперь вся её жизнь и всё её существование превратились во что-то заведомо предрешённое. Предрешённое и находящееся в чьих-то руках — чужих руках! Однако реальность была куда более жестокой, ведь это было не просто ощущение — нет! — это была истина — неумолимая правда: её жизнь принадлежит чужим рукам! Не было никакой надежды на благоприятное развитие событий и тем более на счастливый конец — беспросветная тьма!

Шух…

Лилит Бортэ приземлилась в тихом и относительно уединённом месте — перед ней стояло здание. Она выбила входные двери и вошла в просторное помещение, в центре которого выжидающе стояла фигура — до боли знакомая фигура!

«Ты?!» — мысленно выругалась девушка.

«Ты?..» — схожие мысли посетили и стоящего человека, только он был куда спокойнее.

Этим человеком был Ганц Йохансон, чья жизнь пошла по женской линии с того самого времени. Ещё немного и он бы сказал, что это был самый ужасный период в его жизни, однако ему стабильно передавали передачки со сладостями — жить можно было.

Шух!

Неожиданно оба приняли боевые позиции и развязали «свою» магию. Только сейчас Лилит Бортэ осознала, что используемая «ею» магическая сила с самого начала принадлежала не ей. Она была «его» — исключительно его! Хотя в незначительных количествах содержала и её собственные кварки. Несла их в общем потоке, как бурлящая река несёт тушки вздутых кабанчиков, не сумевших вовремя покинуть вязкий берег или удержаться на краю обрыва. Её кварки были просто для вида, как грязь на подошве, оставляющая следы на полу. Вспоминая его прошлые слова и свои изначальные действия, теперь Лилит Бортэ не могла не согласиться, что поступила очень небрежно, придя к нему вот так просто, так самодовольно и так нагло, да ещё и своими уверенными действиями вручив все «привилегии» для превосходства и собственного унижения.

«Глупая… Наивная…» — в её голове сами собой всплыли эти слова. Слова, с помощью которых охарактеризовали её как личность. Слова, с которыми трудно было смириться или согласиться, особенно когда ты гордый человек, такой же гордый как молодая госпожа могущественного клана! Скорее всего, такому человеку было куда проще прийти к выводу, что во всём виноваты невнимательность и невезение, одним словом, — неудачное стечение обстоятельств, чем открыто признать свою глупость, свою наивность — признать неправоту!

«Стоп… — Лилит Бортэ стала медленно приходить в «сознание». — Стоп!.. — успокаивать бушующие мысли. — Стоп! — вспоминать и сопоставлять. — Стоп!! — кричать».

«День! Тот день!» — её осенило.

Весь вид атакующего Ганца Йохансона наложился на его прошлый образ. Образ из воспоминаний! С самого начала ей казалось, что она что-то упускает. Но эмоции бушевали. Голова не хотела работать. Мысли не могли собраться воедино! Но сейчас! Сейчас, после очередного взгляда на своего противника, убегающая от неё мысль наконец-то достигла разума. Пазл мгновенно собрался. В голове всплыли недавние слова — «его» слова: «…не понимаешь, что происходит…»; «…где-то там к тебе медленно приходит понимание…»

Понимание пришло.

Откровенной дурой Лилит Бортэ точно никогда не была. Однако эмоции способны затуманить даже её разум. Разум, казалось, бесчувственный и непоколебимый. Разум, имеющий ответы на «все» вопросы. Мнение на любую ситуацию.

И вот, успокоив бушующие мысли ей не составило труда связать всё происходящее воедино.

«В тот день он был там…»

«Сейчас… Признался сам…»

«Солгал всем нам…»

Лилит Бортэ не хотела верить собственным умозаключениям.

Но кто-то за всем этим должен был стоять.

«Кто-то…»

И если не Ганц Йохансон…

Не Риган О’Лири…

Не любой другой известный враг…

Не любой другой Мировой Волшебник, игнорирующий «правила»…

«Кто?..»

Этот вопрос будоражил её сознание. Отчасти было даже хорошо, что тело жило своей жизнью: защищалось, атаковало Ганца Йохансона, перемещалось в пространстве — можно было спокойно думать о своём.

«Кто… он?..»

Ощутив на собственной шкуре силу «подавления», она была готова полностью поверить в невинность Ганца Йохансона, нет, она уже поверила в неё! Она уже знала, что именно с ним произошло в тот день!

«КТО… ОН?..»

Ответа не было.

Как бы Лилит Бортэ не пыталась, но она так и не смогла найти связь между «ним» и кем-то или чем-то, о чём бы ей было известно.

Она была уверена, что Ганц Йохансон перед ней, такой же, как и она сама. Такая же жертва обстоятельств. Жертва его рук! И пусть она прекрасно знала, что Ганц Йохансон способен на многое — очень многое! — ситуация с разрушенной школой вызывала сомнения и у неё.

«Почему?! Почему?! Почему же ничего не было!? Хоть малейшая зацепка!»

Ей оставалось сожалеть о потерянном времени. Но правда заключалась в том, что если не зацепки, то хотя бы подсказки у них были. Будь то её последний бой с Ганцом Йохансоном и показания подчинённых, будь то явная неоднозначность произошедшего в целом. Даже ситуация с пропажей трупов могла косвенно помочь… Правда, с другой стороны, такое большое количество происходящих событий и возможных виновников привели и к обратному эффекту — к неправильному ходу мышления, к неправильным догадкам, к ложным умозаключениям: нужно было концентрироваться не на имеющихся данных, нужно было концентрироваться на поиске новых… Поиске нового ВРАГА. Врага, чьё присутствие, как бы прискорбно это ни звучало, было всегда на виду. Чей след тянулся с самого начала. Чьё понимание происходящего было куда глубже…

Осознание столь кошмарной действительности, где «простой подросток» подчиняет себе Мировых Волшебников, как уличных собак, манипулирует людьми, как тупыми детьми, и жертвует жизнями, как чем-то незначительным, заставляло Лилит Бортэ — Лилит Бортэ! — испытывать страх и дрожь. Она бы с удовольствием превратилась в трясущийся холодец, но она не могла позволить себе даже этого — выплеснуть наружу животный страх: каждая клеточка её организма принадлежала не ей! Каждая клеточка её организма была подконтрольна чужеродным кваркам! Кваркам, насильственно подавляющим её собственные частицы. Её собственное существо. Подавляющим точно так же, как диктатор подавляет собственное население и его права.

Насильственное подавление Лилит Бортэ было очень жестоким. Оно просто не могло не привести к негативным последствиям… Однако даже несмотря на это, девушка не чувствовала, что чужеродные кварки причиняют вред. Ни тело, ни органы, ни магические узлы — ничего не было затронуто.

«Какой контроль! — в попытках осознать силу ВРАГА, ей оставалось поражаться ещё сильнее. — До чего же подавляющая магическая сила!»

Вероятно, она впервые испытывала такой страх — страх перед другим человеком! Неизвестным человеком! Перед тем, кто с такой лёгкостью мог подражать магии и жестам. Кто так беспечно вёл себя с другими. Обладал колоссальным мастерством. Играл!

Как человек, воспитанный могущественным кланом и как его госпожа, она прекрасно знала одну вещь: такого мага нужно либо подчинить — уверенно и непоколебимо, либо уничтожить — быстро и абсолютно. Но как высокоуровневый волшебник, эрудированная девушка и точно не безмозглый человек, глубоко внутри она понимала: первый вариант неосуществим, а второй… Нет, она была уверена в своём клане! Точно уверена!

Или?..

«Хватит! — она дала себе мысленную пощёчину. — Нужно разобраться в ситуации! Нужно понять, что вообще происходит! Нужно успокоиться!»

Вероятно, такой вспыльчивой и несдержанной она могла быть только в мыслях и фантазиях. А ещё — допрашивая всяких ублюдков!

Бах!

Две противоборствующие силы наконец-то достигли своего апогея (для стен этого здания) и мгновенно снесли его самые ветхие части, как ветер сносит своим напором карточный домик!

Ганц Йохансон и Лилит Бортэ взлетели в воздух — кажется, очередного «происшествия» никому не избежать.

Глава 203. «Высшая магия воды» (часть 1)

Ганц Йохансон и Лилит Бортэ летели вверх. В целом, оба осознавали, что происходит. Оба оказались втянуты в шторм — в засасывающий водоворот! Оба сопротивлялись — предпринимали попытки взять всё в свои руки! Тщетные попытки! В этом они были похожи.

Однако, как бы это удивительно ни было, целостное и более глубокое осознание происходящего было именно у Лилит Бортэ, по крайней мере, в данный момент времени. В отличие от неё, Ганц Йохансон походил на вполне несведущего человека. Как минимум девушка была практически полностью уверена, что её противник такой же безвольный, как и она сама, — такая же жертва! — и уж тем более не является виновником происходящих событий. В то время как бывший директор школы мог похвастаться лишь знанием, кто корень конкретно его проблем. В остальном же он был на все 100% уверен, что напавшая на него госпожа клана Бортэ — «настоящая» госпожа клана Бортэ, как собственно и её люди, как и появившиеся на горизонте другие волшебники.

Ганц Йохансон прекрасно понимал, кем он стал и в каком положении находится, точнее — прекрасно понимал, кем его сделали и в какое положение поставили. Однако, несмотря на это, даже будь он сейчас «самим собой», вероятно, развитие событий было бы точно таким же — сражение до полного подавления одной из сторон! Истина заключалась в том, что даже имей Ганц Йохансон возможность говорить, он бы всё равно не стал разъясняться перед Лилит Бортэ или тем более оправдываться, а она в свою очередь, окажись перед ним при любых других обстоятельствах, не стала бы уделять и толики времени на выслушивание его оправданий. Замкнутый круг неприязни, гордости и высокомерия, победителем в котором, как можно видеть, оказалась лишь одна сторона, причём сторона, не относящаяся ни к Ганцу Йохансону, ни к Лилит Бортэ.

Сторона, прямо влияющая на направление и развитие событий. Прямо искажающая их. Нагнетающая. Но при этом не принимающая никакого видимого участия. Как ни посмотри, всё происходит так, как «и должно происходить». Можно даже сказать, что добрый человек просто помог двум противоборствующим силам наконец-то набить друг другу морды, потому что сами они ещё бы нескоро осмелились это сделать, предпочитая скулить исподтишка и раздражать друг друга своим смердящим лаем, как пара шавок, находящаяся по разные стороны забора.

Конечно, ни Ганц Йохансон, ни Лилит Бортэ так не считали (и вряд ли бы посчитали), двое просто летели в вечернее небо: один с чувством полной очернённости, второй — униженности. Однако, как бы всё не обстояло на самом деле, чувство неприязни друг к другу у них всё же было, и от этого нельзя было куда-то деться: слишком сильна была их вражда, пусть, формально и не доходящая до прямой конфронтации. Вывод был один: что Ганц Йохансон, что клан Бортэ — это не те люди, которые стали бы объединяться против общего врага, по крайней мере, на данном этапе своих отношений. Даже понимающая чуть больше Лилит Бортэ не была тому исключением, пусть и знала кто по-настоящему «дышит им в спину». Нет. Даже наоборот! Она прикидывала, как бы использовать всё в свою пользу, как бы одним махом избавиться ото всех. Правда, получалось это очень плохо, да и избавлялись пока что только от неё.

Взлетев и остановившись в воздухе, двое зафиксировали взгляд друг на друге. Всё происходящее, на самом деле, исчислялось секундами, но они вполне успевали анализировать и следить за сражением, пусть и были на «заднем плане».

Остановившись, они закрыли собой часть небосвода, как два огромных облака: с одной стороны — Лилит Бортэ, окружённая магией воды, как бабочка крыльями, с другой — Ганц Йохансон. Он был менее внушительным, но более собранным: как хвост скорпиона, над ним покачиваясь весело колоссальных размеров металлическое оружие. Это было то самое пластинчатое жало, которое сегодня и близко не соответствовал тому маленькому подобию кухонного ножа, которым он пытался убить своего нынешнего «хозяина» тем ранним школьным днём. Размеры по-настоящему внушали, что уж говорить, если сам он (Ганц Йохансон) казался каким-то незначительным на фоне этого хвоста, как маленькая клякса на листе бумаги. Чёрная растрёпанная клякса, чей внешний вид за последние несколько месяцев стал в разы «волосатее»: густые пряди волос сливались с не менее густой бородой, которую в этом ночном небе можно было спокойно спутать с гнездом нескольких синичек. Одним словом, сегодняшний Ганц Йохансон по-настоящему внушал достойный вид — вид Мирового Волшебника! Начиная гибкостью и прочностью покачивающегося жала, которое могло в раз разрушить часть города, отбить сотни физических атак или защитить его тело, укутав толстой сферой. Заканчивая чёрной бородой «настоящего волшебника», способной приютить уставших синичек! Не то, что Лилит Бортэ, которая на его фоне была ничем непримечательной девушкой.

Просто девушка. Как ни крути, как ни верти — просто девушка! Ни бороды, ни покачивающегося жала, ни птичек, которые прилетели бы согреться в морозный день — ничего выдающегося. Только тонны воды и недовольное лицо. Простая ни дать ни взять. Однако во всей этой простоте было и что-то «светлое», что-то чарующее. То, что неспособен был передать даже Ганц Йохансон, сколько бы птичек ему не удалось приютить и согреть. Но что? Кто-то скажет, что ответа на этот вопрос нет, но это не так. Ответ на этот вопрос есть — был всегда. Более того, вероятно, часть произошедшего за сегодняшний день была связанна именно с ним. Да и ответ на этот вопрос, определённо, не один — их больше! Два? Три? Четыре?..

Остановимся на двух. Во-первых, это не просто «тонна воды», нет, это ещё и чарующее море со своими пейзажами и уникальными обитателями. Во-вторых, это не просто «недовольное лицо», нет, это ещё и милое личико, способное вызвать сомнения у любого.

Глава 204. «Высшая магия воды» (часть 2)

И Ганц Йохансон и Лилит Бортэ — оба обездвижено стояли в воздухе буквально несколько секунд. Умиротворённое затишье перед бурей, и закончилось это затишье очень и очень быстро. Тем, кто, собственно, нарушил его первым, была Лилит Бортэ. Её тело качнулось — тонны воды двинулись вместе с ней. Два водных «крыла» разошлись в стороны: левое разделилось на три части, каждое из которых трансформировалось в большие плоские диски, напоминающие толстые руны какой-нибудь древней цивилизации. Пусть они состояли исключительно из обычной воды, казалось, в них было что-то неестественное: создавалось лёгкое ощущение, что вода в них одновременно статичная и подвижная.

Правое же водное «крыло» распалось на большое количество водных потоков, мгновенно закрутившихся в спираль, образовав собой сужающиеся к кончику толстые пики, подобные сверлу строительного бура. Самый крупный из них располагался в центре и был в длину чуть больше трёх метров. Однако независимо от размера или формы, от всех пик исходило точно такое же двойственное ощущение, как и от трёх водных дисков: статичность и движение — странное противоречие двух противоположных явлений.

Весь внешний вид Лилит Бортэ преобразился. Из порхающей бабочки она превратилась в шипастого ёжика: диски расположились по кругу в одной плоскости с трёх сторон от девушки, а пики — со всех сторон, заняв выгодные позиции для нападения.

Девушка качнулась — мгновение — атаковала!

Несколько парящих пик вырвались вперёд — тело девушки полетело вслед. Нападая и всё время передвигаясь с места на место на небольшие расстояния — Лилит Бортэ всегда была в движении, как шершень увязавшийся за жертвой.

В отличие от столь активной, даже буйной девушки, Ганц Йохансон практически не двигался: стоял на месте, кажется, отбиваясь и анализируя происходящее перед собой.

Тух-з-з-з…

Две магии столкнулись!

В момент столкновения водных пик с составными частями длинного металлического жала, которое кружило вокруг Ганца Йохансона и быстро среагировало, защищая его от водных атак, появилась вибрация. Она распространилась по всей поверхности металлического оружия, заставив пластинчатую конструкцию трястись и звякать. Наблюдающему со стороны Ганцу Йохансону не очень нравился такой расклад (ему в принципе не нравилось всё происходящее), а когда не прошло и нескольких секунд, как кончик первой водной пики показался с обратной стороны одной из пластин, в нём вообще стало расти сильные недовольство и опасения.

Видя, как собственная магия успешно пробивает толстые металлические пластины большого куска металлолома и въедается в них, а значит и тормозит, Лилит Бортэ мгновенно направила все остальные водные пики прямо в Ганца Йохансона. Во главе летела трёхметровая, которая без каких-либо подвохов или хитростей была нацелена прямо в торс противнику. Ганц Йохансон, в свою очередь, понимая, что всё происходит МАКСИМАЛЬНО НЕ ОЧЕНЬ ХОРОШО ДЛЯ НЕГО и, возможно, его даже вот так вот прямолинейно «казнят», нагло подставив под атаки Лилит Бортэ, инсценировав её «величественную» победу, начал мысленный бунт, который, правда, не увенчался каким-либо успехом. Всё что ему оставалось, так это предпринимать тщетные попытки обуздать своё тело и магию!

Металлическое жало в это время извивалось из стороны в сторону с неимоверной скоростью, принимая на себя удары водных пик, однако мгновение за мгновением вся подвижность, вся изначальная скорость улетучивалась. Водные пики не отставали, всверливались в металл и быстро проникали внутрь, понемногу превращая прекрасный хвост в покорёженное решето. Конечно, в целом такой расклад был куда лучше, чем если бы какой-нибудь из пик удалось успешно обойти жало и достигнуть тела Ганца Йохансона. Хотя, учитывая, что некоторые из них уже вот-вот выйдут с обратной стороны металлических пластин, радоваться было нечему.

Прошло немного времени, прежде чем из подвижного и гибкого оружия, жало превратилось в тугую и скрипящую кучу металлолома, разваливающуюся и опадающую на землю, как капли дождя, толку от которой было немного. (По крайней мере, на первый взгляд: Лилит Бортэ была осторожной, а члены клана охраняли её тыл. К слову о членах, охранять тыл — было самым эффективным их использованием, таким образом, они подстраховывали, но не мешали своей госпоже выкладываться на «полную». В целом, для них всё обстояло пока что вполне нормально, даже хорошо: Ганц Йохансон не выкладывался на всю, а госпожа не делала эксцентричных ошибок и даже на первый взгляд брала вверх. Им просто оставалось ждать более могущественного подкрепления. Но совсем бесполезными назвать их было трудно: они строили схемы и выжидали подходящего момента, чтобы атаковать.)

Звяк-скрип…

Послышался предсмертный стон металлического жала. Говорить о какой-либо манёвренности или стойкости было бессмысленно.

Фиу…

Фиу…

Фиу…

Больше ничего не сдерживало и не блокировало путь водным пикам — часть из них беспрепятственно достигали цели!

«ЭЙ!»

…

«ЧЁРТ!»

…

«ДЬЯВОЛ!»

…

Ганц Йохансон мысленно негодовал. Он чувствовал, нет, был уверен — его больше не планируют защищать! Но и своё тело он всё так же не чувствовал! Ни свободы! Ни вольности! Ни магии!

И в этот момент…

Хрусть!

Сустав его левой руки издал приятный стон — рука резко дёрнулась вперёд. Дёрнулась! Не сама!

Вверх! Вниз! Она могла спокойно двигаться.

Хрусть!

Хрусть!

Колени издали такой же приятный стон — Ганц Йохансон ощутил чувство «опоры», которое, к слову, тут же пропало, потянув его вниз. Но и так, его ноги приятно вибрировали. Что может быть лучше?!

Следом за этими приятными ощущениями пришло и ещё одно, вероятно, самое приятное — чувство своего собственного магического потока. Своих кварков! Получив немалую часть свободы, магическая сеть Ганца Йохансона так и бурлила, так и кипела — по-настоящему опьяняющее чувство! Не успев насладиться всем этим счастьем, нет, даже толком осознать, что произошло, как его рефлексы взяли вверх! Рефлексы, взращённые годами, долгими тренировками и сражениями — опытом! Они мгновенно среагировали — Ганц Йохансон развязал собственную магию. Начал защищаться и обороняться!

Первым делом он синтезировал несколько металлических браслетов прямо на своих конечностях и поясе, подхватив своё тело, затем — ринул вверх, уклоняясь от зубастых водных акул Лилит Бортэ!

Одновременно с этим он использовал самый эффективный для данной ситуации слэм — реакцию метана (CH4) c кислородом (O2) — разновидность Магии Огня! Секундой позже все водные пики поблизости были окружены жарким пламенем. Сам же Ганц Йохансон продолжал подниматься выше вверх, оставляя яркое огненное представление за собой. Пики быстро испарялись — девушка явно не собиралась больше поддерживать их форму и поток — не собиралась преследовать ими противника! С одной стороны она вполне могла это сделать, но с другой — поддержание их формы в такой огненной гуще было затратно с точки зрения магической энергии. По крайней мере, решение Лилит Бортэ отказаться от них Ганц Йохансон обосновал именно последним вариантом. А учитывая, что к этому моменту девушка уже поджидала его на месте отступления, сомневаться в столь логических умозаключениях было бессмысленно.

Отлетев, Ганц Йохансон стал ещё более настороженным: его в любой момент могли атаковать исподтишка — он был считай что окружён. А все окружившие были явно настроены серьёзнее серьёзного: либо убить, либо очень сильно покалечить. Не успев даже зафиксироваться в воздухе и перевести дыхание, Ганц Йохансон уже видел новую стаю приближающихся пик, которые неожиданно атаковали сверху вниз — прямо навстречу ему! Заметить их сразу в такой ситуации, без шуток, было очень трудно: отчасти, потому что Лилит Бортэ не останавливала свой напор ни на секунду, отчасти, потому что использовать сенсорное поле кварков в полной мере, как собственно и магию, он не мог — собака, которой чуть приспустили поводок! Ему вообще было трудно что-либо делать, кроме как защищаться. Ганцу Йохансону даже пришлось отказаться от навязчивой идеи избавиться от остатков чужеродной энергии в теле, большая часть которой «засела» во второй половине, ведь только предприняв первую попытку, он чуть ли не отправился на тот свет, еле-еле увернувшись от новых атак Лилит Бортэ.

Сейчас нужно было сконцентрироваться только на сражении, только на защите! Никакого бунта! Казалось, ему прямо намекнули на это! Иначе эта ЧЁРТОВА ДЕВКА убьёт его в мгновение ока!

Не долго думая и по чуть-чуть смиряясь со своей участью, Ганц Йохансон направил тонны ранее синтезированного пламени вверх. Оно мгновенно догнало его, окружило и, не останавливаясь, продолжило своё движение вверх переливающимся столбом. Со стороны казалось, будто огненная башня окружила и перелетела его тело, чтобы поглотить все атакующие пики.

Однако в этот момент:

Шух!

Будто ожидая чего-то подобного, Лилит Бортэ была тут как тут — практически вплотную рядом! Она атаковала его самолично! Атаковала водной пикой! Или нет? В отличие от остальных, эта была более длинной и на порядок тонкой, больше напоминая закрученную рапиру, а не «буровую» пику. Девушка держала её непосредственно в руке. Три плоских диска подлетели вместе с ней. Окружали с трёх сторон. Защищали.

«Чёрт! — выругался Ганц Йохансон. — До чего же быстрая».

Он мгновенно синтезировал перед собой толстую металлическую плиту, не очень большую, но надёжную — противник уже атаковал — неизвестно что будет дальше!

Однако, несмотря на прочность защитной плиты, не успев кончик водного клинка соприкоснуться с её поверхностью, как его остриё стало достаточно быстро проходить внутрь, как нож в подмёрзшее масло. Ощутив это, Ганц Йохансон стал в разы серьёзнее: такое использование водной магии было до ужаса дьявольским! (Конечно, используй он в качестве слэма для металла такой же синтез как и Мишель Лири (вольфрам) — ситуация для водного клинка была бы менее радужной. Однако его дядя — не Реган О’Лири: он не умел.) Пусть такое использование воды Лилит Бортэ и было «дьявольским», но не похвалить её мысленно он не мог. Хотя в целом — для восторга было не самое подходящее время: девушка продолжала своё наступление и своё водное «комбо». Не прошло и нескольких секунд после соприкосновения водного острия с металлической плитой, как девушка усилила магический поток в свой клинок — он стал не просто входить, казалось, он стал удлиняться, а девушка отдалятся, кроме того, от уже вошедшей части выросло несколько дополнительных «отростков», которые стали распространяться в разные стороны внутри плиты, создавая в ней туннели, подобные туннелям дождевых червей. Вместе с этим напором, она увеличила и скорость входа — она не шутила!

Первой (неудачной) мыслью Ганца Йохансона было резко сместить в сторону собственный металлический барьер, восстановление которого явно проигрывало повреждающей способности водного обмундирования Лилит Бортэ, и контратаковать. Но он быстро передумал: в отличие от его металлического «стиля», вода — оставалась водой как бы её не использовали, а значит, начни он смещать барьер, вполне вероятно, что девушка просто «сбросит» вошедшую часть клинка, после чего снова удлинит её и контр-контратакует даже раньше, чем это сделает он…

«Нет!»

«Не то!»

«Не так!»

Ганц Йохансон со скоростью калибри перебирал варианты один за другим, после чего пришёл к вполне очевидному выводу: «Нужно просто отступить — отлететь подальше назад!»

Учитывая, что времени у него не было (и так уж сколько медлил!), он стал моментально воплощать задуманное в реальность — резко двинул назад. Но не успел он даже толком отпрянуть, как заметил несущиеся на него водяные диски, которые до этого парили с трёх сторон от Лилит Бортэ.

«Когда?!»

Нет, они не просто приближались, скорее, хотели запереть его с трёх сторон, зажать без возможности побега, как ловчий аппарат Венериной мухоловки ловит и запирает свою добычу! «Финал», можно сказать, зависел от скорости: либо Ганц Йохансон успеет отлететь, не дав захлопнуть себя в трёхстенной камере — «пирамиде», дном которой являлась его собственная металлическая плита, либо не успеет и его заточат, однако он боялся не столько «заточения», сколько механизма работы этих водных дисков. Зная общие моменты использования Лилит Бортэ воды, и тем более прочувствовав на себе атакующий потенциал такого «использования» — сделать кое-какие выводы, причём однозначные выводы, он вполне смог.

«Нужно использовать огонь!»

Однако передумал — опасался! Металл — тем более! Одним словом — Ганц Йохансон опасался делать всё, что не давало ему гарантии быстро и надёжно отлететь от надвигающихся дисков! Да и далеко не факт, что ему удастся их испарить прежде, чем они до него доберутся: девушка может сконцентрироваться на их максимальном поддержании, вливая всё больше и больше кварков и синтезируя всё больше и больше воды!

«Нет!» — перебирал Ганц Йохансон.

Ему нужен был самый практичный — 99,9% вариант! Слишком уж непредсказуемыми и опасными были эти диски. Как ни посмотри, он был в максимально невыгодном положении, причём ещё и «неполноценный» и «слепой»: неизвестно что сейчас происходило в «тылу», а при таком раскладе, кто-то мог успеть атаковать его прямо из-за спины (к слову, опыт у него уже был), может, даже сама Лилит Бортэ, подготовившая дополнительные меры для нападения.

Ганцу Йохансону приходилось несладко. К этому моменту уже и три здоровенных челюсти прошли половину своего пути — вот-вот сомкнуться полностью. Ещё и водный клинок, казалось, секунда-другая и засияет своим кончиком прямо с обратной стороны металлической плиты — мгновение — там глядь — и тело продырявит!

«ЧЁРТ!» — по-настоящему ЗЛО выругался Ганц Йохансон. Он совершенно не собирался становиться жертвенным ягнёнком в угоду других — в угоду грёбанных мудаков. Выкинув лишние мысли, в том числе и о возможных травмах своему телу, он активировал две магии. Два незначительных потока — сейчас главное скорость! Один поток для создания худо-бедного ЗСН-эффекта, второй — для использования Магии Огня. Кислород и метан быстро синтезировались и так же быстро реагировали, нет, даже быстрее обычного, пусть невооружённым глазом это было и незаметно. Послышались несколько явных хлопков, которые были характерны скорее для неопытных школьников только-только взявшихся за изучение Магии Огня, а не для такого прожжённого волшебника как Ганц Йохансон. Только вот, в отличие от школьников, которым запрещали вливать во время обучения большое количество магической энергии, Ганц Йохансон осознанно этим пренебрегал.

Секунда, вспышка — прогремел взрыв!

Всё и все в эпицентре полетели вместе с взрывной волной. Ганц Йохансон, как и планировал, пулей вылетел из пасти этого захлопывающегося цветка, как пороховое ядро с корабельной пушки. Лишь во время полёта он полностью сконцентрировался на собственной защите, хотя собственные волосы частично обсмалились, а открытие части тела — получили ожоги.

Лилит Бортэ пострадала не так сильно, если вообще пострадала (разве что была оглушена). По сути, действия Ганца Йохансона затронули не столько её, сколько его самого. К моменту взрыва её тело было в отдаление, а металлическая плита Ганца Йохансона приняла на себя основной удар. Хотя в этом был скорее минус, чем плюс. Ведь она разлетелась на десяток крупных и мелких фрагментов, причём по большей части именно потому, что своими действиями чуть раньше девушка превратила цельный кусок металла в решето, которое стало хрупким во множестве местах. Так Лилит Бортэ и смотрела в глаза смерти, пусть и не задетая ударной волной: она чуть ли не покадрово видела, как толстая плита трещит по швам и разлетается на кусочки, некоторые из которых полетели прямо в неё. Летели быстро! Или… Большую часть она себе просто нафантазировала?! Потому что, наверное, даже раньше, чем плита успела разлететься на части, перед ней появился новый водный диск, такой же крупный и относительно толстый. Прежде чем в неё успело что-либо попасть и ранить или убить, послышались несколько приглушенных ударов — диск принял на себя летевшие осколки, — а сразу за ударами — звук подобный звуку скребущего песка в ступке. Мерзкий и противный. Металлические осколки торчали в водном диске, они врезались и немного вошли внутрь. Однако, если внимательно смотреть на них какое-то время, создавалось явное ощущение, что с каждой пройденной секундой они всё дальше и дальше проникали в водную гладь. Она засасывала и не отпускала их, а в какой-то момент, с обратной стороны водного диска вылетала невидимая глазу пыль и рассеивалась по ветру. По крайней мере, Лилит Бортэ ничего не видела, но механизм работы этой громадной «тёрки» знала очень хорошо, хотя на практике — похвастаться высоким мастерством она пока что не могла. Иной раз, собственно как и сейчас, у неё проскальзывала предательская мысль: «Просто невероятно!», — явно восхваляющая умения её обидчика, но как бы там ни было, оставаться трезвой умом она не переставала, как и предпринимать попытки избавиться от подчинения или подать сигнал своим людям. А её люди были не так просты: часть из них к этому моменту замыкала летящего и защищающегося от собственного пламени Ганца Йохансона в кольцо.

«Чёрт!» — не впервые выругался он. Он ожидал этого, но сделать приготовления против них у него практически не было ни сил, ни времени, в противном случае ему бы пришлось пострадать от собственной магии. Конечно, выбирая между двух зол, он пытался маневрировать и усидеть на двух стульях: и защититься и отбиться — но как бы не старался равномерно распределять доступные ресурсы, практически всё в эти долгие секунды уходило на противостояние волнам жаркого пламени.

Осторожные, но настроенные решительно, подчинённые Лилит Бортэ подступили ближе и были готовы атаковать. Однако!

Однако в этот момент случилось «диво дивное» и «чудо чудное» — неожиданно рядом с Ганцом Йохансоном возник свистящий звон, возрастающий и усиливающий. Так же неожиданно материализовался и виновник этого шума — кружащие металлические фрагменты. Фрагменты того самого жала, которые чуть ранее разлетелись в стороны. Но теперь весь этот лом преобразился в звенящее торнадо, увеличивающее свои обороты. Будто только и ждал, как бы поскорее появиться и окружить Ганца Йохансона, как рой ненасытных комаров учуявших дыхание тёплой скотинки.

Мгновение и металлические фрагменты вырвались из общего вихря и атаковали подлетающих членов клана Бортэ. Пусть они и были осторожны, но «возникшая ниоткуда» атака смогла частично застать их врасплох и как минимум им пришлось замедлиться, а части — переключиться с нападения на Ганца Йохансона на собственную защиту. Действуя как «единый механизм» и объединяя потоки идентичной магии для усиления скорости и силы, отбиться от всего, казалось, было не так уж и трудно.

От произошедшего Ганц Йохансон не мог не испытать двоякое чувство: благодарность и ненависть! С одной стороны поддержка «правой руки» была очень своевременной — спасительной. С другой — она и была причиной всех его бед — всех проблем и опасностей!

Ганца Йохансона всё сильнее и сильнее переполняла злость: атаки, попытки его убить, жгучие ожоги и использование в качестве бойцовской собаки — всё это довело его до крайней точки! Он кипел! Кипел внешне! Кипел внутренне!

Превращая в загнанного зверя — его в конце концов сделали этим зверем! Если до этого он КАК-ТО ПРОЩЕ ОТНОСИЛСЯ К СВОЕЙ УЧАСТИ И ПРОИСХОДЯЩЕМУ, ТО СЕЙЧАС — НЕТ! Отчасти ему уже было всё равно, что изначально он даже ни в чём не виновен — что всё это сплошное «НЕДОПОНИМАНИЕ»! Отчасти выбирая между жизнью и смертью, он выбирал жизнь, пусть перспективы сохранить её и были как в тумане! Нет! Как бы там ни было, живой он точно сможет ВЕРНУТЬ ВСЕМ И ВСЁ — ВЕРНУТЬ СПОЛНА! Рано или поздно — НО СМОЖЕТ! Главное — НЕ ОПУСКАТЬ РУКИ!

«Я УБЬЮ ВСЕХ ВАС — РАНО ИЛИ ПОЗДНО — ЭТО ДОЛЖНО БЫЛО ПРОИЗОЙТИ! Я «ПОДЫГРАЮ»! НО ПОТОМ — ПОТОМ Я ДОБЕРУСЬ И ДО ТЕБЯ! ЧТО БЫ НИ СЛУЧИЛОСЬ — ДОБЕРУСЬ!»

Ганц Йохансон решил — больше он не станет терпеть такое отношение со стороны грёбанного клана. Клана, явно предпринимающего все попытки убить и избавиться от него! Нет! В этой безвыходной ситуации, где либо он, либо его, он выберет себя! Если бы он мог сдаться и сохранить жизнь — он бы так и сделал, но! Но сдаться ему не дадут! Не даст!

«Грёбанный подстрекатель!»

Ганц Йохансон был злым, таким злым он не был, даже когда вечность — неделю! — не ел сладкое. Магическая сила внутри него «кипела» — её было много, её было не остановить! ЕГО БЫЛО НЕ ОСТАНОВИТЬ!!

«Ненавижу огонь — ненавижу горелый смрад!»

Он активировал Магию Огня. «Тонны» метан и кислород взаимодействовали в общем потоке, воспламенялись «искорками», выделяли тепло и продукты — горели! — снова воспламенялись… И пусть некоторые высокомерные личности называли этот слэм «кухонной магией», не стоит забывать — температура огненных потоков этого синтеза достигала свыше 2500 °C!

Первые огненные потоки последовали примеру металлических фрагментов и атаковали, нет, чуть ли не мгновенно окружили членов клана Бортэ, в ужасающем пламени! НИКАКАЯ ЗАЩИТА НЕ ПОМОЖЕТ! Подавляя и УНИЧТОЖАЯ, за долю секунды Ганц Йохансон превратился в доминирующего зверя — настоящего зверя! Поддавшись этой части своего «я», он прекрасно понимал, что проиграл — проиграл именно ему, а он, прекрасно зная, что Ганц Йохансон «проиграл»: вышел из себя и превратился в злую овчарку — лишь сильнее приспустил поводок! Послушная собака — собака, которую можно и НУЖНО баловать! Ганц Йохансон — очень послушный, смышлёный и умный пёс! Не кусается!; выполняет все команды!; схватывает на лету! — не кабель, а мечта! Не то что некоторые суки!

Шторм из металлических фрагментов окружал Ганца Йохансона, защищая тело и раздувая в стороны образующееся пламя. Те же осколки, которые чуть ранее вылетели и атаковали врагов, не успели даже достигнуть цели, как «проиграли» огню Ганца Йохансона, которое охватило всех людей поблизости, превратив их в пылающие точки. Теперь, став «отвязанным», он мгновенно распространил магическую энергию в радиусе от себя — у нападавших не было ни шанса: лишь единицы успели предпринять какие-то попытки, однако — тщетно. Подлетевшие убить исподтишка были убиты сами. Причём убиты не мгновенно: коптящиеся в пламени, некоторые пытались отлететь. Другие — вертелись, изворачивались и шипели как сало на сковородке. Третьи — хотели даже потушить себя: кто водой, кто песком, кто верой в подоспевшую госпожу. (Последнее оказалось самым неэффективным.) Пока «небесные огоньки», которые были названы так несколькими малышами в другой части города и которые показались им очень даже красивыми, удобряли землю своим прахом, Ганц Йохансон уже полетел обратно, в сторону оставшихся врагов во главе с Лилит Бортэ. Она к этому моменту практически полностью поглотила металлические фрагменты своим водным диском и кое-как стабилизировала организм после взрыва и ударной волны, частично оглушившей её.

Ганц Йохансон предстал перед ней. Его взгляд смотрел прямо на неё, а пламя, казалось, переливалось самыми разными формами и образами.

Ганц Йохансон оценил водный диск, который перемолол синтезированный им металл.

«Неплохо», — быстро подытожил он.

«Такая» вода была идеальным оружием против большинства твёрдых объектов. Он и раньше это понимал, но видеть в живую, как именно это происходит, — совершенно другое. Сколько же нужно было контроля, именно контроля(!), чтобы добиться таких невероятных эффекта и результата. Он сразу понял, что опасными были не только бурообразные пики, но и водные диски. Будь он более небрежным человеком, мог бы и пострадать или даже умереть. Как он и предполагал, диски — не просто водная защита, они запросто могли перемолоть попавшие в них предметы, в том числе и человеческое тело. Причём если перемолоть не до атомов или отдельных молекул (хотя кто знал?), то, как минимум, до чего подобного. Одним словом, самая настоящая «молекулярная дробилка», только и желающая полностью поглотить твоё тело, оставив на выходе лишь невидимое «ничего». Хотя, вероятно, будь они на земле, какие-то следы остались бы.

Быстренько проанализировав диски, Ганц Йохансон вернулся к главному — к Лилит Бортэ и стоявшим полукругом от неё оставшимся членам клана. К последним принадлежали либо изначально пришедшие с ней подчинённые, либо те, кто были поблизости и первыми добрались сюда. Другие — были ещё в пути: времени прошло немного. Да и кроме них, всё происходящее привлекло внимание и десятка других глаз. Не обошлось и без Регана О’Лири, который к этому моменту был уже поблизости и был уверен, что в этот раз точно не даст уйти «шоколадному медвежонку». Но он не вмешивался (пока что не вмешивался), даже несмотря на незначительные потери клана Бортэ. Почему? Они бы этого не оценили, точно так же, как и он бы не оценил, поступи они схожим образом, доберись он до Ганца Йохансона первым: помощь — помощью, но они же не дикие звери отбирать чужую «добычу». Правда, это не мешало ему наблюдать и выжидать, как тигру в засаде, когда госпожа клана Бортэ даст слабину, чтобы сначала «протянуть руку помощи», а затем и увести раненого барашка. Хотя, вероятно, он просто утешал и обманывал себя, ведь как ни крути, девушка точно должна была продержаться до прибытия основных сил своего клана, но… кто знал? В любом случае, как бы не развивались события, — путь Ганцу Йохансону был заказан!

Лилит Бортэ, в свою очередь, посмотрев на смотрящего сверху вниз Ганца Йохансона, почувствовала сильный дискомфорт. Она всё ещё верила, что перед ней «ненастоящий» Ганц Йохансон, или хотела верить, однако события секундной давности породили в ней первые сомнения: происходящее нравились ей всё меньше и меньше. И в этот момент:

Шух!

Не дожидаясь приглашения и лишних слов, Ганц Йохансон направил огненное море, а вместе с ним и колоссальною волну жара, прямо на парящих девушку и людей за ней — нет смысла убегать! Всё, чем Лилит Бортэ была вооружена в этот злосчастный момент — только лишь водный диск. Пламя приближалось — она оцепеневши стояла! Её люди делали какие-то телодвижения — она стояла! Горячий «ветерок» достиг её лица — стояла!

В её голове всплыли те самые слова о «участи и смерти» — она не верила, что её так просто отправят в топку! Не хотела верить!

Пока пламя ослепляло глаза, пока её люди бессмысленно истощали остатки магии, пока Реган О’Лири отсчитывал секунды, чтобы «героически» вмешаться — пока происходило это всё! — Лилит Бортэ внезапно почувствовала резкую боль — блаженную боль! — её рука дёрнулась и хрустнула, как спина сутулого писателя, — мгновение! — она выпустила мощную волну магической энергии, которая тут же прошла путь активации, образуя окутанную молочно-серым туманом жидкость! Жидкость тут же встретила надвигающиеся волны огня, как аэрозоль воспалённое горло! Пламя и жидкий азот (N2) столкнулись. Последний начал брать вверх! Ганц Йохансон усилил напор! Приходилось туго — он справлялся! Превозмогал! Лилит Бортэ — то же самое!

Глава 205. Не стоит думать, что всё так просто (часть 1)

Двое быстро потеряли друг друга из виду. Впереди была лишь бушующая картина противостояния «противоположных» слэмов: яркое-пылающее с одной, серое-дымящее с другой — зрелище способное вызвать как восторг, так и страх. Виновники же этого зрелища прокручивали в своих головах дальнейший план действий. Однако уверенности в будущих событиях не было ни у первого, ни у второго. При этом оба приняли твёрдое решение как можно быстрее сразить своего противника. Особенно это касалось Ганца Йохансона, который всё также находился в более проигрышном положении: в отличие от Лилит Бортэ к нему никто на помощь не спешил. В общем, нужно было искать решение — практичное решение! — продолжаться так больше не могло! Но несмотря на это понимание, переходить определённую черту — количество разрушений или тем более смертей, — Ганц Йохансон не желал и не собирался. Иначе он бы полностью отказался от всего гуманного, что в нём осталось, а ещё, что даже хуже, уподобился бы «ему». Поэтому в попытках найти «золотую середину» ему приходилось интенсивно шевелить извилинами, правда, чего-то дельного пока что не приходило, и где-то внутри он боялся, что так и не придёт, тогда ему придётся сделать неприятный выбор…

Пока Ганц Йохансон мучился в поисках компромисса, Лилит Бортэ, наоборот, уверенно принимала решения и воплощала их в жизнь. В общем, чувствовала себя на порядок лучше, пусть и в целом дозволено ей было куда меньше. Ей нужно было сдерживать Ганца Йохансона — она сдерживала! Ей нужно было продержаться до прихода подкрепления — она держалась! Ей нужно было сопротивляться от подчинения — она сопротивлялась!

С ней было очень непросто, как с непослушным ребёнком, принципиально делающим всё не так и всё не то. Ганц Йохансон был уверен, что ему с ней сложно, но он не знал, каково было с ней другим, точнее «другому». Можно было даже сказать, что ему сильно повезло, что по факту его противником была не она, что всё происходящее — не более чем правдоподобная фикция. В противном случае ему бы давно пришлось предпринимать попытки вырваться из тисков, как крысе из капкана, и давно бы пришлось сделать выбор: поставить всё на свою жизнь и подвергнуть риску непричастных или смириться и кануть в небытие. Встреться они с Лилит Бортэ на равных, без лишних «рук» и дополнительного контроля, несомненно, всё было бы по-другому, всё развивалось бы по-другому и далеко не факт, что «по-другому» — значит лучше, ведь она могла и отказаться принимать его поражение и продолжить атаковать. Нет. Ганц Йохансон просто не мог представить насколько «по-настоящему высшая сила» стояла за всем, контролировала всё, выверяла каждую мелочь, учитывала детали — не давала происходящему превратиться в хаос. Не мог представить, насколько сосредоточенно она поддерживала стабильность, не давала сместиться равновесию — той самой «золотой середине», о поддержании которой в таком состоянии он мог только грезить. Вероятно, одно лишь это понимание, приди оно к нему прямо сейчас, заставило бы задуматься о столь многом, что он бы либо невольно опустил руки, либо загорелся ещё сильнее.

В целом, преувеличением это не было: совладать со скверным поведением Лилит Бортэ, с её внутренним бунтарством было не просто. И это при том, что давать много вольности ей никто не собирался, а ей самой нужно было сконцентрироваться на противостоянии и защите от пламени. Однако, то ли от своего фанатичного желания подчиняться исключительно господину — своему клану, то ли от уверенности в расчётах, то ли ещё от каких-то тараканов в голове, она без лишних раздумий пренебрегала сражением с Ганцом Йохансоном и стала жертвовать имеющейся силой в пользу внутреннего противостояния, желая избавиться от контроля и подвергая себя и других всё бо́льшему и бо́льшему риску. И пусть всё можно было списать на уверенность в помощи от наблюдавших Мировых Волшебников или скорого подкрепления, но что-то в её действиях, в её отношении несло тень пустого безумия. Тень, в которой не было даже намёка на компромисс — альтернативные варианты, сторонние мнения. Казалось, если понадобится, если так скажет клан или это будет в поле его интересов — разумных или нет — она без сомнений и с полной отдачей устроит массовое истребление или разрушение, независимо от того: кто?; что?; почему? В этом смысле Ганц Йохансон обладал куда большим самосознанием. И пусть он был готов жертвовать другими, пусть его призма «чёрного и белого» имела множество огрех и субъективных условностей — оценивая ту или иную ситуацию он в первую очередь опирался на здравый смысл и какую-никакую нравственность: решение, даже если ему подсовывали уже «готовое», он всё равно принимал сам. Иной раз оно могло иметь благоприятный результат, иной — нет. Но вот была ли Лилит Бортэ способна на такое — вопрос оставался открытым. Конечно, с одной стороны могло показаться, что Ганц Йохансон настолько самовольный, наглый и никому не подчиняющийся человек, что позволяет себе играть роль «мирового судьи», решающего кем пренебречь и кем пожертвовать — кому жить, а кому умереть! Но с другой — страшно было представить, что могла сотворить Лилит Бортэ выполняя указания других или подчиняясь уже устоявшимся принципам.

И вот, зная эти особенности двух совершенно разных людей, было занятно наблюдать их «конечный выбор»: Ганц Йохансон, который «сам себе голова», в конце концов принял свою участь и стал послушно «выполнять команды», пусть и не без раздражения, а Лилит Бортэ, которая по своей природе должна была быть более податливым к подчинению человеком, стала вырываться не успев получить и толику свободы. Конечно, всё это «гложило» разум лишь одного человека, да и никто больше не знал обо всём этом. Этот частный и во всех смыслах условный пример можно было интерпретировать по-разному, но был ли в этом смысл?

Глава 206. Не стоит думать, что всё так просто (часть 2)

Этот частный и во всех смыслах условный пример можно было интерпретировать по-разному, но был ли в этом смысл?

Смысл, несомненно, был, но только для тех, кого Ганц Йохансон и Лилит Бортэ интересовали как конкретные личности, в остальном же — искать глубинный смысл в их действиях было также бессмысленно (в чём-то даже глупо), как искать глубинный смысл в действиях бабушки Фроси, ежедневно — и в зной, и в жару — ухаживающей за своим увядающим цветником, таким же увядающим, как и она сама. Возможно, вся проблема в том, что не желая видеть в тех или иных поступках и действиях лежащий на поверхности смысл — его простоту — многим людям проще придать ему ту или иную неоднозначность — «глубинность». А иной раз, что, вероятно, даже хуже, таинственный окрас или противоестественную природу. Другой вопрос, в чём причина этого нежелания? Бурная фантазия? Острый ум? Многолетний опыт? Или же — страх? Страх перед простотой, очевидный смысл которой в тех или иных ситуация самый неприятный?

Ганц Йохансон не знал ответ на этот вопрос, точнее, как хозяин собственного сознания, он в принципе не думал о нём. Ему было не до этого — сейчас его волновало сражение.

Фиу.

Тихий свист отвлёк Ганца Йохансона от его мучительного поиска «правильного решения». Свист, который смог заметить только он. И то, только потому, что был непосредственно рядом с причиной его появления: кружащее вокруг него «торнадо» неожиданно рассеялось! Все металлические фрагменты на колоссальной скорости полетели вперёд и утонули в жарком пламени. Всё произошло так быстро, что Ганц Йохансон даже не успел упрекнуть себя в бессмысленных мысленных страданиях и поисках «ответов». Искать решение? Как глупо это делать, когда все решения уже давно были приняты! Когда всем изначально руководили! Направляли!

Ни жаркое пламя, ни леденящая жидкость — они даже не успели нагреть или охладить пролетающий сквозь них металл! Ни магические барьеры, ни рассеянные кварки — люди клана Бортэ даже не успели среагировать и защититься! Понять, что происходит! Молниеносная скорость осталась в недосягаемости их ветхого сознания! Она осталась недосягаемой даже для наблюдающих со стороны волшебников. Что уж говорить, если сам Реган О’Лири спохватился только когда столь наглая прямолинейная атака достигла цели — оставшиеся члены клана Бортэ замертво устремились вниз!

Его глаза сузились — он встрял в сражение! Лилит Бортэ в этот момент даже ничего не поняла — её охватила резкая боль. В нескольких местах просочилась кровь! Но как бы странно это ни было, раны не были фатальными. От фатальности их отдаляла тонкая грань — тонкие сантиметры! Казалось, списывать девушку со счетов никто не собирался! (Или не решался?!) (Или не хотел?!)

Столь неожиданные ранения и последовавшая боль нарушили баланс девушки — пошатнули её контроль, её концентрацию! Но стоило отдать должное, она постаралась быстро взять себя в руки. Однако, даже несмотря на это, такая умелая подлость смогла быстро сдвинуть имеющееся равновесие — сдвинуть не в её сторону! Вероятно, Ганц Йохансон в принципе был одним из немногих, кто мог уловить и воспользоваться столь туманным преимуществом в свою пользу: для этого нужно было что-то большее, чем просто механические умения, учитывая тот факт, что Лилит Бортэ была противником, умеющим быстро приспосабливаться и игнорировать боль. Конечно, в целом, в отличие от неё Ганцу Йохансону уж слишком сильном в этом сражении сопутствовала удача («удача» — имей она материальное воплощение). Однако это нисколечко не принижало его собственных способностей.

За считанные секунды пламя взяло вверх, будто с него сняли все ограничители. Оно выстрелило вперёд, поглощая и испаряя азот — оставляя и сдувая тонны серого газа! Поначалу девушка пыталась свести это испарение к минимуму, а газ местами даже использовала для поддержки — контроль и концентрация тащили, но не сейчас! «Незначительное» преимущество Ганца Йохансона превратилось в безоговорочное превосходство. Его пламя ПО-НАСТОЯЩЕМУ заполонило небосвод, освещая чуть ли не треть Батора. Но прежде, чем оно успело полностью поглотить девушку — сразить её! — как раз и вмешался Реган О’Лири! Нет. Действовать он начал даже раньше, практически сразу как Лилит Бортэ была ранена. Лицо у него при этом было задумчивое: он был уверен, что сможет пресечь любую опасную ситуацию и уж тем более не сможет не заметить ни одной хитрой атаки, но его обошли, причём довольно открыто. То, что госпожа клана отделалась «лёгким ушибом» на фоне остальных, определённо было удачным развитием событий: накалять отношения ещё и с кланом Бортэ желания у него не было. В противном случае, всё бы выглядело как «дал умереть, наблюдая со стороны» — так бы они и решили даже не скажи об этом прямо.

«Вмешаешься — нехорошо, не вмешаешься — тоже плохо», — Реган О’Лири сочувствовал тяжести своего положения. Хотя в перспективе, вариант с невмешательством был для него куда хуже: портить отношения с кланом Бортэ, особенно в такое неспокойное время, не стоит. А за годы своего «правления» и работы в целом, он пришёл к выводу, что сотрудничать или на крайний случай поддерживать нейтралитет куда полезнее, даже с конкурентами (хотя в глобальном смысле конкуренты конкурентам были рознью даже для него). В общем, правильнее сказать, что он предпочитал обходить конфликты стороной, а если не обходить — пресекать на корню. С другой стороны, если его спросят, думал ли он когда-нибудь о полном подчинении и устранении всех «неугодных», он солжёт, если скажет, что нет. (Часть его — сознательная часть — отгоняла эти «нехорошие» мысли.) Более того, были и те, кто до сих пор считали, что он «только и ждёт момента!», «только и накапливает силы!». Однако такое отношение некоторых фракций и отдельных личностей его слегка смущало, пусть он и понимал причины подобного поведения. А если замечал схожее от кого-то действительно близкого, мог даже принять к сердцу (но не настолько, чтобы задело разум или тем более последовала видимая реакция). На самом деле такой страх к собственной личности отчасти и имел плюсы — людей, которые могли бы необдуманно нарушить его ментальное спокойствие, было немного: им приходилось не один раз взвесить все «за» и все «против», прежде чем решиться на какие-то действия. А как показывала практика, решались либо безумцы, либо переоценивающие свои силы личности. Оставалось гадать, кем из них был Ганц Йохансон.

Шух!

Реган О’Лири сначала загородил Лилит Бортэ от огня, а затем вытолкнул её назад, подальше от зоны поражения. И пусть фактически он был самым заинтересованным лицом в её спасении: и добычу увёл, и клану услугу сделал — искренность в его действиях тоже была: он знал Лилит Бортэ с детства и считал её прекрасным волшебником. Ну а то, что погибли люди (члены клана), его совершенно не волновало: это вина не столько его, сколько самого клана и его политики. Людей много — переживаний на всех не хватит. Когда-то ему казалось, что такое мышление совершенно не льстит должностному лицу вроде него, однако со временем, наоборот, он убедился в обратном: оно не просто льстит, оно является самым верным — самым честным! Человек — всего лишь цифра в переписи населения! В подсчёте смертности! Рождаемости! В численности армии! Подразделений! Видеть что-то большее — обманывать себя! Или, что даже хуже, пытаться обмануть окружающих!

Вытолкнув Лилит Бортэ своей магией и убедившись, что ей ничего не угрожает, Реган О’Лири почувствовал неожиданный прилив энергии и хорошего настроения. Почувствовал, даже несмотря на свою запоздалую реакцию и, как следствие, ранения девушки. Причина была ясна как день: наконец-то он мог со всем покончить — покончить с Ганцом Йохансоном! — и вернуться к «спокойной» жизни: яблоки сами себя не польют, тигры — не покормят!

