Путь к памяти...

Память никогда не исчезает.

— Последняя… Надеюсь, от нее будет толк, — думал я, неуверенно шагая по каменистой улочке. — Похоже, я заблудился. Эх, неудачи и здесь свое место нашли.

Осмотревшись, я заметил узенький проулок. Он был темный, вытянутый, словно не имел конца. Я бы туда и ногой бы не ступил, если бы не одна проблема, которая мучает меня уже долгое время…

Перебив неожиданно возникший поток нахлынувших воспоминаний, я продолжил искать адрес, записанный последним в моем блокноте.

— Улица Яблочная, сорок четыре, улица… — бормотал я себе под нос, пока меня не прервали.

— О, милок, чего ты тут один шляешси? Улочка та темная, много всего может случиться, — окликнула меня странноватого вида бабулька в средневековых одеждах.

— Здравствуйте. Бабуль, я ищу улицу Яблочную…

— Ты к ней, что ли? Так бы сразу и сказал, вон за бочками направо пройдешь немного, затем там арка будет большая, сразу ее увидишь, ну, а потом прямо, ой, то есть налево… В общем, разберешься! — старушенция развернулась и с минимальной скоростью, на которую вообще возможно ходьба, отправилась к ободранной двери, на которой было выгравировано число сорок четыре.

Я с вытянутым лицом, не успев сказать ни слова, шел по совету этой странной женщины, попутно спрашивая у себя: меня больше всего удивило то, что она была похожа на Бабу Ягу или то, что она живет здесь, в месте, куда даже солнечный луч с трудом попадает?

Так или иначе, в этом районе я был впервые, так как живу не здесь, лишь учусь.

Занятый своими мыслями, я на автопилоте вышел на свет. На мое удивление, это была очень красивая улица. Она широкая, светлая. Деревья с желто-оранжевыми от поры года листьями кружились, медленно падая на землю. Этим взором можно было любоваться долго, однако солнце уже почти село, а мне еще нужно было успеть найти этот дом.

Искал я недолго. Пройдя полквартала, я наткнулся на табличку «Яблочная 44», переводя взгляд на дом, который украшали витиеватые линии, а на двери была табличка в виде кленового листа, от которой и берут начало причудливые линии.

До двери было несколько метров, но, подходя, каждый мой шаг отдавался грохотом в голове, словно иду не к гадалке, а на эшафот.

Наконец, нажав кнопку звонка, я ждал, пока своеобразная мелодия побудит жителя сего строения обратить на меня внимание и вот на том конце сняли трубку домофона.

— Проходи.

Последовал щелчок, затем дверь распахнулась, приглашая войти.

Зайдя в прихожую, я почувствовал запах кофейных зерен, что напомнило мне… Погодите-ка, напомнило мне сорок три других гадалок-экстрасенсов. Что это получается, все эти цифры, что всё это значит?

— Цифры словно знаки, они с нами, но без нас. Они помогают, но предупреждают, защищают и остерегают, — говорила гадалка, идя к двери, через которую я зашел, причем полностью игнорируя, резко закрыла дверь за моей спиной.

— Добро пожаловать, располагайтесь, — указав на кресло в дальней комнате, она прошла мимо, ни разу не взглянув на меня.

Недоумевая от фраз, произнесенных ранее, и расположившись на кресле, я рассматривал интерьер. Пока женщина, которую я не смог толком разглядеть, занята чем-то на кухне.

В комнате стояли шкафы со стеклянными дверцами, сквозь них я видел кофейные зерна. Много прозрачных банок с разными его видами.

Вскоре хозяйка присоединилась ко мне, села на такое же кресло напротив.

— Что же, какова причина вашего появления в столь отдаленном от проживания месте? — на меня пристально смотрели зеленые глаза сорокалетней женщины, стройного телосложения с каштановыми волосами.

— Я не говорил этого.

— За вас сказали цифры, причем из ваших же уст, — слегка улыбнулась женщина.

— Кажется, меня прокляли. Я уже не раз убеждался… — осторожно говорю я.

Она развела руками, от чего меня словно обдало кипятком.

— Ваша энергия чиста, как изумрудное сияние или глубина водопада… — не слова не понимая, я старался выглядеть менее ошарашенным. — Расскажите мне больше, нужно наладить контакт.

— Когда мне было пятнадцать, я впервые влюбился. Познакомившись с девушкой, я пытался провести ее до дома, но в самый неподходящий момент терял контроль над собственными ногами. Дальше еще больше! Я спотыкался на ровном месте, а иногда на ходу врезался в стену, забор и в другие предметы, в том числе и людей, и это еще цветочки.

Но самое интересное вот что: стоило мне только оставить свои попытки любых отношений, и помех для меня словно не бывало!

В семнадцать я вновь попытал удачу со своей соседкой Иркой. Здесь мне пришлось тяжелее всего, хоть мы с ней и встречались всего неделю, но что со мной только не происходило… На меня падали сосульки, оставив шрам на плече, кирпичи, горшки с цветами. Два раза меня сбивала машина, но, к счастью, несерьезно. Но один раз меня пытался переехать трамвай, ох уж эта Аннушка со своим маслом…

От этого дальнейшие школьные годы прошли не слишком гладко, началась травля. Все следующие попытки — сплошной провал. В итоге друзей у меня не было, но обиженные особы быстренько пустили слух по всей школе то о якобы моей нетрадиционной ориентации, то о ведьмином проклятии… Последствия были соответствующие.

Почти не осталось людей, кто бы не верил слухам. Дети в школе были разные. Из бедных и из богатых, но это даже неважно. Один разгильдяй нахамил учителю, начал орать, что он не обязан делать домашние задания, как все… За это его выставили за дверь. В конце занятия врывается этот самый, только уже с безумием в глазах и с пистолетом в левой руке. Не знаю, где он достал это оружие, то ли у отца, или еще где, не знаю, но рука его поднималась.

В тот момент я закрыл собой единственную девушку, которая, как мне кажется, не верила слухам. Я стал мишенью и очнулся уже в палате. Жутко болело плечо, бедро и грудь. По словам врачей, пуля прошла близко, буквально в миллиметре от сердца.

С тех пор я оставил все попытки. Медленно восстанавливаясь, я пропускал учебу, затем перевелся на дистанционное обучение. Таким образом я закончил школу. Меня выписали из больницы как раз в выпуск.

После — институт. Факультет социологии. Меня приняли на ура, да и некоторое время все было тихо. Но как скользкий угорь школьный слух просочился и сюда. Сейчас мне уже двадцать два года, и я на третьем курсе. Ситуация как и в школе. Вот и вся моя история. Как же мне с этим прикажете жить?

Гадалка действовала эффектно. Она поднялась, рисуя знаки в воздухе, затем, обходя меня трижды, ухватилась за мои плечи, я чувствовал, как тепло разливается по телу. Затем она еще долго делала пассы над моей головой и, наконец, обхватила ладонями виски, после чего направилась к креслу.

— Так можно снять проклятье? — торопливо спрашивал я, хотя солнце еще виднелось на горизонте.

Она рассмеялась. Не знаю, от чего, но ей было весело. Хоть она и казалась немного не из мира сего. Количество всевозможных побрякушек на ее одежде издавали звук, похожий на цоканье. Не выдерживая, я прервал ее смех.

— Что вас так рассмешило? — недоуменно спросил я.

— Это не проклятье, скорее наоборот — дар, обещание, клятва…

— Клятва? Но кому?

— О, это ты сам мне ответь… Когда тебе было лет пять-семь… — посмеиваясь, говорила она, переходя на «ты».

— Я не помню, — неуверенно отвечаю ей. — Я не помню своего детства…

— Отчего же? — удивилась женщина.

— В детстве я упал с лошади, и тогда, наверное…

— И кто же тебе это сказал? — недоверчиво спросила она.

— Родители, кто же еще! — гневно отвечал я.

— Не было никакой лошади. На твоем месте я бы поинтересовалась у родителей, что они скрывают от тебя, но не хочу быть слишком наглой особой. Насчет «проклятья» — это печать. Старая, но не очень, лет шестнадцать-семнадцать. Имя ей Emitte Spiritum Rhesi Mavortia, или Клятвенный Резус. Это одна из самых сильнейших клятв белой магии. Сможешь ли ты вспомнить, кому давал столь сильный обет?

— Причем здесь помню-не помню? Вы можете ее снять или нет? — в ярости кричал я.

— Печать обоюдная, и, как я сказала, очень сильная, к тому же имеет такую структуру, что попытаешься — один из вас умрет, может быть, и оба. Поэтому и нужно вспомнить, кому ты ее давал, — игнорируя мои крики, спокойным тоном произнесла она.

— Я не вспомню.

— Тогда я помогу, — весело сказала она.

— Как? — удивленно смотрел на нее я, впервые наблюдая такой энтузиазм среди гадалок.

— Печать живет за счет памяти. Ведь зачем существовать печати, которая не знает зачем была наложена… Есть лазейка, которая может призвать из глубин твоего сознания те осколки памяти, что ты давно позабыл. В тебе этой памяти нет, но печать все еще помнит…

— Что нужно сделать? — с осторожностью отвечал я.

— Всего-то дать мне свою правую руку. Я произнесу заклинание, переставив слова от конца к началу, что будет символизировать возвращение к корням… — удивительно, но ее слова обо всей этой магии были необычайно интересными, словно из детства. Я бы слушал их постоянно… — Ну что, готов?

— Да, уверенно ответил я.

Она взяла мою правую руку, свою же она отвела в сторону.

— Mavortia Rhesi Spiritum Emitte… — произнесла гадалка.

В руке почувствовался жар, который вскоре затуманил мое сознание.

Путь к осознанию...

Эта нить будет связывать вас вечно…

Голова гудела. Чувства были схожими с невесомостью. Ничего не слышно, не видно. Чувства были притуплены, но, глядя вдаль, виднелся слабый, тусклый свет. Как любое живое существо, я тянулся к нему. Но как бы я ни пытался приблизиться, он был далеко, недостижимо. Спустя время мрак, окружавший меня, сменился светом. Тело отпустило, что позволило свободно левитировать в этом пространстве. Через некоторое время я понял, что дело в моих глазах. То, что мне приходилось видеть, — чрезмерно яркие объекты, к которым зрение медленно приспосабливалось, и, наконец, я смог их четко видеть.

Это был домик, который стоял на краю обрыва. Как же я любил сюда приходить в детстве... Дверь в нем распахнулась, и оттуда выбежали двое мальчишек. В одном я узнал себя пяти-семи лет, как и говорила гадалка, а вот другой...

Я почувствовал жжение на правой руке. Словно огонь изнутри выжигал узор. Боль дошла до плеча, шеи. Перед глазами начали возникать образы из далекого детства, предварительно растворив все в белой мгле. Они заполняли мое сознание, соединяясь вместе. Все это происходило настолько быстро, отчего моя голова была готова разорваться. Я не выдерживал этого напора. Еще немного, и я отключусь, но образы прекратили возникать, достраивая утраченную часть памяти.

Теперь я вспомнил. Мальчик, с которым мы играли у дома... Мы выросли вместе, были лучшими друзьями. Дом принадлежал его родителям. Они же жили напротив нас, были соседями...

Я вновь увидел это воспоминание. Выбежав из дома, мы повалились на лужайку, которая была неподалеку.

— Я скоро уеду, — грустно говорил мальчик.

— Ты думаешь, я тебя отпущу? — весело говорил я, не понимая смысла происходящего.

— Нет! Я правда скоро уеду, — в слезах кричал он.

— Как? — ошеломленно спрашивал я.

— Меня переводят в то место. Но я не хочу. Мне и здесь хорошо!

— Я не хочу, чтобы ты уходил... — поникнув, говорил я.

— Но я должен...

— Тогда...

— Нет! Ты забудешь меня!

— Никогда!

— Правда, ты всегда будешь меня помнить? Тогда... — наивно говорил мальчик, схватившись за мои плечи.

— Клянусь! И если я когда-нибудь нарушу свое слово, то отдам жизнь Судьбе!

— Разве наши жизни интересны Судьбе? Ее больше интересуют простые смертные... — со смехом говорил он.

— Тогда пусть она издевается как хочет! Мне не жалко! — уверенно кричал я.

— Пусть так и будет... — говорил он.

— Пусть так и будет... — отвечал я.

Мои руки окутала золотистая нить, выводя витиеватые рисунки, затем плавясь, она оставила след на руках по сей день.

Резко вздохнув, я очнулся.

— Ну что, как прошло знакомство, узнал то, что хотел? — придя в себя, я понял, что все еще нахожусь в доме гадалки. Последний луч солнца все еще освещал улицы.

— Да, узнал. Сколько прошло времени?

— Ровно четыре минуты, — весело говорила она.

— Почему вы меня не предупредили? У меня чуть голова не взорвалась! — гневно говорил я.

— Если бы я и сказала, ты разве отказался от этого?

— Не в этом дело...

— Тогда в чем? — удивленно спрашивала женщина.

— Просто... Это было так реально и так сильно, вы...

— Ведьма? — смеется она.

— Можешь называть меня как тебе угодно, ты ведь знал, к кому шел, не так ли? То, что ты пришел именно ко мне, — это судьба. Видимо, надоел ты ей...

— Судьба, да? — вспоминая клятву, говорил я.

— Я еще видел золотую нить, которой было покрыто мое тело, вы можете это объяснить?

— Это часть твоей печати, на нее наложена еще одна, скрывающая. Если желаешь, могу показать тебе.

— Да.

— Руку давай.

— Сommemorata quae ex off... Я резко выдернул руку.

— И что ты творишь? — гневно спрашивала она.

— Я не хочу.

— Поздно, хоть ты и не будешь ее видеть, но чувствовать будешь. А может, и увидишь, как будешь готов. И если это все, что тебя беспокоило, то на этом моя работа закончена.

— Сколько я вам должен? — потянулся за кошельком я.

— Деньги меня не интересуют, так как здесь я всего лишь изучаю поведение людей, хотя ни одного человека ко мне так и не явилось... Но если ты сам предложил, то, отдавая дань числу, что привело тебя ко мне, я просила бы четыре тысячи, но с тебя и одной хватит.

— Вот, — я положил купюру на стол и отправился к двери.

— Но учти, за тобой должок! С магов я беру по-другому...

— Что вы говорите? — застыл я в дверном проеме.

— А я что, разве не говорила? Mavortia Rhesi — клятва, данная одним магом другому, — смеется она.

— Всего доброго и удачи, — захлопнула дверь, а я ошарашенно смотрел перед собой, не понимая, что происходит.

Путь к прошлому...

Прошлое — это свет, если к нему обратиться

«С магов я беру по-другому» — странная особа. Но что-то меня в ней зацепило. Что-то знакомое, далекое. Может, это всего-то мое воображение? Стоп, да какое воображение, только что ведь она вытворяла…

Странно. Впервые сталкиваюсь с магией, но откуда у меня чувство, будто это самое обычное дело, как в магазин сходить, за булочками… В любом случае сейчас я доберусь домой и забудусь сном.

Кровать радостно впустила меня в свои объятия, и мое сознание начало уплывать в мир грез.

— «Mavortia rheum», — отдавалось в моей голове. Сквозь дрему, сон.

— «Sagnem marefi aum», — такие знакомые слова…

— «Rhitsio saum», — сознание уплывает все дальше. Вокруг белая дымка.

— «Auxi liem», — невесомое пространство было бесконечно.

Яркий свет ударил в глаза, света было так много, что они слезились от боли. Через некоторое время боль начала утихать, а ее причина уже не была такой яркой. Стояла отличная солнечная погодка, чистое голубое небо, зеленая трава — все это было таким насыщенным, цвета были такими сочными, что хотелось подолгу рассматривать самые привычные вещи. И среди них я видел свой дом. В нем я вырос, а когда мне исполнилось одиннадцать, переехали. Я почти ничего не помню о нем, как о детстве в целом, но смотреть на него тепло. Какой хороший сон.

В доме ничего не изменилось. Все так и стоит: старый, но еще крепкий дубовый стол — для нас он был великоват, и мы всегда звали соседей на обед. Лестница… Она всегда скрипела. Лак на перилах чуть потертый, но так даже лучше. Моя комната. Тот же мишка, большой, мохнатый — соседи подарили, когда мне было шесть. Столик, за которым я любил читать. Помню, у меня было много… Что? Что я сейчас делаю?

Я помню, но как?

«Не было никакой лошади», — вспомнил я слова гадалки. «Печать живет за счет памяти», — отдавалось эхом в моей голове. Так вот что она имела в виду — «осколки». Раз так, нужно вспомнить всё, пока это происходит.

Дом стоял на окраине города. Напротив — похожий дом, за ним был обрыв. Вода и камни — прекрасный вид, но почему я очутился здесь, среди всего этого?

У соседей всё как обычно: пара деревьев, по которым мы очень активно лазали, за что получали по шапке, и газонная травка. Мы часто захаживали к ним, как и они к нам. Наши семьи знали друг друга еще задолго до нашего рождения. Приятные люди. Очень часто помогали. Иногда они и мои родители подолгу уезжали, оставляя нас играть одних — это уже интересно.

Я понемногу начинаю уставать, да и голова начинает побаливать. Но жажда узнать всё намного сильнее.

Внезапно сквозь меня пробегает мальчик шести-семи лет, темные волосы, немного грязноватая одежда. А я был хорошей половой тряпочкой. Последую за ним. Дерево. Всё как обычно. Если оно меня сейчас притягивает, тогда это было моим излюбленным местом.

— Слезай, — до боли знакомые слова. Я оглянулся — мальчик примерно того же возраста, темно-русые волосы, небольшой шрам на скуле.

— Почему? Мне так нравится, как выглядит море отсюда. Залезь, сам посмотри.

— А ты разве не видишь? Дерево болеет. Ему не хватает сил расцвести. Слезай и помоги мне, — не хватает сил, что он имеет в виду?

— И правда, прости, — слез с дерева. — Но разве моя или твоя мамы не сделают это лучше?

— Дай мне руку. Если мы объединимся, тогда это будет почти как у мамы, — мальчики, взявшись за руки, обняли дерево, это была черешня. Они что-то шептали, но что я или не понял, то ли не расслышал. А от дерева тем временем начала осыпаться пыльца. Она задерживалась в воздухе и, судя по всему, ловила солнечный цвет. Пыльца светилась, отдавая свет дереву.

— Вот, теперь оно расцветет, — уверенно говорил мальчик.

— Надеюсь, — бормотал я.

— Видишь, мне мама говорила, если этот канал станет желтого цвета, значит, всё будет хорошо, — о чем это он?

Глаза заслезились, когда я их протер, я видел. Жидкость внутри дерева. Движется от корней к кроне и наоборот. Знать это — одно, но видеть своими глазами…

«Клятва, данная одним магом другому», — разливались гулом слова гадалки.

Жидкость была желтого цвета, дерево зацветет — слезы текли из глаз. Всё стало мутным, казалось, что этот мир растворяется — так и было. В тот миг я так и не понял, эти слезы от того, что у меня жжет в глазах, или от того, что я наконец вспомнил эти бесценные, как я теперь понимаю, воспоминания. От того ли, что у меня был друг, или что магия существует?

Я хочу остаться здесь навсегда…

Путь к духу...

И две души сим светом станут,

Как два начала перемен.

Лишь только миг тот будет славен,

Как славились они во век.

Тот мир окончательно исчез, оставив после себя лишь светлую дымку. Не став дожидаться чьего-то провидения, я двинулся вперед — исследовать бесконечное пространство своего подсознания. Не важно, куда я пойду, стоять на месте тяжелее, да и думать при ходьбе легче. Нужно переварить всю эту информацию. Думая об этом всё больше, казалось, что это происходит не со мной. Магия, значит... Выходит, родители тоже? Странно всё это. Появляется всё больше вопросов, а ответы и не думают приходить.

Вдалеке что-то виднелось. Туман ограничивал поле зрения, но, подойдя ближе, я обнаружил невысокую колонну. Это был пюпитр. Сверху, на его каменном ложе, расположилась книга. Стоило мне ее коснуться — руку объяло пламя. Выжигая символы и витиеватые линии. Боль была невыносима, рука буквально горела, и ноги меня уже не держали. Когда пламя утихло, а боль немного спала, рука была усеяна узорами и словами неизвестного значения: от кончиков пальцев до лопаток. Отдышавшись, придя в себя, я попытался встать. Не нужно было давать руку гадалке.

— Она здесь ни при чем, — сказал приятный женский голос.

— Кто здесь? — от неожиданности опешил я.

Невысокого роста девушка появилась перед той злополучной книгой. Пепельные волосы и голубые глаза отдавали контрастом в этом странном пространстве.

— Лишь я, — приятно улыбалась девушка.

— Кто ты и что делаешь у меня в голове?

— Это место не только твоя голова. Оно — твоя душа. Это и мое место тоже, поэтому даже не думай прогонять меня!

— Как это «твое место»?

— Очень просто. Я родилась здесь, выросла и не собираюсь уходить, — надула щеки смешная особа.

— Никто тебя не гонит. Погоди-ка, когда ты родилась?

— Ты думаешь, я буду следить за чем-то подобным? — продолжает «дуться».

— Скажи хоть, как к тебе обращается.

— С этого нужно было и начинать. Зови меня Аврора.

— Красивое имя, — что-то оно мне напоминает. И мои подозрения все больше усиливаются.

— Спасибо. Твое тоже ничего, — сказала она, даже не спросив.

— Послушай, то, что я видел, мой дом. Ты была в то время? Видела того мальчика? — после моих слов она расхохоталась не на шутку.

— Ты все еще не понял?

— Клятва, что связывает воедино, — «Mavortia Rhesi», — пробормотал я.

— Я появилась после, — совершила реверанс девушка.

— Скажи, Аврора, все ли печати, заклятья, проклятья и прочее может принимать человеческий вид?

— Как грубо. Я и есть человек! Душа, рожденная от двух других. Мы все так рождаемся. И ты — не исключение. Разница лишь в том, что тебе дана плоть, мне — нет.

— От простого обещания? — удивленно спрашивал я.

— Ну не от простого… И не обещания. Всё куда серьезнее, — игриво говорила она. — Смотри, я родилась, когда соприкоснулись две души. Живущие, назовем их так, делают почти то же самое. Но не мне говорить

тебе, как рождаются на этой стороне мира.

— А ты многое знаешь! — глаза всё больше округляются. И как же это понять-то прикажете? — Постой, если ты в моем «пространстве», то и у него тоже есть…

— Я родилась одна. И хватит об этом уже, — снова «надулась» Аврора.

— В любом случае мне нужно найти его. Того мальчика. Твою «вторую душу». Ты можешь это сделать?

— Я что, тебе, гадалка-экстрасенс? Иди вон к той сумасшедшей, которая тебе руку выжгла.

— Так ты ж сказала, что она здесь ни при чем!

— Да мало ли что я говорила! В любом случае, ты не понял самого важного! — кричала она.

— Прости. Я обязательно пойму. Как разберусь со всем этим. Столько всего для меня слишком. — Ладно. Твоя рука. Как только все затянется, ты очнешься, — уверенно говорила Аврора. — Кто бы мог подумать, эта гадалка… Дала нам больше времени, — едва слышно говорила она. — Если бы печать не проявила себя, ты бы проснулся, как только дотронулся до книги. Стоит отдать ей должное. Она обо всем знала. С самого начала. Будь внимателен, Артур, и до скорой встречи.

Я посмотрел на руки и заметил, что начинаю чувствовать свое тело. Однако ровно как я овладеваю им, этот мир, это пространство исчезает от меня. Когда связь с ним окончательно разорвалась, я проснулся.

Путь к пониманию...

Хранителей танец, но миру кружит,

В небеса устремляясь.

Драконы им вслед машут крылом,

На счастье прощаясь.

Я лежал на кровати. Просто лежал, глядя в никуда. Отпустив все мысли, бегите, кони, без поводьев, куда пожелаете…

Подняться оказалось трудно, мышцы плеча и спины жалобно ныли. Когда я осматривал правую руку, то, как и предполагалось, печать вовсю красовалась на ней. Дотрагиваться до символов больно, а у зеркала на меня смотрел «красноглазик», будто не спал несколько суток…

Сняв мокрую наволочку, гневная версия меня отправилась на поиски «виновников торжества».

— С добрым воскресным утром! — заявил я, стоя в проходе родительской комнаты.

А ведь как любопытно: они вечно в разъездах, так что я практически живу один. И именно сегодня, четвертого апреля, они здесь. Сорок четыре… Эта цифра явно кричит, заявляя о своем присутствии. Так и манит снова пойти к той гадалке, что я сделаю позже. А пока я стою, опираясь о дверной косяк, обнажая выжженную печать, жду внимания к своей персоне.

— Что случилось, зачем же будить в воскресенье-то? — с недоумением говорит отец, укутываясь в одеяло. Мама протерла глаза, посмотрела на меня сперва обычно, заметив печать, ее глаза округлились, а лицо вытянулось. Она начала толкать отца.

— Эй, проснись скорее, это случилось, — отец быстро пришел в себя и посмотрел на меня. Что ж, он удивился меньше. Или он этого не показывает.

— Так ты уже знаешь? Не думал, что это произойдет так скоро… — он поднес руку ко рту, прошептал что-то и одернул ее. В тот же миг он был одет в свою повседневную одежду. — Идемте все на кухню. Нам предстоит долгий разговор, — настроен он был решительно, сердце стучит, и это волнение… Телом переживать это сложнее, чем разговор с Авророй.

Мы устроились за обеденным столом, глядя друг на друга в молчании.

— Сын, что именно ты хочешь узнать? — вздохнул он.

— Правду.

— Хорошо. Итак, вижу, печать начала проявляться, тогда скажу прямо: мы маги, но не из этого мира. Раньше мы жили в доме рядом с морем. Соседи наши жили еще ближе к нему, мы учились вместе и были приятелями. Они также были родителями, их сын рос отличным ребенком, хорошо учился, проявлял способности к магии. Смышленый парень.

Но и ты не отставал, да что там говорить, вы всегда бродили вместе. Играли, учились, а нам оставалось лишь глядеть на вас и радоваться. Однако радоваться мы могли только за вас.

Сейчас ты, наверное, поймешь не всё, но правда так правда. Во всех мирах существуют «осколки Абсолюта» — нейтральный артефакт невероятной силы, способный не только разрушить ось мира, но и стереть его. К счастью, этими артефактами нельзя обладать. Они не подчиняются ничьей воле, но всегда была лазейка: осколком не могла обладать плоть, однако существовал развращенный жаждой власти, алчностью могущественный маг, отравленный демоном, он осуществил человеческое жертвоприношение, тем самым обратив осколок во тьму.

Все архимаги, наши профессора, тотчас разорвали пространство, вышвырнув его за пределы, там, где он не сможет воспользоваться своей магией. Сил их не хватило надолго, он вырвался из своей темницы, несчетное количество смертей… И ось мира треснула.

Пока мир не рухнул в пустоту, мы примчались домой, нашли тебя и сделали единственное, что успевали тогда, — кротовую нору, портал в другой мир. Мы не хотели уходить одни, но не нашли друзей.

Так мы и оказались здесь. Удивительно, что мир нас принял. Обычно миры избавляются от чужеродного. Возможно, нам повезло, или же нам кто-то помог. В любом случае, здесь мы получили новые имена и возможность прожить обычную жизнь... до сегодняшнего утра. Видно, не судьба нам тешиться беззаботностью.

Прости, что не были рядом, когда вы создали печать. Заметили мы ее только в этом мире. Где вы оба только о ней узнали, боже... Твое тело начало гореть. Ожоги и шрамы были ужасными. Вот, подойди к зеркалу, я покажу — не самое лучшее начало дня.

Отражение в зеркале было, мягко говоря, ужасным. Руки, тело... Любая магия защищает сознание, а значит, голову. Но она иссушает, и вместо ожогов будет нечто страшное. Нам ничего не оставалось делать, единственное, что мы могли, — стереть память тела, но подавить печать мы не смогли. Она была слишком сильна.

— И как же я выжил?

— Печать успокоилась. Видимо, она связана с памятью. Стереть память из души невозможно. И мы в страхе ждали этот злополучный день. Но то, что происходит сейчас, — видимо, мы ошибались, и печать преследует другую цель, — я пока решил не говорить им про Аврору. Мало ли что они подумают.

— Ее цель — чтобы мы с тем мальчиком снова были вместе.

— Вот оно что. Прости нас, меня за трусость. Но я не мог позволить твоей гибели там вместе с миром.

— Понимаю. Я не виню вас. Вы боялись говорить что-либо, беспокоясь, что печать вновь выйдет из-под контроля, но теперь всё нормально.

— Мы рады это слышать. И теперь, когда ты знаешь, мы будем тебя учить всему, что должен знать любой маг. Как должны были поступить, не вися над тобой дамоклов меч.

— Хорошо, но немного позже. Мне нужно кое-куда зайти.

— Мы можем помочь, — пытались подбодрить меня.

— В этот раз я сделаю это как обычный человек, — подумать по пути — самое то.

В этот раз дорога к ней была намного ближе. На размышления было не так много времени. Один раз был в ее доме, но дорога сильно отпечаталась в памяти — интересно всё это.

Приятный ветер обдувал лицо, прогонял волнения, тревогу, страх. Я смог спокойно подойти к двери, та была открытой.

— Извините, есть кто-нибудь? — слышался разговор. Мужской и женский голоса.

— Да-да, минутку, — говорила гадалка. — Проходи, располагайся.

Комната казалась светлее. Вокруг отдавало приятной прохладой, и мне не давал покоя один вопрос: ветер в доме? Нет, это был не сквозняк, а именно ветер, словно живой, постоянно менял направление и словно возвращал потраченные на дорогу силы.

Я устроился на кресле, а у окна стоял мужчина лет сорока, в темных волосах которого проглядывалась равномерная седина. Это явно неспроста. Наверняка последствия каких-то магических дел, — уже «опытный» в магических делах, рассуждал я.

— Ну что, Артур, вижу, настрадался ты от Мавортии…

— Не смущай его, а то не так поймет, — проходила мимо гадалка.

— Кто вы? — с недоумением спрашивал я.

— Хранитель воздушной стихии.

— Дракон, чью тушку засунули в тело, — проворчала она.

— Как тебе угодно, старая ведьма, — отвечал он.

Наконец, после недолгих перепалок гадалки и этого «белого господина», она устроилась напротив меня, уставившись на печать.

— Батюшки святы, а говорила ж тебе, зачем руку выдернул, но, впрочем, свое отмучился. Что привело тебя ко мне снова?

— Сорок четыре. Что означают две четверки? — настойчиво спрашиваю я.

— Ветряной круг, — вмешался в разговор «хранитель».

— Что?

— Не вмешивай его в свои игры.

— Больно нужно. Своих забот хватает. Говорил уже — няньками я не работаю, — продолжал ворчать он.

— Что такое этот «ветряной круг»? — недоумеваю я.

— Это место, пространство и время, собранное под руководством воздушной стихии. И раз ты здесь уже не первый раз, то буду говорить понятно. Итак, у истоков магии стоят стихии. Их четыре. Перечислять не буду. Собственно, четверо хранителей. Они используют силу стихии, ну и не только стихии, чтобы творить то, что они делают. А делать-то они могут многое, — да уж, очень понятно... — Но скажу тебе так: чем больше сила, тем меньше возможностей. Вот хотя бы он, — тыкает пальцем в мужчину. — Он может и этот мир стереть, или тот мир вернуть к жизни, — что? — К примеру, мир, захваченный тьмой. Света в паре человек лишь. Он, используя свой Свет, изгонит тьму. Но если он это сделает, мироздание выбросит причину и следствие, то есть Свет и хранителя. В итоге в мире останется тьма. Чаши весов перевесят — тьма победит. Ну а что будет дальше? Не может тьма без Света. Ровно как и наоборот. Бесконечность миров будет разрушена, а на ее месте будет создана новая, только без нас. Привлекает ли тебя мысль, что на твоем месте будет ходить кто-то другой, а тебя и существовать не будет? Ни тебя, ни бессмертной души. Как и всех умерших. Стирание спровоцирует зло, и всё уйдет в никуда. В итоге мы получаем: чем больше сила, тем выше слабость, беспомощность, — с азартом рассказывала гадалка.

— Будет тебе, Рамора, Артур, не слушай бредни этой старухи. Мы не занимаемся подобными вещами, а уж тем более не вмешиваемся в конфликт света и тьмы. Что самое важное, я здесь из-за тебя.

— А я здесь при чем? — продолжаю вникать в ступор, но тут проснулась гадалка.

— Артур. Зови меня Рамора. Ты маг, а значит, по достижении совершеннолетия должен выбрать стихию. Это обряд наречения.

— Стихию? Шутите, что ли. Это уже слишком запутанно!

— Не переживай, ты всё поймешь.

— Родители, они выбирали?

— Нет, они и не должны были. Только ты должен выбирать.

— Рамора! Ты снова его запутала. Я сейчас покажу всё, что будет нужно, — он подошел ближе и развел руки в стороны.

— «Establ ird sequend» — и мир растворился...

Путь к старой магии...

Магия пришла в мир очень давно

Так же давно и исчезла

— И вот мы здесь. Это место находится вне пространства и времени, тут можешь быть спокоен. Никто тебя не найдет и не побеспокоит.

Место было почти как во сне, но всё казалось иначе. Здесь хоть было то, по чему можно ходить. И пространство заполнено. Это была поляна. Вокруг нее лес. Забавно, но вдали деревья и растения кажутся белесыми, однако, подойдя ближе, природный цвет дерева возвращался к ним. И ощущения были такими же реальными, как настоящие.

— Ваш рассказ не стыкуется.

— Да? Расскажи, — с улыбкой говорил он.

— Совершеннолетие, наречение, стихия... Если бы было все так, как вы и говорили, то я бы только получил эту «силу», но она была со мной в детстве. К тому же, причем здесь магия и стихия? Все это время меня водили эти странные числа. Что вообще всё это значит? — злился я.

— Ты прав. Мы сказали тебе не всё. Однако я здесь из-за тебя. Меня призвала эта женщина. И всё для того, чтобы спасти тебя.

— Спасти? От чего, от печати? Или от того огня?

— От части. Но не печать представляет опасность для тебя, а ты сам. Я прав, Атора?

— К сожалению, — предстала перед нами девушка.

— О, какая красавица к нам пожаловала, — потирала руки Рамора.

— Аврора? Как ты здесь, я думал, что...

— Я сама толком не понимаю, но, кажется, из-за его магии я могу быть здесь в своей форме.

— Что ты имел в виду под опасностью? Я почувствовал резкую боль в груди. Жар распространялся по всему телу. На руках появились линии: красные и глубокие, словно полено в костре. Что со мной? — с ужасом кричал я.

— Медлить больше нельзя, — сказал хранитель. Положив свою руку мне на грудь, я ощутил давление. Будто меня окатило водой, но стало намного легче. Скорее поднимайся, твое тело долго не выдержит.

— Что делать-то?

— Я дал тебе немного времени, но мне нужен твой осознанный добровольный выбор, поэтому слушай меня внимательно, я дам тебе большой объем информации!

Магия произошла от драконов. Не от ящериц с крыльями, что вы видите в недрах своих технологий, эти существа больше похожи на людей. Она была нейтральной. После драконов стали существовать миры и стихии. Магия, Свет, Тьма — это всё разные вещи.

После гибели от рук людей четверо драконов переродились как хранители стихий. Существа, обладающие первичной магией и силой стихий. Всё это смешалось, образуя невероятную силу.

Вернемся к людям. Существуют два типа магии и людей. Одни в родстве с драконами. Тем передалась сильная магия, и другие, что получили свою магию от драконоубийц, мы когда-то учили их магии. У людей был талант, но они его погубили. И вот когда такие люди рождаются, их тело рассчитывает давление магии и приспосабливается, не давая взорваться. Но бывают и исключения. Когда существует человек с магией обоих типов. Такого тело не выдержит. Многие так и погибали, достигая совершеннолетия — сгорали или взрывались от ярости магии внутри. Исправить это было никак нельзя до тех пор, пока один такой маг не попал ко мне. Принимая мою силу, он становился одним из последователей ветра. В свою очередь, стихия перестраивала его тело так, что оно выдерживало всю ту силу, не давая ему умереть.

Артур, ты как раз такое исключение. И довольно сильное. В тебе одно по силе начало двух веток магии.

Времени на раздумья слишком мало!

Я вопрошаю тебя. Примешь ли ты мою силу?

— Да, — отвечал я.

Жить хотелось, а он говорил весьма убедительно. Потом увижу, на что подписался.

— Разведи руки, образуем круг, — он говорил странные слова, что казались немного знакомыми. Нас окружил ветер. Чувствовалась приятная прохлада, но в этот раз что-то наполняло меня. Затем Хранитель протянул мне ладонь. Когда я положил свою поверх, несколько символов начали выжигаться на руках и возле сердца. Боль была почти неощутимой.

— На тебе останутся мои руны. Они будут защищать и давать сил. Видно всем будет лишь ту, что у сердца.

— Наверное, мне нужно сказать спасибо, — говорил я.

— Благодари Рамору. Это она меня приволокла.

Тело переполняло силой, но оно казалось совершенно легким. Все мои заботы куда-то улетучились, и во мне проснулось любопытство.

— Таких, как я, много? С «полным набором»?

— Нет. Вы всегда разные. В вас то одного больше. То другого, но у тебя всего поровну и одинаково много. Теперь главное, как твою душу примет тело.

— Что вы хотите этим сказать?

— То, что руны стоят на твоей душе. Когда ты вернешься, процесс завершится. Ты снова сможешь использовать магию.

— А до этого что, не мог? — удивленно говорю я.

— Ты перестал быть магом в момент наложения печати. Твоя сила стала нестабильной, ей нужен был в определенный момент ингибитор, в другой — катализатор. Но сейчас тебе об этом волноваться уже не стоит.

— Печати? Обета верности? Как это связано?

— В тот момент вы коснулись души друг друга. Тогда родилась Атора. И печать Mavortia Rhesi.

— Что это за печать-то такая, что всю жизнь здешнюю о себе напоминала? В чем ее суть?

— Да всё очень просто. Правда, эту печать уже не могут использовать. Как же я удивился, когда Рамора мне о ней рассказала. Единственное ее предназначение — сохранить узы. И когда они рушатся из-за действий, поступков и прочего — она их восстанавливает, укорачивая жизнь провинившегося носителя.

— Тогда сколько мне осталось-то? — опешил я.

— У Смерти лучше спроси, — рассмеялся он.

— Можно ее снять? Перспектива остаться без жизни лет, скажем, в тридцать радует не особо.

— Снять ее нельзя. Она прожигает душу, становясь ее частью. Да не делай такое лицо. Когда чувства связавших станут настолько велики, чтоб быть охвачены печатью, надобность в ней исчезнет, как и она сама.

— А что, если один из нас уже может не жить, — вспоминая историю отца, говорил я.

— Что могу сказать, печать и туда бы прошла, но нет необходимости. Взгляни на себя — твой рисунок не полный. Она выводит картину твоей души. И у тебя лишь ее половина. Так что…

— Значит, он жив. Мне нужно его найти и разобраться наконец во всем этом. И мне нужна ваша помощь.

— Говорил же, в няньки, а тем более в свахи не записывался. К тому же нам пора возвращаться. «Qent es reSequend», — Хранитель щелкнул пальцами, и все погрузилось во тьму снова.

Когда я очнулся, я лежал на полу, одежда была в крови, а тело ныло от боли, будто его разорвали на кусочки, затем собрали снова. Попытался встать — не вышло. Лишь барахтался на полу.

— Смотри, очнулся-таки, — слышал голос Раморы.

— И правда, — протягивает мне руку хранитель. — Поднимайся. С возвращением, — смешно говорил он. С трудом поднявшись, я увидел, что лежал в кругу на четырехугольной печати. И когда они успели…

— Ты часа три «возвращался», так что не удивляйся. Печать облегчила ассимиляцию с телом и залечила раны, нанесенные твоей магией.

