# Ярмишко

Птица Мифологическая

Страница книги <https://selflib.me/iarmishko>

Деревня и её жители

На опушке величественного леса раскинулась большая деревня. Жизнь в этом месте текла тихо и размеренно.

Обитатели относились друг к другу уважительно и никогда не указывали другим, как им нужно жить. То ли дело — обсудить знакомых и соседей, пока те не слышат.

Все они считали себя образцовыми хозяевами и очень добродетельными людьми. Праздники справляли большими семьями и любили ходить в лес за ягодами и грибами, а снежными зимами — кататься там на лыжах и санках.

Неподалёку от леса жила молодая супружеская пара. Они были добрыми, приветливыми и весёлыми. Жили скромно, не стремясь к особому богатству. Никогда не жаловались на трудности, самостоятельно справляясь со всем, что выпадало на их долю.

Родственники и соседи всегда с ними здоровались и улыбались при встрече, а сами промеж себя считали их наивными и непрактичными. Всё потому, что пара родила ребёночка, не обзаведясь толком хозяйством. Они жили в крошечном домике с небольшим садиком, и этого им для счастья вполне хватало.

Больше всего на свете они любили гулять с ребёнком по лесу. Летом — по грибы и ягоды, как и все прочие. Зимой сперва возили сынишку на санках, а когда мальчик встал на ножки, то начали учить его кататься на лыжах. Иногда могли и просто так пойти, просто чтобы показать сыну лес и его маленькие тайны.

Ребёночек был не только хорош собой, но и вполне умён, всё схватывал на лету. Родители учили его многим вещам, но особенно доброте и бережному отношению к и к людям, и к животным, и к растениям.

В своём маленьком возрасте он уже знал, что нельзя рвать любые цветочки и ловить птиц и животных только по своему хотению, и что нельзя ломать ветки и шуметь в лесу. А ещё ему было известно, что у леса есть хозяин, который может обидеться на того, кто вредит его владениям. Когда приходишь в чужой дом, нужно вести себя скромно и вежливо, вот и в лесу также.

Леший действительно жил в лесу и присматривал за всеми, кто к нему захаживал. Кто себя умел вести прилично, того Леший не трогал, а некоторым даже подсказывал, где растут дары его леса.

Молодую семью он привечал особо, потому что среди местных не было никого, кто бы настолько трепетно относился к лешим владениям. Приходя с корзинками, благодаря его подсказкам, они никогда не уходили без урожая — не более того, что было им нужно. Многие им завидовали, и считали, что они поступают ужасно непрактично, не набирая урожая как можно больше, но виду не подавали.

Новая жизнь

Так потихоньку шло время, мальчик подрастал, и казалось, что большие невзгоды никогда не тронут его семью. Но однажды в начале зимы случилось несчастье: не стало у мальчика ни папы, ни мамы. Случилось это совершенно неожиданно для всех.

Собрались соседи и родственники, и стали решать, что делать с мальчиком, которому, к слову, уже было шесть лет. Тот, конечно, всё время плакал и никто его не мог успокоить.

Быстро сошлись на том, что его должен забрать кто-нибудь из родственников — ведь все знали, что родная кровь всегда ближе и дороже, чем чужая.

Все были бы рады, все были бы готовы, да вот только у каждого условия оказывались какие-то не такие. У кого по трое собственных детей, а у кого и по семеро, и всех надо растить, кормить, одевать и подымать. То одни родственники разводят руками, то другие. И вот, когда последний ими развёл, все вдруг поняли, что как-то нехорошо получается. Выходит, на словах все добрые и готовые, а на деле мальчонка оказывается никому не нужным.

Начали разговор по новой. Разговор вскоре перерос в спор, а тот всё время грозил закончиться дракой. К счастью, до неё дело всё же не дошло. Побушевали, пошумели, и наконец-то уговорили одного из дядек по отцовской линии, у которого было трое сыновей, забрать ребёнка к себе.