Не обращая внимания на Лилит Бортэ, которая продолжала отлетать по инерции, Реган О’Лири переключился на Ганца Йохансона. Он был уверен, что тот лукавил — не выкладывался на полную в сражении с девушкой. Поэтому предпочёл вести себя достаточно предусмотрительно, хотя в целом — заморачивался не сильно. К этому моменту он практически полностью убедился в виновности Ганца Йохансона: имеющиеся свидетельства говорили сами за себя, а непосредственные действия самого директора (ныне бывшего) — так вообще! Хотя были и отголоски сомнений: внезапное сражение, которое разыгралось в вечернем небе, заставило его чуть сильнее напрячь извилины: слишком уж много событий для одного дня. С одной стороны это лишь доказывало виновность Ганца Йохансона, демонстрируя серьёзность его намерений и уверенность в его действиях: нет ничего странного в агрессивном поведении человека, которого раскрыли. С другой — слишком много людей встало на уши, даже сам (лично!) Реган О’Лири подключился к делу — Ганцу Йохансону стоило бы залечь на дно и не издавать ни звука, какие бы грандиозные схемы он ни придумал. И поначалу Реган О’Лири так и предположил: скорее всего Ганц Йохансон планировал залечь на дно, но каким-то волшебным образом госпожа клана Бортэ нашла его раньше — однако такой вариант развития событий вызвал ещё больше вопросов. Как вообще она смогла его найти? Ещё и за столь короткий промежуток времени? Нет. Он ни в коей мере не сомневался в способностях девушки, но свои способности он оценивал куда выше. Но найти Ганца Йохансона не смог, даже подключив достаточно ресурсов. Он был уверен, что не сможет этого сделать как минимум в ближайшее время, а тут на тебе — разыскиваемый парит живой и здоровый, ещё и весь город на уши поставил (не в первый раз на минуточку!). Регану О’Лири стоило бы радоваться, а не искать подводные камни: как ни крути, с назойливым нарушителем спокойствия сегодня должно было быть покончено — покончено раз и навсегда! И он радовался. Радовался как и любой человек в его возрасте и с его опытом — безэмоционально и безразлично, но… Но что-то в потоке его мыслей всё же не давало покоя. Возможно, это «что-то» было вызвано чрезмерной мнительностью, возможно, оно было вызвано нешуточными подозрениями причастности Ганца Йохансона к делу с пропажей трупов (а для Регана О’Лири это дело было той ещё головной болью, пусть об этом знали и не многие). Дело «трупов» заставляло его негодовать особенно сильно: это был тот редкий случай, когда он потерял контроль над ситуацией с самого начала. Да и с Ганцом Йохансоном ситуация обстояла точно так же: вовремя не уследил — вовремя не пресёк. Конечно, всё можно было списать на банальное, но вполне жизненное «и на старуху бывает проруха», однако когда Реган О’Лири начинал анализировать ошибки, слишком уж много он видел этой «прорухи»… Этот факт его сильно удручал. Один раз он уже упустил Ганца Йохансона. В другой раз не был готов к проблеме с трупами. Подверг из-за этого опасности Мишель Лири, которая, наперевес с удачей, успешно с ними разобралась. Жертвы и хаос в городе тоже были отчасти на его руках и руках его непосредственных подчинённых, которые так или иначе позволили случившемуся произойти. Не то, чтобы это всё слишком сильно на него давило или не давало спать по ночам, нет, но обдумывать приходилось часто. Иной раз эффект от такого осмысления своих неудач давал и плюсы — окатывал его неудержимым азартом и помогал в продвижении. Но азарт — не самая благодарная вещь, иной раз приходилось и рисковать; жертвовать… И что-что, а на риски Реган О’Лири шёл охотно, даже с некоторым наслаждением. Возможно, эта черта характера обличала его не с лучшей стороны, но и казаться «хорошим» человеком он никогда не стремился: отдававшие ему почести отдавали их и так.

Реган О’Лири чувствовал азарт и сейчас, когда стал полноправным участником боя, сместив Лилит Бортэ на вторые роли. И, наверное, сейчас он не хотел ничего также сильно, как устроить Ганцу Йохансону хорошую трёпку.

Глава 207. Реган О’Лири

Устроить хорошую трёпку? Или всё же нет? Ведь в случае Регана О’Лири, такие слова были не совсем корректными: до хорошей трёпки могло и не дойти. Так, пара бездумных движений — не более. (Если только Реган О’Лири не переоценивал свои способности. Он ведь их не переоценивал?)

Ганц Йохансон в этот момент глупо парил: чуть ранее его магия взяла вверх и вот-вот должна была поглотить Лилит Бортэ. Конечно, он прекрасно понимал, что ему вряд ли дадут успешно покончить с ней. Понимал, что могут вмешаться, что могут помочь — сторонних наблюдателей определённо хватало. И ей помогли! Этого он опасался больше всего: чем больше затягивалось сражение и чем больше людей вставало против него, тем и вероятность уйти отсюда живым уменьшалась.

Однако внезапное:

ШУХ!

— было по-настоящему мощным и быстрым! Чья-то магия смогла не просто помочь девушке, но и противостоять надвигающемуся пламени, уменьшая его скорость и сводя атаку на нет. Контроль и концентрация Ганца Йохансона просто не справлялись с подобным напором, хотя были на достаточно высоком уровне! Просто ужасно! Странно!

Как следствие, Лилит Бортэ была спасена, а его огонь, напористо летевший вперёд, будто встретил встречный шквал и остановил своё продвижение. Благо, Ганцу Йохансону повезло уже с тем, что его магия в принципе не была сдута в обратном направлении — в его сторону! Что ему кое-как удалось противостоять этой встречной атаке! Что его магические контроль и концентрация выдержали!

«Это…» — в его голову закрались сомнения. Вслед за ними всплыли и кое-какие догадки, причём неприятные! Его разум тут же посетила резкая боль — остановить такой уверенный напор «одним взмахом руки» мог далеко не каждый! Нет! Лишь единицы! Но даже не видя своего противника, в этот момент Ганц Йохансон полностью осознал кто именно им был!

«Реган О’Лири…» — это имя всплыло в его голове как само собой разумеющееся. Ганц Йохансон невольно напрягся — сильно напрягся! Он никогда не стакивался и даже не видел Регана О’Лири в действии. (Видел ли его вообще кто-то?) Неужто сегодня для Ганца Йохансона произойдёт «явление царя народу», причём явление, которое он бы пожелал избежать всеми возможными способами?!

Несомненно, кое-какое представление о Регане О’Лири и его способностях Ганц Йохансон имел, но если говорить глобально, то это представление было слишком неинформативным. Начиная искать те или иные данные об этом человек, практически все сталкивались в прямом смысле — с ничем! Узнать более детальную или личную информацию, кроме общеизвестной, было также трудно, как слепому и безрукому найти иглу в стоге сена! Если вообще возможно! (Разве что кто-то в этот момент держал свечу?) Хотя факт оставался фактом: ничего невозможного в этом мире нет. Поэтому правильнее сказать: Ганц Йохансон просто не обладал достаточными навыками, чтобы досконально изучить Регана О’Лири как человека — вот и всё.

Неизвестность пугала. Пугала даже Ганца Йохансона! Но хуже всего было то, что мысленные проблемы на этом не заканчивались, ведь что-то он всё-таки о нём знал! И эти «знания» просто кричали: «Нужно срочно что-то делать!!» — но что именно — вопрос без ответа.

Ганц Йохансон не был уверен, что даже в лучшей своей форме при прямом противостоянии смог бы уверенно сразиться с Реганом О’Лири, а сейчас — тем более! Ни разу не сталкиваясь с ним раньше, он почему-то всё равно опасался этого человека! Недооценивал себя! Принижал способности! И понять Ганца Йохансона можно было: наверное, не было такого волшебника, который был бы полностью уверен в своих силах, зная, что против него Реган О’Лири. Слишком уж сильно последний окутал себя мраком таинственности. Скрытой угрозы. С вишенкой на торте в виде репутации человека, который всегда «смеётся последним».

«Как действовать?!»

«Что делать?!»

Волей-неволей эти и схожие вопросы посетили бы сознание любого волшебника, оказавшегося лицом к лицу с Реганом О’Лири, а не только Ганца Йохансона, успевшего за эти считанные секунды «поседеть на пару прядей».

Однако собственное незнание, собственная неуверенность, да и ограниченность в магии не давали Ганцу Йохансону прийти хоть к какому-то решению! Перед Лилит Бортэ он чувствовал себя куда собраннее и солиднее.

Ганц Йохансон был в такой «пропасти», что даже не знал, как правильнее поступить с собственным уже синтезированным пламенем, которое к этому моменту чуть ли не полностью остановило своё продвижение.

«Зачем я вообще продолжаю атаковать?! — он задался вполне разумным вопросом. — Лилит Бортэ спасена — атаковать некого! Что я вообще делаю?!»

Неужели появление Регана О’Лири ввело его разум в смуту? Не давало принять хоть какое-то решение? Всего лишь появление?.. Ганц Йохансон не хотел и думать о таком! Он предпочитал верить, что его пыл нисколечко не угас! Однако… — лишь самообман, потому что его действия совершенно не соответствовали этой «вере»!

Стараясь успокоиться, он перебирал варианты. Первое логичное решение, которое пришло ему в голову (а может интуитивное), — это развести своё пылающее море. Мгновением позже волны пламени разошлось в стороны: влево, вправо — образовав пустое широкое пространство впереди. Пространство, видимость через которое более ничем не ограниченное: ни пламенем, ни белым «дымом», сдутым в стороны и вверх. Ничем! Но вместе с этой пустотой для Ганца Йохансона пришло и полное разочарование: вдалеке, где до этого парила Лилит Бортэ, может чуть дальше, была фигура. Фигура, чей спокойный и холодный вид лишили Ганца Йохансона последних надежд. Фигура Регана О’Лири — последнего человека, которого он хотел бы сейчас видеть.

Весь вид — весь образ! — этого, казалось, добродушного бакалейщика, ненадолго отошедшего от своей маленькой лавки, чтобы развеяться, — пугал Ганца Йохансона как не пугало ничто в этой жизни! Слишком много было в этом образе! Образе, который от простого «смертного» отличало разве что маленькое украшательство близ воротника — даже в наряде не было ничего выделяющегося! Обычный во всех смыслах человек, который при любых других обстоятельствах и вправду мог стать незначительным бакалейщиком на каком-нибудь проходном рынке. Которого вместо сотни и тысячи живущих ныне людей проклинала бы всего тройка-другая, которым он умудрился подсунуть чёрствый хлеб.

Но обычным человеком он не был.

Поэтому неудивительно, что Ганц Йохансон испытывал такой шквал эмоций. Неудивительно даже то, что ничего подобного он не испытывал даже в тот день в школе, когда увидел в действии не менее «ужасное существование» (может, даже более ужасное): вот что значит неизвестный «ноунейм» — прохожий — против человека, чей авторитет, чьё могущество и статус долгими годами въедалось в твой разум. Чей образ — образ чего-то ужасного — идеально отпечатался в сознании. Настолько, что даже не являясь трусливым человеком, страх всё равно появлялся — появлялся невольно. Сам собой. Особенно в ситуации, подобной ситуации Ганца Йохансона. И только сейчас Ганц Йохансон осознал, что всё что было до этого — было лишь детским лепетом! Что в по-настоящему незавидное положение он попал только сейчас! Он чувствовал на себе всё: оценивающий взгляд, убийственное давление и нескрываемое презрение! Правда, эта «искра, буря, безумие» — этот обмен взглядом продлился на порядок быстрее, чем подобное было с Лилит Бортэ. Но этого было достаточно! Достаточно чтобы получить куда большее эмоциональное напряжение!

И вот — мгновение! — Реган О’Лири атаковал…

Ганц Йохансон? Нет! Это было выше его понимания…

◊ ◊ ◊

Что вы знаете о воздухе? Что вы знаете о ветре?

Может быть для начала то, что воздух состоит из газов? Азот? Кислород? Водород? Углекислый газ и ещё что-то??

А ещё, может быть, вы знаете, что при нагревании пространство занимаемое газами увеличивается, то есть при нагревании эти самые молекулы в воздухе (азот, кислород и другие) отдаляются друг от друга, а раз отдаляются, то и часть воздуха, где это происходит, становится более «лёгкой»? Не так ли?

Вы умные.

А если мыслить от обратного? Очевидно, вы догадались, что в противном случае, если воздух охлаждается, то и молекулы газов будут сближаться между собой, то есть воздух, можно сказать, будет становиться более плотным, а раз плотным, то и более «тяжёлым», логично, не так ли?

Кто бы мог подумать, что вы не просто умные, но ещё и такие догадливые.

Само собой вы знаете и то, что чем выше плотность, тем выше и давление воздуха. И не удивительно, то ли на вас давит сто условных молекул в вашей комнатушке, то ли сразу тысяча — разница есть!

И вот, прекрасно разбираясь в этом всём, вы, должно быть, имеете представление и о том, какой вывод можно сделать: более холодные, а значит и более увесистые части воздушных масс, способны своей «тяжестью» надавить, и что самое главное выдавить «лёгкие» части, которые более тёплые. Обычно об этом говорят так: «Воздух перемещается из зон с более высоким давлением в зоны с пониженным давлением». Например, находясь ясным днём на берегу, вы почувствуете приятный (а может и пронизывающий) ветерок — бриз, который возникает в следствие перемещения воздушных масс со стороны моря в сторону где стоите вы. И всё потому, что в дневное время суша прогревается быстрее морской глади, а значит и находящийся над ней воздух прогревается быстрее и становится более тёплым. Это, между прочим, сильно не нравится холодной части! Она, видите ли, находится над морем и мёрзнет! «Так не пойдёт!» — думает она, после чего берёт и нагло направляется в сторону берега, выталкивая куда подальше ни в чём неповинный тёплый воздух. Но не переживайте, последний поднимается вверх, остывает и потом «мстит» холодному, который к этому моменту успевает прогреться и теперь сам нагло выталкивает его!

Такое перемещение воздушных масс — такой поток воздуха из зон повышенного давления в зоны пониженного — и является причиной появления того, что называют ветром.

Но вы это и так знали, не правда ли? Но вот то, чего вы, скорее всего, не знали и, вероятно, даже не задумывались: как использовать эти знания в свою пользу, если вы волшебник? Не стоит расстраиваться, будучи подростком, юношей и уже немолодым мужчиной, даже Реган О’Лири не задавался этим вопросом. В те времена он был таким же как и многие: выучился в школе, где овладел рядом стандартных слэмов, поступил в университет, где познакомился с новой магией и где быстро связал себя с военной деятельностью. Старался и преуспевал. Чувствовал себя уверенно. Но…

Но в более старшем возрасте, давно покинув стены учебного заведения, повстречав множество личностей и по-настоящему могущественных волшебников, он осознал «плачевность» своего положения: его магия слишком далека чтобы называться «МАГИЕЙ»!; его способности слишком посредственны, чтобы называться «СПОСОБНОСТЯМИ»! В тот момент для Регана О’Лири наступил во всех смыслах переломный момент: ему казалось, что он либо успешно преодолеет свой кризис, либо этот кризис поглотит его с головой… Поглотит, лишив стремлений, смысла и мотивации. И выйти из положения, из этой ментальной пропасти, было во всех отношениях нелегко: к тому моменту его развитие более-менее достигло своего «логического завершения». Оставалось накапливать опыт, оттачивать навыки, и шлифовать магический контроль — в общем, основные моменты, но ему казалось, что их будет мало — их будет не хватать, сколько не старайся! (Отчасти, он был НЕ прав.) Имея кое-какие ресурсы и связи, он первым делом стал интересоваться новыми слэмами. Однако чего-то подходящего для себя не нашёл. Да и «перечёркивать» прекрасное владение уже имеющимися, забивая голову тонной новой информации, не сильно желал. Скорее, наоборот, он хотел углубиться и улучшить уже знакомое волшебство! Он будто помешался!

Сам Реган О’Лири негативно относился к фанатичным людям, но сейчас, оглядываясь назад, он понимал, что в тот период своей жизни он был одним их самых помешанных на своей идее человеком. (Остатки этой помешанности сохранились в нём и по сей день.) Однако ключевым во всей этой истории являлось лишь одно слово — «человек». Он был именно им! И являясь им, Реган О’Лири был способен на такое, во что и сам бы никогда не поверил!

С тех пор прошло очень много времени. Оглядываясь назад, он и сам точно не знал, было ли это результатом долгих раздумий, спонтанной идеей или чьим-то «дьявольским» нашёптыванием, которое отложилось у него в голове, но факт оставался фактом, он нашёл решение: не можешь изменить себя, измени внешние условия! Вероятно, это и стало началом его экспериментов — долгих и упорных экспериментов. Экспериментов, благодаря которым он и добился своего невероятного роста как волшебник!

Звания?! Титулы?! Это не более, чем слова! Способности не имеют к ним никакого отношения! Регану О’Лири не нужны были слова, ему нужны были способности! И он сделал всё, чтобы выгрызть их! Политическая карьера — лишь одна сторона его личности, другая, даже большая, — волшебная! Исследовательская! С тех самых дней вплоть до нынешнего момента он не прекращал свои исследования! Свои тренировки! Даже сейчас, находясь здесь, он поддерживал благоприятные условия в окрестностях своего дома: деревьям должны расти в комфорте, тигры — тоже! Реган О’Лири совмещал полезное с полезным и так было всегда!

Если же говорить о его слэмах, то в некотором смысле они перестали быть его «волшебством», особенно во время битв, они будто превратились в специализированный инструмент. Инструмент, с помощью которого он и творил «МАГИЮ»!

◊ ◊ ◊

ВУУУУУУУ…

Ганц Йохансон опешил! Казалось, безветренная погода, мгновенно породила шторм. Шторм, сдувающий его пламя! Шторм, сдувающий его самого, как крохотную песчинку. Он еле-еле защитился от собственного пламени, перенаправив его в стороны. Оно успешно улетело назад и рассеялось в воздухе — Ганц Йохансон полностью отказался от мысли использовать и контролировать его! Противостоять такому «природному катаклизму» — чушь! Его контроль и концентрация просто не справлялись! Он даже осознал, что не раздвинь своё пламя в стороны чуть раньше, сейчас бы ему пришлось ещё труднее!

Чтобы не быть сдутым самому он полностью сконцентрировался на металлических браслетах, поддерживающих его в воздухе. Полностью сконцентрировался на дыхании за счёт синтеза кислорода — какие-то секунды, а дышать было невозможно!

Вух…

Резкий порыв также резко утих. Наступило секундное затишье, но не успел Ганц Йохансон даже восстановить равновесие, как появился очередной внезапный «ветерок»! Очередной шторм, надвигающийся на него с самого неба и всей своей мощью сдувая вниз, к самой земле! Используя всё возможное, Ганц Йохансон хоть как-то пытался сопротивляться, однако направленный поток был слишком сильным! Бывший директор будто попал в гигантскую воздушную трубу, с неизвестным диаметром и без внешних стен. Ощущения были невероятно ужасны!

Секунда-другая — окровавленный Ганц Йохансон был прибит к земле, лишь кое-как умудрившись не умереть от столкновения. Он СОВЕРШЕННО НЕ ПОНИМАЛ, ЧТО ПРОИСХОДИТ!

Он даже не мог пошевелиться!

Реган О’Лири, в свою очередь, с безэмоциональным выражением направился вниз. Он лишь разок-другой осуждающе покачал головой. К этому моменту устроенные им масштабные порывы ветра успокоились. Но Ганц Йохансон продолжал вдавливаться в землю мощным воздушным потоком — Реган О’Лири просто сконцентрировал свои манипуляции непосредственно в небольшой зоне над ним, может, чуть ослабив силу, чтобы ненароком не убить «несчастного».

Ганц Йохансон в этот время предпринимал безуспешные попытки сделать хоть что-то, однако всё было бессмысленно: из-за мощного воздушного потока он даже не мог нормально манипулировать кварками и использовать магию. Одно дело меряться магической силой или концентрацией с другими волшебниками, другое — делать это против «природного явления» такой невероятной силы! Даже в истории были случаи, когда могущественные волшебники своих регионов не могли хоть как-то защититься или тем более справиться с некоторыми катаклизмами, в том числе с ураганами и смерчами; а здесь будто вся сила одного из них была сконцентрирована и направлена лишь на него одного — на Ганца Йохансона! Он был готов ко многому, но к такому жизнь его не готовила! Он никогда не считал себя слабым, но пережитое сегодня было чем-то совершенно другим — совершенно иной уровень!

Способности же самого Ганца Йохансона напомнили Регану О’Лири его прежние, разве что более отточенные и умелые. Возможно, не смени он свою «специализацию» годами ранее (долгими годами), то сейчас их стиль боя был бы схожим. Но он сменил, причём успешно. Поэтому факт оставался фактом, как волшебник Реган О’Лири достиг просто невероятного мастерства, а главное — понимания. Но и потратил на это долгие годы своей жизни (и продолжал тратить). Даже сейчас более-менее знавшие его или интересовавшиеся его личностью, совершенно не представляли, как именно ему это удавалось.

«В чём подвох?»

«Каков метод?»

Конечно, более грамотные люди имели общее представление или догадки, но не более. На деле же, как это часто бывает, ответ лежал практически на поверхности: используя несколько слэмов, он манипулировал отдельными частями воздушного пространства. А метод? Метод в глубоком понимании. А понимание? Понимание после долгих лет исследований. Проб и ошибок. Вкратце, нужны были контроль и концентрация — без них никуда! Затем, снова же, невероятное понимание того, что ты в принципе делаешь или пытаешь сделать: говорят, хороший шахматист должен видеть доску целиком, а у Регана О’Лири не было даже этой доски! У него десятилетия ушли только на то, чтобы увидеть свою невидимую доску и свои невидимые фигуры, в виде понимая воздушного пространства. Самым трудным было научиться правильно создавать направленные потоки. Для этого нужно было понять, даже прочувствовать: где проводить манипуляции?!; как проводить?! В своё время у него из-за этого даже были периоды сильной подавленности: он опускал руки, ему казалось, что всё глупо, всё бессмысленно — он хотел всё бросить! Но в конце концов, брал себя в руки и продолжал.

Со временем росло и понимание, а неудачи сменялись успехом. Приходило мысленное спокойствие и умиротворение. Не успев этого явно осознать, наступил момент, когда его «магия» стала чем-то большим, чем-то более могущественным и вот — его магией стал окружающий воздух! Воздух, которого «бесконечно» много! Воздух, на создание которого не нужно было тратить магическую энергию, лишь на манипуляции с ним!

И сейчас, достигнув глубокого понимания, Реган О’Лири имел в рукаве множество хитростей и уловок, помогающих ему успешно избавляться от своих врагов. Например, он использовал одни порывы ветра (обычно первые), чтобы распространить больше своих кварков по округе, благодаря чему его воздушные атаки могли иметь самое разное направление. В целом, самым сложным в этом всём до сих пор оставался лишь точный расчёт. Расчёт для создания необходимого порыва, а главное — его направления. К этому моменту в голове у Регана О’Лири даже существовала сложная схема манипуляций воздушным пространством. А если бы он попытался перенести её на бумагу, вероятно, сам чёрт ногу сломал бы!

Его понимание правильных температурных переходов достигло такого уровня, что он мог спокойно создать закрученную воздушную сферу прямо из воздуха. И как ни посмотри, сила и масштаб, которые он мог «выжать», если бы ему пришлось, ужасали!

Шух.

Реган О’Лири приземлился и подошёл к области «повышенного давления», которая продолжала успешно вдавливать Ганца Йохансона в землю. Убивать он его не планировал, пока что, но и возиться не было желания, этим должны были заняться его Помощники. Но прежде, чем они успели подлететь, Реган О’Лири, будто что-то почувствовал. Однако реакция снова не успевала за скоростью происходящего! И если бы не рассеянные в округе кварки, она была бы ещё хуже! Как это часто происходит с «героями», им в спину бьют «крысы». К его искреннему удивлению, роль «крысы» в этот раз принадлежала не кому-нибудь, а самой Лилит Бортэ!

Глава 208. Выжать всё!

Чуть ранее, отброшенная назад Лилит Бортэ более-менее стабилизировала своё положение. Ей даже хотели помочь, но она справилась сама. Девушка, не раздумывая, отлетела чуть вниз, ближе к земле, но не приземлилась. Хотя, учитывая, что к этому моменту её снова полностью лишили контроля, делала она это не по собственному желанию. Всё что она делала по собственному, точнее могла делать: смотреть вперёд и наблюдать за действиями Регана О’Лири, а также безуспешно сопротивляться. А увидев воочию силу монгольского политика, даже ей пришлось испытать некоторый страх. Это была полностью доминирующая властная сила! Иметь представление — одно дело, но лицезреть лично — совершенно другое! По крайней мере, сейчас она не имела хороших идей, как бы действовала сама, окажись на месте Ганца Йохансона. Да и в целом ей сейчас было совершенно не до обдумывания подобных вещей. Чужеродная сила, господствующая в её собственном теле, стала слишком яростной! Бурлящей! Как океан во время шторма! Стала «агрессивной»! Будто её подменили! Если раньше Лилит Бортэ «всего лишь» не могла управлять своим телом, то сейчас она испытывала ещё и колоссальное давление, будто её хотели разорвать на части! Разорвать изнутри!

Это было настолько ужасно, что она не смогла сдержать слабый стон, вырвавшийся из её связок даже несмотря на «сдавленность» чужеродными кварками! По сравнению с этим, недавние ранения казались чем-то незначительным!

Фуи-х!

Прямо перед её глазами Ганц Йохансон пулей упал вниз под «весом» воздушного порыва, а Реган О’Лири полетел в его сторону. Вслед за этими событиями двинулось и её собственное тело! Медленно и не спеша — девушка полетела вниз.

«Это…» — в голове появились неприятные подозрения! Более того, внутреннее давление в её теле ни на йоту не ослабло, нет, оно только увеличивалось! Ещё немного и она в принципе не сможет думать — лишь боль! Неукротимая боль!

В это время в их сторону уже летели несколько человеко — ни близко, ни далеко — это были Помощники Регана О’Лири. Двое — непосредственно в его сторону, двое — к Лилит Бортэ!

Не предчувствуя ничего хорошего, девушке хотелось сказать: «Ненужно!». Но никто, тем более адресат её слов, не смогли бы услышали их. Она могла лишь истошно надеяться, что ничего «плохого» не произойдёт! Однако, как это часто бывает, надеждам приходилось разбиться о пол! Чуть ранее ей даже казалось, что чем дольше её будут контролировать, тем быстрее она сможет найти способ избавиться от этого контроля: она верила, что чужеродная сила ослабнет, а может — даже иссякнет полностью, и тогда-то ей удастся найти слабое место в этой «технике» и вырваться из оков! Особенно сильно она поверила в это после использования «высшей магии воды» контролирующей стороной, ведь затраты энергии и контроля для её использования должны были быть немалыми! Ещё сильнее её уверенность возросла, когда ей вернули часть контроля над собственной магической сетью! Она была уверена, что вот-вот! Но… Но в мгновение ока остатки этой веры разбились на мелкие осколки о реальность: «человек», взявший её под контроль — за гранью её «схем»! Детских уловок! Его чужеродная сила нисколько не ослабла! Наоборот! Лишь сильнее проявила себя! Свою мощь! Напор!

Внешне холодная и спокойная, внутри Лилит Бортэ сокрушалась ужасным магическим штормом! Штормом, способным снести всё на своём пути! Она смогла ощутить лишь толику от его мощи, но и этого ей хватило, чтобы понять каким страшным и ужасным он был в своей полной форме! Распылил бы её на составляющие?! Она не знала! Не хотела знать!

Момент же «истины» настал тогда, когда Реган О’Лири оказался рядом с прижатым к земле Ганцом Йохансоном. Всё, что происходило дальше, казалось Лилит Бортэ слишком размытым! Слишком быстрым! Даже по её меркам!

Ни с того ни с сего её тело дёрнулось — резко вырвалось вперёд! Даже смотрящие на неё волшебники не сразу осознали, что происходит, — она будто исчезла! Два Помощника Регана О’Лири тоже ничего не поняли, но интуитивно сориентировались, почувствовав неладное. Действия госпожи клана Бортэ застали врасплох всех, даже их! Их мозг просто не успевал переваривать происходящее!

Лилит Бортэ летела вперёд!

Прямо в полёте она вытянула руку. Её торс тоже ушёл вперёд: для ускорения, для атаки! Вместе с этим она активировала и Синтез Воды! Однако ни могущественных водных потоков, ни гигантских волн — ничего подобного не было. Всё было тише. Изящнее!

Разрушительная сила воды достигается движением, особенно скоростью этого движения. Например, участки рек с быстрым течением способны смыть многое на своём пути, хотя по факту, скорость даже самого сильного течения и близко не сопоставимо с «высокой скоростью», не говоря уже о максимальной. Разрушительная сила реки во многом зависит от содержания воды в разных участках устья и от прочих моментов, которые нам сейчас не интересны.

Но что, если большого количества воды нет?! Что, если речной поток вы уменьшили в размерах до нескольких см или даже мм? Ясное дело, что останься его скорость такой же, как у настоящей реки, то ни о каком разрушительном потенциале не может быть и речи! Что тогда?! Тогда остаётся увеличивать только скорость! А с её увеличением даже тоненькая струйка воды способна будет пробить тело мясистого волшебника! Что уж говорить, если на производствах используют станки основанные на схожем принципе, когда тонкая струя воды, выпущенная под высоким давлением, способна спокойно резать древесные и прочие материалы, а если ещё и смешать её с твёрдыми частицами, то вполне и металл. Правда, наибольшая ударная сила в таком станке находится преимущественно вблизи кончика режущей кромки, которое, как дуло пистолета, и выстреливает водой.

Но, да, речка сама по себе не быстрая, а струя в станке — одна. Однако эти естественные ограничения ничто для волшебника! То, что не может природа или машина, вполне подвластно ему! Волшебнику «всего-то» и нужно создать маленькую «речушку», а потом разогнать её до невероятной скорости — орудие массового разрушения готово! Или нет?!

Ясное дело, какой бы длинной и быстрой не была созданная вами «речушка», её одной для массового разрушения мало! Особенно если против вас другой волшебник.

Но что, если на следующем этапе создать не одну, а множество водных «речушек»?! Что, если разогнать не одну, а все?! Что, если в довершение ещё и переплести их все между собой?!! Переплести, образовав единую водную форму?!!

Вероятно, достигнув чего-то подобного, стать специалистом в области «высшей магии воды» окажется не так уж и нереально, не правда ли? Другой вопрос, кем нужно быть, чтобы сотворить всё это: разогнать множество водных «речушек» до невероятной скорости и переплести их между собой, чтобы получить на выходе воду, способную творить невероятные разрушительные вещи?! Несомненно, талантливым и не отлынивающим от занятий волшебником! Таким же, как и Лилит Бортэ!

Не успела она в полёте вытянуть руку вперёд, как мгновенный Синтез Воды стал быстро образовывать множество магических потоков — тысячи и миллионы молекул H2O тут же разгонялись! Их становилось всё больше! Потоки увеличивались! Всё быстрее и быстрее! Наконец-то, переплетались между собой, как змеи в логове! Переплетались и образовывали один более толстый стержень! Стержень рос с неимоверной скоростью! Потоки воды на его кончике переплетались между собой, как древесные стебли, и вырывались вперёд! Вперёд и только вперёд!

Закрученный!

Уверенный!

Непоколебимый!

Это был самый быстрой клинок, который Лилит Бортэ видела за всю свою жизнь! Мощнейшее магическое давление прямо из её собственной руки выталкивало его всё сильнее вперёд! Казалось, что он даже не рос! Казалось, будто он материализовался прямо из её руки! Казалось, будто его кончик всегда был прямо позади Регана О‘Лири! Дышал ему в спину, как страстный любовник! И как бы Реган О’Лири не жульничал с воздушными потоками, сам по себе он вполне соответствовал своей внешности неповоротливого бакалейщика, чья физическая ловкость не сильно отличалась от ловкости подвешенного на кусте томата! Но! Его магическая ловкость — его рефлексы — совершенно другой вопрос! Прежде чем «страстный любовник» успел бы его нежно поцеловать в затылок, между ними образовалась небольшая вольфрамовая пластина. Острие клинка соприкоснулось с ней, после чего стало легко и непринуждённо входить внутрь. Однако точно также легко и непринуждённо Реган О’Лири к этому моменту стал отступать в сторону и, более того, параллельно наращивать вольфрамовые слои для своей пластины, сопротивление которой позволяло выиграть «спасительные» секунды! Его рефлексы и скорость были невероятны! Но саму Лилит Бортэ, кое-как анализирующую всё происходящее, больше поражала скорость и рефлексы атакующего — нет! — сам атакующий!

Она даже не обращала внимания на то, что была окружена! Окружена, считай что, самыми могущественными волшебниками Монголии — Реганом О’Лири и четырьмя его Помощниками! Ужасная ситуация даже для самого ужасного волшебника!

Реган О’Лири отступал, но т.к. прямо впереди перед ним был Ганц Йохансон, то и отступать приходилось в сторону. При этом чувство недовольства от происходящего и от «неизвестных переменных» сильно увеличивалось, настолько, что первым делом он подумывал избавиться от Ганца Йохансона, пока он точно мог это сделать. Больше всего Реган О’Лири опасался неведения. Неведение порождает и сомнения, и неуверенность, и заставляет делать ошибки, и приводит к поражению — сейчас Реган О’Лири находился именно в нём! Избавиться от Ганца Йохансона — дельная мысль! Но даже раньше, чем он пришёл к ней, приговорённый к смерти уже действовал!

Находясь под давлением, Ганц Йохансон умудрился взять под контроль свои кварки и направить их за пределы «зоны подавления». Более того, умудрился на выходе активировать Магию Огня! Его пламя стало «вырываться» прямо в месте соприкосновения циркулирующего воздушного потока с землёй, как какая-нибудь масляная горелка, прислонённая к металлу! Создавалась чудная картина «прорывающегося» прямо из-под земли огня, которое ещё и раздувалось «остатками» воздушных потоков самого Регана О’Лири. Пламя появилось мгновенно, так же мгновенное, как и водный клинок Лилит Бортэ! Однако Реган О’Лири среагировал тоже быстро! Да и Ганц Йохансон был в его поле зрения, в отличие от девушки, атаковавшей из-за спины.

Но было но! Пламя распространялось очень быстро! Заметить — одно дело, но правильно среагировать — другое! В этот момент Реган О’Лири успел прокрутить в голове многое: от идей как правильно поступить в данной ситуации, до мысли, что клан Бортэ осознанно выступил против него! В этот момент он был очень собранным, но и очень злым. Таким злым он не был давно!

Вместе с жарким пламенем, вздымающимся вверх и в стороны, Ганц Йохансон нарушил и циркулирующий поток воздуха над собой. Это разозлило Регано О’Лири ещё сильнее! Он по-настоящему озверел, но старался не терять здравомыслия и хладнокровия! Озверел настолько, что готов был накрыть всю местность: и себя и других — безжалостным воздушным давлением. По крайней мере, он был уверен, что это поможет взять ситуацию в свои руки. Однако проблемой для Регана О’Лири было то, что его радикальные мысли и магия просто не успевали за происходящими событиями! Несмотря на то, что атака Лилит Бортэ ушла в молоко, пламя Ганца Йохансона достигло и даже обожгло его пухлые щёчки (И не только их!)

Перед Реганом О’Лири встал вопрос: либо пострадать ещё сильнее, но реализовать радикальную идею, потратив на это заветные секунды, либо перво-наперво сконцентрироваться на самом себе и своей защите, но и дать врагам перевести дыхание! Приходилось быстро оценивать все «за» и «против».

Все «за» утверждали, что Помощники рядом — баяться нечего. Все «против» — что раз в спину смогла ударить Лилит Бортэ, то подставляясь сильнее, кто-то ещё может сделать подобное, возможно, даже достать его! Этого хотелось меньше всего! А если клан Бортэ ещё и имеет к этому отношение, то нужно было быть более осторожным! Вероятность сговора оставалась — нельзя было рисковать!

«Защита! Остальное потом!»

Выбрав в этот критический момент второй вариант и отказавшись принимать удар, Реган О’Лири тут же создал перепады давления на небольшом расстоянии от своего тела! Они были настолько точными, резкими и противоположными (даже несмотря на мешающее пламя Ганца Йохансона), что воздух вокруг него мгновенно разошёлся в стороны! Это был локальный, но настолько мощный порыв, что всё пламя, угрожающее его телу было тут же сметено в стороны!

Уверенно вырвавшись из тисков и отлетев выше вверх, Реган О’Лири позволил поднявшемуся Ганцу Йохансону и «упавшей» рядом с ним Лилит Бортэ объединиться! Однако, несмотря на это, теперь он был готов реализовать задуманное! Устроить массовое «преклонение» и наконец-то избавиться от всей этой головной боли.

Но и Ганц Йохансон с Лилит Бортэ были готовы не меньше него! Объединившись с девушкой, бывший директор тут же развязал магию! Пламя! (Нет ничего приятнее пламени!) И в этот раз он не мелочился! Нисколечко не мелочился! Более того, учитывая, что у него оставалось не очень много магической энергии, стоящая рядом Лилит Бортэ положила ему на спину свои руки — она была хорошим проводником! Её запасов хватит на двоих! Что там, на троих!

Глава 209. Головная боль

Огненное кольцо вокруг Ганца Йохансона и Лилит Бортэ вспыхнуло так же быстро, как и пламя вокруг горелок газовой плиты. Так же быстро оно выросло, устремившись вверх и превратившись в единый завихрённый поток, языки которого разлетались в стороны, как виляющие змеи, уползающие подальше от чего-то опасного. Так же быстро оно достигло и Регана О’Лири, отлетающего назад и готовящегося развязать магию в ответ. Однако приблизившись вплотную, непосредственно его оно не атаковало. Нет. Оно полетело дальше. Вверх! Вперёд! Полетело, продолжая выпускать множество виляющих змей, разлетающихся в разные стороны.

Когда Реган О’Лири всё же отлетел и остановился, растущая огненная башня Ганца Йохансона уже охватила часть воздушного пространства, не думая ни останавливаться, ни прекращать свой напор. Но в отличие от направленного пламени, которым Ганц Йохансон атаковал Лилит Бортэ чуть ранее, эта атака, казалось, просто распространялась по округе. Распространялась сама и распространяла жар. И в целом, именно так оно и было. Наблюдая за происходящем, Реган О‘Лири стал более раздражённым (хотя, казалось, куда ещё раздражённее?). Но факт оставался фактом, эта попытка двух противников была нацелена непосредственно против его магии — против его воздушных потоков. Поэтому неудивительно, что он испытывал такое сильное раздражение: в его жизни было не так много противников, которые успевали разобраться в его способностях прежде, чем бесподъёмно падали ниц, или тем более успевали ещё и находить контрмеры. Реган О’Лири чувствовал себя униженным фокусником, чью уловку раскрыли даже раньше, чем он использовал её.

Однако, несмотря на всё это раздражение, Регану О’Лири оставалось лишь холодно покачать головой: когда речь шла о нём — о Регане О’Лири — контрмер не существовало! О недостатках — возможных недостатках! — своей магии он знал лучше любого другого волшебника — о чём речь?! И пусть в таких «огненных» условия ему стоило напрячься чуть сильнее, дабы создать правильный направленный поток, жестокой реальности это не меняло: использовать против него такие приёмы, всё равно что прятаться от землетрясения в соседней комнате. Бесполезно.

ВУУУУУУУ…

Воздушный поток обрушился сверху вниз, как многотонная плита, — никакой пощады! Лишь смерть! Регану О’Лири пришлось пренебречь своим любопытством, своими ответами на все вопросы, которые мог дать, вероятно, только Ганц Йохансон! Увы, мёртвые не дают ответов! Как их не тряси!

Воздушная плита упала вниз — завихрённое пламя полыхало и свистело. Пыталось устоять. Не сдавалось!

ВУУУУУУУ-УУУУУУУ…

Одно движение — мгновение! — плита стала по-настоящему НЕПОДЪЁМНОЙ. НЕПОКОЛЕБИМОЙ!

Тух!!

Она рухнула вниз! Вслед за ней рухнуло и завихрённое пламя! Ничто не могло выдержать такого давления! Давления Регана О’Лири! Злости Регана О’Лири! Раздражённости Регана О’Лири!

Ганц Йохансон и Лилит Бортэ рухнули вместе с ними!

Ничто не могло его остановить!

Секундой позже весь оставшийся огонь разлетелся в стороны! Он был выдавлен воздушной плитой, как пыль упавшим шкафом. Устроенный Реганом О’Лири огненный шторм вызвал больше разрушений, чем действия клана Кудо во время битвы с кланом Морган, хотя с точки зрения причастных волшебников последних в своё время было куда больше!

Земля снизу была вдавлена. Расстресканна. Обгорела. В округе всё разлетелось. Потоки машин на земле и флаймы в воздухе сдулись порывами. Столкнулись. Превратились в месиво. Дома. Прохожие… Перечень был столь велик, что дня не хватит пересчитать всё. Казалось бы, действия одного человека… Казалось бы, какие-то «незначительные» манипуляций с воздухом…

Сам Реган О’Лири ещё какое-то время смотрел сверху вниз на последствия своих действий. Сам он не пострадал, т.к. решил сначала отступить и лишь потом атаковать. Его взгляд властно прошёлся по округе и остановился… Остановился, когда наконец-то оказался в самом центре происходящего. В центре, где два сплющенных обгорелых тела сформировали чёткий выступ на земле. Возможно, не будь давление Регана О’Лири таким колоссальным, сейчас можно было бы лицезреть «окаменелую» скульптуру, где девушка крепко прижимается руками в спину мужчине, поддерживая его в его не лёгком бою. Прекрасный образ, для создания трогательной истории о двух возлюбленных, которым не дали быть вместе. Которые пошли против ограничений и правил, но, увы, проиграли… Однако это было не так и два мясистых пятна, тесно прижатых между собой, были прекрасным примером того, почему не стоило иди против Регана О’Лири.

Чуть погодя огненные потоки полностью рассеялись, унеся за собой и остатки магической энергии Ганца Йохансона и Лилит Бортэ. Осталась лишь «пустота». Пустота в их существовании.

Реган О’Лири парил с задумчивым выражением, продолжая смотреть в одну точку.

Через какое-то время к нему подлетел один из Помощников, который чуть ранее не успел среагировать. Остальные направились в это время собирать силы и наводить порядок.

— Одной проблемой меньше, это уже что-то, — задумчиво сказал Реган О’Лири, когда Первый Помощник оказался рядом с ним.

— Должно быть, так, — кивнул тот в ответ.

Он тоже посмотрел в сторону сдавленных трупов и не был уверен, как правильно реагировать на эти смерти. Слишком странным всё казалось. Если бы он мог, он бы всеми силами не дал двоим умереть: живыми они были куда ценнее. Но попадать из-за этого под горячую руку Регана О’Лири было крайне бессмысленно, да и он просто не успел бы вмешаться. Слишком быстро, даже по меркам Первого Помощника, всё произошло. И это сильно его удивляло: он никогда бы не подумал, что не смог бы тягаться в скорости с Ганцом Йохансоном или тем более с Лилит Бортэ.

— Он мог её подчинить? — наконец-то высказался он.

Реган О’Лири не ответил. Он был всё таким же задумчивым. Прокрутив в голове неизвестно что, но явно многое, он кивнул:

— Возможно.

— Это могло произойти, когда он ранил её… — продолжил Первый Помощник.

— Либо с самого начала, — Реган О’Лири прервал и закончил за него. — Мне нужно подумать. Проконтролируй и наведи здесь порядок. Реши вопрос с Бортэ. Собери всё, что предшествовало этим событиям. Как всё сделаешь — я у себя.

— Хорошо.

Первый Помощник без лишних слов полетел выполнять команды. Реган О’Лири же ещё какое-то время смотрел на трупы, после чего удалился. Сделал он это до прихода людей клана Бортэ. Несмотря на свою победу, победителем он себя не чувствовал. С поражением Ганца Йохансона больше понимания не появилось, скорее, возникло ещё больше вопросов. Ещё и Лилит Бортэ… Реган О’Лири не то, чтобы боялся клан Бортэ или ему было неловко перед ними, он просто хотел избежать очередной «головной боли». Но сколько бы он этого не делал, казалось, она преследовала его всеми силами. Слишком много её было в последнее время. Слишком много…

Глава 210. Как всегда

— Так просто. Так бессмысленно.

Пока весь кипиш подходил к концу, ещё один сторонний наблюдатель убивался в лёгкой задумчивости и недоумении. Это была «одна старая бабка». Та самая, которая временно, а теперь, может, и навсегда, приютила под своей крышей Милину Гофф.

Говоря искренне, она хотела вмешаться в действия Регана О’Лири, точнее подобная мысль пару раз посещала её сознание. Наблюдать за убийством Ганца Йохансона — а он, без сомнений, умер — ей было как-то не очень спокойно. Однако длительное нежелание иметь какое-либо отношение ко всему мирскому настолько сильно укоренилось в ней — пропитало каждую клеточку сознания, — что она в принципе отказалась принимать какое-либо участие. Другой на её месте вполне мог начать корить себя за такое бездействие в будущем. За такой отказ помочь сохранить жизнь не самому последнему человеку в своей жизни… Но только не она, только не она…

С другой стороны, волей-неволей те или иные мысли лезли ей в голову сами собой. Это были вполне логичные вопросы, которые не хотели покидать разум, как бы она не пыталась их игнорировать. Они поглощали всё её сознание всё больше и больше. В ней просыпалось то, что было «похоронено» многие годы назад — просыпался профессиональный интерес. Интерес к происходящему. К непонятному. Загадочному.

Старая бабка была уверена, что видит куда меньше, чем это есть на самом деле. Или она просто была не уверена: видит или не видит? Она и вправду была не уверена.

«Но… — думала она. — Если всё на самом деле является не тем… Очевидно — кто-то хочет что-то скрыть…»

Она рассуждала общими постулатами, которые были впитаны ею ещё в ранние профессиональные годы.

«Стоило вмешаться?»

Этот вопрос не в первый раз посетил её сознание.

«Нет, — в сотый раз ответила она. — Всё кончено. Нет смысла лезть в это».

Она в очередной раз отвернулась, чтобы уйти. Медленно полетела. Но затем — снова остановилась и обернулась. Её поведение напоминало поведение человека, у которого эмоции (нежелание вмешиваться) пытались взять вверх над проснувшимися компетенциями — ответственностью и профессиональным интересом. Последние просто не давали ей покоя. Они удерживали её, как цепь. Заставляли каждый раз оборачиваться. Сомневаться в правильности принятого решения — решения не вмешиваться. А самое неприятное, они будто нашёптывали из самой глубины сознания. Нашёптывали о том, что уйдя сейчас, потом она будет сильно сожалеть. Будет чувствовать внутреннюю пустоту. Думать: «Нужно было всего лишь осмотреться — минутное дело».

Вся эта по-своему уморительная картина происходила до тех пор, пока со стороны не послышался голос:

— Не вмешиваться — правильное решение. Смотреть больше не на что, так к чему же эти сомнения? — сказал Реган О’Лири.

Старая бабка не стала оборачиваться, но и игнорировать сказанное тоже не стала. Она ответила:

— Мне не нужно уточнять, что есть правильно, а что нет. С сомнениями я тоже в состоянии разобраться сама, без всяких сомнительных советчиков.

— Я и не сомневался.

Реган О’Лири и вправду не сомневался. Он не сомневался и в том, какой именно будет реакция на его слова.

— Ты куда-то летел? — продолжила старая бабка. — Вот и лети, — она махнула рукой. — Вроде, мороз, а тут всякая саранча расскрипелась.

Реган О’Лири не собирался ни спорить, ни обижаться. Он просто полетел дальше. Медленно и спокойно. Правда, полностью промолчать он тоже не смог и в этом смысле, вероятно, «проиграл»:

— Если я узнаю, что ты имеешь к этому отношение, таким тактичным я больше не буду.

— Отношение, хе-хе-хе… — бабка рассмеялась своим надменным смешком. — Всё ещё боишься? Ха? Все боятся неизвестности, не так ли? Хе-хе-хе… Особенно такие же «усевшиеся повыше», как и ты. Сомневаешься, да? Хе-хе-хе… Так к чему же эти сомнения, смотреть ведь больше «не на что»? Или, — она продолжила хихикать, ещё и скривила Регану О’Лири рожицу, — всё же есть на что? Хе-хе-хе… Говоришь, не будешь больше таким тактичным? Ты чего-то не понимаешь, — её тон стал более насмешливым, она говорила как учитель, отчитывающий тупого школьника. — Ты сегодня убил не самого последнего в моей жизни человека, так что… Если окажется, что это было зря, — это я больше не буду такой тактичной. Вбей себе это поглубже. В самые истоки разума. Иначе… Ты знаешь, что «иначе». Хотя… Ты такой старый маразматик, что тебе нужно всё повторять, — она пожала костлявыми плечами. — Я избавила мир не от одного «Мирового Волшебника»: одним больше, одним меньше — не проблема.

В этот раз Реган О’Лири промолчал. Однако этот «тактический ход» был лишь высмеян ещё сильнее:

— Язык проглотил? Так бы сразу. Ещё бы не маячил перед самым носом, как приставучая саранча, — вообще бы цены не было.

Старая бабка издала ещё пару смешков, провожая улетающего Регана О’Лири своим едким взглядом. Затем снова обернулась в сторону разрушенной местности.

«Может, посмотреть и вправду есть на что. Лишним не будет, хе-хе-хе…»

Возбуждённая после «перепалки» с Реганом О’Лири, она уже не хотела просто так улетать. Нет. Это желание в принципе пропало! Да и… В ней будто полностью проснулся былой интерес! Молодость! Те прекрасные дни! То пугающее звание! Проснулось всё!

В этот момент в ней полностью проснулся «Убийца Мировых Волшебников», а вместе с ним вышли наружу и все профессиональные навыки — все желания! Интерес!

«Если страх Регана О’Лири не просто мнительность, значит, за этим и вправду может стоять ещё кто-то. А если стоит — то это точно не кто-то «обычный». А раз не «обычный», то и тряхнуть стариной не такое уж и плохое дело, хе-хе-хе…»

Старая бабка была явно навеселе, или, может быть, она просто выпускала таким образом свою злость?

Через какое-то время она уже прогуливалась по месту сражения, как по своему дому. Она искала что-нибудь интересное. Однако, на удивление или нет, «что-нибудь интересное» совершенно не хотело находиться. Ещё и «наводящие порядок» волшебники, которых становилось всё больше и больше с каждой пройденной минутой, сильно мозолили ей глаза. Причём мозолили даже несмотря на то, что она полностью их игнорировала и не обращала внимание. Иной раз она замечала даже бдительный интерес Помощников Регана О’Лири, которым он оставил разбираться со своим беспорядком. Те ещё простофили, как она о них думала.

В таких условиях эта старая бабка — в прошлом «Убийца Мировых Волшебников» или просто «Убийца Миво» — и занималась своими «поисками». Поначалу такое количество людей ей совершенно не нравилось, но она быстро привыкла. Более того, в какой-то момент она успешно подстроилась под весь этот «педантичный муравейник» и даже стала получать пользу. Она вклинивалась в работы чуть ли не каждой группы волшебников, успевая при этом и изучить все интересующие её «улики», и напомнить каждому из участников какой он неумелый и почему именно его родителям стоило сдать его в приют ещё при рождении или не рожать в принципе. Конечно, никакого злого умысла она не имела. По большей части, ей было даже всё равно на всех них. Но зная, что некоторые реплики или отдельные слова их всё-таки задевали, она получала тонну удовольствия от происходящего. Поэтому прекращать, ясное дело, не собиралась.

Обойдя всё и всех и не один раз, потратив на это кое-какое время и энергию, ей пришлось признать, что каких-либо странностей она не сильно-то и видит.

«Хотя~»

Побредя ещё с десять минут, поразмышляв и посопоставляв всё имеющееся, она кое-что заметила. Хотя, правильнее сказать, не заметила: казалось, что куча металла, которая стояла тихо в сторонке, была какой-то маловатой. И пусть уборка местности ещё не подходила к своему завершению, это сильно заинтересовало Убийцу Миво. Настолько, что она присоединилась к группе волшебников, и стала им с этим помогать. Однако, к её ещё большей заинтересованности, через время «гора металлолома» стала не намного больше той «маленькой» кучки, которой она была изначально.

— Как интересно! — искренне выдала старая бабка.

— Что интересно? — послышался голос работающего неподалёку волшебника.

— Кхм, тебе интересно, почему такую сующую везде свой длинный нос псину, как ты, не утопили ещё при рождении?

— Нет…

— А мне вот интересно. Ты не стесняйся, спрашивай-спрашивай, может, и решение найдём. Если что, тебе очень повезло — я умею очень хорошо исправлять ошибки других людей.

— …

— Молчишь? А зря. Я, между прочим, когда-то занимала первое место в конкурсе «Утопи выводок плешивой псины». Интересует? Эй, постой-постой~ Трижды занимала, между прочим! Так что ты подумай! — крикнула она вдогонку и издала очередной смешок.

— Итак, о чём это я? А, точно. Как интересно!

◊ ◊ ◊

(От 1 лица)

— Хух!

Я продрал глаза, приподнялся и уставился в стену. К этому моменту меня перенесли в камеру, причём в камеру с нормальной койкой. Так и надо, учитывая, в каком виде меня оставила Лилит Бортэ.

К слову, о ней…

Ладно она! Но Ганц Йохансон не должен был умереть!

Не должен был!!

— Как же так?! Твою мать! Вот же %^&*!

— Тварь!

— ^&*(@& пёс!

…

— Фух…

«Всё предвидеть и спланировать нельзя… Существует множество других независящих факторов… Ты уже делал проколы из-за этого… Делал, кретин! Всё предвидеть и спланировать…»

Глава 211. Ночной жнец (часть 1)

— Фух… — я выдохнул в очередной раз и быстро успокоился: пора брать себя в руки. Пора!

Во всём нужно видеть плюсы, ведь так? Следовательно… Всё хорошо… Ведь хорошо? Хорошо! Точно-точно хорошо? Точно-точно…

«Да точно, говорю я вам!»

Другой вопрос — неужели это и вправду был наш верноподданный? Кто бы мог подумать? Как минимум даже я не ожидал, что он так быстро выйдет из своей конуры и начнёт в принципе предпринимать какие-либо действия. Тот редкий случай, когда рыба клюнула за наживку, даже раньше, чем наживка успела погрузиться в воду. С одной стороны забавно, конечно, но с другой — как оказалось рыбак не был готов к такому. (Не был готов полностью, отчего в очередной раз испытывал головную боль от собственных действий). И всё бы ничего, если бы этим рыбаком был не я! Не успел я даже разложить снасти, а главная удочка — Ганц Йохансон — уже в щепки! Как ни посмотри: полный провал с самого начала, пусть и начиналось всё до безобразия прекрасно.

«Ладно… Кто ж знал?»

(Я знал!)

«В общем, всё хорошо».

(Нет!)

«Всё нормально».

(Нет!)

Более того, мне стоило бы гордиться собой, ведь я-то думал, что выманить нашего верноподданного будет куда труднее, а оказалось: раз-два — и готово! Разве это не показатель моих невероятных навыков, которые даже опережают мои реальные планы? (Нет!) Конечно же, да! Об этом я вам и говорю. Гений планов и король стратегий! (Нет!) Кто? Верно! Я! Именно я!

Итак…

О чём это я?

А… Точно… Формально — я в полной ^&*(#$! Но не нужно негодовать! Пока есть голова, пока можно что-то придумать и пока я вовремя нахожу решения — всё поправимо!

К слову, о плюсах, зато я увидел навыки нашего верноподданного — воочию увидел! — чем же не победа? Конечно, «обменная монета», как ни посмотри, оказалась слишком неравноценной! Толку от мёртвого Ганца Йохансона было столько же, сколько от размокшей бумаги где-нибудь в лесу. В общем, живым он был куда ценнее, но ладно, не суть: всё зависит от того, с какой стороны посмотреть. И если найти подходящий ракурс… Кто знает? Возможно, в его смерти куда больше смысла, чем кажется на первый взгляд? Да и в смерти Лилит Бортэ тоже. Хотя… Её смерть была оправдана с самого начала — не о чем горевать. Итак, считать смерть Ганца Йохансона бессмысленной — то ещё кощунство. Конечно, смерть должна быть оправдана, но что делать, если кажется, что она не оправдана? Правильно. Нужно выжать из неё всё возможное, чтобы сделать её в конечном счёте полностью оправданной! По крайней мере, это будет куда логичнее, чем глупо негодовать от произошедшего.

«Поэтому — всё хорошо!» — и теперь я говорю это с полной уверенностью в голосе!

— А-а-а-м.

Я встал. Потянулся. Выдохнул. Издал слабый стон: тело продолжало ныть и болеть. Следы истязаний быстро напомнили о себе. Однако, несмотря на эту боль, я чувствовал прекрасное внутреннее умиротворение. Настоящую лёгкость! Лёгкость, которую я испытывал очень и очень редко. Как ни посмотри — игра стоила свеч! И это только видимые плюсы такого исхода, а кто знал, к каким ещё положительным вещам привёл такой «поворот»? Даже страшно представить! Ведь это может быть по-настоящему прекрасно и радужно: кто знает, может быть, после такой уверенной победы и перевозбуждения наш верноподданный просто-напросто подавится косточкой и сдохнет на ровном месте?! Было бы забавно, хотя и маловероятно, хах.

Потянувшись ещё с десяток раз и хорошенько отдышавшись, я снова упал на койку и задумчиво уставился в потолок. Что-что, а ломать голову было над чем. В голове так и крутились вопросы:

«Что делать дальше?»

«Как правильно поступить?»

«Из чего выжать максимальную пользу?»