Я осмотрел себя — руна красовалась у сердца, а одежда была залита кровью. Так на улицу-то не выйдешь…

— Используй магию, — смеялся хранитель. — Даже и без памяти можно восстановить одежду. Есть магия типа «Радиус». Соберись, обозначь цель и произнеси, попутно срывая эти обноски.

— «Радиус», — произнес я. Сорвав рубашку, за ней потянулось все остальное. Это как сбросить кожу. Под старой была точно такая же новая, чистая одежда. А в пальцах чуть покалывало. — Это весело.

— В некотором роде, — посмеялся хранитель. — Приятно было познакомиться. Архимаг.

Мое лицо вытянулось, а что оно выражало… Об этом я могу лишь догадываться.

Путь к забытой угрозе...

И слезы их общими стали…

Уснув в беспробудье,

Обернувшись Абсолюта слезой…

— Приятно было познакомиться. Архимаг, — с легкой улыбкой говорил хранитель.

— Что это значит?

— Ты еще не понял? Твоя магия исходит из двух ветвей рода. А рождение Аторы явилось катализатором и одновременно ингибитором. Забирая ярость твоей магии, девушка выросла быстро, а ты оставался в живых.

— Но архимаг, что обозначает это слово в мире магии? Я смотрел фильмы, читал книги. Разве этот титул не должны носить дяденьки с бородой Деда Мороза, чьи навыки, знания превосходят род людской? — недоверчиво говорил я.

— Это не совсем титул, как ты сказал. Это понятие не знаний, а той магии, что течет сейчас в твоих жилах. Как я и говорил ранее, она уникальна и сильнейшая среди людей того и этого мира. Но не зазнавайся, даже имея сильную магию, использовать ее в полной мере ты сейчас не в силах. Да и хватит об этом. До таких мелочей и сам бы мог додуматься. К тому же уже поздно, родители твои наверняка изводятся, как бы ты ни в тот мир не пошел, — откровенно издевается хранитель.

— И правда, солнце уже на горизонте. Наверное, нужно сказать спасибо за сегодня. Но я от вас не отстану, пока не узнаю всё!

— Да-да… До скорого, — закрывал дверь хранитель.

Дорога домой заняла больше времени, чем я думал. Солнце село уже наполовину за горизонтом, когда я подходил к дому. Неприятный холод и дрожь пронизывали мое тело. Когда смотрел на дом, он казался холодным, мокрым. Хотелось уйти и не подходить ближе. Что же это за чувство, ведь это мой дом!

Повернув ледяную ручку, оказалось, не заперто. Пройдя дальше, я не узнавал дом. Всё темное, будто все окна завесили, воздух казался тяжелым, пыльным. Добравшись до кухни, голова закружилась, а ноги подкосились. Отец… Он парил в воздухе, будто здесь невесомость, но что самое важное — без чувств.

— Папа! Папа! — кричал я, но безответно. Я не чувствовал ни пульса, ни дыхания, ничего. В ужасе я кинулся в спальню, пытаясь узнать, что с матерью, но картина там была еще ужаснее: странная женщина в черном, словно из семейки Аддамс, держит мать со спины, другая рука на груди горит зеленым, высасывая что-то.

— Стой! Что ты делаешь? Отпусти ее! — кричал я изо всех сил.

— О, привет. А я тебя ждала, — смеясь, говорила бестия. — Но сперва дай закончить с твоей мамочкой, — продолжала смеяться ненормальная.

— Тварь! — кинулся на нее я, однако бестия тут же оказалась у меня за спиной, а мама осталась парить.

— Verge, — донеслось до меня, в тот же миг двигаться я не мог. Медленно разворачивая меня к себе, ведьма схватила меня за подбородок. — Где она? — кричала ведьма.

— О чем ты, дрянь! Что ты сделала с моими родителями? — на что она лишь рассмеялась.

— И это всё, что мамочка с папочкой оставили. И зачем же они тебя спасали, если ты ничего не стоишь! Или ты еще не созрел? Ну же, покажи себя! Прежде не приходилось слышать речь маньяков, но сейчас я уверен: это самый натуральный маньяк, причем ненормальный! А я бессилен. Даже пальцем не пошевелю. И тело, и душу охватывал ужас, дрожь. Страх за родителей, за то, что распрощаюсь с жизнью.

«Очнись, Артур», — твердил голос Авроры у меня в голове. — «Твоя сила защитит тебя».

«Но я не знаю слов», — в панике также мысленно отвечал я.

«Я помогу. Тебе нужна защитная магия — Aperio. Закрой глаза, представь самое безопасное место. И тех, кого хотел бы защитить».

— Что? Сознание потерял? Бесполезный мусор, — гоготала ведьма.

— Aperio! — кричал я, срывая и так истерзанный голос. На что ведьма попятилась. Вокруг меня синяя дымка выстроила «соты», и паралич ведьмы уже не действовал.

— О, интересно, как весело! — хохотала от возбуждения бестия. — Поиграем!

— Strage! Mord! — выкрикивала ведьма, каждое из слов ударяло по щиту из дымки, да так, что меня откидывало в стороны. — И что? Так и будешь защищаться? Ты мне не помеха!

«Не иди у нее на поводу. Тебе не следует с ней сражаться, она сильнее тебя!», — словно уговаривала меня Аврора.

«Ты разве не видишь, что она сделала! Нужно избавиться от нее! Она не отпустит нас так просто! Скажи атакующее слово».

«Нет, она лучше в этом, даже если она атакует, щит не выдержит контратаку, смотри», — и правда, на щите трещины. Еще один такой удар, и его снесет. — «Слушай меня, возможно, она питает свою силу от этой темноты. Нужно ее рассеять. Вознеси руки к небу, говори „Lia aurus seu“ медленно разведи их в стороны».

— Maedo! Morto! Strage! — ведьма опережала, не давая ничего сделать. Щит смело, меня же впечатало в стену. В глазах потемнело, и стошнило кровью. Спина была разодрана. Виновница же ликовала. От перевозбуждения она, кажись, потеряла бдительность, чем я и воспользовался.

— Что руки тянешь, нам никого нет, небеса пусты, — шепотом говорила она почти у самого уха.

— Lia aurus seu, — только успел развести руки, — меня ослепил яркий свет, и через мгновение комната предстала в своем истинном виде. Без этой черноты вокруг, однако, мать так и парила без чувств.

— А ты, вроде, что-то можешь, — все тем же смешком говорила она. Я выдохся и на ногах уже стоял с трудом. Бестия же, напротив, как ни в чем не бывало, от света даже не поморщилась. — Пора заканчивать игры. Vergo! — мощный поток силы, как вода по трубам, вытолкнул меня из комнаты, затем и из дома, швырнув на асфальт. Стоило мне пытаться выбить дверь — меня откинуло еще дальше. Меня изгнали из собственного дома? Как же так. Что нужно этой ненормальной?

Я двинулся прочь от этого места. Перебирая в мыслях только то, что у меня никого нет. Вообще. Мне некуда идти, кроме как к гадалке. Но уже ночь, и я в таком виде. Но думать сил не было, и, пока адреналин или что там у магов еще действует, нужно дойти. Жить. Отомстить. Крутилось у меня в голове. Несколько раз я падал. Кажется, терял сознание, и вот ее дверь. Стучу, оставляя пятна крови на двери и стенах, на которые опирался. Открывать не собирались. Только шорох доносился до меня, и только спустя несколько минут дверь открылась. Ошарашенные глаза осматривали меня несколько минут, затем за шкирку меня затянули в дом.

— Матерь Божья, Артур, что произошло? — с ужасом говорила Рамора, поддерживая меня под руку.

— Ведьма… мама… дом… чернота, — меня повело, я не мог сосредоточиться и говорил чепуху, однако даже по ней она поняла суть.

— Раздевайся и мигом в ванную. Воду я набрала еще до твоего прихода. На, хлебни это, чтоб не упал там в обморок. Всё, иди давай!

К моему удивлению, как только я вошел в ванную, погрузился в воду, ужас пережитого постепенно уходил, а ко мне возвращалось рациональное мышление. Возникало чувство дома.

После ванны я осмотрел спину: в одних местах не было кожи, в других — глубокие порезы, рваные раны. Боли не было. И это чуднее всего. В предбаннике меня ждала новая одежда. Интересно, откуда у нее подходящая? Не важно, сейчас не время удивляться. Выйдя из комнаты, я потопал в зал, где меня уже ждала гадалка. Она смотрела на мою окровавленную одежду, что лежала в центре комнаты. Прислушавшись, я понял, что она что-то бубнит. Еще позднее заметил, что одежда лежала в магическом кругу, а если быть точнее, то печать была в форме ромба.

Передо мной рассеклось пространство, из этого разрыва показался хранитель.

— Хранитель я… — бубнил я, но был перебит.

— Изыди, демон! — кричала Рамора, царапая воздух. От этого меня стало воротить изнутри. И снова паралич. Да сколько можно уже! Но… Я забыл слова, что говорила мне Аврора. Попытки освободиться не принесли результатов.

Внезапно я почувствовал резкую боль, затем понял, что меня пронзили мечом со спины.

— Что? Почему? — простонал я. Меч был белый, как снег. Казалось, еще и светился. Но что толку с этого, когда он во мне! Тело начало слабеть, и, когда сознание поплыло, я заметил, что меч чернеет!

— Рамора, держи сознание!

Когда меч стал похож на антрацит, хранитель извлек его. Я пятился назад, но сильные руки придержали меня. Дотронувшись до раны от меча, он прошептал слова, от которых рана затянулась, и пошел легкий дымок. После этого меня усадили на диван и принялись обрабатывать спину.

— Что это было? — яростно восклицал я.

— Это я должен спрашивать. Чего демон делал в твоей шкурке... — не отрываясь от спины, говорил он. — Итак, рассказывай всё с момента, как вышел от нас.

Мой рассказ занял ровно столько времени, сколько он обрабатывал спину. Столько баночек-скляночек, видимо, лечение ведьмовской раны — это явно не зеленкой залить...

— Скверно, — говорил хранитель. — Следовательно, твоих родителей прокляли.

— Но зачем? Для какой цели?

— А зачем маньяк убивает жертву? Всё затем же… — с хмурым лицом говорил он.

— Ты же сильный! Помоги мне, помоги моим родителям, прошу!

— Хорошо, — нехотя, но сразу согласился хранитель. — Рамора, собирайся. Наведаемся в дом к Артуру.

— Но ведь там опасно, а если…

— Ничего, — перебил ее хранитель. — Идем.

Магия — интересное дело. Минут пять — и мы в нескольких метрах от дома, и это даже не напрягаясь. Просто обычным шагом.

Здесь было все также зябко, а пятна моей крови все еще красовались на асфальте.

Хранитель вытянул руку перед собой, по направлению к двери, в пределах руки проблеснули небольшие молнии, что резонировали со всем домом.

— Ты использовал магию в доме?

— Да. Надо же мне как-то защищаться!

— Теперь дом запомнил ее. Он не пропустит нас, вернее, заклятье не пропустит. Я открою эту дверь, но держитесь в пределах моего щита, не то демонов нахватаетесь.

— В одно движение дверь открылась, и хранитель оказался в центре защитного купола, состоящего из плотной энергии, не то что моя дымка...

Расширив защитное поле на нас, вы вошли внутрь и сразу же направились на кухню. Найдя отца, хранитель осмотрел его, затем отрицательно кивнул Раморе. Через несколько минут комната начала искажаться.

Она «сжималась», «вращалась», делая всё, чтобы запутать нас.

— Быстро, все на выход, — уверенно сказал хранитель. — Держитесь моего щита.

— Но как же…

— Мы им не поможем, если сами станем такими же!

Послушно выйдя из дому, до нас донесся тот самый ужасающий смех.

— Ой, вы смотрите, кого привело. Ба! Да это же сам хранитель! — показалась ведьма, парящей в воздухе.

Он лишь укрепил свой щит, недобро глядя на бестию.

— В молчанку играть? Я люблю играть! Vorte mio Morte! — хранитель пошатнулся, щит выдержал, но не думаю, что это будет бесконечно.

— Рамора! — прорычал хранитель.

— Que se ten o qua si liemo li solem, — купол засиял, словно солнце. Ведьма, щурясь, спустилась на землю.

— Фатальная ошибка! — прорычала колдунья, шепча. Тени начали оживать, а темнота всё сгущалась, становясь практически осязаемой. Секунда — и тени облепили наш купол. После я заметил в них клыки, рога, глаза — демоны!

— Они уже слышали ваши имена и не отпустят вас даже на тот свет! — откровенно ржала ведьма.

— Артур, возьми меня за руку, — говорил хранитель. — Моя сила может навредить миру, поэтому я буду действовать через тебя, вернее, через твое место в мире, и восстановлю прежнюю форму призванного света. Рамора, ты тоже!

— Solem te Radiones auri, — произнес хранитель.

— Solem te Radiones seq, — не отставала от него Рамора — свет отпугнул тень, вновь освещая улицу.

— А вы упорные. Как вам это? Ты ведь знаешь, что это, хранитель, — вертела в руках вещицу, на вид из хрусталя, в виде капли или слезы.

— Слеза Абсолюта? Откуда она у тебя?

— Ты и сам прекрасно знаешь. Держи! — подкинула бестия «слезу». — Резонируй.

Слеза вспыхнула ярким светом, казалось, что свет стал жидкостью.

— Что это? — спросил я.

— Безумно сжатая энергия. Здесь сжато то, что несжимаемо. Один из рукотворных артефактов Абсолюта.

— Прекращаем болтать, — ведьма стояла у купола щита. — Ты ведь знаешь, зачем я пришла, мне нужна книга! Отдай мне эту чертову книгу, мальчонка! Не стой у меня на пути, я уже говорила, мне не помеха ни ты, ни хранитель! Хоть четверо их соберись тут!

— А ты смелая, ведьма! — прорычал хранитель под гнетом сжатой силы.

— Не смелее твоего! — когтями начала проникать сквозь щит.

— Старших. Нужно. Уважать! — тяжело произнес хранитель, скинув ее со своего щита, отбросив в сторону.

— Вы думаете, я это так оставлю? Думаете, есть куда вернуться? Я отняла у вас всё! Принесите мне книгу, если эти жизни для вас что-то значат, — прорычала колдунья, уходя в темноту.

— Рамора, Артур, держитесь за меня и ни за что не отпускайте, — он начал произносить звуки. Нечитаемые слова. Если бы я даже и знал их, произнести не смог. Воздух дрожал. Я увидел улицы. Словно при свете дня. Издалека виднелись светлые огоньки, двигающиеся с огромной скоростью, в таком количестве, что они составляли своеобразный «поток» из огней. Из-за их скорости казалось, что это «тросики» из света. Их движения не были хаотичными, они двигались лишь в одну сторону. В нашем случае — со стороны улицы, поглощая «слезу Абсолюта», огибая нас, убегали вдаль. Хранитель не переставал говорить странные слова, покуда «слеза» не исчезла.

— Смогли, — выдохнула Рамора, осев на пол. — Гляди, — указав на свои амулеты, говорила она.

— Потемневший амулет? Что это значит... — задумчиво перебирал мысли я.

— Это значит, что «дома» у нас больше нет.

Путь к Ли́ме...

И наполнила Ли́ма их безжизненные души,

Дабы вновь обронить слезу.

Мы брели по улице, раненые, измотанные, словно выжатые лимоны, люди, в неизвестном направлении, куда глядят глаза. По крайней мере, так казалось мне. Темные, холодные переулки, тени, что сливаются в причудливые и пугающие силуэты, — все это было последствием магии той бестии, я понимал это, но ничего не мог с собой поделать. Ни со своим страхом, ни со своей дрожью.

— Послушайте, хранитель, Рамора, как понять ее слова, и что с родителями, почему мы ничего не сделали?! — спрашивал я, переходя на крик, однако он больше походил на писк, так как сил во мне не оставалось от слова «совсем».

— Мы ничего не могли, — опустив голову, словно извиняясь, говорил он. — Это проклятье... Ведьма совершила непростительные вещи! Ты ведь знаешь о существовании как души, так и тела у магов?

— Конечно! Каждый человек имеет душу, к чему такой смешной вопрос?

— Из-за того, что твои суждения неверны. Душу имеют не все люди. Но у всех магов, драконов, элементалей, сильфид она есть. Некоторые состоят только из души, а другим даровано и тело — палка о двух концах.

С помощью тела мы влияем на мир материи, однако энергией, магией управляет лишь душа. Она — ее источник и потребитель. Тело же лишь проводит ее. Чтобы это работало, существует печать, что удерживает душу и тело единым целым. Соответственно, сам подумай, что произойдет, если ее разрушить?

— Человек умрет? Нет, ведь мои родители еще живы, так?

— Душа, скажем так, как вода в стакане. От рождения и на протяжении всей жизни она жидкая, но к старости словно замерзает, приобретая форму своего сосуда. Когда человек умирает своей смертью — она останется целостной и может двигаться дальше. Если повредить печать — вода растечется, так и не осознав себя. Душа распадется, как и тело, не приобретая качество «бессмертной». И с потерей цели атомы станут искать себе другую, замещая собой всю ту пустоту, что только могут найти. Без рамок тела душа будет стремиться к бесконечности.— Похоже на рассказ о большом взрыве, который мы проходили в школе, но что такое эта печать? Если это магия, то кто ее создал?

— «Дыхание Бога», «Воля Абсолюта» — названий много, создатель, как видишь, очевиден.

— Сам Бог? Эта печать правда настолько слаба, что ее можно так запросто разрушить? Она же должна быть защищена сильнее всего, ведь кто ее создатель?! — в недоумении говорил я.

— Всё не так просто. До недавних пор разрушить ее не удавалось ни одному созданию. Однако с появлением частиц Абсолюта всё пошло не так — разные силы, стороны. Среди темных немало гениальных личностей, что создали несметное количество проклятий, и с их помощью в этот мир они принесли множество артефактов. Тот архимаг, о котором я говорил тебе, — вероятно, он дает силу своим приспешникам. Но сейчас не о них. В первую очередь позаботимся о себе. Ты спрашивал, что значат слова ведьмы? Она буквально отняла всё. Твоих родителей, наши дома. Защитные амулеты Раморы выполнили свое предназначение в последний раз. Все наши ресурсы утеряны.

— Почему именно я?! — борясь с грузом эмоций, кричал я.

— Мы не выбираем свою судьбу, Артур. Ей что-то нужно от тебя, а вернее — всего ему. Архимаг, в том мире его звали Протеус. Тогда он еще был человеком. Сейчас он на него мало чем похож. Ни нового имени, привязанного к этому миру, ни внешности его никто так и не выяснил, однако от магов, что он собрал, по большей части преступников, все натерпелись. Ведьма кричала о книге, тебе известно, что это?

— Не думаю, хотя… Когда после магии Раморы я оказался в нашем старом доме, о котором совсем не помнил, и видел своего друга из того мира, с которым мы и давали клятву судьбе. Сразу после этого я был в темном пустом месте, где и была книга. Она лежала на пюпитре. Там даже было что-то написано, но я не успел толком разглядеть, как руку охватила сильная боль. Тогда и появились символы, а потом…

— Потом твоя сила затеяла ураган внутри, печать же только ускорила процесс, — перебил меня хранитель.

— Возможно ли меня еще раз отправить туда? Я узнаю, что это за книга, и…

— Не посреди улицы же! Тем более в ночь. Мы уже подходим, не волнуйся. Гостиница в паре кварталов, поживем там, пока не отвоюем нашу жилплощадь! К тому же у меня есть догадки насчет этой «книги», — уверенно говорил он. Странно видеть субъекта, иначе его не назовешь, который сохраняет свою собранность и, независимо от полученных травм и своей усталости, всё еще может мыслить рационально.

— А, простите, на что мы будем там жить? — ехидно спрашивал я.

— Мы же маги в конце-то концов! Всякие деньги делать не будем, но вот едой запасемся, — смеясь, говорил он. — Рамора, и ты поможете приспособить мою магию к сему миру. И как он может быть таким в то время, когда мы чуть жизни не лишились! Но от его слов, от этой беззаботности в его голосе стало чуть легче.

Каким-то чудом мое тело двигалось без особой боли, да и усталость, хотя о чем я — «убитость» не ощущалась. Пройдя столь долгий путь, я даже в самой лучшей своей форме уже лежал бы без ног. Эх, славься, школа чародейства и волшебства…

Хранитель открыл дверь и уверенно прошел на ресепшн, а мы с нашей колдуньей-волшебницей сидели на лавочке у входной двери.

— Никогда его не понимала. Не теряться даже в самой мерзкой ситуации, общаться с людьми из другого мира, вот так просто! Та девушка за стойкой уже, наверное, уплыла за тысячу фантазий. Столько силы…

Которую не применишь по прихоти. Все эти условия, условности… Ты никогда не задумывался, каково это — быть сильнейшим и в то же время слабейшим: держать разрушенный мир от исчезновения и быть ограниченным другим, дабы не сломать его? Тяжело быть хранителем… — в полудреме говорила Рамора, проглатывая слова в зевке.

— Эй, не спать! До бездомных мы еще не докатились, — протягивал ключ от номера наш заводила.

— Ты же говорил, что не будешь колдовать деньги, — с некой долей упрека, на которую еще хватало сил, говорил я.

— И говорил я чистую правду. У меня свои методы убеждения людей, так что идите в номер, он один, так безопаснее, устраивайтесь. Сейчас должны установить еще одну кровать, я приду чуть попозже, нужно доделать кое-какие дела.

— Хорошо, — безвольно подчинился я, так как сил не было совсем.

Придерживая спящую Рамору, мы мало-помалу двигались в направлении номера, где она сразу упала на первую, оказавшуюся в поле зрения кровать, а я решил отправиться в ванную перед сном.

В комнате было душновато. Открывая окно, я заметил хранителя. От него исходили белые огоньки, а пространство за ним дрожало, словно зеркало, что вот-вот разобьется.

— Защитный барьер, значит, — невольно проговорил я. Разглядывать это мне не хватило сил, отчего я, устроившись на угловой кровати, мигом уснул.

— Прости… Прости, — доносилось до меня, заставляя прийти в себя, но уже в моем небольшом мирке, так скажем.

Вдалеке виднелась Аврора.

— Артур… — подойдя к ней, ее глаза были красными, а слезы лились, не прекращая. — Прости меня, я… У меня было столько «слов», а я не смогла тебе помочь. Ирсен, Охара, простите меня, — плакала девушка.

Что-то подсказывало, что это имена моих родителей, но в том забытом мире.

— Не терзай себя, это моя вина. Я слишком слаб, чтобы тягаться с такой сильной ведьмой, — корил себя я.

— Нет! У тебя есть силы, и больше, чем у нее.

— Но она опытнее.

— Успокойтесь, дети, — вмешался в разговор хранитель.

— Но как…

— Меня часто куда-нибудь забрасывает, в этот раз к тебе. Мир не любит давление силы на него и избавляется от помехи. Но сейчас о другом. Мы опоздали, все. Даже обладая безграничной силой, проклятие уже было наложено до нашего прихода, а инструмента для его снятия у нас всё равно нет.

— Как же так! — кричала Аврора. — Предвиденье, время, в конце-то концов!

— Всё не так просто, пора уже осознать, дети. Даже если мы и «вернемся во времени», это означает бросить всех в этой параллели, в этой мировой линии, дать им погибнуть и спасать совершенно других людей. Еще не всё потеряно. Они не мертвы. Есть шанс на удачу. Нам сейчас не время сидеть вот здесь, растрачивая впустую время для отдыха. Вот, выпейте, — протягивает хрустальные стаканы, покрытые красивым узором.

— Но они ведь пустые, — утверждал я.

— Присмотрись, — указывал на стакан он.

Покачав немного стакан, я почувствовал колебание жидкости. Хоть он и выглядит совершенно прозрачным, внутри кое-что есть.

— Гляди, — хранитель сделал глубокий вдох, медленно выдыхая на жидкость, отчего та приобрела насыщенное белое свечение. Его стакан стал похож на фонарь, хоть и не самый яркий. — Это собранная мной энергия зовется Ли́мой. Используется духом человека для изменений свойств мира, именуемых магией.

Посмотрев на него, я сделал то же самое. В моем случае свечение стало белым, затем плавно переросло в тепло-желтое и алое. Через некоторое время снова в белое. Хранитель пил Лиму, затем усмехнулся от моего растерянного вида.

— Отпей немного, Ли́ма успокоит волнение внутри тебя.

На удивление, эта жидкость не имеет вкуса как такового — только тепло. Оно распространялось по всему телу, начиная с головы и уходя внутрь тела. Приятно. Очень.

— Вон, смотри, сразу разобралась, — указал на Аврору, мирно спящую на… непонятно чем, это вообще полом назвать можно?

И все же мой «маятник» в стакане стал сиять мирным белым светом. Как и ее.

Когда дно стакана показало себя, я уже был в полудреме, не в состоянии разобрать, сидим мы или падаем вниз, а может, вверх. Невесомость?

— Что это? — выдавил из себя пару слов я.

— Ты наконец успокоился и засыпаешь. Этот мир, кстати, спит вместе с тобой. Оттого он и меняется так резко.

— А вы тут надолго?

— Пока он не исчезнет или пока ты не уснешь. Я ведь не могу покинуть место, куда меня призвали, по своему желанию, — спокойным тихим голосом говорил он.

— Вот как... А хранители спят? — задал глупый вопрос я.

— Зависит от места, куда попадем.

— Наверное, это здорово — не спать сколько захочешь! — продолжал говорить глупость.

— По правде говоря, это сильно выматывает.

— Вот как, тогда ладно, — на автоматизме отвечаю я и уплываю во сне.

Чувствую приятную тяжесть на глазах. Чуть приоткрываю — утро, на удивление солнечный день. Странно, выспался как никогда раньше. Глаза привыкли к свету, я осмотрелся. Комната довольно неплоха: неброские светлые обои, темный пол — ламинат, настенный телевизор. А губа не дура, во вчерашнем полуобмороке я выбрал себе двуспальную кровать.

Всего в номере было две комнаты. Общая, в которой были санузел, гардероб и спальня. На разложенном диване еще спала Рамора, а хранителя нигде не было. Я счел это странным, отчего вышел из номера побродить, оценить обстановку да и немного поразмыслить над происходящим. В здании четыре этажа. Мы расположились на втором. Найдя лестницу и оценив свой внешний вид, я вернулся в номер, где меня уже ждал хранитель.

— Сегодня предстоит многое сделать. Нужно укрыть это место как следует, нам «гости» не к чему. И наконец, провести твой обряд инициации. Ты должен в полной мере обладать силой, если потребуется защита. И еще одна вещь: я должен проверить свою догадку насчет книги.

— Что мне делать?

— После инициации мы укроем это место. Твоя магия дракона и сила хранителя должны создать непреодолимую преграду у наших дорогих «гостей».

— А почему нас еще не выкинули отсюда?

— Из-за того, что любой вошедший этого номера не найдет. А персонал нас не увидит, но если что-нибудь понадобится, с радостью помогут. Одна из прелестей человеческого подсознания. Исходя из этого, строжайшие правила — этот порог переступить не должен никто чужой, — подчеркивал хранитель.

— Хорошо, а что насчет «укрытия» этого места? Оно сейчас не под защитой?

— Все сделано наспех. От этого и неустойчиво. Нужно как можно быстрее провести инициацию и забыть об этом. Я укрепил барьеры, этого должно хватить. Собирайся, мы отправимся далековато отсюда.

— Ладно, — с хранителем не поспоришь, говорил он рассудительно, спокойно, тихо, да так, что подсознательно принимаешь его авторитарность. Это забавно, однако в который раз я ловлю себя на мысли, что рядом с ним становится спокойнее, безопаснее. Теперь я понимаю, что означает выражение «как за каменной стеной».

Путь к книге...

Связаны они, эти два тома,

Один пишет, другой же стирает…

Хранитель.

— Что может быть страшнее смерти, задаются таким вопросом люди. Про свою жизнь они даже не подозревают. Их модель мышления направлена лишь в одну сторону и отталкивается от собственного эго. Им не интересно ничего, кроме того, какую выгоду они могут получить. Жуткие создания. Однако с приходом драконов многое изменилось. Не только человечество, весь мир начал наполняться доселе неизвестным чувством добра, благодарности. И тогда люди начали обретать душу, вернее, ее зачатки. Не поймите меня неправильно, дети, учение, что всё сущее имеет душу, верно, если понимать, как устроен мир в целом.

Печать заточения всё же у них неспроста. То, что она удерживает, — это огонь, и, сгорая, человек умирает. Но Лима никуда не уходит, оставшись в мире, под влиянием психической силы умершего, она еще служит ему некоторое время, а затем... Так или иначе, такова участь человека без души.

— Ничего себе! — восклицали дети. — Я бы их и так, и эдак, — размахивает руками самый активный из ребят, окруживших хранителя.

— Это бессмысленно, — смеется хранитель, потрепав его волосы. — Тем более их уже давно нет, — едва слышно говорил он.

— Ра́домм, расскажи нам еще! — просили дети.

— Ладно, но это будет грустная история. Она о том, как мы все оказались здесь. Люди, населявшие ту планету, развили свою связь с душой до невероятного уровня. Но те, кому эта привилегия не досталась, показывали свои самые низменные качества, обнажая жуткие души. Они завидовали, разобщали, подкупали, лгали, делая всё, чтобы сила стала их же могилой.

Давайте разделим их на две группы: «Души» и «Тела», так вот, Души, завладев значительными знаниями, обратились к драконам, дабы найти союзников в бесконечных мирах. Драконы ответили им, что не обладают силой, связывающей миры, но указали на тех, у кого она есть. Да, это были хранители четырех стихий. Нынешние Огонь, Земля, Вода и Воздух.

Попытки связи с ними были неудачными. Символы рассыпались, печати не складывались. Всё это вводило Души в разочарование. Но они получили ответ. От одного из них, кто был в пределах дальности их магии.

Так и было заключено соглашение между Душами и хранителем воздуха. Сила их союза была сильна. Империя, построенная ими, процветала. Но Тела не дремли. Они искали способ свергнуть Души. Не сказать, что к ним относились плохо или принижали, это всё их природа. Эго, самолюбие... Если бы у них была сила, они бы разрушили не один мир — тьма в чистом виде. И все стали свидетелями круговорота Света и тьмы, зародившихся в том мире.

Ранее в своей бесконечной битве хранитель потерял свой мир. В ярости и отчаянии он просил помощи у Душ, которые с радостью согласились принять всех жителей его мира у себя. Воспрянув духом, он отправился в свой мир готовить мост.

Чем ярче свет, тем сильнее тьма желает его загасить. Тела получили силы от тьмы, пообещав ей Души. Началась война.

Межмировой перенос всех жителей — занятие тяжкое. Он вынужден поддерживать его постоянно. Пока не перейдет последний. И хранитель с мужеством выдержал это испытание и, обессилев, он перешел последним.

Картина, представшая пред его взором, была тяжелее всех нош на свете. И больнее. Все были мертвы.

Тела выполнили свое обещание, не осталось никого, кто бы не попал в лапы тьме. Темные — порождение Тел и Душ, окрашенные тьмой — всё, что осталось от некогда развитой нации.

Планета была окрашена чернотой. Из которой люди, словно безумные животные, рвали тела на части, тела его народа. Хранитель потерял веру во всё. Казалось, что всё, пути назад нет. Тогда он собственноручно вырвал сердца им всем. Основа мира пошатнулась, а небосвод треснул. Тьма наступала. Хранитель понимал: еще немного, и очередной мир падет.

Он пожертвовал собой, призвав «закон» — один из коренных заветов, на которых держится всё сущее, и обменял сердца на жизни его народа, затем ценой его родного мира создал место вне пространства и времени, где измученные и испуганные жители Саарвала — родины Хранителя — смогут вновь жить в покое и мире.

— А что стало с миром Тел и Душ? — задали вопрос дети.

— Ох, дети, когда я вернулся, они начали захватывать и другие миры. Словно зараза. От этого не было покоя. Но не волнуйтесь об этом, мы с Хранителем Судьбы наложили печать на их вселенную, лишив всех и каждого духовных сил.

Тьма победила, с этим мы ничего поделать не могли, однако теперь у них всех есть душа. Мир Тел и Душ теперь в прошлом. Остались только люди. Со светом и тьмой внутри себя. Как бы они ни старались — в другие миры им путь заказан. Они остались жить на своей родной планете, а их память о том, кем они были, с каждым поколением угасала все сильнее. И вот, когда их жизнь достигла апогея, началась очередная война. В этот раз друг с другом, их природа не изменилась и, наверное, никогда не сможет измениться. Всё, что я могу сказать об этой войне, так это то, что она была короткой, ибо всё, что они знали и имели, было уничтожено. Им пришлось начать жить с чистого листа, не имея ничего.

Порой печать пропускает часть магии наружу, как напоминание о потерянном. С тех пор они ищут то, что потеряли, то, что не могут найти. То, что найти невозможно, — закончил свой рассказ Хранитель. — Вот как… Дети? Где вы? — внезапно дети, окружавшие его, исчезли.

— Хранитель… — доносилось до него.

— Хранитель! — звук становился все громче.

— Ч-Что? — очнулся он в гостиничном номере, на диване в основной комнате.

— И как это понимать, сам запряг меня собираться, готовиться к инициации чего-то там, а сам дрыхнешь!

— Выбросы стали происходить чаще, — не обращал внимания он. — И сильнее, а значит, Протеус и его сообщники работают быстрее, чем мы предполагали. Артур, твой мир, что они разрушили, он не единственный. Они получают огромное количество силы, уничтожая вселенные, но я пока не могу понять, для чего. Но вот в чем я уверен: если им нужно столь многое, то они пожалуют и за нашей Ли́мой, — рассуждал хранитель.

— А я не могу понять, с какой стати всё это касается меня, родителей и моего детства.

— Им нужна от тебя конкретная вещь, если помнишь, но даже без нее ты сам по себе аномалия. Не будем терять времени, пока меня снова не отбросило в параллель, выбросы добрались до моей памяти, и если я застряну в разуме этого воплощения, это негативно отразится на нас обоих.

— Хорошо, но что с Раморой? Она так и не проснулась. Постой, что? Память?

— Она потеряла слишком много Ли́мы. Ей нужно много времени на восстановление. Сейчас она будто в коме: ничего не слышит, не чувствует. Пусть отдыхает, а сейчас идем.

Артур.

Мы вышли из отеля словно призраки, невидимые, неслышимые, неощущаемые.

Подавление хорошо работало на людей. Хотя бы с этим у нас нет проблем.

Подойдя к барьеру, хранитель открыл нечто вроде портала, хотя внешне это было похоже на огромную рану, разрыв в пространстве. Он уже скрылся в нем, оставляя после себя звуки потрескивания и запах озона.

Мне оставалось лишь последовать за ним.

Мы вышли к чудесной поляне, окруженной высокими, пышными елями, соснами, дубами — это был смешанный лес. Только вот где?

— На этой поляне трава всегда зеленая, а чистый белый снег, что хлопьями кружится над нами, тает, лишь коснувшись ее, земля же быстро выпивает эту воду, несмотря на это — здесь всегда лето. Это место — одно из немногих, которое нельзя ни найти, ни отследить, «дом четырех стихий», — рассказывал хранитель.

Примерно в центре была некая платформа, явно давних времен, из камня, который покрылся добрым слоем мха и лишь кое-где оставлял оголенную породу.

— Здесь красиво, — восхищался я.

— Еще бы. Это место — квинтэссенция наших стихий. Таких домов всего четыре, как и нас, и каждый дом сопровождает особый парадокс, отметая все законы, выстроенные мирами. Проходи к печати в центре, я пока соберу травы.

— Можно вопрос, если это инициация, то что было раньше? — с кипящей головой спрашивал я, тщетно пытаясь понять логику всего нашего действа.

— Все просто, когда ты покинул мир с печатью клятвы, силы твои стали асинхронны, к тому же не приспособлены к этому миру. Еще тобой никто не занимался, поэтому нужно проводить много нудных, муторных и утомительных ритуалов, дабы не дать твоей силе навредить тебе, — язвил хранитель. — Так что сейчас хоть и вкривь, но ты сможешь показать потенциал архимага. Если сможешь перенести ритуал, конечно, — просмеялся он.

— Что?! — недоумевал я. — Хватит того, что я чуть не окочурился в доме гадалки…

Хранитель отправился за травами, а я побрел к каменному кругу за очередной долей «костоправства». Разглядывая его, заметил интересную особенность: направление мха идет четко по линиям печати и не затрагивает выгравированные на нем символы.

— Довольно древний, не правда ли? — незаметно подошел хранитель.

— Да уж, — вздрогнув от неожиданности, пробормотал я.

— Начнем. Становись в центре круга.

Он начал раскладывать травы с запада на восток и с севера на юг, говоря слова на непонятном мне языке, затем против и по часовой стрелке.

— Я, Хранитель Ветряного Круга, имя мне… — звон заложил уши, а голова закружилась, было неприятно стоять. Хотелось сбежать, забиться в самый темный уголок самой глубокой пещеры.

— Артур! Приди в себя, ритуал пробуждает твой страх и перенесенную боль, но иначе в твой мир не войти!

— Нет, я… Я не хочу! — осел я, обняв колени, страх поглотил меня: крики, терзания, я переживал их снова и снова, но шум происходящего быстро исчез.

— Артур, открой глаза, посмотри на меня, все закончилось, — тихо говорил хранитель.

Я невольно обнял его, сжимая руки так сильно, как мог. Спустя некоторое время, придя в себя, я наблюдал, как хранитель одной рукой придерживая меня, другой держит белое пламя.

Забавно, как ветерок направляет небольшие его лучики мне в грудь. Это напоминало тот огненный поток, унесший «слезу Абсолюта», только теперь они отдают, а не забирают.

— Успокоился? — шепотом говорил хранитель, коснувшись печати на моей груди, он закрыл ее. — Прости за ритуал. Это был единственный путь попасть сюда физически. Я не говорил тебе о подробностях, иначе это не сработало бы, — каялся он. Я не мог ничего ответить, да и не хотел. — Теперь самая сложная часть, отведи меня к книге.

— Я не знаю, где она. Когда я тут бываю, она просто появляется.

— Не ощущаю Атору. Где она, ты ее чувствуешь?

— Нет, это странно, обычно она всегда тут.

— Tare de ta no i ro, — бормотал он, испустив под конец сильный импульс.

— Как бы смешно это ни звучало, но здесь ее нет. Как ни странно, вполне закономерно. Надеюсь, ей весело управлять нашими телами во внешнем мире, — хохотал он.

— Как? Она там? А что, если… Ты же говорил, мы здесь физически!

— О, прости, тела созданы из душ, для меня это одно и то же. С ней всё будет в порядке, с телами тоже. За пределы «дома» она не выйдет. Сконцентрируемся на текущей задаче. Это твое пространство. Представь книгу и где она находилась бы, ступай по этому пути, и она будет там.

— Сейчас попробую. Мы шли. Долго. Но книги так и не увидели.

— Что ж, мои опасения начинают подтверждаться. Призовем Атору. Без нее книга не появится. Ну и запутанный ты человек, Артур. Она говорила, что связана с печатью клятвы, хорошо, ее мы и используем, если ты не против…

— Ну надо, так надо, — безвольно отвечал я, поражаясь энтузиазму и выдержке хранителя, тому, как спокойно он говорит, ведет себя, будто бывал здесь не один раз. Но самое главное — это ощущение защищенности, спокойствия рядом с ним. Это не дает мне покоя. Взяв мою руку, печать явила себя в полной красе. Снова непонятный шепот, я ожидал уже привычную боль, но чувствовал лишь тепло. Печать наполнялась Ли́мой до тех пор, пока не напиталась ею, затем ее капли образовали магический круг, в котором непонимающе таращилась на нас Аврора.

— Что? Где? Как? — вопрошала девушка, не понимая, что происходит, она выглядела слегка глуповато, что вызывало мимолетную улыбку.

— Как тебе прогулка? — подшучивал Хранитель.

— Весело! — смеялась она. Эти двое ведут себя так, будто сто лет знакомы… Странная парочка.

— Атора, нам нужна книга, — пошел в «лобовую» хранитель.

— Для чего она вам? Хотя… Глупый вопрос, я знаю, конечно. Она там, — указала пальцем на мраморный пюпитр.