Согласиться-то он согласился, да любить племянника не обязался. Как только все разошлись, дядька ему сказал:

— Своих-то детей мы запросто подымем, а тебе всю жизнь придётся работать. Так что нечего хныкать, привыкай.

Как ни был мальчик безутешен, выбора у него не было. Дядька и его жена были людьми сухими на похвалу и скорыми на подзатыльники. Они учили его мыть посуду от сковородки до ложечки, подметать и мыть полы, убирать снег, выбивать ковровые дорожки, кормить животных и убирать за ними навоз.

Не забывали и подзатыльник отвесить, и побранить — порой за дело, а иногда просто для воспитания. По имени совсем не называли. Вместо этого прозвали его Ярмом, вроде того, которое вешается на шеи волам. Чаще же всего называли просто Ярмишком — ведь он был маленький. Это прозвище он слышал так часто, что позабыл своё родное имя.

Собственных детей дядька и тётка хорошо кормили, одевали, работой почти не нагружали, разве только заставляли хоть как-то учиться, чтобы они смогли поступить в хорошее учебное заведение в городе неподалёку.

Ярмишку же приходилось донашивать одёжки за братьями, причём пока одно в лохмотья не сносит, «нового» не получал. Если кормили кашей, то без масла, если супом, то без мяса, еды накладывали поменьше и ломтики хлеба отрезали потоньше, чтобы, как говорилось, не растолстел.

Двое младших братьев, глядя на родителей, решили, что только так с Ярмишком обращаться и нужно. Они его постоянно дразнили, обзывали и даже поколачивали. Стоило ему попытаться дать хотя бы небольшой отпор, как братья тут же бежали с жалобами к отцу с матерью, и те незамедлительно являлись, чтобы накричать на Ярмишко и надавать ему подзатыльников.

Единственным в этой семье, кто хорошо относился к мальчику, был старший сын. Хоть ему и было всего пятнадцать лет, он рос куда более мудрым и добрым, чем его родители. Он старался поддерживать и утешать двоюродного братика, помогать ему с работой, угощать вкусностями и даже защищать перед родителями и братьями. Но он был очень занят учёбой, а потому частенько не мог прийти Ярмишку на помощь.

Самой большой отрадой для мальчика стало общение с животными. Хотя ухаживать за ними ему было очень тяжело, их компания Ярмишку нравилась куда больше. Он к ним относился вежливо и уважительно, и животные словно отвечали ему взаимностью. Никто из них никогда не кусал, не бодал и не лягал маленького ребёнка, хотя многих из них дядька с тёткой считали злыми. Даже быки, которых держали отдельно от прочих, никогда его не обижали.

Они не могли говорить, но Ярмишку казалось, будто они всё понимают. Мальчик всё немногое свободное время проводил разговаривая с ними, и они его внимательно слушали. Почему-то после этого на душе Ярмишку становилось легче.

У тётушки

Так прошло примерно полгода. Дядька и его супруга завели обыкновение на праздничных сборищах, среди прочих застольных разговоров, жаловаться на ужасного племянника.

Дескать, быстро рвёт одежду, а шить её уж очень дорого. Постоянно колотит двоих младшеньких, обижает и доводит их до слёз. Ужасно ленивый, что ни поручишь, делает неаккуратно, а то и вовсе не слушается, и всё время грубит. А ещё оказался до ужаса хитреньким: придумал разводить старшего сына на жалость, заставлять его за него всё делать и выпрашивать у него вкусности. От учёбы всё время отвлекает, а сыну скоро поступать.

Родного имени Ярмишка за столом никогда не звучало, казалось, что никто из родственников его не знал. Зато прозвище всё чаще проскакивало не только у дядьки и его жены.

Мальчику было ужасно обидно слушать все эти поклёпы, и несколько раз он даже не выдерживал. Сначала он пытался возмущённо объяснять, что это всё неправда, но ему никто не верил. Все призывали Ярмишко быть хорошим мальчиком и слушаться взрослых, ведь они стараются дать ему всё лучшее. Дядьку с тёткой родственники считали простыми, честными и порядочными людьми. Когда мальчик понял, что оправдываться бесполезно, он стал просто убегать и плакать где-нибудь в сарае или у загонов с животными.