С одной стороны я ясно осознавал, что созданный мною клубок, запутан до нельзя хорошо, однако… С другой стороны было очевидно, что вместе с потерей главной развязки в лице Ганца Йохансона, этот клубок стал и более податливым к распутыванию в других направлениях, а если точнее — в моём направлении, если, конечно, ухватиться за правильные концы… А практика показывает, что всегда найдётся кто-то, кто захочет потянуть за то, за что тянуть не следует. Кто бы мог подумать, что большей частью импульсивное решение избавиться от Джеймса Харрингтона уже сегодня, окажется настолько практичным в сложившейся ситуации: одной проблемой меньше. Итак, я к тому, что нет ничего, что нельзя было бы распутать. Особенно при правильном подходе. А наш случай ухудшается ещё и тем, что есть слишком много причастных, имеющих хорошее представление в важных вопросах всего происходящего. Причастных, действие и слова которых могут слишком сильно повлиять на «распутанность» этого метафорического клубка. И что ни говори, с этим нужно было что-то делать…

Всю проблематичность образовавшейся ситуации можно было сравнить с крысой. Той самой крысой, которая только и думает о побеге с тонущего корабля. Причём по ироничной случайности тонущего по той простой причине, что она сама и прогрызла ему дно. Будь я сторонним наблюдателем, назвал бы эту крысу кретином — полным кретином! Но сторонним наблюдателем я не был, нет, я как раз таки отыгрывал роль этой крысы.

Немного подумав, ко мне пришло первое вразумительное решение:

«Полностью избавиться от всех концов!»

До ужаса радикальное решение, пусть и вполне практичное. Более того, решение, достойно оспорить которое не мог даже я, по крайней мере, пока что. Да и что ещё остаётся? Разве что, продолжать гнуть свою линию и искать способы подогнать действительность под выдуманную реальность?

Непростой вопрос, от которого даже начинала раскалываться голова. Я бы сейчас с удовольствием отбросил все мысли и со словами: «Утро вечера мудренее», — завалился на боковую, но, увы, решение нельзя было откладывать на потом (а если и можно было, то только с чётким осознанием почему такое откладывание позволительно: является ли оно продуманным?; осмысленным?). Ещё одной причиной, почему я не мог позволить промедления в этом непростом вопросе, являлся тот факт, что к этому моменту (а на деле какое-то время назад) активизировался кое-какой человек, действия которого были явно нацелены прямо на меня. Во всех смыслах нежеланный ночной гость, появление которого могло как всё испортить, так и, наоборот, улучшить. Но какой из этих двух вариантов верный — дело случая: один чёрт знал, что у него на уме! Но чтобы это ни было: добрые намерения или хладнокровные порывы — его действия ни капельки не облегчали мою и до того немилую жизнь! Сиди он смирно и не раздражай меня в этой ситуации, времени на подумать было бы больше и не пришлось бы спешить.

«Ладно…» — я постарался остановить поток ненужных мыслей.

Нужно подытожить, что мы в конечном счёте имеем и что с этим делать, а там и решения найдутся.

Для начала, со смертью Ганца Йохансона вся история в лучшем случае закончится на его трупе и, как итог, на его неудавшихся бунтарских действиях, а значит: точка — дело закрыто, расходимся по домам. Но в худшем и более вероятном — кто-то продолжит копать и тянуть за верёвочки, тот же Реган О’Лири, а раз он так быстро вмешался в дело, оно его явно заинтересовало или даже задело — уж очень императивно он действовал. И снова же, принять первый вариант — пустить всё на самотёк, довериться случаю… А значит в какой-то степени потерять и контроль над ситуацией. Увы… Я не настолько оптимистичен — оставлять всё на авось не вариант. Как минимум буквально недавно я споткнулся именно на этом: пусть я и рассматривал возможность потери Ганца Йохансона, но в целом, воспринимал это как маловероятное событие, поэтому не особо-то и заморачивался. А теперь — заморачиваюсь с лихвой! Вот и вывод: пренебрегать даже небольшой вероятностью в неблагоприятном развитии событий плохая идея. Очень плохая идея! Хочешь, не хочешь — нужно предпринимать меры.

«Итак, — я встал, держась рукой за подбородок. — Ничего не делать — ставить самого себя под удар. Единственный человек, который видит картину целиком — я! Это невероятное преимущество, но оно временное: неизвестно, что будет уже завтра. Да и не стоит забывать, что после уничтожения Ганца Йохансона все взоры и вправду устремятся считай что на одного меня, ещё, может, на Ежи, но это всё. Да и от него быстро отстанут. Или… Не отстанут? Ммм, Ежи? Со слов той ободранной курицы он всё ещё жив… Хэй постарался на славу и сделать всё как я и передал через Эрсель. Изначально на этого ёжика были другие планы, но сейчас… Удочка сломалась, но леска осталась — уже что-то: новое удилище можно и выстругать, хе-хе…»

«Или, как вариант, — я снова сел на кровать, — сначала выстругать, а потом и полностью обрубить все концы? Скажем, оставить «невидимого врага»? Случай с Харрингтоном должен был явно намекнуть, что Ганц Йохансон работает не сам. В принципе, создать нового и отвести подозрения от себя — не проблема. Но тогда, во-первых, нужно будет обойтись без прямой конфронтации — создать, оставить намёки и безвозвратно избавиться от всех следов. А потом, даже если и потянут за ниточки, клубок распутается только до определённого момента, причём, даже не в мою сторону. А дальше… А дальше, сколько ни тяни, — неизвестность! Останется лишь додумывать! Лишь предполагать! Лишь сомневаться!»

«А во-вторых… В таком случае нужно будет избавиться и от самого себя — полностью избавиться! — причём сделать это нужно будет быстро и очень аккуратно: ничего не должно выделяться или бросаться в глаза. Это не я подчищаю хвосты, это меня подчищают как хвост — идеальная формулировка».

«Что дальше… А дальше Ежи. Найти его не проблема… Но нужен кто-то ещё: нас двоих мало. Иначе будет слишком просто и поверхностно. Для этой схемы нужны ещё «участники». Хммм… Рамиты? Возможно… Двух зайцем одним ударом: они сами по себе слишком проблемная парочка. Пусть и неглупая. Но если копать глубже, то выйти можно и на них, причём спокойно. Один раз я отгородил их, второй припугнул, но… Но одно неверное слово или действие с их стороны — и всё… Всё провалится в тартарары. Особенно учитывая сколько им уже известно. Да уж, сейчас они являются слишком уязвимым местом… Чёрт, как же с ними поступить?» — я стал обдумывать варианты — нужно было найти компромисс: бессмысленные смерти лишь ещё сильнее привлекут внимание к тем или иным вопросам; нужно было чётко взвесить все за и против — бездумная зачистка может только ухудшить ситуацию.

«А что если… — ко мне пришла прекрасная идея, как поступить с проблемной парочкой. — Хорошо, нужно будет это обдумать, но… если так… тогда всё равно нужно искать ещё людей!».

Я задумался и стал перебирать имена:

«Мари Стоун? Как вариант очень даже неплохо: она была близка с Ганцом Йохансоном, если она… Тогда можно поискать ещё каких-нибудь преподавателей из прошлой школы, да и других приближённых Ганца Йохансона, а они у него были. Главное, очень внимательно подойти к их выбору, нельзя чтобы имитация выглядела броской и была не идеальной. А дальше… А дальше устроить «массовую зачистку». Самому оказаться среди «зачищенных»: от подобных крыс избавляются в первую очередь — очень удобно и практично, но главное, в этом есть огромный смысл — я практически полностью отведу взоры от своей личности. Правда, моя смерть тоже должна соответствовать происходящему и не сильно выделяться: не мешало бы соблюсти какую-никакую хронологию, хотя… сделать это будет нелегко, учитывая, что я сейчас заперт в АДе. Ещё и тело не мешало бы раздобыть. Чёрт, был бы более предусмотрительным, заготовил бы всё наперёд…»

«Итак… — я хорошенько задумался. — Первым делом — Юрий Ежи. Потом — всё остальное».

Набросав общую схему в голове, я встал, потянулся и хорошенько отдышался. Снова сел, сконцентрировался на плане и начал внимательно продумывать каждую мелочь и деталь. В этот раз я не пренебрегал даже маловероятными «поворотами событий», вплоть до того, что снаружи меня уже поджидает Реган О’Лири вместе с оравой своих шавок.

Закончив наконец-то свои размышления, я сконцентрировался на своей магической силе, на определённом человеке — на одной «проблемной» девушке, но, вероятно, единственной, которой я мог бы доверить совместную работу такого «немыслимого» уровня: когда нет права ни на одну ошибку или оплошность. (Хэй? Хэй, определённо, хорош. Но… Но работать с ним в такой ситуации — нет — практичнее работать самому.)

«Эрсель», — написал я.

◊ ◊ ◊

(От 3 лица)

Сидя поздним вечером и наслаждаясь спокойным времяпровождением, одну девушку окатило резкое, но знакомое ощущение. Она быстро отреагировала, после чего перед ней всплыли целые тонны текста, образованные синтезированной водой. Она вникла, слегка удивилась, но быстро преступила к выполнению отданных ей указаний.

Единственное, о чём она подумала пока вставала: «Как же хорошо, что я ещё не легла спать! Иначе — точно бы окатил меня холодной водой!»

— Бррр, — её пробрала дрожь: она вспомнила, как это произошло в один из последних разов.

Глава 212-224

Глава 212. Ночной жнец (часть 2)

Пока одна парочка организовывала заговор «вселенского масштаба»: один руководил, второй — исполнял; другая, более законопослушная, — тоже не сидела на месте — использовала образовавшуюся суматоху в своих целях. Хотя… Как своих? Как и в первом случае: один — руководил, второй — исполнял. Поэтому если кто и преследовал цели, то только первый из этих двух, а именно — Мишель Лири. Опуская изначальный длинный разговор между ней и Станиславом Гауфом, который состоял из нападок с одной стороны и оправданий — с другой, сейчас они нацелились на то самое отделение АДа — на того самого «заключённого». Если же вкратце передать основную идею нападок, то их главным тезисом было: «Почему ты не сказал мне раньше?!» — если же передать основную идею оправданий, то: «Мне запретили! Угрожали! И ты знаешь кто! Я и так пошёл на риск!»

Правда, стоило заметить, что фраза «угрожали» была вставлена так, к слову (если не корыстно притянута за уши). Но, как посчитал Станислав Гауф, когда нужно отбиться от разъярённого тигра, таких понятий как: «низость», «подлость» и «гнусность» — просто не существует! Тем более, эти нападки с её стороны были только началом его страданий, ведь затем, немного остыв (немного!), она ясно дала понять, как именно собирается действовать дальше.

— Зачем тебе это?! — в тот же момент худшие мысли Станислава Гауфа воплотились в реальность! — Ты же знаешь, как всё было на самом деле?! Ещё и твой дядя запретил тебе вмешиваться! Он и мне ещё припомнит «болтливость»! Просто успокойся и возвращайся обратно, делать здесь нечего: это всё уже не твои проблемы! Тебе и без этого есть чем заняться!

С одной стороны он корил себя за собственную болтливость, с другой — когда бывшая напарница связалась с ним, видимо, ощущая общую неблагоприятную атмосферу даже на расстоянии, долго увиливать он не смог и быстро раскололся. К тому же, выбирая на чью сторону лучше встать: на сторону Мишель Лири и сказать, как всё обстоит на самом деле, или на сторону Регана О’Лири и промолчать — Станислав Гауф ясно понимал, что в данной ситуации ослушаться властного, но рассудительного Регана О’Лири не так «опасно», как его импульсивную племянницу, которая в тех или иных вопросах могла оказаться даже хуже него. Отчасти ещё и поэтому он согласился помочь ей после прямого заявления: «Ты мне поможешь!» — пусть и не переставал протестовать. В качестве «козыря» он даже не раз использовал упоминание о том, что её использовали в своих целях и даже играли её чувствами, чем, вероятно, не столько переубедил девушку, сколько испортил её и до того кошмарное настроение. Но отвечать или тем более спорить она не собиралась, просто молчала, умудрившись своим молчанием ввести его в неловкость, причём неловкость от собственных слов. В общем, с ней приходилось туго, собственно, как и всегда.

— Ладно… — быстро прогнулся Станислав Гауф, загнав себя в угол собственными словами. — Что ты задумала?

— Просто пойти и увести его не получится?

— Думаю… Нет. Твой дядя определённо предпринял меры, особенно сейчас, когда ты вернулась как ни в чём не бывало.

— Да… Он прямо сказал не мешаться под ногами и не нервировать его. Старый хрыч… Но есть и плюсы, он настолько занят, а может и озабочен, что даже не стал уделять мне время. Редкое явление. В противном случае, я бы с тобой, наверное, сейчас не разговаривала.

— Может и так, но радоваться всё равно нечему.

— Знаю.

— Что тогда будем делать?

— Не знаю, времени мало. Сначала просто схожу и потребую, чтоб меня впустили, а там посмотрим.

…

И Мишель Лири не шутила. После этого разговора, она полетела прямо в главное отделение АДа. (Вообще, стоило поразиться её решительности и уверенности. Узнав о происходящих событиях и аресте буквально сегодня утром, уже во второй половине дня она вернулась в Батор, временно бросив все свои дела. Несмотря на свою импульсивность, она явно осознавала всю подноготную происходящего, поэтому первым делом (после возвращения) направилась непосредственно к Регану О’Лири. Но даже когда они пересеклись, конструктивно поговорить с ним не удалось: как бы она ни старалась, он пресекал все попытки «смягчить углы». А сам, при этом, успел прочитать целую лекцию о том, что в таком (эмоциональном) состоянии ей здесь делать нечего. Он прямо сказал: «Это совершенно на тебя не похоже. Возвращаться не стоило. От такого эксцентричного поведения толку ноль». Их короткий разговор закончился так же быстро, как и начался. Но как бы сильно Мишель Лири не злилась на Регана О’Лири, его явное агрессивное поведение, которое он проявлял очень редко, полностью убедило её в серьёзности происходящего. В серьёзности его намерений. Его поступков. Злиться на него, когда он в таком состоянии, всё равно, что злиться на лису, которая хочет поймать кролика, — глупо. Она это хорошо понимала, но… Как бы хорошо она это не понимала, остановить усиливающуюся подавленность всё равно не могла. Ситуация с подавленностью ухудшалась ещё и общей атмосферой города: казалось, Батор впервые встретил её таким холодным и неприветливым. Поведение Регана О’Лири. Смерти. Разрушения. А то немногое, что было способно принести ей приятные эмоции — стало медленно разрушаться, и чем больше она вникала, тем сильнее это разрушение становилось. Но… Останавливаться на полпути она не собиралась! Она никогда не считала себя откровенной дурой и тем более не верила, что её могут развести, как откровенную дуру! Ей нужно было убедиться — и она собиралась убедиться! И эта уверенность стала более явной после всего сказанного Станиславом Гауфом: казалось, «человек», которого она пусть и не очень хорошо, но знала, резко стал совершенно другим человеком, настолько, что эта «новая личность» просто не могла нормально наложиться на изначальный образ, даже если изначальный образ был и лживым. Лишь одно слово могло передать ощущения Мишель Лири: «Неестественно»! Вот почему она хотела убедиться! Вот почему она готова была ослушаться Регана О’Лири! Извести Станислава Гауфа! Она даже требовала от него «ту самую видеозапись», которой у него просто не было! Другие же — те немногие, кто мог бы помочь, — вообще игнорировали её, отвечая что «не в курсе», либо делая вид, что «не в курсе», увиливая даже не успев вникнуть в суть дела! Помощи было ждать не от кого, хотя девушку это совершенно не удивляло: она прекрасно понимала, откуда растут руки! А единственный человек, которому приходилось отдуваться и который в принципе у неё остался, — это старый добрый Станислав Гауф, проверенный временем и её нервами. И какими бы надоедливыми время от времени не были его замечания, помощи от него было больше, чем от кого бы то ни было другого, — Мишель Лири ценила его, как саму себя, пусть и вела себя иной раз слишком стервозно. А когда он всё же перестал ломаться и согласился помочь, ей стало куда спокойнее, хотя виду она ясное дело не подала.)

В главное отделение Антимагического Департамента Мишель Лири полетела с непоколебимой решительностью, правда, очень плохо представляла, что из этого получится.

Шууух…

По пути она ощутила магические колебания, а чуть позже:

Бу-бух…

До неё донёсся взрыв. Её это сильно заинтересовало. Очень сильно. Однако… ей пришлось приложить уйму усилий и побороть желание полететь прямо на место происшествия: ей было совершенно не по пути, а имеющееся дело было безотлагательным. Точнее она сама возвела его до уровня «безотлагательное». Вероятно, эти чёткие, но довольно странно расставленные приоритеты, удивили бы любого. Даже её саму.

Чуть погодя она достигла места назначения, однако, сколько бы она не пыталась «договориться», путь внутрь ей был заказан. А когда она собиралась использовать «уловки», Реган О’Лири наконец-то напомнил о себе и вытащил одну из своих карт:

— Хватит, — послышался тихий и спокойный голос — перед ней предстал Третий Помощник, вероятно, следовавший по пятам с самого начала.

— Раск? — Мишель Лири бросила холодный взгляд и серьёзно добавила: — Нет. Проваливай.

Он закатил глаза и ответил:

— Нет.

Так, их «неканья» и стали началом спора, который быстро перерос в пустую словестную перепалку прямо у самого входа в АД, и продолжалась эта сцена до тех пор, пока их не прервал развесёлый голос:

— Какая встреча! Разве ты не должна быть не здесь?

— Ты… — оглянулась Мишель Лири и быстро исправилась: — Вы…

Из здания вышли не кто иные как Шестой Помощник и Влас Эванс, закончившие первый этап своих важных дел.

— Вы… — повторила Мишель Лири и в этот момент — а соображала она быстро — возненавидела обоих каждой клеточной своего тела.

— Незачем киснуть, — ощутив витавшую в воздухе напряжённость быстро сориентировалась Шестой Помощник. — Ловить здесь больше нечего. Лучше просто уйти.

Мишель Лири промолчала, она успокоила сознание насколько это было возможно. Один Помощник уже проблема, но двое… Они точно не дадут ей что-либо сделать. Девушка отвернулась и, не обронив больше ни слова, полетела обратно. Если бы негативные мысли обладали властью тут же воплощаться в реальность, то, вероятно, Реган О’Лири и все его люди аннигилировали бы прямо на месте — такой разъярённой Мишель Лири была очень редко.

Третий Помощник тоже больше ничего не говорил и просто полетел следом, скрыв своё присутствие, как и до этого.

— Ну и дела, даже неловко как-то… — Влас Эванс почесал затылок, как провинившийся ребёнок, и он не шутил, ему и вправду было неловко. — Теперь… Она точно будет очень недоброжелательна со мной… Сильнее, чем раньше.

— Потом будешь киснуть, пошли, — Шестой Помощник полностью проигнорировала страдания коллеги; более того, вся эта ситуация её порядком позабавила. — Нам ещё нужно в полицейский участок. Если не забыл: Харрингтон — мёртв. А так как всё началось с него, то и убийство явно связанно с этим делом. Либо месть, либо он нашёл ещё что. В любом случае, если бы он вчера не надавил на нашего «обрабатываемого», то и сегодняшних «благ» бы не было, и не известно, когда бы были. В общем, когда ты не учитываешь всех нюансов~ всё может полететь в тартарары буквально из-за одного недочёта или мелочи — люблю это повторять.

— Это да. И всё же…. Избавились от него очень оперативно…

— Вот! Ему стоит поставить памятник. Посмертно. В любом случае всё интереснее и интереснее! Пошли! — с этими словами Шестой Помощник и Влас Эванс направились в сторону полицейского участка.

Мишель же Лири полетела к себе домой. По пути она связалась со Станиславом Гауфом и попросила его зайти к ней. Так и прошла её первая неудачная попытка сделать хоть что-то, пусть она и в принципе плохо понимала, что именно хочет сделать. От всего происходящего она чувствовала настоящую агонию в груди: злость переполняла её! Она просто хотела встретиться и поговорить, но ей и этого не давали сделать! Ироды! Такое категоричное отношение Регана О’Лири её сильно раздражало. То ли он боялся, что ей причинят боль, то ли — что ею снова попытаются воспользоваться, учитывая в каком эмоциональном состоянии она была, то ли — ещё что-то. Но чтобы это ни было, лучше ей не становилось.

Она быстро прилетела домой, а чуть позже её посетил и Станислав Гауф. Он даже не спрашивал, как обстоят дела: атмосфера говорила сама за себя. Он просто сел, куда ему указали сесть, и после недолгой паузы спросил:

— Что теперь?

— Не знаю.

— Может, — промямлил он, — нет смысла лезть в это дело? Да и твой мальчик, вроде, всегда мог постоять за себя… Не смотри так… Ладно, не твой мальчик… Ладно, твой… Определись уже! В общем, как ни посмотри, лучше в это не лезть и оставить всё как есть. Ты же знаешь, каким твой дядя бывает упёртым и категоричным, а здесь ещё и на тебя покусились — он просто не может оставить всё как есть…

— Спасибо, но я сама разберусь, кто на меня покусился, а кто нет.

Станислав Гауф протяжно вздохнул. Как и многие, он был уверен, что реакция Мишель Лири будет совершенно другой, что она первой пойдёт в разнос, однако, на удивление или нет, всё оказалось с точностью да наоборот. Видеть свою бывшую напарницу в новом свете было неожиданно приятно. Хотя кто знал, может, добейся она своего, то уже сразу после встречи истязает своего обидчика до неузнаваемого состояния? Он не отрицал вероятность такого исхода, но старался не думать о нём. Да и…

— Я не знаю, что там произошло и как было на самом деле… но если серьёзно, твой мальчик не похож на человека, которому нужна помощь. Давай просто оставим всё как есть. Ты всё равно ничего не добьёшься.

— Пока за мной ходят и следят, добиться чего-то и вправду будет трудно.

— О, даже так? Ясно… Ну, раз обсуждать больше нечего, то давай чего-нибудь выпьем и разойдёмся по добру по…

— Следить и подслушивать — разные вещи.

— Будь я на месте твоего дяди, был бы более строг с тобой…

— Пошёл Н.А.%.*.@.»., хватит бесить.

— Не подскажешь, где дверь?

— Х.В.А.Т.И.Т. Б.Е.С.И.Т.Ь.

— Ладно-ладно… Хорошо. Но вопрос всё равно остаётся открытым, что мы можем сделать?

— Не знаю, но можно что-то придумать, подготовиться и на днях проникнуть в их чёртов департамент. Перевернуть всё вверх дном. Доставить «его» чёртову задницу сюда и потом уже решить, что делать дальше.

— Ничего не скажешь — идеальный план…

— Предложи лучше!

— Не знаю. Самое осуществимое: мы идём вместе, я задержу следящего — следящий ведь один? — ты пытаешься проникнуть внутрь и — всё. А дальше: либо проникаешь, либо — нет. Но… Если даже и проникнешь, что дальше? Если просто хочешь убить на месте, то лучше иди к своему дяде.

— Я не собираюсь никого убивать!

— Ладно-ладно, не собираешь — поверю на слово… В любом случае мне больше в голову ничего не приходит. Это самый реалистичный вариант…

— Думаешь?

— Да.

— Хорошо, — задумалась Мишель Лири, затем сказала: — Тогда что, пошли?

— Куда? Сейчас?!

— Ну да.

— Нет, успокойся! — Станислав Гауф снова вздохнул. — Сейчас — худшее время. Я понимаю, что это детский ход, но лучше свяжись с дядей, скажи, что всё понимаешь, что немного передохнёшь и уже завтра-послезавтра вернёшься обратно в Вену. Слежку не уберут, но будешь вести себя адекватно, то и меньше подозрений. А там и попробуем момент выхватить. А сейчас — сама ведь понимаешь…

— Понимаю… Старый хрыч постарался… — Мишель Лири снова окатила волна злости, но она постаралась успокоиться и спросила: — Там какой-то взрыв был. Что произошло? Может, «подходящий момент»?

— Вряд ли. Напали на полицейский участок, вроде, на того помощника Ганца Йохансона, как его?

— Ежи?

— Да, точно. И на Джеймса Харрингтона.

— И для этого нужно было взрывать целый полицейский участок?

— Как видишь.

— А ты говорил, что нужно будет мне только уехать, так в Баторе сразу спокойно станет.

— И вот ты приехала…

— И что?

— …

— Так что?

Как бы прискорбно это ни было, но то ли от того, что Мишель Лири устала от перелёта и слишком забегалась, то ли от того, что поток её мыслей хаотично бушевал, но она так и не поняла, что именно имел в виду Станислав Гауф. Он же, в свою очередь, просто махнул рукой и продолжил:

— В общем, нужно было взрывать или нет — я не знаю, но они, вроде, мертвы. Или кто-то один из них, точно не скажу.

— Даже не верится. Харрингтон всегда меня раздражал…

— А ты его.

— …кто бы мог подумать, что его оказывается можно просто убить, или попытаться убить… Какое упущение.

— Убить можно любого, если делать нечего, но… — Станислав Гауф задумался. — Знаешь что самое «забавное»?

— Что?

— Я не знаю, насколько это правда, но когда твой мальчик разрушил пол академии и был доставлен в полицию, с ним разговаривал в том числе и Джеймс. Потом его доставили в Антимагический Департамент. Там он выдал всё Ежи. Вроде, так. Со вчера на слуху.

— И сейчас оба мертвы?

— Или оба, или кто-то один.

— Не, ну это явно неспроста. Есть с кем связаться?

— В смысле?

— Подробности узнать. Меня все «игнорируют».

— А, ну… Попробовать можно.

Станислав Гауф быстро перебрал имена, после чего связался с самыми подходящими людьми и стал донимать их вопросами. Кто знал, отвечали и рассказывали, кто нет — нет. Мишель Лири тоже внимательно слушала. А в конце, Станислав Гауф подытожил:

— Да уж, Джеймс мёртв… Ежи ранен… А Ганца Йохансона хоть и не видели, но в целом, многие уверены, что он имеет к этому отношение. Как бы «смешно» это ни было, но для этого и вправду пришлось взорвать пол участка, ха-ха… — в конце он издал нервный смешок.

— Да уж…

— Хочешь слетать туда?

— Нет.

— Тогда, о чём думаешь?

— О разном, — ответила Мишель Лири. — Итак, ты мне поможешь?

— Да, сказал ведь, что помогу.

— Хорошо. Спасибо.

— Пожалуйста, а сейчас — отдыхай, — вздохнул Станислав Гауф и повторил: — Серьёзно, отдохни. Будем на связи. А как только что-то будет, так сразу и попробуем. Будь уверена — всё получится.

— Хорошо, — кивнула Мишель Лири, казалось, она даже немного приободрилась. — Ещё раз спасибо.

— Пожалуйста. До скорого.

Станислав Гауф встал, а вскоре и ушёл. Он был рад, что пусть и не сильно, но смог образумить девушку. Его план был прост и в целом безопасен, но главное, наличие хоть какого-то плана в целом, было каким-никаким подспорьем против необдуманных действий Мишель Лири, а совершать безрассудные вещи она умела…

Шууух…

Однако «удобный момент» настал неожиданно… быстро. Через какой-то час-другой… Магическая энергия бушевала! Небо светилось! Горело! Поднялись невероятная суматоха и кипишь! И в этот «удобный момент» двое и нацелились на то самое отделение АДа! На того самого «заключённого»!

◊ ◊ ◊

По мнению Станислава Гауфа события развивались слишком быстро, однако его это даже радовало. Как и обещал, он помог Мишель Лири выиграть немного времени. Как и обещал, он взял на себя увязавшегося за ней Помощника. Хотя на фоне недавних событий — сражения с непосредственным участием самого (!) Регана О’Лири — он не раз подумывал о том, чтобы отказаться от этой затеи и не раз упомянул об этом своей горе-бывшей-напарнице, причём приставка «горе» в её случае означала исключительно то, что она вечно приносила несчастья, причём несчастья именно ему!

И вот, он уже стоит на «поле битвы». Стоит, можно сказать, в самой гуще событий. Стоит, готовый огрести тумаков. Всё — ради великой цели! Общей идеи! (Нет.)

— Тебе правда больше нечем заняться? — наконец-то спросил Третий Помощника Регана О’Лири, которому Станислав Гауф «перегородил дорогу».

— Как видишь… — ответил он и еле удержался, чтобы не издать протяжный вздох; затем добавил: — Но знаешь, мы можем просто пообщаться — я буду только «за!». Моя задача: выиграть время и задержать тебя — не более. Так что… Как там тебя, Раск, верно? Как семья, как дети, Раск?

— У меня нет семьи.

— Детей тоже? Может, внебрачные?

В ответ на эти слова Раск отвёл взгляд и закатил глаза, после чего снова посмотрел на Станислава Гауфа и сказал:

— У меня есть собака, и мне её хватает.

— Собака? Очень здорово!

— Да, здорово; и мороки с ней явно меньше, чем с семьёй, особенно детьми. Более того, в отличие от тебя, с ней куда приятнее общаться: тупых вопросов она не задаёт…

— И большую часть времени молчит?

— Верно.

— Как я тебя понимаю… — вздохнул Станислав Гауф, после чего возник: — Но не нужно — вопросы у меня нормальные! Но ладно, я рад, что мы нашли общий язык. Я уж думал придётся драться, в очередной раз отгребать за троих… Синтезировать волшебство и перенапрягаться… Хороший ты человек, Рас…

— Разве? Я своё синтезировал, если что.

— Правда? Я и не заметил, какой ты ловкий.

— Ладно, Гауф, хватит. Просто отступи. Ты ведь и сам понимаешь, что занимаешься ерундой.

— Разве?! Я помогаю бывшей напарнице, может, она и занимается ерундой, но я — точно нет! Ты же и сам знаешь, какая она!

— Знаю.

— Вот! Просто тиран… Просто представь, что будет, если я отступлю? А если бы я вообще отказался участвовать… Страшно представить…

— Понимаю. Поэтому не атакую.

— Да? Ты уверен? Проблем потом не будет?

— Не должно… Сколько ты планировал выиграть времени?

— Ну… Вообще… Я планировал победить и гордо возвыситься над тобой… Но, если вопрос стоит таким образом… Час? Устраивает?

— Час — это много.

— Разве?

— Да. Плюс пять минут уже прошло. Десяти хватит?

— Это мало… Я конечно не сверхволшебник, но тебя на часик-пол точно бы задержал!

— Уверен? Максимум 15-20 минут.

— Эй, не недооценивай меня! Я, между прочим, тоже мог бы спокойно стать Помощником, просто мне это совершенно не интересно.

— Да расскажи.

— Это правда, — снова возбух Станислав Гауф. — Просто я стал напарником Мишель и передумал.

— Я бы поверил, если бы не знал, сколько ты просил перевести тебя от неё.

— И что с того? Слэмы тоже не сразу открывались — мы просто должны были привыкнуть друг к другу. Вот и всё. И в отличие от тебя, я привыкнуть смог.

Раск дёрнул головой и закатил глаза, чуть не свернув себе шею.

— Это не повод для гордости, — сказал он. — Просто ты тот ещё «подкаблучник».

— И вовсе я не подкаблучник, — обиделся Станислав Гауф. — Но спасибо: я знал, что кто-кто, но её бывший напарник…

— Неделя-другая — не напарник.

— …точно сможет понять моё положение. Может, зайдём куда? А то как враги стоим.

— Формально, мы враги.

— Я угощаю.

Раск задумался, подбирая слова для ответа.

В этом момент глаза Станислава Гауфа чуть сузились, он посмотрел по сторонам и спросил:

— Что происходит, ты это чувствуешь?

— Я ничего не чувствую. Должен? Разве, чувствую, как меня пытаются провести, но я не сильно-то и сопротивляюсь…

— Нет. Я не об этом.

Раск сконцентрировался…

И в этот момент ощущения как Станислава Гауфа, так и Раска стали более отчётливыми, они явно что-то уловили, пусть и явных «шууух»-ов, распространяющихся по округе, совершенно не было…

— Это ведь не Мишель? — спросил Раск, подозревая, что двое могли задумать что-то серьёзное.

— Нет, не она… Я не знаю, что это.

Глава 213. Ночной жнец (часть 3)

(От 1 лица)

Ожидание — двойственное состояние: с одной стороны оно сопровождается пугающим волнением, с другой — захватывающим предвкушением, пусть вместе они проявляются очень редко. Но, несмотря на это, всегда найдётся и что-то третье, так, например, лёжа на койке и устремив взор в потолок или, скорее, сквозь него, я совершенно ничего не чувствовал. Вообще ничего. Всё шло своим чередом, будто не имело ко мне никакого отношения. Я просто ждал — полностью игнорировал всевозможные факторы, которые могли бы потревожить мой разум. Просто ждал — наблюдал за Эрсель, которая послушно выполняла возложенные на неё поручения. Ждал — наблюдал за Мишель, которая тоже выполняла поручения, пусть их на неё никто и не возлагал.

Наблюдать за всем со стороны — отдельный вид искусства (если, конечно, это не имеет отношение к вашим оленьим предпочтениям): со стороны всё кажется таким тихим, безмолвным, будто смотришь немое кино, сюжет которого не имеет к тебе никакого отношения. Сюжет которого далёк от тебя, независимо от того, как близко ты находишься к экрану. И эти минуты — долгие минуты полной отрешённости, безучастности и в целом невмешательства — создают невероятное умиротворение. Помогают отбросить всё ненужное. Тривиальное. Помогают настроиться на более важном — на себе! На кварках, магии и всём окружении! Помогают сконцентрироваться на собственном безумии — внутренних порывах, просачивающихся из самых глубин разума и желающих избавиться от нависших проблем!

Долгие минуты в ожидании часа — часа, когда нужно будет начать действовать самому! Присоединиться к собственной выдумке! Завершить начатые приготовления!

И самое приятное, даже когда этот час наступает, когда приходит время действовать и атаковать — даже тогда всё происходящее продолжает казаться невероятно далёким, не имеющим к тебе никакого отношения — полная отрешённость! Полная сосредоточенность!

И вот — наконец-то! — как только наступает это время — время приложить свою руку, породить могущественный образ, образ способный выбить из колеи любого, независимо от возраста и пола, должности и званий, силы и знаний — я готов! Полностью готов! Готов приступил к делу! Готов использовать всё! Все приготовления! Развязать всю магию! И — атаковать! Атаковать везде! Атаковать сразу! И я — атакую!

Сотни и тысячи частичек образуют разные силуэты! Силуэты тихие и незаметные. Окружённые бушующей энергией, просачивающейся сквозь них во все стороны. Энергией, состоящей из миллионов кварков, уловить которые мог по-настоящему умелый и могущественный волшебник.

Шесть фигур! Шесть фигур появились в разных частях города! Выросли из ниоткуда, будто демоны из детских сказок, готовые нести хаос и разрушение!

Первый демон возвышался прямо надо мной — над главным отделение АДа! Второй — над Юрием Ежи — над больницей, в которую его доставили! Третий, четвёртый и пятый — над разными домами, принадлежащими приближённым Ганца Йохансона! А шестой — прямо над территорией клана Бортэ! Зачем?! А чтоб было! Поделом им!

Эти демоны были одинаковыми — ничем не отличимыми друг от друга, разве что силуэтами — отдельными чертами. Изначально все они должны были быть разными — стихийными: вода, земля, огонь… Но я быстро отказался от такой заманчивой идеи! Мне нужен был идеальный образ — ужасающий, но не чрезмерно! Безумный, но в пределах разумного! Иначе слишком много надоедливых мух будет собираться на запах гнилого — интересоваться этим образом! Искать его! Рыскать в каждой подворотне и принюхиваться! Опасно ли это? Нет! Нужно ли бояться их? Нет! Но мухи, какими бы они ни были, раздражают сами по себе — всё как в реальной жизни! И чем больше этих тварей, тем и бесят они сильнее! Тем и внимательнее нужно быть, чтобы они не залетели тебе прямо в рот! А они только и ждут, пока ты невинно зевнёшь!

Поэтому нужно было думать наперёд! Нужно было выбрать что-то одно — одну магию! Использовать один стиль! Какой-то определённый слэм! Не всё разом!

Создаваемый образ — одноразовый! — я больше не планирую использовать его — незачем переусердствовать! Поэтому мой выбор пал на самую «бесполезную», нелюбимую и редко используемую магию — Кальцит. Полностью «каменный стиль», основанный на синтезе CaCO3,— родная мать не подумает на меня!

Как следствие, появившиеся шесть демонов — каменные.

Вместе с ними стали появляться песчинки. Множество небольших песчинок! Они, быстро наращивали своё количество! Превращались в целое море! Море, способное поглотить любого!

Мгновение! — и в сторону пяти зданий и одной местности (резиденция клана Бортэ) уже надвигались целые тонны песка — миллионы и миллионы кристаллов кальцита, — которые сносили всё на своём пути!

Целая лавина рухнула на здание АДа и засыпала его, как игрушку в песочнице. Песок тут же устремился во все щели: начиная дверьми, заканчивая маленькими трещинами в стенах! Устремился, снося на своём пути всё, ничем не отличаясь от водного потопа: ни видом, ни разрушительной силой, если не превосходил его!

Сотрудники АДа сокрушались — я прекрасно их ощущал: одни утопали в волнах, другие — пытались выбраться, третьи — успешно сопротивлялись и защищались, отходили на безопасное расстояние, пока четвёртые — искали врага и даже создавали контрмеры. Одним словом, человеческий муравейник в действии!

Песок очень быстро поглощал этажи. Один за другим! Он не останавливался! Всё время находился в движении! Лишь ускорялся и ускорялся, продолжая сносить и крушить всё на своём пути!

Шум разрушений и надвигающегося хаоса быстро добрался и до меня. Заинтересованный, я встал с койки и подошёл к двери, с любопытством прислонился и прислушался.

«Что же там такое происходит? — говорил весь мой вид и так же быстро давал ответ: — Ни-па-ня-т-на».

И тут… Давящая тонна песка резко выбила дверь и ворвалась в камеру, сначала присобачив меня к стене всем своим напором, а затем и поглотив полностью! (Просто нельзя не сказать (!), что для правдоподобности мне даже пришлось заглотить несколько песочных горстей прямо ртом, прежде чем полностью утонуть во всём этом море и пропасть из виду!) А уже секундами позже всё моё существование подошло к концу: бушующие песчинки проникали в каждое отверстие моего тела, разрывали все органы, каждую отдельную клеточку, создавая мерзкий скрибучий звук, будто кто-то перетирал в ступке кусок какого-то растения. Оставляли после себя лишь мерзкий и противный след, размазанный ни много ни мало по всей камере!

Покончив со мной, как с чумной заразой, песок стал менее агрессивным, благодаря чему сотрудникам АДа стало проще освобождаться из плена и выбираться наружу. Нашлись и такие, которые к этому моменту уже всеми силами атаковали напавшего на их департамент демона.

Неожиданно весь песок остановился! А затем — стал резко давить на каждую из вешних стен здания, заставляя его трещать, вибрировать и разваливаться прямо на глазах! Казалось, будто это было не мощное укреплённое сооружение, а самая дешёвая картонная коробка! Коробка, которая при всём при этом была предназначена для хранения особо токсичных соединений! И смех, и грех!

Пока здание трещало, всё внимание АДовцев было приковано к атакующему — к первому демону, который совершенно не сдавал своих позиций! Который всего лишь отбивался, защищался и надёжно манипулировал потоками! Все нацелились на него — только на него! Прилагали все усилия, чтобы уничтожить! Однако сделать это было не так-то и просто, уж извольте!

Пока самые резвые АДовцы выступали против напавшего на них куска булыжника, их собственный кусок — рабочее место — в прямом смысле слова разваливался на части! Пока, наконец-то, стены полностью не вывернулись наружу и не рухнули, оставив после себя лишь голые этажи, которые, к слову, и сами держался на одних соплях. Вместе с упавшими стенами, наружу высыпалась и большая часть песка. Песок не медлил — быстро переключился на атакующих волшебников! А секундами позже — уже сносили их всей своей массой и скоростью, устроив настоящее испытание обленившимся АДовцам!

Параллельно с атакой первого демона на АД, второй демон атаковал больницу. В отличие от первого, он действовал менее масштабно и разрушительно: его скребущий песок заполонил лишь небольшую часть здания. Часть, где беззаботно прохлаждался Юрий Ежи, будто во всём мире уже наступил мир. Самое интересное, что старый АДовец, видимо, стал настолько важной фигурой, что к нему приставили нескольких охранников, причём охранников по-настоящему резвых и опытных, ведь, судя по их магическим потокам, они активизировались, не успели первые песчинки появиться в воздухе. Неплохо-неплохо — вы ведь не думаете, что это способно меня остановить?!

Второй демон тут же влетел в здание больницы! Он действовал быстро и чётко, представ перед двумя волшебниками словно его водой принесло. Действовал на опережение, пресекая любую гадость, способную хоть как-то повлиять на мои планы! Он атаковал их отдельными песчаными потоками, превосходящими основные массы как в скорости, так и в пробивной силе. Казалось, они разгонялись в невидимых трубах. Казалось, они были способны тут же снять кожные покровы. Все ткани! Снять, как самая жёсткая наждачка! Перемолоть, как самые острые челюсти! И они предпринимали все попытки воплотить в реальность всё это!: достать!; проникнуть!; перемолоть!; разорвать!

Совершенно не уступая в агрессии своему песку, второй демон и сам на полной скорости направился в сторону двух волшебников, мешающих нормальной реализации поставленных задач. Он влетел прямо в них, не давая им ни секунды на раздумья или слаженную работу. Скорость и инициатива! Сейчас это две самые важные составляющие. Двое уворачивались и отбивались. Однако каменному демону было всё равно: ему наносили урон — он тут же восстанавливался! Но главное — продолжал создавать и распространять песчаное море. Его цель: заставить их сдать свои позиции и не дать им разделиться — и с этим он справлялся на ура! Ведь в целом, повышая скорость и напор, сделать это было не так-то и трудно, пусть их сюда хоть сам министр прислал! Главное, не победа, главное — Юрий Ежи!

Дополнив очередную песчаную атаку десятком-другим синтезированных булыжников, а также — дополнительно увеличив напор, демону без труда удалось оттеснять их всё дальше и дальше. А пока они пытались пересобраться и выйти из загнанного положения, тонны синтезированного песка резко двинулись вперёд, разрушая всей свой мощью барьеры и смывая двоих ещё дальше в стороны, как застрявшую в унитазе кучу говна, мешающую нормальному току воды.

Секундой позже эта лавина добралась и до Юрия Ежи, поглотив и перемолов его полностью, как и меня. Разве что, чуть менее естественно, но не более того. Затем весь имеющийся песок врезался в одну из внешних стен, выбил её, как кусок тонкого пластика, и, вместе со вторым демоном, вылетел наружу. Оставив после себя лишь хаос, разрушение и перемолотого в клочья Юрия Ежи, точнее, то, что от него осталось.

Дела у третьего, четвёртого и пятого демонов были не намного труднее, чем у второго, но и не проще: уровень приближённых Ганца Йохансона вполне соответствовал всем стандартам магического мира. Хотя стоило отдать должное, так как они сейчас находились не в общественных местах, а у себя дома, то и поднимать сильный шум не пришлось, так что: «всё обошлось малой кровь». Да и в целом, факт оставался фактом: против нашей с Эрсель слаженной работы они «были никем и звали их никак». И этой фразой можно было описать ещё и то, почему они идеально подходили для участия во всей этой «акции»: троица соответствовала создаваемой легенде. А выбрав в данной ситуации кого-то «не того», можно было навлечь на своё детище дополнительные проблемы в виде явных противоречий или появлений ненужных вопросов. Отчасти, именно поэтому пришлось остановиться всего на трёх людях: за такой короткий промежуток времени ни я, ни Эрсель просто не смогли найти больше подходящих кандидатов для участия в акции «Только у нас! Лишим жизни! Без суда и следствия! Без СМС и регистрации! Новым клиентам телоразрывающие скидки!». Хотя изначально я, несомненно, планировал использовать куда больше трёх человек.

Самое же интересное происходило над территорией клана Бортэ. Хотя… Как интересное? Шестого демона с самого начала рвали, как Тузик грелку, и если бы не его каменное происхождение и не достаточное количество магической энергии, которую в него вложили, порвали бы его уже давно. Но он смог немного продержаться! И даже поцарапать ворота резиденции клана, пусть это не было достойно даже упоминания. Хотя, учитывая, что клан Бортэ знал толк в големах, подобием которого являлись и мои шесть демонов, то не было ничего удивительно, что шестой продержался не долго: из него очень быстро «выдули» всю магическую энергию и нарушили всю его целостность — просто звери! Даже пытались отследить источник магической энергии — вот вам и уважаемый всеми клан! Никакой тактичности!

Шестой демон пал, но стоит заметить — я держался, как мог! Но даже в моих руках такой примитивный трюк с куском тупого булыжника — всего лишь детский лепет против клана Бортэ! А я-то хотел пойти дальше и даже создать одного для «дачи» Регана О’Лири! Очень уж чесались руки! Сам не знаю, как смог остановить себя! Благо, отказался, иначе опущенным и разорванным был бы не один, а целых два демона.

Если честно, у меня даже возникло страстное желание направить освободившихся демонов на помощь шестому, и продолжить веселиться с кланом Бортэ. Но кое-как взяв себя в руки — все проблемы в последнее время возникали именно от чрезмерной самодозволенности! — я смог побороть столь соблазнительное желание. Я отбросил все ненужные мысли и полностью сконцентрировался на изначальном плане.

Пять демонов успешно справились со своими задачами — это самое главное. Во многом, это стало возможно лишь благодаря скорости, неожиданности и масштабности. С другой стороны, все они были быстро окружены толпами волшебников, а двое — полностью уничтожены, вероятно, Мировыми, которые, кто бы мог подумать, проснулись и даже вспомнили, что они умеют колдовать.

Оставшиеся же три, в том числе и первый, резко вырвались вперёд и полетели вверх — высоко в небо, — направив за собой и весь оставшийся песок, а также собрав за собой целый хвост из преследующих волшебников и даже флаймов. Зрелище, которое уже завтра будут крутить везде, где только можно — настолько захватывающим это было! Более того, весь этот караван устроил невероятный переполох среди пилотов флаймов, полностью перекрыв видимость и застопорив движение. Устроив стычки и аварии, которых не было даже во время сражения Ганца Йохансона и Лилит Бортэ, и не удивительно: в отличие от той «нелюдимой» местности, это был самый центр города!

Достигнув высокого неба, три демона и их песок резко остановились, так же резко, как и полетели до этого! Одновременно с ними, так же резко, остановились и преследовавшие волшебники, те, кто смогли долететь без происшествий. Это зрелище было настолько смешным и забавным, что, не удержавшись, я вновь резко дёрнул демонов вверх. И что бы вы подумали?! Эта кучка клоунов тут же дёрнулись следом! Демоны снова резко остановились, а я — знатно просмеялся. Как же весело наблюдать за пугливыми дурачками, возомнившими себя могущественными волшебниками.

Оставив свои издевательства, я наконец-то сделал то, зачем вообще направил демонов в небо: мгновенно и полностью избавился от контроля и всех своих потоков. Три каменные фигуры стали быстро рассыпаться на миллионы песчинок и вместе с остальным песком разлетаться по ветру, устремившись вниз, к земле.

Сам же я приятно потянулся, продолжая не спеша направляться в очередной «домик на окраине города», где мы с Эрсель договорились встретиться, а также продолжая посматривать в небо — в этот бушующий котёл хаоса, накрывший город, будто купол. И стоит признать, даже для меня подобное зрелище, что-то новое и захватывающее: столько боевых флаймов, столько групп специального назначения, столько повылезавших из своих нор Мировых Волшебников… Казалось, они были везде, куда ни глянь: в небе, на земле, рядом, вдалеке…

Как же хорошо, что я — мёртв!

Глава 214. Ночной жнец (часть 4)

Правоохранители цеплялись к каждой плешивой собаке, которая только могла попасться им на глаза в этот знойный час. Удручающее зрелище, пусть мне самому и не составило никакого труда добраться до места назначения. Как и полагается «окраинам», на общем фоне обстановка здесь было куда тише и приятнее, но только на общем фоне. По сравнению со своей обычной атмосферой, даже здесь мельтешили разные должностные лица: что-что, а кипиш поднялся небывалый. Видимо, для одного дня произошло слишком много событий, даже по меркам столицы. Вскоре я уже был на территории небольшого жилого дома. Небольшого, но вполне уютного. Дом стоял невдалеке от остальных подобных домов и ничем примечательным не выделялся, разве что моим присутствием. Внутри меня встретила лишь безжизненная пустота, хотя дворик был ухоженным, а комнаты — убраны: Эрсель явно не спешила, по крайней мере, находилась она определённо не рядом с этим местом, и не известно, сколько ещё собиралась добираться.

«Ладно, не страшно: немного времени пока есть», — только и подумал я, вероятно, оправдывая её медлительность, которая сейчас была совершенно некстати.

Раз время позволяло, я решил заняться более важными делами — стал рыскать по дому в поисках съестного. Однако, как бы прискорбно это ни было, так ничего и не нашёл. И самое обидное, что даже после пятого раза открывания-закрывания дверей кухонного шкафчика, за ними так ничего и не появилось! Где же так расхваленная всеми магия?!

— Эх…

Смирившись со своей незавидной участью, я упал на диван в одной из комнат и закрыл глаза, пытаясь абстрагироваться от недавних событий и одновременно прокрутить в голове дальнейший план действий. Впереди ещё пол ночи, а дел — целый список! От небольших махинаций с созданием ложных следов, до серьёзной обработки некоторых проблемных личностей — сплошная головная боль — просто ужас! Но, на удивление или нет, даже несмотря на общую усталость и лёгкую напряжённость, чувствовал я себя до безобразия прекрасно. (Только… Только не говорите, что взять в привычку устраивать подобную разрядку, например, раз в неделю, не очень хорошая идея…)

Сидеть в полулежачем положении было очень комфортно. Расслабляюще. Но счастье длилось не долго: снаружи наконец-то послышался шум. Он принадлежал, несомненно, лишь одному человеку — Эрсель — этому вредному непослушно временами наглому созданию, пусть и очень толковому.

Я поднялся и быстро вышел во двор. На небольшой лужайке перед домом полуприсев сидела девушка и укладывала бессознательное тело Юрия Ежи.

— Ты бы его лучше в чувства привела.

— Сам и приводи, — она скользнула по мне глазами, не поворачивая головы. — Мне и так пришлось дополнительно «приложить силу», чтобы не было лишней мороки с ним.

— Да? Неужто? В кой-то веки. Как говорится, раз в год и па…

— Давай без этого!

— Ладно-ладно. Спасибо за помощь, больше мне нечего сказать.

— Нечего?! Что дальше?

—Дальше? Ничего, — я пожал плечами, — можешь возвращаться и отдыхать. Отдохни хорошенько. Сон, между прочим, залог здоровья и хорошего настроения. Я и так загонял тебя из стороны в сторону, как кошечку лазерной указкой, хе-хе.

Вместо ответа Эрсель бросила на меня прищуренный взгляд… А небо! Какое было небо! Вы не представляете! Такое звёздное! Такое яркое! Спокойное! Оно было куда чище и яснее по сравнению с городом! Оно приковывалось к себе весть ваш взгляд! Засасывало всего вас! Засасывало в самые пучины своей бескрайности! Вся атмосфера — всё вокруг! — располагало к чему-то удивительному — к всеобъемлющему умиротворению!

Тишь да гладь… или нет?

— Я не понимаю только одного… Какого $%^&* ты всё время лезешь на рожон?! Привлекаешь к себе лишнее внимание?! Чуть ли не кричишь: «Давайте! Поймайте меня! Арестуйте! Убейте! Это всё я!!» Что за яростные потуги снять свою маску нормальности?!!

— Я…

— Я думала, что понимаю тебя, но выходит — совсем не понимаю! Ты понимаешь, тебя не понимаю даже я?!

— Ты утрируешь…

— Нет! В том-то и дело — не утрирую! Говорю как есть! Но в этом вся проблема: лучше бы я просто утрировала!

— Теперь ты нагнетаешь…

— Я не нагнетаю! Хватит увиливать! Это ничего не поменяет!

— Я не увиливаю, но раз уж заговорили об этом: почему без примера? Увиливать как кто?

— Как никто!

— Эй, ты же знаешь, я люблю примеры. Увиливать, как змея… или, например, угорь…

— Увиливать, как тупой баран, тебя устроит?

— Плохой пример…

— Сделала всё, что могла.

— Раз всё, тогда ла-а-дно: будем считать — ответ засчитан…

— Мне повторить? Не пытайся увильнуть!

— Да что ты пристала со своим «увильнуть то, увильнуть сё»? Нет никакой «маски нормальности» и ничего я не пытаюсь снять: живу-поживаю, добра наживаю — в чём собственно проблема?

— Нет никакой проблемы! Кроме той — где совершенно непонятно, что творится у тебя в голове!

— Эй, хватит меня разочаровывать такими словами: предвидеть действия других временами может и трудно, но вот удивляться им — бессмысленно: разве я сделал что-то, чего ты не способна осознать?

— Хватит вы%№:*, тебе не надоело?!

— Любишь же ты посквернословить, когда волнуешься обо мне. Это так приятно…

— Мне повторить?!

— Даже не понимаю в чём причина твоего возмущения… И вообще, посмотри какое красивое небо… Такое звёздное… Яркое… Зачем отвлекаться на всякую болтовню? К тому же меня ранили, причём…

— Только не сегодня! Нет! Ты не увильнёшь! Даже дети делают это менее очевидно! Никто тебя не ранял! И не вздыхай так!

— Я не вздыхаю…

— Вздыхаешь! Так что?! Язык проглотил?! Неужели наш Великий Нравоучитель проглотил свой язык — совершенно не похоже на него, ты так не думаешь?!

— Если бы я ещё знал, о ком ты говоришь…

— О тебе говорю, баран упёртый!

Я внимательно посмотрел на Эрсель и заговорил:

— Что ты хочешь услышать? Что происходит? Ты и сама это прекрасно знаешь. Почему происходит? Потому что так получилось. Почему так получилось? Потому что всего предвидеть нельзя. Я, по крайней мере, не умею.

— Никто не умеет, и сделай лицо попроще: не маленькая — меня этим не возьмёшь. И хватит отходить от темы, снова! Мне повторить? Мне не сложно. Что творится в твоей голове? Какого $%^&* ты всё время лезешь на рожон? Привлекаешь к себе лишнее внимание?..

— Эрсель, — мягко сказал я, — без шуток, сейчас не самое подходящее время. У меня ещё уйма дел. Неотложных дел. И говоря «неотложных», я нисколько не преувеличиваю. Поэтому, пожалуйста, как я и попросил вначале, просто возвращайся и поспи.

— Нет! — зашипела она. — И только попробуй…

Шух.

— Уже… попробовал, — сказал я в пустоту, параллельно подхватывая её тело. — Вот точно кошечка: вроде, милая и пушистая, а головной боли иной раз больше, чем от кого бы то ни было ещё.

Щёлк…

Я открыл дверь и занёс её в дом. Уложил спать, а перед уходом внимательно проверил, чтобы она точно не проснулась в ближайшее время. Потому что с кем, с кем, а вот с ней — непросто: свалить такого мощного магического кабана, ещё и так прямолинейно… В общем, не имей я тонный магической энергии было бы трудно, а так… кое-как прорваться сквозь её сопротивление у меня пока получается.

— Хотя… — я посмотрел на Эрсель, перед тем как выйти наружу. — Почему «пока»? Уж кому-кому, а тебе я точно не позволю отобрать у меня это маленькое преимущество, благодаря которому мои нервные клетки до сих пор не самоубились от общения с тобой… Какой я счастливый~

Щёлк…

— …Какой я прекрасный~ С моими руками~ Не страшен ни снег~ Не страшен цунами~

Я вышел на улицу и бросил взгляд на вырубленного Юрия Ежи, который так и не пришёл в сознание. Не страшно — я быстро привёл его в чувства собственными методами.

Очнулся он быстро, но вот пришёл в сознание не сразу: вид его был, как у ничего непонимающего пьяницы, которому горе-жена пытается снять штаны, чтобы уложить спать (хотя лучше бы просто ушла от него).

И вот, не прошло и года, как Юрий Ежи полностью активировал свои нервные процессы и был готов к нормальному восприятию реальности — он заговорил:

— …Караак?.. Что?.. Где мы?.. Всё как в тумане.