— Находясь на виду, скрыта ото всех… Вполне в духе разума архимага… Когда мы подошли, хранитель ее сразу узнал. Это было видно по его выражению лица. Такого искреннего удивления и, казалось, растерянности в нем я еще не видел.

— Сколько же столетий прошло, сколько хозяев сменилось, мне казалось, ты уснула навек, Белая книга…

Путь к гибели...

И стоял извечный лес,

На грани смерти, отрицая,

Жизнь и Смерть, лишь существуя…

Сон. Впервые за долгое время. Осознать, осмыслить. Нет, всё это нереально. Как могло всё так резко встать с ног на голову?! И размышлениями здесь не поможешь!

— Так-то оно так, но есть за чистым столом куда приятнее, — послышался голос поблизости.

Дав глазам пару секунд привыкнуть, я нашел взглядом Аврору.

— Ты повсюду, да? Нигде от вас не скрыться! — пробурчав, я свернулся клубком, уткнувшись носом в воображаемую подушку.

— Уж извини, живу я здесь! — обиженно отвела взгляд девушка.

— Прости… Я не особо эмоционален, но всё, что творится, — это чересчур. Ведь знаешь, как это бывает, ты прячешь все тяготы и невзгоды в маленький ящик, наполняешь его доверху, закрываешь и оставляешь где-то далеко-далеко в своем сознании.

— Но к нему ведь все равно придется вернуться…

— Знаю, но это будет потом, и это будем не мы, вернее, другие мы, будущие.

— Я знаю одну легенду с похожим смыслом… — задумчиво говорила девушка.

— Вот скажи мне, как ты «знаешь», если живешь во мне? И как такое вообще может быть, чтобы другой человек жил у тебя в голове?!

— Всё, что я помню, — это когда начала осознавать себя, как и обычный ребенок, судя по твоему восприятию, узнала о мире оттуда же.

— Постой, восприятие? Ты можешь рыться у меня в голове?

— Если ты про память, то не особо. Я смотрю твоими глазами на мир, учусь, слушаю вместе с тобой и, в отличие от тебя, не сплю на занятиях!

— Да при чем здесь это!

— Притом, что у нас разная память. Как я поняла. Из общего только то, что видим, слышим мир мы через одно и то же.

— Но это не объясняет нашего соседства.

— Да это вообще ничего не объясняет! Хотела бы я тоже иметь тело, дышать, чувствовать, ощущать…

— А он что-нибудь знает, как думаешь?

— Не знаю. Я вообще его не знаю, если что. Но чувствую в нем что-то такое родное… В общем, он хороший человек. Наверное, — покраснев, ответила Аврора.

— Только он не человек… — подчеркнул я.

— Не важно, ты меня понял! — хмыкнув, девушка посмотрела куда-то вдаль, где начал вырисовываться горный пейзаж.

— Красиво. Что это за место?

— Не знаю, я просто помню это, и всё. Хотела тебе показать. Это место успокаивает.

— Скажи, что ты имела в виду, говоря о чистом столе? — решил сменить тему.

— Твои «размышления». Проще думать, когда всё разложено по полочкам, так сказать, — просмеялась девушка.

— Слушай, Аврора, ты говорила, что хочешь тело?

— Да… — заинтересованно произнесла девушка.

— Я, конечно, ничего не обещаю и обо всей этой волшебной магической пурге узнал не так давно, но я постараюсь помочь.

— Правда? — на ее лице читалось удивление. — Спасибо.

— Ну а я помогу с остальной «волшебной пургой», — появившийся из ниоткуда хранитель перепугал меня до чертиков.

— Ах, Боже! — чуть успокоившись. — Ты поможешь мне… на тот свет! — ворчал я.

— Будет тебе, проснись и пой! День настал.

— Еще пять минут, мам!

— Артур, Рамора очнулась, — серьезный тон хранителя насторожил, и мир сна начал растворяться.

День на самом деле наступил, вернее, наступил полдень. Вчерашний поход в то магическое место отнял слишком много сил.

Рамора долго глядела в одну точку, пытаясь что-то осознать или вспомнить. Проснутся она проснулась, но мыслями была явно не здесь.

— Она очнулась слишком рано. Нужно вернуться в дом ветра.

— Но там же…

— Ты и правда считаешь, что дом ветра так просто разрушить? — с долей ехидства говорил он.

— Это ты мне скажи, — сухо ответил я.

Я был совершенно не в настроении шутить, наоборот, всё это меня жутко бесило! Какой-то отель, где мы я на птичьих правах тусуюсь с совершенно незнакомыми мне людьми, а мои родители практически мертвы!

Но вместо словесной перепалки он протянул мне кружку, что только появилась из воздуха, с чем-то ароматным. Запах отдавал нотками корицы или ванили, он что, меняется?

— Держи, взбодришься, заодно и придешь в себя, хоть немного.

— Что это? — любопытствовал я, вдыхая изменчивый аромат напитка.

— Не узнаешь? Попробуй.

Несмело я сделал глоток, и приятное тепло разлилось по всему телу.

— Это как в тот раз, — вспомнил я. — Я пил это в том месте, во сне или как его там.

— Да, это Лима, только пей скорее, не то выветрится. Уж больно нестабильна она в физическом плане.

— Спасибо, — казалось, что это тепло согревает саму душу, становилось так спокойно, уютно.

— Поите меня тут неизвестно чем, всякими сыворотками, потом я становлюсь безвольной тряпочкой. Иду, куда скажут, делаю, что прикажут… — причитал я шутя.

— Ну да, конечно, заставляем еще непонятные контракты заключать и родителей спасать. О, еще в окружающей неразберихе разбираться, — подхватил хранитель.

Честно сказать, мысли мои были в смятении. Я не знал, что думать. Родители... Кем, нет, кто они на самом деле, что есть магия и что важнее, мне их оплакивать или еще есть надежда? Это не давало покоя, разъедало изнутри. И две подозрительные личности как в рот воды набрали. Говорят какую-то небылицу, честно, их с трудом можно понять или, вернее, въехать. Но для спасения родителей я пойду на всё! Осушив кружку с Лимой, мы принялись за сборы. К счастью, нести Рамору на руках не пришлось, она хоть как овощ, но ходит, если ее вести. Подходя к уже знакомому разрыву в пространстве, хранителя что-то насторожило, это было видно по его выражению лица. Он заметно нервничал, оттого пропускал нас вперед, а сам шел следом. Прибыв на место, я удивился. Всё так же, как и при первом моем визите сюда.

Удивительное место! Ведь когда хранитель дотронулся до книги, покоящейся где-то в моем внутреннем мире, нас вытолкнула взрывная волна, она же оставила глубокий кратер на месте древней каменной печати.

Трава и деревья начали сохнуть и рассыпаться в пыль. Это место стало пустыней, а затем исчезло и само.

— Дом стихий существовал всегда, — говорил хранитель.

— Его магию можно развеять, но лишь на время. И это под силу лишь могущественным заклятьям… или Белой книге, — вздыхал он.

— А что это за «Белая книга»? — недоумевал я.

— Одно из величайших творений древности, настолько, что стало разумным. Книга помнит меня и гневается за ошибки прошлого.

— Какие ошибки нужно совершить, чтобы вызвать такое… И как мы только живы остались?

— Она не хотела лишать нас жизни. Это защитные чары. Книга нам… тебе пока не доверяет, а мне она припоминает былое, — задумался он. — Отведи Рамору в центр круга, проведем обряд.

— Постой, тот же? Он же такой болезненный! — протестовал я.

— В твоем случае мы входили в твой внутренний мир, в ее — нужно призвать сюда. Ритуал простой, но нужна твоя помощь. На тебе остались следы ее чар, ты будешь якорем, маяком, к которому она сможет прийти.

— А ничего, что мы посадили ее прямо на землю? — волновался я.

— Иначе никак, притом это не земля, а известняковая горная порода, неважно, она в кругу, ты вне. Садись напротив и возьми ее за руки.

На этот раз хранитель не издал ни звука, но даже я почувствовал движение некой волшебной силы, что пронизывала всё вокруг. Это было потрясающе. Словно ветер, но проникает всюду, в каждую веточку, листик, камушек, во всё живое и нет. Эта сила начала собираться вокруг Раморы, затем перетекать в меня, она обвивала наши руки и формировала связь. Я чувствовал женщину. Она была где-то далеко, глубоко. Занималась своими привычными делами, тем, что делала всегда, но чем — я так и не смог понять. Я просто знал. Пытался звать ее — ответа не было.

Хранитель же подсказывал, что нужно как бы дотянуться до нее. Рукой это сделать было невозможно. Я попросту двигал настоящей. Но когда я попробовал потянуться к женщине сознанием, то испытал легкий шок. Это как на американских горках — тебя внезапно толкает куда-то вперед, и летишь ты с бешеной скоростью. Путем проб и ошибок искомое было найдено. Рамора находилась в своем доме, перетирала травы, готовила напитки, говорила с людьми — ну, привычным для гадалки способом. Усевшись в то же кресло, что и раньше, я наблюдал за работой гадалки. Ничего не изменилось с момента нашей первой встречи. Она всё также говорила загадками, те же пассы руками и да боли знакомые цацки у нее на шее, да и вообще по всей одежде. Ну, вылитая шаманка, только бубна не хватает.

— Чего ж не хватает, вот он, — указала гадалка на полку с ее рабочими «инструментами».

— А-ай! Боже! У меня чуть сердце не выскочило. Зачем же так пугать?

— Ну так ты сам ко мне пришел, милок, будь добр, выпей чаю.

— Но я…

— Mavortia… Столь сильное заклятье в столь юном теле. Похоже, ты любимчик судьбы. Так что, продолжим наш сеанс? — женщина не понимала, где она находится и что происходит в реальности, ладно, можно и подыграть. — Расскажи мне про твое видение, про сон, что мы с тобой вызвали.

— Я был дома, но не там дома, в смысле, не там, где я живу сейчас, а в месте, где жил когда-то. Неподалеку жили соседи, они хорошо знали родителей, возможно, работали вместе. У них был сын, мы дружили. Знаю, что мы должны были уехать, и мы пообещали, что всегда будем помнить друг друга. Был еще странный случай, мы как-то «вылечили» дерево, и в этом замешаны родители, вроде как они нас этому учили или мы у них…

— Так, ну это уже больше похоже на правду, а не та нелепица, что ты выпалил мне при первой нашей встрече. Что, думал, я совсем дурная, недалекая, дура набитая, да? Не пойму, где правда, а где вошь?

— Что? Какая вошь?

— Этим меня не проймешь. Я докопаюсь до истины, чего бы это ни стоило! Так! Следующий наш шаг — мы будем искать твоего партнера по духовной связи. Раз ваша сила так высока, что заинтересовала саму ее величество Судьбу-судьбёнушку, то будем восстанавливать вселенский закон и порядок!

Не смотри на меня такими глазами, я не сумасшедшая, и я знаю, что ты так считаешь!

Что бы ты ни думал, моя помощь уже действует, чай содержит чары. Я ведь шаман как-никак…

— Я ведь…

— Следующий призванный сон обещает быть еще более ярким, а если повезет, то он и откликнется, и тоже захочет тебя найти. Это и тебе пригодится, и хранителю, что его! Кстати, что он там, заждался, поди?

— Постой! Так ты всё знаешь?

— По-твоему, я глупая, да? Дура набитая, да? Трехлетняя? Не могу морок отличить от наваждения, реальность от мира подсознания? Конечно, я всё обо всём знаю. И что ты пришел за мной в качестве якоря, и что вы сейчас в доме стихий. Я-то больше твоего знакома с хранителем и представляю себе, как он поступит и что ему для этого понадобится.

— Рамора! Погоди, дай хоть слово вставить!

— Вот, вставил, доволен? Пошли давай! Мне здесь не по себе. Этого места уже нет. Незачем притягивать мертвые вещи.

— Пошли, — и почему я не удивлен? — Вот только как вернуться?

— Эх! Учиться тебе еще и учиться! Ты же якорь, ты и врата!

Схватившись за меня, вернее, за мои руки, мы вынырнули из мира воспоминаний и очнулись в реальности, если ее можно так назвать, внутри дома стихий. Рамора наспех осмотрелась, а затем направилась к хранителю, который стоял неподалеку.

— Ну и ну! Задали же вы трепку этому месту! — продолжая осматриваться, говорила Рамора. — Отголоски повсюду. Это ведь то, о чем я думаю? — пристально смотрела женщина в глаза хранителю.

— Именно так! — ответил ей хранитель.

— Тогда это плохо! Очень плохо! Кто знает, насколько. Быть может, и этот мир падет.

— Этого нельзя допустить! — повышал голос он. — Я... попросту больше не выдержу.

— Понимаю. Любой силе есть предел, даже твоей, — отвечала Рамора.

— Постойте, вы о чем вообще? — недоумевал я. — В смысле, этот мир падет?

— Ситуация обострилась, Артур. Теперь мы знаем, что нужно Протеусу и его свите — Белая книга. Чтобы он в ней ни искал, если она к нему попадет, всё может закончиться плачевно.

— Может, объяснишь, в конце-то концов, что это за книга такая? — попытался получить объяснения я, когда небосвод начал раскалываться. Прозрачные трещины расходились по всему небу, словно по стеклу. В один момент всё разбилось, обнажая пугающую черноту.

— Я вас нашла, — раздался уже знакомый голос.

Хранитель искал глазами источник голоса, который звучал отовсюду. Рамора нашептывала свои заклятья, и белой дымкой нас накрыло куполом. Дом стихий начала окутывать тьма. Демоны, которых мы видели в прошлый раз, вылазили из каждого угла, тело начало цепенеть даже внутри защитного поля. Хранитель усилил защиту, разведя руки в стороны и произнеся что-то невнятное, купол из дымки утолщался и становился более прозрачным. Это место снова умерло. Тьма заполнила всё собой, наступила ночь, всё живое, что было здесь, теперь просто пыль.

— Спасибо, Артур! Благодаря тебе я нашла ваш «Дом стихий». И какой из тебя хранитель, что ты не можешь защитить даже свой дом, не говоря уже о мирах, что разрушил мой хозяин! Слабеешь, старичок! — смеялась ведьма.

— Я… Это всё из-за меня, — расстроился я. — Зря мы сюда пришли, такое хорошее место.

Хранитель значительно изменился в лице. Казалось, перед нами стоит совершенно другой человек.

— Хинея, «ведьма пустоты», компаньон незадачливого мага, что пытается разрушить мир, ты хоть представляешь, куда попала? — насмешливо спрашивал хранитель. Его голос был более грубым.

— Да как ты смеешь говорить так о моем господине!

Поток тьмы усилился, а демоны начали бить в одну точку барьера, дабы сломать его, но хранитель, вместо того чтобы усилить его, просто вышел навстречу. Он шел сквозь скопления демонов, словно там ничего нет, да и они его, похоже, не видят.

— Что? Он же прямо перед вами, тупицы! Атакуйте его! — приказывала ведьма.

— Тупица здесь только одна, — спокойно говорил хранитель, подняв руку над собой, он сжал руку в кулак, затем резко потянул ее вниз, словно невидимый канат. Вдалеке послышался крик, а затем мы увидели силуэт ведьмы, падающей с неба.

Рухнув наземь, ведьма тяжело поднялась, откашлялась и зло посмотрела на всех нас, в особенности на хранителя.

— Да как ты… — Не успев договорить, хранитель направил на нее руку со сжатым кулаком, а затем резко открыл. Хинею оттолкнуло, и она врезалась в магическую ограду.

— Mordo, mordo! — кинулась ведьма на хранителя, попутно крича заклятья. Ее окутала тьма, а под хранителем образовалась печать.

— Нет, — одно слово, и вся магия ведьмы была сведена на нет.

Хранитель направился к Хинее, а печать магической ограды изменилась. Свечение стало темно-фиолетовым, а символы — более вычурными. Вся симметрия исчезла. Печать начала поглощать ведьму.

— А-а! Нет! Перестань! — паниковала бестия, бессмысленно пытаясь выбраться.

— Твой хозяин — пустота, не думаешь, что пора повидаться с ним?

— Как ты… Ты же не мог, бездна ведь она…

— Я есть Бездна, — прорычал хранитель.

Стоя там, я лишь наблюдал. Был полностью беспомощным. Вспышки, шальные пули, если их можно так назвать, заклятья — все это вспыхивало так быстро… Щит, атака, защита, снова атака, восстановить щит и вновь атаковать — это лишь малая часть того, что мне удалось разглядеть.

Рамору я вообще из поля зрения потерял. Как она там?

Во всей этой передряге я ощущал себя полностью беспомощным, стоя за щитом хранителя, я надеялся только на него. Щит, что мне удалось создать у родителей, был на страхе смерти и огромной дозе адреналина. Вряд ли бы я чем-то помог.

Тем не менее хранитель одерживал верх, и ведьму почти поглотила печать. Мне стало немного легче: одним чудовищем будет меньше, и можно будет бросить все силы на спасение родителей. Гортанный голос хранителя пугал меня до дрожи. Это был больше не тот человек, от которого исходило мягкое свечение, кто помогал мне в доме гадалки и в моем, это был кто-то другой. Казалось, этот властный человек, не знающий сожаления. От ведьмы уже почти ничего не осталось, как нас отбросило назад. Придя в себя, я увидел человека, что держал в руках обмякшее тело Хинеи.

— Твои обеты для тебя уже ничего не стоят, Оду? — обращался этот человек явно к хранителю.

— За мои обеты расплачусь я, за твои — многие миры, Отус.

— Не смей называть меня этим именем! Я есть Протеус, и неважно, сколько миров падет на пути к моей цели, ты знаешь об этом!

— Отус Тео Корнеллио, ты рожден под этим именем, и Миира нарек тебя им. Это дар, знак, что ты принят, желанен и любим миром. И где сейчас этот Миира? Ты предал его, предал их всех! Уничтожил и разрушил. Кто ты такой, чтобы нарекать себя? Кем ты себя возомнил, отказываясь от печати мира?

— Тот, кто положит конец тебе и твоей тирании! Ты не в силах держать меня в каких бы то ни было рамках, я свободен от тебя и твоих миров! А что до тебя, мальчик с драконьей кровью, так полюбившейся Белой Книге, пока можешь думать своей головой — приходи ко мне.

— С тех пор как всё стало с ног на голову, я по кусочку собираю этот чертов пазл, я постоянно думаю о том, как могло бы всё сложиться, поступи я по-другому в тот день, когда мои родители… И что, я по-твоему, последний дурак? Кто защитил меня от демонов в том переулке, кто вылечил меня от скверны, которую наслала ТВОЯ ведьма! Я, по-твоему, совсем идиот придурошный? — Ярость переполняла меня.

— Родители? Это не те ли люди, что поставили тебя перед лицом опасности и даже смерти? Ведь природа драконьей крови — это хаос.

— Всего бы этого не было, если бы они были рядом! Они что-то придумали бы! Обязательно…

— И ты, стало быть, решил убить единственную, кто способна обратить заклятье?

— Ну да, она же его и наложила!

— Не коверкая мои слова, юнец! — в голове потемнело, чувствую, что снова проваливаюсь в беспамятство.

— Достаточно! — возмутился хранитель, щелчок пальцами, и от моего наваждения не осталось и следа.

— Спасибо, — тихо пробормотал я.

— Итак, Отус…

— Не смей…

— Я буду называть тебя так и только так! Я никогда не признаю твоего самопровозглашенного имени. От меня ты силы не получишь, запомни это!

— Тц, как был высокомерным ублюдком, так и остался! В бездну всё! Не желаю тебя больше видеть, — высказался маг и исчез в дымке.

Я же осел наземь и еще долго приходил в себя. Заметив это, хранитель подошел ко мне, положил руку на плечо.

— Спасибо, что поддержал меня, — я чувствовал, как через прикосновение меня начала наполнять сила, появилась бодрость, прояснились мысли, и стало немного легче.

— Скажи, хранитель, родители при смерти, дома у нас больше нет, по сути, я бомж на два мира. А я сижу здесь и ничего… Ничего, понимаешь? Я не рыдаю от страха, не молю о помощи, не бьюсь в истерике, что вы со мной сделали?

— Мы — ничего. Ты справляешься своими силами.

— Ты ведь сейчас чем-то меня накачал? — С подозрением покосился я на него.

— Лима.

— Ах да. Постой! Так это она не дает мне вести себя как обычный человек?

— Сказал маг не из этого мира. Совершенно обычный «человек», «челове-е-ечишка», — протянул он.

— Смешно, — буркнул я, но словил себя на легкой улыбке.

— Лима — это корень всей магии. По крайней мере, для нас, хранителей. Она ничего не делает с сознанием и не изменяет природу человеческих мыслей, и нечеловеческих, если ты хотел меня на этом подловить,

— улыбнулся он. — Она восполняет утерянное, только и всего. Именно то, что тебе сейчас нужно.

— Не за что.

— Что? — Удивился хранитель.

— Вы много для меня сделали, в том числе и возитесь со мной, спасибо.

— Вот тут я скажу не за что, я ведь пришел сюда не с бухты-барахты, и за тобой смотрю не из-за собственной прихоти. Ведь всё, что случилось, там, и моей вины достаточно, — гримаса на его лице была словно тяжесть всего мира. На мгновение в голове вновь потемнело, но всё быстро прошло.

Прошло некоторое время, если оно вообще идет в этом месте, а мы так и сидели посреди восстанавливающегося леса. Вскоре к нам присоединилась и Рамора, до этого отрешенно бродившая по локации. Этот мир ожил вновь, что за чудесное место. На сей раз его заполонили деревья с золотистой кроной, которая медленно опадала, образуя ковер из золотых листьев, но сколько бы ни осыпались, листьев на них меньше не становилось. Жаль, на Земле нет таких деревьев.

Путь к пониманию...

Отрицая все — исчезнет все

Принимая все — сгинет и оно…

— Я. Требую. Объяснений! И на шаг не сдвинусь пока не получу наконец ответы! Что это за книга, что она собой представляет, откуда она? Почему во мне? Она меня выбрала или я ей «полюбился»? Прошу, ответьте наконец! Как я устал от всех этих тайн.

— Артур… — начал хранитель, но, судя по голосу, снова будет кормить меня завтраками.

— Нет. Говори мне всё! Я не стану ни убегать, ни прятаться, себя не возненавижу и не самоубьюсь, так что я весь внимание!

— Хорошо. Рамора, прости, что сразу с просьбой после пробуждения, но можешь проверить границы этого места, нам с Артуром предстоит трудный разговор.

— Ага, уже побежала, нашел девочку, самые молодые, уже поболеть не дадут... — ворчала Рамора, тем не менее отправилась исполнять просьбу.

— Белая книга... Знаешь, что было до? До появления всего сущего?

— Пустота?

— Чистое белое пространство... — задумчиво говорил хранитель, словно испытывая ностальгию.

— Мне казалось, пространство должно быть черным, нет? Отсутствие света и все дела. Ведь свет — это излучение? — вспоминал я школьные уроки физики.

— А ты когда-нибудь убирал ВСЕ сущее из пространства? — протянул ко мне ладонь, на которой образовалась сфера с черной точкой в центре. Белая сфера...

— Этот экспонат можно использовать еще и как оружие, представляешь, насколько там сжатое пространство?

— Даже думать не хочу, а ты начинаешь уходить от темы!

— Думаешь? Как думаешь, что я только что сделал?

— Сжал все в области сферы в точку?

— Вот именно, всё! И именно сжал. И пространство белое, совсем так же, как и твоя книга, она была рождена, чтобы отрицать. И, став живой, она — единственная, кто может снять любую магию. И это очень опасно.

— Так это же хорошо! Я могу спасти своих родителей с помощью этих сил!

— Да, как раз для этого я и хочу тебя подготовить, но скажи мне одну вещь: вот этот камень, что это? — Он поднял обычный камень, что он хочет этим сказать?

— Камень как камень, что в нем особенного?

— Хорошо, спрошу по-другому, — камень в его ладони начал играть: переливался разными цветами, рассыпался в пыль, плавился, принимал различные геометрические фигуры и вновь стал простым камнем. — Что это такое теперь?

— Всё тот же камень? — неуверенно утвердил я, на что он лишь усмехнулся и отбросил камень в сторону.

— Этот камень есть материя. Ты тоже материя. Материя есть творение. Творение есть магия. Белая книга стирает магию. Полностью. Подчистую. Тело и душа живут вместе благодаря печати на крови. Белая книга стирает магию. Полностью. Подчистую. Душа есть творение. Белая книга стирает магию. Полностью. Подчистую. Всё сущее является творением, значит, магией. Белая книга стирает магию. Полностью. Подчистую.

— О боже... Как это... Я... — Я и двух слов сказать не мог: я мог стереть мир целиком? Кошмар какой, голова плавилась, меня трясло. Я чуть не напортачил, причем очень серьезно.

— Да расслабься ты, такая сила в любом случае стала бы живой, к тому же она совсем не хочет уничтожения мира, а как любая книга любит наблюдать и хранить. И вряд ли она позволит так вольно использовать ее силы. Держи, — как обычно, в этот раз одноразовый стаканчик с Лимой, я так понимаю.

— Спасибо. Лима хорошо успокаивает.

— Она восполняет нехватку чего-либо. Именно она помогает твоим силам не стать бурей и не разорвать тебя изнутри.

— Наблюдает, значит... Как любая книга? Да где ж таких книг найти-то? Чтоб мир к черту могли отправить? Кто вообще мог создать подобное? — недоумевал я.

Хранитель ничего не ответил, только виновато опустил взгляд.

— Неужели? Как? КАК?!

— Тебе ничего не расскажет очередная байка о похождениях хранителя, болтать без умолку можно и до гробовой доски, особенно с ним, — фырчала Рамора, кивая на хранителя. — Вы вообще делом заниматься будете? А то как на базаре: кто с кем спал, кто от кого понес… Надоели.

— Кто с кем… Так получается…

— Довольно, Рамора права, не стоит затягивать с этим, нужно двигаться дальше. Нас обнаружили, нужно понять, как, а пока вернемся в гостиницу, мне нужно кое-что проверить.

Однажды мне кто-то сказал: «Память никогда не исчезает», она где-то оставляет свой след, звук, запах, любое из наших чувств может вызвать воспоминания или их записать, но как же получить к ним доступ, как дотянуться до забытого прошлого? Забавно, ведь если у кого бы то ни было будет такой «ключ», то он наверняка свихнется. Огромный поток информации, куча записанных воспоминаний за многие-многие года, десятки лет… Если они хлынут в одно единственное существо разом… Ох, меня что-то понесло не туда, надо бы самому не сломаться окончательно. Боже, сколько времени прошло? Мы столько скакали по всем этим… измерениям, что я давно потерял счет времени. Какая-то неведомая сила не давала мне слететь с катушек, поддерживала меня. Поскорей бы этот кошмар закончился.

— На, держи, а то сидишь тут как памятник, — недовольно бурчала Рамора. — Не Лима, конечно, но ничем не хуже! — подчеркивала женщина, подсовывая мне очередное свое варево, и когда только успела? — Все нужные травы всегда при мне, я без них из дому не выхожу никогда!

— На вкус обычный травяной чай…

— Так это он и есть, а ты чего ждал? Корень мандрагоры? — смеется Рамора. — Как допьешь, позови меня, ушла говорить с духами.

Передышка, можно вздохнуть полной грудью, только чувство безопасности так и не приходит, а значит, и расслабиться не можешь.

— Рамора-а, я всё.

— Да-да, не глухая я, иду, — доносилось из соседней комнаты.

Рамора отобрала назад вверенную мне, но уже пустую чашку и начала ее пристально рассматривать, крутить-вертеть с задумчивым выражением лица.

— Пока хранитель работает снаружи, мы посмотрим, так сказать, вовнутрь, так, а ну, лапу дай!

Женщина подсела ко мне, самовольно хватанула мою руку и начала пристально изучать то ее, то чашку, вернее, ее содержимое, активно бормоча себе под нос.

— Так-так… Разрыв… Линия жизни, ага, тут у нас тоже имеется, судьба на лапе не тронута, в чашке… Ага! Вот что-то интересное… Половина, только половина, другая часть глубже, лапа нам об этом ничего не говорит, чашка, так, нет, ну это очень глубоко, недостижимо, вот! Это отражение, хм… Интересно. Тут странность, одно идет след в след за другим, словно тень… Тень! Точно ведь, почему он сразу не сказал? А лапа почему не сказала? На ней вообще… Так! Дай другую, ту, с печатью! Ага! Вот оно впаяло в линию жизни, судьба переплетена, ага, судя по всему, да…

Порой гадалка впадала в ступор, белела и, казалось, что сейчас рухнет в обморок.

— Рамора? Всё хорошо?

— Да, ага, в общем, всё как и раньше, из-за печати ты считаешься одной половиной, но, судя по линиям на твоей руке, то ты уже должен быть хладным трупом, видать, кое-кто с судьбой играется, чтоб его! А вот где твоя «вторая половина», это хороший вопрос.

— Вторая, я ведь так никого…

— Да не в этом плане! Смотри, твоя эта «Белая книга» напрямую связана с этой печатью на тебе, а если это так, то книга не одна, должна быть вторая, столь же мощная, что в силах выполнить столь сложный и опасный ритуал.

— Вторая такая же? Мне от первой чуть башку не снесло!

— Нет, не такая же, а отражение!

— Отражение? Моя книга белая, а эта… черная? Она что, мертвецов вызывает? Брр!

— Нет, значение этого вот знака — тень! А значит, это книга тени… Теней! Книга теней!

— Мне… Я… Нехорошо… — в глазах резко потемнело, всё перевернулось с ног на голову, а потом пришла темнота.

— Артур! — доносилось сквозь тьму. — Артур, очнись! — но слова становились всё тише и всё неразборчивее.

Сознание утекало, и я вслед за ним.

Пустота, причудливая пустота белого цвета, изначальная, если верить хранителю… Похоже, я догадываюсь, где я.

— Не следует упоминать его в этом месте. Здесь ему не рады.

— Кто это? Где? — пытался разглядеть хоть что-то, но безуспешно.

— Такой облик тебя устроит? — на меня смотрел я сам, только в белой мантии, усыпанной золотыми символами.

— Приятно познакомиться, Белая Книга.

— Тебя сложно удивить, да?

— Слишком много событий, сил удивляться совсем не осталось, — я не мог понять, как с ней или ним обращаться, сразу лезть с вопросами опасно.

— Зачем я здесь?

— Это пространство исходит из тебя, а мы с тобой связаны. Наши мысли тоже. Можешь задавать вопросы, только не думай обо всем сразу, если не хочешь получить ответы одновременно, — спокойно ответила книга. В его голосе не читались эмоции, но тем не менее я кое-что ощущал.

— Я…

— Нет нужды говорить, мы вместе с момента твоего рождения и пережили все вместе. Сосредоточься на определенном моменте, факте, вопросе, а я дам тебе ответ.

«Почему я здесь?»

— Я призвал тебя сюда, видишь ли, так же, как и ты ищешь Леонарда, я ищу Ильксихутт.

«Леонард? Ильксихутт?»

— Ведь точно, тебе стерли память.

«Отчаянно ищу способ вернуть ее»

— Моя память идентична твоей, так что я, считай, черный ящик, я заменю потерянный участок своей, если не против? — протянул ко мне руки…

Книга, Книг… Тьфу ты, запутаться можно! Надо при возможности разузнать его имя, если оно вообще есть.

— Есть.

В голове стало проясняться, я словно очнулся после долгого сна. Вся моя жизнь, детство, бегство… Всё встало на свои места. Я Артур Уайт, Ирсен и Охара Уайты — мои отец и мать. Мир, из которого мы прибыли, — Исидор, на удивление, тоже не является родным для нас. Мы, род Уайтов, должны рождаться в мире Пандоры. Но я родился в Исидоре, отец не успел перенести нас с матерью. От этого мои силы в таком беспорядке. С малых лет многие пытались помочь, но никто не сумел. Я редко куда выходил. Повезло, что по соседству жил род Блэков, они так же, как и мы, с Пандоры. Леонард Блэк — тот паренек, с которым мы и играли у дерева, он учил меня магии, хоть и родители запрещали, и пока мы были вместе, наша магия была спокойна. Мы дополняли друг друга.

«Так вот почему… Он носит Ильксихутт, Книгу Теней. А я…»

— Ильсиндар… — Приятно познакомиться вновь, хоть мы и встречались однажды.

— Не уверен, что ты хорошо запомнил момент тогда, но всё равно, взаимно. Итак, когда память уже нам не мешает, я ищу Ильксихутт в этом плане, поэтому у меня есть к тебе предложение: я выйду из состояния сна и буду помогать тебе в случае опасности, взамен ты будешь искать Леонарда в своем плане, а найдя его, мы найдем и ее.

— Я все равно его искал, наши желания совпадают.

— Славно, значит, по рукам, — снова протянул мне свою руку Ильсиндар… Боже! Мне надо придумать кличку, я ж язык сломаю!

— Язык без костей, а наши мысли все еще связаны. Зови меня Син, если хочешь. Наши имена… С каждым посещенным миром они становятся длиннее. Они нарекают нас именем, а значит, правом жить в своем мире. Это дар…

«Я… эмм… в общем… А почему я не слышу твои мысли, ведь мы связаны?»

— Все просто. Потому что я ни о чем не думаю, — кратко и лаконично ответил Син.

— Как это? — тут же решил попробовать очистить голову — в итоге она заболела, на что Син незримо улыбнулся, а в моей голове был отчетливо слышен смешок. Странное чувство.

— Не забывай, ты человек. Сознанию просто необходима информация, как и двигателю нужно топливо, иначе он заглохнет. Со мной иная ситуация, в некотором роде я есть информация, по сути своей одна большая мысль, выраженная в физическую форму, в данный момент. Так же могу быть указанием к действию, тогда тебе придется направлять и указывать. Мы устроены немного иначе.

— Син… это имя, данное тебе этим миром? — эх, я похож на трехлетнего ребенка, который спрашивает у матери, почему небо голубое, ужас! Не удивлюсь, если я сейчас стою с такой же моськой!

— Это имя мне дала Исидора, — тяжело ответил Син.

«Исидора — это же…»

— Миира, да. Это погибший мир. Мир, в котором наши души были объединены. Мир, где ты появился на свет, — с каждым словом я видел ее. Я видел ее образ! Исидора — та девушка в белом, каштановые длинные волосы, нежная бархатная кожа и голубые, как океан, глаза… Я видел ее, она желала мне счастья… два раза… Когда я родился и когда… когда ее не стало.

Зрение поплыло, глаза вмиг наполнились жидкостью, от переизбытка которой начала заливать все лицо. Я наблюдал это со стороны, будто раздвоившись. Я не ощущал ничего, кроме глубокой скорби, а тело напротив ощущало всю боль.

Я не понимал, что происходит, да и думать в тот момент я просто был не в силах, но этот момент тишины оборвал Син. Его выражение лица сменилось, оно стало теплое, совсем как у нее.

— Золотое сечение. Это ее прощальный подарок тебе. Чтобы защитить. Она знала, что ни одно живое существо не выдержит тот поток эмоций, что пришлось пережить тебе, а также она знала, что я не посмею тронуть то последнее, что осталось от нее, — он положил свою руку мне на плечо, а потом мне на плечо, как бы это не выглядело.

— Не зная меня, ты открыл мне свою душу, ты не стал закрываться от меня сознательно или бессознательно, как не стал пытаться контролировать меня. Твоя душа по-прежнему чиста, а значит, я могу тебе довериться также, как и в прошлый раз. Алекс, давай вместе найдем нашу семью! — его руки сияли, символы излучали мягкий теплый свет, я видел его, его мысли, его помыслы, они сияли так ярко, что ослепляли.

Я решил довериться ему. Снова вместе, чего бы это ни стоило.

На мгновение в глазах потемнело, затем стоял снова цельный я, а спустя еще время начали доноситься отголоски эмоций, что переживали «я» в тот момент.

— Это лишь отголоски, но ты будешь их чувствовать. Я не хочу видеть тебя бездушной машиной, без чувств и эмоций, мне хватает «его светлости». В моих силах не только стирать всю магию, но еще и управлять уже созданной, я немного изменил золотое сечение, чтобы ты обвыкся с чувствами, со временем я передам контроль над ним тебе.

Это был калейдоскоп чувств. Меня словно прокрутили через мясорубку. Я вновь пережил свое прошлое, но теперь к нему добавились краски в виде чувств. Еще мое настоящее. Там тоже добавилось чувств. Плохое и хорошее, радость, боль, печаль, потери и находки. Все это заставило почувствовать себя целостным.

Медленно приходя в себя, в голове зрело все больше вопросов. Кто такая Аврора, что живет в моем внутреннем мире, да и кто такой Хранитель, кто Рамора такая, вряд ли просто гадалка или ведьма, что-то в ней не дает мне покоя.

— Говорил же, если не хочешь получить ответы одновременно, то думай их по очереди.

— Ох, напугал, блин, аж сердце в пятки ушло!

— Вот таким ты мне больше нравишься, — снова незримо улыбнулся Син. — Давай я отвечу на первый твой вопрос. Миира, сущность мира, в котором постоянно зарождается новая жизнь, Исидора благословила тебя дважды. Ваша клятва с Леонардом, сотворившая новую магию, твоя собственная двойственная магия Пандоры, что не была инициирована, и я, Белая Книга, как бы мне противно не было произносить, но я порождение Хранителя, чья магия преобладает над всем. Сотворенная им магия живет вне его и будет поддерживать себя даже если его не станет. А великая магия и вовсе обретает свое я со временем и становится самостоятельной единицей. И все это смешалось в тебе. Она родилась в момент заключения клятвы, но вот что странно: все эти силы не смешиваются между собой никогда. Его сила никогда не впитывает и не пробуждает что-то чужое, разрушить — да, но создать…

— Да я вас по судам затаскаю! Ты хоть знаешь, как это все со стороны выглядит? Меня взяли, отымели кому не лень, а я взял и родил… Не то сына, не то дочь… Ё-моё! Да и клятва эта, она до сих пор у меня тёмное пятно.

— К Судьбе пойдешь? Она тебе это и навязала. В момент клятвы вы оградились барьером, как по мне, это и вовсе была не магия, как бы я ни пытался, я не мог пробиться. Вероятно, сила, тьфу, Хранителя вступила в реакцию со всеми остальными, а на него я повлиять не могу. Даже сила матери мне подвластна, но не его.

— Что между вами произошло? Он тоже говорил про «былое»?

— Исидора… моя мать, — с болью произнес он.

— Что? Но как вы, как оно вообще, боже, у меня голова сейчас взорвется.

— Он ее не защитил. Он вообще ничего не сделал, когда мир рушился. Он просто ушел! — в ярости говорил Син. — Даже сейчас он ничего не делает. Всё, что он должен делать, — это защищать миры! Миры, а не его людей. Он заигрался, и в результате она погибла. Он здесь, но вместо того, чтобы действовать, он снова играет с тем человеком. Его вообще не должно существовать! Людей, чья цель — разрушить мир, просто не должно существовать! — кричал Син.

Пространство дрожало, передавая все чувства Ильсиндара, потерявшего мать. Хоть я и до конца не понимал, как у таких сущностей могут быть родители, его потерю я разделял. Исидора — первая, кого я увидел в своей жизни, даже первее матери, что меня родила. Миира, как называли сущность мира, приняла меня к себе, нарекла именем и спасла от смерти. Она моя вторая мать. А родная же сейчас не просто на пороге смерти, а полного уничтожения.

— Поэтому твои чувства, Син, я разделяю, — протянув руки, я обнял это существо, казавшееся мне таким далеким от человеческого, на деле оказавшееся к нам ближе всего.

Понемногу Ильсиндар успокаивался, а с ним и я. Его чувства утихали, и вскоре всё вернулось к начальному варианту.

— Прости, что пришлось это увидеть.

— А мы не такие уж и разные, как ты говорил. Да, устроены по-разному, а думаем также. — На что услышал лишь смешок у себя в голове.

— Артур, разговоры закончились, нужно спасать наши шкуры, похоже, мы накликали беду! — Его взгляд был устремлен куда-то в сторону.