Родственников это никак не трогало. Кто-то предлагал дядьке с тёткой терпеть, мол, печаль от потери уляжется и мальчик успокоится. Другие же уверились, что «в тихом омуте черти водятся». Таким уж его воспитали родители, и тут уже ничего не поделать, разве что надо быть с ним построже, чтобы совсем уж на шею не сел.

Старший брат тоже негодовал из-за родительского вранья и пару раз пытался вставать на защиту Ярмишка. Ему же в ответ звучало, что яйца курицу не учат и нечего потакать капризам маленького сорванца, а то вырастет избалованным. Вскоре родители перестали брать его с собой на семейные праздники, требуя, чтобы он побольше да получше учился, чтобы уж точно поступить.

Однажды посреди очередного подобного разговора одна зажиточная тётушка по материнской линии стала задумчиво чесать подбородок, глядя на Ярмишко. Тот уже был готов снова убежать к животным во двор, чтобы только не слушать наветы.

— Ну всё-таки он не выглядит таким уж безнадёжным, — заявила вдруг она, прервав дядькину жалобную речь, — наверняка это всё из-за потери родителей. Бывает. Пожалуй, попробую-ка я взять его к себе. Вы меня знаете, я смогу его вышколить.

Ярмишко не знал, что означает слово «вышколить», но мысль о переезде поселила в нём надежду, что в другом доме ему будет получше. Дядька с супругой для вида помялись, посомневались, но в итоге согласились.

Дом тётушки был намного больше многих в деревне, и люди, включая саму тётушку и её супруга, завели привычку называть его «особняком». Он находился совсем недалеко от леса, как и небольшой домик Ярмишкиных родителей.

Как только мальчик появился в доме, тётушка ему первым делом заявила:

— Слушай внимательно, дорогой! У меня три дочери, и я ращу их как принцесс, а потому ничего сложного и тяжёлого им не поручаем. А тебе придётся работать всю жизнь, так что трудись, как следует, и не обижай девочек.

Ярмишко тихонько вздохнул, но виду, что расстроен, не подал, а вместо этого просто кивнул. По крайней мере, девчонки колотить его не будут, а это уже намного лучше, чем было.

Поначалу жизнь ему и правда показалась лучше. Работать руками он, вопреки дядькиным наветам, вполне уже умел, да к тому же был старательным и аккуратным. Тётушка с дядюшкой первое время этому очень удивлялись и даже не забывали его хвалить.

К тому же, тётушка кормила его намного лучше, чем дядькина жена, потому что точно знала, что для хорошей работы нужно много сил. И каши всегда были с маслом, и мясо тоже каждый день, и порции как надо, и ломти хлеба вполне нормального размера.

Одёжки мальчику тоже справили пусть и простые, но вполне хорошие, «чтобы прилично выглядел». Для тётушки было важно, чтобы соседи видели, какие они с мужем прекрасные люди.

Две старших дочки, почти одного с Ярмишком возраста, очень обрадовались появлению в доме аж целого слуги. Они стали давать ему собственные поручения «подай-принеси», и он их, пожав плечами, выполнял. После драчливых двоюродных братьев капризные девчонки показались мальчику куда более сносными, хотя и ужасно приставучими.

Младшая девочка, хотя ей было всего четыре года, оказалась куда добрее сестёр. Первое время она, конечно, стеснялась нового обитателя дома, чуть что прячась то за мамину юбку, то за мебель, то за дверь. Однако вскоре рядом с Ярмишком, где бы он ни находился, стали тут и там появляться печеньки, конфетки, пирожки и пирожные. Девочка старательно делилась с ним тем, что любила сама. Почему-то от этого на душе у мальчика становилось теплее и светлее.

Старшие сестрички смеялись над странным поведением младшей, и пытались объяснять ей, что он — слуга, и ему ничего давать не нужно. Но малышка упрямо делала по-своему.