— Мы в Баторе, точнее, на окраине города. А в тумане, потому что вас хорошенько огрели, чтобы доставить сюда, как говорится, без лишних хлопот. Вроде, ничего не забыл.

— Кто огрел?

— Да не важно, одна противная женщина.

— Та самая женщина?!

— «Та самая»? Не знаю, кто это, но и не важно, так что пусть будет «та самая».

Юрий Ежи бросил недоверчивый взгляд, видимо, не до конца понимая смысл моего ответа, но уточнять не стал.

— Тогда… — продолжил он. — Почему мы здесь, и… где остальные?

— Остальные? Например?

— Например?.. — переспросил он.

— Да, например. Кто конкретно вам нужен?

Юрий Ежи замялся. Не услышав ответа, я продолжил:

— Мне казалось, одного меня должно быть достаточно, причём с головой, — я хихикнул. — Но вы правы, я мелковат, чтобы одного меня было достаточно. Однако… — я наигранно-не-наигранно поник. — Если вам нужен Ганц Йохансон, то… должен с горечью сообщить: он недавно умер, час-другой назад.

— Умер?.. Не может такого быть…

Несмотря на явное неверие, Юрий Ежи вёл себя довольно спокойно и рассудительно — прекрасная черта, которой не хватает в последнее время очень многим.

Он посмотрел на меня и продолжил:

— Что произошло? Как мы здесь оказались? Я ничего не понимаю. Тебя выпустили? Или… это дело рук директора? Здесь… точно больше никого нет?

Я синтезировал удобный стул и присел:

— Оказались просто: я пришёл на своих двоих, а вас — приволоки под мышку, как немощного старика… Хотя… пример плохой, ведь вы и есть немощный старик, ну да ладно. Так вот, о чём это я? Точно, всё верно: считайте, что меня выпустили, видимо, я был для них слишком проблемным заключённым, и они предпочли избавить как себя, так и меня от этих бессмысленных давящих стен АДа, которые свели с ума ни одного человека. И нет, Ганц Йохансон здесь совершенно не причём: как говорится, сам себе не поможешь, никто не поможет, ха-ха… Фух, какая же смешная фраза. Так… о чём это я… что там ещё… — гадство, вы задаёте так много вопросов за раз — хоть на листочке записывай! — а, точно, так вот, повторю: здесь точно больше никого нет. Только вы, да я, да мы с тобой. А Ганц Йохансон… Ганц Йохансон, как я и сказал, — мёртв… Такая забавная ситуация вышла, — я хлопнул в ладоши, — не поверите! Сначала он столкнулся с той недо-госпожой из клана Бортэ в прямой схватке, и знаете? Он опустил её, как младенца! Но в их сражение вмешалась подлая крыса — хитрое коварное существо, воссевшее на троне и возомнившее себя манной небесной — и знаете что? — переиначила всё на свой лад! Нагло и бессовестно! Уверен, вы никогда не догадаетесь, кем была это наглая толстая крыса! — я вопросительно уставился на Юрия Ежи.

— …

— Ну?

— …

— Давайте.

— …Реган О’Лири?

— Нет! Не «Реган О’Лири», а «Реган О’Лири!!!». Вы неправильно расставляете акценты, как так можно?! А ещё преподавателем работали. Зато теперь ясно, почему Ганц Йохансон выпер вас из школы, ещё и в АД устроил, ха-ха.

— Смотрю, ты больно весёлый…

К этому моменту выражение Юрия Ежи успело перемениться ни один раз, и сейчас он смотрел на меня с некой задумчивостью и проницательностью.

— Не вижу смысла грустить, — я махнул рукой. — Может, вас интересует что-то ещё? Пусть я и «занятой человек», но уделить вам немного времени всё же смогу.

— Настолько занятой?

— С недавних пор — да.

— Спрашивай — не хочу, просто невероятное искушение, только вот…

— Боитесь, что я смогу ответить на все ваши вопросы?

— Проницательно…

— Проницательность — моё второе я. Так что?

— Тогда… — Юрий Ежи то ли задумался, то ли сильно поник. — Директор, он… правда мёртв?

— Да.

— Тогда… Выходит, в тот день…

— Да.

— А Харрингтон…

— Просто подозревающий всех и вся выскочка. Видящий то, чего нет. Ищущий нестандартные ответы, будто играет в книжного сыщика. И, как следствие, возомнивший себя выше и умнее остальных. И пусть иногда даже такая сказочная подозрительность может принести свои плоды и граничить с реальностью, она всё равно остаётся не более чем «сказочной подозрительностью». А редкие совпадения с реальностью — не более чем исключение из правил. Частные случаи даже среди частных случаев. И, увы, он не Шерлоком Холмсом, чтобы сюжет подстилался под него.

— Вот как… Смотрю… он тебя задел… Тогда… что на счёт тебя? Ты как раз тот, под кого он должен подстилаться?

— Я? Разве я похож на волшебника, под которого что-то должно подстилаться? Нет, — я немного нагнулся, продолжая смотреть на Юрия Ежи, — нет и ещё раз нет. Я и сам в состоянии подстелить под себя всё, что нужно: сделать так, как будет угодно мне. Не спорю, бывают шероховатости, а иной раз и огромные выступы — полное несовпадение желанного с действительным, но… — я пожал плечами, — …идеала не существует в принципе. Да и существуй, было бы не так интересно, разве нет? Как минимум, в противном случае мы бы с вами сейчас, скорее всего, не разговаривали, либо разговаривали, но при других обстоятельствах.

— Спорить не буду… — вздохнул Юрий Ежи и замолчал.

Он больше не смотрел ни на меня, ни в стороны: его взгляд уткнулся в землю, будто пыль и грязь выписывали текст какой-то интересной истории, и в данном случае этот текст — история всей его жизни. Жизни, которая была далеко не самой длинной, но и не самой короткой как минимум Лилит Бортэ в этом «испытании» проиграла ему всухую.

— Что дальше? — спросил Юрий Ежи, вернув взгляд.

— Что дальше? Как часто в последнее время я слышу этот вопрос. И правда, что же дальше? Занятный вопрос. Я мёртв, вы — тоже, но, увы, — я снова пожал плечами, — есть ещё и реальный сценарий этой истории, а вот в нём, — я подпёр голову локтём, продолжая безучастно смотреть на Юрия Ежи, — а вот в нём — мёртвым будет только один из нас, вот и всё.

— Вот как… И это… точно не ты, верно?

— Невероятно, как проницательно — как вы догадались? Можете не отвечать. В любом случае вы в любой момент можете «не согласиться», «поднять бунт» и «избавиться от меня прямо здесь и сейчас». И тогда тем «мёртвым» буду не «точно не ты», то есть я, а «точно не вы», то есть вы, — вот и всё. Всё до безобразия просто.

— Просто?.. Просто? Просто?! Директору ты то же самое говорил?

— Что я ему говорил, а что нет — не имеет никакого значения. Абсолютно. Так что?

Юрий Ежи поник ещё сильнее:

— Что ты хочешь услышать на это «что»? Буду ли я — старый неповоротливый буйвол, над которым, в прямом смысле этого слова, нависла стая гиен, — сопротивляться?..

— Никакой стаи нет.

— …Буду ли я испытывать себя на прочность и «бунтовать»?..

— Вы ещё вполне крепкий, пусть и старый.

— …Буду ли я… нет… смогу ли я избавиться от тебя прямо здесь и сейчас?..

— Почему бы и нет?

— Ответ, на любой из этих вопросов — нет! У меня нет никакого желания этого делать.

— Так не интересно.

— Сочувствую…

— Получается, вы хотите, чтобы я лишил жизни слабого, дряхлого и развалившего на земле старика, как какой-нибудь негодяй?

— Негодяй?.. Сейчас, когда я самую малость прозрел, то могу с уверенностью сказать, что «негодяй» — слишком мягко сказано.

— Ой не могу, — я еле сдержал смех. — Вы уверены, что не заканчивали цирковое? Просто теперь, зная какой вы шут, я не вижу ничего плохого в том, чтобы избавить мир от такого клоуна как вы. Не хотите «сопротивляться» — не сопротивляетесь, не хотите «защищаться» — не защищайтесь, раз вас всё устраивает, тогда всё куда проще. Проща…

— Стой, стой… Секунду!

Я бросил недовольный взгляд на Юрия Ежи.

— Что ещё?

— Это правда, я… я не собираюсь сопротивляться! Тем более я не собираюсь поступать глупо и делать опрометчивые решения. Я старый, но не больной, и тем более не маразматик. Я преданный, но не фанатичный, и умирать от истощения, как оставшаяся без хозяина псина, не собираюсь. Да, я старый. Да, я никому не нужный, но… но умирать… Я не хочу умирать. Умирать за кого-то — в этом, может, ещё есть смысл, но умирать, когда даже не за кого… Нет! В этом нет никакого смысла. Поэтому я… Я не собираюсь умирать.

Всю тираду я слушал с закрытыми глазами, и если бы знал, что нужно закрыть уши, закупорил бы и их. Выслушав Юрия Ежи, я ответил, причём ответил очень искренне, так искренне, как никогда ещё не отвечал:

— Вы. Начинаете. Меня. Раздражать.

Глава 215. Ночной жнец (часть 5)

— …Пусть я раздражаю, но… но я говорю правду! Искреннюю правду! Директор мёртв. И для меня это самое прискорбное известие. Я уважал его. Я очень хорошо к нему относился, и… Я продолжаю делать это даже сейчас! И не перестану никогда! Но… Но ваш конфликт, недопонимание или что это было — это всё не имеет ко мне никакого отношения, какими бы лицемерными не показались мои слова. Я всегда следовал за ним: член Международной Организации Защиты Граждан, учитель в школе, сотрудник Антимагического Департамента (снова… — вздохнул Юрий Ежи) — всё это — исключительно его желания и прихоть. Было ли это частью его «планов»? Его «схем»? Возможно, было. Поэтому, даже когда ты устроил весь тот спектакль… Даже тогда я был готов искренне поверить, что это всё его рук дело, что он преследует какие-то цели. Реализует планы. Поверить, что ты его «маленький исполнитель» было легко (как сильно я ошибался… — он вздохнул). Я поверил тут же, мгновенно, без задней мысли… И самое главное, я готов был в любой момент перейти на его сторону, какие бы цели он не преследовал и какие бы методы не использовал, но… Я был одурачен, нет… все были одурачены… И кем?.. Тем самым «маленьким исполнителем»… Но… всё это сейчас не важно. Важно другое: директора больше нет, он мёртв, пусть мне и не хочется в это верить. Мстить? Искать виновных? Нет — делать что-то подобное я не собираюсь! Я слишком старый для подобных вещей, а мои чувства — атрофировались. Не имеет значения, проиграл директор тебе или, как ты сказал, Регану О’Лири — это лишь одна, незначительная сторона вопроса, и меня она совершенно не касается: если он сам не смог с вами справиться, то я бы точно не смог ничего изменить. Нет, моя роль куда проще — исполнять указания, как маленькая шестерёнка в большом механизме. Это очень точное сравнение: оно идеально характеризует меня. Я только и умею, что получать команды и исполнять поставленные задачи. Вероятно, именно поэтому, когда ты сказал, что являешься не более чем «маленьким исполнителем», я почувствовал какое-то внутреннее родство, но… не важно… Важно другое: делать по-настоящему серьёзные решения или иметь ярые стремления — всё это совершенно не моё. И дело не в том, что для чего-то подобного мне не хватает навыков, опыта, или у меня не было удобного случая. Нет… У меня просто нет желания. Я не вижу в этом смысла. Я не получаю от этого удовольствия. Мне просто… всё это не нужно, — он вздохнул, — совершенно не нужно… Я работал с директором, слушал и выполнял все его указания только потому, что «бездумно» делать поставленную задачу куда комфортнее, куда спокойнее, а главное — куда приятнее, и это то, в чём я всегда был силён. Но директора больше нет, а значит… и делать мне больше нечего…

— Вы хотели сказать «больше не для кого»? — уточнил я. — Это больше подходит в качестве вывода всей вашей тирады.

— Да, наверное, так правильнее.

— Выходит, — я уточнил ещё кое-что, — старая вонючая псина, которая лишилась своего хозяина, решила найти себе нового? Я правильно понимаю?

— Звучит… грубо, но, видимо, так оно и есть.

— Очень трогательная история. Знаете, будь все остальные такими же как и вы, — смирившимися со своей участью и выдающими в конце своей жизни столь дельные мысли, людьми, — я был бы самым счастливым палачом в этом мире. Однако… — мой взгляд переменился, заставив красноречивого собеседника уткнуться в землю. — Знаете, чем я отличаюсь от вас?

— …

— Нет, не хотите говорить или что?

— …

— Молчите?

— …

— Молчание золото, это правда, особенно в вашем случае. Только вот… всё что можно, вы уже сказали, поэтому играть в немую овцу поздно.

— Я не играю…

— Так вот, в отличие от вас, я не полный кретин, чтобы об меня вытерли ноги, предварительно искупав в куче лживых помоев.

— Я не…

— Замолчите. К своим годам вам стоило бы хорошенько запомнить: не умеешь лгать — не лги. Как же — раздражает, — я встал на ноги.

— Я… я… правда… не… не… хочу… умирать…

К этому моменту Юрий Ежи говорил обрывисто, будто задыхался от нехватки кислорода.

— Знаю. Ведь это было тем немногим, о чём вы не солгали в своей славной тираде. А теперь — прощайте.

Даже раньше, чем прозвучало слово «прощайте», Юрий Ежи был объят пламенем! Окружён барьерами! Укутан со всех сторон, будто младенец колыбелью!

Он пылал! Пылал ясно, как день! Пылал нежно! Красиво! Переливался всеми цветами радуги, выбрасывая в воздух лишь клубни дыма и частички пепла! Оставляя после себя лишь горсть праха, неспособную хоть как-то доказать реальность своего существования!

Юрий Ежи был стёрт! Стёрт раз и навсегда! Стёрт, оставив после себя лишь след, бескрайний след, тянущийся в никуда, — он прекрасно выполнил свою роль.

«Печь» Крематория потухла также быстро, как и разгорелась; составные барьеры распались, не оставив лишних следов; прах исчез за стенками каменной шкатулки, а Храм Пустоты — рассеялся, открыв миру тот же самый, ничем непримечательный, дворик, — как же давно я не совмещал все эти прекрасные слэмы!

— Аааммм… — я сладко зевнул, настолько, что захотелось всё отбросить и ни о чём не думать, лишь завалиться на бок и спать, спать и спать…

Однако пришлось взбодриться: не время думать о прекрасном — впереди ещё уйма дел! Правда, несмотря на это, я позволил себе выделить минут десять на отдых: я вернулся в дом, искупался, потратив большую часть времени на просто «стояние под горячей водой», переоделся в более подходящую одежду и разобрался с другими мелкими вопросами, — одним словом, заново родился.

Эрсель продолжала спать, как убитый суслик, — счастливый человек: мне о таком мечтать и мечтать, а её — с трудом уложишь! Ещё и силу приходится применять! Что за глупый ребёнок!

Глава 216. Ночной жнец (часть 6)

(От 3 лица)

Мишель Лири оставила Станислава Гауфа разбираться со своим надоедливым «хвостом», а сама, укрывшись кое-какой магией и обмундированием, направилась в сторону Антимагического Департамента. Ей нужно было урегулировать некоторые вопросы личного характера — и она собиралась это сделать! Но прежде, чем она успела хотя бы долететь, перед ней предстала невероятная картина: где-то там, вдалеке, огромное здание Антимагического Департамента неожиданно накрыло мрачное облако. Облако переливалось своими очертаниями, как стая саранчи. Но самое ужасное: не успело это облако появиться, как тут же ринуло вниз и полностью поглотило здание! Полностью и целиком!

Мишель Лири напряглась — к ней тут же пришло осознание: происходящее не сулит ничего хорошего! Тревога и подавленность, которые и так стали частыми гостями в её мыслях и теле, возросли. Более того, они чуть ли не достигли своего апогея, когда девушка обратила внимание и на другие подобные облака, появившиеся в разных частях города как дождь в ясную погоду!

Мишель Лири крутила головой из стороны в сторону, пытаясь сконцентрировать на слабых, еле заметных колебаниях, но уловить их все, так и не смогла:

— Три… — промямлила она. — Нет, четыре…

Рассмотреть со своей позиции ей удалось только три, остальные же находились либо слишком далеко, либо были скрыты высокими постройками и линиями из мелькающих в небе флаймов.

— Фух, — она выдохнула; лишь две мысли крутились в её голове: «Что происходит?» — и: «Что делать?» — но она всеми силами старалась взять себя в руки и повторяла: — Успокойся… Успокойся…

Собравшись с мыслями, Мишель Лири полетела дальше, вперёд, в сторону Антимагического Департамента: незачем менять курс. Но как бы она не спешила, добраться туда «вовремя» она не могла физически: события развивались слишком быстро. Она только и могла, что просто лететь вперёд и смотреть, как за считанные секунды облако поглотило Антимагический Департамент. Как оно проникло в него. Как разрушило изнутри и вырвалось наружу, будто изумрудная оса из тела таракана.

Через несколько минут Мишель Лири подлетела к департаменту, но смотреть было не на что: полуразрушенное здание издавало скрипящие звуки, напавшее облако улетело в небо, после чего развеялось. С точки зрения зрителя, ей посчастливилось занять одно из самых лучших мест: развернувшуюся картину она обхватила целиком и полностью, но вот с точки зрения участника — она осталась ни с чем.

Приземлившись, Мишель Лири быстро включилась в работу и стала помогать сотрудникам Антимагического Департамента и пострадавшим, хотя расспрашивать всех и каждого и собирать информацию она тоже не забывала. В таком кипише время шло невероятно быстро: час… другой… но сколько бы она не старалась, большинство её вопросов остались без внятного ответа:

— …Никого не видел…

— …Я сидела, ничего не предвещало беды…

— …Просто ужас…

— …Всё обрушилось как гром на ясном небе…

— …Это был какой-то каменный голем, а лицо уродливое такое, с едкой улыбкой…

— …Я утонул в песке, еле выбрался…

— …Отстань! Не до тебя!..

— …Мы четверо пытались хоть как-то сломать ту штуку, сдуть кварки или нарушить контроль, но… слишком мощно. Потом и другие присоединились, но всё равно… тщетно. Затем эта штука просто улетела в небо. Часть полетела за ней, часть осталась, в том числе и мы…

— …Не стой без дела, помоги!..

— …О, милая деточка, ты врач? Я просто мимо проходил, но меня задело. Можешь синтезировать старому дедушке немного спиртика? Глянь какая рана: кровь просто хлещет! — мизинчик ещё не скоро заживёт. Сейчас, где же моя кружечка… Деточка, ну куда же ты?! Старому дедушке нужна твоя помощь…

— …Вы ведь племянница Господина О’Лири, вам чем-нибудь помочь?..

…

Худо-бедно Мишель Лири смогла вникнуть в суть происходящего, как минимум она поняла, что то облако, которое она не смогла идентифицировать, было ничем иным, как разновидностью каменной магии. Хотя в целом, узнать чего-то дельного она не смогла.

— А жертв… много? — спросила она у другого сотрудника Антимагического Департамента, который помогал раненым, а сейчас решил перевести дыхание.

— Раненых хватает, некоторые даже в критическом состоянии. Мёртвых, вроде, нет.

— Нет?

— Трудно сказать, но волшебники, которые просканировали разрушенную часть здания, говорят, что под завалами никого нет. Сейчас всё разбирают — дальше будет виднее. Нижние этажи остались нетронутыми, заключённые не пострадали, хотя есть вероятность, что нескольким удалось сбежать.

— Кто?

— Не знаю и это не точно. Всё произошло слишком быстро, и никто ничего не видел… толком. Поэтому нужно время, чтобы во всём разобраться и сопоставить данные.

— Ясно…

Мишель Лири задумалась, а потом и сама решила внимательно изучить разрушенное здание. Она сканировала область за областью, но в целом, пришла к тому же выводу, что и волшебники Антимагического Департамента: под завалами никого нет. Она перевернула всё вверх дном, но нужного человека так и не нашла…

— Чёрт!

Ей пришлось бегать от одного сотрудника к другому и задавать один и тот же вопрос:

— Ты знаешь, где и каких заключённых держали?

Но многие отвечали лишь стандартную фразу:

— На нижних этажах, — и больше ничего не знали.

Другие знали, но не обо всех:

— …Знаю только некоторых, а кто нужен?

— К вам, недавно, одно ученика доставили…

— Того самого? Он должен был быть на нижних этажах.

— Его там нет, я всё просканировала.

— Тогда не знаю… Извини. Спроси ещё у кого-то.

И Мишель Лири спрашивала, и спрашивала… Пока:

— Того самого, который такую шумиху поднял? Если он, то конечно знаю. О нём тут все знают, кого не спроси…

— Ну да…

— …Он должен был быть в изоляторе на втором этаже.

— Почему не там же, где и все остальные?

— Ну… Он на самом низу был, но, потом пришла госпожа из клана Бортэ (её же туда не отведёшь), вот его и подняли. Говорят, уходила она невероятно злой и раздражённой, а на ученике не оставила ни единого живого места, хотя там и до этого не намного лучше было… В любом случае, после встречи с ней, стало ещё хуже. Так вот, уж очень он плох был, вот мы и решили его далеко не нести: перенесли и уложили в изолятор поблизости, да и условия там получше, подумали, пусть хоть в себя придёт.

— Ясно, — холодно ответила Мишель Лири.

Её тон слегка смутил собеседника: он не был уверен, как правильно реагировать, но всё же добавил:

— Никаких указаний ни свыше, ни от… господина О’Лири, ни от его людей к тому моменту не было. Или… вы здесь как раз от него? Нужно было вернуть его на место, туда, вниз?..

— Не важно. Где он сейчас?

— Сейчас… Если задуматься, я его нигде не видел. Должен был быть в изоляторе на втором этаже. Спросите ещё у кого-то.

— Ясно.

Мишель Лири скрыла своё раздражение, и направилась в сторону здания, уточнив перед этим точное расположение изоляторов. Она влетела на второй этаж (а входов хватало) и достигла нужного места. Завалов внутри практически не было, да и песка, устроившего весь этот погром, не осталось от слова совсем.

Наконец-то, она вошла внутрь и…

— Хууу… — издала продолжительный стон: атмосфера внутри не располагала… совершенно не располагала…

Девушке стало не по себе, а дышать — трудно… Она застыла на месте и погрузилась в себя. Стояла в оцепенении, непонимании, отторжении… Стояла до тех самых пор, пока её не окликнули:

— Хватит стоять, пошли.

К этому моменту сюда подоспели ещё двое: с одной стороны Станислав Гауф, с другой — Раск. Первый, потому что не был дураком и намеривался просто «быть поблизости», одним словом, был здесь только из-за Мишель Лири, второй, потому что тоже собирался «быть поблизости», но только из-за Регана О’Лири. Первый первым делом сконцентрировался на девушке: встал рядом и не отходил ни на шаг, нагло нарушая её личное пространство, но совершенно не обращая на это внимания.

Второй же вошёл внутрь и стал всё внимательно изучать, рассматривать и комментировать.

— У нас была точно такая же картина, — сказал Раск.

— Вижу, — пожал плечами Станислав Гауф, не проявляя особого интереса, но на него уставилась Мишель Лири и спросила:

— Кто ещё? — при этом, всем своим видом, она игнорировала существование Раска.

— Не знаю, но убит был точно также, помочь мы не успели.

— Скорее всего, был связан с Ганцом Йохансоном, как и этот, — вклинился Раск, не обращая внимания на отношение Мишель Лири; сам он при этом продолжал бережно изучать окровавленные стены и делать пометки. — Итого, мы сейчас имеем пять «смертей»: первый — Юрий Ежи, второй — бывший учитель 10 школы, третий — бывший ученик 10 школы. Ещё двое — пока не знаю, но тенденцию вы уловили.

— Значит, ГАНЦ ЙОХАНСОН…

— Успокойся, — понимая, к чему клонит Мишель Лири, Станислав Гауф взял слово, — он мёртв. Твой дядя убил его…

— Убил?

— Да. Ещё он убил Лилит Бортэ, но подробностей я не знаю…

— Она перешла на сторону Ганца Йохансона и атаковала Господина О’Лири, — уточнил Раск.

— Перешла? — переспросил Станислав Гауф. — Этого ты не говорил.

— Да, перешла, сама или нет, но перешла. В остальном, всё как ты и сказал — эти двое мертвы.

— Тогда…

— Тогда, кто за этим стоит? — перебил Раск. — Самому интересно, но каменных магов такого уровня я у нас ещё не встречал, хотя… Это вполне может быть совместная работа группы волшебников, но даже так, их индивидуальный уровень всё равно должен быть высоким. Сейчас я могу только сделать предположение, что в этом замешаны волшебники из «вне», а учитывая занимаемую Ганцом Йохансоном должность, такое сотрудничество с внешними силами вполне реально, хотя, снова же, это всего лишь мои домыслы.

— Неплохие домыслы, — кивнул Станислав Гауф, — особенно на фоне недавней смерти Ганца Йохансона и событий, которые за этим последовали… Кто-то явно остался недоволен. Хотя, — Станислав Гауф прошёл взглядом по камере, — странно, что… Хотя нет… не важно.

— Странность на странности — тут не поспоришь, — согласился Раск. — Но раз дело заинтересовало самого Господина О’Лири, обычным оно быть и не может.

В ответ на слова Третьего Помощника, Мишель Лири фыркнула, после чего развернулась и вышла наружу.

Станислав Гауф последовал за ней, но перед уходом попрощался:

— Раск, да? До встречи.

— Пока-пока, — сказал тот в ответ и продолжил копошиться в камере, но затем дёрнул головой и крикнул вдогонку: — Какой покорный щеночек, даже моя собака не такая покладистая.

Донёсшиеся слова лишь позабавили Станислава Гауфа, а вот Мишель Лири хотела было поднять бучь, но следовавший за ней бывший напарник не дал этого сделать и подтолкнул вперёд:

— Он просто шутит, не нужно воспринимать всё слишком буквально, пошли… да иди ты уже… — вытолкнуть девушку наружу было непростой задачей, но ему это кое-как удалось. — Хватит себя так вести, успокойся.

— Я… я…

— Успокойся. Просто успокойся. Вся эта неразбериха тянется слишком долго, ещё и за один день событий больше, чем за целый год… Просто успокойся.

— …я… я… спокойна…

— Вот и хорошо, пойдём, ты никакая, тебе нужен отдых и сон…

— Не хочу…

— Я тебя не спрашиваю, пошли.

Станислав Гауф снова вцепился в Мишель Лири и потянул её за собой. Обстановка снаружи к этому моменту стала немного спокойнее: того ажиотажа, который встретил девушку в самом начале, не было.

Но ушли они всё же не сразу: Мишель Лири настояла на том, чтобы подойти к нескольким сотрудникам Антимагического Департамента и узнать, не нашли ли они что-то ещё. Станислав Гауф понимал, что всё это без толку и девушка просто оттягивает время, но спорить не стал и позволил ей поступить по-своему.

Однако:

— …Ничего нового…

— …Спец-группы прошерстили всё, но ничего не нашли…

— …Пока никто не умер…

— …Сбор информации продолжается…

— …Вы кто?! Не мешайтесь под ногами! А… Это вы… простите…

…

Станислав Гауф слушал всё с полной отрешённостью, в ожидании, когда же настанет конец, но…

— О, милая деточка, снова ты. Как её, медсестричка, точно. Чего ноешь, чи умер кто? Вроде, поговаривают, все живы… Старый дедушка и сам еле выкарабкался — точно чуть не помер! — гля какая дырища, ещё бы немного и вся кровушка убежала.

— Вы… — хотел было начать Станислав Гауф, но его перебели.

— А ты кто? Кто это, медсестричка, неужто медбратик? Ты медбратик? Очень похож. А я-то, не поверишь, просто мимо проходил, да меня как заденет… Чуть не помер… О, медбратик-а-медбратик, видел же, какая дырища?.. Такую дырищу да обработать бы чем-нибудь… Может, синтезируешь старому дедушке немного спиртика? А? Кровь только-только перестала хлыстать, но мизинчик ещё не скоро заживёт — а вдруг заражение?! Сейчас-сейчас, где же моя кружечка… Ей, ну куда же вы, медсестричка, медбратик… Старому дедушке нужна ваша помощь… Ей… Ау… Постойте… Эх… Ладно… Пойду я… Всё равно впереди ещё уйма дел.

Глава 217. Ночной жнец (часть 7)

— Как… Как же интересно!

Это были первые слова, которые выдала Убийца Миво, после долгого молчания и погружения в себя: она сконцентрировалась на развернувшейся в центре города атаке. Старая бабка все ещё находилась на месте недавнего сражения Ганца Йохансона с Лилит Бортэ и Реганом О’Лири. Новые события её явно заинтересовали, однако, несмотря на это, уходить она пока что не спешила. Основной причиной её неторопливости было расстояние: она находилась довольно далеко от нужных районов, да и магические колебания уловила не сразу. Более того, не успела она на них толком сконцентрироваться, как они стали ослабевать, пока полностью не рассеялись.

«Интересно!» — не унималась Убийца Миво.

При этом она практически сразу заметила устремившуюся в небо «аномалию» (и не одну): та взлетела слишком высоко — трудно было не заметить. Но полностью уловить смысл происходящего ей так и не удалось.

«Интересно!!»

Убийца Миво задумалась и пришла к выводу, что раз ей было трудно уловить нечто подобное, то происходящее точно не было игрой каких-нибудь школьников, нет, способные устроить схожее — Мирового уровня, не ниже. Причём неизвестно какого именно «Мирового»: Ганц Йохансон и Реган О’Лири тоже соответствовали «Мировому», но это не мешало одному из них доминировать над другим.

Кроме того, чтобы в принципе уловить эту атаку, ей пришлось использовать чуть ли не всю свою концентрацию (а проблем с ней и сенсорикой в частности у неё никогда не было) — это будоражило её разум. (Слухи о «скрывающей всё магии» тоже гложили её разум, но она старалась трезво смотреть на подобные «сплетни» и не поддавалась искушению. Но именно они были одним из источников её сомнений в виновности Ганца Йохансона: что-что, но скрыть от себя нечто подобное она бы ему точно не позволила. Но… если он всё же смог это сделать… то он ещё «мягко отделался», умерев от рук Регана О’Лири.)

Немного подумав, Убийца Миво решила, что для начала лучше всего будет узнать у кого-то всю необходимую информацию, и, говоря «у кого-то», она прекрасно знала, кем должен быть этот «кто-то»: как говорится, главное знать, у кого спрашивать. Она осмотрелась вокруг и стала вычленять свою «жертву» среди уймы других людей. Та нашлась быстро — бабка подлетела к одному из Помощников Регана О’Лири и насела на него, как противная мать со своим «домашним заданием» на бедного сына.

— Есть дело… — начала она.

…

Однако Помощник Регана О’Лири и сам был не в курсе и не смог ответить на её вопросы. Старую бабку совершенно не устроил такой расклад, и она заставила его быстро во всём разобраться, при этом продолжала наседать на него, не отходя ни на шаг, а он и не возражал: был тактичным и приветливым. Как бы странно это ни было, но такое отношение ей льстило: она любила послушных людей, которые без лишних слов выполняют указания. Вскоре её посвятили в суть произошедших событий — информация пришлась ей по вкусу.

— Как же интересно! — выдала она, на что Помощник Регана О’Лири лишь пожал плечами, ясно давая понять, что, в отличие от неё, он не воспринимает случившееся как что-то «интересное», скорее, как что-то являющееся «очередной проблемой, коих и так хватает», но бабка восприняла такое отношение необычно добродушно. Она самодовольно улыбнулась и сказала:

— Ничего-то ты не понимаешь, — после чего развернулась и пошла «своей дорогой» ни поблагодарив, ни попрощавшись. Она быстро «затерялась в толпе», оставив Помощника себе на уме, но сразу после её ухода к нему подлетел другой — Первый Помощник.

— Как ты с ней… Даже я бы так не смог.

— …

— Повезло, что ей попался ты: со старыми маразматичками так и нужно: тихо и спокойно.

— Она своеобразная, но достойна уважения: волшебник по-своему великий.

— Великий, да, но маразм не щадит даже великих.

— Больше похоже, что она делает это специально.

— Осознанно играть маразматика — тоже вид маразма.

— Разве?

— Будем считать, что да.

— Ладно…

— Не бери в голову, — сказал Первый Помощник и задумался о чём-то своём, после чего продолжил: — Мне нужно уйти, проконтролируйте всё, но будьте предельно внимательными.

— Хорошо.

— И следите за Бортэ, не дайте им буянить. Я их утихомирил, но они могут начать снова и, скорее всего, начнут.

— Буду иметь в виду.

Отдав указания, Первый Помощник, как и планировал, удалился, полетев разгребать очередные проблемы.

Убийца же Миво в это время всё ещё раз перепроверила и только после того, как полностью убедилась, что ничего не забыла, последовала примеру Первого Помощника и полетела в город. Она последовательно посещала каждую атакованную область, а изучив первые две — пришла к однозначному выводу:

— Чистая работа.

Долго на одном месте она не задерживалась: людей хватало и без неё, да и смотреть там было не на что. Она хотела изучить все места преступлений пока они были «тёпленькими», а более детально — запросит отчёты и улики, когда следователи объединят свои наработки.

Закончив с двумя областями, очередь дошла и до Антимагического Департамента: из оставшихся он был ближе всего. Подлетев к нему и рассмотрев всё поближе, она издала бесконтрольное кряхтение:

— Хе-хе-хе…

Развалившиеся стены развеселили её до невозможности. Как минимум потому, что уровень разрушений в этой области был куда выше, чем в прошлых местах: где-где, а здесь нападавшие точно не сдерживались.

Она осмотрелась — обстановка была спокойной. Всё более-менее устаканилось. Что уж говорить, если к этому моменту Станислав Гауф и Мишель Лири минут двадцать как покинули территорию.

Недолго думая Убийца Миво спустилась и стала заниматься тем же, чем и всегда: кропотливо изучать каждую мелочь и, само собой, наседать на всех и каждого. Она смогла довольно быстро разобраться в ситуации, благо, её правило «знать у кого спрашивать» всё ещё успешно работало, ведь к этому моменту здесь уже были подходящие для этого личности.

Внимательно во всём разобравшись, она сделала тот же вывод:

— Чистая работа, — после чего добавила: — Невероятно.

Она была впечатлена: одно дело жилые дома, но другое — целое здание Антимагического Департамента со всеми его сотрудниками, которые, независимо от уровня и званий, не смогли сделать хоть что-то.

— Ба, да ладно тебе, какая же это чистая работа: сплошные пыль да грязь — чуть руки от заражения не лишился! Но глядя на такую красотку как ты, все раны практически сами собой заживают…

— Ты кто?

— Я — уважаемый волшебник! Великий колдун в десятом поколении! Расхититель дамских сердец! Создатель сотни слэмов и тысячи потоков! Прекрасный принц! Познавший всё! Отказавшийся от всего! Побывавший на грани жизни и смерти! Всевидящий глаз этого мира! Невероятный…

— Псина, заткнись. Ты думаешь, я не отличу обычного бомжа, от великого волшебника?

— Конечно же отличишь, ба! Я и не сомневался, что такая красотка сразу раскусит всё моё могущество, всю мою невероятность…

— Повторяю, лучше замолчи подобру-поздорову, вонючая скулящая псина, или… хе-хе, мне тебе с этим помочь.

— Ба, какой нрав, какой взгляд…

— Ещё слово…

— Спиртика… не найдётся?.. Ладно-ладно, ба, ухожу… Ухожу! Да ухожу я!! Ай! Только не бей! Ай! Да хватит!

— Проваливай быстрее, псина вонючая, пока я не исправила ошибку твоих родителей.

Глава 218. Другого выхода нет

(От 1 лица)

Светало… Было уже пять утра! Ночь пролетела незаметно. Как же радовал тот факт, что бо́льшая часть дел была сделана. Где я только не успел побывать: и там и сям. Более того, ненароком, мне даже удалось прощупать почву на будущее: перспективы не радовали, но и не полное дно, — одним словом, золотая середина, смещение которой в стороны зависело исключительно от собственных действий. Конечно, ухудшать всё я не собирался, но с другой стороны это уже зависело не от меня: мало ли какая причуда стукнет в голову, что сказать, все проблемы от головы, а вы что думали?

Несмотря на полное затишье, в которое погрузился Батор (информация, считай что, из первых уст), сама обстановка нисколечко не улучшилась. Нет! Наоборот: «пугливый» ажиотаж от правоохранителей и военных затронул все прилегающие города и быстро распространился по всей стране. Не удивлюсь, если военных в каждом отдельном городе сейчас было больше, чем волос на жопе у козла: шум поднялся нереальный — вещали все, кто только можно. С другой стороны — оно и понятно: уж не знаю, правда или нет, — ещё не вникал, — но в некоторых местах даже начались массовые беспорядки и погромы. Кто бы мог подумать, что мои безобидные действия сожмут укромные места одних и разожмут у других — вот что значит настоящая власть!

Кстати о врачах и об «упущенных возможностях», мне как раз осталось закончить одно важное дело, считай что, последнее на сегодня. Причём дело такое себе… Нет, не самое трудное, скорее… какое-то неприятное. Неприятное в том смысле, как если бы вы знали, что «не трожь говно, оно вонять не будет», но всё равно идёте его трогать, потому что это нужно сделать. Одним словом, я был в ожидании прикоснуться к говну — пугающее ожидание! — врагу не пожелаешь! (Другу — можно).

Итак, я быстро разобрался с кое-какими приготовлениями — пришёл в один знакомый дом, отправил бодрствующего и нервного хозяина в «мир грёз» (Рамит-старший), после чего с лёгкой усталостью присел в мягкое кресло и связался с его родственником (Рамит-младший). Последний обещал добраться сюда на всех парах — тактичный человек!

Щёлк.

Вскоре дверь отворилась, чуть не вылетев с петель, и в дом ворвался шумный торнадо:

— Где он?!! — было первым, что я услышал.

— Ждёт своей участи.

— Ты!! Только попробуй!!

— Не «ты»-кай…

— Если с ним что-нибудь случится!..

— То что? — я апатично посмотрел в сторону источника вони. — То что? — повторил я. — Что ты мне сделаешь, Наран? Остановишь? Убьёшь? Или, может, будешь угрожать «великой уликой», спрятанной на конце иглы, которая в яйце, а яйцо в утке, а утка в зайце, а заяц в сундуке, а сундук, наконец-то, стоит в камере хранения, ибо на большего вашей фантазии не хватает?

— …

— Что уставился? Или, может, ты забыл где твоё место? Мне напомнить? Не слышу… НЕ СЛЫШУ.

— Я…

— Сядь, не стой как истукан.

— …

— СЯДЬ.

— …

— Так-то лучше. Как ты знаешь, в жизни каждого человека наступает переломный момент: сначала один, потом ещё один и так далее. Но даже среди них бывают более значимые «переломные моменты» и менее. И вот, кто бы мог подумать, наши с тобой «значимые» моменты снова пересеклись вместе, иронично, не правда ли? Дай подумать… Виновником первого стал ты… Видимо, пора вернуть должок. В данной ситуации твой отец слишком непрактичный — мне придётся от него избавиться…

— Нет!

— …другого выхода нет.

— Нет! Нет! Мы же уже всё решили! Обсудили! Мы в это больше не лезем!

— Не лезете? Не утешительное заявление. Вы — нет, а к вам — вполне и да.

— И что с того! Молчали раньше — промолчим и дальше! Что мы тебе сделали!

— Не «мы», а «он». Ответ: ничего. Но, — я вздохнул, — рано или поздно он не выдержит. Лже-праведники любят излить душу и, рано или поздно, её изливают. Я верю в тебя, но не верю в него, что ж, — я вздохнул, — другого выхода нет. Я же говорил тебе не приходить, вот и не нужно было…

— Я не дам тебе этого сделать! Только через мой труп!

— Понизь уровень шаблонности. Да и — это лучшее, что ты смог предложить в такой ситуации? Свой труп? Серьёзно? Что я буду с ним делать? Обгладывать кости? Я предпочитаю говядину, прости.

— Просто! Просто уйди, я обещаю, я обо всё позабочусь!

— Нет. Не верю. Своего отца ты не убьёшь, а значит и «обо всём позаботиться» не сможешь. А теперь — «просто уйди» сам.

— Нет! — Наран подорвался.

— И что дальше? — я посмотрел на него. — Развяжешь магию? Оба знаем — тщетно. Ты правда думаешь, что я откажусь от того, зачем пришёл? Другого выхода нет — тебе придётся смириться. И я рад, что ты трезво оцениваешь ситуацию и свои силы: думаю, до тебя наконец-то дошло, что я не тот, кого можно переубедить силой. Уверен, в другой раз ты бы уже набросился на меня, но… этим ни себе, ни отцу не поможешь — ты это понимаешь. Правда… уже поздно.

— Пожалуйста…

— Нет.

— Всё что скажешь!

— Нет. Да и… Ты правда думаешь, что есть что-то, что я не смогу сделать без тебя?

— …

— Правильно, этого нет. Просто уходи. Поверь, твой отец умрёт максимально безболезненно…

— ПОЖАЛУЙТА! ХВАТИТ… НЕ НУЖНО!

— Ты прав, Наран, нам часто приходится мирится с несправедливостью. Обидное чувство, очень. Но, что я могу сделать? Ничего. Но есть и плюсы: ты будешь жить — разве это не здорово?

— ПОЖАЛУЙСТА… ПРОШУ… НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО.

— Да? Если для тебя это такой удар, ты можешь просто самоубиться, разве нет? И никаких проблем. Я-то тебя точно убивать не стану.

— …

— Чего притих? Понимаешь, что никогда не сможешь наложить на себя руки? Это хорошо: одна жизнь на моей совести лучше, чем две. Целесообразность и всё такое, сам понимаешь.

— Хватит… Просто хватит… Прошу, уйди…

— Увы, выбора нет — уйти придётся тебе.

Наран притих, но уходить не собирался — похвально. С катушек не слетел — уже хорошо.

— Ладно, — я встал, — пока ты тут думаешь, я пойду, закончу начатое. Чего без толку сидеть — разбежимся и забудем.

— Нет!

Наран вцепился в мою руку жёсткой хваткой.

— Ты не оставляешь мне выбора… — мой тон стал холоднее.

— Мне всё равно!

— Хорошо… — я сузил глаза и выпустил немного магической энергии, заставив Нарана отдёрнуть руку. — Хорошо… — я выпустил ещё немного магической энергии и обрушил на него, заставив отступить. — Хорошо… — я чуть усилил напор и прибил его в кресло. — Хорошо… — я усилил напор ещё сильнее, пока полностью не вдавил Нарана вниз. — Хорошо… — пока по его лицу не потекли первые капли крови. — Хорошо… — пока, наконец-то, я не решил остановиться.

Я сел напротив. Посмотрел на него. Сказал:

— Хорошо… Очень хорошо… Если подумать, в твоих словах есть смысл…

— …

— Думаю…

— Что?..

— Помолчи, — я дёрнул кистью, указывая ему замолчать. — Так вот… Думаю, что умирать твоему отцу и в правду не обязательно — ты прав. Но… — я задумался. — Но с ним всё равно нужно что-то сделать…

— …что?..

— Я же сказал, помолчи, не мешай думать.

— Что-то сделать… — я кивнул сам себе, продолжая проговаривать мысли вслух. — Что если… Да, прекрасная идея! Но… Но не всю. Лишь часть. Идеально!

Я замолчал. Затем перевёл взгляд на Нарана:

— Стереть ему память — идеально! Не так ли?

— …не…

— Я тоже считаю, что идеально! Нет воспоминаний — нет проблем! Ты согласен? Рад, что ты согласен! В нашем деле главное прийти к согласию — найти компромисс.

— …стереть… память?

— Именно!

— …как… как тогда с солдатами?

— Какими солдатами? А, теми солдатами? Да. Как с ними. Нет. Даже лучше. Аккуратнее.

— …но…

— Уверен, получится! А ты?

— …я, я не знаю… ты… Ты точно уверен? С отцом всё будет хорошо?

— Да. Почему бы и нет? С солдатами же всё хорошо? Или они мертвы — уже не помню? В любом случае — не важно.

— Но…

— Я тебе хоть раз лгал? Правильно, нет, — я пожал плечами.

Наран всё ещё был на нервах.

— Выпей, — я приблизил к нему стакан воды. — Выпей и послушай. Несомненно, с вопросами и уточнениями придут и к вам — дело времени. И мы с тобой оба знаем: рано или поздно, но твой отец не выдержит давления и сдастся. Ты знаешь, я не собираюсь рисковать — это не обсуждается, но и полностью игнорировать твоё мнение — желания тоже нет.

— Я…

— Помолчи. Тебя это тоже касается: вбей себе в голову, с этого дня никаких «запинок», никаких «заиканий» — кто бы это ни был, что бы это ни было. Тебе ясно?

— …да…

— Очень хорошо. Дальше. Ты уже имеешь представление насчёт поднявшейся шумихи?

— …да…

— Прекрасно. Итак, я временно поубавлю свою активность. Ты рад?

— …да…

— Я тоже! Особенно сейчас, когда мы наконец-то нашли общий язык. Но ладно, впереди ещё куча дел. Иди, а мне ещё нужно закончить с твоим отцом.

— Я останусь.

— Останешься? Нет. Ты здесь не нужен. Не смотри так: я же сказал, всё будет хорошо, ты здесь не нужен. Хотя… ты ведь не успокоишься, да? Что же с тобой делать… Придумал! Тебя просто нужно чем-то занять. Ты же всё ещё работаешь в полиции? Прекрасно. Начни пока что собирать информацию на всех крупных политиков и министров. Хорошо?

— …

— ХОРОШО?

— …да…

— Отлично. Что ещё… Помнишь того волка одиночку?

— …да…

— Он мёртв (моих рук дело), но у него осталась куча записей, изучи их, от кое-каких нужно будет избавиться, потом уточню какие. Этим займись в первую очередь. Понял?

— …да.

— А это, — я вынул пакет, — кое-какие улики. Они должны быть в деле по разрушению школы. Всё должно быть без сучка и задоринки и совпадать со списками. Если будут проблемы, скажешь. Но, уверен, ты разберёшься.

— …Да.

— Это для начала. Понадобится время, но не сильно медли, понял?

— …Да.

— Что с твоей должностью? Всё та же. Такое себе~ В дальнейшем нужно будет подняться повыше… Что-нибудь придумаю. Главное, пока что сконцентрируйся на этих задачах, а дальше — посмотрим.

— Хорошо…

— Так, тогда, ты свободен. В ближайшее время ещё свяжемся. Отец будет здесь, вечером заедешь?

— Да!

— Хорошо. Прихвати что-нибудь к чаю. Можешь «Шоколадного Мишку»: заодно Ганца Йохансона помянёте. А теперь — уходи.

Глава 219. Тонкая работа

Наран встал, минута-другая — ушёл. Стоило его похвалить: несмотря на своё нежелание этого делать, он всё же смог взять себя в руки и не доставлять мне лишних хлопот. Что сказать, ценный «кадр»: избавляться от такого — та ещё потеря. А так — и волки сыты и овцы целы. Как любят говорить психологи: «Любой человек — послушный человек, главное — найти подход».

Теперь можно было приступить и к «врачебной» составляющей дела.

Наран ушёл (перестал мозолить глаза) — я вошёл в соседнюю комнату и развеял Храм Пустоты, представив миру ещё одного участника «заговора». Участника, который независимо ни от чего должен был оставаться в тени, как минимум пока что. Не то чтобы его присутствие в данной ситуации было чрезмерно важным, скорее, даже наоборот. Но, во-первых, этому человеку нужно было набираться какого-никакого опыта, а во-вторых — мне так было спокойнее. Особенно сейчас: сделать всё идеально — я мог напортачить: я был не в лучшей форме. Если не с магической точки зрения (проблем с ней у меня точно не было), то с ментальной и физической — вполне (что-что, а профессиональные навыки людей нашего верноподданного, давали о себе знать). «Портачить» мне совершенно не хотелось, да и обещал Нарану сделать всё предельно аккуратно. А так, присутствие комфортного человека, удивительно это или нет, но вполне упрощало ситуацию — в разы повышало внимательность и уверенность. Особенно на фоне очевидного факта — падать перед ним лицом в грязь я определённо не собирался: собственное самолюбие не даст! (Ещё один удобный психологический приём, если это вообще приём.)

— Как оно? — сказал я, развеяв Храм Пустоты

— Наконец-то, я уж заждался… — в ответ послышался не самый уверенный голос.

— Чего такой серьёзный, спать хочешь или не рад ночной шабашке?

— Конечно рад! Просто… ты точно уверен, что тебе нужна моя помощь?

— Был бы не уверен — не брал бы. Логично.

— Логично…

— К тому же, — продолжил я, — ты всё прекрасно знаешь и даже успел потренироваться.

— На тебе…

— Для первого раза сойдёт.

— Пока мы летели сюда…

— Сойдёт.

— И я всё равно ничего не понял…

— Сойдёт~

— Ладно… — Адам проглотил свой протест.

Не то чтобы он был не согласен с моими словами, скорее, корнем его неуверенности было банальное волнение от неизвестности и отсутствие опыта как такового. Я бы сказал, это всё равно, что просить ребёнка сделать укол: вроде, ничего сложного, а руки-то у него подрагивают: куда вставлять?; зачем вставлять?; не взорвётся ли? (а воздушные шарики на минуточку взрываются!).

— Пошли, — игнорируя состояние Адама, я потянул его за собой.

Мы перешли в ещё одну комнату. В центре, на кровати, распласталось бессознательное тело Рамита-старшего.

— Итак, — я обратился к своему горе-пособнику, — для начала прекрати так нервничать. Твоя задача: немного мне подсобить, не более. Так что великих свершений на тебя никто не возлагает и тем более не ждёт их. Ясно?

— Да…

— Вот и отлично. Встань там, — я указал на левый край кровати, а сам подошёл к правому и начал подготавливать тело.

— Понял, — Адам шустро выполнил указания и встал напротив.

— Вообще, — начал я, — подобные манипуляции — то ещё «проблемное дело». В большинстве случаев их проводят с использованием специализированного оборудования. Для подстраховки, так сказать. Что-то подобное, кстати, недавно использовали на мне, когда допрашивали…

— Тебя допрашивали?

— Да, но не важно. Мелочи. Так вот, специализированное оборудование… Бегать с ним или тащить целое тело к нему — дело дурное, а на фоне поднявшегося в городе шума — дурное дважды.

— Но ты уверен, что мы без него справимся?

— Почему бы и нет? Я же сказал, его используют «в большинстве случаев», на деле же — всё это условности, опустив которые мы с тобой ничего не потеряем. Я бы даже сказал, приобретём, например, отбросим ненужные риски. Главное — немного опыта, понимание сути и кое-какая магическая чувствительность в качестве вишенки на торте, а дальше — а дальше больше ничего и не нужно.

— Но ты сам сказал…

— Повторяю, я сказал, что «достижения науки и техники» нужны лишь «в большинстве случаев». Это не обязательное условие, по крайней мере, в нашем с тобой случае. Нет лучшего оборудования, чем собственная магическая сила. А пользоваться ею — умеем, можем, практикуем.

— Но ведь… Всё равно… Всё не может быть так просто. То о чём ты упоминал ранее, я совершенно этого не понимаю, а ещё не чувствую и тем более не вижу, как ты этого хочешь.

— Не страшно, — я сел и посмотрел на Адама. — Несомненно, мозг — штука сложная, как и всё в нашем организме. Но есть одно «но». Ломается он не хуже чего-то простого. Ломать, как ты знаешь, не строить, а с этим нет проблем практически ни у кого. Другой момент — знать, что ломать? А это уже совершенно другой вопрос, более изощрённый, сравнимый с поиском иглы в стоге сена, и эту иглу нам с тобой нужно найти. Найти и «извлечь». Но такая игла не одна — их миллионы! Более того, они ещё и связанны между собой! Связанны множеством ниточек. Я согласен, это не просто.

— Да…

— Более того, говоря о «стоге сена», представь, что всё оно ещё и состоит исключительно из этих самых игл и ниток, схожих и одинаковых, но тебе нужно «извлечь» лишь небольшую часть из всего этого многообразия. Причём не абы какую, а определённую — хранящую в себе нужную нам информацию, а всё остальное: «извлекать», трогать — нельзя! А в лучшем случае просто нежелательно. Да, я согласен, это не просто!

— Да…

— Поэтому, собственно говоря, простым это и не является. Но сейчас это совершенно не имеет значения: нужно сделать — и мы это сделаем. Наши знания позволяют это, а раз позволяют, то и останавливаться из-за каких-то неуверенности или страха мы не будем.

— Я не боюсь…

— И не нужно. Итак, «иглы», о которых мы говорили, — это основа мозга — клетки-нейроны, а нити? — я бросил вопросительный взгляд на Адама.

— Их отростки.

— Да, они самые. Они передают друг другу нервные импульсы — электрические импульсы: аксоны с одной стороны, дендриты — с другой. А теперь, — я растопырил пальцы и положил их на голову Рамиту-старшему, — внимательно смотри.

Когда мои пальцы соприкоснулись с головой старика, я стал непринуждённо вливать магическую энергию прямо внутрь.

— Это не опасно?

— А должно быть? Разве что — мы нарушаем уйму писанных и не писанных правил, законов и моральных устоев… Это опасно?

— …

— Да, я тоже думаю, что нет. Не мы первые, не мы последние. Вывод: всё хорошо. А теперь, сконцентрируйся на мозге и на моей энергии. Смотри внимательно.

Мои кварки стали передвигаться внутри, пока не окружили ряд определённых клеток, образующих последовательную цепочку.

— Видишь? — спросил я Адама. — С твоим-то зрением это не должно составить труда.

Притихший Адам слабо кивнул, а затем и заговорил:

— Внутри… Похоже… на тонкий разветвлённый корешок… Но я различаю его только благодаря твоей энергии.

— Различаешь — уже хорошо. А теперь сделай то же самое — направь внутрь немного своей магической энергии.

— Что?..

— Давай, не жеманься, — надавил я.

Адам неуверенно приложил несколько пальцев, медленно направил кварки. Сам он сильно нервничал, а руки стали подрагивать: «ковыряться» в живности — не камень пнуть.

Шух.

Рамит-старший немного дёрнулся — Адам отдёрнул руку.

— Давай ещё раз.

Адам с опаской посмотрел на меня — я подбодрил его:

— Не спи! Потом выспишься — давай ещё раз!

Он медленно вернул руку. Стал вливать.

Шух.

— Ещё раз.

Шух.

— Ещё.

Шух.

— Ещё.

…

Уж не знаю, с какого именно раза к Адаму стала приходить уверенность, но времени прошло немало, мне даже пришлось сделать несколько коротких перерывов и напоить его водой.

Когда же он немного набил руку и перестал бояться каждого незапланированного шороха, я похвалил:

— Уже лучше. Вот видишь, бояться нечего. Главное — спокойствие, концентрация и уверенность. А теперь аккуратно направь свою энергию к нейронам, которые окружены моей энергией.

— Сейчас попробую.

— Давай.

Он стал медленно выполнять очередное указание, а когда более-менее закончил (пусть и не с первого раза), я спросил:

— Что скажешь?

Тот не ответил, лишь вопросительно уставился на меня.

— Так что? — повторил я.

— Не знаю, что сказать…

— Ладно, смотри внимательно.

Я переместил свою магическую энергию к ряду других нейронов.

— Видишь?

— Да. Ты выделил другую часть мозга.

— Это не другая часть мозга. Мы находимся всё там же, в районе гиппокампа и прилегающих отделов мозга. Я просто окружил другие нейроны. Но ладно, в данный момент эти нюансы излишни: забьют голову. Опустим их. Видишь — уже хорошо. Теперь точно также перемести свою энергию и окружи их.

— Хорошо, — Адам взялся за дело и стал перемещать свою энергию от первой группы выделенных мною нейронов, к новой. Когда он закончил, я спросил:

— Что скажешь теперь?

— Трудно что-то сказать… — он вздохнул.

— Чувствуешь разницу между первой и второй группой клеток?

— Не уверен…

— Хорошо, вернись обратно.

— Я… Я не уверен куда… Можешь снова их выделить, пожалуйста…

— Вернись по памяти, потом сравним.