Щелчок — и я уже в реальном мире, лежу в центре магической печати с символом Хранителя в центре. За окном была ночь, да и в номере ночь, не просто ночь, темень.

— Артур! Очнулся наконец! Мне нужна помощь! — крик Хранителя немного привел меня в чувство. Только сейчас я заметил барьер, что блекнет с каждой секундой, и Рамору, что держится за амулет и бормочет что-то, понятное только ей.

— Такой слабый. Ты точно Хранитель? — говорили мои губы, а ноги сами подходили к нему.

— «Я одолжу тело ненадолго», — слышал я голос Сина у себя в голове, а затем знакомый щелчок, и в комнате стало светло. Вновь загорелись лампочки, и барьер наконец можно было отпускать. Я осмотрел Хранителя и себя и обомлел: символы, что светились золотым у Ильсиндара, у Хранителя же были ярко-белого цвета, но они были одни и те же! А я еще не верил про отца и сына...

— Спасибо, Ильсиндар, — прошептал Хранитель.

— И всё? Больше тебе нечего сказать? Что с тобой стало? Даже от такой атаки отбиться не можешь? Как же тогда миры? Как ты их собрался защищать? — кричал Син, я снова ощущал дрожь от силы, казалось, что само пространство сейчас порвется, не выдержав давления.

— Что ты хотел услышать? Да, я слаб, я не справился, я не защитил ее, я не защитил их всех! И я корю себя до сих пор. Сейчас всему угрожает только один, одно существо. Если ты поможешь...

— Одно? Существо? А это не то, что ты сам взрастил?! Твой ученик.

— Да, это так! Это мой ученик! Моя самая главная ошибка! Он не прошел испытание в омуте, и его соблазнила тьма. Но тебе как никому должно быть известно, что я не прекращал преследовать его и пытался исправить это, но лишь убедился в одном: его поглотила тьма. Это больше не человек. Его нельзя спасти. Уже нельзя.

— Это только твои слова.

— А что ты предлагаешь? Знаешь же, что я, как и ты, не можем убивать.

— Есть вещи страшнее смерти. И не сравнивай меня с собой, — после этих слов тело снова перешло законному владельцу.

— Ушел-таки. Не особо хорошее воссоединение вышло, правда?

— Он вернул мне память, вернее, дал свою, но ее я вспомнил сам, Исидору. Она дала мне защиту, когда...

— Я знаю. Ощутил в тебе это. Поэтому и ничего не говорил.

— Что вообще произошло?

— Происходит. Видишь, ночь за окном — это тьма. Ведьма выпустила ее, и она подбирается к нам.

— Что? — резко вскочил я. — Делать-то что? Что мы сидим? — в панике спрашивал я.

— Он выиграл нам время. Тьма к нам подберется нескоро, пара часов у нас есть, снаружи барьер, а я сильно ослаб, как и Рамора. Нужно подготовить портал.

— Что-что подготовить, а? — знакомый мерзкий голос раздался сзади.

Только успел обернуться, как одно движение кисти отбросило меня, как тряпичную куклу. Я крепко приложился об стену, сознание стало уплывать. Нечетко мог видеть, как паскуда отбросила Рамору, Хранитель выставил барьер, но она не обращала на него внимания, а лишь натравила на него тьму, а затем подошла ко мне.

Ведьма взяла меня за шею и подняла, отчего боль разлилась по всему телу. Из ее пальцев будто выходили иглы, что без конца впивались, а голову и шею словно положили в тиски. Я беспомощно мотал ногами, не в силах сделать что-либо.

— Маленький, глупый кролик, отправляйся в нору! — под ногами разлилась лужа из тьмы, и ведьма швырнула меня туда.

Я падал и падал, а вокруг была одна темнота, не было видно ни зги. Я пытался связаться с Сином, Хранителем, да хоть с кем-то, но ничего не выходило, вскоре и сознание решило меня оставить.

Путь к пламени...

Пространство начинается со времени,

Время начинается с пространства.

Свет рождается из Тьмы,

Тьма рождается из Света.

Каково это — быть мячом? Когда тебя пинают все, кому не лень. Когда ты живешь для того, чтобы тебя бросали от стену, об пол, в корзину...

Когда я уже перестану быть этим самым мячом? Когда меня уже перестанут разрывать на части?

В какой бы из миров я ни попадал, там всегда меня ждет беда. Даже при рождении, когда меня не отвезли в родной мир для «познания» своей силы, чтобы это ни значило.

Зачем столько сложностей? Разве нельзя жить нормально, как люди из этого мира, что стал моим родным, за эти года, что я тут прожил. Боже! А ведь я отчетливо помню только их. Остальное — как в тумане, словно после сна. Мираж, что постепенно исчезает. И это всё. Все мои воспоминания. Нехило надо мной поработали!

Белая Книга открыл мне свою память. Информация смешалась в голове так, что я еле соображаю. По-хорошему, надо бы отлежаться месяцок, голову подлечить у дяди доктора.

В который раз поражаюсь себе: или я настолько доверяю своему чутью, либо я круглый дурак, который делает всё, что ему скажут, и не задает вопросов. И я дурак. На все сто процентов! Но почему я так безоговорочно верю Ильсиндару? Потому что он часть меня или он на меня воздействует своей силой? Пофиг. Все равно без толку. Что может сказать, подумать или осознать Алекс, маг и волшебник со стажем пару дней! Тьфу!

Надо перестать заниматься ерундой и спасать свою шкуру опять... И как это сделать? Никто не «берет трубку», а падать всё, наверное, вечность? Ничего не ощущаю, ни тепла, ни холода. Меня не сдавливает, не скручивает и не растягивает в лапшу. Дышать я могу, значит, судя по всему, я не в космосе, а в очередной магической фигне. Надо вспоминать, что я вообще могу.

— Aperio... — процедил я в пустоту и тут же взвыл от боли. По голове будто стадо мамонтов прошлось, а желудок выворачивало наизнанку.

Защитный барьер мне не по силам, может, потому что всё, что меня окружает, — это какое-то измерение магии, и я пытался с ним тягаться?

Но без внимания я больше не оставался. Тьма, окружавшая меня, начала сгущаться, покрываясь шипами, будто ферромагнитная жидкость, когда к ней магнит подносишь. Однако школьные опыты мне сейчас не помогут, ведь лечу я прямо на эти самые шипы!

В панике, приближаясь к неминуемой смерти, сквозь боль проскулил осипшим голосом:

— Радиус! — и влетел прямо в шипы.

Не знаю, сколько прошло времени, но, обнаружив себя лежащим, ощупал себя на предмет новых, не предусмотренных заводом отверстий, когда искомое найдено не было, пришло осознание того, что я лежу, а значит, бесконечное падение отменяется, чему я был несказанно рад! Осмотревшись, я снова убедился, что мои глаза бесполезны, интересно, они вообще есть?

Ткнув себе пальцем в глаз, я еще раз убедился, что идиот. Медленно поднимаясь, я ловил равновесие, потому как пола как не было, так и нет, а ступаю, как будто по вате, но, ступив пару шагов, снова плюхнулся пятой точкой на «землю».

Бродить я могу тут годами, надо придумать, как или чем разогнать тьму. Что-то мне подсказывало, что я это могу сделать.

Снова прислушавшись к себе, я не услышал ни единого голоса, даже своего. Отчего-то мне стало стыдно, ведь, поймай себя на этих поисках голосов, я бы отправился в увеселительное путешествие прямо в желтый дом.

Но тем не менее я ощущал чувство. Словно я играю с собой в горячо или холодно. На мысленные вопросы возникает либо чувство пустоты, будто обрывается всё внутри, либо уверенность, что всё получится.

Продолжалось это недолго и особо не помогло.

«Я могу это сделать», «Я могу выбраться отсюда» — это всё, что я смог узнать, затем снова накатила жуткая сонливость, от которой я снова вырубился.

Приходить в себя в этом киселе с каждым разом тяжелее. Как будто погружаешься в ничто, растворяешься в нем, а когда возвращаешься, то уже не весь.

Слабость не уходит, видимо, или я скоро дам дуба, или у меня кончились силы. Не зря Хранитель вечно поил меня Лимой. Если я что-то и смогу намагичить, то лишь один раз.

«Думай, Алекс, думай! Чего они добиваются, поместив меня сюда? Вряд ли они боятся меня, они боятся тех, кто находится во мне! Если тут всё из магии, то мне нужна его сила, единственная в своем роде, что может стирать без остатка!»

Я помнил только наши практики с Хранителем по входу во внутреннее пространство, но тут не нарисуешь пентаграмму, банально не на чем и нечем. Ладно, пофиг, как мне говорили, она лишь усиливает потоки Лимы, а значит, я могу ее просто представить.

Спустя несколько часов или дней, восприятие времени тут не работало, у меня начало получаться, но как только тьма снаружи сменяется светом внутри, меня выбрасывает оттуда. Нужно учиться поддерживать пентаграмму неосознанно. Радует только то, что на это не тратится Лима.

Мой разум меня совсем не жалеет или десять способов убедиться, что ты дурачок:

Если не на чем рисовать пентаграмму, то нарисуй ее на себе! Я забыл, насколько больно выжигалась клятва на моем теле, настолько забыл, что захотел себе новое клеймо выжечь! Да так, чтобы и сознание потерять.

Очнулся уже в своем белом пространстве, только лодыжки ужасно болели: на них красуется новая печать! Книгу искать долго не пришлось, она лежала прямо передо мной.

Признаков жизни книга не подавала, но чем дольше на нее смотрел, тем больше меня к ней тянуло. Открыв ее, там не было ни заклятий, ни ритуалов, только два простых слова.

Эти слова заставили шестеренки внутри моей головы крутиться с бешеной скоростью. Образы появлялись и исчезали, знания, как и что делать, отпечатывались в голове. Так легко, ни тысячи лет практик и медитаций, просто бери и получай. Это пугает.

С легким хлопком Белая Книга закрылась, а белый мир растворился во тьме. Но теперь я не был беспомощным, удобно усевшись а-ля позу лотоса и отпустив все лишние мысли, я произнес два простых слова:

- Я отрицаю.

Меня накрыло не столько сильнейшая усталость, сколько от пронзительного визга этого места мне чуть голову не разорвало.

Не знаю, сколько я был в отключке, но мои действия явно возымели эффект: я слышу голос, и я не двинулся, ведь это голос Сина.

Голос сухо и монотонно, будто поп какой-то, зачитывал:

- Раздел тьмы, глава измерений, пункт третий: твердыня тьмы.

Как по волшебству это жуткое, шипастое пространство начало буквально рассыпаться на символы, что теперь летали повсюду. Вой стоял страшный, оно явно не хотело умирать и желало утащить всех за собой, но в итоге просто распалось, рассыпалось в пыль.

- Что это? – спрашивал я, указывая на пространство вокруг.

- Если ты имеешь в виду то, где находился, – тюрьма в пространственном кармане. То, что ты видишь сейчас, – тьма междумирья.

- Из одной беды в другую, – вздыхал я.

- На твоем месте я бы приготовился к удару. Карманный мир не схлопнулся сам, а значит, это недоразумение скоро будет устранено силами куда большими. Сотвори щит, хоть какой-нибудь.

Вспоминая слова Авроры, я начал представлять безопасное место и уже начал произносить слово, как Син резко остановил меня.

— Тшш, не так, эта магия тебе здесь не поможет, — мягко говорил он, показываясь прямо передо мной.

Он вытянул руку и плавно начал двигать ею в этой пустоте. Я увидел то, чего не замечал с самого начала: частицы чего-то похожего на пыль отскакивали от него, избегали его, на что я невольно усмехнулся.

— Ты магнит наоборот, — смеялся я, на его лице появилась едва заметная улыбка.

— Научись покрывать свое тело таким же полем. Я покажу тебе всё о нем. Смотри внимательно.

Я мало понимал, чего он хочет от меня и как я смогу обучиться тому, о чем понятия не имею, но чем дольше я смотрел на него, тем понятнее становился сам процесс. В голове начали возникать идеи, а это покрытие имело свое название: поле отрицания. Отталкивает или стирает материю и энергию при близком контакте. Нужно лишь сосредоточить поле вокруг себя.

Голова стала ныть еще сильнее. Думать было сложно, каждое шевеление мозгами приносило боль. К тому же появился сильный гул вокруг, что не предвещало ничего хорошего.

— Времени очень мало, поспеши. Я знаю, это тяжело, и эта информация тебя перегрузила, но другого выхода нет. Тебе нужно создать это, или пространство раздавит тебя, — обеспокоенно настаивал Ильсиндар.

— Я пытаюсь!

— Ты обращаешься к своему телу, к своему сердцу — это не то. Что ты почувствовал там, читая те два слова?

— Я…

— Закрой глаза, вспомни, что ты чувствовал тогда. Найди это и потянись к нему. Всё остальное у тебя уже есть.

Тогда я ожидал всё что угодно, но спусковым механизмом к его силе не была пустота, злость на мир или ненависть, это чувство, ощущение, что так и должно быть, это спокойствие — безмятежность.

— У тебя получилось, поздравляю, — мягко сказал Син, призывая открыть глаза.

Меня обволакивала белая дымка, не такая плотная, как была у него, но всё же. Она ощущалась на тебе словно нежный шелк.

— Артур, не витай в облаках, уплотни его немного. Пространство схлопывается, приготовься!

Всё начало плыть, отчего сильно мутило, я зажмурился, глаза сейчас мне явно не помощник, и приготовился к удару.

Но удар был не один. Похожие на плеть звуки, удары, словно грузовик на полном ходу, только стен нет и пола. Раз за разом. Каждый орган, каждая клеточка тела прочувствовала на себе. Изо всех сил я старался поддерживать барьер Сина и не открывать глаз.

Боль становилась сильнее, а шелковое покрытие всё тоньше и слабее. Когда казалось, я больше не выдержу, меня впечатало в пол, отчего воздух резко вырвался из легких, а глаза резко распахнулись.

Небо... Всё, что я увидел, прежде чем вырубиться от боли.

От боли я и проснулся. Ох, лучше бы я и не просыпался вовсе! Боль была нестерпимой. Я кричал, стонал, не в силах сдерживаться.

- Тише, тише, дай тебя осмотреть: шея, позвоночник целы, переломы ребер, порезы на руках, ногах, животе, спине серьезные, по прямой угрозы для жизни не несут.

- Син! Сделай что-нибудь, убери эту боль! Я не могу! – изо всех сил кричу я.

- Целительной магией я не владею, Артур.

- Унеси... Мое сознание в то белое измерение, - стону я.

- Из-за особенностей этого места это сделать нельзя. Да и не поможет это. Раны у тебя не только на теле. Большинство из них на душе. Но самое главное – ты жив.

- Лучше бы... всё закончилось... там...

- Поверь, это лучший исход. Но всё еще не конец. Если это то место, о котором я думаю, то о безопасности думать рано.

- А что я могу? Не в силах даже пошевелиться. Убейте меня!

- Убить? С радостью! Только сначала мы тебя приготовим, ты же не против? – раздался визгливый припевающий голос.

В поле зрения попадает уродливая сухая старуха с перекошенным лицом и безумными сверкающими глазами. В один момент она схватила меня за руку и потащила в сторону.

- А-а-а! – кричу я, пытаясь сопротивляться, чем больше разозлил старуху.

- Сопротивляешься? Ты ж помереть хотел! Так помирай! – замахнулась она длинной палкой и со всей дури ударила по моей голове.

Чего? От такого удара голова, как арбуз, должна была расколоться, и почему я еще в сознании?

«Молчи. Не издавай ни звука и не двигайся, - пригрозил Син. – Я защитил тебя от удара, насколько смог, но двигаться некоторое время не получится, а если получится – не привлекай внимания, пусть считают, что

ты без сознания, и, ради всего святого, не отвечай мне вслух».

«Спасибо, конечно, но что мне делать? Ждать, пока меня сожрут?»

«Сейчас всё это не имеет значения. Чтобы выбраться из заточения, ты воспользовался моей силой, но сейчас тебе нужна своя собственная. Только она может вылечить тебя и увести отсюда. Когда ты ее применял против той ведьмы, я узнал знакомое плетение. Когда ты используешь свою силу, ты должен ощущать тепло, оно связано с твоими эмоциями, это твой источник, следуй за ним».

Следуй, делай, используй, блин, одни приказы. Каким образом мне на чем-то сосредоточиться, когда мое тело воет от боли, меня хотят сожрать, куда-то волокут. Сумасшедшие.

«Радиус», - единственное из что мне пришло в голову.

Не знаю на что я надеялся, произнося про себя это слово, но, как и говорил Син, я почувствовал тепло в груди и уже было последовав за ним, на это слово отозвалась и другая сила – безмятежная белая книга.

Две силы сработали как масло и огонь, буквально вызывая бурю внутри меня. Затем моя сила уступила и безмятежность стала захватывать меня. Проникать в каждую клетку, изучая.

Новой боли это, к счастью, не принесло. Затем перед глазами всплыл текст.

«Раздел внемировая магия, глава Радиус, пункт радиальное расширение: применение ядерной составляющей во расширении коренной структуры материи у индивидуумов исключая хранителя не приводило к положительному результату.

Применение с использованием специфического жидкостного энергетического контура Лима показывало положительные результаты в ряде случаев.

Использование: опасно для существования!

Зафиксировано наличие ЖЭК Лима.

Применение: возможно».

Приехали. Прощай моя крыша, на фоне болевого шока ты решила совсем меня оставить.

«Что мать вашу это такое?»

Обдумывать все это мне некогда. Во-первых, меня скоро сожрут, во-вторых, думать в моем состоянии больно! Будь что будет, надоело!

«Радиус! Радиальное расширение!», - вложив по максимуму сил в это и применив на себя, я надеялся только на то, что правильно понял, что оно делает.

На самом деле мое «я» ничего не поняло из этого описания. Сила безмятежности передавало само понимание той или иной магии с целью развеять ее, конечно.

Как бы там не было, впервые за эти долгие часы я смог немного насладится временем без боли, терзающей все твое тело. Я наконец понял, как работает эта сила – в мыслях у меня крутилось только боль и как от нее избавиться. Радиальное расширение не убирает боль, а позволяет манипулировать концентрацией.

«Артур, время, мое вмешательство скоро закончится, и, поверь, ты не хочешь этого видеть. Направь силу на твою магию и ни на чью больше!»

«Проще сказать, чем сделать»

Тепло, следовать, но я больше не знаю слов, тем более которые исходят от меня… тепло…

«Раздел родовая магия, Глава Уайт, пункт пламя феникса: изначальным предшественником, носившим в себе истинное пламя, наряду с драконами, были фениксы, чьи перья порождали пожары, пожирая все живое. Все, к чему коснется пламя феникса – обратится в прах, где из искры вновь разгорится пламя.

Использование: род Уайт.

Применение: последнее средство»

Спасибо, новая сила, но использовать это сродни суициду. Не думал, что мой род таким увлекается. Даже жареным запахло. Стоп, что? Какого? Это я горю! Ах, гадство, руки связаны на этом сраном вертеле! Ноги тоже!

- Твари! Если так хотите, то я заберу и вас с собой! Да сгорите вы все дотла в жарком пламени феникса! – выпалил я.

Огонь занял все поле зрения. Из-за неумелого использования радиального расширения я вывел за рамки вообще всю боль и перестал ощущать даже прикосновения. Пришел в себя только, когда жаренным мной запахло, чтоб тебя.

В груди начало жечь, а сердце пульсировать. Боли не было, лишь тепло, что разливалось по всему телу.

Я почувствовал, как сгорели веревки, как мои руки освободились от них, как я упал с ненавистного вертела. Я был в огне, когда я заметил: рук у меня не было, как и остального тела. Я был огнем.

Осмотревшись, в округе были шалаши, огромный костер с вертелом разрушен и кучи пепла вокруг.

Я запаниковал. Как мне стать обратно нормальным? Подсказок не было, как связи с Сином. Если это моя магия, то я ей должен управлять. Держать себя в руках, даже огненных!

Феникс, пламя, пепел, точно! Пепел! Из него же должен рождаться детеныш феникса. Надо найти свою кучку! Главное, не стать младенцем, не то мое приключение здесь быстро закончится.

Вот она, прямо в центре кострища, моя кучка. Так, как там говорилось: «Да разгорится из искры вновь жаркое пламя!»

Поднялся ветер, моя кучка взмыла в огненном вихре, направилась ко мне и стала налипать на меня. Это похоже на кокон, не пошевелиться, темно. Меня начали одолевать сомнения, все ли я правильно сделал.

Жар утихал, осталось только тепло. Кокон понемногу рассыпался, обнажая мое новое человеческое тело. Ура! Я не младенец, мое тело ко мне вернулось и еще без единой царапины!

- А еще без одежды, - съехидничал Син.

- Ох, блин! – покраснел я.

- Верни свою одежду, используй Радиус, не сверкай телесами, - смущенно говорил он.

- Нет уж, эта магия слишком сложная, меня чуть не зажарили, и я ничего не почувствовал бы.

- Да уж, и стал бы законным жителем этого мира… Гляди, - палочкой на пепле он вывел странный символ. – Это поможет призвать одежду духа. Она будет материальна. Лучше, чем ничего.

«Раздел внемировая магия, глава Изначальное Письмо, пункт литера: символика, осуществляющая призыв, материализацию, конвергенцию, осуществляемую в пределах одной души и тела.

Использование: вариативно.

Применение: возможно».

- Эм, а что мне с этим делать, оно не реагирует, когда… - недоумевал я, отчего Син начал громко смеяться.

- Литеры – это, считай, атомы материи и магии. Их большое количество. А тебе нужно начертать именно эту где угодно на своем теле, тогда она и будет работать, - продолжает насмехаться Син.

- Уж простите несведущего!

Кое-как пеплом вывел похожий символ, к моей глупости, я забыл, что дурачок, и одной весьма болезненной клятвы мне было мало. Оно начало дико гореть и жечь, а затем переключилось на все тело, но все прошло быстрее, чем я думал.

Теперь, когда мое тело прикрывает одежда, больше смахивающая на средневековую, но дико удобная и, возможно, слегка светящаяся, мы можем двигаться дальше.

- Ладно, это того стоило. Но что тебе мешало предупредить, что это будет так больно?

- Я считал, ты эксперт в области начертания всякого на своем теле, - хохочет Син.

- Ах ты жук! – обиделся я. – Что это за место вообще? Где мы оказались? И почему все черно-белое?

- Тут есть цвета. Дело в тебе. Ты притащился сюда с человеческим телом, вот оно и не может. Это Лимб. Последнее место, чтобы тут оказался человек, только познакомившийся с миром по эту сторону, да еще и с несколькими источниками сил… Но мы хотя бы живы.

Путь к сердцу...

Два сердца бьются в унисон,

Вторя дикой песне.

Но трелей легкий перезвон,

Вновь к финалу приведет.

Лимб… Эх, за что мне всё это. Было хорошо, стало еще лучше. Бесцветный мирок, куда ни посмотришь — один лес да полянки. Чтобы различить какие-то цвета, надо пялиться вплотную.

— Как нас сюда вообще занесло? Я надеялся, что покрытие защитит хоть как-нибудь.

— Оно выполнило свою работу. Как думаешь, что нанесло тебе те раны? — спрашивал Син, вопросительно приподняв бровь, на что я отрицательно помотал головой. — Когда пространство схлопнулось, всё давление пространства сомкнулось на тебе. Раздавить оно тебя не смогло, и барьер прорвал перегородку в пространстве.

— Ничего себе! Как я мог создать что-то настолько мощное? — недоумевал я.

— Ты забыл, из какого источника ты черпал силу и в чем она состоит? Как коротка нынче память у людей, — разочарованно он закрыл лицо одной рукой.

— Поле или отталкивает, или стирает ее.

— Кажется, память к тебе возвращается, — ехидно начал он. — Так ты и прорвал пространство. Множество пространств. Толчок был слишком силен.

— Как и законы физики…

— Которые являются частью законов мироздания так или иначе.

— Я чувствовал нечто похожее на удары плетью.

— Эти раны были нанесены рваным пространством. Такие раны самые тяжелые, — предостерегал Син.

— Сейчас уже ничего нет, — демонстрировал я отсутствие ран.

— Артур, раны на теле — это не так страшно, тело восстановилось, только они снова проявятся спустя время, ведь ранена душа. Нужно как можно скорее выбраться отсюда и найти помощь.

— Лучше не говорил бы ничего. Звучит как «сейчас все хорошо, скоро ты сдохнешь». И как отсюда выбраться-то? Из Лимба? Это же место, в которое попадают заблудшие души?

— Это целый мир, и он поистине огромен, тут можно и вечности провести, так его и не исследовав, тем более неизвестно, где именно мы находимся. Выбраться отсюда нельзя по определению в обычном состоянии, но у тебя есть тело, и ты не мертв, а это как минимум зацепка. Знаешь, пламя феникса — это хорошо, но у тебя была совершенно другая родовая магия — перенос. Она не меняется и остается на всю жизнь, а тут вдруг изменилась.

— Замечательно! Значит, мы поселимся прямо тут! Вот кострище, шалаши — чем не жизнь? — сарказм из меня так и прет.

— Здесь нет еды и воды, ешь ты или тебя.

— Значит, избавлюсь от тела, только и делов!

— Когда ты использовал пламя, я переживал за тебя. Сжигая свое тело, ты сам становишься огнем, пока не сгорит твой запас сил, затем испарится и душа, если бы ты вовремя не понял, что нужно делать. Артур! Я действительно беспокоюсь за тебя! И не только потому, что от тебя зависит, найду ли я его. Когда ты потянулся к своему источнику, к своему теплу, что произошло?

— Было похоже на огненный вихрь, на бурю, ураган из энергии разных цветов, но в какой-то момент моя отступила.

— Кто-то пошел на уступки, и родилась новая сила. Это что-то помогает тебе интерпретировать мою информацию?

— Да, это как краткое описание, выдержки из книги, там говорится, можно ли мне применить это в текущий момент, насколько опасно и описание, которое вызывает еще больше вопросов.

Син щелкнул пальцами, и в руке у него загорелось белое пламя.

— Скажи мне, что ты видишь сквозь свою силу?

«Раздел: Внемировая магия, глава: Пламя Очищения, пункт: Малое пламя: высококонцентрированная и крайне степени сжатия альтернативная генерация. Агрессивна ко всем проявлениям энергии, материи, пространства и времени.

Применение: исключительно индивидуумы, способные продуцировать альтернативную генерацию.

Использование: невозможно».

— Раздел…

— Остановись сейчас же! — кричал Ильсиндар. — Никогда, повторяю, никогда не произноси эти слова вслух в отношении твоих союзников или мира, если не хочешь с ними попрощаться.

— Это то, как рухнула твердыня тьмы?

— Да. Для использования моих сил в таком ключе ты еще не готов. Хранитель проводил для тебя обряд инициации, но так и не разобрался до конца с твоими источниками.

— С чем? Их несколько? Что это вообще и с чем его едят?

— Источник магии — это сердце любого существа. Буквально сердце. Оно поглощает разного рода силу из окружающего мира, из людей, из пространства вне мира и тому подобное. Сил этих достаточно: мана, ци, ки, прана, аура, лима. Обычно люди всякое творят впоследствии со своим сердцем, чтобы увеличить вместительность, не буду вдаваться в подробности. Это всё про обычных магов, а есть подобное тебе — архимаги, носители мифических сердец. Рожденные с ними и впоследствии этими существами обращавшиеся. Если обычное сердце — это река силы, то мифическое — океан. Тут мы переходим к тебе: как я могу видеть, сердец у тебя два. Сердце феникса и сердце дракона.

— Как это, два? — судорожно начал ощупывать себя. — У меня два океана силы получается?

— Совсем нет. Сердце дракона — не океан, а целая звезда, как солнце. Куда океану до него.

— …

— Сказать по правде, ты опасен, когда эти два источника сталкиваются в конфликте, выброс от их столкновения с легкостью разрушит мирок или два и тебя заодно.

— Нет, я так скоро поседею, совсем на дедульку буду походить с вашими страстями! Вот рассказал ты мне это, и что я буду с этим делать? Если всё так плохо, почему еще не взорвалось-то это дело? Меня вот пространство пожевало и выплюнуло.

— Всё потому, что один подлый товарищ вместо того, чтобы всё это донести до тебя и обучить, как использовать свои силы, попросту пронзил сердце мечом света, оградив стеной феникса от дракона. Печать эта хоть и ослабела, но держится.

— Он говорил про мир, в котором я должен был этому научиться, но попасть туда не получилось. Даже если бы я умел всем этим управлять, как это поможет нам выбраться отсюда? Стереть этот мир и надеяться, что нас выбросит обратно?

— Хорошая шутка, тебя от крошечного карманного измерения размазало, отдача от целого мира вызовет такой каскад, что сложатся еще несколько.

— Да уж. Легче от этого не становится. Что делать-то будем? Безопасно ли здесь оставаться или поискать кого-то, может, кто-то сможет помочь?

— Помочь? В лимбе? Судя по существам, мы в темном районе. Тут доверять никому нельзя, особенно если узнают, что ты еще жив. План у нас может быть только один: нужно достучаться до драконьего сердца. У его магии должен быть перенос. Я чувствовал его в тебе раньше.

— Думаю, что пока эта территория свободна от этих, — киваю в сторону куч пепла, — можно попробовать сделать это тут.

— Хорошо. Помнишь печать, что была в доме стихий? Нам она нужна. Это тоже Литера.

Хотя следы от моей палки на земле и не видно, но как только я закончил, печать вспыхнула и выжглась на поверхности. Я поежился, хорошо, что не на моей коже на этот раз.

Усевшись в позу, я сосредоточился на своем внутреннем мире.

— Хорошо. Дыши медленно и размеренно. Вдох, затем выдох. Ощути циркуляцию сил по телу. Проследи за ними, они приведут тебя сначала к одному, затем к другому водовороту.

— Горячо. Такое чувство, что я выдыхаю огнем. Но водоворот только один, он такой горячий. Тяжело.

— Это должно быть пламя феникса. Ты использовал его контур, поэтому будешь чувствовать его лучше. Теперь я изолирую его, ты перестанешь его чувствовать, не пугайся. Найди второй контур. Помни, это дракон. Хотя он и солнце, но в покое лишь слегка теплый поток, едва ощутимый.

Делаю медленный выдох, затем теряю ощущения течения совсем. Некоторое время ничего не происходило. Казалось, что всё насмарку, но я не сдавался.

— Вспомни Леонарда. Детство. Старый дом, дерево.

— Я что-то ощущаю. Совсем слабо.

— Удержи это чувство. Направь всего себя в него.

Поток был как ледяная речка — прозрачным и холодным, безэмоциональным, хладнокровным. Следовать за ним было не особо приятно. Чем глубже я в него погружался, тем громче слышал мелодию. Она напевала, будто колыбельная. Такая спокойная.

Потеряв счет времени и перестав ощущать тело, я осознал, что полностью погрузился вглубь себя. Даже Сина не слышу.

Как только достиг водоворота, я опешил: это целая галактика, не видно начала и конца. Он затягивал меня, говорил не сопротивляться, и я уж было не ушел туда с головой, когда меня резко окликнули.

— Артур! — снова почувствовал тот жар, стало неприятно, хочу снова в ту приятную прохладу, хочу, чтоб меня поглотил водоворот. — Артур! — голос стал еще настойчивее.

— Я… Убери жар. Отправлюсь туда.

— Артур! Открой глаза, посмотри на него! — голос меня жутко раздражал, хотелось его… сожрать или сжечь горячим дыханием.

Снова смотрю на могущественный водоворот сил, но что-то снова мелькает перед глазами.

«Раздел: Драконья магия, глава: Крыло Др’Уайт, пункт: белокрылый: как прародители магии, драконы прочно связаны со своей семьей, настолько, что способны преодолевать любое расстояние, пространство и время, дабы прийти на помощь или ответить на зов.

Применение: Крыло Др’Уайт.

Использование: возможно».

— Артур, очнись! Приди в себя наконец! — волновался Син.

— Я здесь, — вышел из транса. — Это было завораживающе. Источник настолько огромен, что…

— Что ты решил отдать себя ему! Еще хуже, чем остаться здесь. Что же тебя мотает из крайности в крайность? Не зря говорят — сила опьяняет.

— Прости, я не ожидал, что это так на меня подействует.

— С тобой понемножку на истеричку становлюсь похож — до чего я докатился. Ну узнал что-нибудь о его родословной?

— Да, это крылья, что преодолевают любое расстояние и пространство на пути к семье.

— К семье… Снова засада.

— Как это? Почему?

— К драконьей семье, Артур! Где ты еще дракона знаешь? Родители-то у тебя фениксы или сродные им.

— Родословная странно звучит. Если с фениксом был род Уайт, то тут Крыло Др’Уайт. Как это вообще прочитать?

— Интерпретация не всегда будет верной, особенно с драконьим языком. У них род — это крыло, а на приставку не обращай внимания, это неверный перевод. В их языке имена всегда переводятся. А вот обратно уже нет. Что еще там было?

— А зачем ты спрашиваешь? Ты же и есть книга, ты так смеешься надо мной?

— Боже, Артур, я точно истеричкой стану. Как думаешь, сколько тысяч драконов я знаю? Сколько драконьих сердец записано на моих страницах и как считаешь, сколько пунктов у твоего рода? По твоим конкретным запросам я могу вспомнить и найти что-то больше. Это банально экономит время.

— Прости. Там написано о белокрылом. Знаешь что-то об этом?

— Знаю, что у нас появился шанс. Такие драконы всегда рождались в паре. Белокрылый и чернокрылый. Белая книга, книга Теней — смекаешь?

— Лео… Думаешь, получится?

— Не знаю, всё это сильно пахнет жареным. Магия драконов опасна, к тому же нам придется для этого разбудить его сердце. Даже не знаю, к чему это приведет в конечном итоге, но если ты разбудишь его, то всё

остальное должно спать, включая мою силу. Пока печать цела, она должна выдержать нагрузку на одно сердце.

Слегка размявшись и оглядевшись по сторонам, я уж было стал готовиться к очередному погружению в себя, пока не услышал шум, доносящийся из глубины леса.

— Новые монстры? — насторожился я. — Нужно спрятаться.

Укрывшись за хижинами, наблюдал, пока источник шума не покажется: огромный трехметровый обалдуй с набедренной повязкой и корягой в одной руке. Шея его украшена побрякушками из костей. Оно свистело, сопело, обнюхивая, шло в нашу сторону, словно собака, выслеживая по запаху, отвратительная серая трехметровая собака-людоед.

Я сидел как можно тише, стараясь дышать через раз, ждал, пока этот огр свалит, но его как магнитом тянуло в мою сторону.

Обнюхивая мою хижину, я попытался с ней срастись, но это не помогло. В один момент он дико заорет, один удар — и хижина улетает на другой материк.

И вот стою я, стоит он, слюни текут, а меня тянет блевать — запах стоит ужасающий.

«Син! Я сейчас помру!»

Замах, удар — я вернулся, жестко приземлился, ободрав себе руку по локоть.

Следует еще замах, и я понимаю, что мне не увернуться.

— Aperio! — Барьер вовремя появился, и основной удар пришелся туда.

Меня отбросило ударной волной. Улетел метров сто от него, но времени подняться у меня не было, да и сил тоже. Он в мгновение ока добежал до меня своими семимильными шагами и уж было занес ногу, чтобы раздавить меня.

«Бестиарий, раздел: великаны, глава: огры: людоеды-мутанты ростом от двух до четырех метров, цвет кожи от землянистого до зеленого. Отличаются неуёмным аппетитом. Предпочитают охотиться в группе до четырех особей. Характер вспыльчивый.

Интеллект низкий.

Статус: враждебен».

Говоришь, не использовать на друзьях, так вот это враг!

— Бестиарий, раздел: великаны, глава: огры, — после этих слов огр так и замер на одной ноге, а тело стало ватным, если он начнет двигаться, я даже мизинцем не пошевелю.

«Захват активен», — мелькала подсказка перед глазами.

Отлично, значит, сегодня не помрем!

— Сотри его! — кричу я.

Как и в случае с твердыней, существо распалось золотыми символами, а я выдохнул с облегчением. Но слабость никуда и не думала уходить. Тело жутко ныло, а предупреждения Сина начали сбываться: раны вновь красовались на теле. Болело всё, еще одной такой схватки я не переживу.

Кто бы меня за язык тянул, из леса пожаловали еще трое: один даже больше покойного, метра под четыре, отодвинул дерево, чтобы выйти на нашу поляну, заодно и свалил еще парочку деревьев. Другой гораздо меньше — около двух метров, третий же… Третья. Огриха в кожаном нагруднике, еще и с дубиной побольше прошлой.

«Это еще что за хрень? Семейная пара, чтоб их!»

Пока они нас не обнаружили, я поспешил подползти до ближайшего укрытия, а именно до коряги ныне покойного главы семейства. Чтобы обхватить эту импровизированную дубину, нужно четверо человек, невероятно.

«Есть способ быстро восстановить силы? Руками двигаю с трудом, но о том, чтобы встать, и речи быть не может», — заметил, что за эти часы или дни, не знаю, сколько уже тут, хожу по грани, я всё больше сближаюсь с Ильсиндаром, даже становлюсь зависим от него и всей этой магии, хлынувшей на меня. И в очередной раз мне нужно его помощь.

«Радиус. Используй его! Той Лимы, что дал тебе Хранитель, еще должно хватить. Выведи за рамки боль, на усталости это сработает меньше, предупреждаю, но помочь должно».

«Радиальное расширение!» — о, эта благодать, когда у тебя ничего не болит! Как и сказал Син, я всё еще чувствую усталость, но хотя бы двигаться могу.

Тем временем чудовища уже явно меня унюхали и шли ко мне прямой наводкой.

«Что безопасней: пламя феникса или твоя сила?»

«Безопаснее убежать, когда ты используешь меня, то берешь в захват, это парализует на время. Чем враг сильнее, тем быстрее он приходит в себя. Воспользуемся этим. Я возьму на себя двоих, а ты займись самкой, она выглядит посильнее, ее нужно изгнать сразу».

«Сработает сразу на троих? Или читать три раза? Что будет с тобой, если они попадут по тебе?»

«Сработает, но от последствий «Радиус» тебе уже не поможет! Хотя мы в Лимбе, и я в неком подобии материальной формы — видишь и слышишь меня только ты».

— Артур, берегись! — кричал Син, когда четырехметровая особь метнула свою дубину прямо в мою сторону!

Повезло, что у огрихи сбит глазомер, я благополучно откатился в сторону, вскочил на ноги, что далось с трудом, и окинул взглядом всех троих.

— Бестиарий, раздел: великаны, глава: огры!

«Захват активен».

— Исчезните с лица земли! — в унисон с Сином выпалили мы.

Огры растерянно рыкнули, свет в их глазах померк, а тела рассыпались в прах.

Меня качнуло, в глазах начало темнеть, пытаясь схватить руками воздух, я рухнул навзничь, но, вопреки всему, сознание не стало меня покидать, только магия Радиуса.

— Почему? — задал вопрос я, глядя на него, стоящего передо мной.

— У тебя больше не осталось сил поддерживать его, а из-за влияния Лимба тут практически невозможно переместиться в любые пространства для сознания или духовного тела. Даже сон тут — редкость, только если под действием яда.

— Как ты…

— Мы связаны, помнишь? И видим мысли друг друга. Лошадь хорошо по голове приложила, да? — смеется Ильсиндар.

— Не было никакой лошади, — смущенно отвечаю я, пытаясь отвернуться от него, но тело предательски подводит.

Он подошел ко мне и положил руку мне на грудь.

— Я совершенно не сведущ в этом деле, исцелять не могу, но силу контролировать могу получше твоего.

Я чувствовал тепло его руки. Оно проникало в тело, питало его, словно пересохшая почва жадно впитывает в себя капли воды.

Боль. Она стала утихать. Стало легче.

— Как-то так. Передал тебе немного своих сил, заодно убрав источники боли, которые можно было разрушить. Знаю, ты не обрадуешься, но начерти его на теле, — говорит об очередном клейме, конечно, я не обрадуюсь! — Он должен ускорить регенерацию.