В общем, на какое-то время Ярмишко поверил, что нашёл себе неплохой дом.

Ссора

Так пролетали летние дни. Ярмишко трудился, как и раньше, правда тётушка с дядюшкой больше его не хвалили. Ему очень хотелось добрых слов, потому что ему в такие моменты казалось, что его любят, но напрашиваться ему не хотелось.

Как и в предыдущем доме, мальчику больше всего нравилось общество животных. С ними он мог разговаривать о чём угодно, и они его не обижали. Они сами к нему тянулись и каждый раз радостно приветствовали и с грустью прощались.

К тому же из леса с недавних пор по вечерам стал наведываться худенький чёрный котик. Он был маленький и взъерошенный, а ещё почему-то очень нелюдимый и злой. Он ворчал и на Ярмишко, и на других людей, и близко к ним не подходил. Людям он не нравился, а Ярмишку его было почему-то жалко.

«Наверное, его много обижали, вот он и злой!» — решил мальчик, и стал подкармливать котика мясом. Тот на Ярмишку по-прежнему ворчал, но как только тот отходил, тут же принимался есть, а потом уходил прочь.

Ярмишку хотелось, чтобы котик подобрел хотя бы по отношению к нему, но чувствовал, что в одночасье такого не случится.

Тем временем, жизнь самого Ярмишка всё усложнялась. Двум принцессам стало скучно давать ему простенькие поручения. Они начали требовать, чтобы он играл с ними в куклы, а ещё — чтобы лазил к соседям и доставал для них яблоки и розы.

Куклы ему были не интересны, а соседский сад охраняла злая собака, которая чуть что начинала лаять, да к тому же ему и так хватало забот, а потому он честно отказался. Сёстры, уже привыкшие, что он без возражений выполняет всё, что ни потребуешь, сперва оторопели. Потом они стали топать ножками и кричать на него:

— Это мы тут принцессы, а ты слуга! Делай, что мы говорим, а то маме пожалуемся!

Ярмишко пожал плечами и ответил:

— Я не слуга, я ваш брат. И у меня есть другие дела.

Тут он увидел, как их личики покраснели и скривились, будто они съели по лимону. Сначала заревела одна, ей начала вторить другая, и две принцессы унеслись прочь, в поисках матери.

Ярмишко, хотя и был ошеломлён такой реакцией, в душе чувствовал себя правым, и надеялся, что тётушка, выслушав его, примет его сторону. Однако она прилетела словно тёмная туча, и мальчик понял, что ему не дадут ничего объяснить.

Гроза и правда была страшной: тётушка напустилась на него так, что у Ярмишка закладывало уши, а ещё казалось, будто от её крика дрожат стены и звенят оконные стёкла. Ни малейшей возможности сказать что-нибудь в оправдание.

В итоге ему позволили высказаться лишь для того, чтобы он извинился перед сёстрами. Потом тётушка строго потребовала, чтобы такого больше не повторялось и ушла.

Принцессы, видя превосходный результат, очень воодушевились. Теперь у них было полное право требовать от Ярмишка выполнения любых прихотей. Ему приходилось играть с ними в куклы и придумывать хитрые стратегии, чтобы обходить соседскую собаку. К счастью, он скоро обнаружил, что собака любит колбасу. За плату в пару кусочков она была готова терпеть мальчика на своей территории, а он понял, что собака на самом деле вовсе не злая.

Ещё он всё также продолжал подкармливать котика. Тот хотя и держался от Ярмишка на расстоянии, но по крайней мере перестал на него ворчать. Перемена была маленькая, но приятная, а потому мальчик решил дать коту кличку — Черныш.

Побег

После победы над Ярмишком с помощью мамы, две капризные принцессы стали совершенно несносными. Они могли появиться перед ним в любой момент, когда рядом не было взрослых, и потребовать любую глупость. Из страха перед тётушкой ему приходилось подчиняться и всё это выполнять.