Адам вздохнул пуще прежнего, отвёл от меня жалостливый взгляд и полностью погрузился в голову Рамита-старшего. Медленно и кропотливо, он стал манипулировать потоками свой магической энергии.

— Всё… — негромко пролепетал он, когда закончил.

Я вернул свои кварки следом и сказал:

— Сравни.

— Немного не там…

— Не «немного», а много. Полагайся не только на свои глаза, но ещё и сконцентрируйся на колебаниях своей энергии, когда она приближается к тем или иным клеткам. Давай по новой.

— Ладно…

Я заставил Адама выполнять подобные манипуляции из раза в раз и не один раз, продолжая каждый раз задавать один и тот же вопрос: «Чувствуешь разницу?»

— Я…

— Давай по новой. Возвращайся.

— Ладно…

…

Мы повторяли. Повторяли. И ещё раз повторяли.

Несколько раз горе-ученик был на грани, чтобы полностью опустить руки, заставляя меня сдерживаться изо всех сил, чтобы не шарахнуть его током, но я успокаивался, а он — брал себя в руки.

Наконец-то, вскоре его усилия стали приносить свои плоды: у него начинало получаться всё лучше и лучше (до определённого уровня, конечно, но и это уже что-то).

— …Они… — после очередного раза сравнения, начал он, — Те, которые ты выделил в самом начале… Они будто более чувствительные. Они заставляют мою энергию колебаться сильнее… Не знаю как правильно объяснить.

— Хорошо, очень хорошо. В некотором смысле, они и вправду более чувствительные. У этих нейронов потенциал действия выражен более ярко, как следствие, проходящие через них нервные импульсы — тоже. А нервные импульсы, по сути, электрический ток. При правильной сноровке научиться ощущать его более сильные или слабые проявления, используя кварки, — задача вполне выполнимая, пусть и не самая лёгкая. Хотя в твоём случае она в разы упрощается: обучить тебя проще, чем кого бы то ни было другого.

— Что-что, а зрение у меня хорошее, хе-хе.

— Это правда, ходячий человек-рентген: понимая, куда направлять свою энергию, ориентируясь по моей, ты экономишь уйму времени.

— Спасибо…

— Рано говорить спасибо.

— Извини…

— Не извиняйся. Теперь вопрос, почему первая группа выделенных мною клеток имеет бо́льший потенциал действия?

— Ммм, не знаю… — Адам покачал головой, но быстро выдвинул предположение: — Потому что ты понял, что он у них больше? Поэтому и выделил их?

— Хорошее предположение. В принципе, я бы так и поступил, будь на месте этого старика кто-то другой, но я обещал быть с ним более обходительным и аккуратным. Поэтому нет, в данном случае твой ответ не правильный. Потенциал действия у них выше по другой причине, искусственной причине: мне пришлось запустить в них синтез нужных молекул.

— В смысле? Каких молекул?

— Каких — не важно.

— Тогда, как ты это сделал?

— Тоже не важно… Хотя, — я посмотрел на часы, — ладно… — затем протянул руку к тумбочке, взял плотную коробку, открыл и вынул из неё небольшой флакон с большой и чуть поменьше надписями на фоне уймы мелкошрифтного текста:

*?:%

Transcription factor

— Если очень вкратце, иначе мы так просидим до самого вечера, это, — я побултыхал флакон в руке, — раствор, содержащий генетические конструкции — рекомбинантные ДНК. Рекомбинантные — это значит, что они содержат определённую последовательность генов, отвечающую за синтез специфической молекулы — той молекулы, которая нужна именно нам.

— Это может быть совершенно любая молекула?

— В принципе, да. Всё зависит от последовательности генов, которая будет встроена в неё — вот и всё. А встроить мы можем — что захотим. Дальше, — я задумался, — её нужно доставить в клетку, свойства которой мы хотим изменить.

— В нашем случае это нейроны мозга.

— Именно. Грубо говоря, когда эта рекомбинантная ДНК будет доставлена, она начнёт синтезировать ту самую «нужную нам молекулу». В нашем случае — это белок, который, опуская все нюансы (а их немало), и будет отвечать за повышение нашего потенциала действия в нейронных клетках — будет повышать их возбудимость и связь друг с другом.

— Возбудимость и связь друг с другом… — повторил Адам.

— Да, именно их.

— Просто один белок? Просто свяжется и увеличит? Невероятно…

— Да… То есть нет… То есть давай без нюансов… Чёрт, ладно. Правильнее сказать так: эта рекомбинантная ДНК попадёт в клетку и синтезирует нужный белок, а этот белок свяжется с другими последовательностями генов (определёнными последовательностями), а уже они начнут синтезировать молекулы, которые будут отвечать за повышение потенциала действия и в целом увеличение возбудимости нейронной клетки… Понял? Нет? Я тоже. У тебя ещё будет время во всё это вникнуть.

— Ладно, прости…

— Не извиняйся.

— Тогда… — Адам запнулся. — Нам просто нужно ввести эти рекомбинантные ДНК ему в мозг?..

— Нет. Я их уже ввёл.

— Когда?

— Когда мы только-только сюда пришли и вывели старика из строя.

— Ааа… Значит ещё тогда… — Адам задумался. — Вот значит почему…

— Да, именно в них, — я указал в сторону первой группы клеток в голове Рамита-старшего, — я и доставил рекомбинантные ДНК из этого флакона, — я снова побултыхал его в руке.

— Теперь ясно… Но теперь я не понимаю, зачем ты это сделал… Прости…

— Не извиняйся, — я махнул рукой, — позже поймёшь. А теперь давай немного ускоримся и перейдём к сути дела: есть два основных способа стереть память (запомни, именно «стереть»). Первый, это когда человек находится исключительно в бессознательном состоянии, второй — когда нет. Оба способа имеют как свои плюсы, так и минусы. Но в целом, второй способ более надёжный. Мы будем использовать именно его. Сначала приведём старика в чувства, затем — выделим нужные группы нейронов, после — снова его вырубим и завершим начатое. Твоя основная задача: смотреть, вникать, помогать. Сядь чуть дальше и не шуми, хотя… я скрою тебя магией, но всё равно не шуми.

— Понял.

Когда я разобрался с Адамом, то снова направил магическую энергию в голову Рамита-старшего. В этот раз я ничего к нему не прикладывал: ни рук, ни ног, ни других частей тела. Более того, это было НЕ небольшое количество магической энергии, как ранее, а целые потоки, которые равномерно заполнили практически всё свободное пространство, окружив все нервные клетки и всю вспомогательную нейроглию мозга, и даже проникли в них, но при этом не вызвали какого-либо явного или не явного повреждения. В целом, если что и могло оказаться самой большой проблемой на данном этапе, так это исключительно его собственная магическая энергия, которая защищала его, как и любого другого волшебника от подобного рода проникновений чужеродных кварков, однако насильно избавиться от неё, учитывая пропасть в наших «уровнях», было не самой сложной задачей.

Полностью поглотив мозги старика, я привёл его в чувства.

— Ах… — послышался лёгкий стон — первое, что издал Рамит-старший, придя в себя.

— Доброе утро~ Снова здравствуйте~ Как поживаете~ — чуть ли не пропел я, вызвав на лице старика лишь слабую хмурую реакцию, однако под черепной коробкой в это же время разразился невероятный бушующий шторм. Шторм, скрытый за этим, казалось бы, надёжным каменным барьером. Шторм, представляющий собой множество нервных импульсов, передающихся от одних отростков к другим. От одной клетки к другой. Понять и разобраться в которых было по-настоящему нелегко.

— ТЫ, — Рамит-старший пронзил меня взглядом!

— Да, я! Рады меня видеть? Приятно-приятно… А я, если честно, не очень рад вас видеть, но ладно, опустим этот момент. Всё-таки, нас столько связывает: та чудная первая встреча, когда наивный Наран узнал меня после не самого успешного рабочего дня и познакомил с вами. Были же времена, а?! — я весело хлопнул в ладоши. — А как вы сопоставили те убийства… Чуть не заставили меня прикончить вас, ха-ха-ха… История, заслуживающая отдельной книги! Хотя обидно…

— Очень обидно! Лучше бы тогда всё и кончилось!

— Нет, ха-ха, обидно, не то, что у вас какие-то там неудовлетворённые суицидальные склонности, а то, что никто не напишет такую замечательную книгу!

— Я так пони…

— Зачем что-то понимать? — я перебил старика. — Но если хотите, то главное, что нужно понимать: как бы мы с вами хорошо могли сработаться!

— Никогда!

— Почему же?! Пусть мы с вами встречались и не часто, я бы даже сказал редко, однако то дело с американским спецназом, или те глупые клановые разборки, или их проблемные отпрыски… да и все наши радужные вечерние посиделки с глубокомысленными речами!.. Не говоря уже о всех «разрушительных» спорах! Ещё бы немного и мы бы с вами точно стали настоящими друзьями! Даже не знаю, что там могло пойти не так, — я пожал плечами и хихикнул. — Наверное… — я сделал паузу. — Дело во мне? В моих действиях? В моём ужасном образе, который так крепко засел в ваших старых мозгах? Интересно, знаете ли вы сами: вы меня презирает или боитесь?! Что именно преобладает в ваших мыслях?! Презрение или страх?!

— Я…

Тух.

Рамит-старший не успел договорить: его приподнятый торс снова рухнул на кровать — его сознание покинуло разум так же быстро, как и вернулось.

— Отлично.

Я убрал скрывающую магию и подозвал к себе Адама.

— Что скажешь? — спросил я.

— Очень… интересно… Но я практически ничего не понял… Не уловил…

— Не страшно, да и — кто знает? — я рассмеялся, — возможно, когда-нибудь тебе хватит одного взгляда, чтобы не просто уловить, а «читать» мозг как открытую книгу.

— Это вряд ли…

— Поживём — увидим. А пока, — я аккуратно избавился от лишних кварков, оставив в голове Рамита старшего лишь небольшую часть магической энергии, которая окружала тысячи и миллионы отдельных нейронов в разных отделах мозга, соединённых между собой и образующих целые группы. Таких групп было немало. Одни соединялись между собой. Другие — нет, и были обособлены.

Адам внимательно рассмотрел выделенные мной группы нейронов, затем заговорил:

— Почему они?..

— Что тебя смущает?

— Мне казалось… Ну, пока вы разговаривали… Что у него были и более, эм, «яркие» области?

— Яркие? Интересное замечание. Да, возможно, более яркие и были. Но здесь вступает в силу теоретическая часть, с которой ты начнёшь знакомиться в дальнейшем: в целом, память храниться в определённых участках мозга. Поверь, это сильно облегчает задачу, по крайней мере, мне. Концентрируясь на них, сопоставить активацию групп определённых нейронов во время упоминания конкретных воспоминаний в разы проще.

— Тогда те более яркие?

— Скорее всего, отвечающие в том числе и за эмоции… Но давай проясним, чтобы ты не думал, что я великий «мозгоправ»: я, в некотором смысле, делаю это всё вслепую — я ориентируюсь исключительно на электрические импульсы. Я не лезу в работу клеток и не вмешиваюсь в процессы, мои кварки выступаю, скорее, как сторонние наблюдатели, которые фиксируют исключительно изменение потенциала действия определённых групп клеток, а во время извлечения той или иной информации эти клетки активизируются все разом. Вот и всё.

— Мне кажется, — Адам бросил неловкий взгляд, — я никогда так не смогу…

— Поживём — увидим. Как я и сказал вначале: мозг штука сложная — это факт. Компонентов невероятно много, при этом они работают слаженно, а о большей части молекулярных механизмов я вообще молчу. Хотя… Чтобы ты понимал, при всём при этом иной раз эти механизмы могут быть до безобразия «просты». Например, с памятью химичили ещё в древности. Были волшебники, которые «изменяли память», хотя… как изменяли… Большинство из них просто делали из человека овощ и были рады. Но всё же были и такие (меньшинство), кому удавалось не просто манипулировать кварками, но ещё и создавать слэмы, выходное вещество которых помогало им работать с памятью других людей: ввести человека в беспамятство, а другой раз — и неполное беспамятство. Для подобного может быть достаточно всего лишь одной молекулы, а дальше — дело техники самого волшебника.

— Например, — Адам задумался и указал в сторону тумбочки, — если бы был слэм для того белка, то заниматься подобным было бы проще?

— Отчасти, да.

— Понятно…

— Ладно, — я уставше зевнул, — теперь, когда ты увидел основные этапы, надеюсь, сделаешь для себя кое-какие выводы. Например, что подобные манипуляции требуют исключительно комплексный подход и отработанную методику. И запомни, те или иные фрагменты памяти не хранятся в каком-то одном конкретном месте, — я указал Адаму на голову старика и уйму выделенных групп нейронов, — они отпечатываются в относительно небольшой группе клеток. Клеток, которые могут быть разбросы в разных частях мозга, но при этом связанных между собой, да, они связанны: память — это не только голые «кадры», это ещё и чувства и эмоциональное наполнение.

— Понимаю…

— Хочешь открою тебе секрет? — я улыбнулся Адаму. — Даже сейчас я не уверен, что выбранные мною группы клеток не имеют лишних или состоят из всех необходимых… Однако, в такие моменты опыт подсказывает, что лучше взять чуть больше…

— Хочешь сказать, оставив даже несколько, он может не забыть? Или они будут появляться у него в виде фрагментов?

— Это вряд ли. Хотя… зависит от того, сколько оставить. Но в целом, если ты замечал, то люди практически всегда находятся в беспамятстве по отношению к той или иной информации. Нужны определённые нервные импульсы, которые возбудят определённые группы нейронов и позволят им воспроизвести сохранённую информацию. Чтобы эти импульсы появились, человек должен либо задуматься, либо начать вспоминать, посылая определённые сигналы, либо увидеть или почувствовать что-то из ранее сохранённого… Однако если эти импульсы не смогут дойти или им некуда будет доходить и нечего активировать, то и отпечатанные в памяти воспоминания всплывать не будут, даже при том, что хранящиеся нейроны не разрушены.

— Вот как. Значит… Выделенные тобой группы клеток… Нам просто нужно избавиться от них и всё?

— Да, или от соединений между ними. Как я и сказал в самом начале: ломать не строить, а остальное — доделает сам мозг. Он смешает оставшиеся фрагменты, додумает нужное или выдумает ненужное. От чего-то просто избавится, как обычно избавляется от ответа на вопрос во время экзамена.

— Ха-ха, не поспоришь.

— А что-то превратит в тот самый «сон», который человек никак не можешь вспомнить при пробуждении. Вот и всё. А теперь, — я перевёл взгляд на Рамита-старшего, — пора заканчивать.

Я активировал магию, заставляя каждую отдельную клетку в каждой выделенной группе быстро «перегорать».

Адам внимательно наблюдал.

— Знаешь, — я обратился к нему, — каждая такая группа нейронов, которая сохраняет в себе воспоминания каких-то определённых событий или пережитого опыта, называется энграммой. Она образуется, разрушается, меняется… Их невероятное множество и они, как я и говорил, могут быть взаимосвязаны между собой. Самое интересное, что, в некотором смысле, все вместе они и образуют то «я», которое находится в каждом из нас.

— А молекулы поверх них, как надстройка?

— Хорошо сказано, — я улыбнулся, а когда закончил манипуляции, продолжил: — Что видишь теперь?

— Они точно стали другими, по крайней мере, мне кажется, что я могу это увидеть.

— А теперь использую энергию.

Адам направил магический поток и стал медленно путешествовать по «выжженным» местам.

— Если сравнивать с тем, что я ощущал до этого, то от них я и вправду ничего не чувствую.

— Вот и хорошо. Как видишь, большая часть «выжженных» мною энграмм находится в коре полушарий. Если мы с тобой не напортачили, то практически всё, что он знал и помнил обо мне до этого, кануло в небытие, а сама суть происшествий, так или иначе, трансформируется. Но ещё у него остались воспоминания нашего последнего разговора в кратковременных участках мозга. Возможно, эти же воспоминания отпечатались и продублировались ещё и в энграмме где-нибудь в коре мозга, но, если всё нормально, они там и останутся и не потревожат его.

— Уверен?

— Да. Но вот от их отпечатка в энграмме кратковременной памяти мы с тобой избавимся.

— Эм, ты будешь снова его будить?

— Нет.

— Тогда как?

Я вытянул руку, взял коробочку с полки и потряс ею в руке.

— Это… — задумался Адам.

— Что «это»?

— Ты использовал их раньше, на других клетках, на самых первых. Рекомбинантные ДНК?

— Да, именно. Теперь можно вернуться и к ним. Я доставил эти ДНК прямо в группу тех первых нейронов с помощью магической силы. Благодаря этому они стали более возбудимыми на фоне остальных. Знаешь зачем?

— Нет.

— Затем, что нейроны, которые являются более возбудимыми на фоне остальных, обычно и будут объединяться в энграмму в данный момент времени. Понимаешь, что это значит?

— Значит… — Адам задумался на добрую минуту. — Сделав их более возбудимыми перед разговором, ты заставил их сохранить информацию именно в себе? Это вообще возможно?

— Да, возможно. Я сделал их более податливыми для включения в энграмму, вот и всё. Так что, можешь быть уверен, что практически весь наш разговор был отпечатан именно в них. Поэтому… Нам с тобой остаётся только одно, — я направил свою магическую энергию внутрь и поглотил ею «искусственно-созданную» энграмму, — разобраться с ними. Вот и всё.

— Невероятно…

— Готово. Возможно, когда он проснётся, голова у него малость поболит и в целом будет каша-малаша, но в остальном — всё должно быть хорошо. А со временем — даже лучше. А теперь, давай приберёмся и пошли отсюда. Я устал.

Глава 220. Очнись

Несомненно, я был очень тактичным человеком, поэтому, пока, погружённый в свои мысли, Адам прибирался, я присел в кресло, чтобы не мешаться под ногами.

Минуты пролетели незаметно:

— Всё, — избавившись от следов нашего присутствия, он подошёл ко мне.

— Хорошо.

— Можем уходить?

— Да, пошли, — кивнул я, вставая. — Только… Секунду, сначала я чутка «приоденусь».

— Хорошо.

Я взялся за дело, параллельно окидывая «взглядом» весь дом и перепроверяя проделанную мальчиком работу: не упустил ли он чего из виду. Так, в конце концов, приодевшись и полностью удовлетворившись его работой, я направился к выходу:

— Вот теперь пошли.

Дверь открылась — свет ослепил глаза. Ясный морозный день — что может быть лучше?! Замечательная погода! Замечательное…

— Адам, какое сегодня число?

— 15 января…

Замечательное 15 января! Замечательный полдень!

— Хороший день — не отставай!

— Иду я… — Адаму пришлось ускориться.

— Просто прекрасно — людей тьма!

— Не сказал бы, что тьма…

— Может и меньше обычного, но всё же — тьма! При других обстоятельствах могло быть и меньше. Хорошо, что у большинства отсутствует чувство самосохранения! Люблю таких людей: с ними легко, просто и они всегда под рукой! Хотя контактировать или тем более вести с ними «интеллектуальные» беседы я бы не стал… но в остальном — они прекрасны! Бери себе на заметку!

— Да…

— Чего так неуверенно? Чётко говори: «Да! Возьму!»

— Ну…

— Что «ну-каешь»?!

— Ну… Думаю, я такой же.

— В смысле такой же?

— В прямом.

— Уверен?

— Да, если бы ты меня не взял с собой, я бы как обычно в академию пошёл.

— Та ладно тебе, даже не уточнив заранее, отменили занятия или нет?

— На месте и узнал бы… Я живу недалеко…

— Ясно… Вот вроде Ян учил вас уму разуму, а вроде и не учил… Прекрасно!: значит не зря я взял тебя с собой, иначе бы страдал какой-то фигнёй…

— Почему сразу фигнёй…

Адам замолчал — я не стал отвечать.

С одной стороны я думал только о том, что на всём белом свете сейчас нет ничего лучше мягкой белоснежной кровати! С другой — что Адам ведёт себя, во-первых, довольно подавленно (сильнее обычного) и, во-вторых, наивно (возраст давал о себе знать)…

«Эх…»

Мне пришлось побороть ярое желание покинуть его прямо сейчас и направиться в какое-нибудь тихое уединённое место, чтобы «забыть обо всём на свете»: хотел я того или нет, но мне стоило уделить ему немного времени. То ли после сегодняшнего «урока» в его голове появилось множество безумных мыслей и вопросов, которые не давали покоя, то ли дело было в чём-то ещё (было бы очень хорошо, будь это второй вариант: у меня не было ни желания, ни сил снова что-то объяснять), но его состояние мне совершенно не нравилось. В любом случае деваться было некуда — я повёл его за собой «куда глаза глядят», а глядели они в сторону са́мого центра. Туда мы и направились, пусть на деле расстояние до него было очень далёким. Мы шли вдоль дорог, виляли меж голых деревьев, больших и маленьких зданий, переулков и двориков.

Какое-то время мы шли в тишине: с одной стороны — я молчал и не мешал Адаму копошиться у себя в голове, с другой — Храм Пустоты фильтровал весь внешний шум. Правда, вскоре его пришлось рассеять, и стоило заметить: улучить для этого подходящие момент и место было как никогда трудно: обстановка в городе нисколько не улучшилась. Как с ночи всё «зашуршало», так и продолжало «шуршать», разве что общее напряжение слегка ослабло, а в остальном — мозолящие глаза правоохранители… Тонны правоохранителей, будто все магазины в одночасье сделали для них акцию: «10 перемечей по цене одного!» Другой причины я просто не вижу! Не на пончики же так реагировать… Кто вообще ест пончики?!! В них даже мяса нет!

— По-моему, — дёрнулся и заговорил Адам, — к нам идут солдаты…

— И правда, идут.

— Всё нормально?

— А что, должно быть нет?

— Не знаю.

— Всё нормально, пусть идут.

— Хорошо.

Что сказать, система шмона к этому времени была полностью налажена. Хотя учитывая количество прохожих, назвать это проблемой было трудно: мы ничем не выделялись и в целом были очень законопослушными гражданами: как минимум взрывать или уничтожать правительство мы с Адамом не собирались. Да и зачем? Рано или поздно оно само себя уничтожит — куда спешить? Вот я никуда не спешу.

— Добрый день. Будьте добры — документы? — как и полагается, нас чуть ли не окружили.

— Добрый… У меня с собой только пропуск в Академию, — Адам пожал плечами.

— Больше ничего?

— Я студент, есть в базе. Кварками могу.

— Не, оборудования с собой нет.

— Сетчатка?

— Тоже нет.

— Отпечаток пальца?..

— Та хватит, — я пнул Адама и рассмеялся. — Ещё ДНК предложи, они его разве что языком анализировать будут. Дай свой пропуск.

Я взял пропуск Адама, достал с кармана бумажку и развернул её, совместил всё имеющееся и протянул патрульным:

— Он, — я указал на Адама, — как и сказал, студент Академии, вот, — я ткнул на надпись на пропуске. — А я, — я ткнул в бумажку, — приставлен академией как сопровождающий в связи с ЧС и с тем, что студенты этой академии сироты. Так… Где это… Вот, — я ткнул в другой абзац. — А печатных документов и у меня с собой нет, вы бы ещё клеймо попросили…

«…на жопе — или где их там себе динозавры ставили?!»

— Хорошо-хорошо… — просмотрев всё имеющееся, сказал один, пока второй начал расспрашивать, почему нам не сидится дома.

…

Слово за слово и они от нас отстали: хочется и не сидится — что тут поделаешь?

— Ой не могу, ха-ха-ха, — когда мы расстались и пошли дальше, я рассмеялся. — Что за клоуны? Поедешь куда-нибудь в Говносранск, начнёшь рассказывать — и даже там не поверят!

— Трудно не согласиться… — улыбнулся и кивнул Адам, хотя в целом он был очень серьёзным.

— Что опять не так? — я пнул его в плечо.

— Ну… — он замялся. — Ничего страшного не будет?

— Нет.

— А что, если кто-то из них решит перепроверить и свяжется с академией?

— Эти клоуны?

— Ну, впереди могут быть ещё…

— Боишься? — я издал смешок.

— Я не боюсь.

— Вот и славно, бояться нечего. Свяжутся, им так и скажут: «Да, есть такой. Да, приставили», а нужно — ещё и остальную документацию предоставят. Вот и всё.

— Правда?

— Да.

— Здорово.

— А ты думал, я шутки шучу?

— Нет…

— Адам, — я положил руку ему на плечо и чуть ли не смеясь продолжил: — Очнись, хватит летать в облаках и не улавливать очевидного — кто именно перед тобой находится. Ты ведь не думаешь, что администрация вашей академии откажет в столь незначительной «просьбе», если в своё время она даже приняла меня против воли «самого́!» «вели́кого!» — «нашего верноподданного»?!

— Регана О’Лири?..

— Его са́мого. Или ты думаешь, что ему отказывает любой самодостаточный человек просто потому, что захотелось отказать?!

— Нет…

— То-то же! Не говоря уже о том, — я протянул руку дальше, слегка приобняв мальчика, и вытянул вторую, указывая на всё вокруг, — что весь этот беспорядок, весь этот хаос и безобразие — всё это! ВСЁ ЭТО МОИХ РУК ДЕЛО, нравится тебе это или нет.

Глава 221. Индуктивных дел мастер

Я закончил тираду — Адам опустил голову.

— Я, — чуть помедлив, начал он, — всё это знаю…

— Значит, — я переместил руку и стал трепать его волосы, — простого знания мало. Знать — дело одно, а вот осознать — совершенно другое. Так что, Адам, осознай это.

— Ну… — протянул он. — Я и так… всё это осознаю, просто… — он резко замолчал, оставив в воздухе жирные намёки на недосказанность — я дал ему знатный подзатыльник:

— Ауч! За что?!

— Пафосно обрывать предложения будешь перед Тоши, — я пожал плечами. — Сказал «А» — говори и «Б», а если я посчитаю нужным, ещё и «В», и «Г», и «Д» и так до конца алфавита.

— А если тебя и «Я» не устроИТ?!

— Ты? Причём здесь ты? Но если ты меня не устроИШЬ. Утоплю. Сожгу. Может, тиграм скормлю. Не знаю, от настроения зависит. Решу после твоего ответа.

— Не-не, так не пойдёт!

— Сам спросил — чего хотел.

— Не так! Я не о том! Ай, не важно!.. Ауч! За что?!

— Что «неважно»?

— Ничего! Ауч!

— В смысле «ничего»?

— Хватит меня пинать! Ауч!

— Я тебя не пинаю.

— Пинаешь! Ауч!

— Ааа… ты об этом? Я не причём. Это всё рука.

— Ауч! Отстань!

— Она временами такая непослушная.

— Ауч!

— Эй, не уворачивайся, ей так труднее попасть!

— Ауч!

— Эй, не убегай!

— Ауч!

— Постой!

— Отстань! Ауч!

— Еле поспеваю за тобой!

— Хватит! Ауч!

— Беги медленнее, пожалуйста, я человек старый!

— Кровавый, а не старый!

— Ничего я не кровавый!..

(— Осторожнее!!

— Не путайся под ногами, женщина!

— ХАМ…)

— …Так вот, Адам, я не кровавый!

— Ауч!! Значит гад! Просто гад! Подлый гад!

— Кто? Я?! Моя рука с тобой полностью не согласна!

— Ауч!!! В $R%^&* ТВОЮ РУКУ!!

— Думаю, ей там не понравится!

— Поделом ей! АУЧ!..

(— Куда прёшь, кретин!!

— Простите!..)

— …Твоя рука только и может, что обижать слабых!

— Тут не поспоришь, Адам!

— Ауч!

— Она такая!

— Ауч!

— Любит слабых!

— Ауч! Пусть на радостях отсохнет!

— Это вряд ли…

— Ха, промазал! Скоро вообще ни разу не… АУЧ!

— Может всё-таки остановишься?

— ХА-ХА! НЕТ! Я на это не куплюсь! Я же сказал: Я ТЕБЯ ЗНАЮ! И понимаю! АУЧ!-ЧТОБ-ТЕБЯ-ЗВЕР-ВОНЮЧИЙ! Ты всё равно не отстанешь!

— А вдруг?!

— НЕТ!

— Как хочешь!

— АУЧ!

— Думаешь загнать старика, как дряхлую кобылу?!

— ТЕБЯ ЗАГОНИШЬ, ИШАК ВЫНОСЛИВЫЙ!

— Ты мне льстишь! Лови «двойное спасибо»!

— АУЧ!! АУЧ!! В #$% такое спасибо!!

— Не за что! Обращайся, не стесняйся!

— Обойдусь!! Ауч!! Как же… КАК ЖЕ ТЫ %^&*!!!

— Что-что? Я тебе надоел? Если надоел, так и говори! Или…

— АУЧ!

— …ты следил-следил и переследил за той подругой Бортэ? Как её там?

— Риа! АУЧ!!

— Да, точно! Маленькая зараза, испортила мне такого хорошего мальчика!

— АУЧ!!! Чего так больно-то?!

— Это тебе за двоих: и за неё и за себя!

— Ты очень! ОЧЕНЬ ПЛОХОЙ ЧЕЛОВЕК!!

— Да неужели?

— ДА!

— Лучше под ноги смотри.

— Блин! Простите пожалуйста!!

— Смотри куда прёшь, ты чуть ребёнка не задел!!!

— Ещё раз простите! АУЧ!!

— Не «простите!», а «жаль что не задел!». И что твоя Риа, хоть красивая?

— Она… Не моя! Фух!

— Красивее той кривой преподавательницы?

— Я не буду отвечать! Ты придерёшься независимо от того, что я скажу!

— Неужели?! Я не такой! На тебе за клевету!

— АУЧ!! Ха-ха! Что, не любишь правду?! Я и не сомневался! Фух…

— Меньше болтай, иначе выдохнешься раньше времени! А моя рука ещё не насытилась!

— Я уже говорил куда её нужно засунуть! Там и насытится! Ай-яй-АУЧ!!

— Ммм, ты что-то сказал, прости, я не услышал, можешь повторить?

— Я сказал… АУЧ!!

— Что-что, не слышу?! Что ты сказал?!

— ГОВОРЮ… АУЧ!!! Ну ты и ТВАРЬ!! Вот что я говорю!

— А, это? Я знаю. Не повторяйся за другими.

— Вот и не буду! Больше ничего не скажу!

— И не нужно.

— Ауч!

— Итак…

— Ауч!

— Твоя Риа всё-таки красотка или нет?

— …Ауч!

— Эй, мне же интересно от кого ты всякого набираешься! Может, ею можно крыс травить! А ты молчишь!

— …Ауч!

— Так да или нет?

— …Ауч!

— Будем считать, что да!

— …Ауч!

…

— …Ауч!

…

— …Ауч!

…

◊ ◊ ◊

…

— О, Адам, впереди, по курсу, перекрёсток, бери налево! Тебе понравится!

— …

— Та бери, я тебя не обманываю! Тебе точно понравится!

— …

— Эй, ты обиделся? Не мог же я тебе все мозги выбить? Эй, я же даже силу не прикладывал!

— …

— Та ладно тебе! Будь проще!

— …

— Ладно, ладно, выкладываю все карты на стол: тебя там ждут красивые красоты и вкусные вкусняшки — много вкусняшек!

— …

— Аууу, вкусняшки~ — пропел я ему под ухо. — Вкусняшки~ — затем под второе; стал чередовать: — Вкусняшки~, вкусняшки~, вкусняшки~…

Делал я это до тех пор, пока мы не добежали до того самого перекрёстка, и, как и ожидалось, Адам не стал поворачивать.

Шух.

Он резко затормозил.

Медленно развернулся.

Уставился на меня.

Сказал:

— Тварь… Ну ты и тварь…

Тух.

Рухнул вниз.

— Ауч…

Издал слабый стон.

Я присел рядом на корточки:

— Ты же не думал, что я тебя подхвачу и не дам упасть?

— Если честно, надежды были. Ох… Голова раскалывается…

— Да? Застудил небось.

— Ага, застудил…

— А если продолжишь так валяться на морозе, то застудишь и ещё что-нибудь.

— Мне тошнит… Я ничего не хочу… А лежать хорошо…

— Перебе́гал, вот и тошнит.

— Ага, перебе́гал…

— Ладно, полежи немного и тошнота пройдёт, а потом и аппетит появится. Держи шапку.

— О, спасибо…

— Не-не, не под голову, раскрой, — я стал помогать, — да-да, вот так, и положи рядом, а теперь — пой!

— …

— Пой говорю: как раз заработаем на вкусняшки!

— У меня есть деньги!

— Откуда, — я махнул рукой, — пой давай.

— Дают на карманные расходы — сам пой!

— Фе, дают ему. Я бы тебе ничего не дал, и вообще — денег много не бывает! Давай: три-четыре, du…

— Не нужно! И вообще, ты же сам мне их и даёшь.

— Не хочешь петь — не надо, — я встал, пожимая плечами, — ты прав, заработать можно и без пения… — я улыбнулся, после чего посмотрел по сторонам.

— Стой… Не нужно… Пожалуйста…

— О, ПРЕКРАСНАЯ ЛЕДИ, ПОСМОТРИТЕ НА ЭТОГО УМИРАЮЩЕГО ЮНОШУ! УМОЛЯЮ… ПРОШУ… КУДА ЖЕ ВЫ! БЕССЕРДЕЧНАЯ!..

…

— О, ПОСТОЙ, МИНУТОЧКУ, КАКОЙ… КАКОЙ ПРЕКРАСНЫЙ ПРИНЦ! Я МНОГО НЕ ПРОШУ, ВСЕГО ЛИШЬ… ВСЕГО ЛИШЬ НЕМНОГО…

Шурх…

— …СПАСИБО! СПАСИБО БОЛЬШОЕ! БУДЬ ВАША МАТЬ ЖИВА, ОНА БЫ… ОНА БЫ ГОРДИЛАСЬ ТАКИМ СЫНОМ! НЕ ПРОСТО СЫН, А «ТОТ САМЫЙ СЫН»!! ВОТ БЫ И МОЙ БЫЛ ТАКИМ!

…

— МАДМУАЗЕЛЬ, ЭТОГО… ЭТОГО НЕСЧАСТНОГО МАЛЫША… БРОСИЛА… БРОСИЛА РОДНАЯ МАТЬ! У НЕГО… У НЕГО ОСТАЛСЯ ЛИШЬ Я, НО… НО Я НИКТО! НИЧТО! ПРОШУ… УМОЛЯЮ…

— За что… За что мне всё это?! — прохрипел Адам, переворачиваясь набок и пытаясь подняться.

— …МАДМУАЗЕЛЬ, ВЫ! ВЫ ВЕЛИКАЯ ЖЕНЩИНА, ДЕТИ ВАС НЕ ЗАБУТ! НЕТ! ВАС БУДЕТ ПОМНИТЬ ВЕСЬ МИР! НЕТ! ВСЯ ГАЛАКТИКА! НЕТ!! ВЕСЬ КОСМОС!!!

— За что?!!

…

— ОГО, КАКАЯ КРАСОТКА! КАК БЫ… КАК БЫ БЫЛО ЗДОРОВО, ВОЗЬМИ ТЫ МОЕГО ПЛЕМЯША В МУЖЬЯ! ОН! ОН УМНЫЙ, КРАСИВЫЙ — ПРОСТО ПРОЛЕСТЬ! А В ПОСТЕЛИ — ТАК ВООБЩЕ НАСТОЯЩИЙ ЗВЕР! НО… НО ЕСЛИ НЕТ, ТО… ТО ХОТЯ БЫ… ХОТЯ БЫ ДАЙ НЕМНОГО… Я МНОГОГО НЕ ПРОШУ…

— Хватит цепляться к людям! — смущённый-пресмущённый Адам вцепился мне в руку и потянул за собой.

— О, ТЕБЕ ЛУЧШЕ! ВОСКРЕСС! НЕ ЧУДО ЛИ?! ГЛЯНЬ КАКУЮ Я ТЕБЕ ЖЁНУШКУ ПРИСМОТРЕЛ… АЙ, ЖЁНУШКА, КУДА ЖЕ ТЫ?!

— Отстань от неё! Иди уже, — Адам пуще прежнего стал тянуть меня за собой. — Ужас! Ты ужасен! Просто ужасен!

— Ничего я не ужасен! Глянь сколько мы заработали! — я протянул шапку. — А постояли бы так часок-другой — стали бы миллионерами!

— Это воровство и грабёж! Я уже говорил?! Ты ужасен!

— Ничего подобного, — я поправил растрёпанные волосы и пошёл за Адамом.

— Нет! Грабёж! Ты устроил цирк, притворился нищим и стал давить на людей! Я бы тоже тебе дал, лишь бы ты только отстал!

— Я не виноват: ты же петь не захотел.

— Какая разница?! Это одно и тоже! Грабёж!

— Нее, скорее, вид товаро-денежных отношений.

— Какие ещё товаро-денежные отношения?! Кто из нас двоих ещё голову застудил! Фух… КАК ЖЕ СТЫДНО… — Адам снова утонул в своём смущении.

— Не кисни, — я толкнул его в плечо. — Тебе нужно не попрошаек презирать…

— Я их не презираю!

— …а людей, которые им дают. Не будь последних, не было бы и первых. Вывод: есть покупатель, будет и спрос! Как и сказал, товаро-денежные отношения.

— И что они покупают?! Спокойствие?! Это и есть — вымогательство и грабёж!

— Не купи они его, ничего бы не случилось, значит — не грабёж. А даже если бы мы…

— Не «мы», а «ты»!

— …и были менее, скажем так, красноречивыми, нам бы всё равно заплатили… А если бы ты ещё и запел!..

— Ни за что!

— Хотя снова же, даже твоё пение…

— Оно не моё!

— …для многих является всего лишь противным шумом, который раздражает не хуже комплиментов, которыми мы…

— Не «мы», а «ТЫ»!

— …с тобой успели одарить нескольких человек. Так что, эти денежки, — я похлопал по шапке, — честно заработанные, независимо от того, купили ли у нас с тобой спокойствие, жалость или корм для собственного самолюбия, важности и значимости…

Шурх…

— Этого хватит? — спросил Адам, убирая руку от шапки. — Перестанешь наконец?!

Я посмотрел в шапку:

— Ого-ого! Да я практически миллионер!

Затем перевёл взгляд на Адама и сузил глаза:

— Хе-хе, очередной жалкий распространитель паразитов! Презираю тебя!

— Увы, такого паразита как ты простым тапком не прогнать, проще откупиться!

Я повис на Адаме и «зарыдал»:

— Вот же!.. Вот же маленькая зараза!.. Испортила!.. Испортила такого ласкового мальчика!

— Поверь, — Адам пожал плечами, — единственная «зараза», с которой я когда-либо пересекался, это ты.

— Жестоко… Как жестоко!

— Выводы делай сам…

— Ладно! — я отхлынул от него и хлопнул в ладоши. — Было весело!

— Не «весело», а «стыдно», очень «стыдно»!

— Забыли!

— Забудешь такое…

— Забыли? Так что, — я похлопал Адама по плечу, — забыли?

— Ладно…

— Тогда пошли есть! Впереди целый «мир» вкусной еды и магазинов!

— Пошли.

— Смотрю, тебе стало лучше, хе-хе.

— Немного.

— Это хорошо.

— Так что, идём?

— Да, вперёд! Надеюсь, у тебя остались денежки, — я похлопал по шапке и добавил: — У меня-то с ними проблем точно нет, хе-хе.

— Конечно, — Адам стал шерстить карманы. — Эй… Эй! — погнался за мной. — Ты! Ты меня обобрал!

— Не правда~ Ты сам всё отдал~

— Неправда!

— Правда~

— Нет!

— Да~

— Стой!

— Догони~

— Верни!

— А то что, мой маленький мамонтёнок~?

◊ ◊ ◊

— Как же вкусно! Что это?

— Не знаю, судя по названию какая-то мясная стряпня. Ешь, не отвлекайся, а то хилый какой-то, гляди помрёшь ненароком.

Адам уставился на меня прищуренным взглядом…

— Ты плохой человек, очень плохой.

…и продолжил уминать еду.

— Ты согласна? — я поднял и посмотрел на руку; она качнулась в стороны; перевёл взгляд на Адама. — Она не согласна.

— Какой хозяин, такая и рука, — сказал он и громко засёрпал, делая вид, что я для него какая-то шутка.

Я лишь издал мысленный смешок и сам сконцентрировался на еде. Сонливость к этому времени пропала, но я был уверен, что пройдёт немного времени и она накатит снова, причём куда более сильная…

— Ты не будешь десерт?! — переспросил Адам, когда мы доели основную часть.

— Нее, я больше ничего не хочу. Посижу, послушаю твои умные мысли. Ешь сам.

Адам снова прищурился:

— Оторвать руку… то есть игнорировать всяких попрошаек — умная мысль?

— Сам решай~

— Решишь тут… Ладно — десерт! Всё остальное неважно. Я сейчас.

Адам встал и пошёл выбирать лакомство — я уронил голову на стол и закрыл глаза.

Что ж, всё прошло довольно гладко, не идеально, но гладко. Я бы сказал, всё вернулось на круги своя и вернуло себе изначальные очертания — неплохо, вполне неплохо, хотя… новые очертания тоже стали вырисовываться…

— Что это, Адам?

— Какая-то непонятная стряпня, просто ешь…

— Не смог догнать, решил закормить до смерти?

— Тебя закормишь, — он пожал плечами, сел на своё место и взялся за десерт.

Новые очертания… С ними вполне можно работать: доводить и утолщать… А если подумать ещё немного, то очевидно и то, что хочется или нет, но ещё и от части старых придётся избавиться… Причём сделать это самому… Снова… И зачем я об этом подумал? Опять начал загоняться… Сплошная головная боль, хотя, если задуматься…

— Куда опять «собрался»?

— Никуда.

— Ты часто «пропадаешь»…

— Неужели?

— В школе это было особенно заметно.

— Может, просто показалось?

— Думаю, — Адам задумался, — скажи ты это сегодня утром, я бы согласился, но после твоего урока — вряд ли.

— Какой толковый и одновременно нехороший ученик.

— Так ты рад или не рад?

— Был бы не рад — тебя бы уже не было.

— Грубо, угрожающе, пугающе — ты не думал быть мягче?

— А ты, смотрю, только этого и ждёшь.

— Может быть и жду, почему бы и нет? Грубость не любит никто.

— Тогда, — я пожал плечами, — ты обратился не по адресу.

— Другого ответа и не ждал, — Адам пожал плечами в ответ.

— Тогда не задавай заведомо бессмысленные вопросы.

— Нет. Если не задавать, то и не сделать замечание, а это было именно оно.

— Ха, взялся меня воспитывать?

— Может быть.

— Пропащее дело~

— Разве? Было бы пропащим, ты бы с самого начала по-другому выстроил наши отношения, разве нет? Как минимум, не стал бы ничего менять. Но после переезда, я понял несколько вещей…

— Секундочку, может, попросим, чтобы нам включили эпически-разоблачающую музыку?

— Нет. Так вот, 1) ты, мягко говоря, недолюбливаешь идеалы старушки Хез; 2) если бы я продолжил полагаться на них, как меня учили, ты бы, в конечном итоге, точно также стал бы презирать и меня.

— Не вижу никакой связи… Может, всё-таки включить? Тогда твои слова станут более убедительными.

— Нет.

— Тогда могу напеть? Мне не трудно: туду-тудуду-тудудуду-тудуду-ду-ду… Точно не нужно?

— Нет.

— Я так могу минуты две, уверен?

Адам закатил глаза и проигнорировал моё доброе намерение:

— А ещё, — продолжил он, — во время нашего общения в академии магии — прекрасного общения, пусть и недолгого, — я многое пропустил мимо глаз, сожалею, но сейчас, оглядываясь назад, я переосмыслил многие моменты! А сегодняшний день… Сегодняшний день поставил все точки над «i»! И упускать свой шанс я не собираюсь!

— Ты о том, — я посмотрел на принесённую им «какую-то непонятную стряпню», — что путь к сердцу мужчины лежит через желудок?

— Я о другом, — и хватит уже говорить о своих неудовлетворённых желаниях вслух! — так вот, я о том, что после всего устроенного тобой, первым человеком, к которому ты пришёл, оказался я! Конечно, всё можно списать на обычное «обучение», но так ли это?! Хотя… Зачем я вообще объясняю очевидные вещи? Ты ведь и сам всё понимаешь!

— Знаешь, Адам, — я поднял голову и вернул нормальное положение, — это настолько гениальное умозаключение, что мне трудно решить: надумал ты его себе, или так и есть на самом деле, а может, — я посмотрел на свою руку, — я всё же немного перестарался…

Глава 222. «М»

— Думай, что хочешь! — сказал Адам. — Пусть ты и нехороший человек, а рука твоя — та ещё тварь~ но чего-чего, а с головой проблем у меня точно нет. Может, во мне и «ковырялись» когда-то, но проблем с головой нет! Может, и пинали нехорошие люди (ты!), но проблем, изволь, — нет! А вообще, ты просто боишься признать правду, и, как следствие, мою правоту, разве нет?

— Как скажешь. Желания спорить у меня нет.

— Вот и хорошо! — Адам «победоносно» кивнул.

— Да и, — «неожиданно» я переключился на лёгкую враждебность, — зачем разрушать твои влажные фантазии?

— У меня нет влажных фантазий!

— Чем больше ты уверен в своей правоте и, как следствие, чем больше твоя симпатия ко мне, тем только лучше, разве нет? — мои тон и выражение к этому моменту сильно изменились. — Хоть в огонь, хоть в воду, хоть в медные трубы. Куда бы я тебя не послал, что бы ни сказал сделать и где бы ни указал твоё место, — ты всё это послушно исполнишь. И чем «теснее» будут наши отношения, точнее, вера в эти отношения, тем и сам ты будешь более исполнительным. Всё это начнёт приносить тебе радость: желание угодить; желание быть полезным; желание чувствовать свою значимость… И вот, не успеем мы с тобой оглянуться, как пройдёт немного времени и твоё стремление угодить мне станет смыслом всей жизни. Если, конечно, уже им не настало. Так что, да, ты прав, я просто боялся… Боялся признать твою правоту. Боялся слишком рано выдать свои истинные намерения. Но… Ты оказался слишком наивным, слишком послушным… Я завысил планку, думая, что всё будет куда сложнее, однако завышать её было незачем.

— Думаю… — начал Адам, оставаясь, казалось, таким же как и прежде, однако скрыть слабые перемены, вызванные моими словами, не смог, как ни старался. — Думаю, ты специально преувеличиваешь. Я уже приводил пример со старушкой Хез… А ещё знаю (…и осознаю!) достаточно, чтобы иметь хорошее представление как о тебе, так и обо всё остальном, и… В свои доводах я не сомневаюсь!

— Знаешь? — потешно переспросил я. — Осознаёшь? Не сомневаешься? А что если…

— Нет.

— …это всего лишь желанная иллюзия?

— Не иллюзия.

— Что если это самообман?

— Не самообман.

— Например, даже сейчас ты отрицаешь очевидное…

— Не очевидное!

— …а это уже первый признак самообмана. А твоя бездумная уверенность…

— Это не бездумная уверенность!

— …в собственных желаниях — второй признак. И, наконец-то, вера в лживые отношения…

— Наши отношения не лживые! — Адам чуть ли не подорвался с места.

— …это третий признак самообмана, — продолжил я, игнорируя его чувства. — И ты ещё говоришь «знаю», «осознаю», «не сомневаюсь»?

— Да! Знаю! Осознаю! Не сомневаюсь!

— Смешно.

— Хватит делать тщетные попытки посеять обманчивые сомнения! Хватит!

— Я не пытаюсь.

— Пытаешься! Будь сказанное тобой правдой, ты бы сейчас этого не говорил! Ты делаешь это намеренно!

— Не говорил бы? А что если…

— Хватит «а-что-если-кать»!

— …в этом и есть вся суть? Прямо озвучить свои истинные мотивы? Специально! Чтобы вызвать обратный эффект: заставить тебя считать мои истинные мотивы заведомо обманчивыми. Заставить тебя воспринимать их как какую-то глупую шутку. И всё ради одной цели: не дать тебе прийти к ним самому, особенно тогда… — я сделал паузу, — когда пришло бы время это сделать. Ведь… — я оскалился. — Было бы очень неудобно, стань эта «правда» откровением для тебя, ещё и в самый неподходящий момент, а так… — мой оскал трансформировался в не менее приятную улыбку. — Не думал о таком? Или, вот ещё, — продолжил я, — делая вид (как ты сказал), что я пытаюсь посеять в тебе обманчивые сомнения, я как раз наоборот — хочу заранее их задушить. Действую на опережение, так сказать. Ты ведь знаешь какой я человек, значит должен знать — именно таким я и промышляю — обманываю маленьких доверчивых глупцов вроде тебя. Ты правда всё ещё думаешь, что наши «отношения», которые ты себе выдумал, особенные? — я замолчал, желая услышать ответ на свои слова, но, поставленные под таким углом, они волей-неволей заставили мальчика заколебаться; от его уверенности не осталось ни следа.

Не давая ему времени на долгие размышления, я продолжил:

— Разве уверенные сомневаются? С одной стороны у тебя, должно быть, вертится: «Я не должен поддаваться: именно этого он и добивается! Сказанное им ложь! Я не должен поддаваться! Не должен!» — а с другой: «В такой правде нет ничего странного. Он изначально манипулировал мной и продолжает это делать. Он использует меня и будет использовать в будущем. Отношения… Их вижу только я. Он внушает их, а выдуманная мной дружба… её нет и никогда не было».

— Я…

— И тут тебе остаётся лишь принять решение — выбрать «правильный» вариант из двух совершенно противоположных и в то же время равноценных утверждений. Равноценных с точки зрения действительности.

— Я…

— Но, очевидно, мы оба знаем, что именно ты выберешь.

— Я…

— На фоне своей наивности, щенячьей верности и, главное, не знания, чем именно УЖАСЕН второй вариант, где я использую тебя, как вонючую псину, ты выберешь более желанный, более приятный, более удобный…

— Я…

— Однако, — я не дал ему сказать, — когда придёт время сожалеть, вероятно, ты даже не будешь знать, что тебе нужно сожалеть. Ты будешь уверен, что это твой выбор, что ты знал на что идёшь. Вот и всё.

Я умолк — повисла тишина.

— Но… — вскоре послышался задыхающийся голос. — Но даже если второй вариант правильный и ты… ты меня просто используешь… даже… даже если я поверю в него… Разве… Разве у меня есть выбор? Я завишу от тебя. Я… я не могу просто взять, развернуться и уйти… Разве… Разве не получается, что… что бы я не выбрал и чтобы не оказалось правдой, результат от этого не изменится… А значит… значит ты просто… просто… издеваешься надо мной… давишь на меня…

— «Зависишь»? «Не можешь просто взять, развернуться и уйти»? — чуть ли не пропел я, однако из-за ужасно апатичного тона было похоже, что я, скорее, призываю «демона», принося ему в жертву сотню-другую младенцев. — Хорошо, очень хорошо! А что если я скажу, во-первых, что всё сказанное мной — чистая правда: я всего лишь использую тебя, а в будущем буду использовать ещё больше! Куда корыстнее! Настолько, что даже самый терпимый пожалеет о своём выборе.

— Это неправда…

— ПРАВДА. Дальше, во-вторых, что если скажу, что я не вижу того, что видишь ты, — никакой «дружбы» нет.

— Неправда…

— ПРАВДА, — снова пронзил я. — И вот, «правду» ты знаешь, а теперь — самое время сделать «правильное» решение, разве нет? Всё, что нужно: просто встать, развернуться и уйти! Всё!

— Но…

— Я не буду останавливать тебя и тем более не буду усложнять тебе жизнь. Вылечишься, выучишься, а дальше… Твоя жизнь — твои заботы. Делай что хочешь. Она принадлежит тебе и больше никому. Так что поздравляю: с этого момента ты не зависишь от меня! Ты можешь делать что хочешь! И для начала: взять, развернуться и уйти!

— Но… Но… Но… Но… Но… Но ведь… Но ведь у тебя были… были… были… планы…

— Планы на тебя? Разве мы с этого не начали? Но ладно. Были, и что? У меня так много планов, что я иной раз сам в них ногу ломаю, поэтому… Лишиться одного-двух — не проблема. Тем более, такого незначительного «плана», вроде тебя.

— Но… но… но… сегодня…

— Каждый видит то, что хочет увидеть, Адам~. Лучше бы я тебя вообще не брал с собой.

— Не… не… не брал?.. А как же… как же слежка за Бортэ…

— Мелочь. С этого момента я тебя полностью освобожу от неё или чего-то подобного, и тем более — больше никогда не потревожу. Наши пути полностью разойдутся.

— Ра… ра… ра… разойдутся?.. Ты… ты… ты… меня прогоняешь?..

— Ни да, ни нет, ни может быть, — но можешь катиться на все четыре стороны — решай сам.

— Я… я… я… я… я… — Адама чуть не зациклило. — …Я тебе не нужен?..

— Ты правда думаешь, что есть что-то, что я не смогу сделать без тебя?

— Но… но… но…

— Хватит «но-кать», «я-кать» и задыхаться: либо говори нормально, либо замолчи. Да и зачем? Тебе осталось просто встать, развернуться и уйти — ты в шаге от «блаженной» жизни.

Я замолчал — Адам закрылся руками, готовый сплющиться и заплакать в любой момент.

Я продолжил молчать и просто сжигал его апатичным взглядом, прекрасно понимая, что как бы он не пытался закрыться или «спрятаться», он не мог избавиться от него. Он чувствовал его. Чувствовал и ничего не мог с этим сделать.

— Ладно, — сказал я, не видя никакой реакции, — я тебе помогу. Поступим от обратного: встану, развернусь и уйду я. Будем считать, что это одно и тоже. Как учила математика: от перемены мест слагаемых сумма не меняется, — я поднялся.

— Стой… стой…

— А математика плохому не научит.

— Стой… Не уходи… Не уходи… — Адам подорвался следом и вцепился в меня.

Странно, какие знакомые ощущения… Что сказать, «Д» — дежавю.

— Я не… я не… я не… — мы простояли так добрую минуту. — Я не понимаю… Я не понимаю! — взорвался он (хотя, скорее, лопнул как мыльный пузырь). — Я не понимаю! Чего… Чего ты хочешь! К чему это всё?! Тест?! Урок?! Я должен был встать и уйти, показывая какой я «сильный и независимый»?!

— Нет.

— Или… Я должен был бежать за тобой ни смотря ни на что, показывая какой я преданный и послушный?!

— Нет.

— Тогда что?! Что тебе нужно?! К чему это всё?! Доказать, что я был не прав и не знаю какой ты на самом деле?! Хорошо, я был… я был не прав… Я был не прав! Прости! Не уходи!

— Нет.

— Тогда?.. Тогда что?.. Что?!. — опустив голову и чуть ли не плача спросил Адам.

— Мне просто, — начал я, отрывая вцепившуюся руку, — захотелось испортить тебе настроение. Разве это не уважительная причина?

Тух.

Адам ударил меня в руку.

— Да и… Я дал тебе то, чего ты так хотел — драмы.

— Драмы?! — заплакав, переспросил Адам.

— Да, драмы.

— Я… я… я не хотел, хн… никакой, хн… драмы… — промычал он, вытирая сопли рукавом. — Кому, хн… кому вообще, хн… кому… кому… хн… нужна такая драма, хн…

— Кому? Очевидно, тебе. А раз хотел: получите-распишитесь.

— Не хотел, хны… — он разнылся ещё сильнее.

— Тогда не знаю, — я пожал плечами, усилив жест поднятыми руками. — Все любят драму — только её и подавай. Или, что даже лучше, трагедию~ Уверен, что не хотел? — я задумчиво посмотрел на Адама. — А то весь твой вид говорит, что именно её ты и хотел~

— Нет! — он снова ударил меня, продолжая ныть: — Хны… хны…

— Ну, бывает, — я сделал невинное выражение, — я не волшебник, чтобы знать, что хочет каждый отдельный человек. Я был уверен, что именно драмы ты и хотел, а тут, вот тебе(!), оказалось, что нет. Не иначе как магия.

— Магия… магия?!

— Да, магия. «М» — магия.

— Нет, хны… Нет! «М» — мудак. Какой же ты мудак! Испортил… испортил всё настроение, и… и… и такой чудесный день, хны…

— Знаешь, Адам, — я сел на место. — Что-то я проголодался, думаю, как раз пришло время для твоей «непонятной стряпни», — я пододвинул блюдо и покрутил. — Надеюсь, ты не забрызгал его своими соплями, а то, — я осмотрелся, — бо́льшую часть всего ты уже забрызгал.