За все время, что я наблюдал за этими причудливыми символами, литерами, они не принадлежали какому-то одному языку. Было много иероглифов, встречалась и латиница, даже кириллица, и отдельно символы, что не похожи ни на что. Тот, что дал мне одежду, выглядел как круг с лабиринтом внутри, а тот, что предложил Син, похож на насекомое.

В предвкушении новой порции боли я вывел этого скарабея на теле с помощью ближайшей веточки и золы с костра. Радует, что это не нужно делать кровью или выжигать каленым железом. Брр, как представлю!

Символ загорелся зеленым цветом и, на удивление, не принес боли. Смахнув сажу, я уставился на небо и, незаметно для себя, уснул.

Не было снов, звуков, я плавал в великом ничто. В голове не было мыслей, да их и не хотелось. Если нахлынут все и сразу, я точно сойду с ума, но здесь всё неважно. Моя жизнь, учеба, проблемы там казались такими мелкими, незначительными. По сравнению с тем, что сейчас, я… Глаза, они…

Смахнув лишнюю жидкость с глаз, я вдруг опустился на поверхность. Вокруг по-прежнему было ничто, только светлячок разрушает тьму вокруг, я решаю последовать за ним.

Я плыл за ним, отталкиваясь от «пола», прямо как космонавты на Луне, пока он не привел меня…

Передо мной, окруженные светом, стояли: дракон в человеческой форме, чьей мускулатуре могли позавидовать многие бодибилдеры, а его белая чешуя переливалась в свете феникса, сидящего у него на правой руке. Морда дракона была слегка вытянута, а два прямых рога уходили назад, напоминая кота, поджавшего уши. Своими золотыми глазами он глядел на меня, изучая. Два его крыла были аккуратно сложены за спиной, но немного выступали и как зеркало отражали теплый свет феникса, чьи перья, будто покрытые золотом, были аккуратно уложены перышко к перышку. Своими мощными лапами он прочно держался на руке у дракона. Хвост длинный и пушистый, лисий хвост спускался почти до пола, в нем было несколько более длинных перьев с кисточками на конце. Такие же, как и на голове, — два длинных головных пера, мощный клюв и те же изучающие налитые золотом глаза.

Это была подлинная гармония. Они были настолько гармоничны, насколько это вообще возможно.

В левой руке дракон держал книгу. Белую. Стоило мне ее увидеть, я понял, кто стоит передо мной.

Я не мог сдержать слез. Ком подкатил к горлу. Чувства перемешались внутри. Хотел подойти ближе, но они становились все дальше. Я никак не мог приблизиться. Ухватить, удержать. Меня впервые переполнял страх.

Вскоре я проснулся. В поту и слезах.

— Ты видел? — сходу спрашиваю я.

— Думал, ты помер, — улыбался Син. — Я не могу следовать за тобой всюду, Артур. Некоторые области закрыты и для меня. Помни об этом. Сон — редкое явление, а значит, тебя кто-то пригласил. Кто?

— Феникс, дракон и ты…

— Ох… Это… Кто был инициатором?

— Не знаю. Дракон держал книгу, тебя в левой руке, а феникс сидел у него на правой. Все смотрели прямо на меня. С нескрываемым интересом. Но я… У меня было такое жуткое чувство. Не от них, из-за них.

— Дракон захотел на тебя поглядеть, а, судя по тому, в каком виде ты проснулся, и по остаточным эмоциям, я примерно понимаю, что ты чувствовал. Хорошо, что дракон наконец вышел на связь, но и плохо, в том числе. Пока ты спал, я проверил печать, что сдерживает сердце, применение моих сил ее ослабило и серьезно. Тебе больше нельзя читать Белую Книгу. Печать не переживет еще одного ее применения, даже чтобы стереть листик. Желательно и с магией сердца повременить. Печать разрабатывалась для сердца дракона, но она сейчас настолько слаба, что едва поддерживает саму себя.

— Поддерживает себя? Печать и такое умеет? Мне казалось, как только она истощит свое количество вложенных сил, то просто пропадет.

— Все так, но не забывай, кто ее наложил. Внемировая магия всегда другая, а его — и подавно. Каждая его печать или заклинание работает независимо от него и после зарождения живет сама по себе, не завися от заклинателя. Сама культивирует силу, выполняет свою роль и растет вместе с владельцем.

— Живая печать? Как же тогда ее снять?

— Его печать снять нельзя, только разрушить или перенести. Хватит об этом. Как ощущения? Литера свое дело сделала, но только для тела. Душа все еще ранена.

— Не мертв, и хорошо.

— Хорошо. Готов действовать? Пока дракон ответил, нужно отсюда уходить. Я изолирую силу феникса, чтобы не нагружать печать. Остальное на тебе.

— Да.

Вернувшись к кругу, который мы готовили раньше, я вновь постарался обратиться к драконьему сердцу.

Контур дракона начал ощутимо растекаться по телу. Он уже не был холодным. Он меня уже знал.

— Крылья дракона, дайте… — Резкая боль в шее, слабость и пустота.

Открыв глаза, я тут же захотел закрыть их навсегда. Дико болела голова, пульсирующая давящая боль, шея затекла, руки и ноги связаны, а сам я прикован к… алтарю?

Магическая печать, каменная стелла с кандалами для рук и ног, поддерживающая человека в стоячем положении.

И во что я вляпался на сей раз…

— Очнулся живой? — раздражающий, скрипучий голос доносился из-за спины.

— И правда, очнулся, — заговорил еще один. Последовал удар палкой в бок, отчего я дёрнулся, но кандалы не отпустили меня далеко.

— Значит, объявляй собрание, — после этих слов они ушли, так и не показавшись.

Сколько ни искал, на небосводе солнца нет. Сколько времени прошло с тех пор, когда меня сюда притащили?

«Син, ты тут? Ты их видел? Кому мы в этот раз не угодили?»

«Артур… Это существа более страшные, чем огры, — люди».

«Если это люди, то с ними же можно договориться, они же меня не убили».

«О, так кандалы и алтарь тебе ни на что не намекают?»

«…»

Пить хотелось, запястья ныли. Раны души выглядели просто ужасно. Судя по всему, начали гноиться. Больно.

Оглядевшись, насколько позволяли кандалы, всё это напоминало амфитеатр, на ступенях которого уже собирались люди. Древнегреческие или римские тканые белые одежды с красными накидками, у кого-то накидки белые, но платья красные.

Все собравшиеся кидали на меня недобрые взгляды.

— Господа! Сегодня у нас пир! Мы встречаем новоприбывшего. Поглядите на него! Плоть, кровь и сила. Много силы! С ней наши атлеты проявят себя на охоте! — взывал к публике мужчина средних лет, седые волосы и борода смотрелись ухоженными, белая одежда с красной накидкой отличало его только золотой венок в волосах и клинок на поясе.

— Послушайте, я тут по ошибке, пожалуйста… — удар плетью резко прервал мой призыв к разуму.

— Молчать! — шикнули на меня из-за спины.

Тем временем венценосная особа, став рядом со мной, жестом призвала шестерых молодых мужчин и шестерых женщин — все они смотрели на меня, как кролик на удава, с нескрываемой мыслью сожрать!

— Сами небеса послали его к нам. Он станет вашей опорой, дабы достичь небывалых высот на вашем пути!

— Прошу, я ничего вам не сделал! Я… — снова удар палкой по ребрам.

Теперь понятно, почему Син называл их большей проблемой, чем огры.

Тем временем венценосный вытащил меч и, разумеется, направил его на меня.

— С этими наставлениями станьте сильнее!

В панике, что меня скоро зарежут, я пытался вызвать щит или покрытие — ничего. По лодыжкам стекала кровь от кандалов, несколько ее капель попало на печать, она светилась тусклым алым цветом и, вероятно, блокировала проявление магии.

Пока я следил за императором и его мечом, я не заметил, что основная опасность была у меня за спиной.

Небольшое лезвие из-за спины отразило белое небо и вонзилось между ребер прямо в сердце. Я и моргнуть не успел.

В глазах потемнело, а тело обмякло. Я повис на кандалах, печать засияла ярким алым, образуя красный туман. Все находившиеся на этой сцене жадно вдыхали его.

Это была моя сила. Моя жизнь. Она моя! И делиться я ни с кем не собираюсь!

— Пламя… Феникс… Да сгорите же вы… Дотла, — выдавил из себя слова. Последние слова.

Феникс ответил. Пламя охватило всех. Крики раздавались отовсюду. Их император и все его шестерки уже лежали в виде кучек пепла. Как и мой палач.

Впервые меня посетило чувство удовлетворения. Я никогда не желал кому-то смерти, но они… Твари просто твари.

Моя кучка одиноко лежала на каменном алтаре, пламя поглотило даже клинок. Протянув руки к пеплу, он покрыл меня с ног до головы, вновь даруя мне человеческое тело. На нем снова не было ни царапины.

Коснулся места, куда ранее вмешалась сталь — все хорошо, и сердце все еще бьется. Сердце… Вдруг стало тихо. Чего-то не хватает. Сердце. Колыбельная. Музыка, она закончилась…

Стук, дополнительный удар. Я упал на колени. Жарко. Холодно. Меня распирает изнутри. Внутри у меня был вихрь.

— А-а-а-а! — кричал я, пока меня не вырвало.

— Артур! Я… не могу его сдержать.

Что? Это он еще сдерживает, нет. Как это. Я…

— А-а-а-а! — Боль заглушила все вокруг.

Сердце стучало как ненормальное, виски неистово пульсировали, голова — будто колокол, в который нещадно бьют. На грудь как будто мешок с песком положили, то давит, то распирает. Стоит закрыть глаза — вижу два вихря, что сцепились между собой. Глаза налились краской — я почти не вижу.

Изо всех сил сжал землю, она горит. Все вокруг горит. Ах! То, что внутри. Больше не могу.

Последнее, что я видел, это золотой вихрь, что вырывается у меня из груди и устремляется в алое небо.

Эта картина застыла у меня словно в замедленной съемке.

Стало тихо. Все пропадает. Доносятся обрывки фраз.

— …допустишь… истекает… удержи… разве ты не… два сердца… хранить… Аврора, — слова проносились мимо моего разума. — …мира… запретная… мира! — удалось понять, что Син что-то колдует.

Картинка сменилась. На мгновенье привело в чувство падения и удар.

— …зовите… что здесь… его сердце… его в омут… скорее! — обрывки фраз раздражали слух. Почему я так долго умираю? Пусть все закончится.

Картинка вновь сменилась. Камни. Пещера. Вода. Зябко. Мокро.

— …почему он еще жив…

— …барьер… держат… техники…

Гул людей понемногу спадал. Затем пришла тишина.

Путь к жертве...

В темном царстве феникс ждет,

Душу призывая.

Очередная жизнь, сгорев дотла,

Жертвой ему стала.

Хранитель.

Снова все пошло не по плану. Если он вообще был. Не могу сосредоточиться из-за всего этого шума. Пришлось оставить дом, пойти неведомо куда… Я совсем не в форме, эта инкарнация почти исчерпала себя. Не знаю, хватит ли мне сил, когда мы сойдемся с ним в битве…

Ведьма ушла так же быстро, как и появилась. Она получила то, что хотела. Я не смог его защитить. Снова. Ильсиндар меня ненавидит. А мне остается только сидеть тут, зализывать раны в центре собственной печати, поглощая то немногое количество Лимы, что осталась в этом мире и сквозь щели за его пределами. Жалко. Он был прав, сейчас я на себя похож меньше всего.

— Опять себя накручиваешь? Коришь? Винишь? Зачем? Что сделано, то сделано! Чему быть, тому не миновать своей судьбы, — подошла Рамора. — Лучше скажи, получилось? Ты собрал нужное количество? Внемировая энергия — вещь редкая, то в этом миру ее самое большое количество, — женщина присела на корточки передо мной и пристально смотрела мне в глаза.

— Почти. Но я боюсь, Ильсиндар разбушуется. В мире тьмы, света, в других мирах, мать его, даже в Бездне я смогу его отыскать, но если он что-то выкинет… Нам останется только надеяться.

— Я стукну тебя! Совсем ополоумел! Мир не вращается вокруг тебя, пора доверять хоть кому-нибудь! Он твой сын! И тем более взрослый и опытный. Сейчас даже посильней тебя будет, в твоем-то состоянии. Как можно не верить своему дитю? Не надеяться, что он справится…

— Прости, Рамора. Совсем расклеился. Я верю в него, просто…

— Переживать — это нормально. Как и поддерживать. Во имя всего святого, возьми себя в руки, ибо в Вальхалле, глядя на тебя, я буду сыпать проклятьями направо и налево!

— Хорошо. Доверюсь им. Я собрал достаточно, начинаю их искать. Присмотришь за моей…

— «За моим телом». Правильно говорить так! Я понимаю, что твой цикл не был завершен, а без проводника все отправилось в тартарары, но в Риме веди себя как римлянин!

Я ничего ей не ответил, лишь оставил «тело» на попечение и ушел искать Артура и своего… сына.

Артур.

Холодно. В груди так пусто и холодно. Ай! Отголоски боли все-же добираются ко мне. Иногда я вижу контур сил дракона, но сдвинуться не могу. Я парализован. Остается плавать где-то в этой невесомой пустоте.

Неразборчивое бормотание достигает меня.

— Син? — хриплым голосом выдавил я, но ответа не последовало.

Шум от множества голосов нарастал, отчего разболелась голова. Стало трудно дышать.

Я по-прежнему плыл в непроглядной тьме, но она становилась не такой уж и непроглядной. Появилось небо — так я подумал сначала. Оно было темным и цветом не сильно отличалось от тьмы вокруг.

Каково же было мое удивление, когда в этом «небе» я увидел лицо. Оно было огромным и жутко размытым. Похоже на человеческое, но пол различить я не мог.

Еще спустя какое-то время до меня начало доходить — это не небо. Лицо то появлялось, то исчезало, а вместе с ним появлялся и исчезал жуткий шум, который со временем стал похож на речь.

— …Мастер, вам следует отдохнуть, трое суток на ногах не пойдут на пользу ни ему, ни вам! — наконец-то смог разобрать речь сквозь весь этот шум.

— Когда я буду убеждена, что он стабилен, то передам его под ваше наблюдение, — говорил измученный женский голос.

— Вы шутите? Как можно быть стабильным с такой дырой в груди! Его сердце, источник просто разорвало. Странно, как он вообще умудряется держаться за жизнь! — возмущался более молодой женский голос.

— Посмотри поближе, заодно и помоги мне. Перехвати вот здесь и направь свет сюда. Линии его печати продолжаются на пустом месте вокруг дыры, а еще эти нити, они окружают его тело и душу, не давая его душе разорвать связь с телом окончательно. Две совершенно разные силы борются за его жизнь прямо сейчас, почему мы не должны?

— Мы даже не знаем, кто он! — недоверчиво говорил мужской голос.

— Госпожа! Мы принесли откликнувшийся свиток! — говорила взволнованная пара голосов.

— Хорошо, давайте его сюда. Так, спокойно, пусть его сила сама укажет.

— Мастер! Но он почти осушил омут, и мы влили в него столько сил, осталось ли среди этого что-то его?

— Тише, свиток реагирует! Линия Уайта, боже, он рожден не здесь. Это их сын! Он из фениксов!

— Что значит не рождён здесь? Его родители предали нас? Как они посмели!

Успокойтесь, старейшина! Вы разве не слышали последние новости? Не почувствовали возмущение пространства?

— Постойте, его пусть продолжается, как это возможно? Мастер? Оно уходит за пределы свитка!

— Госпожа! Этот свиток начал сходить с ума в библиотеке, мы не смогли его сдержать, он…

— Давайте его сюда! Живее!

— О боже! Это не линия рода, это крыло… У него сердце дракона!

— Как?

— Что? Откуда!

— Немыслимо!

— Два сердца и рожден не здесь, еще и эта катастрофа, неудивительно, что он не выдержал.

— Не важно два или одно, если сердце погибло, то оно утянет другое за собой! Посмотри на него, он в глубокой коме, а эти силы, чем бы они не были, не дают ему покоится с миром!

— Как вы можете, старейшина! Вы забыли наш долг? Мы должны спасать, а не отправлять на тот свет! Он пришел к нам! Не к кому-то еще, а к нам!

— А откуда он пришел, вы не заметили? С того света! Он проколол оболочку мира того и нашего! Лучшие из лучших выбились из сил и до сих пор не могут восстановить завесу миров до конца! Что бы он не использовал — это слишком опасно, он опасен!

— Старейшина! Я еще раз вам повторяю! Пусть он даже из ада к нам придет, после всего того, что пережил его род, пережил он, мы обязаны ему помочь. Каждый из вас, стоя здесь, обязан ему!

— Делайте что хотите!

— Мастер…

— Пусть идет. Помогите мне здесь. Здесь нужен шунт!

— Мы не сможем закрыть эту рану! Она слишком велика. Может направить сердце дракона, пусть оно поглотит эти остатки. Он все равно будет сильным магом с сердцем дракона.

— Мы не сможем. Драконы очень гордые и своевольные существа. Если бы он хотел, он бы уже поглотил бы. Здесь что-то другое. Стабилизируем пока. Сделаем всё, что сможем, и будем надеяться. Фениксы — удивительные создания. Хорошо. Оно циркулирует. Оставьте его здесь, омут будет поддерживать его. Кто-нибудь может помочь мне дойти до моих покоев?

— Да, конечно!

— И приставьте охрану ко входу в пещеру. Неизвестно, что взбредет старейшине в голову. Так будет спокойнее.

— Как прикажете.

Вернулась тишина.

Все сказанное ими до сих пор звучит у меня в голове. Мое тело в пещере плавает в каком-то омуте, а я тут смотрю на это дело от третьего лица. И мое сердце… Эти люди… Я не родился здесь, это Пандора?

«Син… Что же ты натворил…»

«Они все… пытались мне сказать, предупредить. Как я мог не понять…»

«Гармония. Дракон и феникс. Если бы не нож в сердце».

«Можно ли все исправить, вернуть?»

«Кто-нибудь…»

— Кто-нибудь! — в отчаянии кричу я, надеюсь, что меня услышат.

В ответ тишина лишь глумилась надо мной, что мой удел лишь бесцельно парить тут, в невесомости. Навсегда.

«Нет! Не хочу!»

Вижу хоть от третьего лица, но связь с телом есть! Я не мертв и найду путь отсюда!

Потянувшись к своему «небу», я изо всех сил хотел вернуться в свое тело, вернуть все то, что потерял. Небо же не реагировало. Картинка потолка и стен в пещере, где плавало мое тело, мерцала, манила к себе.

Возвращение заняло все мои мысли. Я не мог думать ни о чем другом.

Спустя множество попыток потолок начал приближаться или я к нему.

«Вот так, я уже рядом».

Скорость сближения росла, а я все быстрее приближался к заветному небу. Пока не влетел в него, сквозь него.

«Да, я смог!» — обрадовался я, когда картинка снова стала от первого лица, но радоваться не стоило.

Я моргнул. Тело дернулось, а адская боль пронзила меня. Резко и очень много, отчего я отключился.

— Ты спешишь жить или торопишься умереть? — задал вопрос Ильсиндар.

Оглядевшись, я узнал белое пространство Сина. Он сам стоял рядом, его лицо выражало столько эмоций: грусть, страх, вину, отчаяние.

— Син! Как я рад, что снова вижу тебя!

— Я, прости, плохой из меня вышел компаньон. Все поступки, решения привели тебя в это положение… — впервые вижу его таким растерянным.

— У нас не было выхода!

— Хранитель, наверное, смеется надо мной. Даже у него бы не вышло так обделаться. Прости, — его растерянное выражение лица не уходит. Такое чувство, что он не здесь. Говорит сам с собой.

Я подошел к нему, взял крепко за плечи и хорошенько встряхнул.

— Ильсиндар! Посмотри на меня! Я прямо перед тобой! Все ошибаются. Я, ты, даже Хранитель! Но это не повод ложиться и умирать. Не могу поверить, что это говорю я. Он тоже, быть может, заложник обстоятельств. Мы же не сами в это ввязались, а вынуждены были спасаться. От ведьмы, от ненормальных культистов. И мы оба живы, хотя бы немножко. Это уже прогресс.

— Артур. Ты… Но твое сердце… — его глаза вновь смотрят на меня, а не сквозь.

— Это мы тоже решим. Как-нибудь. Вместе!

— Хорошо. Прости, что как более опытный член нашей группы не смог вывести нас безопасно и без потерь, и спасибо, что дал мне пинка. Я немного устал от попыток удержать… — он на мгновенье стал прозрачным, а глаза смотрели в пустоту, но это быстро прошло. — Твою душу в теле и не навредить.

— Спасибо за это. Кто-то, кого называли мастером, сказала, что я стабилен. Это так?

— Если это можно так назвать. Мы стараемся, чтобы это было так.

— Мы?

— Я не должен был. Она не хотела, чтобы я говорил. Но я устал. А ты бы всё равно узнал, — его речь становилась все более невнятной. — Покажись. Хватит всего этого.

— Вот что ты заладил, — показалась девушка.

— Аврора…

— Анаграмма, — ответил Син.

— Что? Анаграмма к чему?

Я растерянно смотрел то на Сина, то на Аврору. Оба были вымотаны. Измучены. Будто всю мою боль… О боже. А я тут в безопасности ничего не чувствовал. Даже сейчас боли нет. Она уходит к ним?

А теперь что Син хочет мне сказать?

— Не стоило хранить секреты в открытой книге, да, Син? — съязвила Аврора.

— Не зови меня так, воплощение древней клятвы, Mavortia Rhesi.

— Ты… печать? Но как? Ее же сотворили мы с Лео, а магия оживает только у Хранителя…

— Да. А вам, мальчишкам, удалось не только изменить древнюю магию, что считалось невозможным, еще и заставить ее ожить, — тихо говорила девушка.

— На меня не смотри, я тут ни при чем.

— Ты этого не помнишь? А как же общая память?

— Есть еще кое-что, чего я тебе не говорил. Твое сердце дракона. Оно закрыто для меня. Только его я не могу прочесть. В детстве у тебя были срывы. Сила выходила из-под контроля, но тогда приходил дракон, и все успокаивалось. Вместе с черным драконом вы творили магию. Что это за магия — знают только драконы. Чтобы понять магию, мне нужно ее увидеть. Но тогда провалы в памяти были и у меня.

— Мастер сказала, что если бы дракон хотел, он бы решил проблему с сердцем. Но он не стал.

— Жители Пандоры — великие маги, Артур, но даже им далеко до драконов и их магии. Они близки разве что к хранителю, как его родичи.

— Для тебя память тоже была закрыта? — спросил я Аврору.

— Нет, я всё видела. Меня не стали выпроваживать, в отличие от него, — указала пальцем на Сина. — Вы парные драконы, Артур и Лео. Странно только, что вы были рождены разными матерями. Для драконов такое рождение — как семья или даже ближе. Я была рождена лишь для того, чтобы эту связь укрепить в связи с надвигающейся бедой и вашей разлукой.

— Какой бедой?

— Разрушение мира, алло. Вторжение повернутого мага… Без меня парных драконов ждало лишь увядание и забвение. Я — мост, который соединяет вас, как бы далеко вы ни были.

— Почему только сейчас, почему раньше притворялась?

— Я не притворялась. Мы даже знакомы не были. Что бы я сказала? «Привет, внутри тебя дракон, ты связан еще с одним. О, и ты в любой момент можешь взорваться. Будь осторожен?»

— Прости, — шепчу я, опустив голову.

— …

— Вы забрали мою боль себе?

— Это всё, чем мы можем помочь.

— Могу я что-нибудь сделать?

— О нет, пожалуйста, мне прошлого раза хватило. Чем тебе мой телевизор не понравился? Я даже звук сделала!

— Я…

— Отдача была нехилая. Мы тут сами чуть не отъехали! А нам ведь нельзя. Не то твоя душенька того, — проводит она большим пальцем по горлу. — Попадет в шредер под названием Ильсиндар. Он сдерживает себя как может, чтобы не расплести ее к чертовой матери!

— Ох.

— Простите за вторжение, — внезапный знакомый голос вызвал у меня чувство облегчения.

— Хранитель! — обрадовался я.

Он уверенной походкой шел прямо ко мне, собирая на себе недовольные взгляды присутствующих. Но не меня. Я ему верю.

— Я тебя наконец нашел! Но Лимы у тебя гораздо меньше, чем я рассчитывал, а дела намного хуже. Извини, что так сразу, но мне нельзя терять времени.

Он взял меня за плечо, и тело вмиг обмякло, я растянулся в невесомости, устроив меня поудобнее, поднес руку к моей груди, где, слегка потрескивая, развернулась круглая печать из золотого письма размером с небольшую комнату.

Все присутствующие были поражены зрелищем. Затаив дыхание, они наблюдали за его работой. Его рука изменилась, на кисти выросли когти, а сама она покрылась белым мехом с черными полосами. Ею он ловко чертил недостающие письмена и изменял уже существующие. Причем делал это так быстро и ловко, что за этим можно было наблюдать вечно.

— Это печать души и тела. Впервые вижу ее. Красиво.

— Запомните, дети, печать души и тела нельзя показывать никому. Это как и с истинным именем. И намного хуже, если тебя увидят голым, — в шутку сказал он.

— О, спасибо, что показал ее всем, — смущаюсь я.

— Хоть у тебя тут и коммунальная квартира, все они, — окинул взглядом стоящих Сина и Аврору. — Часть тебя самого. Так что им можно. А еще дракону.

— Ты в курсе?

— Я почувствовал, да. Он у тебя необычный. Фракция Света и Тьмы сама по себе сильна, но вот мои дети оттянули их на нейтральную сторону, сделав еще сильнее. Сейчас будет покалывать.

— Ай! — Ничего себе покалывать! Будто тысячи игл прошивают тебя в груди насквозь.

— Получается! Артур! Твоя рана, она…

— Ты такая наивная.

— Артур, я закрою дыру у тебя в груди. Пока я зашиваю тут твою душу, Лима повторяет мои действия с телом. Так что ты сможешь очнуться.

— Да, вот только есть одно «но»! — ехидничал Син.

— Без него никуда, — отвечал ему Хранитель. — С сердцем тебе нужно будет разобраться самому.

— Проще поручить младенцу сыграть на скрипке!

— Ты уж, пожалуйста, если сердишься, то вымещай все только на мне, Артур не должен от этого страдать еще больше. Он куда смышленее, чем тебе кажется. Лучше скажи, кто надоумил его использовать внемировую магию и тратить Лиму? Моя проекция здесь только за счет нее. Исчерпай вы ее, я бы не смог вам помочь.

— Я… Ты! — глотал слова Син.

— Мы были в безвыходной ситуации и должны были! — выгораживал я его.

— Смотрю, вы хорошо спелись, — смеялся мужчина.

— Ай! — В глазах закололо.

«Раздел: Хранители, глава «Основополагающие четыре стихии», пункт: «Хранитель Круга Ветра: рожденные по воле Создателя с мирозданием». Был рожден четвертым — ветром, где с огнем, землей и водой они жили в мире, развиваясь и помогая придать миру его конечную форму. Впоследствии помогая создавать новые миры, а затем с братьями и сестрами из семян взращивать все новые и новые. Был призван хранить мироздание и целостность и покой всех миров».

— Ого!

— А? Что там обо мне пишут?

— Это правда? Ты, получается…

Он прищурился и пристально на меня посмотрел, не прекращая творить свою магию.

— А, это про мое детство. Хорошая способность.

— Что ты за существо?

— Эмм, как тебе сказать… Обо мне ты только что прочитал.

— Ты… То есть матери у тебя нет?

— Создатель мне и мать, и отец. Но да, то, что ты имел в виду, привычным для тебя образом я не рождался.

— Мироздание… Погоди, тебе что, миллиарды лет?

— Знаешь, время относительно, так что не сильно я и старый! — смутился он.

— Боже! Куда я попал… Мама, роди меня обратно.

— Шутить можешь, значит, идешь на поправку!

Если он такой могущественный, то почему за щелчок пальца не мог решить все проблемы?

— Потому что он не Господь Бог! Иметь широкую направленность способностей — это большая удача. Когда ты клинок, то ложкой быть уже не сможешь.

— Всегда можно умудриться, — весело отвечал мужчина.

— Ай! Иглы жгли теперь по всему телу, куда приходились удары рваным пространством.

— Почти все.

Раны затягивались, не оставляя и следа. Все-таки магия — хорошая штука в правильных руках!

— Ты на что намекаешь? — дулся Син, в ответ я рассмеялся.

Как хорошо на мгновенье отвлечься от всех забот, что тебя терзают.

— Вот и всё. В душе ран больше нет, прямо сейчас Лима закрывает последние на теле. Все каналы и сосуды, связанные с сердцем, были восстановлены, но не само сердце. Но, зная фениксов, им крайне сложно умереть не своей смертью, — говорил Хранитель.

Как только он убрал руку от моей печати, она начала уменьшаться и исчезла у меня в груди, а он спрятал руку за спину.

— Только если им сердце не взорвут, — ехидничал Син.

Хм, а откуда зрение появилось? Эту силу же сердце феникса давало.

— А если я использую родовую магию и возрожусь из пепла, может, сердце тоже…

— Ты уже пробовал. Вылечилось только тело, а раны на душе остались.

— Знаешь, Артур, хоть фениксы и владеют очень многими языками, но у этого товарища, — кивает на Сина Хранитель, — просто отвратительный почерк. — смеется мужчина.

— Знаешь что! — злился Син.

Хранитель начал пропадать. Он то становился прозрачным, то нечетким, словно плохой сигнал во время грозы на старом телевизоре.

— Похоже, Лима закончила свою работу, а значит, мое время рядом с вами истекло, ребята. Но, Артур, прежде чем я исчезну, я дам тебе более детальное описание, скажем, расшифровку странички из Белой Книги.

Это всё, чем я могу помочь сейчас. — С этими словами он исчез окончательно.

Осталось только сообщение.

«Раздел: Пламя Феникса, глава: Родовое пламя семьи Уайт, параграф первый: Жертвенная Птица: Пламя феникса имеет не только физическое воплощение, но духовное. Так как феникс существует непосредственно в двух фазах жизни и смерти, но не является проводником, то фазы сменяют одна другую намного быстрее и не требуют платы за переход.

В случае, когда птица теряет что-то важное для нее или кого-то, то в своем отчаянии начинает свою лебединую песнь: она сжигает свое тело и душу, дабы вернуть с обратной стороны то или того, чье сердце тронуло феникса.

Доподлинно неизвестно, чем именно жертвует феникс, принося что-то или кого-то с той стороны.

— Я… Понял. — Что-то изменилось во мне, когда я читал эти строки. Они пробудили во мне куда больше, чем содержали сами.

Мое сердце. Оно снова целое, но это не так. В нем еще осталась искра, та последняя искра, что мне нужна.

— Артур, что ты? — начала волноваться Аврора.

— Артур! Что ты задумал? Не закрывайся от меня! Артур!

Они звали меня, но я не их не слышал, не слушал. То, что осталось от сердца феникса, открылось мне. Ключом пришелся подарок Хранителя.

Аккуратно ступив на пол и закрыв глаза в пространстве Сина, я открыл глаза в пещере.

Тело было целым, ран и огромной дыры не было. Я дотронулся ногами до дна, дошел до аккуратно выложенных ступеней из речной гальки. На мне по-прежнему была одежда духа.

Ведомый фениксом, я отринул всё лишнее. Все эмоции, чувства, мысли. Если только то, что мне нужно сделать, что я должен сделать.

Выйдя из омута, я направился к выходу из пещеры, начав свою лебединую песнь.

— Пламя, ведущее и ведомое, поглоти всё, что даю тебе, и веди меня туда, — у входа стояли часовые, что, заметив меня, начали что-то говорить, один куда-то убежал. Оставшийся активно мне что-то доказывал, но я его не слышал, лишь продолжал свою песнь. — Там то, что я ищу, там я возьму то, что есть я, и оставлю то, что часть меня, — на крики часовых прибежали еще люди. Свет ударил в глаза, невольно щурясь, я вышел из пещеры, передо мной предстала целая городская площадь, но я лишь продолжал, не обращая внимания ни на что. — Пусть пламя станет ведомым, чтобы мне стать ведущим, — я шел, ведомый фениксом, игнорируя мужчин и женщин, пытающихся меня остановить, кто-то даже пытался схватить меня за руку, за плечо, но я лишь слышал шипение, и я снова был свободен. Дошел до трещины, что зияла прямо в воздухе, я на месте. — Пламя, забери мое тело и душу. Гори! Сгори дотла!

Тело обратилось в прах, я, будучи огнем, безучастно на него глядел, ожидая, пока сгорю сам.

И вот он я. Стою посреди огромной пещеры, напротив меня сидит он. Гордый феникс глядит на меня сверху вниз, своими золотыми глазами, сидя на жерди, растущей прямо со скалы.

Пещера была светлой, но источников света я не видел. Чуть поодаль было озеро, уходящее вдаль пещеры, а на берегу стояла лодка. Каждая клеточка тела вопила: ни в коем случае не прикасаться к этой с виду безобидной лодке. А еще лучше не смотреть в ее сторону.

Вместо этого я буду смотреть на своего феникса, которого я по глупости привел в это место.

— Привет, — поздоровался я и подошел ближе к нему, но был оклеван.

— Заслужил, — вздыхаю я, глядя на свою руку.

На все мои действия он меня клюет, а клюв у него ого-го! Захочет — и палец откусит.

Но я в тупике. Что мне делать дальше? Он меня больше не вел.

— Прости меня за то, что не уберег, мне еще расти и расти, но мне нужно вернуть тебя и себя заодно, а еще родителей и Леонарда, так что, пожалуйста, — я снова протянул руку, а он снова ее клюнул.

— Что ж такое! Ты меня будто сожрать пытаешься! Сожрать… Жертва… — от последнего слова феникс оживился, начал махать крыльями.

— Вот оно что. Я должен заплатить за наше возвращение. Пофиг! На! Жри! — сунул ему под нос левую руку.

Конечно же, он ее клюнул, но в этот раз было больно. Не так, когда у тебя взрывается сердце, но что-то среднее между ударом ножа и плеткой из пространства.

Рука пострадала в районе запястья. Оттуда полилась белая кровь, которую он начал пить. Выпив совсем немного, рана затянулась сама собой, а он, довольный, что-то крикнул по-своему, замахал крыльями, призывая огонь.

Вспыхнув как спичка, мы с ним, объятые пламенем, вновь стали одним целым.

Пламя поглотило всё. Горело даже пространство, за завесой которого я вновь видел мир Пандоры, где, взяв жменю своего праха, раздул угли, возвращаясь в мир живых.

Путь к Пандоре...

В светлом мире ждёт дракон,

Душу охраняя.

Тайны древние хранит,

Силой наделяя.

Первые мгновенья среди живых дались мне с трудом. Яркий свет ударил в глаза, открывая передо мной потрясающий мир. Звуки, что оглушали поначалу, открыли ласковые трели птиц, а запахи цветущих деревьев наполнили мои легкие ароматом вечной весны.

Природа и архитектура этого места просто удивительны! На площади сад деревьев, каждое из них изгибалось, словно река, абсолютно хаотично, но в своей конечной форме выглядело органично. Прямо передо мной дерево своей огненной кроной ласкало мой слух перешёптыванием с ветром, а на берегу реки с небольшим прудом, что впереди, раскинулась глициния, чей мощный ствол уходил далеко ввысь, пока не терялся в кроне, а его зонтик покрывал всё озеро, а ниспадающие фиолетовые ветви наделяли это место поистине природным волшебством.

Пол аккуратно уложен довольно крупной речной галькой, как и ступени в омуте, а шероховатость не давала поскользнуться. Вид омрачала лишь крупная трещина в пространстве, к которой меня привел феникс.

По краям расщелины начали устанавливать колонны, а навершием выступит арка — вероятно, чтобы сдерживать разлом от расширения. Пока я рассматривал окружающий меня новый мир и снова знакомился с чувствами моего нового тела, окружающие меня люди пристально сверлили меня взглядами.

Всё бы ничего, вот только стоял я перед всеми в чём мать родила. Судорожный поиск своего клейма для одежды не увенчался успехом — на теле не было ничего, кроме витиеватой печати клятвы драконов. Ни единого следа эксплуатации, так сказать. Ни шрамов от операций, ничего. Не найдя ничего, чем можно было прикрыться или отступить, я перешел в атаку и стал недовольно пялиться на окружающих. Удивлению не было предела, когда это сработало: невысокий седой мужчина протянул мне белоснежный плащ-накидку, в который я спешно замотался.

— Вот что я вам говорил! Мало того, что он разрушил завесу миров, вызвав эту отвратительную трещину, так еще и устроил акт самосожжения перед ней! Его точно послал… — вышел вперед суховатый старик в сером плаще с длинным посохом, за который он держался обеими руками, изредка отпуская одну, дабы тыкнуть в меня лишний раз своей дрожащей рукой.

— Старейшина, мы это уже обсуждали и неоднократно, — средних лет женщина с хорошей фигурой в чем-то, напоминающем кимоно, обращалась к деду. — А как вы выразились, «акт самосожжения» — ничто иное, как чудо, чему стали свидетелями мы все. На вашем веку хоть раз случалось наблюдать подобное?

— Но он же раскроет нас!

— Хотите сказать, мы скрываемся? Поверьте, это не так. Нам хватит сил постоять за себя в случае опасности, будьте уверены, — успокоила его женщина.

Окружающие мужчины и женщины, юноши и девушки, окружившие нас, бросали свой взгляд то на женщину, вероятно, она и есть тот мастер, то на старейшину. Все они были одеты в широкие черные штаны и белую рубаху с голубым воротом.

— Что же, хоть и не все собравшиеся здесь верно понимают ситуацию, — сердитым взглядом буравит деда женщина, затем вновь обращается ко мне. — Артур Уайт, мы, клан Небесного Древа, приветствуем тебя, — поклонилась женщина, следом это действие повторили все, кроме старейшины. — Мы ждали тебя, Артур. Ты опоздал на двадцать лет! — на лице у нее добрая улыбка. Она всем своим видом показывает, что рада мне. Она спасла меня. Не спала дни напролет, чтобы не дать мне умереть. Я решаю довериться ей, поэтому кланяюсь в ответ.

Женщина подошла ко мне и крепко обняла меня. От нее исходил нежный аромат глицинии.

— Я лидер этого клана. Имя мне Тиана Амелл. Когда ты появился здесь неделю назад с такой раной, я, нет, мы все были потрясены, как ты еще оставался на этом свете. Хоть Омут и поддерживал тебя, мы все равно могли лишь поддерживать тебя.

— Большое вам за это спасибо. Только благодаря вам меня смогли вернуть к жизни.

— Кто же? — заинтересованно спросила она.

— За меня сражались столькие, что я не могу понять, зачем им идти на такой риск, но я им всем очень благодарен. Син, Аврора, что не давали мне умереть, феникс, чье сердце все еще сохраняло искру, дракон, чье сердце оставалось спокойным. Несмотря ни на что, и Хранитель, за то, что залатал мне тело и душу.

— Хранитель? Который из них? — На этих словах она на мгновенье застыла от удивления, а ее глаза невольно расширились.

— Круга Ветра, — вспомнил его описание, отвечал я. А ведь странно. В тот момент сердце феникса, считай, не было, как описание вообще появилось, если только он сам мне его не показал, предвидя вопросы о нем.

— Артур, я не знаю, что и сказать. Никого из Ордена Хранителей не видели тысячи лет. То, что появился ты, уже огромное потрясение, а если тебя ведет он, то грядущее всех нас становится под большим вопросом.

— Только не говорите, что он зло во плоти, — ответил, взглянув на старейшину я.

— Нет. Хранители, они приходят в час крайней нужды. Когда существование всех миров под угрозой. Ты точно уверен, что это был именно он?

— Да. Он смог прийти, так как поделился со мной своей Лимой раньше, — когда разговор начал касаться Лимы, она посмотрела по сторонам на своих… учеников? И резко перевела разговор в другое русло.