Впрочем, вскоре он научился предугадывать их появления и вовремя уходить подальше. Он даже позволял себе браться за работу неподалёку от тётушки или её мужа — при родителях девочки изображали из себя паинек и не приставали к нему.

Его способность подарила ему чуть больше спокойствия, но ужасно злила вредных принцесс. Для них Ярмишко был любимой забавой, и они никак не могли оставить его в покое. Они придумали, как ему отомстить.

Зная, что младшая то и дело подкармливает «слугу» вкусностями, старшие сёстры дождались очередного раза, и опрометью кинулись к матери.

— А Ярмо у сестрёнки вкусняшки отбирает! — почти хором сообщили они. — Мы только что сами видели!

Если прошлый тётушкин гнев был подобен грозе, то теперь это был настоящий ураган. Ярмишко даже не успел понять, из-за чего на него налетели не только с руганью, но и с подзатыльниками, подобных которым он с прошлого дома не испытывал.

На тётушкину ругань прибежал ещё и дядюшка, и присоединился к супруге. Две вредные принцессы тихонько наблюдали за происходящим из-за двери. Младшая выскочила, чтобы сказать, что братик ни в чём не виноват, но так испугалась родительских криков, что просто разрыдалась. От этого гнев родительницы стал ещё свирепее.

Закончилось всё тем, что Ярмишко выставили во двор и запретили до самого вечера возвращаться.

С тех пор начались странные деньки. Мальчика чуть что под малейшим предлогом выставляли из дома, а затем и вовсе предложили спать в сарае, пока лето. Предложили таким тоном, что отказаться он не смог.

Ему было очень обидно, но теперь он смог больше времени проводить с животными. Теперь тётушка выносила еду Ярмишку прямо во двор, да не в тарелке, а в старой щербатой металлической миске — чтобы не разбил.

Небольшим утешением для него стало то, что младшая принцесса в тайне от родителей и сестёр продолжала приносить ему угощения. Она несколько раз пыталась объяснить родителям, как всё было на самом деле, но они думали, что она по своей природной доброте пытается взять вину на себя. Они умилялись ей, но к Ярмишку оставались неумолимы.

Так минул июль, а за тем пришёл август, нежданно принёсший первое дыхание осени. Ярмишко забеспокоился и, как только подвернулась возможность, спросил у тётушки, нельзя ли ему по такому случаю опять спать в доме.

— Ах, глупости, — отмахнулась она, — до осени ещё далеко. Спать на свежем воздухе полезно. Если мёрзнешь, можешь взять в сарае ветошь.

И ушла. Ярмишко побрёл было в сторону сарая, но вдруг остановился и посмотрел в на высившиеся неподалёку от их улочки первые деревья леса. Раз август начал дышать осенью, то потом всё равно придут настоящие холода, пускай и побудет ещё немного тёплых деньков. Всё равно даже осенней прохладе не сравниться с холодностью тётушки и дядюшки.

Мальчик почувствовал такую жгучую обиду, какой не испытывал с тех пор, как прежние родственники наводили на него напраслину перед роднёй.

Тут он увидел чёрного котика. Зверёк пришёл за привычной порцией мяса. Ярмишко достал из кармана припасённые кусочки и, пока котик ел, грустно сказал ему:

— Это последнее мясо, Черныш, так что больше сюда не приходи. Я тоже отсюда ухожу.

Черныш как раз доел последний кусочек и взглянул на Ярмишко своими зелёными глазами. Он направился к калитке и сел у неё. Мальчик подумал, что котик сейчас убежит, но тот сидел и будто бы чего-то ждал. Не понимая, почему Черныш не уходит, Ярмишко подошёл к нему ближе. Может, котик разрешит себя погладить?

Нет, стоило мальчику протянуть руку, как котик двинулся с места и вышел за калитку. И всё-таки далеко он не ушёл, сев прямо посреди тропы к лесу. Как только мальчик опять приблизился, Черныш отошёл ещё дальше, и вновь стал поджидать, посматривая на Ярмишко. Только теперь мальчик понял, что котик уводит его куда-то прочь.

Страница книги Ярмишко в интернете