Наверное, это был первый раз, когда Адам смотрел на меня по-настоящему зло, не скрывая агрессии и ненависти, я рассмеялся, проглатывая первую ложку:

— Ты, конечно, можешь сесть напротив, но и… можешь развернуться и уйти — будь уверен, я не буду тебя останавливать, собственно, как и нарушать условия нашего «уговора».

В ответ он в третий раз ударил меня в руку, ещё и уселся не на прежнее место, а прямо рядом со мной, продолжая вытирать тонны соплей рукавом.

— Три удара, — сказал я, проигнорировав все остальные действия. — Будем считать, что три удара это тот максимум, который я могу тебе позволить, но так как у тебя всё ещё чешутся руки, предупреждаю, — я повернулся и посмотрел прямо ему в глаза, — перейдёшь эту черту и я гарантирую, что никакой врач тебе больше не понадобится.

— Хны… — он кивнул и отвернулся. — Только… только, хны… и можешь, хны… угрожать, хны… запугивать, хны… оскорблять, хны…

— Вот и хорошо, — раз он был рядом, под рукой, я потрепал его волосы.

— Не трожь! Хны… Я не щенок! Хны…

— Ого, щенок стал скалиться, — я дал подзатыльник, — плохой щенок!

— Сам щенок! ХНЫ… — Адам ударил в ответ. — Хватит… хватит, хны… Хватит меня так называть! Мне… Мне не нравится!

— Гладить нельзя, бить нельзя… Щенком не называй… Что-то весь твой пубертатный период прошёл за один день.

— Это, хны… Это, хны, не… не… период! Просто… просто я наконец-то осознал, какой же… какой же ты мудак!

— Что ж, — я повернулся, приблизился и шепнул ему на ухо: — Поздравляю, ты больше не девственник!

— ХНЫ… — он подорвался и вернулся на своё место, приговаривая: — Какой же… какой же, хны… Какой же ты мерзкий, хны… Мерзкий мудак, ХНЫ…

— Эх… — я очень грустно вздохнул, проглатывая очередной кусок. — Правду говорят: от любви до ненависти один шаг… А ещё утром ты был таким ласковым и добрым…

— Ты… Ты… Испортил всё настроение!.. Ты убил!.. Убил все приятные эмоции, хнык… которые… которые сам же и подарил, ты… ты…

— Как ты и сказал: «М» — мудак. Если ты не готов к этому, то… — я замолчал, так как нужно было проглотить еду.

— …то что, хны… мне лучше «встать», хны… «развернуться», хны… и «уйти», хны?..

— Невероятно. Как с языка снял. Ладно, посиди-успокойся и дай мне нормально поесть: неудобно всё время на тебя отвлекаться.

Адам завыл ещё сильнее — я погрузился в еду.

Прошло немало времени, прежде чем мальчик утих, а я обратил на него внимание:

— Всё сидишь? Сколько бы проблем избежал, покинув сегодня это место.

— Я, — ответил он далеко не сразу, — не хочу покидать это место.

— Даже когда я уйду? Этот мягкий диванчик — твой новый дом?

— Нет. Уходя, ты возьмёшь меня с собой.

— Скажи ещё, что я должен попросить тебя это сделать и добавить «пожалуйста»?

— Было бы здорово.

— А на колено вставать не нужно?

— Нет. На колено не нужно.

— Ты ведь понимаешь, — я нежно вздохнул, — что ничего из этого я делать не буду, что я… не тот, кем ты меня себе вообразил?

— Понимаю…

— Обидно?

— Обидно…

— Моё предложение всё ещё в силе…

— Нет.

— Сегодня ты увидел лишь каплю…

— Нет.

— И… я безразличен ко всем…

Адам посмотрел на меня, он смотрел какое-то время, казалось, пытался увидеть насквозь, пока наконец-то не сказал:

— Исключения… разве… разве их не бывает?.. Они… они есть у всех…

— Как сказать… — я положил голову на стол и посмотрел прямо на него, затем вздохнул. — Как ты считаешь, весь тот шум, который сейчас заполонил город, нет, страну… Оно того стоило?

— Думаю… — Адам задумался.

Через какое-то время он продолжил:

— Думаю, раз ты на это пошёл, значит, были веские причины, а раз в целом, ты доволен, значит — оно того стоило, но… Возможно, за это пришлось «заплатить», только я не знаю, чем именно, хотя… — его вдруг «осенило». — Раз тебе пришлось стирать память тому старику, то как минимум пришлось заплатить его памятью…

— Хах, по-моему, ты даже не думал, так бы и сказал: «За всё нужно платить!». Очень пафосное выражение.

— Не правда… Я думал.

— Знаю-знаю… Да и… Стоит признать: в принципе, так и есть — за всё нужно платить. Хотя с «памятью» ты не угадал, с ней-то всё с точностью да наоборот, учитывая, что я подумывал убить старика.

— Убить?.. — это слово сильно удивило Адама. — Но… ты так старался…

— Это уже другой вопрос. Не важно.

— Значит, ты «заплатил» чем-то ещё, — ответил он, стараясь взять себя в руки.

— Ага, парочкой человек. И если вычеркнуть одного было не трудно, то вот… — я задумался.

— …С другим всё сложнее?

— Можно и так сказать. Он был близким. Вредным. Иногда послушным. Иногда нет. В общем, хороший котик… Но теперь — всё.

— Сочувствую…

— Не нужно, я ясно осознавал, на что иду.

— Осознавал?.. Значит других вариантов…

— Не было? Нет. Были. Вполне. Но я выбрал… удобный и желанный для себя. Вот и всё. Тот, который посчитал нужным, тот, который захотел. Поэтому, отвечая на твой вопрос… Бывают ли исключения… Да, бывают, но… — я остановился.

— Но… — задумался Адам и через время продолжил: — Но ты не гарантируешь, что… что остановишься, если… если нужно будет «заплатить» и… мной?

— Рано или поздно, — я не ответил прямо, — хочешь ты того или нет, но у тебя появится что-то ещё, кроме «поклонения» мне…

— Я тебе не покланяюсь.

— …что-то важное, ценное или просто принципы. И вот, наступит день, и ты скажешь мне: «Не делай "этого"», — ты попросишь, предупредишь меня, но я поступлю по-своему, так, как посчитаю нужным, так, как захочу… И…

— Это… так глупо.

— Но жизненно. И если мы и вправду считаем, что между нами было что-то бо́льшее, чем просто видимость отношений, то…

— Я… я понимаю, хны…

— Тогда, чего снова сопли пустил?

— Не знаю… плачу… просто плачу… потому что… потому что хочу плакать… потому что… потому что ты мудак… худший… худший в мире человек… плохой человек…

— Вот и хорошо… Думаю, теперь мне будет проще поверить тебе, если ты снова скажешь, что «знаешь» меня, «осознаёшь» кто я… или будешь громогласно кричать, что «не сомневаешься в своих доводах и решениях».

— …Хнык… хнык… хнык… хнык… мудак…

Глава 223. Самое ужасное восстание

Независимо от того, чем именно было это «М»: «магией», «мудаком» или одной большой «манипуляцией», — факт оставался фактом: Адама нужно было спустить с небес на землю, и у меня это вполне получилось. Я бы даже сказал, идеально получилось. Заодно и провёл ему общий ликбез. Иначе, являясь мощным катализатором, такое щенячье поведение в купе с беспросветной наивностью граничащей с глупостью отдалило бы нас ещё сильнее; пока в конечном итоге наши пути не разошлись бы полностью. Поэтому мои надуманные «угрозы» были надуманными лишь отчасти.

Мы ещё немного посидели — я дал Адаму время успокоиться. Когда он пришёл в себя, я сказал:

— Поделом тебе, а теперь пошли, пока меня не лишили «преподавательской лицензии» за травлю собственного ученика.

— У тебя её нет, — послышался холодный ответ, — и никогда бы не дали.

— Не дали бы — сам выписал, — засмеялся я, окидывая мальчика «разве-это-неочевидно» взглядом; затем направился к выходу; он пошёл следом.

Мы попрощались с персоналом, который, как и другие посетители, с одной стороны был чрезвычайно рад нашему уходу, а с другой — чувствовал невероятную потерю, ведь так и не смог узнать суть и причину «пролитых слёз».

— Рассказывай, — начал я, когда мы вышли на улицу, — куда пойдём, чего хочешь?

— Ничего не хочу, — послышался всё такой же холодный ответ.

— Ладно тебе. Уверен?

— Уверен, — отчеканил он.

Ох уж эти обиженки.

— Как хочешь, — я быстро смирился с его решением.

— Я, — начал Адам, видимо, осознав, что многое теряет, — хочу только одного, — он посмотрел на меня.

— Удиви.

— Просто… Никогда больше не называй меня «щенком». У меня есть имя. Больше ничего.

— Хорошо, — я кивнул в ответ, воздержавшись сказать что-то ещё или тем более извиниться за то, что чуть ранее вывел его из себя, возможно, слегка перегнув палку.

Я продолжил:

— Сегодня у тебя был трудный день. Тебе стоит о многом подумать и многое переварить. Иди.

Он замялся, явно не ожидая такого резкого перехода.

Я повторил:

— Иди.

— Хорошо… Спасибо…

— Пока.

— До встречи…

Чуть поникший, Адам поковылял на остановку — я проводил его взглядом, потерял из виду. Затем проводил и до самого дома, устремившись следом.

Учитывая ситуацию, да и его состояние, лишним это не было. И пусть кто-то скажет, что я неискренен и лишь оправдываюсь «ситуацией» и «состоянием», ведь идти следом было не обязательно, я категорично отвечу: «Нет. Это не так. Это было обязательно». Ведь как можно не знать: не пошёл следом!; дал уйти вору!; не осилил спектакль! И всё! Смерти! Месть! Костюм-трико! — рвётся бедное очко! Я к такому не готов! Просто не готов!

Так что нет, я не оправдываюсь! Я всего лишь учитываю все нюансы, ну а то, что я мог проследить за ним на расстоянии, так это дело десятое: захотелось быть поблизости, вот и был. Ещё скажите, что мне не нужно было «переводиться» в ту школу и контактировать с той девочкой только потому, что я мог защитить её на расстоянии, — слишком однобокая логика! С такой логикой ещё и «окажется», что отказываться от слэм-девайса по мере совершенствования навыков, — глупое дело, ведь с ним колдовать куда проще, куда привычнее…

Фух…

Что-то меня начинает заносить, ещё и нервный тик появляется — видимо, бессонные ночи дают о себе знать.

Убедившись, что Адам не доставит мне внеплановой головной боли, я покинул его.

Осмотрелся.

После чего направился на остановку.

Полетел в другую часть города.

Возвращаться в старую добрую квартиру я больше не собирался, пусть сейчас там никого и не было. За последние несколько дней её перевернули вверх дном, если не разобрали на кусочки. Плюс за ней следили, а некоторые — даже продолжали ходить, видимо, чтобы «изучить» меня или найти упущенные улики. Однако на деле вся эта ситуация была мне только на руку, ведь я мог использовать её в своих целях (и уже использовал). А раз смысла «держаться» за старое место не было, вот я и ехал в совершенно другом направлении.

В течение следующего часа я смог успешно добраться до своего нового места дислокации — того самого ночного домика; и стоит заметить, добираться сюда на общественном транспорте — то ещё мучение. Однако после всего случившегося мне нужно было вести себя всё аккуратнее и аккуратнее. Могло показаться, что со временем всё, наоборот, начнёт утихать и можно будет вести себя более раскрепощённо, но, увы, это так не работало, особенно в моём случае. В первую очередь потому, что «засветив» Храм Пустоты столько раз, ещё и в таких масштабах…

Рано или поздно правоохранители со своими Мировыми Лохами точно попытаются создать контрмеры и, скорее всего, худо-бедно у них это получится. Одно дело, когда подобное никто не то что не мониторит, а даже не знает о существовании (в той или иной мере), и другое — когда появятся люди, которые только этим и будут заниматься. (Надеюсь, Мари Стоун не возглавит столичную группу? Было бы иронично.)

В любом случае, сейчас мне нужно было просто вести себя немного осторожнее, вот и всё. В остальном — ничего не поменялось. Это полностью отличалось от того раза, когда шавки верноподданного ходили за мной чуть ли не по пятам… К слову о них…

«Я возьмусь за вас как только немного отдохну и успокоюсь… Так что… Ждите. Просто ждите».

Я вошёл во двор, а затем и в сам дом. Эрсель, которую я оставил отсыпаться, уже ушла. Видимо, выспалась; а учитывая беспорядок внутри, которого не было до этого, но который вырос как на дрожжах, она явно спешила… Возможно, немного нервничала… (Я посмотрел на частично сорванную с петель дверь.) А может… и не немного.

Я прошёл дальше.

В комнате она оставила такой же хаос, как и в остальной части дома.

Я вздохнул.

Ладно… Не важно.

Сейчас всё не важно.

Дверь починится.

Дом уберётся.

Человек остынет.

А вот кровать… Кровать ждать не будет — кровать может и убежать.

Пока человечество боялось восстания машин (и получило его), я боялся восстания кроватей, и до сих пор боюсь, потому что в отличие от машин они ещё не восстали… А значит, могут это сделать.

И чтобы они никогда этого не сделали, их нужно вдавливать в землю! Вдавливать всем своим телом! И чем чаще вы это делаете, тем и вероятность их восстания ниже!

Плюх.

Я рухнул вниз.

Как же приятно…

Я стал быстро проваливаться в сон.

Скрип…

— Только попробуй, тварь… я тебе все ножки переломаю…

Глава 224. Гауф

(От 3 лица)

Мишель Лири продрала глаза. Приподнялась. Её тошнило, голова болела, а мочевой пузырь вот-вот лопнет; и если с первыми двумя «катастрофами» можно было кое-как смириться, то со второй, прорывом дамбы, — нет. Мгновение, и она подорвалась. Стала интуитивно выискивать нужную дорогу. По пути чуть не снесла хозяйку дома.

— Налево и прямо, — послышалось вдогонку (знакомые слова), — там будет дверь.

— Спасибо.

…

Прошло немного времени, и Мишель Лири вернулась в комнату. К этому моменту Саена Гауф — жена Станислава Гауфа — успела прибраться, собрать разобранный диван, а также заставить небольшой вытянутый столик разными вкусностями с двумя чашками кофе во главе. Такой «маленький» завтрак вызвал у вернувшейся девушки с одной стороны сильный аппетит, а с другой — усилил тошноту. Что сказать, не самые приятные ощущения.

Мишель Лири прошла внутрь. Села. Подпёрла голову руками. Стала массировать виски. Её лицо было всё таким же опухшим. На нём так и читались боль, горе и тоска — одним словом, убитость, с вишенкой на торте в виде красных, как рубин, глаз, которые, казалось, могут вот-вот разбиться и разлететься на мелкие осколки. Разлететься, не оставив после себя ничего. Бесконечное ничего! Всепоглощающее! Неумолимое!

…Саена Гауф молчала: ей оставалось «удивляться» умению её гостьи делать попытки «не заплакать» в столь подавленном состоянии. То ли этой гостье помогали выдержка и характер, которые потихоньку брали всё под свой контроль, то ли слёз у неё не осталось в принципе, учитывая какой «сыростной» была эта ночь.

Молчание длилось недолго — Мишель Лири приподняла голову и сказала:

— Спасибо за всё, Саена.

— Пожалуйста, — улыбнулась та, после чего вздохнула и продолжила:

— Досталось тебе… Даже не знаю, что можно сказать или… что можно изменить…

— Я тоже не знаю…

Саена Гауф пододвинула кружку с кофе ближе к Мишель Лири, взяла свою, немного отпила, подумала, сказала:

— Будь я более опытным человеком, то, наверное, смогла бы подобрать хорошие слова, но, если честно, ничего умного на ум не приходит… — её взгляд стал очень мягким. — Наверное, мне стоило бы чаще накручивать себя мыслями и переживаниями о Стане, учитывая специфику его работы… Но… То ли я полностью оградила себя от этих мыслей, то ли настолько уверилась его словам: «Всё будет хорошо», — что смогла избежать подобной участи; поэтому… поэтому я не могу просто взять и сказать, что понимаю всю твою боль… — Саена Гауф сделала глоток, собираясь с мыслями. — Или я просто не хочу их понимать? Не знаю. В любом случае, прости.

Мишель Лири посмотрела на собеседницу:

— Ты когда-то рассказывала, как лишилась в детстве собаки, так вот, вся эта «потеря», все эти «чувства» и «боль» — то же самое. Может, немного сильнее. Вот и всё…

— То же самое? Немного сильнее? — Саена Гауф ласково улыбнулась; отпила ещё немного кофе; продолжила: — Я рада, что ты стараешься быть такой же хладнокровной как и всегда, только… главное, не переусердствуй. Хотя… — радостно добавила она, видя, что Мишель Лири вот-вот сорвётся и заплачет. — У тебя плохо получается быть хладнокровной, и это хорошо: не нужно пытаться сдержать то, что сдерживать не нужно, или пытаться быть такой, какой ты не являешься.

— Я… — только и сказала Мишель Лири, прежде чем уткнуться в пол в попытках сдержать несдерживаемый поток слёз…

Так… шло время.

Саене Гауф не без труда удалось накормить свою гостью, которая была полностью опустошена Ночью. Ночью, высосавшей из неё практически все соки: магические, физические, ментальные…

Хотя накормить — оказалось не самым проблемным делом для Саены Гауф. Куда проблемнее было удержать гостью на месте и не дать ей уйти. Это была самая настоящая битва характеров, в которой категоричность и «материнская» строгость с одной стороны (хозяйка), взяли вверх над своенравностью и бараньим упрямством с другой (гостья).

Мишель Лири осталась. Да и, быть может, где-то глубоко внутри она и сама не хотела уходить? Быть может, она боялась остаться наедине сама с собой? Опасалась зациклиться на не нужных мыслях? Учудить какую-нибудь глупость? А глупость, несомненно, последовала бы вслед за ней, вслед за её уходом.

Продуманные действия или безрассудное наитие? Обычно Мишель Лири устраивали оба варианта. Зачастую выбор зависел от ситуации, пусть и, несомненно, предпочтение безрассудному наитию она отдавала куда чаще. Однако конкретно в данной ситуации, что первое, что второе, не имели смысла: поддаться печали и «слететь с катушек», — она была готова это сделать, нет, искренне желала, но на кого направить весь негатив, всю злость, тоску? Чёткого ответа не было, разве что на Регана О’Лири? Но он был последним, кого она сейчас хотела видеть в принципе. А раз не было конкретной цели… Ей… Ей ничего не оставалось, кроме как приложить все усилия, чтобы взять себя в руки, избежать безрассудных действий; и, без сомнений, строгость Саены Гауф, её категоричность и ненавязчивая мягкость, — всё это сыграло далеко не последнюю роль в успешных попытках девушки сохранить остатки ясности. Правда, даже несмотря на весь этот успех, избежать классического самобичевания Мишель Лири не смогла:

«Если бы… если бы я лучше себя контролировала раньше, быть может… быть может…» — эта и другие мысли-сожаления время от времени посещали её сознание — глупые, бессмысленные и беспощадные, но посещали.

Время шло — боль не утихала, не хотела и не собиралась. Мишель Лири стала очередной жертвой молекулярных каскадов собственного организма… Было в этом что-то чарующее.

В редкие моменты ей даже удавалось полностью взять себя под контроль — оградить от ненужных чувств и эмоций. Это были приятные минуты «просветления», во время которых разум делал успешные попытки трезво оценить всё происходящее: давал циничные ответы, указывал на бессмысленность страданий, использовал логичные аргументы. Но… Каким бы рациональным ни был разум, блаженные минуты проходили, — бушующий поток эмоции сносил всю трезвость. Весь цинизм. Бессмысленность. Логику. Как бы разум не хотел, но он был неотделим от эмоций… В этом тоже было что-то чарующее.

◊ ◊ ◊

Станислав Гауф вернулся во второй половине дня, ближе к вечеру, но всё равно раньше обычного. Его жена в это время занималась мелкими делами по дому, в то время как, распухшая от слёз и сытая от еды, гостья похрапывала там же, на диване, провалившись в глубокий сон после очередного потопа.

Саена Гауф вышла навстречу и заговорила:

— С возвращением, как прошёл де… — она запнулась на полуслове.

В это время возле неё на свои белые лапки приземлилась рыжая кошечка.

Кошка посмотрела на Саену Гауф, мяукнула, после чего стала обнюхивать всё в коридоре.

— Кот?..

— Нет, кажется, кошка.

— Я не это имела в виду… Где взял? Зачем принёс?

— Если я скажу, что это длинная история и не нужно задавать лишних вопросов, ты не отстанешь? — иронично сказал Станислав Гауф и устало вздохнул; в отличие от своей бывшей напарницы он не мог просто остаться дома после тяжёлой ночи и спать весь день; да и внутренние переживания не позволили бы ему это сделать, а каким бы бывалым он ни был, произошедшее оставило у него осадок, как и у многих других людей.

Саена Гауф не ответила, но продолжила пронизывать мужа своим лисьим взглядом.

— …Ладно, ладно, — тот уступил, — дай мне только раздеться и войти.

— Ага, — победоносно кивнула она, — раздевайся, мой руки и за стол, — после чего взяла кошку на руки и ушла вглубь дома.

Последнее, что видел Станислав Гауф, это, выглядывающую через плечо жены, жалостливую мордашку кошки.

— Мяу…

— Бедняжка… И зачем только увязался за мной…

Хотя… На деле, «увязалась» — было очень мягко сказано. Рыжая бестия с белыми лапками преследовала Станислава Гауфа, как гиена преследует раненого буйвола, упорно и неумолимо, но об этом — позже.

— Так что? — спросила Саена Гауф не успел её муж войти на кухню, сесть за стол и приступить к еде.

— Всё началось с того, — Станислав Гауф стал собираться с мыслями, — что мне сделали длинный и продолжительный выговор на работе.

— Лысый? — уточнила Саена Гауф, подразумевая «начальника».

— Лысый, — подтвердил Станислав Гауф. — «Ночью было ЧП! Объявили срочный сбор! Где тебя черти носили…» — и т.д. и т.п., в общем, не важно: нервы потрепал, излил всё, что у него наболело, — одним словом, мелочи. Жаль значок не потребовал сдать.

— Как в фильмах? «Значок на стол и слем-девайс на полку!» Не… — хи-хи-кнула Саена Гауф. — Ты же знаешь — это было бы слишком легко и просто. Ты бы ещё сказал, чтоб на тебя «мокруху» повесили или ящик спирта подбросили… Кому ты нужен, ха-ха…

— Ящик в карман не подбросишь, — серьёзно заметил Станислав Гауф, пусть на деле и повеселел.

— Сделай лицо попроще, — съязвила его жена. — И давай выкладывай всё как есть, нечего сидеть хлеб мять, он от этого мягче не станет.

Станислав Гауф и вправду мял в руках хлеб, всё никак не решаясь приступить к еде: он о чём-то думал, его что-то гложило, и он явно не спешил рассказывать всё.

Давая мужу время собраться с мыслями, Саена Гауф перевела взгляд на наглую кошку, которая чуть ранее отпряла от миски с едой, как от чего-то ядовитого, а сейчас ходила вдоль стола, как госпожа какой-нибудь усадьбы.

Станислав Гауф проследил за взглядом жены.

— В целом, — заговорил он, — кошка сама за мной увязалась…

— Поподробнее.

— Разобравшись со всем на работе (если это так можно назвать), я всё-таки решил подсобрать немного информации о ночном хаосе. Посетил нескольких знакомых-следователей и даже слетал к Помощнику Регана О’Лири: не вышли ли они на ночного волшебника / волшебников или, может, нашли какие-то новые зацепки? Но по сути никто ничего не сказал.

Станислав Гауф наконец-то откусил первый кусок хлеба и приступил к еде.

— Если, — сказала Саена Гауф, — директор Йохансон мёртв (до сих пор не верится…), и с его смертью решили подчистить концы как ты и сказал утром, то… выйти на кого-то конкретного и вправду должно быть проблематично.

— Это да… Как мне сообщили, на одном из мест преступлений кое-что нашли.

— Что за место?

— Больница. Там, где, как предполагается, казнили…

— «Казнили»? А лучше назвать нельзя было?

— Что поделать, считай это рабочим названием.

Саена Гауф недовольно вздохнула, Станислав Гауф продолжил:

— Так вот, там где казнили одного из подельников Ганца Йохансона, Ежи. Там то ли остались какие-то следы, то ли просто странности, — я сразу и не понял, но поначалу мня это о-нь си-но за-нте-сов…

— Прожуй, потом говори, — Саена Гауф сделала замечание и вздохнула: — Да уж… просто не верится, живёшь, никого не трогаешь, а тут такое… Причём под самым носом. Да и директор Йохансон был прекрасным учителем… Да и пары Ежи я тоже помню… эх…

— Одно другому не мешает.

— Понимаю…

— Хотя… — Стаслав Гауф запнулся и, чтобы не подавать виду, сунул в рот очередной кусок рыбы с гарниром, но это ему не сильно помогло:

— Что «хотя»? — Саена Гауф снова прищурилась, как лисица.

— Н-в… го…

— Прожуй-прожуй, потом ответишь, и ты так и не сказал, где достал эту кошку, — Саена Гауф снова бросила взгляд на наглый комок шерсти, который к этому моменту растянулся на полу и вылизывал свои лапки.

— Как я и сказал, — заговорил Станислав Гауф, — поначалу меня заинтересовала новость о тех странностях, но, во-первых, подобное нашли только в больнице и связывают со смертью Ежи. А во-вторых…

— Что связывают с Ежи?

— Там что-то сродни: на общем фоне его смерть и нападение на больницу имеют некоторые особенности, которых не было в остальных случаях.

— Думаешь, он причастен ко всей этой… «казни»?

— Я… Я ничего не думаю. В первую очередь потому, что по факту все эти «особенности» слишком притянуты за уши как минимум на первый взгляд. Конечно, они имеют право на жизнь, но всё равно они требует тщательного анализа… Даже не знаю, насколько тщательного… Поэтому временно или нет, но мой интерес к этой части расследования поугас…

— Поугас? Так просто? — Саена Гауф прищурилась ещё сильнее.

— Да, вот так просто, — отчеканил Станислав Гауф.

— Или… изначально ты рассчитывал, что эти «особенности» будут найдены и в другом месте?

— Нет, — уверенно сказал Станислав Гауф.

— Тогда продолжай, что было дальше?

— Ну… — Станислав Гауф замялся.

— И?.. — явно что-то понимая, надавила Саена Гауф.

— Раз интерес поугас, я и решил, как и планировал, побольше узнать о том… о том мальчике…

— Вот как? — «улыбнулась» Саена Гауф. — Теперь всё становится на свои места, — она пронзила мужа взглядом. — Только вот… Ты мне ничего не говорил о своих «планах».

— Правда? Извини, забыл, — ответил тот, пытаясь казаться максимально искренним.

— Ладно, проехали. Зачем тебе «побольше узнавать о том мальчике»?

— Да просто так…

— Для Мишель?

— Нет.

— Тогда?

— Профессиональный интерес?

— Слишком расплывчато.

— Прости уж…

— Ладно. Да и… Ладно… Хорошо, я понимаю твой интерес, он у тебя и раньше был, — сказала Саена Гауф, задумавшись о чём-то своём.

— Понимаешь — уже хорошо, — кивнул Станислав Гауф. — В общем, первым делом я решил посетить «его» квартиру. Забегая наперёд, именно… именно с ней в некотором смысле и связано, — Станислав Гауф посмотрел в сторону, — появление этой кошки.

— Кошки? А кроме неё ты больше ничего не нашел?

— Нет… Всё же, до меня там уже неплохо всё обыскали.

— Что, неужели никаких секретных секретов и тайных тайников? Ты ковёр двигал?

— Не издевайся.

— Может, нужно было книги попереставлять?

Станислав Гауф посмотрел на жену и закатил глаза.

— Ладно, ладно, прости, продолжай.

— Итак…

— Даже… по стенкам не стучал?..

Несмотря на лёгкую беззаботность, которую источала Саена Гауф, трудно было сказать, что она смотрит на события минувшей ночи сквозь пальцы, нет, она чётко осознавала весь ужас и плачевность ситуации, но искренне не хотела накручивать себя ими, тем более сейчас, когда общалась с уставшим мужем. Муж же в свою очередь очень хорошо понимал это; и это было одной из тысячи причин, почему он так сильно ценил свою жену. Почему он с такой любовью смотрел на неё.

— Итак… — Станислав Гауф стал подбирать слова в попытках донести очаровательной жене важную информацию, сформулировать которую всё никак не мог (или не решался). — В квартире было довольно опрятно, пусть она и была тщательно обыскана сотрудниками Антимагического Департамента, да и людьми Регана О’Лири тоже. Но чего-то необычного там не было. Разве что… сама по себе квартира вполне хорошая, практически в центре… Со слов знакомой из Антимагического Департамента, проблем с документами и оплатой не было. К слову, она уже чуть не плакала, говорит, мол, этого мальчонку уже столько раз пробивали, что он ей скоро как родной станет, — Станислав Гауф издал странный смешок и притих.

— Стан, — Саена Гауф пронзила своего мужа недовольным взглядом, — ты начнёшь рассказывать по существу или… так и будешь? — и, не услышав ответа, резко продолжила: — Давай начистоту, я прекрасно помню твой интерес к его персоне, да и мне он показался вполне занятным малым, но всё же, есть что-то, о чём ты мне не рассказывал?

— Такого нет…

— Тогда, есть что-то, о чём никто не знает кроме тебя? — уточнила Саена Гауф и, не услышав ответа, продолжила: — Или ты просто надеешься, что он жив?

Глаза мужа и жены сплелись воедино. Они смотрели друг на друга, понимали друг друга: без слов, жестов и телепатии, — но «ответ», который нашла для себя Саена Гауф, заставил её ощутить странное чувство «понимающего непонимания»: вроде бы, она и понимает своего мужа, а вроде бы — и нет.

Саена Гауф резко заговорила, выказывая свои сомнения:

— Почему ты так уверен, что он жив?

Станислав Гауф хотел было открыть рот, но прервался на полпути, выдав волнение, совладать с которым не смог.

— Говори уже, что ты там себе надумал! Иначе, — в Саена Гауф проснулся демон, — прямо сейчас встану, пойду к Мишель и так ей и скажу: «Мой муж уверен, что Караак жив!»

— Не-не-не… Не надо так! Всё, что только можно, ты и так уже знаешь!

— Что знаю?

— На днях он устроил погром в Академии Магии…

— Не «погром», а «самозащиту», по крайней мере, в официальных источниках было сказано именно так; а преподавателей, решивших злоупотребить своими должностными полномочиями, уже отстранили, — Саена Гауф полностью вошла в режим «чтобы ни сказал мой муж — я оспорю это!; если он прав — он всё равно не прав!» — страшнейший навык любой второй половинки S-класса, где «S» говорит само за себя.

— Успокойся, я не пытаюсь никого оклеветать.

— …

— Хорошо, хорошо… Пусть будет «самозащита»… Ты меня сбила…

— Ты закончил на том, что я «сама всё знаю», но видишь ли — я что-то ничего не знаю.

— Сама ведь не даёшь и слова молвить.

— Даю, говори.

— Так вот… — Станислав Гауф задумался. — Ещё ты знаешь, что он признался, как выполнял поручения Ганца Йохансона.

— И правда, знаю… Удивительно. Так может ты уже перейдёшь к тому, чего я не знаю?! Знать самому и не длиться с женой — плохо!

— Сегодня… Ну… Кроме посещения квартиры и других моментов, — Станислав Гауф бросил взгляд на кошку. — Сегодня я впервые увидел запись того допроса… До этого… Я знал всё в основном со слов других людей и просто пересказывал, но вот сегодня… я увидел всё воочию… К слову, это Третий Помощник Регана О’Лири посодействовал, его Раском звать, хороший ма…

— Не отходи от темы.

— И не думал. Хороший малый в общем этот Раск…

— Значит, ты видел запись того допроса, и что там… всё так плохо?

— Знаешь, — Станислав Гауф снова начал издалека, — когда я узнал о «странностях» со смертью Ежи, думаю, я… я испытал некоторое разочарование…

— Ты хотел сказать: «…Я испытал разочарование, когда узнал, что "странности" были связаны только с его смертью»? — уточнила Саена Гауф.

— Может, и так… — Станислав Гауф не стал спорить с женой. — Однако, — его голос стал бодрее, — начав сопоставлять кое-какие мелочи, это разочарование сменилось… Потрясением?.. Нет… Чем-то другим… Скорее… чувством, когда всё встало на свои места, понимаешь?

— Я пока ничего не понимаю, но ты продолжай.

— Ты знала, что первый, кому… кому он признался в «сотрудничестве» с Ганцем Йохансоном был… именно Ежи?

— И что с того? Ежи тоже заодно с директором Йохансоном?

— Это вполне… удобное умозаключение, но давай сейчас отойдём от него, хорошо?

— Хорошо.

— По факту именно Ежи поднял всю шумиху, организовал допрос и развернул следствие. Именно он предпринял первые шаги в сборе информации и улик. А сейчас… Сейчас он единственный из «казнённых», чья смерть имеет «странности» и к чьей персоне начинают уделять всё бо́льшее внимание…

— Так его смерть имеет странности или нет, ты так толком и не объяснил?

— Видимо, да.

— Я поняла, — Саена Гауф стукнула кулачком о ладонь. — Вывод: Юрий Ежи может быть жив и может иметь отношение к каз… ночным убийствам!

— Да… у некоторых следователей тоже начинают зарождаться подобные мысли…

— Но… у тебя другое мнение?

— Как сказать…

— Говори как есть.

— О, ещё одно, — Станислав Гауф снова начал издалека (или, быть может, ему было трудно совладать со своим потоком мыслей?). — Знаешь, за всё время, что я проработал вместе с Мишель, она… она всегда была, скажем так… осторожна с людьми… Нет, чтобы было понятнее: чрезмерно осторожна с людьми. Со всеми людьми. В том числе и со мной: когда мы только-только стали напарниками досталось мне… немало. Наверное, она была уверена, что меня приставили к ней «намеренно»…

— Даже хуже, чем в тех ситуациях, о которых я знаю?

— Да. Думаю, я рассказывал далеко не всё, но сейчас это не имеет значения… Это было давно. Забытое старое. Речь о другом… Как бы сказать… В общем, она была со всеми людьми осторожна, буквально со всеми, как с огнём. Даже с теми, кто был ей… интересен… или с теми, кто был совершенно безобидным и невинным.

— Я поняла, буквально со всеми. В принципе, сходится с тем, как прошло наше знакомство.

— Нет, — Станислав Гауф улыбнулся жене, — ты не видела и десятой части. Я и сам знаю немного, да и никогда не претендовал на роль её психотерапевта, но, всё-таки, какие-то явные вещи вычленить был в состоянии. В общем, когда дело касалось сближений, особенно если кто-то делал первые шаги сам… То… Представь, как если бы человек осознанно превращался в… неадекватного ублюдка, не думая о том, какой вред тебе может причинить? Вот это про неё… Собственно, именно поэтому она практически ни с кем не общалась — с ней просто никто не смог сблизиться, а большинство — даже не начинали.

— Я поняла. Она сама обрубала всё на корню… Назовём это, хм, «характером». Можешь не продолжать. Я так понимаю, ты клонишь к тому, что неожиданно во всей этой закономерности появилась трещина?

— Скорее, самая настоящая дыра. Тот день… — Станислав Гауф стал ворошить память. — В тот день через нас прошли сотни школьников: из обычных семей, богатых компаний, влиятельных кланов, — но… но «он»… Он. Её отношение… За один день она изменилась сильнее, чем за все годы нашего знакомства. Такие вещи замечаешь не сразу… По крайней мере, мне удалось переосмыслить всё произошедшее только сейчас…

— Хочешь сказать, это не просто «любовь с первого взгляда»?

Станислав Гауф пожал плечами, не зная что ответить. Он продолжил:

— А ещё… Помнишь, я рассказывал про его стычку с бабкой из Кудо?

— Да.

— Чем больше я прокручиваю тот день, тем всё больше убеждаюсь… убеждаюсь только в одном… Всё было осознанно: он знал… знал кто перед ним и знал… знал, что я наблюдаю…

Сама того не заметив, Саена Гауф стала серьёзнее. Мрачность её мужа передалась и ей; даже если захочет, она не станет шутить о его «бурной фантазии»: слишком задумчивым он был, слишком сосредоточенным, — слишком убедительным.

— А уже ночью, — продолжил Станислав Гауф, — убили старика, который был вместе с той бабкой.

— Те клановые тёрки?

— Да, клановые тёрки… — повторил Станислав Гауф, прокручивая в голове те события. — Там же нападение и на Антимагический Департамент было…

— Кому-то явно нравится их разрушать.

Станислав Гауф издала смешок, после чего продолжил:

— …«Он» был с Мишель в тот день, когда она наткнулась на склад с «консервацией». Знаешь, как он всё это объяснил во время допроса?

— Как?

— «Необычные совпадения тоже случаются, и, очевидно, это был именно такой случай».

— И не поспоришь, — Саена Гауф не знала, смеяться ей или плакать. — Но… Но если всё это известно и… если, как ты думаешь, всё это не случайно… то… то почему его дело не изучают более детально?

— А кто перед тобой сидит, — рассмеялся Станислав Гауф. — Я принимаю участие в расследовании большей части этих дел, особенно после переезда Мишель.

— И правда…

— Но людей, которые разгребают всё это болото, уйма, — Станислав Гауф улыбнулся жене. — О некоторых ты и сама слышала.

— Ты о?..

— Например, был один нудный следователь, его звали Джеймс Харрингтон.

— А, это…

— Да, оно самое… О, а я ведь тебе ещё не говорил, только Мишель. Тебе понравится.

— Ты о чём? — спросила Саена Гауф.

— Ещё до «знаменитого» допроса, признания Ежи и попадания в Антимагический Департамент, именно Харрингтон допрашивал «его» в полицейском участке… Тот самый Харрингтон, который был намертво «распят» прямо перед местом своей работы.

— Тогда… Тогда почему…

— Потому что… Во всем… Виноват… Ганц Йохансон.

— Директор Йохансон… Но… но он же всё-таки и вправду может быть виноват? Разве нет?

— Да.

— Тогда?

— Как я и сказал, если раньше я знал бо́льшую часть информации со слов других, то сегодня… сегодня я увидел запись допроса собственными глазами, и знаешь, что я тебе скажу? — Станислав Гауф чуть приблизился и положил свою руку на руку жены. — Если… Если Караак, которого допрашивали, и Караак, которого мне доводилось видеть… Если… Если это один и тот же человек, то… То без сомнений первый… Первый — самая настоящая подделка…

— Подделка?..

— …А второй…

— Второй?..

— Второй тот самый… тот самый человек… — Станислав Гауф замолчал.

— Какой человек, Стан? — спросила Саена Гауф, загнанная врасплох поведением своего мужа.

— Человек, о котором… о котором столько говорила Мишель… — Станислав Гауф сжал руку жены. — Человек, растворяющийся на фоне всего… На фоне всех… Тот… Тот самый… Тот, кто стоял за всем… Стоял с самого начала… Он… Он и есть тот самый «Призрак», о котором столько говорила Мишель…

— Призрак, стоящий за всем… — повторила Саена Гауф, не зная верить наслово или воспринимать всё как затянувшуюся шутку.

— Знаешь, — продолжил Станислав Гауф, — Мишель… Мишель, бывает, говорит странные вещи. Сначала я не понимал её… ход её мыслей… да и подобного рода умозаключения с её стороны я тоже не всегда понимал… Но сейчас… Оглядываясь на все те моменты… Сейчас я понимаю их. И понимаю, что именно она имела в виду. Что именно подразумевала под этим… словом.

Саена Гауф молчала, не зная как правильно реагировать на подобные умозаключения и неожиданные перемены в муже. Но ясно было одно, ни спорить, ни иронизировать она больше не собиралась: если он делает подобные причинно-следственные связи, значит, он имеет на это какие-то веские причины. Это точно не может быть бездумным помешательством или… или она выходила замуж за совершенно другого человека, которого подменили буквально сегодня днём. Такого просто не могло случиться!

Станислав Гауф посидел ещё немного рядом с женой, после чего отодвинулся и стал как ни в чём не бывало доедать остывшую еду. Несмотря на хаос в его голове, он обрёл какое-то внутреннее успокоение, как он сам и сказал: его посетило чувство «когда всё встало на свои места».

— Не хочешь завтра куда-нибудь сходить? — Станислав Гауф заговорил первым, опередив «подбирающую-чтобы-сказать» жену; она тут же бросила на него вопросительный взгляд; он ответил: — На работу завтра не нужно. Хочу провести время с тобой.

— Стан?.. — взгляд Саены Гауф стал подозрительным.

— Меня не уволили, — сказал Станислав Гауф.

— Взял отгул?

— Нет.

— Тогда что?

— Сам уволился.

— Стан? — повторила Саена Гауф.

— Согласен, давно нужно было это сделать. Одна нервотрёпка.

— Стан? — Саена Гауф сузила глаза ещё сильнее.

— Точно ведь, прости, я так и не ответил, — он ласково посмотрел на жену, после чего встал, взял кошку на руки и сел. — А ведь это правда — она сама за мной увязалась! Сначала встретила меня на окне лестничной площадки, прямо возле его квартиры. Потом — играла хвостом лёжа на дереве перед окном Раска, правда, тот её так и не увидел, а потом, не поверишь, — обрадовала меня своим неожиданным появлением прямо на сидении собственного флайма! Я как раз возвращался на работу! Не кошка, а чудо!

— Чудо… — повторила Саена Гауф. — Но… Но как же…

— Работа? Следствие? Думаю, — Станислав Гауф стал почухивать кошке за ушком, — ничего нового я не найду. Всё что нужно, уже нашли.

Саена Гауф не знала, что и сказать, — она безмолвно смотрела на мужа. Он, в свою очередь, приподнял голову и стал безмолвно смотреть в ответ. Их взгляды переплелись воедино. Это продолжалось какое-то время.

Наконец-то Станислав Гауф прервал идиллию:

— Что сказать, — он пожал плечами и отпустил кошку, — во всём виноват Ганц Йохансон — дело можно считать закрытым.

Будто в подтверждение его слов, выпущенная на пол кошка издала мелодичное «Мяу». Она явно хотела, чтобы ей продолжили чесать за ушком: у Станислава Гауфа хорошо получалось это делать.

— Мяу, — повторила она и грациозно запрыгнула обратно на колени, не оставив парню никакого выбора.

Саена Гауф наблюдала за всем со стороны. Она была полностью выбита из колеи: разговором, идеями и доводами; появлением странной кошки, поведением мужа и его решением уволиться, — всё казалось каким-то нереальным далёким сном, чувство которого усиливала ещё и общая атмосфера города, которую Саена Гауф отгоняла от себя всеми силами, но которая, в конце концов, достигла её. Ещё днём она была уверена, что не возьмёт слабину, устоит перед всем негативом, упавшим на их плечи, и даже сможет отогнать его от других; но сейчас она желала, чтобы кто-то отогнал весь этот негатив от неё самой. Она посмотрела на мужа. Она смотрела, не отводя взгляда. Она не хотела его отводить. Даже боялась. Весь вид, весь образ сидящего рядом человека приносил ей невероятное умиротворение, которое не смог бы дать ни один препарат, ни одно волшебство и ни один другой человек.

Ощущая эти явные перемены в жене, Станислав Гауф подсел ближе и приобнял её.

— Ну что ты? — сказал он. — Чего нос повесила? Такая красавица, а повесила нос. Разве я не говорил тебе, что всё будет хорошо?

— Знаю, — кивнула Саена Гауф, уткнувшись лицом в грудь.

— Поэтому, беспокоиться не о чем, — парень сильнее прижал девушку к себе.

Через какое-то время Станислав Гауф ослабил хватку, выпустил жену из объятий и сказал:

— Ты так и не ответила, сходим завтра куда-нибудь?

— Завтра будет завтра…

— Тоже верно, — улыбнулся Станислав Гауф. — Тогда завтра и решим, — он снова обнял жену и крепко прижал к себе.

Саена Гауф продолжила молчать. Видя это, Станислав Гауф заговорил прямо:

— Лучше выскажись, не нужно держать в себе.

Саена Гауф снова промолчала, лишь глубже погрузилась в объятия мужа. Они сидели так какое-то время, пока их идиллию не нарушил звук.

— Мяу, — послышались знакомые аккорды.

Вынырнув из-под руки мужа, Саена Гауф посмотрела на сидящую рядом кошку, которая виляла хвостом и смотрела на них.

— Думаешь, это «его» кошка?

— Со слов жильцов, она бездомная. Многие даже на неё жаловались, но когда вызывали службу отлова, поймать её не смогли: либо не находили, либо ускользала, либо работники службы отлова случайно травмировались.

— Значит, ты у нас ниндзя-киска? — Саена Гауф вытянула руку и дотронулась указательным пальцем до носика кошки, после чего обратилась к мужу:

— И всё же, его?..

— Да… его.

— Ясно…

В воздухе повисло молчание. Спокойное. Умиротворяющее.

— Не будешь сожалеть? — сказала Саена Гауф через нескольких минут.

— О чём?

— О том… что всё бросил… остановился на полпути… не завершил начатое… не узнал правду…

— Одним словом, струсил?

— Не обязательно. Просто… резко всё это.

— Всегда остаётся вероятность, что я… всего лишь переутомился, накрутил себя или… сошёл с ума.

— Это вряд ли, — Саена Гауф крутанула головой. — Да и… Чем больше думаю об этом, тем… Тем всё больше начинаю верить, что… что всё это не так уж и невозможно. С другой стороны… Если… Если ты прав, то… то не слишком ли это безответственный поступок бросать всё на полпути?

— Если я прав, то этим должны заниматься Убийцы Миво…

— Убийцы Мировых Волшебников… Думаешь, всё настолько…

— Как сказать… — перебил Станислав Гауф, — Я… я не знаю… Не уверен… Поэтому и… бросил всё… Не похоже, чтобы «он» соответствовал всем «требованиям» для Убийц Миво: на явного психопата, маньяка или беспредельщика с силой Мирового Волшебника он не похож, но вот… с другой стороны… и простым Мировым Волшебником его тоже не назовёшь судя по всему.

— Даже сильнее тебя?

— Ты ещё не поняла? Если… если он реально… реально тот самый Призрак, то… то это совершенно другой уровень… Ни я… Ни Ганц Йохансон…

Саену Гауф пробрала дрожь.

— Кстати, — заметил Станислав Гауф, — когда разрушили школу, он… тоже там был.

— Да… Ты его после той катастрофы сюда привёз…

Тот кивнул, она продолжила:

— Он мне тогда Регана О’Лири чем-то напомнил…

— Регана О’Лири?

— Да.

— Реган О’Лири…

— Да, говорю.

— Нет, я не об этом… Как я мог забыть! — Станислав Гауф резко встал, но затем также резко успокоился и медленно сел на место. — Вылетело из головы. Сконцентрировался на старом, что и о новом позабыл.

— Что ты имеешь в виду? Есть ещё что-то?

— Можно и так сказать, хотя, — Станислав Гауф, казалось, вздохнул, — ничего нового: этой ночью Реган О’Лири убил Ганца Йохансона и Лилит Бортэ.

— Да… — сказала Саена Гауф призывая мужа продолжить.

— Вообще, нашла Ганца Йохансона и начала бой — Лилит Бортэ.

— Правда?

— Да.

— Стоп… Тогда…

— …Почему Реган О’Лири убил её?

— Потому что она напала на него, после того как он вступил в бой и помог ей.

— Всмысле?..

— В самом прямом. Она перешла на сторону Ганца Йохансона, хотя предполагают, что он как-то взял её под контроль. Но факт остаётся фактом: она мертва, отношения с кланом ухудшились, а все «свидетели» мертвы.

— Странно и… удобно… — Саена Гауф задумалась, она была слегка удивлена: ещё ни одно СМИ не освещало детали того сражения, а сейчас ей почему-то показалось, что и осветят ещё не скоро.

Однако интерес Саены Гауф привлекло кое-что ещё — выжидающий взгляд Станислава Гауфа.

— Почему ты так смотришь? Ты что-то опять скрываешь от меня?

— Ответишь с первого раза, исполню одно желание.

— Что за интриги? — Саена Гауф прищурилась. — Только не говори мне, что это снова связано с…

— Где-то за несколько часов до того, как произошла бойня, Лилит Бортэ пришла в Антимагический Департамент, устроила ты-сама-знаешь-кому допрос, оставила его в окровавленном состоянии и, игнорируя всё и всех, полетела прямой наводкой прямо к Ганцу Йохансону.

Невольно, зрачки Саены Гауф стали как пять копеек. Казалось, уже ничто не могло удивить её; и чем больше рассказывал её муж, тем больше она верила его доводам.

Саена Гауф думала и молчала, молчала и думала, затем она нагнулась и как-то с особой нежностью взяла на руки сидящую кошку. Сказала:

— Это… предупреждение?..

— Это просто кошка, — ответил Станислав Гауф. — Но, думаю… она способна за себя постоять, учитывая, через что пришлось пройти службе отлова…

— Ясно… Знаешь, ты правильно сделал, что уволился и бросил это всё.

— Думаешь?

— До этого мне казалось, что твоё решение поспешно, но сейчас… нет.

— Спасибо, теперь мне легче…

— Не за что, но… Что насчёт Мишель?

— Не знаю…

— Тогда… Расскажем ей всё как есть. Объяснишь свои умозаключения. Скажем, что не хотим иметь с этим ничего общего и отходим от дел, даже если можем ошибаться. Если она начнёт что-то требовать, просить или доказывать, я выгоню её из дома, и на этом ваши отношения закончатся.— Довольно категорично.

— Да. Потому что в случае чего — тебя сделаю крайним. А работа… С ней мы что-нибудь придумаем. Не забывай, у тебя есть я, а ты — у меня. Всё остальное мелочи.

— Я знаю. Только, — Станислав Гауф окинул жену любящим взглядом, — у меня есть не просто «ты», а «вы».

— И правда, — довольно улыбнулась та.

◊ ◊ ◊

Мишель Лири проснулась ближе к ночи. Голова раскалывалась, но жить можно было. Хозяева дома не спали, но и бодрыми не были.

— Доброй ночи… — поздоровалась Мишель Лири.

— Доброй.

— Доброй.

Дав девушке немного времени прийти в себя, Саена Гауф заварила чай. Когда же пришло время, Станислав Гауф перешёл к делу:

— В общем, — сказал он, — нам нужно поговорить.

— Э, о чём?

— О многом.

Загадочные взгляды мужа и жены смутили Мишель Лири, но выбора у неё не было.

Эпилог

(От 1 лица)

— Как же я устала! — неожиданно в тускло-освещённой комнате всё спокойствие нарушил женский выкрик; за что его владельца одарили резким холодным и по-настоящему уставшим взглядом:

— Не сотрясай воздух; не раздражай, — послышалось в ответ.

— Кто там? А, точно! Вечно всем недовольный и вечно всему раздражающийся — Хэй! — как я могла забыть?!

— Не всем, а только тобой.

— Простите уж, — съязвила Эрсель. — Если бы могла что-то поделать, но ничего поделать не могу.

Хэй промолчал. Он снова прикрыл глаза, продолжая расслабленно сидеть на стуле, отдыхая после долгой напряжённой работы. Однако, несмотря на эту расслабленность, весь его вид и всё его отношение к происходящему прямо выдавали раздражение, подавленность и невероятную мрачность. Подобная мрачность от Хэя была в новинку для Эрсель (а источал он её уже не первый день): девушка, определённо, испытывала некоторый дискомфорт, если не страх, находясь сейчас рядом с ним. Возможно, именно поэтому она немного успокоилась и притихла, пусть и хватило её совершенно ненадолго: в конце концов, ни страх, ни дискомфорт, — ничто не было поводом вести себя не как обычно (а обычно она хамила, привлекала к себе внимание и, как следствие, раздражала). Уже скоро она снова подала свой голос:

— Никогда бы не подумала, что в подобных ситуациях нам тоже нужно что-то делать и тем более принимать участие в урегулировании беспорядков и целого ряда вопросов. Я не подписывалась на такую работу!

— Хватит сотрясать воздух и добро пожаловать в реальность, — сказал Хэй не открывая глаз; однако, если присмотреться, можно было чётко увидеть лёгкое ликование на его лице: возмущение девушки, которое усиливалось с каждым новым днём, приносило ему удовольствие и, видимо, хоть как-то тешило чувство «справедливости»; под конец он пробурчал: — В следующий раз, когда возьмёшься выполнять «его» поручения, во-первых, трижды подумай, прежде чем соглашаться, а, во-вторых, когда поймёшь, что такого понятия как «не согласиться» нет, имей в виду, что разгребать весь беспорядок и урегулировать ситуацию будешь именно ты. Наша «организация» нынче не самая маленькая, хотя раньше такого не было… как хорошо, что всё перешло тебе…

— Почему это мне?! Есть ты! Вот и будешь урегулировать всё сам! И вообще, если бы я знала, что всё настолько напряжно, никогда бы не соглашалась на эту работу!

— Поздно.

— Выбор есть всегда~

— Скажи это ему.

— Поэтому, — Эрсель проигнорировала Хэя, — брошу тебя: будешь страдать и разгребать всё сам, собственно, как и всегда~. Такая жизнь, прости, не для меня~ Я птица вольная~

— Неужели? — злорадствовал Хэй. — Стол твой. Комната твоя. Здания, люди и убийства, — всё это тоже твоё. Заправляешь всем ты. А я? Меня так вообще скоро не станет, так что… привыкай, готовься и, — Хэй открыл глаза, посмотрел на девушку и улыбнулся, — страдай.

— Ещё посмотрим, кто из нас двоих будет страдать, — покачала головой Эрсель. — Запугивать будешь свою школьницу. Я баба прожжённая — меня таким не возьмёшь.

— Не сомневаюсь. А теперь, прожжённая баба, ты мне лучше скажи и ответь на вопрос…

Услышав эти слова и прекрасно зная, о чём сейчас пойдёт речь, Эрсель тут же стала как на иголках: наступил черёд Хэя терроризировать её.

— …Где он сейчас? — спросил он.

Эта тема поднималась не единожды, и поднималась она последние несколько дней к ряду, если не больше, а когда поднималась, — обстановка тут же накалялась, а Эрсель, нехарактерно для себя, — резко поджимала хвост, отвечая:

— Я, не знаю…

Однако, сколько бы она не повторяла этот ответ, Хэй оставался недовольным:

— Знаешь, — утверждал он, а его взгляд — ужесточался.

— Не знаю.

— Знаешь.

— Не знаю.

— Не лги.

— Не лгу.

…

Что сказать, в такие моменты их разговор переходил на совершенно «новый уровень» — уровень самого бессмысленного разговора в мире; но Хэй продолжал давить: то ли от какой-то безумной уверенности, что Эрсель всё же знает ответ на его вопрос, но от упрямства или ещё чего-то не хочет отвечать; то ли пытался таким образом хоть как-то и на ком-то выместить весь свой гнев, а учитывая, что под рукой в последнее время была только она, то, вероятно, так оно и было; из чего следует только один вывод: он прекрасно понимал, что девушка не знает ответа на его вопрос и просто измывается над ней. А видя, каким пугающим он становится в такие моменты, винить её в трусливости было бы глупо: подобная агрессия на ровном месте не на шутку пугала и заставляла девушку воспринимать всё на свой счёт. Вывод: Хэй — мудак!

— Так где он? — снова повторил Хэй.

— Не знаю, — снова ответила Эрсель.

— Знаешь.

— Не знаю.

…

К этому менту комната и стол, за которым сейчас сидела Эрсель и которые она «унаследовала» от Хэя, казались какими-то маленькими: Хэй уже не сидел. Он стоял. Навис над столом, девушкой и всей комнатой, как сгорбленный человек нависает над землёй, пусть на деле его спина была ровной, как ствол, поза — расслабленной, а единственный жест, выдающий его агрессию, — скрещенные на груди руки.