— Хорошо, это все потом. Ты только что прошел через немыслимую череду испытаний, поэтому отдыхай, время позднее! Мои ученики проводят тебя в покои, — махнула рукой, подзывая молодую пару.

Мысленно поблагодарил женщину и, поклонившись, я отправился вслед за моими проводниками.

Отдых мне был действительно необходим. Хоть после перерождения тело некоторое время не чувствует усталости, меня беспокоило то, что сделал феникс в той мрачной пещере.

Дома здесь были преимущественно из дерева с обилием открытых веранд. За счет высоких потолков в помещении было много света. Стены боли украшены узорами, что лишь немного отличались от символов, что Син зовет литерами. Повсюду была растительность: то цветы, то цветущие ветви деревьев. Аромат такой приятный, расслабляющий. Как раз то, чего мне не хватало за последнее время. Тепло и уютно.

Мы остановились у двустворчатой двери, распахнув которую я увидел приготовленные мне покои. Комната была просторной и светлой, с большой мягкой кроватью в центре, небольшим столиком у изголовья и камином у дальней стены. Деревянный пол, на удивление, был теплый.

Выполнив свою функцию, мои провожатые, так и не проронив ни слова, спешно ретировались.

Зарывшись в покрывала, я за долгое время отдался сну. Уютный покрывалий кокон этому способствовал, а аромат цветущих деревьев, что доносился сквозь открытые окна, прогонял весь негатив.

Впервые я так отлично выспался. Не провалился в очередное испытание для разума, а просто поспал. Боже, как это приятно.

На утро я решил поваляться в кровати подольше. Тем более никто меня не тревожил. Под окнами на столике стояла корзина с фруктами. Довольно потянувшись, я приступил к завтраку.

Яблоко оно и в другом мире яблоко. Хотя нет, на вкус что-то среднее с персиком, думаю. Сливы сладкие, без кислоты, а вот с абрикосоподобным фруктом не повезло — кислючий до ужаса. Отложив корзину в сторону, осмотрел свою левую руку, точнее пальцы: безымянный и мизинец.

— Он мог взять любую часть. Повезло, что эта часть души отвечала за эти пальцы.

Не работают, сколько бы я ни пытался. Хотя безымянный слегка сгибается вместе со средним.

«Син, Аврора, вы здесь?»

Нет ответа. Связь прервалась, что ли? Ладно, с этим разберусь потом.

В дверь постучали.

— Господин Артур Уайт, вас ожидают в обеденном зале. Как будете готовы, мы сопроводим вас, — раздался мужской голос за дверью.

Ничего себе, чувствую себя дворянином в богатой семье!

— Дайте мне пять минут, — закинув в рот еще парочку фруктов, избегая подлых абрикосов, возникла проблема: на мне нет одежды.

В панике начал метаться по комнате. Что делать-то, не голым же туда заявиться, это неуважение, в конце концов!

Начав шарить по всем тумбочкам и шкафам, я наткнулся на аккуратно сложенную одежду в комоде. Слава богам, хоть буду выглядеть как человек. Только вот помыться бы еще не мешало. Но это было бы слишком хорошо. Так или иначе, грязным я себя не ощущал. Что кожа, что волосы — ни намека на жирность или запах, хм, или колдунство феникса, или чары этого места, одно из двух. Ну и ладно, мне же лучше.

Долго мирился со штанами-шароварами — они все никак не хотели нормально на мне сидеть.

— Зад, перед, бок, да как их напялить-то?!

— Вам нужна помощь? — доносился голос за дверью.

Как бы я ни хотел отказаться, но сам я с этими штанами не справлюсь. К счастью, с набедренной повязкой я разобрался быстро, так что щеголять достоинством не придется.

— Да, пожалуйста, войдите, — приглашал я стоящего за дверью.

Вошел седовласый мужчина невысокого роста, крепкого телосложения. Хоть он и был в возрасте, двигался плавно и бесшумно.

— Мне нужна помощь со штанами, — бубню я, глядя на строптивую одежду.

— С чем, простите? — поднял бровь мужчина.

— Вот с этим. Я не разобрался, как оно правильно надевается.

— А, теперь я вас понял. Это наша повседневная одежда для тренировок и медитаций. Но сперва вам нужно надеть куртку, затем пояс.

Одеться было еще той проблемой, хорошо, что здесь был знающий человек.

— Пропускаете под поясом, делаете обороты вокруг пояса и завязываете. Отлично.

— А в этой одежде комфортно. Она не стесняет движений.

— Это главное в тренировке.

Спасибо вам. За помощь здесь и тогда.

— О, право, не стоит. Лучше поспешим в зал. Не будем заставлять госпожу ждать.

Мы вернулись на площадь сквозь коридоры и веранды. В свете дня они выглядят великолепно. Всё здесь чувствовалось таким родным…

Мельком взглянув на разлом, мы продолжили путь мимо входа в пещеру, прошли через деревянный мост, что соединял два берега. Примечательно, что сам он являлся деревом, даже двумя, сросшимися между собой. Причем перила, пол и все остальные его части были живым деревом. На том берегу нам открылась крупная городская площадь. Купцы, торговцы, лавки — всё это здесь пестрило разными красками.

— Это главная городская площадь. Мы пришли со святилища, туда допускаются лишь немногие — оно окружено мощным барьером, — ответил мужчина, заметив мою пораженную физиономию.

— Так красиво. Всё это. Весь этот мир. Я… — дыхание перехватило от нахлынувших чувств. Я словно вернулся в детство. Туда, в тот далекий мир.

— Что Уайты, что Блэки — вы все переживаете ностальгию, придя сюда. Хорошо вернуться на родину, правда?

— А вы отсюда?

— Ты как думаешь? Я родился тут и вырос, и всю свою жизнь посвятил служению мастеру. Так что да, я отсюда! — с гордостью ответил он.

Пройдя главную площадь, мы поднялись по ступеням к самому большому зданию в этом городе. Больше походя на деревянный замок, строение поражало своими размерами и величием! Внутри добротно украшено, стены украшают всё те же символы.

— Что это за символы? — спросил я, указывая на сияющее золотом писание.

— Благословение, начертанное изначальным письмом. Им владеют немногие, наша наставница — одна из немногих, кто может творить такую магию.

Перед нами распахнулась двойная дверь, впуская в просторный обеденный зал, где, судя по богатым одеждам сидящих за обеденным столом людей, собрались важные шишки.

Стол богато обставлен всевозможными яствами, а усесться за него могла бы вся деревня.

— Эй, Артур! Сюда скорее, — весело махала мне Тиана Амелл, глава этого клана.

Подойдя к ней и смутившись от количества незнакомых людей, обращающих на меня внимание, я поклонился, приветствуя их.

Женщина сидела во главе стола, по правую и левую руки стояли ученики-лакеи, что готовы были услужить, только щелкни она пальцами.

— Старейшины! Я имею честь познакомить вас с этим молодым человеком, обладающим чрезвычайно редким сердцем феникса — Артур из рода Уайтов, прошу любить и жаловать, — громогласно говорила женщина.

Пожилые мужчины, женщины, некие лица, предпочитающие скрыть свои лица за капюшоном — все они уставились на меня, буравя взглядом. Среди них нашелся и тот дедок, кому я с самого начала не понравился.

Мастер быстро чем-то озадачила лакея, тем самым освобождая место подле нее.

— Феникс, немыслимо! — доносилось из-за стола.

— Кто-нибудь смог найти Охару? Ее сила нам бы помогла.

Жужжание голосов продолжилось некоторое время, возмущения и удивления разносились по комнате, а лицо главы приобретало хищный оскал.

— Да, феникса… И сердцем дракона, — последней фразой контрольный выстрел был сделан.

В зале настала гробовая тишина. У кого-то затряслись руки, у кого-то — челюсть.

— Дракон… Два сердца… У него-то… Когда это случилось… Это связано с происшествием накануне? — пуще прежнего накалилась обстановка, только теперь она напоминала собачий лай, а на лице Таины Амелл всё не спадал хищный оскал — она явно получала удовольствие от происходящего.

Мне становилось неловко с каждой секундой, казалось, что мы в океанариуме, а рыба — ты. Хотелось закрыть лицо рукой, однако я продолжал стоять подле нее. Оставалось лишь не подавать виду.

«Ничего такого, просто вселенная решила поиграть в дартс и выбрала тебя мишенью», — говорил про себя я.

Всем не терпелось высказаться, но когда стояла глава и покуда она не закончила, никто не смел обращаться. Особенно один ушлый дедок.

— Что же, на этом основная часть объявления закончена. Внеочередной совет старейшин объявляю открытым. Обсуждения, как обычно, по старшинству, — сухо пробормотала стандартную фразу.

Тем временем лакей возвращался вместе со стулом. Здоровым таким резным стулом, который вдобавок левитировал за пареньком.

— Артур, ты наш гость, поэтому сидишь рядом со мной, — спокойно произнесла она, делая акцент на слове «гость», глядя на окружающих.

Как только я устроился на стуле, бабуся, что сидела следующей, перевела любопытный взгляд с меня на главу.

— Тиана, прошу, просветите нас о том, как сей юный господин был вне нашего поля зрения всё это время. Мы никак не могли пропустить рождения дракона, а уж тем более обладателя двух сердец, — с игривым любопытством проскрипела старушка.

— Мы, увы, не всесильны и не можем уследить за рождением всех, особенно если они рождаются в других мирах.

Лай, перерастающий в вой, разыгрался с новой силой.

— Простите, душенька, как так вышло, что член уважаемой семьи Уайтов был рожден не в его родовом гнезде? Родители пошли на немыслимый риск, позволяя зародиться руслу магии где-то в другом месте.

— На этот вопрос я попрошу ответить самого члена семьи Уайтов, — кивала мне Тиана. — Ответь нам, для начала, из какого мира ты пришел к нам?

Я поднялся со своего места и, стараясь не смотреть на остальных, представил, что я веду диалог только с ней.

Прошу вас уточнить вопрос: в каком мире я жил или с какого мира появился у вас?

— Последнее, — удивленно смотрела на меня женщина.

— Тогда, это, судя по всему, был Лимб.

Гул голосов шумел аки водопад, а лицо горело. На лицах присутствующих был шок, непонимание, отрицание, дедок подпрыгивал на стуле от нетерпения, ему явно было что высказать. Но больше всего меня интересовала реакция главы — она контролировала эмоции явно лучше остальных, но даже она, погружаясь в чувства, не смогла полностью подавить желание прикоснуться к подбородку.

— Артур Уайт! Не хочешь ли ты сказать нам, что пришел из мира мертвых? Или даже из кругов ада, что граничит с ним? — она была напугана, в ее глазах отражалось непонимание, неверие. Ведь все скрадывается!

Если предположить, что я умер давным-давно, насобирав себе крупиц жизненной силы, каким-то образом прорвал завесу и сказал: «Оживите меня, пожалуйста».

— Что вы, меня там сперва чуть не сожрали огры, затем культисты. Тот черно-белый мир мне противен. Никогда не хочу туда возвращаться. Поэтому и спрашивал. Название мира, в котором я жил до того, как попал в это… происшествие, увы, не знаю. Однако, как оказалось, и он мне не родной. Я жил в нем почти все сознательное детство, и о магии и своих силах узнал только сейчас, ведь магии в нем никто не обладал.

— Мир без магии — удивительно! Давненько я о них не слыхала! — оживилась бабуська рядом.

— Как же угораздило тебя оказаться в Лимбе? — раздраженно говорила Тиана, потирая переносицу.

— На нас напали! Начали охотиться, отца и мать прокляли! Хинея, ведьма пустоты и Отус, или, как он сам себя называет, Протеус. Они разрушили их печать души и тела, оставив их в состоянии ни жив ни мертв. В бесконечной агонии, — то, что пережил и я.

— Да как ты смеешь! Называть эти грязные, темные, полные злобы имена в этом священном зале! — шипел на меня дед, видимо, это была последняя капля его терпения.

— Старейшина Горо, со всем уважением, не нарушайте не менее священный порядок в этом зале. До вас очередь дойдет. Артур, не знаю, понимаешь ли, осознаешь ли ты всю серьезность твоих слов, но вот и сбылось то, что я опасалась больше всего. Где ты был рожден, в мире без магии?

— Нет, в мире, что называли Исидора.

— В итоге к этому всё и пришло. Мир, который был разрушен. Катастрофа, что стала трагедией для многих видов и невосполнимой утратой. Сестра, стоявшая бок о бок с нами, наш соседний мир. Катастрофа затронула каждого из нас, обнажив и сделав нас уязвимыми для каждого, кто желает напасть. Артур, поведай же и о том, кто помогает тебе на твоем пути.

— Хранитель Круга Ветра.

— Мать честная!

— Значит, пришла беда, что даже их орден решил вмешаться, — печально вздыхала старушка.

— Касаемо нападения, понимаю, что это тяжело, но все же скажи — ты был убит в мире без магии?

— Что? Нет! Как бы я тогда тут сидел?

— Черно-белый Лимб, говоришь, а ведь только смертные его видят таким, для остальных — это чудное место, души забывают всё — кто они и что они, и проводят там вечность, — приводила историческую справку бабушка.

— Благодарю, старейшина Энелль, если обратиться к учениям о Свете и Тьме, то в главах об пути духа об этом говорится неоднократно, однако во всех случаях душу сопровождали сущности Света, а другого пути оттуда попросту не существует, если не проделать его самостоятельно, конечно, — недобро на меня посмотрела Тиана, явно ожидая от меня объяснений.

Мне не особо хотелось рассказывать про Сина. Не здесь, не им. Тиане, возможно, но наедине. Однако не думаю, что у меня есть большой выбор.

— Мы подвергались нападению несколько раз, и почти всегда нам удавалось отбиться, но я был застигнут врасплох — меня заперли в темном измерении, в тюрьме из тьмы. Выбраться удалось лишь чудом, благодаря Белой Книге. Затем пространство схлопнулось, и пространство начало рваться под воздействием барьера. Так меня и забросило туда. Как я попал конкретно сюда, я сам до конца не понимаю, ситуация была плачевная, всё было как в тумане.

— Услышь это общественность — тут же затрубили бы о конце света. Хранитель, два нестабильных сердца в мальчике, что не рожден в колыбели, чьи потоки магии были заложены неправильно, что само собой как бомба, готовая взорваться в любой момент. Хорошо, что этот взрыв был в мире по ту сторону, и что это было не сердце дракона. Это всё, что ты несешь в себе, или на тебе еще груз, способный уничтожить всё?

— Это всё, — сказал я, однако неверящий взгляд Тианы говорил, что обмануть ее не выйдет.

— Хорошо. Итак, в виду непредвиденных обстоятельств и исключительности случая выношу решение о крове и защите Артура из рода Уайтов. Голосование открыто, голоса за — поднимите руку, — к моему удивлению, практически все были за, кроме старика Горо и еще парочки. — Голоса против, прошу, — три человека. — Большинством голосов Совет Сорока Четырёх дает Артуру из рода Уайтов право находиться под покровительством мира Пандоры, — снова эти числа, четверки, меня словно кто-то направляет.

Находиться здесь — это та еще пытка. По кругу старшинства, как я понял, люди начали засыпать Тиану, а затем меня кучей вопросов: как, зачем, почему. Старость — не радость. Пришлось рассказывать одну и ту же историю по нескольку раз, опуская подробности про Сина и Леонарда. Хватит с них одного дракона.

Когда дошло дело до старика Горо — он в красках описал все мои грехи, нарек меня исчадьем ада и призвал всех сжечь меня на костре прилюдно. Забавно, но Тиана согласилась с обвинительным приговором, но посетовала на его память, напомнив ему, что я сгорел на его глазах днем ранее, на что все посмеялись.

— На голосование выношу следующее решение: Артура из рода Уайтов допустить до колыбели Пандоры. Провести инициацию, а также особые тренировки в виду исключительности случая. Голоса за, — поднялось не так много рук, но явно больше половины. — Голоса против… Решением Совета Сорока Четырех Артуру из рода Уайтов дозволено посещение колыбели, а также специальное обучение, включая процедуру инициации. На сим объявляю перерыв. Приступайте к трапезе, после нам предстоит решить еще несколько вопросов, — устало сообщила она приятную новость.

Чего на столе только не было — на любой вкус и кошелек, будь я дома, но, как говорится, «всё оплачено!», садитесь жрать, пожалуйста. Запеченная птица, кабанчик, нарезки, салаты, глиняные и стеклянные сосуды с вином, соками, красивый фарфор, щедро украшенный золотом, роскошная белая скатерть с золотым орнаментом. В общем, дорого-богато.

Досыта набив желудок, я жалобно глядел на Тиану, пытаясь привлечь ее взгляд.

— Ты хорошо держался, солнце уже зашло за горизонт, можешь идти отдыхать. Я приду к колыбели позже. Нам следует кое-что обсудить, — намекала на мою недосказанность женщина.

Хотев было спросить, как мне добраться через весь город, как меня тихонько окликнул внезапно появившийся седовласый мужчина.

— Мастер Ник, вы как раз вовремя. Составьте компанию Артуру до его покоев, будьте добры.

— Да, госпожа, — спокойно ответил мужчина. — Прошу за мной, — тихим голосом позвал меня он.

Встав с места и поклонившись всем присутствующим, где некоторые слегка кивнули мне в ответ, я последовал за Ником.

Путь к миире...

Крылья мощные его,

Нас от бед укроют.

В сердце пламенном его,

Все печали скроем.

Огонь танцевал в уличных фонарях, придавая особую атмосферу ночным улицам. В окнах домов уже горел свет. Ночные огни и здешняя растительность создавали непередаваемую атмосферу. Весь обратный путь я шел как завороженный, не проронив ни одного слова. Может быть, сыграла усталость, всё-таки говорить одно и то же весь день старикам — дело неблагодарное.

Кровать встретила меня радушными объятиями, давая вздремнуть на несколько часов, вплоть до того, как в дверь снова постучали.

— Госпожа Тиана ожидает вас, — услышал голос знакомого мужчины за дверью.

Странно, что такой тихий стук способен меня разбудить. Помню, родителям приходилось прилагать существенные усилия для этого.

— Сейчас буду, — сонно бормотал я.

Проснувшись окончательно и умывшись в бадье с водой, я наконец привел себя в порядок. Мастер Ник терпеливо ждал меня за дверью.

— Простите, что приходится со мной нянчиться, вас называют мастером, негоже такому человеку играть роль посыльного.

— Что вы, я простой человек из народа. Хоть и получил звание мастера меча и прилагающиеся к нему бонусы, но никогда не просил особого отношения ко мне. Хоть и поздновато, но позвольте представиться, Николас Ротт. Один из командующих обороной клана.

— Приятно познакомиться, я Артур Уайт.

— Честно признаться, но эту роль я вызвался сам. Уж больно хотелось посмотреть, что вы за человек.

— Неловко-то как, надеюсь, я не показался слишком странным или невоспитанным…

— Напротив, вы вели себя достойно, что при первой встрече после вашего, как бы это сказать, возвращения, что перед Советом Сорока. Те старики могут довести любого. Впервые на моей памяти кто-то, кроме главы, мог выдержать их поток бесконечных вопросов, многие из которых повторяются из раза в раз.

— Было непросто. Но я попросту не мог подвести главу, что так заботилась обо мне.

— Хорошо, что вы это понимаете. Власть главы здесь высока, однако голос старейшин имеет свой вес, и иногда разногласия с ними могут привести к весьма… неоднозначным результатам. Однако тут я вас оставлю.

За разговором я вообще не понял, как мы очутились перед входом в уже ставшую родной за последние дни пещеру.

— Благодарю за разговор. Я рад, что не испортил первое впечатление о себе, — прощался я с Ником.

Внутри стояла глава спиной ко мне, слыша мои шаги, она повернулась ко мне.

— Знаешь, почему я вижусь именно здесь? — устало говорит она. Старики явно ее не пощадили после моего ухода.

— Здесь я провел большую часть времени, на грани жизни и смерти… — говорил я, подойдя к водной глади и коснувшись ее, вызвал рябь на водяном зеркале.

— Это так. Это место — наша святыня, как и самая безопасная тюрьма, — провела она рукой по одному из золотых символов, что украшали здешние стены. Следом вспыхивали остальные, накрывая весь грот барьером.

В растерянности глядя ей прямо в глаза, я не видел зла, отвращения или чего-либо плохого. Хотя, я, наверное, этого и заслуживаю, учитывая, сколько всего я наговорил в обеденном зале.

Будто посмеявшись над собственными словами, как только сформировался барьер, она подошла ближе к воде и устроилась прямо на полу, хлопая по земле рядом с собой, призывая меня к тому же.

— Агрх! Ну что за день такой! Нет, но ты видел их дурацкие лица?! С каждым повышением градуса обсуждения готовы, как ракета, взмыть в небо! Особенно старик Горо… — смеялась женщина.

Кажется, у меня на лице застыло еще более глупое выражение. Значит, мне не показалось, то, как она понемногу подкармливала их очередной порцией шок-контента и испытывала от этого плохо скрываемое удовольствие, не было моей больной фантазией.

— Итак, пока барьер активен, никто и ничто не услышит сказанного здесь, кроме нас с тобой. Что ты побоялся сказать на собрании?

Долго обдумывая свою ситуацию, я не знал, сколько я мог сказать, должен ли, могу ли, не навредит ли это мне или им… Она всё это видела. Очень проницательная женщина. Но она лишь терпеливо ждала, ни к чему не принуждая.

— Я не единственный, кто родился с сердцем дракона. Я связан…

— Парные, значит, — сразу поняла она.

— Вы знаете о Белой Книге? — настороженно спросил я.

У нас не так много информации, все-таки то, о чем ты говоришь, и те персонажи, с которыми столкнулся, — все это легендарные вещи и личности. Многие готовы убить, чтобы только прикоснуться к этой загадке. Белая Книга, да? Та, с которой всё началось и которой всё и закончится. Сила, с которой можно развеять любые чары, заклятья. Обратить вспять проклятья… К чему этот вопрос?

— Второй дракон связан со мной не только узами сердца, у него тоже есть книга, что противоположна моей.

— И этот дракон…

— Я не знаю. Моя память разбита, всё, что мне удалось вспомнить, — это то, что мы расстались в мире Исидоры, и больше его судьба мне неизвестна. От него осталась лишь эта печать, только она подтверждает, что он жив, и, возможно, она поможет его найти, — печать послушно появляется на теле и явно вызывает интерес у женщины.

— Ну-ка, дай взглянуть, как давно она уже существует?

— Долго. Ее наложили, еще будучи детьми.

— Кто это сделал? Хранитель или родители? Искусная работа. Я узнаю, это одна из сил, что, обвив сердце, не давало тебе покинуть мир живых.

— Ее наложили мы с ним. Два ребенка, ведомые сердцем дракона, — сказал я, предвкушая ее реакцию.

— Что?! Я еще считала драконов мудрыми существами… Видимо, безрассудство им вовсе не чуждо, — говорила она, потирая переносицу.

— Для себя. Они редко делают что-то для других, ради других. Из всех здешних выходцев, что родились драконами, никто из них не принял ни наше благословение, ни внял нашим знаниям. Всё, что хранилось и накапливалось тысячелетиями, — всё это для них и гроша ломаного не стоит! Поэтому, чтобы тебе не нашептывало драконье сердце, прошу, не принимай всё на веру и слушай свой разум!

— Почему вы так печетесь обо мне? Я вам стольким обязан, а вы меня даже не знаете.

— Я знаю, знала… Твоя мать, Охара, я хорошо ее знала, мы были хорошими подругами, а затем она встретила твоего отца, и они перебрались на Исидору, — говорила женщина с грустью в голосе. — И вот появляешься ты, весь в страшных ранах, с этой ужасной дырой в груди, весь в крови, в саже, и всё же ты так на нее похож… Считай это данью памяти своей матери и, прошу, передай ей, что здесь ее нет, всех вас всегда будут ждать. Это ваш дом, несмотря ни на что.

— Спасибо. Я… даже не знаю, что и сказать…

— Ничего не нужно, — безмятежно глядела она в потолок. — Просто скажи это им. Больше ничего не нужно.

— Обязательно!

— Вот и славно! — она ловко поднялась на ноги, подошла к выходу, сложив руки, словно в молитве. — Развейся, — барьер медленно таял, опадая золотыми частицами, словно снег.

— А теперь марш отдыхать! Завтра нам предстоит много дел. Утром буду ждать тебя здесь, у омута, Ник зайдет за тобой.

— Спокойной ночи, — кивнул я Тиане и вышел из пещеры, отправляясь спать.

Закрыв глаза и очутившись в темной пещере, где не видно ни зги, я скучал по простому сну, что испытывал не так давно.

Оглядевшись в поисках хоть малейшего источника света, словно на зов ко мне прилетел маленький светлячок. Я его помню, это он провел меня к дракону, к той картине гармонии, что я видел. Как бы я хотел ее снова увидеть, но жучок просто сел мне на палец и забавно мерцал своим светом.

За светом было приятно наблюдать, он расслаблял. Мягкий белый. Интересно, существуют ли такие на самом деле?

Из глубины раздался негромкий мягкий басистый голос, что напугал меня поначалу, но он исходил изнутри меня, вторя собственным мыслям.

«Чтоб искру в пламя превратить,

Не бойся трудностей пути.

Род твой ждёт, прими его

И верь, чтобы поверили в тебя».

— Ну всё, вызывайте скорую, мне в дурку пора. Голоса в голове, еще и стихи — это уже совсем за гранью, — говорил я в пустоту, на что пустота ответила лишь смешком.

Светлячок продолжал оккупировать мой палец, даже не думая улетать или отвести…

— Сердце дракона… Хоть я и вернул себе сердце феникса, более-менее восстановившись, хоть и не без потерь, как мне добиться такого баланса, что ты показал мне? Я не могу выкинуть это из головы.

«Проснись и разбуди,

Дремлющую силу.

С сердцем на пути,

Пусть единым станет»

Очередной стих, смысл которого мне не до конца понятен, но этот голос, он такой манящий, хочется пойти за ним…

— Стоп, где-то это уже было. Я также сходил с ума, когда искал в себе силу дракона. Мать его, да что меня все сожрать то пытаются, алло, дикое время давно прошло, а я невкусный, хотя… Если хочешь меня сожрать, поглотить, или что вы там обычно делаете — вперед! Всё, что я делал за последнее время это пытался выжить, если считаешь, что сможешь сделать это лучше, то вперед! Вот тебе мое тело, и ворох проблем в придачу, наслаждайся, а я тут лучше посплю, раз ты мне этого не даешь! — высказался я.

Мне это представление уже в печенках сидит, хочет есть, пусть ест. Миры, жизни — всё это меня не касается!

Убираю все мысленные запреты, преграды, барьеры, если они там были, и готовлюсь смотреть, что будет.

Вмиг меня захлестнули чувства, по жилам словно текла жидкая лава, а где-то на краю сознания я ощущал два золотых глаза, что с хищной ухмылкой игрались со мной.

Все это продолжалось некоторое время, я был готов к боли, но ее не было, только сильная сонливость, что в конечном итоге поглотила меня.

Я проснулся от стука в дверь. Нехотя открыв глаза, меня ослепил яркий свет.

— Госпожа вас ожидает, приведите себя в порядок, я провожу вас до купален.

— Да, хорошо, сейчас, — сонно ответил я.

«Комната всё та же, что и вчера, тело всё еще мое, голос мой. Похоже, или я пришелся не по вкусу собственному сердцу, или мой скользкий драконий друг надо мной попросту издевался.

Высокомерные, гордые создания — теперь я понимаю, почему некоторых перекашивает от одного их упоминания.

Ну или это я истеричка — этот вариант нельзя отрицать. Кто знает, насколько глубока моя чаша терпения и как я себя поведу, если она переполнится.

Одевшись, умывшись, до моего мозга только дошел смысл слова «купальни». На радостях я выскочил из комнаты, чуть не снеся Ника.

— Вижу, вы воодушевились! — приветствовал меня мужчина.

— О да! Купальни сейчас — это прямо то, что нужно!

— В таком случае прошу за мной.

Он повел меня сквозь лабиринт коридоров, и вот мы во внутреннем дворе видим небольшой павильон среди деревьев и камней, покрытых мхом.

Внутри была раздевалка с комплектами чистой одежды и полотенец, следом за ней несколько небольших помещений, напоминающих наши душевые. Стены комнаты были отделаны всё той же галькой преимущественно светлых оттенков, отшлифованных до глянцевого блеска. У потолка комнаты был излив, а в стене торчал рычаг.

— Чистый комплект одежды вы найдете здесь, затем, после того как помоетесь, можете расслабиться в горячей воде. Я оставлю вас на некоторое время.

— Хорошо, спасибо, — благодарил я, предвкушая водные процедуры.

У рычага имелось несколько положений, позволяющих воде течь без остановки, она была теплой, любителям горячего душа явно будут расстроены, однако для того, чтобы смыть с себя всё лишнее, — в самый раз.

В глиняном горшочке находился порошок, при его детальном изучении это оказалась зола. Я, конечно, слышал, что раньше золой мылись и даже мыло из нее делают, но сам этого никогда не пробовал. Взяв жменю в руку и немного намочив, я нанес это дело на кожу, затем смыл — кажется, что-то да выходит. Осталось дело за волосами, от золы они слиплись, и всё это было похоже на невесть что, однако стоило всё смыть — эффект дорогого шампуня. Волосы мягкие и шелковистые. Ну, главное, не жирные, и на том спасибо.

Накинув на бедра повязку, я вошел в следующее просторное помещение — небольшой бассейн встретил меня, а его голубая вода была намного теплее, чем в душевых, я бы даже сказал, горячей. Вода приятно пахла хвоей, вся комната была пропитана этим ароматом.

Медленно погрузившись в воду, я наслаждался чувством тепла и расслабления. Закрыв глаза, я отпустил все мысли, просто слушая шум текущей воды, пение птиц, дуновение ветра.

Тихо. Даже чересчур. Чего-то не хватает. Син и Аврора — я их уже давно не слышал. Интересно, почему они не появляются?

«Син, ты тут?»

— Вы посмотрите, кто решил показаться! — внезапно раздался голос напротив, отчего я дернулся и ушел под воду.

Передо мной стоял материальный Ильсиндар и недобро глядел на меня.

— Фух, зачем так пугать? Наглотался воды из-за тебя, — отчитывал его я.

— И с каких пор ты закрываешься от меня?

— В смысле? Я тут только в набедренной повязке, чем мне… — до меня стало доходить, о чем он.

— Поэтому я тебя не слышал?

— Я уже не один день пытаюсь выйти с тобой поговорить, но просто бился о стену.

— Честно, я понятия не имел…

— И ты заметил, что тот, кто больше всего беспокоился о тебе, просто пропал спустя столько времени?! — дулся он.

— Я… Прости. Это наверняка дело рук дракона. Не так давно он снова вступил в контакт, на этот раз он говорил со мной… Стихами. Загадками.

— Стихами? И что же он сказал?

— Что-то о том, что я должен верить в себя, принять свой род, разжечь из искры пламя… Я плохо его понимал.

— Еще что было?

— Чтобы я разбудил спящую силу в сердце и стал с ней единым целым.

— Похоже, он говорит об инициации…

— Про это же говорила и госпожа Тиана.

— Да, на этом наши желания совпадают. Странно, зачем ему отрезать нас друг от друга?

— Есть у меня одна мысль, но я должен убедиться, — говорил Син, потирая виски.

— Ладно, мне уже дурно становится, я выхожу.

Вытерев тело махровым полотенцем, я надел единственный предмет одежды здесь, кроме набедренных повязок, конечно. Что-то среднее между банным халатом и кимоно, с рисунком в виде облаков.

Выйдя из купален, я обнаружил Ника, сидящим вдали на небольшой поляне. Подойдя ближе, на поляне стоял глиняный чайник, а в руке мужчина держал глиняный же стакан.

— Присаживайтесь, — указал он на коврик и пустой стакан рядом. — Моя семья любит этот сбор, попробуйте.

Налив себе немного, я осторожно сделал глоток, затем еще один, следом опустошил стакан полностью, чай был очень вкусным. Насыщенный аромат трав, мягкий вкус, приятное послевкусие. Подобного я еще не испытывал.

— Это просто замечательный чай! — на что мужчина рассмеялся.

— Это не чай, мы не аристократы, это лишь травяной сбор, но спасибо за столь высокую оценку. У нас в запасе есть еще некоторое время. Прошу, разрешите старику еще немного полюбоваться здешними видами.

— Да, конечно, и, если вы не против, я составлю вам компанию.

— Как будет угодно.

— Если простой травяной сбор будет обладать свойствами регенерации и усиления чувств, то я не знаю, на что способна их вода, — смеется Син. — Они к чему-то готовятся. Будь готов, если что.

«К моей инициации, чтобы это ни было. Думаю, не стоит так резко реагировать, Син, после всего, что случилось, что они для нас всех сделали, они кто угодно, но уж точно не наши враги. Давай просто насладимся видом».

— Что же, нам пора, — обращался к нам Николас.

— Ничего, что я в таком виде, — обратил его внимание на халат.

— Мы идем к омуту. Именно этого вида все от вас и ожидают.

Мы вновь пошли сквозь лабиринт коридоров.

— Что там меня ждет на инициации и что это вообще такое? Стоит ли мне к чему-то готовиться?

— Не утруждайтесь. Ни о чем не думайте. Я не жрец и не в курсе подробностей. Этот ритуал проводят младенцам, что вот только появились на свет. Он направляет русло магии и укрепляет его на верном пути, так сказать.

— Я чуть-чуть старше младенца, — смущенно говорил я.

— Сколько вам исполнилось после перерождения? Такой сложный ритуал начисто лишает всей магии, заготовленной заранее, и запечатывает врожденную.

— Ведь точно! У меня было клеймо на одежде, а появился я голый!

— Что, простите… Клеймо? — недоумевающе смотрит он.

— Ага, наносишь на тело, затем оно впивается в кожу и начинает работать.

— Вы, должно быть, про изначальное письмо? Как выглядел тот символ?

— Не помню. Но знаю другой, на восстановление! Он похож на скарабея.

— Скарабей… — размышлял Ник, погрузившись в свои мысли. — Оставим это на потом, глядите, у входа выставили часовых. Давайте не привлекать внимание, — советовал мне мужчина.

Поклонившись Николасу, я прошел мимо охраны, что стояла как статуи, а внутри пещеры было зажжено множество свечей и фонарей на стенах.

Ученики-лакеи носились по полу, чертили печать, следом посыпая ее то ли песком, то ли пеплом.

Тиана в мантии, сшитой из белоснежной ткани и украшенной золотым письмом, руководила процессом.

— Артур из рода Уайт, мы, жрецы рода Пандоры, проведем ритуал начала пути для тебя, дабы первые шаги в этом мире давались тебе легко, а знания наполняли твою безмерную чашу, — она и ее помощники на миг остановились, сложили руки и, поклонившись, вернулись к работе.

Среди всех линий, ветвей и ответвлений печати был оставлен путь прямо к возному зеркалу омута, на которое жестом указывала Тиана Амелл.

Как только я прошел по «пути», он тут же преобразился и исчез, оставив лишь линии печати.

— Входи в омут, как только закончат начертать печать, мы начнем инициацию. Тебе ее проводили, но не до конца, и без мира прародителя ты не мог полноценно обращаться к силе, это было слишком опасно. После перерождения же все связи исчезли, так что сейчас, пока тело еще совсем юно, самое время!

Пока помощники носились, рассыпая порошок в причудливых узорах, Тиана достала веер, что прятался у нее за поясом. Раскрыв его, она сделала несколько взмахов, порыв ветра исправил узор в нескольких местах печати. Забавно, но что она, что ее миньоны ступали, не глядя на землю, и ни разу не задели узор.

Вода была прохладной, и как я только пролежал тут несколько дней? Начав снимать халат, я встретился с недобрым выражением лица главной жрицы.

«Ну в халате, так в халате!»

Спускаясь по ступеням, вода кололась, казалось, через нее проходит ток, и чем глубже я опускаюсь, тем сильнее щиплется.

— Круг печати замкнулся. Во имя изначального мира отворитесь, врата Пандоры!

Печать загорелась призрачным пламенем, полупрозрачным, синеватым, с переходом в фиолетовый. Оно мерцало, весело танцуя по контуру печати.

Как только огонь дошел до поверхности воды, она стала молочного цвета, а тело сильнее защипало.

— Всё хорошо, Артур Уайт, ощути в себе силу и выпусти ее, остальное оставь нам. Постарайся не напрягаться, чем легче течет сила, тем проще ее контролировать.

Проще сказать, чем сделать. Чью силу мне выпускать? И как сосредоточиться, когда тебя током бьет?!

Тело начало нагреваться, представляя, как внутренние потоки выходят из меня наружу, я открыл глаза и видел, что вода вокруг меня кипит и пузырится, а пар от моего тела идет вверх к потолку.

— Соедини наши потоки. Направь свой поток к печати, — спокойным голосом говорила женщина, активно жестикулируя веером.

Усилием воли поток медленно крался от рук по поверхности воды к границе печати. Как только он коснулся ее, печать подхватила и подожгла весь остальной поток, и пламя перекинулось на меня. Я невольно зажмурился.

Открыв глаза, я все еще горел, но я понимал, что это лишь моя сила. Из меня исходило пламя трех цветов: золотое, алое и белое. Дракон, феникс и Белая Книга, значит.

Тиана, явно довольна собой, продолжила эту процессию. Ее ученики стояли по кругу, постоянно читали какую-то мантру.

— О, великое пламя, я жрица Пандоры, силой своей повелеваю — сожги все преграды. — С этими словами тело начало жечь. Меня-то за что? Покалывание усилилось.

Речь Тианы начала казаться странной. Вот она говорит фразы, но в какой-то момент я перестал ее понимать. Совсем!

— Даруй путь этому дитя, u wi no o ku ya ma, ke fu ko e te, a sa ki yu me mi shi, we hi mo se su.

Что-то мне уже не нравится вся эта процессия. Стоило мне начать нервничать, как все замерли в одной позе, а мир потерял краски.

Призрачный огонь в момент вспыхнул, и передо мной стояла довольно яркая девушка: стройная, одетая в голубую юкату, украшенную белыми птицами, волосами цвета сирени, заплетенными в аккуратную косу, и глазами, что горели алым.

Она долго изучала меня. Поначалу подумал, что она застыла, как и остальные, однако она подала признаки жизни, кивнув мне.

— Артур из рода феникса Уайт, из Крыла Др’Уайт, я, как основа вашего рода, принимаю вас в моей колыбели, — нежным, но уверенным голосом сказала она, вмиг оказавшись возле меня, она тихо прошептала мне на ухо. — Артур из рода Уайт, помоги ему, спасите мою сестру, спасите Исидору! — взмолилась девушка и исчезла без следа.

Путь к единству...

В светлый мир приходит тот,

Кто жаждет силы, знаний.

Дракон поможет, защитит,

Тайны древние раскроет.

Время возобновило свой ход, а я стоял в воде с широко распахнутыми глазами, пораженный внезапным явлением… Сестра Исидоры — миира, значит.

Тем временем я снова мог понимать язык Тианы. Язык… Даже не задумывался, это же другой мир! Как я могу их понимать?! Почему я задался этим вопросом только сейчас?

Глава завершала свой танец, а я так и горел тремя цветами.

«От истоков мира, в единстве с Пандорой…» — продолжала петь женщина, заметив мое выражение лица, она удивилась, но виду не подала.

С каждым куплетом этой песни течение моей силы становится все более спокойным, естественным, если так можно сказать про магию. Еще пара куплетов, и Тиана резко активирует барьер, отрезая учеников по ту сторону.

На сей раз он меньше и накрывает не всю пещеру, а лишь половину.

— Первый шаг в инициации совершен. Ты воссоединился с Пандорой, ее милостью ты сумел обуздать свои потоки. Но что тебя так встревожило?

— Она пришла ко мне. Лично, — растерянно говорил я.

— Кто? — непонимающе смотрела на меня жрица.

— Миира. Все замерли, словно время остановилось, и появилась она…

— Время… Ты уверен, что это была миира? Как она выглядела?

— Сиреневые волосы, уложенные в косу, алые глаза и одежда с синим отливом, как у всех здешних. Она просила спасти ее сестру… Исидору.

— Это… Прошло больше тысячи лет, когда Пандора являлась на церемонии инициации лично. Еще и простому люду, как мы. Так или иначе, нужно продолжать. Она приняла тебя, и мы прошли первый шаг, дальше сложнее.

— Сердце? Нужно пробудить его? — догадывался я.

— Верно мыслишь, и, поскольку все, что касается сердца, — это таинство, а мне одной явно не справиться, я вновь призвала барьер. Ведь на церемонии может присутствовать лишь верховная жрица.

— Почему все так строго?

— Знания каждого рода уникальны, никто не хотел бы, чтобы они были украдены, верно?

— Причем здесь знания? Мы же про силу говорим?

— А как ты думаешь, маги получают умения и знания?

— Книги заклинаний читают? Много практикуются, — мой ответ сильно рассмешил женщину. В голос посмеявшись, женщина посмотрела на меня снисходительно.

— Книги никто не использует, разве что в качестве гримуаров, но это совсем другая история. Магия каждого рода наследуется вместе с сердцем. Инициация пробуждает сердце, и знания передаются владельцу. Так и только так происходит становление истинным магом. Ведь сила состоит из знаний, ты мог видеть это золотое письмо повсюду у нас: от одежды до украшения стен для защиты.

— Эти знания, могут ли они обрести свое сознание?

— Обычно это не происходит, но вот с драконами все иначе. Про них мы многое не знаем, они предпочитают не делиться с нами информацией о себе, но, как только их сердце пробуждается, они уходят. В одиночестве или среди своих им открывается сердце. Говорят, что вместе со знанием сердце хранит и дух. Но это лишь слухи. На нашей памяти еще ни один дракон не просил нашей помощи, и настоящий случай — это честь для нас.

— Драконы… Сказать по правде, я уже давно слышу тихий шепот. Он направлял меня, подсказывал, предупреждал.

— Их магия всегда была загадочной и непредсказуемой, поэтому соблюдай осторожность, Артур, не стоит слепо им доверять.

— Но должна же быть причина их скрытности.

— Это тема для отдельного разговора. Сейчас мы немного заняты, и, пока все каналы открыты, нужно провести твою инициацию до конца!

— И правда, — смутился я. Процесс в самом разгаре, а меня унесло разговорами.

— Мы начнем с сердца феникса. Проведем инициацию для него, а драконом займешься, когда он сам будет готов.

— Хорошо, — отвечал я, замечая, как правую сторону тела начало пощипывать, как раз по ходу контура феникса.

Жрица начала петь, призрачный огонь вспыхнул с новой силой, языки пламени вспыхивали в такт танцу женщины.

— А теперь обратись к своему сердцу. Найди к нему путь и прими его силу.

Жар обдавал правую сторону тела. Растекался по телу, отчего пар медленно заполнял пещеру. Закрыв глаза и сосредоточившись на этом чувстве, я нашел его, огромный источник, сердце феникса, протянув к нему руку, его алая сила начала литься ко мне.

Коснувшись руки, в груди отдало болью. Жуткий дискомфорт прошелся по всему телу и внезапно прекратился, а меня выбросило обратно.

— Нет! — говорило мое тело, мои губы шевелились сами собой, но не по моей воле! — Два сердца ждут одно другого, тронь одно, ответит и оно, — продолжало говорить тело, причем я спокойно двигал телом, не ощущался ни паралич, ни дискомфорт — ничего. Только взгляд был обращен к Тиане, и, как только я его отводил, он вновь возвращался к женщине. — Два сердца бьются в унисон, вторя общей песне. Стать им суждено тебе, держа огонь кровавый, — с этими словами голос утих. Они были адресованы мне.

Кажется, дракон все же взял мое тело, вот только не так, как я это представлял. Он всегда защищал меня, направлял. Незримо. И эта доброта в его отношении, хоть моим телом и управляли, меня это совсем не ограничивало. Похоже, на этом сюрпризы совсем не заканчивались.

— Артур Уайт, потрудитесь объяснить! — сердито смотрела на меня Тиана Амелл, лидер клана и главная жрица.

— Это… Дракон снова защитил меня, — тихо говорил я.

— Настолько резко прервать связь… Останавливать процесс опасно! — женщина снова потирает переносицу, скоро от меня там будет мозоль.

— Но то, что он говорил…

— Говорил? Ты говорил на драконьем наречии. Думаешь, мы поняли хотя бы слово? — переходила на крик жрица. — Хотя общий смысл я и уловила, за счет того, что любые слова драконов наполнены силой, что рисуют картину прямо в твоем разуме. Первородный язык как-никак, но, Артур! Ты что, позволил ему управлять тобой? Скажи на милость, когда он захватил твое тело?

— Он сказал, что в инициации должны участвовать оба сердца, так как они связаны и одно без другого не может, и я, похоже, знаю, что должен сделать. Прошу, позвольте действовать в этом ключе.

— Мы никогда раньше не пробуждали два сердца сразу, тем более таких могущественных. Я не знаю, Артур, — повернулась к барьеру жрица.

Она знаками сказала что-то лакею, и тот пулей выскочил из пещеры. После чего она подошла ко мне.

— Но мы никогда не отказываем в помощи нашему роду! — утвердительно кивнула женщина.

Расправив веер, она с новой силой начала ритуальный танец, а пламя печати разгорелось с новой силой.

— Делай, что должно. Пусть твои силы ведут тебя, однако не забывай, что ты управляешь ими, ведь они — часть тебя. Часть единого целого, не забывай об этом! — с этими словами она начала ритуальную песнь, что вместе с танцем выглядело завораживающе! Элегантный танец, легкие движения и чарующий голос — сейчас он разительно отличался от первого шага.

Закрыв глаза и сосредоточившись на внутреннем мире, я знал, куда нужно идти. Светлячки, я ждал их. Они приведут меня…

Дракон давно манил меня, голос его завораживал, сила тянула к себе, а его вид вместе с фениксом и Белой Книгой так вообще вызвал слезы на глазах.

Я вернулся туда. Поток силы драконьего сердца, то, что меня так манило, — я следую за ним. Вот он, водоворот, словно галактика, меня продолжает тянуть к нему, и я поддаюсь.

Погрузившись в него, я испытал блаженство. Сила проникала в меня, растворяла, смешивалась. В груди было приятное тепло, каждая клеточка тела пропитывалась этим теплом, кроме двух пальцев на левой руке — они были словно лед, и это единственное, что отвлекало.

Словно в коконе, в этом коконе мне было хорошо и спокойно. Сознание медленно угасало, приходило время сна.

В этот раз я доверял своему сердцу. Оно не предаст меня.

Как и думал, вскоре кромешную тьму разрушил свет. Маленький жук, соблазнительный белый свет которого манит, летал вокруг меня, привлекая внимание, приглашая следовать за ним.

Он привел меня к своим собратьям, что освещали небольшую площадку среди тьмы.

— Здесь всё закончится? — спрашивал я у пустоты.

— Здесь всё начнется, — отвечал манящий голос, что не дает покоя моим же ртом.

Поднялась моя левая рука, он внимательно осматривал ее, особенно два пальца. Я мог ощущать его эмоции, и он был разгневан.

— Мне не нужны недостатки, слабое место даст течь, мне нужен надежный напарник, мне нужен ты полноценный! — с этими словами горло начало жечь, затем из моего рта вырвалось белоснежное пламя, что было направлено на мою руку.

В первые секунды пламя сожгло кожу, мышцы, связки, кости — всё физическое, оголяя душу. Боль была в первые секунды, затем нервы

сгорели.

Моя прозрачная рука, ожидаемо, не имела двух пальцев — безымянного и мизинца. Раздувая пламя, прозрачная рука начала накаляться докрасна, словно стекло, а после начала таять.

Товарищ-стеклодув ловко орудовал моей рукой, наплавляя отсутствующее.

Я, наблюдая за работой этой стеклодувной мастерской, мог лишь стоять и наблюдать с открытым ртом.

Наконец закончив, он пару секунд полюбовавшись своей работой, щелкнул правой рукой, дабы загорелась левая. На сей раз горела она золотым пламенем и с каждой секундой восстанавливала мою мясную перчатку. Хоть в этом пространстве и находиться лишь мое сознание…

Закончив работу полностью, я пошевелил рукой, и новыми пальцами, они работали, что меня сильно порадовало, на что мне послышался легкий смешок.

— Теперь ты готов, полноценен и здесь, — говорил он.

— Большое спасибо! Получается, что я переродился и вовсе без жертвы… Я готов, чтобы…

— Жертва не нужна, коли я с тобою, а готов ты, чтобы стать собою! Два сердца бьются в унисон, вторя твоей песне! Призови же их в сие святое место, пусть займут места, пусть станут они твоим светом! — рычал дракон, пространство вторило ему, как и я, про себя повторяя его слова, пробуждая.

Я стоял на том же месте, закрыв глаза, и ощущал два пламени у себя в груди. Наконец контур дракона и феникса объединились, став одним целым.

Открыв глаза, мне захотелось призвать его. Вытянув руку в призыве, я обнаружил на ней белоснежную чешую. Она переливалась под светом светлячков, совсем как тогда.

Феникс услышал меня. Вцепившись в руку, он довольно заурчал мне, даваясь погладить, призывно опуская голову, словно попугайчик, прося меня почесать шейку.

Для полноты картины мне оставалось призвать только Белую Книгу, на что феникс радостно курлыкнул, подсказывая мне направление.

Доверившись ему, я потянулся туда разумом. Область, в которой я впервые встретил Аврору, она указала мне направление. Книга была там, в ожидании, когда ее возьмут.

И вот я стою здесь, став драконом, или дракон стал мной, но он утверждает, что я всегда им был. Держу феникса на правой руке, а Белую Книгу — в левой, и в этот раз меня переполняет гордость. Нет больше того страха, той неуверенности.

«Я — это я!»

В этом темном пространстве, где видно только меня, появился еще один источник света. Светлячок привел… меня.

Он смотрел на меня, его глаза выражали восхищение, страх, боль, из них полились слезы. Отрезок времени замкнулся, а я понял, что находился все это время не в своем внутреннем мире.

«Место, что вне пространства и времени», — говорило во мне знание дракона.

Тем временем другой я начал медленно исчезать. Он бросался вперед, пытался приблизиться, но сколько бы он ни бежал, расстояние между нами не уменьшалось. Вскоре он полностью исчез, следовательно, пора и мне.

Закрыв глаза в том темном пространстве, я открыл их в своем мире. Мире, который я хочу называть своим!

Однако то, что я увидел… Лежащие ученики-лакеи, что лежали без чувств за барьером, он сам пульсировал, явно не в силах сдерживать то, что происходило внутри него, Тиана, тяжело дыша, растрепанная, продолжала совершать движения из последних сил, и… Миира, она взяла на себя инициативу, держа в руках два прекрасных цветастых веера, осторожно ступая по… белому пламени печати, что была теперь вырезана в камне, и я, парящий над омутом.

«Боже, что я натворил», — проносились в голове мысли.

Медленно опускаясь, к счастью, я теперь понимаю, как это сделать, я осознаю, что все это время они пытались сдержать силу пробудившихся сердец, что вырывалась из меня, и одновременно не давать ритуалу инициации прерваться.

Погрузившись в воду, от моего тела пошел пар, словно я раскаленный металл, что опустили для закалки в масло. Осторожно попытался ограничить силу, что вырывалась из тела, но получалось скверно.

Жрицы, заметив мое пробуждение, начали заканчивать ритуал, постепенно приближаясь, прогоняя силу, разлившуюся по печати, обратно ко мне. От этого меня затошнило — ее было слишком много.

Подойдя почти вплотную к воде, Пандора и Тиана смотрели на меня с недоверием своими уставшими глазами.

— Артур, пока мы сдерживаем все это, обрывай контакт, — говорили они одновременно, что напомнило мне мое общение с драконом. Что-

то явно произошло между ними, пока меня не было.

Не разбрасываясь лишний раз словами, я осторожно перенаправил поток силы в потолок. Печать недолго мерцала, затем белый огонь отступил, возвращая прежнее призрачное пламя. А поток, что от меня ушел, ударил по потолку, расплывшись по его куполу, прошел сквозь барьер, осел на землю, потушив все факелы и горящие свечи.

Жрицы провели финальные движения и поклонились друг другу. Печать начала затухать, пока пламя не исчезло вовсе. Инициация была завершена.

Тиана упала навзничь, тяжело дыша, а Пандора, совершив движение веером, сняла печать. Сила, что вырвалась изнутри, хлопком

разлетелась по пещере.

— Как они? — спрашивала Тиана.

— Выжаты досуха. Истощены, однако благодаря высокой концентрации силы в воздухе жить будут.

— Как хорошо. Я рада, что никто не пострадал, — с облегчением выдохнула жрица.

Выйдя из воды, я подбежал к лежащей жрице.

— Госпожа Тиана, миира, вам нужна помощь? — присел я рядом с ней. — Могу я что-нибудь сделать?

— Артур, — хрипло ответила женщина. — Все обошлось, к счастью. Все вымотаны, им просто нужно отдохнуть. Прошу, вернись в омут.

Проведи там ночь. Все было так изматывающе.

Я встретился взглядом с Пандорой, она помотала головой.

— Все было настолько плохо? — спрашивал я мииру.

— На грани. Будь ты хоть на десятую часть сильнее, то сдержать тебя не смогла бы даже я. Парадокс силы. Чем больше ее у тебя, тем слабее ты перед лицом мира. Однако я польщена, ты — первый дракон, который пришел сам, да еще и просил о помощи. Теперь-то я понимаю их… Все они ушли лишь для нашей защиты. Ведь их инициация может угробить не одну сотню человек, — печально глядела она на тела, что лежали без сознания. — Так или иначе, Тиана права, ты еще нестабилен. На эту ночь тебе правда стоит остаться здесь.

Пандора подошла ко входу, впуская кого-то. В проходе появился Николас. Окинув взглядом пещеру, он преклонил колено перед миирой.

— Ваша светлость! — с почтением обратился он.

— Николас, поднимись, сейчас не место и не время. Все прошло хорошо. Нужно о них позаботиться. Поручи своему отряду перенести всех в лазарет.

— Как я могу! Войти в святилище могут лишь… — Пандора прервала его.

— Я даю свое дозволение в виду ситуации, так что не медли, — раздраженно говорила она.

— Слушаюсь! — исчез он в проходе.

Спустя пару минут в проходе появлялись люди в форме с мечами на поясе. Они уносили всех пострадавших.

Вскоре осталась лишь одна Тиана. Ее перенести решил лично Ник.

— Я в сознании, — напугала его женщина.

— Так или иначе, я должен доставить вас в лазарет!

— Оставь ее. Нет нужды помогать тем, кто в этом не нуждается, — подчеркнула миира.

— Слушаюсь!

Я вновь погрузился в воду. Она успокаивала, расслабляла.

— Что это за источник?

— Как уже говорилось ранее, это омут, он уходит глубоко под землю и по подземным каналам связан со мной. Это моя сила, так или иначе,

— говорила миира, подойдя ближе, касаясь воды.

— Не люблю глубину. Она пугает, — мои слова рассмешили Пандору.

— Не переживай, вода достаточно плотная, в ней невозможно утонуть. К тому же подстраивается конкретно под каждое живое существо, поддерживая его всем, чем может. Тебе это полезно. Ведь скоро должна произойти отдача.

— Отдача?

— Ты впервые использовал свои силы. Они пропитали каждую клеточку твоего тела, перегрузили их. Поэтому организм этого так не оставит.

Он будет перестраиваться, адаптироваться к новому. Ложись на спину, вот так, — помогла мне миира. — Поэтому, если ты заснешь сам, организму не придется делать это насильно, — мягко говорила она.

Я решил прислушаться, и, стоило мне закрыть глаза, как я тут же отключился.

Путь к жизням...

Печать, что ждет распада,

Желает стать единой вновь.

Триединство в строках белых книг

Отрицая, новый путь дарует.     Как же приятен простой сон! Милые и пушистые зайки, скачущие по радужной поляне, овечки, радостно перепрыгивающие ограду… Если бы мне такое снилось, я бы точно двинулся раньше, чем от того ужаса, что происходит сейчас. Спокойная и беззаботная жизнь мне кажется мифом. Не представляю себя живущим так, но очень хочу к этому приблизиться. Спокойный сон продолжался долго, время растянулось в длинную макаронину и тянулось, словно тянущийся сыр. Нехотя открыв глаза, вся пещера была окружена светлячками с приятным белым светом, что, насколько я знал, несвойственно этим жукам в дикой природе.«Драконья магия — проводник», — пришло на ум мне. Эти жуки обладали удивительными умениями, они могли отыскать душу сквозь время и пространство и привести ее к заклинателю целой и невредимой. Их не трогали потусторонние существа, обходили их стороной и существа по эту сторону. Неприятная особенность силы дракона раздражала окружающих хищников, к тому же не все хотели познакомиться с челюстями дракона, а особенно с его дыханием. Кроме того, светлячки способны проводить заклинателя либо его сознание в различные миры. Мир сновидений — не исключение. Удивляло лишь то, что, получив доступ к этим знаниям, они никак на меня не повлияли, а стали подобно интернету, к которому мой разум по надобности подключался. Однако нигде в этих знаниях не было информации о том, что эти заклинания могли срабатывать сами по себе. Это настораживало. Пещера была пуста, ни мииры, ни ее жрицы не было. Также убрали все свечи и настенные факела, оставив лишь естественное освещение. Чувствовал я себя, на удивление, здорово. В теле ощущалась легкость и бодрость, даже мысли были приведены в порядок, все казалось логичным и естественным. На каждый отчаянный вопрос давался логичный ответ. Выйдя из воды, она моментально испарилась, высушивая не только мое тело, но и одежду на мне.«Удобно», — подумал я, опять-таки насторожившись магии, что накладывалась сама по себе. Пол в пещере теперь украшала печать инициации, что прожгла камень вчера. Я, смутившись от своей пакости, вышел из пещеры. Снаружи меня ждал все тот же завораживающий вид вечно цветущей весны.«Я ведь даже не знаю, что за время года сейчас и есть ли тут вообще такое определение», — задумался я. Вдохнув полной грудью, я услышал сопение за спиной. Обернувшись, я увидел Николаса у входа в пещеру. Прижавшись к стене, он мирно посапывал — видимо, стоял тут всю ночь.«Почему я его не заметил, когда выходил», — подумал я, однако, взглянув на саблю, что также, как и ее хозяин, мирно спала в ножнах, и то, что передо мной человек, занимающий не последнее место в клане, он явно сильный воин, и то, что я застал его в таком виде, говорит, скорее, о его доверии к тому, что может выйти из этой пещеры. Пока я откровенно пялился на него, крутя в голове свои мысли, мужчина проснулся, прокашлялся и устало на меня посмотрел.— Уже утро, — зевает он. — Ночка была та еще…— Господин Ник, как все? Как глава? — взволнованно спрашивал я, вспоминая вчерашнее.— Наверняка спят еще. Истощение — вещь банальная, но восстановление занимает время. С ними все хорошо, не беспокойтесь. Важнее всего, как вы сами, травмы, перенесенные вами, были куда серьезнее!— В полном порядке, простите, что доставил вам столько неприятностей.— Что вы, какие неприятности, я впервые размялся за долгое время. С момента падения соседнего мира старейшины спрятали голову в песок и слышать ничего не хотели, — смеялся он.— Составите мне компанию? Хотелось бы немного прогуляться.— Да, конечно. Куда-то в определенное место или…— Куда глаза глядят. Походить вокруг, полюбоваться красотами.— О да, здесь определенно есть на что посмотреть, но в передвижениях ограничьтесь территорией храма. В этот раз я выбрал дорогу. Мы шли вдоль храмовой площади, обходя мост. Строения здесь были на вид очень старыми, но живыми. Казалось порой, что их не строили, а дома выросли сами собой. Гармоничность с природой — эльфы позавидуют.— Все настолько плохо? Я про старейшин, — возвращался я к прошлому разговору.— Как сказать… Хотя мы и находимся в видимой изоляции, это не мешает странствиям между мирами. На памяти стариков такое событие — это впервые. Гибель мира не каждый день увидишь, правда? Одни растеряны, другие напуганы, третьи требуют действий, не всегда разумных, часто радикальных. Наша задача в том числе не дозволять им заходить слишком далеко.— И тут на ваши головы сваливаюсь я, — смеюсь я. — Старейшины, наверное, с ума сходят от того, что я оскверняю святыню…— Вовсе нет. Твое появление разрядило обстановку, это как глоток свежего воздуха, и старейшины настроены к тебе весьма дружелюбно. По крайней мере, большинство из них.— Кроме старика Горо.— В точку, но таких мало. Горо в свое время многое потерял. Семью, дом, мир… Так что не принимай всерьез его грубые слова. Ему тяжело. После того случая он стал видеть всё в черном свете.— Вот оно что… Мне жаль его. Никто не заслуживает подобной участи, — говорил я с грустью, глядя в голубое небо. Мы проходили мимо маленьких строений, похожих на птичьи домики. Человек туда никак не поместится, но крупная птица будет там себя чувствовать комфортно.— А ведь если подумать, я ничего не знаю об этом месте. Его культуру, историю, даже какое сейчас время года, — с грустью говорю я, вглядываясь в маленькие домики.— Сейчас лето. В Храме Извечной Весны всегда тепло и цветут деревья. Культура наша во многом похожа, судя по тебе, твоему отношению и разговору. Об остальном не переживай, изучать неизвестное никто не запрещает, — подбадривал меня Ник. Тем временем мы почти обошли территорию храма и возвращались на главную храмовую площадь.— Этот разрыв… Он не закроется? — смотрел я на портящую весь вид трещину.— А он тебе мешает? — донесся голос Тианы, внезапно раздавшийся за нашими спинами.— Госпожа! — крикнули мы в голос, поклонившись главе клана.— Госпожа Тиана, как вы себя чувствуете, вчера я…— Не нужно этого! Я не настолько немощна, чтобы за меня ученики волновались. Да, твое пробуждение было необычно, изматывающе, но даже так мы приобрели больше, чем потеряли.— Миира…— Да. Впервые за долгое время она явила себя. Мы заключили договор. Теперь я ее жрица, ее проводник. Всё благодаря тебе. Хочу сказать больше: когда про это узнали старейшины, а они узнали, переполох был жуткий, когда тела десятками уносили в лазарет, увидеть воочию отметины Пандоры на теле главной жрицы… В общем, товарищ почетный житель, теперь о тебе даже Горо ничего плохого не скажет.— Не знаю даже, что и сказать, обо мне нигде никто никогда так лестно не отзывался…— Ничего говорить и не нужно. А про разрыв в завесе не переживай. Мы не стали его закрывать, давно хотели осуществить эту задумку, но возможности подходящей не было.— Что же это?— Мы будем использовать ее в своих целях. Видишь ли, перемещения между мирами — вещи противоестественные для живых людей, однако существуют создания, для кого это также естественно, как и дышать. Скажи мне, кто это?— Драконы?— Совершенно верно! До этого момента все использовали врата дракона, однако они далеко отсюда. Много недель в пути — это не вариант. К тому же здесь, в храме, сама Пандора будет препятствовать проникновению посторонних.— Если это будет кто-то чересчур сильный?— Закрытая дверь прочнее стены, знаешь ли. Если кто-то силен настолько, чтобы проломить стену, он не станет стучаться в дверь. Строительство завершено, к вечеру мы запустим контур. Древняя живая магия, мы перенесли ее внутрь строения — это зеркальные врата, ведущие в другие миры. Сейчас, когда строение закончено, это две массивные колонны с аркой, всё украшено золотой росписью письма, что встречается здесь повсюду. Трещина мерцала, переливалась, искажая пространство за собой.— Можно ли мне будет воспользоваться этим проходом? — спрашивал я, всматриваясь в пустоту.— Я знала, что ты так скажешь, — улыбалась женщина. — Это также наша благодарность тебе. Мы знали, что тебе нужно будет вернуться, в том числе поэтому решили оставить этот разрыв. После ужина, что посвящен в твою честь, кстати, можешь отправляться. Но с одним условием! — серьезно посмотрела на меня Тиана.— Каким?— Чтобы обязательно вернулся! Тебе еще многое предстоит узнать! Знания дракона и феникса — это хорошо, но есть еще множество вещей, что может предложить тебе Пандора!— Спасибо. Мне очень нравится здесь. Я очень хочу, чтобы это место стало моим домом! — слезы наворачивались от этих слов. Внезапно я был заключен в объятия. Тиана сжимала меня так крепко… В тот момент мне было спокойно. Я ощущал себя дома. Еще бы родители были рядом и Хранитель с Раморой, интересно, как они там…— А я бы не хотел, — доносился голос Сина.— «И тебе привет», — подумал я.— Знай, что отныне и навсегда в мире Пандоры тебе всегда рады, и это не мои слова, но Пандоры, — говорила Тиана, отпуская меня. — До ужина осталось не так уж и много времени. Приведи себя в порядок и приходи, все хотят посмотреть на тебя, так сказать, в новом свете.— Это там, где я впервые познакомился с ними…— Не переживай, Николас проводит тебя.— Меня не это беспокоит…— О, не стоит переживать, в этот раз будет только праздничный ужин. Никаких нудных разговоров. Тебе понравится, — подмигнула она, спешно удаляясь. Эх, вечер будет тот еще, нужно быть готовым! Приложившись всем телом о кровать, я испытал долгожданное расслабление — гулять в саду это хорошо, если не делать это весь день.— Я все еще вижу тебя, — говорил Син, сидя рядом.— Должно быть по-другому?— После инициации я думал, он закроет тебя от меня, и мы перестанем общаться, — грустно говорил он.— Зачем ему делать это, — резко вскакиваю я на кровати. — Я был там, Син! Став драконом, я держал на правой руке феникса, а в левой — тебя! Гармония, что я видел, я обрел ее!— Значит, наконец, ты стал един с собой.— Я видел там себя… В прошлом. То место было вне времени!— Не зря дракон закрывался от меня. Еще между нами стену ставил.— Что ты имеешь в виду?— Влияние, Артур! Внемировая магия сильно на тебя повлияла… Всё не так, как должно быть. В этой квартире слишком много жильцов.— Ты ревнуешь? — смеюсь я.— Мне-то какое дело, я должен найти Ильксихутт, вот и всё, — смущенно говорил он.— Ладно, не будем терять время, я иду в купальни! Пока нахожусь здесь, то хочу насладиться ими по полной! Путь во внутренний двор найти было не так просто без моего провожатого, но спустя полчаса блужданий заветное было найдено! Все оставшееся время я наслаждался горячей водой. Жар меня абсолютно не смущал, наоборот, температуры хотелось еще больше. Солнце близилось к закату, значит, пора закругляться. Справившись со строптивой одеждой, я вышел на храмовую площадь, где около моста меня уже ждал Николас.— Господин Артур, — кланялся мне мужчина.— Господин Николас, — ответил тем же я.— Прошу за мной. Город предстал передо мной в свете фонарей, очаг в домах отдавал светом в окнах. Было приятно идти по городу. Буду отвлекаться на эти виды в своей памяти, чем смотреть на кислые лица стариков. Вход в зал был украшен богаче обычного. Обилие цветов, золотых росписей, дорожки, ленты…«Кто-то выходит замуж?» — проносилось у меня в голове. Зал, как обычно, был богато украшен всякими яствами, но кроме них все были в праздничных нарядах. Все такие яркие, цветастые. Меня поразил резкий контраст между заседанием совета и праздничным ужином.  Тиана не обманула, быть может, мне и вправду понравится. На удивление лица всех присутствующих были добрыми, улыбающимися, словно и не было того недовольства на заседании. Прямо другие люди! Завидев меня, народ стал весело махать мне, весело призывая присоединиться. Хотел было повернуться к Нику за помощью, но он предательски исчез!— Артур! Иди сюда, садись рядом! — кричала бабушка Энелль, что поддерживала меня на заседании, и я охотно ей ответил. Удивительно радостными были все, включая старика Горо.— Хороши же праздники! Особенно посвященные прекрасным событиям. Нам давно был нужен повод порадоваться, спасибо, что предоставил такой! — подмигивала мне бабуля.— Да не стоит, я ничего не делал, лучше скажите, где госпожа Тиана, что-то ее совсем не видно.— О, наша верховная жрица будет чуть позже, там будет на что посмотреть, — хихикала Энелль. — Так что устраивайся пока, накладывай себе, ужин все-таки. Обстановка располагала, так что я немного расслабился. Насытившись, я разговорился со старушкой на разные темы, больше всего ее интересовал мир без магии, пришлось ей рассказывать о разных достижениях науки и техники, на что она довольно бурно реагировала, запивая все это дело виноградным пуншем. Разговор внезапно прервала внезапно раздавшаяся музыка. Она лилась отовсюду, а хорошая акустика здания вкупе с высокими потолками делали музыку еще более завораживающей. Под эти восточные нотки появилась Тиана в наряде жрицы. К тем одеждам, что мне уже удалось видеть, добавилась украшенная золотом накидка, пояс и наручи. Два веера с золотым переплетом покоились на поясе, а изящные локоны были заколоты золотой шпилькой, украшенной рубиновыми камнями. Жрица начала движения в такт музыке. Ее легкие движения были совсем не похожи на те, что она исполняла в пещере. Они были более живые и больше напоминали танец, чем сложный ритуал. Наше окружение начало постепенно исчезать, бесследно растворяясь в белой дымке. Мы все стояли в краю бесконечной весны. Вечноцветущие деревья роняли лепестки своих цветков, а вокруг не было следов, оставленных человеком. Чистая нетронутая природа. Тиана закончила танец, поклонившись, она окинула всех взглядом своих глаз, что внезапно сменили свой окрас на ярко-алый, а волосы обрели фиолетовый оттенок. Она продолжала смотреть, но уже совсем другим взглядом — сверху вниз, на что все низко ей поклонились.— Приветствуем, о Пандора, хозяйка Вечной Весны, — заговорили все в один голос.— Приветствую вас в ответ, дети мои, — слегка кивнула она. — Приветствую же и тебя, Артур из рода Уайтов, крыла Др’Уайта, — более значительно кивнула мне. — Этой церемонией я хочу донести до всех вас, что, несмотря на все беды и несчастья, что вам принесли, несмотря на утраты, мы все еще одна семья здесь, под моим покровом. Я буду оберегать вас, как и всегда. Дабы, несмотря ни на что, Вечная Весна оставалась таковой, — воодушевляла народ миира в теле жрицы. Она подошла ко мне, и среди деревьев появился проход, что вел на храмовую площадь. Он был большим настолько, чтобы все присутствовавшие смогли увидеть, что происходило на той стороне. Мы подошли к разрыву, где миира продолжала свою речь.— Вы долго ждали возможности свободно путешествовать. Этой церемонией мы с Артуром даруем вам эту возможность! — Она прикасается к золотому писанию, и оно каскадом загорается, преобразуя разрыв пространства в что-то похожее на зеркало овальной формы, если смотришь в него, то, кроме тумана, ничего не разглядишь. — Артур! Мы знаем, что тебе предстоит еще много работы за пределами этих зеркальных врат, так что я, во-первых, дарую тебе право на беспрепятственный переход в обоих направлениях, во-вторых, право на первый переход также за тобой! — Она прикоснулась сложенным веером к моему лбу, из-за чего по телу пробежал холодок.— Я правда могу…— Если ты готов, — отвечали мне миира и ее жрица.— Готов! Подойдя к зеркалу, прикоснувшись к нему, в мыслях сразу пронеслось, что я должен подумать о мире, в который хочу попасть.«Мир, откуда я пришел», — думал я, на что зеркало окрасилось в звездное небо. Уже практически шагнув в проход, меня окликнул Син.— Стой! Всмотрись внимательнее! — кричал он. Сколько бы я ни всматривался, все кричало об одном, а глаза феникса поставили точку.«Зеркальные врата. Путь в мир Исидоры». Этот мир пал, как в него мог сохраниться путь, пространство же схлопывается, не оставляя ничего…«Ладно, вдох-выдох! Попытка номер два!» — успокаивал я себя.«Мир, в котором я вырос, мир без магии, мир, где я встретил Хранителя и Рамору, мир, где мои родители!», — думал я обо всем, дабы на этот раз получилось. Зеркало моргнуло, открывая передо мной проход, из которого виден мой дом. Как раз то, что мне нужно!— Спасибо вам за все! — поклонился я всем, особенно Тиане и миире. — Я их спасу! Скоро вернусь! — сказал я и нырнул в проход. Тяжесть этого мира неприятно легла на плечи стоило мне перешагнуть зеркало. В отличие от Пандоры воздух тут был тяжелым, а атмосфера гнетущей, я отмахнулся от этого ощущения, считая это разыгравшимися воспоминаниями. Именно здесь стал свидетелем как проклинают родителей, здесь же мы с Хранителем и Раморой боролись с ведьмой и ее слугами и здесь мне предстоит со всем этим покончить!— Гори, сожги то, что у них перед глазами! Пусть следую за собой, не видя ничего вокруг! — от меня начало отделяться пламя, формируя мой двойник. — Ходи по округи, собирай вокруг себя нечисть и уводи ее! —отдавал приказ я. Магия дракона отвлечет слуг ведьмы от меня, пока я разбираюсь в доме. Ох, надеюсь, что они все еще там! Прикасаться к двери я также опасался, на ней наверняка висит зараза.— Син, мы наконец тут, мы наконец сделаем это! Нужно забрать родителей из этого места. Снять чертово проклятье!— Давай с дверью сперва разберемся. После инициации твои силы изменились, я помогу, всмотрись в дверь внимательнее, дай моей силе циркулировать внутри тебя.— Вижу! Темные писания, сети, ловушки, они все тут!— Хорошо! Ты говорил, что держал меня в левой руке, вспомни это чувство, ощути Белую Книгу снова и развей эти чары! Это простейшие охранные чары, они даже упоминания не стоят.— Я отрицаю! — волна силы ударила по двери, сжигая все плетения черной магии. Как только все очистилось, дверь открылась. Внутри был спертый воздух, дышалось с трудом, летала угольная пыль, хотя ни камина, ни печи в доме не было. От двери, словно подожгли сухую трапу на поле, бесцветным пламенем выжигало всю черноту в доме, возвращая первозданный вид.— Это было так просто? Вся эта черная магия разрушается как домино…— Простейшее, элементарное плетение, рассчитанное на дураков. Опасность черной магии в том, что она невидима и обнаружить ее крайне сложно. Поэтому они явно не ожидали, что мы сможем увидеть все, тем более вызвать такой каскадный эффект.— Так или иначе сейчас здесь не осталось ни следа ее магии. Нужно закрепить этот эффект. Будет опасно, если в разгар процесса, сюда кто-то ворвется.— Темный контур дает отклик время от времени. Его исчезновение заметят, но не сразу. Комната родителей, я стоял перед дверью, руки тряслись, а ком подкатывал к горлу. Собравшись с силами, я взял себя в руки, открыл дверь и зашел внутрь.— Пламя, что не пропустит ни тьмы, ни света, встань стеной, защити от зла, — белое пламя явилось, словно рябь на водном зеркале, поднявшись вверх, образовало купол, что накрыл всю комнату. Мы были в безопасности, пока. Отец и мать лежали на двуспальной кровати, а их руки были скрещены на груди. Сволочи, что они себе позволяют! Как могут так издеваться над людьми! Слабо, словно маленькая искорка, что только распалили огнивом, но в них чувствовалась жизнь. Забравшись на кровать и положив руку на исток печати, что сходилась на солнечном сплетении, я попытался почувствовать течение силы в их контуре.— Ничего. Силы нет вообще. Такое чувство, что их сердце…— Они фрагментированы. Словно разбитая ваза, застывшая во времени. Тебе придется призвать меня. Их проклятье слишком сложное. Такое чувство, что было придумано специально для нас.— Разве мы не можем просто отменить проклятие?— Если его отменить, то оно перестанет поддерживать их целостность. Для них время снова пойдет, их тело и душа будут разрушены. Там, в лимбе, ты использовал мою силу опосредованно, через феникса. Это лишь одна грань, и она была раскрыта не полностью. Призови Белую Книгу в этот мир, Артур, я покажу тебе, что из себя представляю.— Проще сказать, чем сделать, в этом мире даже дышать тяжелее, почувствовать одно лишь прикосновение к книге было тяжело… Это займет время. Призвать книгу — задача не из легких, мир без магии отчаянно сопротивлялся любым ее проявлениям. Только магия дракона работает более-менее стабильно. Погрузившись в себя, мне нужно было вновь почувствовать ту гармонию единения, и я ее ощутил. Чувство, что меня до сих пор ведут, вновь явило себя, но сейчас я даже был этому благодарен, так как, открыв глаза, книга начала материализовываться в левой руке.— Артур, я, Белая Книга Ильсиндар, являюсь началом — всё исходит от меня и ко мне же вернется. В моей власти отрицать любую магию, что была создана или наложена, а также контролировать этот процесс, а значит, манипулировать уже наложенными чарами, заклятьями и прочим. Открой книгу. Книга свободно парила, словно в невесомости. Открыв ее, она сама перелистала свои страницы и остановилась на странице, посвященной проклятью «Mavoro Suferu».— Это проклятье, что в переводе «наслаждайся страданиями», было создано поистине отчаянным человеком, ведь желать то, что делает эта магия… Это отравляет душу. Того, кто использует его, нельзя спасти.— История создания, чувства мага, сотворившего его, детальное описание работы… Но ни слова о его снятии, Син, ты что-то недоговариваешь?— Его нельзя снять. По крайней мере, в обычном понимании этого слова.— Что? Значит, весь этот путь…— Именно поэтому мы будем отрицать само время! — после его слов в воздухе повисло напряжение, а на полу вмиг была начертана белоснежная восьмиконечная печать, которая заполнила собой всю комнату. —Твоя стена пламени станет преградой для внешнего времени, а моя печать отгородит нас от внутреннего. Мы выйдем за пределы времени и вернем их в состояние «до», а затем просто вырежем и сотрем участок «с» и «после». В качестве платы будет взято количество их жизни, равное существованию с печатью после ее наложения и до сего момента.— Мы вернемся во времени?— Нет, мы вернем их время. То, что произошло, останется неизменным. Всё, что изменится, — лишь их время. А так как для них оно и так не идет, то последствий не будет.— Что нужно делать? — без раздумий отвечаю я.— Используй магию дракона и удерживай свой барьер, и мне придется на время завладеть твоим телом. Работа со временем — тонкая штука, так что на своем примере будешь учиться, как использовать мои силы правильно.— Хорошо, делай, что нужно! Мои руки снова коснулись груди отца и матери, раскрывая печать души и тела, так же, как это делал Хранитель. Напряжение в воздухе росло, комната дрожала, а я старался не терять концентрации со своего барьера, но и пытался проследить за действиями Сина. Их печати были почти пусты. Писания в них практически не осталось, оно тускло светилось золотым светом, мерцая, норовя полностью исчезнуть. Вдруг всё стихло. Комната перестала трястись, исчезли все звуки, даже давление мира.«Это состояние вне времени?» — подумал я. Белоснежная печать начала движение против часовой стрелки, с каждым оборотом возвращая символ писания на печати родителей. Это было жутко медленно. На каждый символ уходила примерно минута, а печать была огромна, успеем ли мы, пока нас не нашли… Поворачивать шестерни времени вспять чрезвычайно тяжело. Если бы ты не имел доступ к своим силам, то было бы еще сложнее. Не теряй концентрацию, нам много еще предстоит сделать. Силы медленно, но верно покидали мое тело. Хоть благодаря дракону их было довольно много, для того сумасшествия, что мы творим, их едва хватает. Печать души и тела была практически восстановлена, а пламенный барьер дракона начал дрожать и искажаться, явно получая удары снаружи.— Там что-то происходит, — волновался я.— Нас обнаружили, — подтвердил мои опасения Син. — Пока мы вне времени, так просто сюда не проникнуть, даже если разрушить барьер снаружи, — пытался успокоить меня он, но его голос дрожал, он явно был на пределе. Мой барьер слабел. Син устал. Мы взялись за то, к чему не были готовы в полной мере. Нам не хватало сил. Мы старались из последних сил. Печатям требовались еще несколько оборотов, барьер мерцал, Сина почти не ощущал. Казалось, шестерни времени вращаю я сам. Уверен, что в какой-то момент так и было, ведь даже ему требовался отдых. За тем, чтобы следить на автомате за барьерами и обращать время вспять, я не заметил, как пламенная стена дракона стабилизировалась, ее мерцание прекратилось. Лишь краем глаза увидел, как сквозь нее проходят к нам Хранитель с Раморой.— Что, молодежь, развлекаетесь? — шутил он. — О, магия дракона, хорошо. Артур, Ильсиндар, барьер беру на себя, сосредоточьтесь на том, что делаете.— Спасибо, — с облегчением вздохнул я.— Будет тебе, благодарить будешь, когда выберемся отсюда, — ворчала Рамора. — За свои силы не переживайте, так уж и быть, попрошу духов времени, быть может, сжалятся над вами, — села в сторонке женщина и, взяв в руки один из своих амулетов, что висели у нее на шее, начала бубнить себе что-то под нос. Как же я был рад их видеть! Особенно в момент, когда они нужнее всего. Когда они разгрузили нас, шестерни времени стали двигаться гораздо быстрее. Син вновь стал управлять моим телом, ведь печати были восстановлены. Лица матери и отца вновь налились жизнью, я мог ощутить движение сил по их контуру. В отце ощущалось что-то странное, но я не придал этому значения.— Нужно замкнуть петлю, — говорил Син, взмахнув моей правой рукой, комната начала плыть, а кровать и родители размножились. — Это исходная и конечная точки, — указывал он на родителей с поврежденной печатью и на только что восстановленных.— А какие из них…— Это одно и тоже. Лишь время разное. Всё это время возле левой руки парила книга, только сейчас я заметил, что она открыта на странице «Петля Времени».— Ты что…— Использую то, что под рукой. Гораздо проще работать с тем, что уже есть, чем создавать что-то новое. Хотя уверен, Иху будет спорить. Книга вновь поиграла страницами, открывшись на странице «Время».— Петля замкнута и закрыта. Усохни, отрезок времени! — приказал он, и родители с разрушенной печатью растворились в пространстве, словно никогда и не существовали. Стена огня вновь начала деформироваться.— Молодые люди, я советую вам поторопиться, не то вместо отрезка времени исчезнем мы сами.— О чем он?— О том, что если нарушить этот контур, то мы окажемся вне времени и исчезнем в нем. Выживет только он, — сердито кивнул Син на Хранителя. — Мы и так заканчиваем, можно было нас и не торопить! — ворчал он, закрывая печать. Вместе с печатью души и тела закрылась и печать времени. Родители спасены. Но тревога на душе лишь нарастала.— Ну же, скорее, будите их! — кричал хранитель.— Артур, эта часть самая важная. Пробудить их от сна времени может лишь родственное сердце. Коснись его и пробуди их! Закрыв глаза, я вновь попал в ту жуткую пещеру. Вода была неспокойной, лодка билась о пристань, а на жерди меня ждали два феникса: прекрасный бирюзовый и черный.— Привет, — помахал я. — Надеюсь, хоть вы не будете клеваться? — надеялся я, но без толку, черный феникс тянулся ко мне лишь для того, чтобы клюнуть. Когда отмахивался от него, обратил внимание, что мои руки покрыты чешуей, а значит, они видят перед собой дракона и не признают во мне сородича. На ум приходит лишь призвать свою птицу. Выставив руку в призыве, он явился в алом пламени, красавец! Завидев их, он тут же спрыгнул с моей руки к ним на жердь, склонил голову в приветствии перед ними, потерся о бирюзового, а затем все трое смотрели прямо мне в глаза. Подойдя ближе, они начали тянуться ко мне, с осторожностью протянув руку, они перебрались: мой — рядом с бирюзовым на правую, и черный — на левой руке. Они смотрели на меня с благодарностью, а после исчезли каждый в своем пламени. Открыв глаза, родители смотрели на меня, словно фениксы. Отец — черный, мать — бирюзовый.— Ну вот, и как в семье фениксов родился дракон, скажите мне? — слезы текли, голос искажался спазмом. На сей раз от счастья вновь обрести семью. Мы крепко обняли друг друга. Дай нам волю, и мы бы разрыдались взахлеб от переполнивших нас чувств, но этому не позволяло ни время, ни место.— Господа фениксы, добро пожаловать обратно в мир живых, однако Артур, барьер дракона себя исчерпал! — с его словами пламя начало распадаться, опадая пеплом наземь. Нашему взору предстал ад на земле — вся округа была разрушена, все здания, все деревья превратились в безжизненные коряги, а повсюду ходили, летали, бегали демоны. Темные создания рыскали в поисках нас, уничтожая всё, что только напоминало свет. Даже то, что сейчас был день, им никак не мешало, угольная пыль закрыла небо, и солнечный луч не мог пробиться на поверхность.— Solem te Radiones auri, — знакомые слова прозвучали из уст Хранителя, формируя барьер из света.— Solem te Radiones seq, — вторила ему Рамора, усиливая барьер. Свет накрыл комнату взамен разрушенного. Я судорожно смотрел по сторонам, пытаясь что-нибудь придумать. Взгляд наткнулся на книгу, страницы которой гласили: «Магия Света. Первый Ранг. Святой Барьер», — но знания об этом не помогут мне в этой ситуации. В мыслях начали прокручиваться фразы Тианы.«Я дарую тебе право на беспрепятственный переход в обоих направлениях». Нужно бежать в мир Пандоры, но как…«Драконья магия. Крыло», — пронеслось в мыслях. И правда, крылья могут отнести тебя куда угодно! И я знаю, как их задействовать!— Крыло Др’Уайта прощается с этим миром, — говорю я, судя по тому, какой дискомфорт это приносит моей спине, ее будто выламывает, всё получается. Драконье наречие на мой слух не отличается от других языков.— Артур, что ты… — родители со страхом смотрели, но меня это не волновало, не сейчас.— Всё, подойдите ко мне! — прокричал я. — Сгруппируйтесь как можно плотнее! — обхватив ком людей, я прижал их к себе, в глаза бил свет, отраженный от чешуек на руках. Я обратился, значит. Не придав этому большого значения, я взмахнул крыльями что есть мочи. Барьер угасал, а значит, пора в путь.— Отворитесь, Врата Дракона! — повинуясь голосу, крылья оторвали нас от земли и от целого мира. Двигаясь с ужасающей скоростью, вокруг было видно лишь яркое размытое белое сияние.«Мир Пандоры», — мысленно указал я путь, и спустя мгновение мы приземлились.