Эрсель в свою очередь делала всё возможное, чтобы казаться твёрдой и холодной, как лёд; чтобы всем своим видом создать уверенный образ человека, которому совершенно всё равно на эти невербальные упрёки и агрессию в свой адрес; но как бы она не старалась и какой бы раздражающей не была сама, всё это казалось детским лепетом: доминирующее и наставническое отношение со стороны Хэя давало о себе знать, собственно, как и страх перед ним.

«Нет ничего страшнее разгневанного человека, особенно, когда этот гнев направлен на тебя», — казалось, Эрсель прочувствовала эту фразу каждой клеточкой своего тела, хотя и сама недавно источала подобный гнев после своего незапланированного сна и предпосылок к нему, да и сами воспоминания о тех событиях, без сомнений, заставляли её нервную систему генерировать потенциал действия сопоставимый со взрывом маленькой планеты, и, судя по тому, как она вела себя наедине сама с собой, бомбило у неё знатно.

Сейчас же Эрсель оказалась на противоположной стороне: была тем, кто принимает гнев, а не направляет его, пусть и не по своей воле.

— Может уже отстанешь от меня?! — не выдержав, девушка сама подорвалась на ноги.

— Отстать? В другой раз. Тебе всего-то нужно сказать мне, где его найти.

— У себя спроси, а я — не знаю!!

— Давай не будем начинать сначала?

— Я не знаю!!

— Не продолжай. Это он сказал тебе не говорить?

— Нет!

— Тогда?

Эрсель ничего не сказала, лишь послала Хэя своим безмолвным взглядом.

— Тогда? — повторил тот и, вероятно, он был единственным человеком, который имел «власть» довести Эрсель до такого загнанного в угол состояния, пусть она и сама была далеко не подарком и, бывало, начинала играть в молчанку специально, с твёрдым намерением сделать / скрыть какую-нибудь гадость, которой она зачастую пыталась привлечь к себе внимание. Кто знает, но, быть может, сейчас она сожалела за те разы и считала, что именно поэтому Хэй не хочет ей верить?

— Тогда? — снова повторил Хэй, заставив Эрсель чуть ли не взорваться от раздражения, однако этого не произошло: страх преобладал.

Взяв себя в руки, девушка сказала:

— Я правда не знаю.

— Ясно. Всё-таки это он сказал тебе не говорить мне.

— Нет.

— Хорошо, хорошо, — «успокаивающе» ответил Хэй. — Очевидно, он избегает меня. Очевидно, ты помогаешь ему в этом…

— Это не так.

— …Ты продолжаешь лгать и лгать. Делаешь всё, что бы я отстал от тебя. Хорошо! Ты оказалась куда упёртее! Целеустремлённее! Ты победила — я и правда больше ничего не могу сделать. Мне ничего не остаётся кроме как молча смириться и опустить руки. Да и, — Хэй пожал плечами и сел на изначальное место, — мне надоело быть участником этого бессмысленного разговора.

— Взаимно!

Двое одарили друг друга безмолвным и бессильным взглядом — трагикомичная ситуация: хоть смейся, хоть плачь, хоть стой, хоть падай. Благо, не собирались атаковать друг друга — уже хорошо.

— Суть проблемы лежит на поверхности и заключается в том, — заговорила Эрсель в надежде сгладить углы, — что я не лгу и правда не знаю ответа на твой вопрос, но, чтобы я не сказала, ты мне всё равно не поверишь и будешь думать, что я по тем или иным причинам скрываю от тебя правду.

— Потому что так оно и есть.

— Нет. С момента нашей последней встречи прошло около недели. Ты прекрасно знаешь, где это было и где находится его новый дом. Но то, что этот дом пустует практически все эти дни и неизвестно сколько ещё будет пустовать, — не имеет ко мне никакого отношения!

— Будь я на твоём месте, сказал бы то же самое, чтобы ты от меня отстала.

— Я же говорю: чтобы я не сказала, ты мне не поверишь…

В воздухе снова повисли напряжение, молчание и резкие взгляды, которые вряд ли бы переросли в новый спор, по крайней мере, сегодня; но которые определённо вызвали бы лёгкую горечь у людей, знающих двоих и наблюдающих эти распри, растянутые во времени, со стороны.

◊ ◊ ◊

Кашлянув, прочистив горло и размяв связки после длительного застоя, выждав подходящий момент и развеяв Храм Пустоты, я ворвался в разговор, не дав двоим возможности собраться с мыслями:

— Всё это здорово, конечно; но — кончайте страдать фигнёй и переливать из пустого в порожнее! Мне надоело это слушать.

Двое дёрнулись от неожиданности и повернулись в сторону шума.

Я продолжил:

— Две «пешки» стали «ферзями» и не могут решить, кто из них круче?

Эффект неожиданности сделал своё дело: двое остолбенели и не спешили отходить от своего шока, даже Хэй, который в этом плане был очень внимательным и осторожным, не оказался исключением. Секундой позже он хотел было дёрнуть рукой, но получил в ответ лишь резкий «альстись, ты всё проспал» взгляд, отчего остановился, выругался и еле сдерживаясь, чтобы не активировать синтез какой-нибудь магии или не направить в мою сторону пару клинков, опустил голову.

— Хочу огорчить, — продолжил я, не вставая с дивана, — но пока что круче всех вас выглядит только Оливер; вы же, — я покачал головой, — смотрю, расслабились: сегодня не заметили меня, а завтра что, вообще перестанете смотреть по сторонам? Молчите? Ладно, — я махнул рукой; лишь добавил в конце: — И это я ещё не учитывал, что в отличие от вас у неё лапки…

Прежде, чем в комнате повисло очередное молчание, заговорила Эрсель (она была куда более рада моему внезапному появлению, чем Хэй):

— Как долго ты здесь?..

— Долго? — переспросил я. — Смотря что подразумевать под «долго».

— Я… — хотела было ответить она.

— Например, — продолжил я, — если ты о том, застал ли я ваш разговор полностью или нет, то мой ответ «да»: я здесь достаточно долго, чтобы застать его от начала и до конца. Если же, Эрсель, ты о том, достаточно ли я здесь долго, чтобы застать твои нервные припадки, излияния и оскорбления в свой адрес, повторяющиеся из раза в раз по нескольку раз на день, то… ладно будем считать, что я здесь не настолько долго.

— Это нарушение личного пространства!

Эрсель негодовала и злилась, но в целом её поведение было ближе к ребяческому, чем к настоящему недовольству, чего нельзя было сказать о Хэе. Он был отрешённым и серьёзным.

— Разве, — неожиданно, он обратился к Эрсель, — ты не можешь ощущать скрывающую магию?

— Могу!

— Тогда?.. — спросил Хэй и покосился на меня.

Эрсель восприняла этот вопрос как критику своих способностей и, ничего не сказав, стала пыхтеть и бросать резкие взгляды по сторонам.

— Ей было не до таких мелочей, — ответил я вместо неё. — Это тебе не проклятиями сыпать. Но ладно… — я перевёл взгляд на самого Хэя и спросил: — Сам тогда что? Ты так упорно искал меня, хотел увидеть, что-то сказать, может, спросить? Я всё это время был поблизости, даже обидно, что меня все игнорировали: видимо, вы настолько увлеклись своими «устремлениями», что полностью ослепли. Я уж подумал, что стал призраком как в тех сказках, но мои попытки пройти сквозь стены или предметы не венчались успехом, — жалко, конечно, но это лишь подтвердило, что, во-первых, я не призрак, а, во-вторых, что вы реально ослепли. А слепота дорогих сердцу людей и полное игнорирование, будто тебя вообще не существует, — зрелище не самое приятное.

— Могу сказать тоже самое.

— Я знаю, что я тебе очень дорог, Хэй. Спасибо.

— Я не об этом…

— Об этом или нет — неважно. Главное, вот он — я, — я указал на себя. — Прямо перед тобой. Так что милости прошу~

Хэй замялся, то ли подбирая слова, то ли обдумывая какой-то умный план, то ли, наоборот, полностью завис, совершенно не зная, как поступить.

Бывает, у человека накапливается столько недовольства, которое он прокручивает в голове, ждёт часа, чтобы выплеснуть это всё наружу, становится резок и агрессивен — лучше не трожь! — но в самый ответственный момент происходит какая-нибудь неожиданная «мелочь» и сбивает весь настрой, — это был случай Хэя.

— Молчание — хороший знак, — сказал я. — Когда люди вокруг тебя способны сами ответить на свои вопросы — это благодать. Что может быть лучше? Ничего. Как хорошо, что вы такие умные~

— Это правда, мы такие, — самодовольно кивнула Эрсель, за что получила от Хэя неодобрительный взгляд.

— Как тебе твои новые обязанности, Эрсель? Хэй был хорошим наставником?

— Да…

— Смотри, как хвалит тебя, Хэй, а ты её, бедняжку, с самого утра прессуешь. Я, конечно, понимаю, что ты стоишь горой только за Мишель~ — я пропел имя и добавил: — А сейчас — за Хаён~

— А она здесь причём? — тут же вставил он, сузив глаза.

— …Но, во-первых, как минимум одна из них точно в состоянии за себя «постоять» и разобраться с тем, как себя вести и какие выводы сделать. Во-вторых, это не повод измываться над другими…

— Я не измываюсь! — Хэй начал раздражаться.

— …Тем более над Эрсель, — я одарил девушку ласковым взглядом. — Эрсель — молодец: если бы не она, меня бы здесь сейчас не было. Как говорится, довериться пропасти и упасть~, а так, даже не знаю, чтобы со мной случилось.

— Ты утрируешь… Пожалуйста… К чему это всё… Не за что… — вклинилась Эрсель, перебирая фразы в попытках найти подходящую.

— Поэтому, Хэй, не ругайся на неё: это чистейшей воды правда — она не знала ответ на твой вопрос. Я бы даже сказал, единственным, кто его должен был знать — это ты сам, но тебе было не до него.

— Ясно, — только и ответил он.

— Но~ Xаён ты упомянул как раз вовремя, — я перевёл тему и улыбнулся.

— Давай к делу! — голос Хэя стал раздражённее.

— Хватит вечно смотреть на меня как на человека, который всё время что-то замышляет или строит козни. Я не такой.

— Все мы не такие. Так что?

— Даже не знаю, что ты хочешь услышать.

— Я хочу услышать, к чему ты сейчас заговорил о Хаён.

— Ааа, ты об этом. То есть о ней~ К чему заговорил? — задумался я. — Интересный вопрос… Что же там было?! Ай, не помню, да и неважно, — я пожал плечами, а чуть погодя продолжил:

— Думаю, правильнее было бы начать с другого вопроса, хотя… скорее проблемы, — я сделал паузу и посмотрел на Хэя; затем вздохнул и серьёзно продолжил: — Я вытер о тебя ноги, ведь так? Во всех смыслах риторический вопрос, несущий в себе однозначный ответ; и я признаю, что сделал это, — я вытер о тебя ноги. Я долго думал, как мне искупить свою вину, но… Сколько бы я не думал, ко мне пришло чёткое понимание: подобными мыслями я лишь ещё больше вытираю о тебя ноги. Мне нет ни прощения, ни искупления, — Хэй закатил глаза. — Хотя не буду лукавить: я искренне, пусть и наивно желал их. Желал прощения. Желал искупления. Однако. Мы оба знаем, что подобного рода желания, — лишь проявление невежества и человеческой глупости, которые присущи всем.

Хэй ничего не ответил и просто смотрел мне в глаза. Понимая, что он не планирует как-либо реагировать или отвечать, я подобрал слова для завершения своей речи, однако прежде чем начать, бросил на него изучающий взгляд, стараясь запечатлеть в своей памяти образ этого грубого неотёсанного человека, который всё это долгое время беспрекословно исполнял свои обязанности:

— Хэй, мы оба знаем, что в конечном итоге ты в состоянии проглотить и переварить мой «проступок», как кот переваривает мышь, но… Это не изменит факта существования проступка. Как и не изменит наличия внутреннего негодования, хотя, возможно даже, сильной неистовой злости, поглотившей тебя, пусть и видно, что ты стараешься держать себя в руках. Похвально! Тяжесть прожитых лет и умение трезво смотреть на вещи дают о себе знать. Мне будет сильно не хватать их. Даже сейчас они способны остановить тебя от радикальных и необдуманных действий. Твоя выдержка… Это то, чего мне будет не хватать. То, к чему стоит стремиться каждому. И то, что всегда дополняло и делало меня самого более полноценным. Ведь у меня с ними проблемы. Сильные проблемы. Ты и сам знаешь. Да и Эрсель в этом плане не многим лучше меня, — я посмотрел на девушку, опустившей к этому моменту голову. — Однако сейчас это всё не важно — всё это вещи минувших дней! Дней прошлого, отпечатанного в памяти. Глубоко в памяти, как последовательность слэма в твоей маске. Нам больше не о чем говорить, всё что хотели мы уже давно друг другу сказали. С этого момента у тебя своя дорога. Своя. Личная. Но не одинокая! Я уверен, Хаён поможет тебе, направит тебя. Я искренне счастлив, что вы нашли друг друга. А теперь прости и — уходи.

Хэй замялся. Замялся, буквально на мгновение. Однако быстро взял себя в руки. Встал и вышел.

Повисла тишина — «пустота», будто из комнаты вместе с его уходом был выкачан и весь воздух.

◊ ◊ ◊

Ни много ни мало — прошло время и послышался обычный голос Эрсель:

— Он ушёл навсегда?

— Кто знает? — так же обыденно ответил я. — Воспринимай это как свой любимый сериал про девочек-волшебниц…

— Вспомнил!

— …Он ушёл, чтобы вернуться в «сто пятом сезоне пятой серии», когда главный злодей захочет клонировать Землю, чтобы столкнуть их между собой, потому что это так забавно…

— Но это правда было забавно!

— Вот видишь, в твоём лице уже есть главный злодей. Герой ещё вернётся в лице Хэя. Но… Чего-то не хватает, не думаешь?

— Чего? — задумалась Эрсель.

— Ммм… Дай подумать… О! Не хватает запутанных извращённых отношений между главным злодеем и героем! Поэтому для идеального сюжета осталось добавить романтические сопли между вами и всё! Остальным условиям вы и так соответствуете — вы же практически как брат и сестра!

— Можно я тоже уйду?! Навсегда!

— То есть вслед за Хэем?

— Да!

— Смотрю, ты готова на всё ради идеального сюжета! Похвально! Но ещё рано. Нужно ближе к финалу…

— Я пошла! — Эрсель вылетела из комнаты.

— Только не забудь вернуться~ — пропел я и полностью завалился на диван.

Эрсель вышла вслед за Хэем. Вскоре догнала. Стала о чём-то расспрашивать. Возможно, хотела удостовериться в его намерениях, возможно, — попрощаться, а может, — что-то ещё. Все это не имело значения и не заботило меня: самое проблемное позади — большего и не нужно. Мне удалось сохранить контроль над ситуацией и решить вопрос «Хэя» без лишней головной боли, а учитывая, как много её было в последнее время, то такой исход можно было считать практически победой, пусть на деле весь его уход — одно большое поражение, хотя… Говорить о поражении рано: пока есть Хаён, её желания и связь между ними, — всё не так уж и плохо. Направил Хаён — направил Хэя. Пускать Хэя на «вольные хлеба» и не знать при этом, куда именно ступит его нога, — дело такое себе. В первую очередь для него самого.

Итак, с этим проблем нет — вопрос «Хэя» полностью закрыт и уходит в самый дальний ящик, вероятно, навсегда; и пусть это не самое достойное завершение для самого достойного сотрудника, но оно ультимативно, а значит, вполне приемлемо.

Том 4. Детский труд

Пролог

Пролог

— Милиночка~

Снаружи послышался скрипучий голос, казалось не отличимый от своего обычного тембра, хотя человек с по-настоящему музыкальным слухом смог бы найти довольно чёткие отличия по сравнению с «исходным» вариантом. Был ли такой у Милины Гофф или нет — вопрос трудный. Однако, каким бы ни был правильный ответ, сейчас, в своём обычном расположении «духа» — депрессивной подавленности, ставшей частью её существования в последние месяцы жизни, — найти какие-либо тонкие отличия в голосе старой бабки девушка не смогла, да и, вероятно, не хотела.

Как обычно, услышав своё имя, по спине Милины Гофф пробежал бесконтрольный холодок, хотя стоило отдать должное, по сравнению с тем, что было раньше, к сегодняшнему дню её «порог чувствительности» стал на порядок выше.

Милина Гофф быстро доделала фрагмент работы, после чего встала и вышла из своей маленькой комнатушки, которую ей выделили в этом отдалённом от города месте, напоминавшем деревенскую школу с прилегающими «избушками».

— Милиночка~ — повторила старая бабка, когда младшая появилась на горизонте. — Чего так долго? Я уж подумала, что ты и не выйдешь вовсе.

— Простите. Делала задание по практическому применению магии, которое вы мне оставили перед уходом, — практически закончила! — отчиталась Милина Гофф и уточнила: — Всё остальное, что вы сказали сделать, я уже закончила.

— Молодец-молодец. Не страшно. Потом закончишь, — довольно необычно сказала старая бабка, вероятно, достаточно отрешённо, чтобы Милина Гофф обратила на это внимание; но ничего не сказала в ответ: была достаточно смышлёной, чтобы промолчать, отчасти и потому, что понимала: «Снова что-то произошло», — но что именно — сказать не могла.

«Опять, — мысленно вздохнула Милина Гофф. — Опять и опять! Сколько можно?!»

Девушка задавалась безответным вопросом, который был криком её «души», во многом бесконтрольным и, быть может, даже нежеланным. Нежеланным как минимум потому, что собственные мысли напрягали её саму, и она бы предпочла заменить их чем-то другим…

Ещё и слабые, но уже заметные отличимя в поведении старой бабки, не предвещали по мнению Милины Гофф ничего хорошего.

Хотя на мгновение Милина Гофф задумалась: «Может, наоборот, случилось что-то радостное, и сейчас старая бабка в хорошем расположении духа?»

Однако она быстро отбросила эти идеи: они казались ей слишком идеальными, чтобы быть правдой. Да и кое-какой логический анализ тоже отвергал их: атмосфера, которую она сумела прочувствовать к этому моменту, пусть сама и не знала вообще никаких подробностей, ощущалась скорее мрачной, чем какой-либо другой. Как минимум связывая всё с последними известными ей новостями, где её бывший учитель являлся организатором масштабных беспорядков, а её одноклассник — его «шестёркой», волей-неволей приходилось отбрасывать все хорошие варианты из общего перечня идей, посетивших её голову.

— Мм… — Милина Гофф хотела было что-то сказать, но мгновенно передумала: она не любила первой начинать или продолжать разговор со старой бабкой, которая, к слову, тоже молчала и только и сделала, что неспешно направилась в сторону деревянной школы.

Видя такие действия, Милина Гофф просто молча поплелась за ней. По меньшей мере ей было понятно, что старая бабка позвала её с собой для разговора внутри самой школы, а не на улице, в противном случае она бы могла просто войти к ней в комнату и всё обсудить там. В целом всё встало на свои места, когда, к удивлению девочки, внутри она увидела множество других людей, что было не характерно для этого места: все остальные обитатели, с которыми она время от времени пересекалась, уже были здесь. Более того, были и такие, кого она видела впервые.

«Ещё ни разу не видела их. Кто они? — подумала Милина Гофф.  — Ещё и так много, аж тесно».

Пусть и не самая маленькая, но классая комната, казалось, была полностью забита, как раздевалка во время физкультуры.

Вся эта обстановка, а главное — атмосфера, точно не предвещали ничего хорошего! Пессимист внутри девушки стал агрессивнее.

— Как душно, — только и сказала старая бабка, которая и сама была не в восторге от такого количества людей.

Её слова фактически стали сигналом для всех присутствующих, потому что даже те тихие перешёптывания между некоторыми людьми в попытках обсудить события минувших дней, были тут же оборваны, а их взоры — устремлены в сторону источника — старой бабки.

Бабка прошла внутрь, параллельно указав Милине Гофф на свободное место, куда та быстро «упала».

Будто в продолжение своих первых слов, старая бабка сказала:

— Хотя… Я сама виновата, раз решила позвать вас всех сюда. Но стоит уточнить, в нормальных условиях я бы никогда так не поступила и тем более не пришла бы в место с таким сборищем «знакомых» лиц. Разве что… будь это похоронны с групповым захоронением, хотя… Всё равно не уверена, что пришла бы, хех, — она сделала задумчивое лицо и чуть погодя продолжила: — Но да ладно — сейчас не об этом.

Старая бабка встала перед всеми присутсвующими и снова ненадолго притихла, погрузившись в себя.

Видя всё происходящее, Милина Гофф испытала странное чувство удивления: несмотря на едкие слова, старая бабка представала сегодня во всё более и более новом свете.

— Сколько живу, каждый раз время от времени происходят какие-то мелкие проблемы, — внимательно изучив всех присутствующих своим взглядом, старая бабка наконец-то подала звук. — Прошлый год, да и предшествующие ему выдались сами по себе довольно необычными, но и новый им ничуть не уступает и даже превосходит в тех или иных вопросах. Красивое зрелище! Люблю красивые вещи! Но об искусстве в другой раз. Как обычно, всё происходит из-за: «грязи», неумелых руководителей, целеустремлённых и алчных политиков или волшебников, — совершающих множество как простительных, так и нет ошибок! Однако глобально — всё это мне до одного места. Мне лень. Я стара. Да и на роль «мирового судьи» не претендую, поэтому выносить кому-то вердикт или что-то менять я не собираюсь. Но нет. Не нужно расстраиваться. Даже если бы я или кто-то из вас им стали — всё равно ничего не изменилось бы. Нельзя поменять то, что является основой всей конструкции. Основа неизменна — «жажда» людей неизменна. Как и корень этой жажды — первородные стремления и сопутствующая им тупость. Итак… к чему это я? Несколько дней назад один из таких яро «жаждущих» наконец-то достиг своего «катарсиса», своего «вознесения» и — наконец-то утолил все свои первородные стремления. Вы все его прекрасно знаете, — старая бабка прошлась по людям, ненадолго зафиксировав взгляд на нескольких девушках, лица которых к этому моменту сильно скривились. — Я говорю о малыше Ганце — помните такого? — то-то же.

— Госпожа, — хотел было начать средних лет мужчина, стоявший рядом с одной из девочек — ученицей, которая была здесь ещё до прихода Милины Гофф, но:

— Малыш Барух, не стоит~ — ласково перебила старая бабка мужчину; тон и отношение были настолько искренними, что Милина Гофф в очередной раз за день почувствовала внутренний диссонанс, а также лёгкое волнение, но уже не от них.

Мысленно разобравшись в ситуации, до Милины Гофф начало доходить, что большая часть присутствующих, если не все, — определённо необычные люди (себя она, конечно же, в этот список не включила).

— Майра, Марак, — старая бабка посмотрела на нескольких людей и продолжила перечислять: — А также ты, Чимбай, и ты, Салливан, и даже ты, Барух… — она вновь вернула взгляд на первого заговорившего. — Я знаю, что именно каждый из Вас хочет мне сказать, — нежно пролепетала она. — Но, как я и сказала, не стоит… — помедлив секунду-другую, старая бабка продолжила, а её голос стал жёстче: — Не стоит лезть в мои дела. Если мне нужна будет Ваша помощь, я сама попрошу. Сейчас я позвала Вас только по одной причине — извиниться. Я обещала помочь и присмотреть за вашими детьми, и отчасти я это сделала, однако с сегодняшнего дня и какое-то время после мне будет не до них. Всё это вы и так знаете, поэтому просто не лезьте, долго я Вас не задержу.

Дав понять части присутствующих свою позицию, старая бабка продолжила:

— Так вот, я остановилась на том, что я рада за малыша Ганца, который достиг своего «катарсиса», пусть и не без помощи других людей. Точнее, благодаря совместной работе людей О’Лири и Бортэ, хотя и… с некоторыми нюансами. Но стоит заметить, что не все смогли пережить взваленную на их плечи ношу. Как минимум госпожа клана Бортэ точно не смогла этого сделать, но это так, мелочи. Ведь куда более важным вопросом сейчас является то, смогут ли остальные прямые или нет участники пережить последствия всего этого? А последствия могут оказаться не самыми радужными как минимум потому, что во всём этом деле целая куча подводных камней, но… Это уже не вашего ума дело. Вам лишь нужно знать две вещи. Первое, это то, что малыш Ганц мёртв и мусолить эту тему дальше — бессмысленно. Второе, это то, что, дабы уточнить некоторые нюансы, я какое-то время буду сильно занята и попрошу меня не отвлекать. Хоть с необходимостью, хоть без — не отвлекать. Ясно? — риторически спросила старая бабка и, окинув всех присутствующих предостерегающим взглядом, издала подобие смешка, а затем продолжила:

— В принципе на этом всё, так что больше я вас не задержу, а вы, — она обратилась практически ко всем своим ученикам, — усердно занимайтесь и практикуйтесь. Если ничего не изменится, то ещё свидимся.

— Спасибо, — ответили те, то же самое сделали и пришедшие за ними родственники; прежде чем повисла пауза, старая бабка кивнула им и жестом указала на дверь.

Забрав свои вещи, бо́льшая часть присутствующих вскоре ушла, покинув территорию деревенской школы.

Комната мгновенно проредела. Осталось около десяти человек, среди которых сама старая бабка и Милина Гофф. Последняя пусть и набросала для себя общие черты происходящего, но теперь не совсем понимала, что ждёт её саму. Хотя внутри неё загорелось эфемерное пламя свободы: если всё, как и сказала старая бабка, то и её саму должны будут куда-то «сбагрить». (Не секрет, Милина Гофф была готова «сбагриться» от сюда в любой момент, хоть прямо сейчас).

— Значит, старая Госпожа, вы и сами не верите в виновность учителя Ганца, — вскоре, после недолгого затишья, послышался голос одной из оставшихся женщин (кроме них ещё был мальчик, внешне на несколько лет младше Милины Гофф, — второй оставшийся ученик старой бабки).

— Кида, да? — «уточнила» старая бабка и продолжила: — Во что я верю, а во что нет, не вашего ума дело, — хотя, казалось, её ответ был адресован сразу всем оставшимся женщинам, в которых, если присмотреться, можно было разглядеть «ранних» учениц Ганца Йохансона, часть из которых была действующими сотрудниками Международной Организации Защиты Граждан, а другая — кто от куда.

— Единственная причина, — продолжила старая бабка, — почему вы сегодня вообще здесь оказались, это уяснить для себя несколько важных моментов. И как вы можете судить, учитывая, что для разъяснения подобных мелочей мне пришлось дойти до того, чтобы позвать вас сюда лично, я о вас невысокого мнения.

— Если есть что сказать — говорите, напыщенность свою оставите для других, — заговорила другая девушка, проигнорировав упрекающий взгляд своих коллег, высмеивающий — старой бабки и внутренне-ликующий — Милины Гофф.

— Не волнуйся, — тут же парировала старая бабка, — мне не нужно разрешение подзаборной дворняги, чтобы что-то сказать или не сказать. Всё это не такая уж и проблема, а вы, — она окинула всех остальных женщин, зафиксировав взгляд на Киде как негласном представители их группы, — смотрю, не успел малыш Ганц окочуриться, хотя, — она «задумалась», — правильнее было бы сказать «поджариться до красной корочки», как вкусили вскус свободы и вседозволенности? С такой скоростью вам разве что призовые места в дворняжьих бегах занимать, и то, если от своей  тупости вы не побежите в обратном от финиша направлении.

Девушки скривились, но промолчали. Милина Гофф тоже дёрнула уголками губ, а от сравнения ей даже показалось, что чувствует запах горелого мяса.

— Простите, — только и сказала Кида, хотя старая бабка не сильно оценила её потуги:

— Извинения плешивых собак меня не волнуют, так что не бери в голову. Давайте лучше вернёмся к нашим козлам. Во-первых, вам стоит уяснить одну простую истину — если не хотите проблем: сидите и помалкивайте, не мешая ни мне, ни кому-то ещё. Можете, как вы это умеете, засесть в своей конуре — или где вы там ведёте свои дела? — и заниматься своей высокопарной работой, перебирая бумаги и перекладывая их с места на место. Одним словом, не мельтешите, иначе у вас и конуры-то не останется, — рассмеялась старая бабка.

— Спасибо за наставления и предостережения, — сказала Кида, впившись до этого цепким хватом в бёдра нескольких особо «болтливых» девушек, опасаясь, что они могут снова что-то выдать.

— Пожалуйста, — механично ответила старая бабка и продолжила: — Уверена, мои слова дойдут до вас с первого раза, в противном случае даже страшно представить, что может случиться, и нет, это не «угрозы», так что сделайте свои физиономии попроще, а то и тот единственный, — она указала в сторону растения в комнате, — завянет. Мне нет смысла угрожать вам или тем более угрожать от имени других людей — я лишь констатирую факт: если вы забудете своё место, ничего хорошего с вами не случится.

— Будем иметь в виду.

— Имейте, а теперь хочу представить вам вашу «младшую», — она указала в сторону Милины Гофф. — Это Милина Гофф, последняя ученица «любвеобильного».

Милина Гофф спокойно приняла устремившиеся на неё взгляды и молча кивнула в ответ на последовавшие за ними приветствия.

— Мы слышали о ней, — ответила Кида и хотела было спросить: — Вы хотите, чтобы…

Но старая бабка перебила:

— Не нужно додумывать за меня чего я хочу, а чего нет.

— Извините, — тут же сказала Кида.

— Как я и сказала, свои извинения оставь себе. Итак, пусть Милиночка, — Милину Гофф передёрнуло, — формально и «младшая» для вас, однако малыш Ганц не успел с ней толком ничего сделать и тем более осквернить её нежный нрав своим грязным характером. Да и~ — чуть ли не пропела старая бабка, после чего с лукавством задумалась и чуть погодя продолжила: — Учитывая всё произошедшее после… Видимо, Милиночка оказалась единственной нормальной женщиной на его корабле, ведь не успела она появиться, как он затонул, хе-хе-хе… И, глядя сейчас на ваше стадо горных козлов, думаю, мои слова не лишены смысла.

Старая бабка издала ещё один самодовольный смех, после чего продолжила:

— Если вкратце, то я потратила куда больше сил и времени на Милиночку, чем малыш Ганц, а значит — её настоящим наставником являюсь я. Теперь она моя, а моё — значит моё. Да и, — она посмотрела на единственного присутствующего мальчика, — кто-то должен здесь за всем следить и помогать малышу Батаару.

Мальчик по имени Батаар посмотрел сначала на группу женщин, а потом отдельно на Милину Гофф. Их взгляды встретились, и он ей кивнул. Девушка кивнула в ответ, пусть она и пересекалась с ним ранее на тренировках или прогуливаясь по территории школы, но дальше: «Добрый день», — или: «Привет», — их взаимоотношения не заходили, как, собственно, и со всеми остальными обитателями этого места: с одной стороны с ней никто не спешил сближаться, с другой — это было взаимно.

— Тогда, — продолжила старая бабка в ответ на вопрошающие взгляды, — хотите значь, почему я вас ещё не выгнала и рассказываю ненужные вещи? Всё просто. Если со мной что-то случится, то они перейдут под вашу ответственность, а до тех пор, пока я жива, — я в состоянии сама о них позаботиться, как и со всем разобраться. А теперь! — старая бабка повысила голос и, не дожидаясь ответа или чего-то подобного, резко закончила свою речь: — Выход вы знаете где.

Глава 225-235

Глава 225. К истокам (часть 1)

Моя жизнь была богата на разные происшествия и, при тех или иных обстоятельствах, они могли бы стать даже интересной темой для разговора; хотя, вероятно, никогда не станут, потому что мой девиз: «Меньше знаешь, крепче спишь». Да и рассказчик из меня не очень. Но факт остаётся фактом: за прожитые годы я попадал в самые разные ситуации. Всё благодаря как специфике моей работы, так и решений, которые зачастую приходилось принимать на скорую руку.

Если же говорить об этих «происшествиях» в общем, то попадал я в них по-разному: иногда целенаправленно и осознанно, другой раз поневоле и случайно, а бывало и всё вместе, когда одно вытекало из другого и наоборот, формируя замкнутый круг.

Практически идеальный пример такого «замкнутого круга» можно было наблюдать последние месяцы моей тяжёлой работы и жизни. Однако, если делать общий вывод, то можно сказать, что в целом, несмотря на некоторые неопределённости, вся ситуация разрешилась вполне неплохо; хотя правильнее сказать даже не «ситуация», а «множество подситуаций», которые последовательно тянулись одна за другой, как уши зайца из волшебной шляпы.

Главное, всё закончилось в пределах ожидаемого и в то же время с хорошим подспорьем для будущих планов, которые я начал частично воплощать в жизнь. Не то, чтобы всё было идеально, ведь оставались кое-какие фрагменты, тянущиеся в мою сторону, но они были терпимыми. А может, если так подумать, и в какой-то степени выгодными. Ведь при правильном подходе могли сыграть только на руку и ещё сильнее запутать особо мнительных «искателей истины»: созданный клубок хоть и был сделан на скорою руку, но всё равно оставался результатом дотошных стараний, впитав в себя лучшее из образов «незначительности», «гнусности» и «скоропостижной кончины». Это был по-настоящему прекрасный клубок, которым можно было покорить сердце даже самой надменной кошки!

Безусловно, шанс «неблагоприятного» развития событий оставался всегда и зачастую был связан с появлением из какой-то щели особо приставучих «искателей истины», которых хлебом не корми вцепятся в тебя, как стервятники в падаль! И лучше бы подобного не случилось. Ведь если им повезёт, их домыслы воспримут как шутку, не имеющую ничего общего с реальностью. Если повезёт меньше — воспримут как помешательство, не имеющее ничего общего с реальностью. Если же «неудача» их второе имя — я всё ещё реален (привет, Джеймс Харрингтон).

◊ ◊ ◊

Шух.

Я встал с дивана, выпрямился и потянулся: хватит отлёживаться! Последние дни были и так чрезмерно сонными и ленивыми, состоящими из сплошных прокрастинации, подсматривания и подслушивания. Сейчас я был полон сил и энергии. Настолько, что ещё немного — и через край… Эх… А под рукой ни Ганца Йохансона, ни Лилит Бортэ — никого! Прискорбно… Очень прискорбно…

Я подошёл к столу и сел — знакомый ракурс: широкая полупустая комната. Что сказать, пришедший вместе со мной диван оказался очень даже кстати; и почему его сюда никто раньше не поставил? Верно говорят: мудрость приходит с годами, пусть и не всем.

Несмотря на, казалось бы, умиротворяющее спокойствие после сложившейся ситуации, а также на вполне успешный выход из уймы проблем, ко мне стала возвращаться лёгкая головная боль, ведь объём дел и количество предстоящей работы вызывали расстройство: мне придётся взять на себя часть обязанностей, хотя правильнее сказать, вернуть.

Я снова вздохнул: с появившейся головной болью острее стала и боль в теле. Закрыв глаза, я сделал несколько глубоких вдохов и собрался с мыслями, после чего открыл их, готовый приступить к работе.

Первым делом нужно было в принципе разобраться с перечнем имеющихся на данный момент дел и понять, какие из них являются безотлагательными, а с чем можно повременить. Разве что отдельным от остальных шёл пункт о «согласовании рабочих моментов» с Ипполитом Антоновичем, ведь успешное открытие «маленького бизнеса» было сейчас в приоритете. В целом, насколько мне было известно, наш уважаемый учёный вполне успешно организовывал производство и на данном этапе каких-либо серьёзных проблем не было. Разве что процесс полз как улитка, но оно было понятно — всё делалось официально, а кругом хватало лиц максимально незаинтересованных в конкурирующем бизнесе. Более того, проблем могло быть и куда больше, если бы для решения бо́льшей части вопросов не использовались как старые, так и новых связи, беспрерывные денежные вливания и кое-какие «обходные» пути, заготовленные мною к этому моменту. Поэтому темпы были приемлемыми. Но всё же… Если так продолжится и дальше или того хуже скорость станет ещё медленнее, обстоятельства могут вынудить меня ускорить этот процесс другими доступными мне средствами, но прибегать к крайним мерам без веской причины не хотелось.

— Так-с… — я задумался. — Ускорить процесс…

Так сразу и не придумаешь.

— Ладно… — я вздохнул.

Как говорится, всему своё время, а раз нет настроя, да и дел хватает без этого «бизнеса», то для начала лучше начать с чего-то другого. Попроще. И чем это «попроще» будет проще, тем лучше.

Облокотившись на спинку стула, я ещё раз внимательно осмотрел комнату.

— Что ж…

Думаю, пришло время полностью разобраться с этим местом. Его я оставил напоследок: пора закончить то, что начал когда-то давно. Но перед этим: «Пик», — экран монитора загорелся, и я погрузился разгребать имеющийся хлам и «макулатуру», разросшуюся и сохранившуюся к этому времени в виде массивного объёма данных: обрывков, кратких упоминаний и заметок Хэя. Казалось, им нет конца и края; а первые выводы, которые напрашивались сами собой, просто кричали: «Нет ничего хуже, чем вникать в чужие записи!»

Мне пришлось разбирать, сверять и сопоставлять множество информации, — уровень морального насилия и психологического давления просто ужасный! Я погрузился во всё это дерьмо с головой.

◊ ◊ ◊

«Шантаж», «дискредитация», «провокация» — чаще; реже: «похищение», «устранение», «разрушение». Что сказать, во времена моей «молодости», перечень слов был максимально зеркальным. Но справедливости ради — тенденция к подобным переменам стала прослеживаться ещё при мне, а её основной причиной было не что иное, как «уровень доверия» заказчиков, который с каждым выполненным заданием рос.

Всё было вполне логично: доверить без веской причины неизвестно кому «тонкое» дело — решался далеко не каждый; а вот доверить какую-нибудь «грязь», ещё и предусмотрительно отведя от себя все подозрения и оборвав концы, — совершенно другой разговор. Хотя и здесь были свои особенности и нюансы: «ценного» клиента старились обслужить либо своими собственными силами, либо доверить надёжному и проверенному исполнителю. И снова же, здесь тоже были свои нюансы и, по разным причинам (спешка, финансовые проблемы, ограниченные возможности или желание полностью обезопасить себя и отвести подозрения), могли выйти и на кого-то совершенно левого. К таким исключениям можно справедливо отнести и наше «знакомство» с кланом Йотсуба, которое в конечном итоге вылилось в довольно длительное сотрудничество; и, вероятно, в лёгкое напряжение, а быть может и страх, учитывая, что им так и не удалось выйти на меня или тем более узнать мою настоящую личность.

При этом кому-то могло показаться, что клан Йотсуба уж очень сильно мне доверяет, вверив в мои руки столь деликатное дело как решение вопроса «проблемного отпрыска». Однако на деле всё обстояло не так прозаично. Подобного рода «личные» заказы — явление само по себе нечастое, тем более для такого «чернорабочего» как я. Заказ с отпрыском — исключение из всех исключений и, если задуматься, причина его появления проста. По своей сути это было отчаянной мерой, вызванной с одной стороны сформировавшимся между нами доверием, а с другой, банально, — невозможностью использовать собственные силы. А беря во внимание все нюансы, можно предположить, что дело имело либо семейный (личный) характер, а значит, не противоречило интересам клана; либо семейный (общий) характер — напрямую влияло на него, т.е. возвращение отпрыска имело важное значение для клана. В противном случае я не вижу другой причины, почему в подобной ситуации они не попросили опекуна с отпрыском решить вопрос, не отходя от кассы: «Дорогие опекун и отпрыск! Посылаем вам это письмо по причине глубокого кризиса и с целью выполнить свой долг перед кланом, пожалуйста, самоубейтесь!»

Ладно, возможно, я слегка преувеличиваю… Самую малость… Но просидев за работой не один час, не было ничего удивительного, что мои мысли время от времени блуждали туда-сюда; ещё и вкупе с нахлынувшими воспоминаниями.

— К слову…

Мне на глаза попался последний заказ от клана Йотсуба, и это не тот, в котором была просьба решить вопрос с «проблемным отпрыском».

Глава 226. К истокам (часть 2)

Теперь последним заказом от клана Йотсуба была совершенно новая работа — текс, расписанный в мельчайших подробностях и состоящий из длинного вступления, чуть ли не целого сопроводительного письма, адресованного, можно сказать, непосредственно мне. Видимо, Хэй упоминал именно о нём — виляющем из стороны в сторону складно написанном червячке, который (и не в первые) был закинут перед самым моим носом: «А вдруг именно сейчас!», «А вдруг пришло время!», «А почему бы и нет?!», «Он точно клюнет!» — с надеждой, что я наконец-то стал умственно отсталым карасём.

— Что ж…

Я сказал Хэю игнорировать Йотсубу — правильное решение.

Их письмо попало к другим проигнорированным заказам — и правильно сделало, ему там самое место, среди другой «бесполезной» информации, объём которой, на самом деле, был довольно велик — причина проста: иной раз текст того или иного запроса поражал своей глупостью или несоответствию окружающей действительности, будто писавший был не от мира сего. Конечно, найти потерянного котёнка ещё никто ни разу не просил и, возможно, зря, но вот, например, украсть какую-нибудь безделушку, влюбить в себя порноактёра или, как вариант, «ограбить банк и отдать награбленное», — вполне; не говоря уже про уничтожение целых кланов или убийство максимально неподходящих личностей, таких как Реган О'Лири или ему подобных; и нужно понимать, что пусть под этой «глупостью» в целом и подразумевается неспособность горе-заказчиков обеспечить достойную плату за выполнение своих недостойных желаний, временами желания были по-настоящему недостойными.

При этом все, кто делал подобные, да и другие запросы, старались всеми силами скрыть свою личность — способов было уйма: начиная длинной цепочкой посредников, заканчивая амулетом от злых сил. Правда, не смотря на все эти методы защиты, вычислить бо́льшую часть подобных конспирологов мне всё же удавалось, пусть и до использования этой информации в своих целях руки не доходили. Да и марку нужно было держать. Хотя… Разочек… Может, разочек-другой… Дело всё-таки было. Но исключительно в благих целях! Вынужденная мера!

Вообще, если так задуматься, я бы сказал, что вычислять заказчиков было моим небольшим хобби, которое появилось на определённом этапе профессиональной деятельности: когда с одной стороны я уже немного набил руку, а с другой — в принципе дорос до понимания, что подобным заниматься можно и нужно. Знать подобных личностей в лицо, особенно в «специфичных» ситуациях, — вещь по-настоящему полезная, если не в корыстных целях, то как минимум для понимания общей атмосферы в мире, обстановки между фракциями, распределения сил, кто в конце концов крыса, а кто нет (не будет откровением сказать, что крыса время от времени — все).

Учитывая, что к своему увлечению я пришёл не сразу (стопка разного рода писем была объёмной уже тогда), сил и времени на полное удовлетворение своего хобби пришлось потратить немало: интерес и желание заставили меня в те чудные времена изучить все имеющиеся заказы с нуля, причём начиная с самого первого. По-моему, именно тогда мне и удалось соотнести несколько выполненных заданий с Йотсубой. Вспоминая свои ощущения… Кажется, это было одновременно сомнительно и приятно; но ещё более приятно было невзначай — прямо намекнуть им об их личности, заодно и проверить реакцию; а реакция не заставила себя ждать. Она была бурной: начиная с тщетных попыток собрать всю имеющуюся информацию на меня прямо у меня за спиной, заканчивая наглым и прямолинейным способом выудить всё прямо, вуалируя свои намерения «тесным сотрудничеством», «большими выгодами», и даже «непосредственным знакомством с ключевыми фигурами».

Наивно с их стороны, но именно эта реакция в конечном итоге избавила меня от сомнений — это были они; правда, собственные действия задели и меня самого: пришлось чаще обычного смотреть по сторонам. Как видите, в этой «схвате» победа всё ещё числится за мной, и отдавать первенство я пока не планирую: за этот длинный промежуток времени мне удалось избежать по-настоящему серьёзных ошибок и остаться в тени, чем мог похвастаться далеко не каждый. Другой раз я и сам задумывался: «Осознанно это было или нет?»

Когда я только-только ступил на путь «исполнителя чужих желаний», то не сильно задумывался о возможных последствиях или поимке. Не то, чтобы совсем не думал, скорее, очень быстро забывал: было не до них — нужно было двигаться вперёд. Однако, несмотря на это, старался вести себя максимально осторожно: то ли от мнительности, то ли интуитивно, то ли от недостатка опыта, то ли, наоборот, от его избытка, — но что бы это ни было, сейчас, оглядываясь назад и зная, как обстояли дела на самом деле, я могу с уверенностью сказать, что всё вышеперечисленное не было лишним. И пусть я лишился уймы прибыли или потенциальных клиентов, но, когда начинаешь ворошить прошлое и неожиданно видишь всё в новом свете: начиная подставными заказами, заканчивая возможностью раскрыть свою личность или даже подставиться под прямой удар, — резко их обесцениваешь. Снова же, оглядываясь назад, иной раз диву даёшься, как, разбирая ту или иную ситуацию, где с неуверенностью или даже какой-то жадностью буквально интуитивно отказываешься от прибыльного и во всех смыслах безопасного заказа, потом, годами позже, узнаёшь, что заказчиками были подставные лица, какие-нибудь сотрудники госбезопасности во главе с одним-двумя или десятком Мировых Волшебников, а сопоставляя, делаешь вывод: «О, а ведь именно тогда были те массовые аресты и смерти…» — и с одной стороны испытываешь радость, а с другой — грусть: «Почему я снова упустил такое веселье?!»

Конечно, вся эта «грусть» — не более чем шуточное самобахвальство: осознание, как близко ты находишься «в шаге от» и лишь дело случая помогает избежать лишних хлопот или даже серьёзных проблем, заставляет задуматься о многом.

Не то, чтобы я был пессимистом, но как ни крути, маленький пессимист живёт в каждом из нас, даже во мне. Время от времени он даёт о себе знать. Давал знать тогда. Даёт знать и сейчас, когда, перебрав тонны информации, пришлось вспомнить столько старого, столько забытого, будто снова вернуться в те далёкие времена.

◊ ◊ ◊

Я просидел за работой довольно долго: несколько полных дней с небольшими перерывами, а «вернулся» в реальность только когда структурировал в голове бо́льшую часть информации.

Я был сам. На часах 6 вечера.

Эрсель как ушла, так и не возвращалась; но была неподалёку, поэтому можно было сделать вывод: убегать или прятаться она не собиралась.

Я тут же связался с ней и попросил прийти: несмотря на уже проделанную работу, дел было ещё много. Например, нужно было уточнить всё о людях, которые «работали» вместе со мной, но в дела которых я особо не лез: после заключения с ними «трудового договора» во время разборок между Кудо и Морганами они перешли в полное распоряжение Хэя; но Хэй нас бросил, — вся надежда на Эрсель, которая худо-бедно переняла бразды «правления» в свои руки.

Вскоре послышался щелчок, а за ним…

Ду-дух! — резкий грохот: неожиданно Эрсель ворвалась в комнату! Причём ворвалась вместе с дверью!

Казалось, она хотела тихонько прошмыгнуть в образовавшуюся щель, но… В самый последний момент её рукав зацепился о ручку и, с ловкостью старого борова, она покосилась набок, вылетела вперёд и упала вместе с распахнувшейся дверью. Волосы растрепались, а пол издал треск.

Не открывая рта, я глубоко вздохнул, затем, выдержав паузу, сказал:

— Проходи, садись, не падай.

— Иду, — послышался бодрый ответ.

Девушка подорвалась, вернула дверь на место и секундой позже упала напротив, при этом чуть не уронив какую-то приблуду с края стола, которую, видимо, сама же и поставила, когда стала полноправной хозяйкой комнаты.

— Всё хорошо? — спросил я.

— Давно я тебя не видела за этим местом!

— И правда, но давай потом: у нас с тобой ещё много…

— Прям ностальгия!

— Как скажешь.

— И выражение — такое же серьёзное, как и раньше!

— Обычное.

— Точно, обычное, хотя… Ммм… Чего-то не хватает… Ммм… Дай подумать… Точно! Раньше ты не казался таким мелким, ха-ха-ха…

Я поднял голову, сузив глаза.

— По-моему, «мелкий» — последнее слово, которым меня можно охарактеризовать.

— Та ладно, мелкий! — отмахнулась Эрсель. — Ещё немного и я тебе в матери гожусь. Слушайся мать, сын!

Я вздохнул: надежды бессмысленны, когда что-то делается настолько намеренно.

Глава 227. К истокам (часть 3)

— Странно… — задумался я, глядя на Эрсель. — По голове я тебя, вроде, не бил…

— Бил! Пару раз, когда я сломала какую-то безделушку.

— «Безделушку»? Вряд ли. Да и битьём тот случай не назовёшь. Так, один-другой подзатыльник. Хотя… — я осмотрелся и перевёл взгляд на новенький диван. — Я наконец-то вспомнил, почему пришлось сделать эту комнату такой пустой.

— Та ничего я с ним не сделаю! — тут же парировала Эрсель. — Тем более он мягкий!

— Главное, сама не поранься…

— За кого ты меня держишь? Я баба прожжённая, не поранюсь! Это ты не поранься, малыш!

— Ты-то? Баба? Прожжённая? Если я малыш, то ты слюнявый младенец, застрявший в личине взрослого. Так, — я выдвинул ящик стола, — где твоя соска? Где соска?! Что?! Почему ты не вернула её на место. Чем мне теперь заткнуть твой рваный рот?!

— Фе, это мерзко и не смешно! Слышишь, мерзко! И вообще — я требую к себе уважения!

— Ммм, уважения… — я задумался и оценивающе осмотрел сидящую напротив девушку. — Уважения значит… Какое к чёрту уважение?! Слюни подбери! Твоё место в стойле для скота, а не уважение. Ты противный трутень, который забыл своё место! И если ты думаешь…

— Ха! Не интересно. Или… Ты мечтал, что я обижусь? Я-то? Ха-ха. Да я на сто шагов вперёд знаю, как именно ты себя поведёшь. Как я и сказала, я — прожжённая! И, видимо, — лицо Эрсель расплылось в самодовольной улыбке, а тело — на стуле, — из нас двоих выросла только я!

— Поменьше спеси, а то лопнешь от её переизбытка и потом не отмоешь комнату; как и не отмоешь добела чёрного кобеля.

— Опять умничаешь?

— Нет. Если бы я умничал, сделал бы ремарку, что в твоём случае правильнее говорить «суку».

— Сам ты кобель и сука, причём в одном лице! Могу то же самое сказать и о тебе — такого как ты только могила исправит!

— Ошибаешься, — я повернулся боком, показывая спину. — Разве я горбатый? Нет. А ты — невежественная псина, и это факт. При этом…

— Сам ты… Ух!.. — я задавил невежественную псину магией.

Повысив голос, я продолжил:

— При этом нам с тобой нужно будет вместе работать, и если ты думаешь отлынивать, то нет! Отлынивать — моя прерогатива! Отлынивать здесь буду только я! Я! Не ты! Я не Хэй, чтобы церемониться с тобой!

— Нечестно! — лопнула Эрсель. — Ты подлый!! Гнилой человек!! К тому же — стол твой! Комната и всё остальное — тоже твоё! Заправляешь всем…

— Хватит! Не пытайся копировать Хэя. У тебя это плохо получается! Не говоря уже о том, что даже если захочешь уйти, — я тебя не отпущу!

— Почему это?! Его послал, вот и меня пошли! Делов-то?! Да и какая разница — никто не справится лучше тебя!

— Во-первых, он справлялся лучше. Ты тоже справишь и тоже будешь лучше! Во-вторых, ты не он — тебя я не отпущу, не говоря уже о том, чтобы послать!

— Ха?! Прискорбно!

Я поднялся, обошёл стол, встал позади Эрсель и положил руки ей на плечи.

— Эрсель, — я сделал подзатыльник.

— Ауч! Чего тебе?!

— Прости, если уделял тебе мало внимая в последнее время…

— В последнее время?! В последнее время?!! Десять лет — не последнее время!

— Ты утрируешь…

— Нет! Я округляю! Причём в меньшую сторону!

— Неужели? Ну… Всё может быть, — я опустился и приобнял её сзади. — Тогда прости дважды…

— И сто-дважды будет мало!

— Не капризничай…

— И ты это называешь «капризничать»?!

— Да. Как ты и сказала, ты баба прожжённая, поэтому не капризничай. К тому же… — я вытянул голову и посмотрел ей в глаза. — Мы оба знаем, что, когда ты повзрослела, тебе стало некомфортно со мной находиться. Если «психологическую» проблему моего «внешнего вида» с другими людьми можно было спокойно решить грубыми методами, то с тобой всё было иначе. И пусть ты до сих пор злишься и считаешь, что я отдалился от тебя, ты упускаешь из виду один важный момент: не отдались я тогда и оставь всё как есть, сейчас бы мы стали ещё дальше друг от друга.

— Опять умничаешь?

— Нет, — я улыбнулся. — Теперь, когда ты имеешь твёрдый разум и крепкий нрав, пусть время от времени и валяешь дурака…

— Кто валяет?!

— …общаться нам с тобой будет куда проще, и мы сможем даже хорошо сработаться. Хотя… Мы и так сработались. Поверь, я искренне восхищён ходом твоих мыслей и действиями той ночью. Без сучка, без задоринки. Ты выросла. По-настоящему выросла. И я рад, что мне посчастливилось внести лепту в твой рост, пусть на определённом этапе нам и пришлось свести к минимуму наше общение…

— Не «нам», а «тебе»! И не «свести», а «бросить»! И не «общение», а меня! Понял?! И ещё — твои слова были бы мёдом для ушей, если бы ты не продолжал давить на меня своей магией! И, поверь, как только я превзойду тебя в этом аспекте — мало не покажется! Станешь моим безвольным плюшевым мишкой! Развей уже!

— Развеять? Чтобы ты тут всё сломала?

— Ничего я не сломаю!

— Честно?

— Да!

— Честно-честно?

— Сказала же — да!

— Ладно, — вернув свою голову на место и потрепав Эрсель по волосам, я ослабил кварки.

Девушка дёрнулась, размяла плечи. Затем запрокинула голову, чтобы с улыбкой посмотреть на меня:

— Вот видишь, — она показательно вытянула руку в сторону, — я ничего не сломала, — диван, как ледяное изваяние, стал таять на глазах; казалось, он одновременно тлел каждой своей частичкой, отчего быстро проседал, обваливался и сжимался, пока от него не осталась одна лишь пыль.

— Неплохо, — кивнул я. — Будем считать, что это достойна плата за то, что вырубил тебя…

— Что?! И близко не достойная! К тому же, ты так и не ответил какого £¥®$# лезешь на рожон!

— Успокойся, — я погладил Эрсель по голове, собрал растрёпанные волосы и скрепил их тонкой синтезированной цепочкой. — Так-то лучше.

— Лучше?! Ты никогда не умел нормально заплетать волосы! А про то, что твои «заколки» можно открыть только с помощью молотка и зубила, я вообще молчу!

— Хе-хе, то было раньше.

— Ты наконец-то сделал застёжку? — спросила Эрсель и потянула руку, чтобы пощупать.

— Ещё чего! — я шлёпнул её по руке и засмеялся. — Теперь у тебя нет проблем с магией, так что молоток и зубило тебе не понадобятся.

Эрсель фыркнула, встала, пнула в плечо, затем сказала:

— Подлый гнилой человек! Но… — она вцепилась в руку, которую только что неслабо пнула. — Хе-хе-хе… Мы снова будем работать вместе — так что ладно! Хе-хе-хе…

— Смех какой-то зловещий, да и ты только что хотела всё бросить и уйти. Передумала?

— А кто сказал, что хотела?! — «удивилась» Эрсель. — Смотрю, — она «жалостливо» покачала головой, — внешний вид обманчив и маразм крепчает…

— И то верно, — я снова погладил её по голове. — Крепчает и очень сильно, но не переживай, мы тебя вылечим, ауч. А теперь к делу, — я стал серьёзнее. — Ты должна понимать, что твои беззаботные дни закончились.

— Да ладно, я и раньше вкалывала как папа Карло! Хочешь из меня вообще раба сделать?!

— Нет. Рабу нужно указывать и заставлять, а ты всё будешь делать сама и добровольно.

— Я? Сама?! Тебе самому не смешно?

— Ни капли. Итак. Везде, где это возможно, я буду тебе помогать, а также учитывать твоё мнение во всех вопросах. Однако, Эрсель, терпеть твои капризы и выходки с этого момента я не стану, особенно там, где это непозволительно.

— Совсем?

— Совсем.

— Совсем-совсем?!

— Эрсель, — я посмотрел ей в глаза. — Сейчас мне нужна не просто ты, а ты, которая сможет самостоятельно принимать решения и выполнять работу. Со своей стороны я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе с этим. При этом мне не нужен новый Хэй. Мне нужна Эрсель — такая, какая она есть. Самобытная.

— Ммм… Самобытная… Это просто! Вот если бы ты решил слепить из меня Хэя…

— Мир не выдержит двух Хэев и расплющится в смятку. Поэтому нет.

— О как~ не выдержит~ — перекривляла Эрсель.

Пока она отвлеклась и ослабила хватку, я вырвался из её цепких лап и пошёл к месту, где совсем недавно стоял диван.

Глава 228. К истокам (часть 4)

— Эй! — возмутилась Эрсель. — Не вырывайся! Что ты делаешь?

— Я собираюсь проститься с некогда прекрасной вещью, а также убрать остатки пыли, хотя, знаешь… — сказал я и активировал Синтез Воды. — Здесь грязно, поэтому мне захотелось вымыть всю комнату, заодно и выкинуть весь имеющийся хлам, который мозолит глаза.

Секундой позже под крики: «Стой! Только не это!» — я принялся за дело.

◊ ◊ ◊

Много времени на уборку не понадобилось. Дело плёвое, разве что трудности возникли на этапе выброса разного хлама, среди которого неожиданно оказались вещи вселенского значения:

— Это не мусор!

— Это не трожь!

— Отдай, это моё!!

— Нет! Я им ещё даже не воспользовалась!

— Ты хоть знаешь сколько это стоит?!

…

И всё в таком духе, неожиданно даже открылась «страшная» правда:

— …И вообще, это мой кабинет! Так что оставь всё как есть! Я сама разберусь, что и куда мне девать!

— Без проблем, — только и мог согласиться я, даже не думая упрекать Эрсель в очередном за этот вечер переобувании.

Закончив с ней спорить, я осмотрелся вокруг: не пропустил ли чего? — и, удовлетворившись, что всё хорошо, подытожил:

— Уже лучше. Оставшиеся три комнаты на тебе. Сама их уберёшь.

— В смысле?! Там же кроме пыли и вашего с Хэем барахла ничего нет?! Или ты собираешься сюда кого-то ещё привести?

— Во-первых, не «барахло», а практически «история этого места». Во-вторых, никого я приводить не буду. У кого надо есть своё место для работы, за которым ты, как я надеюсь, следишь…

— Слежу!

— …а знать каждой второй собаке об этом месте не нужно. В…

— В смысле?! А я знаю, хоть и псина! Невежественная причём!

— Помолчи, псина. Так вот — о чём я? — да, точно, последнее: пусть других собак, конечно же, кроме тебя, ауч, здесь и не будет, но раз ты говоришь, что эта комната твоя, то одну из других займу временно я.

— Ты что, ещё и постоянно околачиваться здесь будешь?! Хочешь совсем мне житья не давать?! Я уже говорила о личном пространстве?!

— Так удобнее и не постоянно. А ещё, да, говорила, именно поэтому я подумал о тебе и буду в другой комнате, а не здесь.

— Подумал? Да ты только что это придумал!

— Думай как хочешь. Поэтому наведёшь порядок.

— Только и делаешь, что эксплуатируешь меня! И что мне прикажешь делать с вашим «историческим» барахлом, которого там целые кучи? Как говорится, никто лучше не справится с мусором, чем хозяин этого мусора, поэтому давай…

— Избавься от всего.

— Что?

— Избавься от всего.

— Нет. Я это услышала. В каком смысле избавиться?

— В прямом.

— Что? Ты что, обиделся, что я назвала барахло мусором?! Прости!

Я скривился:

— Причём здесь это? Ты меня за ребёнка держишь или что?

— Ну, ты и правда похож на ребёнка, хе-хе, но я не об этом.

— Эрсель, посмотри мне в глаза. Видишь? Да, я закатил их. Ты заставляешь меня закатывать глаза. Довольна? Надеюсь, довольна. Теперь к сути, старые вещи больше не понадобятся. Сейчас, как я и сказал, они представляют лишь «историческую» ценность и в данном случае это минус, а не плюс. Они хранят в себе слишком много ненужной информации. Как об этом месте, так и о людях. Ясно?

— Тогда почему сейчас, а не десять лет назад?

— Тебе нравится число десять или что? Очевидно, потому что многое изменилось и продолжает меняться. К тому же, после недавней ночи, где мне пришлось потратить немало сил, ресурсов и времени, чтобы изменить или подчистить хвосты, игнорировать старые вопросы или вещи — верх идиотизма. За последние дни я избавился от всего, до чего только можно дотянуться. Разве что руки до этого места дошли в последнюю очередь, но это не значит, что сейчас они ни с того ни с сего опустятся, не завершив начатое.

— Всё… настолько серьёзно?.. — Эрсель начала лучше понимать всё происходящее.

— Сама решай насколько. Именно поэтому мы с тобой, хотя нет, по большей части ты сама избавишься от всего «старого». И говоря «всего», я имею в виду не только материальные вещи как «мусор», хранящийся здесь, но и подразумеваю всю организацию «Ферзь» в целом: как название, придуманное на скорую руку, так и всё её существование, которое тоже было создано на скорую руку.

— Не слишком ли это… — промямлила и запнулась Эрсель.

Я её приобнял, взял за подбородок и повернул к себе.

— Тебе лишь кажется, что слишком. Сказывается недостаток опыта, но это нормально. Тем более, я всегда буду под рукой для помощи, как и ты — чтобы помочь мне. Медленно, но уверенно, твоя часть работы трансформируется и встанет на «кристальные» рельсы, полностью отделившись от «теневого мира». Подконтрольные организации тоже частично трансформируются, став более комплексными и организованными, учитывая, что неформальное ядро в виде «Ферзя» исчезнет.

— Значит, фактически хочешь разорвать связь и сохранить влияние.

— Можно и так сказать.

— Получается, контроль над организациями возьмёшь ты?

— И да, и нет. Только в первое время. И правильнее сказать не «возьму», а «проконтролирую реструктуризацию». Ты мне с этим поможешь — уточнишь детали о людях и нюансы, с которыми я могу быть незнаком.

— Ты и «незнаком»? Не смеши.

— Лучше перестраховаться. Всего учесть нельзя. Поэтому твоя помощь, как и знания, переданные Хэем, лишними не будут. Как я и сказал, контроль будет временным и лишь частичным. Там и без нас хватает властных акул.

— Даже так?! Тогда, почему ты ничего не сказал Хэю?

— Всё, что нужно знать, я ему сказал, поэтому не понимаю, о чём ты говоришь, — я пожал плечами.

— Всё-то ты понимаешь! — сказала Эрсель и пнула кулаком в мою грудь. — Но всё же… Ты уверен, что сможешь в таких условиях их удержать? Власть развращает, и кто-то рано или поздно захочет бо́льшего и взбунтуется.

— О, я буду иметь в виду. Спасибо за твои предостережения. Чтобы я без тебя делал?

— Поменьше сарказма! — она снова пнула меня своей маленькой ручонкой.

— Это не сарказм, а искренние чувства.

— Вот не надо! — она снова замахнулась, но я поймал и остановил летевший кулак.

— Как и сказал, это не сарказм, и у тебя холодные руки, давай согрею…

— Да щас! — она отпрянула в сторону. — Свои грей!

— Мои и так тёплые. Как хочешь. Главное, общую суть ты уловила. По ходу де́ла ещё обсудим нюансы. И ещё, — я указал в сторону стола. — Я уточнил всю информацию, сохранившуюся на сегодняшний день.

— Ого, мне Хэй её показывал, но я стараюсь лишний раз даже не думать о её существовании, чтобы не умереть от головной боли.

— Зря. Но ладно. Во-первых, для начала, как будет время, уточни, нет ли новый заказов, направленных лично нам. Но просто уточни, за работу браться не нужно, как и соглашаться на выполнение. Больше мы этим заниматься не будем.

— Хорошо.

— Во-вторых, — я снова указал в сторону стола, — у тебя около недели, чтобы ознакомиться с информацией, которую я для тебя выделил. После этого всё отправится вслед за остальным «мусором».

— Там много?

— Достаточно.

— Печально…

— В-третьих, до завтра разбери оставшиеся комнаты. Весь мусор уничтожь с концами: испепели, сотри — делай, что хочешь, но избавься.

— До завтра?! Скажи честно, ты просто мстишь мне за диван?!

— Я бы не стал.

— Стал!

— Ммм, давай так, если ты всё сделаешь, то на днях я организую праздничный стол где-нибудь в хорошем месте?

— Я что, похожа на дуру? Ты мне ещё мороженое предложи!

— О! Оно, несомненно, будет в качестве десерта на праздничном столе! Ты и правда читаешь меня как открытую книгу!

— Ты!

— Ну всё, я пошёл! Успехов и до завтра!

— Ты подлый гнилой человек!!

— Я тоже тебя люблю! Пока-пока.

Глава 229. К истокам (часть 5)

Всё шумело. Всё металось.

Не смотря на масштабы сражения и последовавшее вслед за ним напряжение, Батор, как и все остальные города Монголии, продолжал жить своей жизнью, а люди — заниматься повседневными делами. При этом, казалось, что пока я находился в недолгом затворничестве количество патрулирующих флаймов и слившихся с серой массой «правоохранителей» стало ещё больше, будто процесс их почкования не прекращался ни на минуту. Вероятно, их ряды пополнили члены разных приближённых кланов, хотя это не точно и нужно перепроверять. Пока что я просто высказывал самый правдоподобный вариант, опираясь на общие знания, не более. Но даже если ошибаюсь — не страшно: всё это не имело ко мне никакого отношения, потому что сборная солянка из правоохранителей и прочей нечисти существовала в своей «плоскости», в то время как я — в своей; и, как бы этому месиву не хотелось, но пересекаться между собой эти плоскости не будут.

Могу лишь подытожить, что, во-первых, вся эта стряпня из разных испорченных продуктов бурлила и дымила не без цели — она была готова в любой момент среагировать на любое волнение. Во-вторых, раз она бурлила так сильно — мои действия разворошили далеко не одно и далеко не самое маленькое осиное гнездо, как обозлив, так и напугав обитающих в нём тварей, — в пределах ожидаемого, учитывая, что за последний год мой Храм Пустоты нарушил нормальную проходимость в их дырявых брюхах.

Ещё одно наблюдение, которое можно было сделать, исследуя обстановку, — это пассивность сборной солянки. Всё верно, пассивность, пусть и звучит противоречиво, учитывая, что количество ингредиентов на 1 см2 стало больше, чем сельди в бочке. Людей не просто не трогали, а скорее — обходили стороной, как опасного зверя. Видимо, делали всё возможное, чтобы не светиться, что сильно контрастировало с первой неделей.

Так дела и обстояли. Хотя, впрочем, всё это быстро вылетело у меня из головы, как только я ступил на порог дома. Не успел я зайти и закрыть входную дверь как первым делом с невероятной скоростью и блаженством стянул с себя весь маскарадный костюм и утонул в душе, дабы смыть всю усталость и лёгкую боль, всё ещё напоминавшую о людях Регана О’Лири. Хотя в сравнении с тем, что было раньше, сегодня мои раны практически полностью затянулись. Думаю, через неделю-другую про них вообще можно будет забыть, потому что от них не останется ни следа. Хотя стоит уточнить, что без магического и лекарственного вмешательства обойтись не удалось, а сам «оздоровительный» курс всё ещё продолжался. Возможно, другой раз можно было и не заморачиваться так сильно, но не в этот: пройдя хоть раз через нежные руки того умирающего мясника, а потом выйдя как ни в чём не бывало в белый свет, — у любого нормального человека к твоим травмам возникнет неподдельный интерес, а учитывая оригинальный стиль художника, это может привести к серьёзным проблемам. Отчасти это стало одной из причин, почему пришлось остановиться именно на образе «немолодого бомжеватого мужичка».

Закончив приводить в порядок своё тело — я взялся навести порядок во всём доме, пустующем пару недель к ряду и которому неслабо досталось от Хэя в моё отсутствие.

На всё про всё потребовалось чуть больше полутора часа, причём основная часть времени ушла не на уборку, а на починку дверей и других мелких повреждений, оставленных после себя двумя тайфунами в разное время.

Наконец, покончив со всем и удовлетворившись полученным результатом, я без задней мысли лёг спать.

◊ ◊ ◊

(От 3 лица)

Выпав из реальности на добрых несколько дней, Мишель Лири старалась быстро «наверстать упущенное» и привести себя в порядок, правда, получалось у неё это не очень.

Ей было очень «нехорошо», и она уже сама не могла понять: почему ей так больно; почему так одиноко; почему она реагирует так по-детски?

Разве подобного рода «потрясения» не закалили её тело и дух? Разве она уже не встречалась с чем-то подобным? Разве она была не готова к подобному?

Даже если ответ и лежал на поверхности, он ускользал от неё как что-то эфемерное, за которое невозможно схватиться сколько не пытайся.

«Напарничек…»

Иногда ей казалось, что всё дело в нём, нет, в них — чите Гауфов. Вероятно, ситуация с ними поразила Мишель Лири практически так же сильно, как и последние события, окончившиеся смертью Ганца Йохансона и Лилит Бортэ.

Несмотря на то, что Мишель Лири и чета Гауфов вполне поняли друг друга, не оставив ни одного намёка на недопонимание, девушке всё равно казалось, будто этот тонкий согревающий её лучик в лице мужа и жены оборвался так же, как и множество других вещей и людей в её жизни. Казалось, что их отношения вот-вот превратятся в далёкий сон, который рассыпится сразу после «пробуждения». А проснувшись — она останется совсем одна.

Иной раз Мишель Лири и сама не понимала, а правильно ли она поняла смысл сказанных Гауфами в тот день слов?

Мог ли он на самом деле просто устать и бросить всё, передав свои обязанности в этом запутанном деле другим людям? Могла ли его «настоящая» причина быть не причиной, а, наоборот, следствием, — способом оправдать своё решение «всё бросить»?

«Настоящая причина…» — не единожды задумывалась девушка.

Для Мишель Лири эта «настоящая» причина была, как ведро холодной воды, приводящее в чувство; как тонкая рапира, пронзающая это «чувство» насквозь; и в то же время как одурманивающее вещество, дарующее сладкое наслаждение от боли — от этого «пронзания».

Мишель Лири всё больше и больше казалось, что она не понимает саму себя, своих истинных чувств и желаний.

Или понимает?

«Настоящая» причина…

Осознание этой «настоящей» причины согревающим теплом распространялось по всему телу девушки. При этом, в противовес сказанному, эта причина, как терпкий плод, вызывала оскомину. Растягивала всё тело в стороны в попытках разорвать его на мелкие кусочки.

«Но так ли реальна «настоящая» причина? Так ли страшен этот чёрт?» — задавалась вопросом девушка.

Она сомневалась. Боялась. Не могло ли всё оказаться успешной попыткой сыграть на её чувствах, дать надежду, найти оправдания своим действиям? Глубоко внутри она знала: кто-кто, но Станислав Гауф не поступил бы так с ней, — но всё равно время от времени испытывала предательское чувство неверия.

И всё же… Будь здесь и сейчас «старая» Мишель Лири, она бы ни капли не удивилась, что кто-то решил с корыстными целями сблизиться и использовать её. Она встречала примеры и более разительных перемен в рамках одного человека, особенно в ситуациях, когда прижимала к стенке других людей в ходе своих расследований.

Однако подобного рода разительные перемены в одном конкретном «человеке»… Как и сказал Станислав Гауф: «Пока я не увидел запись допроса воочию…»

Мишель Лири тоже видела эту запись, точнее — эта запись была финальным контраргументом Станислава Гауфа на всевозможные вопросы и неверие девушки в его убеждениях; а вопросов со стороны бывшей напарницы было немало.

Но та запись…

На самом деле Мишель Лири была готова с лёгкостью поверить во всё записанное и сказанное в ней. Как и принять всю «правду», всё происходящее там. Причём была готова без малейшей задней мысли или скепсиса. Быть может, где-то глубоко внутри ей даже хотелось сделать это, хотелось, чтобы всё оказалось правдой: обманутая, используемая, брошенная, — справедливая участь для неё: другого она и не заслуживала.

Но…

Но уверенная, нет, маниакальная позиция, с которой на всё смотрел Станислав Гауф, под корень разрушила попытки Мишель Лири сделать из себя «заслуженную жертву происходящего».

Глава 230. К истокам (часть 6)

«Но… если напарничек прав, — думала Мишель Лири, — то, выходит, — всё это один большой спектакль?»

Тогда какая роль в этом «спектакле» может быть или была отведена ей?

Это был один из тех немногих вопросов, на которые Станислав Гауф дал однозначный, пусть и неуверенный ответ:

— Только… Только «твой мальчик» в состоянии ответить на этот вопрос.

«Мой мальчик… — вздохнула Мишель Лири. — Или… это я его "девочка"?»

Думая обо всём этом и не только, Мишель Лири загоняла саму себя в угол, как кошка мышь.

Проблемой было и то, что она не знала за что браться и с чего вообще начать. Впервые за долгое время она и вправду почувствовала себя «девочкой». Маленькой девочкой, не способной принять какое-либо самостоятельное решение. Всё что она смогла сделать, это на долгие дни закрыться в своей квартире в Баторе и погрузиться саму в себя.

С их последней встречи Станислав Гауф ни разу не навестил её. Казалось, для себя он решил, что сделал всё возможное, чтобы помочь девушке; а лезть ещё глубже в её «внутренние» переживания то ли не хотел, то ли посчитал бессмысленным делом. Хотя обстои это дело хоть немного иначе, он, скорее всего, был бы первым, кто обивал порог её квартиры чуть ли не каждый день.

Однако, не в этот раз.

Зато, с другой стороны, был и тот, кто не обделил Мишель Лири своим вниманием. Это был Реган О’Лири, который, пусть поначалу и игнорировал «проблемную» девушку, доставляющую сплошную головную боль, но потом, как более-менее со всем разобрался и обратил внимание на поведение, стал уделять ей больше внимания, хотя правильнее сказать, вернулся к своей «обычной» участливости: выходил на связь и даже несколько раз приходил к ней домой. Причём не с пустыми руками. Правда, как-либо повлиять на апатию девушки он не смог, как, собственно, и заставить притронуться к еде.

Безусловно, даже на фоне «обычного себя» сейчас он был более тактичным и обходительным в общении с племянницей, прекрасно понимая, в чём была причина такой подавленности. Но именно поэтому он и не смог найти подходящие «рычаги» воздействия или тем более достучаться до неё, ведь «настоящую» причину её эмоционально-мысленной проблемы он не знал. Ноги росли из другого места, и ни сама Мишель Лири, ни тем более Станислав Гауф не посчитали нужным посвятить его откуда именно. Да и сам Реган О’Лири был уверен, что всё прекрасно понимает, поэтому не особо хотел ворошить эту тему, к тому же отчасти она была не приятна и ему самому, не говоря уже о том, что ему и без этого хватало забот.

Ещё и решение Станислава Гауфа снять с себя полномочия смутило Реган О’Лири, пусть виду он и не подал. Не то, чтобы он как-то по-особенному относился к парню или интересовался его жизнью, нет, но всё же тот не один год исправно работал в компании с его родственницей, поэтому какая-никакая связь между ними была. Более того, он даже несколько раз гостил у него дома, пусть в основе визита и лежали рабочие моменты.

— Как прискорбно, — только и сказал Реган О’Лири, когда узнал о решении парня; однако, пусть он и не вникал детально в причины такого выбора (озвученных было достаточно), считал это своего рода потерей и даже в один из вечеров пришёл к нему домой, где был радужно принят хозяином и его женой, собственно, как и всегда: то ли чета всегда была готова к приходу гостей, то ли они знали, что рано или поздно Реган О’Лири наведается к ним лично.

Правда, какой бы из вариантов не был правильным, это путешествие в гости к мужу и жене ничего нового Регану О’Лири не принесло: он услышал всё те же причины увольнения, всё те же отказы от его предложений с альтернативными вариантами «трудоустройства» и прочее.

Регану О’Лири только и оставалось, что обсудить некоторые рабочие и личные моменты, причём, возможно, в последний раз, ведь, вероятно, их дороги с бывшим сотрудником госбезопасности пересекутся не скоро.

Из положительного во всей этой встрече Реган О’Лири смог выделить разве что тему о своей племяннице, и стоило отдать должное, пусть Реган О’Лири и высказал открыто своё недовольство поведением парня, который раньше нужного «слил» всю информацию Мишель Лири, чем вынудил её бросить работу и вернуться домой, акцентировать внимание на этом проступке Реган О’Лири не стал. Хотя, вероятно, в другой раз подобное стало бы приемлемой причиной подпортить жизнь Станиславу Гауфу или надавить на него, но комплекс факторов, основные из которых: закрытие вопроса «Ганца Йохансона» и беременность Саены Гауф — подтолкнули Регана О’Лири опустить эти моменты и дать парню право действовать по собственному усмотрению.

Как вывод, Реган О’Лири остался «ни с чем», компенсировав всё своё недовольство погружением в обычную рутину и работу. К последним относились урегулирование вопросов с кланом Бортэ, что получалось не очень хорошо, и личный контроль за расследованием последних крупных дел и происшествий, участником которых он был и сам.

Мишель же Лири не хотела вникать в проблемы своего дяди и бо́льшую часть времени игнорировала их, как и его самого, пока тот наконец-то не отстал от неё:

«Иной раз, — решил Реган О’Лири, — время лучший доктор», — и в чём-то был прав, как минимум его собственные попытки помочь девушке не увенчались успехом.

Вероятно, если кто и мог «помочь» Мишель Лири в её трудном деле, так это только один единственный человек — человек являющийся виновником всех событий и её головной боли — Караак. По крайней мере, она была уверена в этом, пусть и сама не знала, хочет ли услышать что-то конкретное, да и — хочет ли вообще что-то услышать. Вопрос: «А жив ли он вообще?» — она старалась обходить стороной, пусть иной раз сделать этого не получалось, как бы она не старалась.

Однако, как это часто бывает в реальной жизни, вариантов может оказаться куда больше одного — ответы могут прийти оттуда, откуда их не ждёшь. А принести эти ответы могут ещё и бо́льшие вопросы.

Глава 231. К истокам (часть 7)

— Кто здесь?!

В одну из тихих ночей Мишель Лири продрала свои глаза и тут же перешла в «боевую готовность», пусть и не встала с кровати, а только приподняла свой торс; причём она умудрилась пробудиться, погрузившись до этого в чрезмерно чёрный и глубокий сон, вызванный сильным изнеможением после долгих дней самобичевания и голодовки.

Мишель Лири быстро пришла «в сознание», осмотрелась и изучила своё окружение, — резко посмотрела в сторону, где, облокотившись о стену, стояла «тень». Тень, на деле, даже не скрывала своего присутствия и, возможно, сама же и заставила девушку проснуться и обратить на себя внимание.

Мишель Лири была настроена серьёзно и решительно, однако не действовала, лишь молча наблюдала. Даже когда тень двинулась в её сторону, она лишь дёрнула рукой, но не атаковала: не чувствовала ни агрессии, ни угроз, хотя в другой раз даже без них она бы уже подорвалась и снесла половину своей квартиры, если не всю.

Тень подошла и молча села на краю кровати, как так и нужно, но взгляд был устремлён не на девушку, а в стену, оставляя открытым всю спину перед ней.

Странная атмосфера молчания и непонимания, повисшая в воздухе, продлилась, казалось, вечность.

— Пусть, — наконец-то заговорила тень, — ты никогда и не знала моего имени, но забыть мой голос ты точно не могла, — казалось, говоривший улыбнулся, затем добавил: — К слову, меня зовут Хэй, пусть это имя такое же «фальшивое», как и твоё собственное, Мишель. Так что обвинять меня во лжи не нужно, и, — он засмеялся, повернулся и протянул руку, — приятно снова познакомиться, №14.

Как и сказал Хэй, Мишель Лири практически сразу узнала его голос и практически сразу пришла в лёгкое оцепенение. Все его слова звучали так близко и одновременно так далеко, будто всё её пробуждение чуть ранее было одним сплошным сном.

— Не спи, — ласково сказал Хэй, не отводя протянутой руки, — выкроить момент и попасть к тебе было непросто, учитывая, как тебя стерегут люди «дяди».

Мишель Лири запнулась, но собралась с силами и протянула свою руку в ответ.

— Капи… — сказала было девушка, но Хэй быстро её оборвал:

— Хэй, просто Хэй. Я давно не принадлежу каким-либо войскам или чему-то подобному. Формальности бессмысленны.

— Х… Хэй… — неловко выговорила Мишель Лири, также неловко, как это делает ребёнок, когда взрослый «настаивает» обращаться к нему по имени; хотя для девушки эта ситуация таковой фактически и являлась, учитывая, что она воспринимала своего бывшего капитана как «старшего»: их отношения застыли где-то там, далеко во времени, где она была меленькой девочкой, а он — опытным наставником.

— Громче! — резко повторил Хэй и сильно рассмеялся, когда сама того не понимая, девушка, как безвольная кукла, машинально выкрикнула:

— Хэй!

— Так-то лучше, как говорится, рефлексы не пропьёшь, — кивнул он.

Девушка снова погрузилась в лёгкое оцепенение, но быстро вышла из него, и, не вставая с кровати, села рядом с Хэем. Она уставилась на него, как собака на прыгающий мяч. Но его это ни капли не напрягало, скорее, даже веселило.

— Я была уверена, что вы погибли.

— Как видишь, живее всех живых, — ответил Хэй.

— Вижу. Но остальные…

— Я знаю, из нашего маленького «отряда» в конечном итоге больше никого не осталось. Ещё был полковник Джуго, но он умер через несколько лет от полученных травм или просто потерял «волю» к жизни, — подробностей я не знаю.

— Он не мог её потерять!

— Потому и сказал, что подробностей я не знаю, — пожал плечами Хэй, ни соглашаясь, ни споря с девушкой.

— Ясно, — только и сказала та, ненадолго опустив голову.

Вероятно, мысли Мишель Лири сейчас резко устремились туда, в далёкое прошлое, — не самое ужасное, не самое хорошее, — но всплывающее сегодня одновременно с тёплой ностальгией и холодной грустью. Хотя, если говорить в целом и общем, то к сегодняшнему дню эти воспоминания превратились из тяжёлого груза в лёгкую отдушину. Безусловно, в её жизни было и множество других воспоминаний, как до тех событий, так и после, однако, нравилось это кому-то или нет, но многое, что её сегодня характеризовало как «личность», было впитано именно в тот небольшой промежуток времени.

Вернув взгляд на Хэя, Мишель Лири только и смогла, что молча изучать его образ, не сильно изменившийся за долгие годы, но кажущийся при этом таким далёким и незнакомым. Ещё и темнота окружающей ночи подыгрывала ему.

— Как… Как вам удалось выжить, кап… Хэй? — понимая, что всё больше и больше вопросов хотят вырваться наружу, хотят услышать ответы на свои вопросы, — хотят чуть ли не поглотить сидящего рядом человека целиком! — Мишель Лири стала задавать их, пусть и сдерживала себя, стараясь не вывалить всё скопом; более того, она выбрала не просто один из множества вопросов, крутящихся в её голове, — она выбрала, как посчитала сама, самый «безобидный» из них, который не сможет форсировать их с Хэем разговор и раньше нужного перейти к делам насущным.

Однако… В силу закона подлости попытка «не спешить», лишь сильнее форсировала события:

— Я выжил также, как и ты, — ответил Хэй особо не задумываясь и продолжил: — В тот день нам помог, точнее — спас один и тот же человек, и, волею случая или чего-то ещё, но ты уже знаешь его лично; и, в каком-то смысле, события прошлого тесно связаны с событиями сегодняшнего, в том числе и с моим приходом.

Увидев на лице Мишель Лири непонимание, быстро трансформирующееся в недоумение, Хэй играючи добавил, наслаждаясь её неведением:

— И да, это был не твой «дядя», как ты только что подумала.

Это фраза с одной стороны запутала девушку ещё сильнее, а с другой — открыла глаза. Однако, казалось, Мишель Лири пыталась всеми силами закрыть их обратно — убежать от этого одновременно сомнительного и очевидного ответа:

— Тогда… — не зная, что сказать и будто осознанно целясь в обратную сторону от мишени, Мишель Лири неуверенно предположила: — Полковник Джуго?

— Вряд ли, — тут же сказал Хэй и наигранно задумался. — Он в тот момент ломал свои кости о нескольких Мировых в другом месте. Даже если он и хотел помочь, он физически не мог этого сделать.

— Тогда… — оборвавшись на слове, вздохнула Мишель Лири, а чуть погодя, найдя другие возможные «зацепки», она с неуверенностью добавила: — Дядя всегда говорил, что я… эм… сама со всем справилась, может ли быть?.. Но… Я ничего не помню о тех событиях: часть воспоминаний одномоментно обрывается…

— А, это?.. Это интересное умозаключение, — Хэй сдержался, чтобы не засмеяться, пусть и не с самой девушки, и продолжил: — Но нет, оно в корне ошибочно. Хотя стоит признать, благодаря этим «домыслам», тебе повезло очень неплохо устроиться в жизни и даже стать приёмным родственником не абы кого, — сказал Хэй и всё же тихо хихикнул, дав выпуск эмоциям.

— …Что вы имеете в виду, ка… Хэй? — спросила Мишель Лири, не понимая, поняла ли она смысл сказанного или нет.

— Дайка подумать. Знаешь, мне время от времени говорили, что каждый видит то, что хочет увидеть. Здесь сработал тот же принцип: твой «дядя», помешанный на силе и разных «сказках», решил, что нашёл то, что хотел найти. Так бывает, — сказал Хэй, заставив Мишель Лири вздохнуть; она быстро соображала и, видимо, находила для себя новые ответы на старые вопросы.

Глава 232. К истокам (часть 8)

— Значит, мне всё-таки помогли… — наконец-то сказала Мишель Лири.

— Как и сказал ранее. Мне нет смысла лгать. Если же говорить про домыслы твоего «дяди», то в них нет ничего удивительного, учитывая, что ты далеко не самый обычный Звер и у тебя мощная магическая сила. Так что это нормально, что в тот день после небольшого расследования он интерпретировал произошедшие события так, как интерпретировал… Что-что, а хорошо подчищать за собой следы «твой спаситель» умел уже тогда, — заключил Хэй.

— Что? Стоп… Кто?..

На риторический вопрос Мишель Лири Хэй протяжно вздохнул: её упрямые попытки игнорировать «очевидное» были по-детски смешными. На мгновение он даже подумал, что такая реакция «отрицания» сильно преувеличена, однако быстро вспомнил, что это он сам слишком долго «смотрел на сварку» и теперь ходил с обожжёнными глазами.

— Я говорю о человеке. Том самом человеке, который не выходит у тебя из головы, — Мишель Лири дёрнулась, её застали врасплох: она была голой, невинной и со связанными руками — бессильной перед этим чувством «стыда». — Но… Если ты не хочешь называть его имя или не веришь мне, можешь пока этого не делать.

Прошло время, прежде чем Мишель Лири тихо спросила:

— Почему вы… появились только сейчас? Не похоже, что вы только сегодня узнали, где меня найти, — не зная, как правильно реагировать в подобном состоянии, которое без шуток было для Мишель Лири в новинку, она скакала от темы к теме.

— О, — тут же подхватил Хэй, — не просто не «сегодня», а, можно сказать, с самого начала знал, куда ты попала и где находишься.

— Тогда почему?!

— Почему не пришёл? Ты ошибаешься, если думаешь, что я не пришёл. Говоря искренне, — Хэй нежно посмотрел на Мишель Лири. — Можно сказать, что всё это время я только и делал, что шёл к тебе. Единственная причина, почему я вообще оказался здесь, в Баторе, — это ты. Не смотри так, — он улыбнулся. — Ты должна понимать: я одномоментно потерял всё и всех, и пусть ни тогда, ни сейчас нас нельзя было назвать близкими людьми или родственниками, но ты стала моим ориентиром, который дал мне силы куда-то идти и что-то делать. Практически все знакомые умерли, полковник — списан, а возвращаться в армию, видя шанс избавиться от этих оков, я не стал. Можно сказать, дезертировал. Хотя… Вероятно, именно туда бы я и вернулся, погибни в тот день и ты. Стал бы безвольным исполнителем высшего командования, погрузившись в круговорот войны и мести, пока бы меня и самого не списали, как полковника Джуго.

— Тогда… почему? — снова повторила Мишель Лири тише прежнего.

— Оглядываясь назад, могу лишь сказать: приходить раньше — просто не было смысла. Как я и сказал, тебе повезло очень неплохо устроиться в жизни. Нарушать это спокойствие без причин было бы неправильно. Да и… Не подумай, но наблюдать время от времени за растущей тобой со стороны было по-своему умиротворяюще.

— Но ведь… Я уже давно не ребёнок, к тому же…

— Я знаю. Ты давно выросла. Но и ты должна понимать, если хочешь услышать однозначный ответ на свой вопрос, — всегда есть вопросы, на которые человек не может дать однозначный ответ, как бы его не просили: возможно, причин не приходить у меня не было, а может их было так много, что не сосчитать, — в целом, сейчас это не имеет значения. Да и… Если тебе так будет проще — я не самый законопослушный гражданин. Уверен, ты и сама это поняла, как только увидела меня сегодня здесь в добром здравии. Чем-чем, а мозгами №14 обделена не была, — он нежно улыбнулся, после чего взял руку девушки в свои, та не сопротивлялась. — Но… — казалось, он стал серьёзнее. — Как видишь, даже несмотря на всё это, мне пришлось прийти к тебе. Раскрыть все карты. Ведь… Мне больно смотреть, как ты страдаешь. Как не можешь взять себя в руки. Отказываешься от еды. Потому что я желаю тебе только добра. Ты близкий мне человек, пусть и, наверное, странно это слышать от кого-то, появившегося в таких условиях и столько лет спустя. Но… Это правда: в этой жизни существует не так много людей, которые по-настоящему мне дороги, и ты — одна из них. Как и… Как и дорог человек, ставший причиной твоей подавленности… пусть и сделал он это не со злым умыслом или явной корыстью, а, скорее… из-за «глубоких травм», отпечатанных жестокостью этого мира в недрах его сознания. Эта жестокость, в лице множества других людей, не раз была направленна исключительно на него, превратив в загнанного зверя, который постоянно скрывается, убегает и сносит на своём пути всё, что только можно и не можно, не считаясь при этом с разрушениями и жертвами, которые так или иначе являются следствием его действий, — Хэй опустил голову, пряча взгляд, и продолжил: — Есть вещи, которые «ломают» даже самых сильных, а если не ломают, то делают их в тех или иных вопросах «превратными». Как бы я не старался, но сам я ничего изменить не могу. Хотя… — он задумался. — С другой стороны, зная множество других примеров, зная как устроены вещи в этом мире, да и… зная самого себя… иной раз задумываюсь, а нужно ли вообще что-то менять? Тем более в другом человеке? Ведь… Сам я оказался даже хуже — в своё время мне не потребовалось много усилий, чтобы полностью сломаться и увязнуть с головой в болоте.

К этому моменту опущенный взгляд Хэя был довольно мрачным: он не жаловался, не изливал «душу» или что-то в этом роде, он просто констатировал факты человеку, который, казалось, был всегда рядом, но который при этом был невероятно далеко. В этом смысле они с Мишель Лири испытывали некое родство, кроме того, пусть и с нюансами, но вся их жизнь имела множество общих черт и пересечений. Возможно, Хэй не хотел или даже боялся лишится этой незримой опоры в лице Мишель Лири. Но… Он был предан анафеме: казалось, его обвели вокруг пальца, а новый груз осознанно или нет возложенный им на свои собственные плечи (Хаён) — держал и не отпускал!

— Поэтому, — продолжил Хэй, — сейчас я чётко понимаю: пройти через всё, через что прошёл он, и при этом выстоять, не сломаться и отделаться всего лишь «превратностью», — это нельзя назвать полным поражением, хотя и плата за подобную стойкость, бесспорно, велика.

Стало тихо.

— Капитан? — когда молчание затянулось, Мишель Лири потребовала продолжить, даже не обратив внимание на «имя».

Глава 233. К истокам (часть 9)

— Мишель… — ответил Хэй. — Как я и сказал, — он поднял голову и посмотрел девушке в глаза, а его голос стал строже, — я желаю тебе только добра, но… есть множество вещей, где однозначного варианта ответа, который приведёт к «правильному» развитию событий, — не существует. Лишь время даст ответ, насколько верным окажется то или иное решение; насколько полученный результат будет в конце концов соответствовать тому, чего от него ждёт человек. Но всё же… Зависеть этот результат будет и от выбора, который он сделает «здесь и сейчас». Это относится и к тебе. Поверишь ты мне или нет, но, Мишель… от твоего выбора будет зависеть многое, и это «многое» может коснуться не только тебя. И… если раньше я всегда был рядом, то сейчас… Скоро я покину Батор, нет, Монголию. Последнее, что я могу сделать, это помочь тебе расставить точки над «i», и, даже если ничего не изменится, по крайней мере будущий результат будет зависеть от твоего осознанного выбора, а не от слепых блужданий в темноте. Однако… Ты должна понимать, что с появлением этого осознанного выбора на твои плечи ляжет и куда бо́льшая ответственность, в первую очередь перед самой собой. Ведь вещи, которые до этого не зависели от твоего выбора, теперь будут прямо зависеть от него. Поэтому, брать на себя это бремя или нет, решать только тебе, №14.

Мишель Лири встретила вопросительный взгляд Хэя и задумалась. Нет, пусть этот разговор и дал ей множество кусочков для решения всего «ребуса», но отказываться она не собиралась. Правильнее было сказать, что она задумалась не над выбором ответа для Хэя, а над тем, какие трудности будут её ждать после.

— Хорошо, — вскоре кивнула она.

— Спасибо… — искренне сказал Хэй. — Вероятно, это то немногое, что я могу сделать. Да и на что-то бо́льшее я в принципе не способен.

Хэй закрыл глаза, задумавшись о чём-то своём, а Мишель Лири к этому моменту уже сама вцепилась второй рукой в его руку, будто боялась, что эта «галлюцинация» может в любой момент раствориться в воздухе.

— На самом деле, №14, — подняв голову, начал Хэй, — как я и сказал, я жалкий человек, потому что в своё время был по-настоящему сломан и опущен. Было время, когда я не смог пересилить ни себя, ни давящий на меня мир. Отчасти, возможно, это было и из-за тебя, нет, не буквально: когда я понял, что с тобой всё хорошо и моё вмешательство не нужно, я попытался пойти дальше, найти себя, но… Так ничего и не нашёл. Не смог нормально влиться в общество. Не смог подняться из того дна, с которого начал, попав в эту страну. Я был никем: не мог подтвердить ни кто я, ни откуда. Лишь прятался в тени, выполняя «грязную» работу, которая в конечном итоге свелась к обычному разбою. Я осквернил те немногие навыки, которые мне вбили в армии, которые мне передал полковник Джуго и которые я усовершенствовал, наблюдая за вами и другими курсантами. Люди, которые меня окружали, и дороги, по которым я шёл, — всё тянуло меня ещё глубже на дно, в ту его часть, выхода из которой уже никогда не будет; и момент, когда я одной ногой был уже в ней, наступил очень быстро. Пока «он»… — Хэй запнулся и вопрошающе посмотрел на Мишель Лири, чем снова застиг её врасплох, но не так сильно, как в первый раз; собравшись с мыслями она тихо сказала:

— Караак…

Хэй кивнул и продолжил:

— Да, пока он не пришёл и не вытащил меня из того дна. Это было как будто вчера, хотя времени прошло немало. Знаешь, что он мне тогда сказал? — спросил Хэй, посмотрев ностальгическим взглядом на Мишель Лири; та вернула вопрос, он продолжил:

— «Никогда бы не поверил, что человек, догнавший и даже отбивший пару моих атак, превратится в такую нелицеприятную массу, кричащую всем своим видом: "Убейте меня!" — Если бы я знал, во что ты превратишься, дал бы тебе умереть ещё тогда».

Хэй вздохнул — Мишель Лири дрогнула: иголки пробежали по всей её груди.

— Эти слова я могу слышать только его голосом, — сказал Хэй.

— Да… — согласилась Мишель Лири. — Серьёзный, издевающийся, но не высокомерный…

— Он был характерен для него столько, сколько я его знаю.

— Сколько?

— Около 20 лет, по-моему. Хотя… чуть меньше. Впрочем, неважно. Важно то, что он дважды без преувеличения спас мне жизнь, а если учитывать и твою… то трижды. Не мне судить его методы и поступки, но… — Хэй сделал паузу. — Мишель, могу уверить, что за всё то время, что я его знаю, он никогда не переходил грань без веской на то причины, держал и переваривал всё в себе. Всё произошедшее, к чему он прямо или косвенно приложил свою руку, всегда преследовало определённый цели, пусть сам он всё не раз списывал на «непредвиденные обстоятельства»; но уверен, если его слова не полная ложь, то как минимум частичная: он либо исправно выполнял работу, либо импульсивно выполнял поставленные перед собой задачи, скрывая или недоговаривая информацию, ведомую только ему; а «непредвиденные обстоятельства»… даже если они и были, лишь корректировали его маршрут, а не конечную цель.

Хэй говорил — Мишель Лири слушала.

— Конечная цель, — продолжил Хэй. — Она всегда оставалась неизменной, какими бы не были «непредвиденные обстоятельства». Всё что я могу сказать: его цели — не зло ради зла, а вполне реальные и достижимые задачи, которые не противоречат ничьим моральным взглядам, пусть и преследуют иной раз личную выгоду. Что же насчёт его методов — ты и сама уже знаешь о них. Не знаю точно, что же всё-таки произошло между ним и Ганцом Йохансоном, но школа, как один из примеров, пала не без его непосредственного участия, и пусть он в целом и переводит стрелки на директора, но своей вины ни разу не отрицал, как и осознания того, виновником какой трагедии стал.

— Вот как… — на удивление или нет, жестокую реальность Мишель Лири приняла довольно спокойно, вероятно, после россказней своего напарника, она обдумывала и такой возможный «поворот событий».

«Напарничек…» — вздохнула Мишель Лири и сказала:

— Мой напарник уверен, что всё плюс-минус так и было. Теперь… Даже я удивлена его проницательности. Видимо, он перенял от меня только самое лучшее, — улыбнулась девушка, но в этой улыбки не было и толики радости. — Что мне… Что мне теперь делать?.. — только и сказала она, прежде чем заплакать.

Глава 234. К истокам (часть 10)

Хэй хорошо понимал чувства Мишель Лири, даже несмотря на свою отрешённость и профессиональную деформацию. Как говорится, у всех есть свои «слабые места» и сидящая рядом девушка, без сомнений, была его. Но именно поэтому он и пришёл к ней сегодня лично — знал, насколько ей плохо и планировал если не помочь и направить, то хотя бы открыть глаза и заставить идти дальше.

— Это трудный вопрос, №14. Как я и сказал, никогда не знаешь, к чему в конечном итоге приведёт тот или иной выбор. Сейчас, пусть и без множества нюансов, но ты практически полностью знаешь, как обстоит ситуация и кто являются её действующими лицами. Поэтому… Ты можешь оставить всё как есть: он «убил» себя не для того, чтобы сегодня-завтра высунуть голову на всеобщее обозрение. До этого он и так её практически никогда не высовывал. Пройдут года, а может и десятилетия прежде, чем он снова это сделает. Хотя… Всегда есть исключения, и он может высунуть её куда раньше, но только в том случае, если его прижмут или вынудят. А прижать или вынудить — это ещё один вариант, который есть в твоём распоряжении. Уже сегодня ты можешь рассказать всё «дяде» или сама собрать целую «армию» и устроить охоту на ведьм.

— Охоту…

— Да, её самую, только… — Хэй вздохнул. — Я и сам не знаю, чем эта охота может закончиться; не говоря уже о том, начнётся ли она вообще, если он решит игнорировать происходящее и ещё сильнее уйдёт в тень, обрубив те немногое концы, которые всё ещё остались. А «рубить концы», как ты уже знаешь, он умеет феноменально, и если сделает это, то… никто и ничто не сможет достать его в этом мире, пока он сам не захочет выйти. С другой стороны, — продолжил размышлять Хэй, — если рассматривать альтернативу, в которой подобную агрессию с вашей стороны он интерпретирует как вызов и без колебаний примет его, то ответные меры, которые он выставит, могут быть как шуточными, так и совсем нешуточными. Последнего не хотелось бы даже мне.

— Он пойдёт на это, даже если с другой стороны буду я? — спросила Мишель Лири и сама же посчитала свой вопрос до безобразия наивным, однако не спросить она не смогла, да и Хэй воспринял его серьёзно:

— Скорее всего, и, возможно, посчитает твои действия «предательством»…

— Но ведь!.. — возмутилась Мишель Лири.

— Я понимаю, — быстро парировал Хэй, — ты и сама считаешь себя преданной и используемой, однако… — Хэй пожал плечами. — Здесь наши с тобой взгляды отличаются: пусть и очень грубо и некрасиво, но он полностью оградил тебя от своих проблем. Хотя и сам считаю, что этим сделал только хуже и всё можно было решить по-другому, но… скажу честно, если бы на твоём месте был кто-то другой, я бы, наверное, только восхитился такой непоколебимостью и уверенностью в принятии решения и отказа от собственных чувств, пусть большинству людей и покажется подобное мелочью, но когда чувства по-настоящему сильны… могу сказать только одно — выбирая вариант, который он выбрал, он причинил сильную боль не только тебе… Да, он по-своему бесчувственный; да, он оградил себя толстой стеной от внешнего мира и людей, но… Его чувства к тебе неподдельны, и сколько бы Караак не играл на публику, есть вещи которые не может скрыть даже он.

— Тогда почему?!

— Почему что? Почему «отказался» от тебя? Не попросил твоей помощи? Не спросил совета? Если ты думаешь, что смогла бы хоть как-то помочь в той ситуации со своим пониманием происходящего, то… ты сильно себя переоцениваешь, прости. Твоё вмешательство только сильнее всё усложнило бы, а, возможно, — Хэй вздохнул, — принесло бы только больше проблем и… боли.

Мишель Лири сузила свои красные, как обжигающее солнце, глаза и выдавила:

— О чём вы говорите?

— Неважно, — ответил и снова вздохнул Хэй. — Это касается только тебя, Караака и твоего «дяди». В этом вопросе я не помощник. С этим ты должна разобраться сама, только…

— Что только? — переспросила Мишель Лири.

— Только… — снова запнулся Хэй. — В общем… Думаю, ты должна понимать, что смерть Ганца Йохансона не была ни бессмысленной, ни какой-либо ещё. Я имею в виду, что если ты всё же выберешь второй вариант и объединишься с «дядей», чтобы устроить охоту на ведьм, а ведьма в свою очередь ответит на ваши действия, то… Если раньше у Регана О’Лири и могло быть преимущество, то сейчас… Могу с уверенностью сказать, что Караак уже более-менее знает, как себя с ним вести. Педантичность в вопросах «безопасности», можно сказать, — его конёк. Поэтому, выбери ты этот путь, учитывай, что преимущество всё равно не на вашей стороне, пусть хоть вся свита Регана О’Лири будет с вами… Фух… Даже страшно представить, во что всё это может вылиться….

К этому моменту взгляд Мишель Лири стал пронзительным, пусть и жёсткости или агрессии в нём не было.

— Кажется, Хэй, — негромко сказала Мишель Лири, — вы боитесь, что я выберу именно этот вариант, и пытаетесь либо прямо запугать меня, либо повлиять на моё решение.

— Запугать? Повлиять? Возможно. Но боюсь ли? Вряд ли, — он посмотрел на Мишель Лири и рассмеялся, — к этому моменту я уже покину Монголию.

— Ммм, формально — я должна вас арестовать, — подмигнула Мишель Лири и продолжила: — Да и… Сбегаете, поджав хвост? Звучит как-то не круто.

— На роль «крутого» я не претендую. Ты знаешь не хуже моего — сейчас это не наш с тобой уровень. Но нам нужно стараться и стремиться достичь его, иначе — сдует только так.

— Вот не надо, — слабо улыбнулась Мишель Лири. — Не сравнивайте меня с собой. Я уже давно превзошла вас, и я не такая трусиха.

— Не сомневаюсь, и всё же, если твоё желание «поймать и арестовать», и я говорю сейчас не о себе, одержит верх, то… обдумай всё ещё раз… потом ещё раз… и… ещё.

— Хорошо, — кивнула Мишель Лири.

Ненадолго повисла пауза. Двое сидели спокойно и расслабленно, пока Хэй не продолжил говорить:

— Есть и третий вариант, по крайней мере из тех, которые могу озвучить я: не полное игнорирование, не охота на ведьм, но и «золотой серединой» его не назовёшь.

Глава 235. К истокам (часть 11)

— Не назовёшь «золотой серединой»? — переспросила Мишель Лири.

— Да, — кивнул Хэй. — Хотя, скорее, зависит от того, с какой точки зрения посмотреть. Правильнее сказать, это похоже на компромисс. Смысл в том, что тебе так или иначе придётся как чем-то пожертвовать, так и что-то получить взамен, однако, факт остаётся фактом — тебе придётся смириться, нет, забыть и никогда не вспоминать обо всём, что уже произошло до сегодняшнего дня, более того, стать частью той легенды, которую он создал заплатив как «собой», так и чужими жизнями, — одним словом, тебе и самой придётся стать частью его «тёмной» составляющей; а значит — тебя уже нельзя будет назвать ни честным человеком, ни законопослушным гражданином, ни ответственным сотрудником, — фактически ты станешь оборотнем, — казалось, Хэй выдавливал из себя слова, пусть его голос и был спокойным и уверенным. — №14, ты должна понимать, что он, что я сам, — мы не хорошие люди, мы — убийцы, и пусть это и близко не сравнимо с тем дном, в котором я когда-то оказался, но это не отменяет того факта, что время от времени нам нужно марать руки. Всё, чему я когда-то обучался, стало квинтэссенций моей сегодняшней жизни и, как ты можешь видеть, я ни капли не сожалею и не пожалею в будущем. Но… В то же время я буду каждый день сожалеть о том, что рассказал тебе сегодня всё это. Что заставил окунуться во всю эту грязь… Более того, не просто заставил, но и одним из вариантов предложил стать её частью, — Хэй опустил голову, как провинившийся ребёнок, Мишель Лири даже почувствовала, как размякли его руки, но её взгляд ни капли не изменился, он был таким же спокойным, с лёгкой грустью и задумчивостью.

— Как я и сказала, я давно уже не ребёнок, да и — вы сильно переоцениваете меня и мою «чистоту», не говоря уже о том, что мы выходцы из одного и того же места, причём не самого сказочного. Значит, — задумалась она, — говорите, убийцы… Выходит, это он подмял под себя теневой мир Батора, воспользовавшись всей той суетой с кланами? Жёстко, я удивлена, если честно.

— Фактически не только Батора, но да — всё верно. Хотя говорить об этом дальше бессмысленно: на эти вопросы сможет ответить только он.

— Но…

— Я не боюсь говорить или что-то в этом роде, просто отвечать на это всё уже не в моей компетенции, да и времени у нас с тобой столько нет. Могу лишь сказать, что, когда он меня подобрал, вся наша «организация» состояла всего из двух людей — него самого и подобранного меня. До этого он всё делал вообще сам. И можешь поверить на слово, делая своё дело, людей пачками он никогда не косил и косить не будет, тем более сейчас… Да и без этого хватает другой работы. Не говоря уже о том, что… практически все заказчики — либо «уважаемые» кланы, либо «уважаемые» чиновники, либо уважаемые ещё кто-то там самого разного пошиба, а пока они есть — будем востребованы и такие, как мы. Как я и сказал, это и близко не та дыра, в которой мне «посчастливилось» побывать.

— И всё же, — Мишель Лири негромко вздохнула, — он и вправду вам очень дорог, учитывая… в каком свете вы всё преподносите.

— Возможно, но… не дороже тебя.

— Спасибо?

— Как хочешь, — сжав несколько раз крепкими «объятиями» руки Мишель Лири, Хэй отпустил их и встал; после чего сказал: — Перед отбытием я планировал закрыть все оставшиеся вопросы. Можно сказать, что теперь я закончил с последним. Дальше решай сама, что делать и какой вариант действий выбирать. Вероятно, самым оптимальным было бы — вернись ты к своим обязанностям за границей как ни в чём не бывало, но… это уже твой выбор, твоя жизнь и… твоя ответственность.

Мишель Лири ничего не сказала — Хэй продолжил:

— Мне давно не было так спокойно, как сегодня с тобой, правда, уже светает — мне пора. Однако, — Хэй посмотрел на Мишель, — если хочешь меня остановить, то… можешь приступать. Но я буду отбиваться, пусть и не смогу тебе ничего сделать, даже если захочу.

Мишель Лири не пошевелилась, она просто смотрела на Хэя, изучая его образ, который с появлением первых лучей солнца стал более отчётливым и «реальным».

Видя такую реакцию и будто не удовлетворившись ею, Хэй продолжил:

— Это я напал на полицейский участок и убил того полицейского.

Хэй говорил о Джеймсе Харрингтоне. Мишель Лири сразу поняла о ком идёт речь. Думая о чём-то своём, вскоре она вернула взгляд и сказала:

— Рано или поздно — это был вопрос времени, когда он перейдёт дорогу не тем людям. Однако, пусть он и не был самым плохим человеком, нет ничего удивительного в том, что не успела пройти неделя, как все забыли о его смерти. Всем всё равно, и виноват в этом он сам и его образ жизни.

— Мне казалось, всем не всё равно, — улыбнулся Хэй, прекрасно понимая о чём говорит Мишель Лири.

— Не «всё равно» разве что в контексте дела в целом, а так… Пусть прозвучит и грубо, но отчасти вы сделали ему только одолжение, убив смертью «мученика». Но даже этого не хватило, чтобы его имя оказалось дальше нескольких заголовков жёлтой прессы или упоминаний в проходных роликах.

— Смотрю, у тебя с ним были особые отношения. Или, — Хэю показалось, что он достиг какого-то просветления, — быть может…

— Вряд ли, — только и сказала Мишель Лири.

— Ясно.

Хэй в последний раз бросил на девушку ласковый взгляд, прежде чем развернуться и без лишних слов уйти. Ушёл он так же, как и пришёл сюда ранее.

— Прощайте и спасибо, — только и услышал он вдогонку слова девушки, оставившие тёплый след в сознании.

Вскоре Хэй полностью «исчез».

Ему оставалось гадать, какая именно роль во всём этом была отведена ему самому, если, конечно, была отведена: его домыслы могли оказаться обычными надуманными вещами. Но в одном он был уверен полностью: столь опытный человек, ставший за свою жизнь единым целым с одиночеством и осторожностью, не мог импульсивно отдаться тому, кто не смог бы понять его чувств или бросить в момент кризиса.

Однако, вскоре Хэй постарался выкинуть всё лишнее из головы. Сейчас его интересовало только одно — место назначения и ожидающая в этом месте Хаён. Как он и сказал Мишель Лири, всё, что будет после, — его уже не касается: он покинет Монголию и направится своей дорогой. Хотя фраза «своей дорогой» была притянута за уши. Его вела Хаён, которая решила найти выживших членов своего клана с целью возродить его. И пусть Хэй понимал, кто дёргал саму Хаён за ниточки, причём настолько, что составил для неё список из возможных имён и возможного местоположения, его это нисколечко не смущало и не злило, скорее даже от этого осознания ему было только спокойнее.

Страница книги Слэм в интернете

Table of Contents

Том 1. Детские шалости

Пролог

Глава 1-11

Глава 12-22

Глава 23-33

Глава 34-44

Глава 45-55

Глава 56-66

Глава 67-77

Глава 77-87 + Эпилог

Воспоминания (часть I)

Том 2. Детские куклы

Пролог

Глава 88-99

Глава 100-111

Глава 112-123

Глава 124-135

Глава 136-147

Глава 148-159

Глава 160-171

Глава 172-182

Глава 183-187 + Эпилог

Воспоминания (часть II)

Дополнение: Глава 128 (часть 3)

Том 3. Детские выдумки

Пролог

Глава 188-199

Глава 200-211

Глава 212-224

Эпилог

Том 4. Детский труд

Пролог

Глава 225-235

О книге