Путь к сестре...

В одиночестве, в разрухе,

Держит он завесы грань,

Память мииры сохраняя,

Ищет свет, давно угасший в мраке.

Наконец я могу расслабиться. Родители спасены, мы в безопасности, вдали от сумасшедшей ведьмы и ее хозяина. Надеюсь, они не смогут сюда добраться, по крайней мере в ближайшее время. Когда сияние, окружившее нас, спало, мы стояли на храмовой площади около зеркальных врат. Вокруг было тихо и спокойно, никого не было видно, но, зная местных, они скоро нас встретят.— Мы здесь! Артур, мы в храме Пандоры! Как тебе удалось? — говорила мама, она явно знала это место и наверняка проводила здесь свою инициацию.— После того как меня забросило в Лимб и меня ранили, сила, что дремала внутри, взбунтовалась. С помощью сил Сина я оказался здесь с дырой вместо сердца. Здешние мне очень помогли.— Лимб?! — хором прокричали окружившие меня люди.— Да… С тех пор как меня начали преследовать, в какие только передряги я не попадал, но благодаря Хранителю и Раморе мне удалось избежать печального конца, — представил я своих друзей родителям.— Хранитель! — поклонились отец и мать в духе этого мира.— Ирсен, Охара, давно с вами не виделись. Рад видеть, что вам удалось бежать в той передряге, и простите, моих сил оказалось недостаточно…— Спасибо, что защитил Артура!— Планируя остаться в храме, не думала, что из врат кто-то покажется так быстро, — доносился издалека голос Тианы. — Артур, не думала, что ты… — женщина напряглась, явно не ожидая увидеть перед собой столько народу. Ее сопровождали ученики, которые откровенно пялились на нас. — Вернешься так быстро, — высказалась женщина, она внимательно осмотрела каждого, кого я привел с собой, затем подошла ближе к нам.— Охара! — крепко обняла женщина маму. — Дорогая сестра, добро пожаловать домой, — тепло говорила она. Ирсен, — кинула Тиана колючий взгляд на отца, затем быстро отвернулась. — Хранитель, наконец мы видимся лично, — поклонилась она, на что он ответил тем же. — Пандора приветствует вас, — обращается жрица к Раморе.— Да-да, очень приятно, звать Рамора. Красивый у вас мирок. Такой загадочный, хранящий много тайн, видавший много ожесточенных сражений — мне он по душе! — в своей манере неуклюже пыталась поприветствовать жрицу Рамора, вышло слегка комично, но жрица проглотила это.— Что же, господа, у вас явно был непростой день, и нам непременно стоит обсудить все в деталях, но вам нужен отдых. Николас проводит вас в купальни — поверьте, нет ничего лучше отдыха, чем горячие ванны. После я буду ждать вас за ужином, — говорила жрица, сверля меня взглядом.— Прошу за мной, — появился из-за спины жрицы Ник. В купальнях на сей раз был персонал. Нас встретили пары молодых мужчин и женщин, которые разделили нас по половому признаку и уволокли внутрь. Как же вода хороша! Наслаждаясь, я погрузился по шею. Повисло неловкое молчание. Никто из нас не мог найти нужные слова, погруженные в собственные мысли, мы были предоставлены сами себе на эти пару часов. Надев местную одежду, мы объединились с женской половиной группы и, не проронив ни слова, проследовали за Николасом на ужин. Свернув в незнакомый коридор, мы оказались в просторном зале, не таком большом, как в городе, однако за этот круглый стол могли усесться еще с дюжину человек. Блюда манили своим ароматом, но, кроме меня, на них даже и не взглянул. Лица присутствующих… Словно лимонов наелись, ей-богу!— Итак, эта жрица внимательно вас слушает, времени у нас достаточно, так что начните с самого начала. Так начался длинный, тягомотный разговор, что вытягивал всю радость. Родители начали первыми рассказ о том, что случилось в мире Исидоры, как они работали с Хранителем над сдерживанием черного мага и как наше с Леонардом рождение должно было изменить баланс не только в локальном мире, но и за его пределами. Поэтому мать и отец работали с Хранителем.— Отус Тео Корнелио… Он и раньше был серьезной угрозой, но сейчас… Хранитель, он уже стал порождением, оно не заслуживает существования! — восклицает жрица.— Увы, да, — подтвердил Хранитель. — Он — моя вина, его жажда темных знаний… Зря я надеялся на драконью психику, да что там, надеяться на существо, рожденное в любом из миров, — глупость с моей стороны. Я убедился, что его уже не спасти — он мертв с момента, когда он коснулся запретных знаний, а они захватили его. Однако я понял это ценой Исидоры.— Да, но кто позволил ему добраться до этих знаний?! — возмущался Ильсиндар, внезапно занимающий место рядом с нами.— Он дракон Пустоты. По-твоему, я должен был лишить его силы? Он не выдержал собственных сил, — подавлено говорил он.— И поэтому ты сделал это с Артуром? — продолжал напирать Син. Перепалка между ними не была чем-то необычным, однако напрягало то, что все видели Сина, смотрели на него и делали вид, будто всегда его знали. К горлу подползало гадкое чувство, что лишь меня держат в неведении.— Сделал? Это его собственный путь, и только он волен выбирать! — отвечал ему Хранитель.— Собственный? Но это твоя природа! Ты… Из-за тебя он был один все это время, из-за тебя он не смог пробудиться, как полагается!— Ильсиндар! Послушай себя! Ты винишь меня в своем рождении? Белая Книга обладает силами своих творцов и сама выбирает свою инкарнацию. Из-за вас двоих, из-за вашего решения быть связанными с этими мальчиками и привело к текущему разговору, как и к тому, что на их матерей охотились, а впоследствии на вас.— Но… Колдун же… — Син резко потерял запал.— Не будь Тео, нашлось бы множество других черных магов, демонов, порождений. Ты сам знаешь, сколько отродий на той стороне! Не стало одного, придет другой! За светом всегда следует тьма, тебе ли этого не знать! — активно жестикулировал мужчина.— … — Син не смог ничего сказать, а лишь молча отвернулся.— Этот колдун тоже из рода драконов? — решил вставить свои пять копеек в этот горячий разговор.— Не самая приятная их часть, — ответила Тиана, глядя в сторону отца. — Темные всегда доставляли проблемы, а этот дракон в итоге разрушил все, что мы строили тысячелетиями! — прожигала она отца глазами.— Ирсен, Охара, как появилась древняя магия? — кивал в мою сторону Хранитель.— Как раз после нашего собрания. Мы с Блэками вернулись домой и почувствовали следы магии, но дети ничего не помнили. Мы испугались, что они сделали это по шалости, но нет, они подслушали наш разговор про то, что ты хотел нас спрятать в мир, где бы нас не отследили, — отвечал отец.— Это сделали драконы. Мы родились парными, и если нас разделить, мы зачахнем, начнем болеть и умрем, — добавил я.— Хочешь сказать, это не твое влияние? — вновь оживился Син. — Артур, похоже, ты не понимаешь, как все это работает, нет никаких драконов внутри вас, вы и есть они. Сила — это вы. То, что ты говоришь, похоже на то, что я начну разговаривать со своей рукой или ногой, понимаешь?— Но ты же сам видел…— Вот именно! Напомни мне, у кого есть особенность оживлять все, чего он коснется?— Возвращаясь к прошлым словам, «Син», каким образом моя сила появилась в этом ребенке?— Твоими… — Ильсиндар резко запнулся.— Начал понимать? Моя сила родилась в нем благодаря тебе. Тебя же так отчаянно ищет Тео!— Исидора… Я, это из-за меня… — я ощущал его эмоции: шок от осознания, непонимание, неверие, отчаяние — все это мелькало в его сознании.— Так или иначе, моя страховка, к счастью, сработала. Не зная точно, какое влияние окажет на вас сила, порожденная мной и Исидорой, в одном я точно был уверен, что ваша сила никогда не станет вам врагом, обладая собственной волей, она будет вас направлять. В конечном итоге твоя сила привела тебя ко мне вновь.— Дракон ведет меня все время. Я ощущаю это.— Лима тоже была страховкой? — спрашивал я.— И да, и нет, внемировая сила обладает способностью восстанавливать любую мировую.— Универсальный донор, — говорил я.— Что-то вроде. Теперь твоя очередь. Жизнью в мире управлял дракон, это понятно, наши стычки с темными никому не интересны, а вот то, что произошло после? С каждым моим словом о времени, проведенном в мире по ту сторону, о моих смертельных приключениях на лицах родителей появлялась гримаса ужаса.— Всё-таки мы не смогли это предотвратить… — говорила мать.— Напротив, вам удалось. Сейчас, когда все его силы раскрылись и он сам в состоянии это понять, или тогда, ребенком, — объяснял Хранитель.— Все равно наши чувства… Лучше уж нас с Ирсеном пронзят тысячи копий, но ребенок чтоб остался цел… То, что ты пережил… — у матери текли слезы, отец обнял ее, утешая.— Все хорошо, главное, что сейчас все хорошо, дракон даже душу мне восстановил! Так что я как новенький! — ляпнул я, не подумав, на что их лица вытянулись, а в воздухе неприятно закололо.— Это был единственный способ восстановить погибшее сердце.— Отправляясь за ним?! Артур! Боже мой! Жертвенная птица… Эта сила… Ты хоть представляешь, сколько лет нужно учиться и готовиться к этому, если нарушить хоть что-то… Ты же мог просто не вернуться оттуда!Уже не говоря о цене, что приходится платить за такое «путешествие»! — рыдала мама.— Что он взял? — спрашивал отец, продолжая успокаивать мать.— Два пальца, — демонстрировал ему работающие мизинец с безымянным. В ответ послышался смешок.— Охара, слышишь? Два пальца левой руки за сердце. Ты можешь в это поверить? — продолжал смеяться мужчина. — Артур! За такое цена — полжизни, зрение, руки или ноги, разум… — начал перечислять он. — А тут два пальца, к тому же они вернулись к тебе. Пожалуй, ты первый заяц в этой поездке за много лет. Что насчет нас, как вернул нас? — все заинтересованно повернули голову ко мне.— Проклятье нельзя было снять…— Что за магия была? — заинтересованно спрашивал отец.— Mavoro Suferu, — при упоминании этих слов улыбка резко пропала с лиц за столом.— Наслаждайся страданиями, значит, хорошее пожелание, ничего не скажешь. Хранитель, ты понимаешь, что говорит нам Артур? — немного ошарашенно обращается отец к мужчине.— Как свидетель могу подтвердить его слова. Даже больше, они почти довели дело до конца и закончили бы, будь у них больше сил и опыта выдержать столь сложный конструкт.— И что, моего сына в мессии записывать? С тем проклятьем мы же уже бы не встали, даже святая дева не пробудила бы нас.— Они и не стали. Вас просто вырвали из прошлого, связали с иным будущим, завязали узлом, отрезали и сожгли петлю, — на пальцах показал Хранитель.— Давай я поверю, что он развеял уничтожающее проклятье, чем в то, что он временем вертел на…— Прошу держать себя в руках, — напомнила Тиана о своем существовании.— Госпожа Тиана, Пандора, еще раз благодарю, что приняли Артура и поддержали его, — благодарил Хранитель. Жрица бросила на него удивленный взгляд, вмиг ее глаза покраснели, а лицо расслабилось, приобретая повседневный, слегка раздраженный вид.— И давно ты заметил? — спрашивала Пандора.— А ты как думаешь? К чему эти вопросы, мы здесь ради одной цели, разве не за этим ты нас всех собрала?— Артур, Хранитель, я собрала вас и прошу вновь — спасите Исидору! — на ее глазах были слезы, а лицо кричало о помощи. — Спасите мою сестру! — молила она.— Ты просишь вернуть к жизни ту, что погибла. Моя мать… она… — проскрипел Син.— Тот, кого она нарекла Ильсиндаром, твои глаза видят плетения всего на свете, но прошу, открой их и смотри! Смотри на своего отца и на мать! — Он нехотя посмотрел на него, отчего мои глаза кольнуло.— Ты… Боже, все эти нити судьбы, миллионы нитей привязаны к тебе, — в его буре эмоций можно было утонуть, но я чувствовал одну, особо яркую — надежду.— Господи, — взялся Син за голову. — Ты же не бросил ее, так? — твердил он, массируя виски рукой, на что мужчина лишь отрицательно махнул головой. — Ты ведь даже не здесь. Мираж, Эхо. Вот почему такой слабый! Взвалил на себя целый мир, стал его основой, спрятав все души в себе как в стазисе…— Если бы я это не сделал, то всему пришел бы конец. От отдачи пала бы Пандора, а за ней и другие, словно домино, что так отчаянно добивается Тео. Однако. Это всё, что я могу. Из одного только топора каши не сваришь.— Крупа у нас найдется, — отвечаю я. — Здесь собрались родившиеся там, живущие и даже ее дети, что вообще нам нужно?— Нужен маяк, а лучше несколько. Развернуть мир — не проблема, но восстановить первозданную структуру почти невозможно без «трафарета», так сказать.— Энергию где взять? Как ты собираешься сотворить подобное без соответствующей подпитки, если внемировая сила под запретом? — спрашивает Пандора.— А что, ты думаешь, я сдерживаю все это время? Энергия разрушения мира вполне подойдет для его возрождения.— Старый лис извернется от любой ситуации, — подала голос Рамора, отрываясь от тарелки. — Тогда вам не обойтись без шамана. Кто, по-твоему, будет заклинать духов, когда ты вернешь небо и землю?— Будет большая отдача. Окружающие миры это почувствуют, — погрузился в свои мысли Хранитель.— С этим я помогу. Уж сдержать сестру я сумею, — обещала Пандора.— Жители, которых нарекла Исидора?— Здесь, — подняли руку родители.— Рожденные в мире Исидоры?— Тут, — поднял я руку.— Рожденные ею, несущие в себе часть ее самой?— Я, — поднял руку Син.— И то, что ей принадлежало, — крутил он в руке небольшой шар с находящимися внутри символами, подобно писанию тут. — Мы давно собирались испробовать эту магию, она создала ее… Даже не верится, что наконец все части мозаики собрались вместе. Все, кроме одной.— Леонард…— Ильксихутт…— Да. Пора разобраться с прошлым и двигаться вперед! — сказал он, поднимаясь со стола, за ним последовали и остальные. Все стали собираться, копошиться, говорить на отвлеченные темы, но я нигде не видел Хранителя. Пока меня не затянули в очередной сверхважный разговор, я тихонько выскользнул из комнаты. Нашел мужчину лишь на вне лабиринта коридоров на веранде, облокотившись о перила, он был погружен в свои мысли, перебирая в руках золотой конструкт, что он показывал ранее. Хотел уж было заговорить, но меня опередил Ильсиндар.— Отец… — неловко начал он, на что мужчина обратил на него свой пристальный взгляд, спешно пряча шар с конструктом. — Прости меня, я вел себя как… Недопустимо.— То, что случилось с Исидорой, повлияло на всех нас. Я не виню тебя, Син.— Когда ты сказал… Когда я посмотрел — это правда? Ты в самом деле скоро… — наворачивались слезы у Сина. Сегодня просто парад слез и соплей какой-то.— Мой цикл не был завершен. Некому меня питать, а без этого хранитель не может жить в пределе мира. По крайней мере, долго. Ты ведь и сам знаешь…— Мы исправим это! Найдем того, кто даст тебе возможность остаться…— Нет, — мужчина посмотрел на меня. — Якорь этого мира уже связан с тобой, мне здесь делать нечего. Это ваша история, ваш путь, и сбивать вас с него я не намерен.— Ведь я только обрел тех, кого могу назвать семьей…— Ну-ну, — взъерошил волосы на голове Сина Хранитель. — Знаю ведь, заглянешь, у нас это семейное. Приводи всех, если те не откажутся. Обещаю шикарный прием! — улыбался мужчина. Хотелось бы знать, куда он приглашает.— Итак бы это сделал!— Не сомневаюсь, — хитро усмехался Хранитель. Из коридора приближались шаги.— Вы готовы? — спрашивала жрица.— Вполне, — отвечал хранитель. Мы вышли на площадь, к зеркальному порталу.— Теперь как мы попадем туда, ведь после распада он словно темница — ни войти, ни выйти.— Я чуть было туда не попал по ошибке.— Ты что? Артур, мне начинает казаться, что тебя и в самом деле кто-то проклял. Те вещи, что с тобой происходят, словно…— Да… Меня давно ведут по этому пути. Уже привык.— Древняя магия, твое ранение, «случайное» попадание сюда, сила, с которой могла справиться лишь Пандора, а теперь ее сестра…— Стараюсь особо об этом не думать, чтобы не свихнуться. Как я и говорил раньше, теперь он даже не скрывает этого, но я ему верю. Несмотря на все тяготы, верю, что путь, что он предлагает, — верный.— А ты отчаянный! — подала голос Рамора. — Впрочем, я и так это знала, — потеряла интерес к разговору женщина и начала изучать портал.— Драконы живут в будущем. Перебрались давным-давно, устав от постоянных нападок на свою территорию, — объяснял Хранитель. — Возможно, дракон, пробужденный нашим влиянием, с ними связан… Однако не будем на этом зацикливаться, я планировал использовать более трудоемкий способ, Артур, если у тебя получится, ты мне сильно поможешь! — с надеждой говорил мужчина, его голос оживился, он вздохнул с облегчением, будто вместо копки глубокой ямы его переключили на чистку картошки. Подойдя к зеркалу и вновь подумав о мире, где я был рожден, его поверхность почернела, виднелись лишь небольшие проблески света, словно далекие звезды, рождаясь, через мгновение погибали.— Она дала тебе больше, чем я рассчитывал. С этим у нас должно получиться, — утверждал он.— Золотое сечение? Что оно такое?— Порядок. То, чем они управляют и чем являются. Я удивлялся ее решимости, а она предусмотрела и это.— Уверен, этому она научилась у тебя, — смеялся Син. Хоть они и помирились, но он продолжал подшучивать над своим отцом.— Эх, и в кого ты такой бука, — с улыбкой смотрел он на сына.— Ну чего ждем? Хватит ворон считать! Идем или нет? — торопила нас Рамора.— Первым иду я. По этим координатам я дам вам право и защиту, так что внутри ничего угрожать не будет, но без дезориентации не обойтись, — говорил он, исчезая в портале. Сделав шаг, нас встретил колючее, душное пространство. Дышать было очень сложно, воздух обжигал легкие, а из-за отсутствия света глаза играли с нами злую шутку, создавая яркие вспышки то тут, то там. Не видно было ни зги, а со вспышками и подавно.— Все собрались? — кричал отец, слышно было плохо, будто разговор по телефону в грозу.— Меня сейчас стошнит, — жаловалась Рамора.— Ирсен, дорогой, не могу тебя найти, — беспокоилась мама. Все это продолжалось некоторое время. Его ощущение здесь было размыто, но казалось, что прошло пару часов. Напоминало твердыню тьмы, куда меня забросила ведьма пустоты. Постепенно зрение возвращалось к нам, по крайней мере, мы видели друг друга. Со слухом тоже стало гораздо лучше.— Итак, все здесь, — раздался голос Хранителя, он исходил отовсюду. — Я подготовил конструкт. Перед нами развернулась печать. Она была повсюду: верх, низ, право, лево — куда ни просмотри, линии, писания, более мелкие печати… Все это распространялось вдали на сотни, нет, на тысячи метров. Быть может, и больше.— Семя мира. Как изобретательно, — истекая сарказмом, вещала Рамора.— Мы хотели посадить это семя. Но увы.— Иронично, еще не родившийся ребенок спасает свою мать ценой жизни! — не унималась гадалка.— У всего своя судьба, Рамора. Мне напомнить про твою? — после этих слов гадалка притихла. — Перед вами управляющая печать. Займите свои места на ее гранях. Четырехгранная печать перед нами источала мягкий белый свет и была единственной «белой птицей» среди золотого конструкта.— Управлять им несложно. Все работает на ваших чувствах и воспоминаниях. Вам нужно вспомнить тот день, эти чувства поведут вас.— Ох, снова тот ужасный день! — печалилась мать, что снова предстоит пережить тот ужас.— Только то, что будет касаться мира, — отвечал ей Хранитель.— Нужно ли что-то еще? — уточнял отец.— Ваша задача лишь вести печать, наполняя ее памятью.— Только у меня ее нет. Мои воспоминания начинаются с момента моей жизни в мире без магии.— Не думай об этом. Помни — память никогда не исчезает! — твердил мужчина.— Он тоже так говорил, — тихо говорю я.— С вашего позволения я начну. Все элементы печати начали мерцать, символы парили, сливались в плетения, взаимодействовали с конструктом, изменяя его, изменялись сами. Чувства, ощущения, звуки, запахи, яркие картины начали проноситься мимо меня, оставляя меня безучастным наблюдателем. Эмоции переполняли меня, покидали мое тело, наполняя конструкт. Краем глаза я замечал, как в пространстве за нами начали формироваться настоящие звезды, туманности и даже планеты! Остальные стояли слишком далеко, чтобы я мог видеть их лица, но, судя по мелькающим картинам, они больше сосредоточены на воспоминаниях, жаль, что я не могу их просмотреть. С каждым моментом, прожитым в этом мире, которым мы делимся, мир становится все более живым. Появляются галактики, а звезд стало несчетное количество — это больше не пустое пространство! Посмотрев себе под ноги, я испугался — там был огненный шар гигантских размеров. Мне понадобилось довольно много времени, чтобы понять, что это планета, просто очень молодая. Ранние этапы включают лавовые океаны и отсутствие атмосферы. С каждой секундой вне конструкта пролетали миллионы лет! Всё это словно сон, где еще ты станешь свидетелем сотворения мира! По мне точно дурка плачет, в палате рядом с Наполеоном!«Не создание, а восстановление из осколков, словно пазл из разбитой вазы. Но одной вазой будет мало. Нужно вернуть то, что было внутри!» — поправлял меня Син.«Не думать об этом! Не думать об этом! Не думать…», — как мантру повторял про себя, возвращаясь к тем ощущениям, что я передаю конструкту. Воспоминаний, посылаемых нами, было так много, что наша печать сияла так ярко, казалось, вот-вот сама станет сверхновой! Вместо этого мы переместились на поверхность планеты. Тут вполне можно жить: реки, моря и океаны, вот только жизни нет. Никакой.— Артур, теперь дело за тобой, Ильсиндар займет твое место, а ты переместись в центр печати. В этом мире осталось задействовать естественный ход вещей. Используй то, что она дала тебе!— Но как?— Конструкт подскажет. Место по центру печати было больше остальных. Ступив на него, по телу пошла дрожь — я видел ее. Ее образ стоял передо мною. Голубые глаза завораживали, словно океан, призывая окунуться в него с головой. Она коснулась моей груди, и прямо из центра, где я стоял, начала расти ярко-зеленая печать. Ее ветви прорастали сквозь весь конструкт, я поспешил вернуться на место к Сину, а в центре тем временем успело вырасти высокое пышное дерево. Вскоре от конструкта не осталось и следа — его зеленый собрат полностью поглотил его. Взамен этого на планете зародилась жизнь: деревья и растительность, животные, насекомые, птицы. Флора и фауна процветали, а когда зеленый конструкт окончательно окреп, он скрылся с наших глаз. Неизменной осталась лишь наша четырехгранная печать. Доносился голос Хранителя, читающего что-то неразборчивое, он становился все громче, пока не появился в центре печати вместо дерева. Не давая нам расслабиться, с нами заговорил незнакомый женский голос.— Ты здесь! — прошептал нежный женский голос. — Ты всегда был здесь, — размытый силуэт пытался сформироваться перед нами.— Мы все здесь.— Артур, Ирсен, Охара! Я так рада, что с вами все хорошо! — радовалась женщина, представшая перед нами. Пышные каштановые волосы, нежные черты лица, голубые глаза. Вновь приветствует меня, она снова с нами!— Исидора! — с чувством выкрикнул Хранитель. Она подошла к нему и взяла за руки.— Ты держал все это вместо меня. Тяжело тебе пришлось, — утешала его Исидора.— Это всё, что я мог сделать, — опустил голову мужчина. — Смотри, они все здесь, — из его спины тысячи красных нитей, переплетаясь, уходили ввысь.— Ты правда это сделал, ты спас всех этих людей? — неверующе говорила женщина.— Они твои.— Спасибо, что спас их. Все они много для меня значат, — обняла его Исидора, а нити сменили своего носителя, скрываясь за спиной мииры. Время неумолимо двигалось вперед с ужасающей скоростью. Красные нити судьбы вместе с ними в мир вернулись люди. Начали возводиться поселения, города, мегаполисы. Миг — и мы стояли на улице посреди двух домов. Две семьи проживали в них когда-то: Уайт и Блэк. Сдерживаемые чувства начали выходить наружу. Сегодня точно день слез и соплей.— Так радостно снова видеть этот дом. И всех вас в сборе, — цедил слова я сквозь слезы. Но, похоже, не только у меня случился прорыв клапана.— Мама! — рванул Син к миире.— Милый Ильсиндар! — обняла его Исидора. Время себя догнало, печать выполнила свою роль и перестала существовать, так что я тоже подошел.— Добро пожаловать обратно в мир живых, — ляпнул я первое, что пришло в голову.— Спасибо, — засмеялась миира, ритуальное приветствие фениксов как никогда кстати в моей ситуации. Поняв, что сморозил глупость, хотел было извиниться, но дверь в доме Блэков открылась, а сердце бешено заколотилось. Ошарашенные Виктор и Мелисса Блэк неуклюже вышли во двор, оглядываясь по сторонам, явно не понимая, что произошло, но, увидев нас, поспешили выйти к нам.— Ирсен, Охара! Хранитель! Не может быть, госпожа Исидора! Что произошло, нам тяжело осознать произошедшее.— Успокойтесь, сейчас всё хорошо! Что вы помните последнее? — интересовался Хранитель.— Мы погибли от рук темных, Лео забрали! Они шли за вами! Маги пустоты! — с ужасом в голосе говорили они.— Леонард у них? Это плохо, — массировал виски Хранитель.— Артур, это же ты? Боже правый, ты так вырос, значит, мы… Лео! Он ведь тоже? — растерянно говорила женщина.— Мелисса, всё будет хорошо. Мы вернули вас, вернули мир! Мы найдем его, обещаю! — пытался приободрить женщину отец, положа руки ей на плечи.— Вы ведь останетесь? Столько времени прошло, мы так надолго выпали из круга жизни… — умоляюще спрашивал Виктор.— Нас буквально изгнали из того мира, в этот прийти не смогут, Пандора должна была решить этот вопрос, так что сейчас здесь безопаснее всего. После всего пережитого каждому из нас нужна передышка, — подтвердил мнение каждого Хранитель. Виктор пригласил нас войти.— Значит, мир был восстановлен… Им удалось его разрушить. Боже, у меня столько вопросов! Прошу, проходите, Мелисса что-то приготовит, вы, должно быть, устали побольше нашего. Для меня горячие ванны были хорошим отдыхом, тело не ощущало усталости, но эмоционально… Общение с Блэками будет как нельзя кстати.

Путь к битве...

Покроется свет тенью на заходе,

Родится он из темноты.

Закончится все смертью или жизнью,

Бездне вопреки.

Вновь мы пережёвывали одно и тоже. Сколько раз я уже рассказывал свою историю… Несколько часов мы с Хранителем восполняли потерянные ими года. Как оказалось, здесь прошло значительно больше времени, чем в мире без магии. Гораздо больше.— Подумать только! Мы были мертвы почти полвека! — восторгалась Мелисса.— Разница в расстоянии между мирами сыграла свою злую шутку, да, — отвечал Виктор.— Как же Тиана? Они одного возраста с тобой, Охара, а практически не постарела. Перерождение? — интересовался отец.— Она жрица Пандоры. Для них время течет вместе с миром, — объяснял Хранитель.— Но стала она ею лишь после моего прихода туда. До этого миира не показывалась там долгие годы, — указывал я.— Официально, да, но она всегда была ее жрицей. То, что Пандора не являлась своему народу, еще не говорит, что ее силы бездействуют! К тому же, она внесла немалый вклад в поддержание стабильности, когда с ее сестрой-близнецом произошла трагедия. Правда ведь, Исидора? — Хранитель загадочно посмотрел на мииру.— Истинно так! Если бы не вы, я и все ближайшие миры были бы давно в пасти Бездны, — тихо говорила Исидора.— Этого, к счастью, не произошло, посему не стоит говорить это имя сейчас, тем более здесь. Ты еще слишком слаба.— Я не боюсь этого, поверь. Чтобы противостоять ей, я приложу все усилия, будь уверен! — смело отвечала миира на предупреждения Хранителя.— Исидора, как переведем дух, мы вернемся. Мы должны вернуть Леонарда, должны положить этому конец! Тот мир, думаю, он их порядочно ограничил, отсутствие магии затруднило ее восполнение, а после того ада, что они там устроили, медлить нельзя, пока они не восстановились полностью.— Без магии… Какая редкость. Как миира позволяет им все это?— Точно не скажу, не уверен, что миира там вообще есть. Так и не смог отыскать, а на зов никто не явился. Либо мир слишком молод, либо… — формировал мысль Хранитель.— Один из перевертышей? — закончила за него Рамора.— Это как? — интересовался я.— Век Свет, век Тьма, что-то вроде, — махнула рукой гадалка.— Грубо говоря… — подытожил Хранитель.— Вы так много знаете, Рамора. Путешествовали по мирам? — закинул удочку я.— С ним походишь, вообще всеумной станешь! — кивала женщина в сторону Хранителя.— Не слишком ли опасна ваша задумка? Тебе не удалось остановить его здесь, как ты собираешься сделать это в том мире, тем более без магии? — волновалась Исидора.— Тогда я еще не знал, во что он превратился. Не верил в это. Сейчас же я просто устраняю угрозу — это большая разница.— Но в твоем состоянии…— Этого хватит, — уверял он. К тому же со мной будет Ильсиндар, Артур и все вы, — ободряюще говорил Хранитель. — Помните ли вы о моем заклятье переноса?— Конечно! — отвечали Блэки и мои родители. О таком великой магии мы бы и не подумали забыть, только если это вырвут из нас!— Хорошо, я изменю его для вас. Когда столкнемся с ними, оно защитит вас. Все оставшееся время мы обсуждали тактики и стратегии, возможные атаки и как от этого уберечься. Зевали только мы с Раморой, потому что нас, судя по всему, в этот разговор не включили.— Но как найти Лео? Похоже, он должен быть в пространстве, похожим на то, где побывал Артур. Как там оно… — пыталась вспомнить Мелисса.— Твердыня тьмы, — напомнил я.— Да, точно!— Маловероятно. После побега Артура они наверняка перестрахуются! — говорил Хранитель. Повисла тишина, все сидели с каменными лицами, глубоко задумавшись над этим вопросом. Если прислушаться, то можно было услышать шелест шестеренок в головах каждого из нас. Просидев длительное время, мы так и не пришли к верному выводу, и тут меня осенило.— Я могу привести нас прямиком к Лео! — воскликнул я, сетуя на то, что вспомнил об этом только сейчас. Когда взгляд всех присутствующих был прикован ко мне, я смущенно продолжил. — Одна из родовых способностей дракона, мы парные, и, потянувшись к нему, крылья перенесут нас.— Я помогу, — говорила миира.— Будет ли это ловушкой? Неизвестно ведь, что сделали с парнем, — беспокоился отец.— Ловушка, не ловушка, разве вы не к битве готовитесь? Заклятье Хранителя будет наложено! Ведете себя как трусы, ей-богу! А этого вашего Леонарда не сбрасывайте со счетов, хоть он рос непонятно где и как — он дракон! Их природу не так легко изменить, это вам не фениксы!— Эй! — гневно смотрели на женщину «птицы».— Отец, давно хотел спросить, почему там, в мире Пандоры, к тебе так пренебрежительно отнеслись? Ты чем-то провинился?— Да тем, что родился! — плюнул он, вопрос ему явно не понравился.— Как это? — удивлялся я.— Да темный он! Вот почему! — выдала Рамора. Хранитель шикнул на женщину, но подавленное лицо отца не изменилось.— Темный феникс, позор рода, изгой… Что еще мне сказать… — растерянно говорил он. — Наша суть в том, чтобы отнимать жизнь. Все вы перерождаетесь, сжигая свою жизнь, я могу жить, лишь отнимая эту жизнь.— Дорогой, — на этот раз мама утешала отца.— К темным всегда относились пренебрежительно, лишь здесь, где нас приютила Исидора, мы могли не оборачиваться назад. Ирсен даже для нас редкий вид. Наши сердца обычно черно-белые, среди нас редко кто рождается чистокровным с полностью смоляным окрасом.— Как же тогда Лео, наша инициация…— Мы не успели. Ни когда вы рождались, ни когда вы подросли. Нас поджидали на всех драконьих тропах. Многие старейшины Пандоры были против даже факта присутствия темных. Поэтому я и ушла.— Как старик Горо…— Таких, как он, было большинство. Тиана не хотела нас отпускать, но она была слишком юна, и ее голос мало что значил. Многие годы, что темный дракон терроризировал миры, ожесточили сердца старейшин, особенно после того, как они потеряли своих родных в тех битвах, еще задолго до вашего рождения, — объясняла мама.— Вот почему мы не вышли за пределы храма… Но сейчас Тиана обладает куда большей властью, даже миира ей помогает!— Изменить отношения людей непросто, Артур… Мы с твоей мамой видели, как горели твои глаза, как ты наслаждался тем местом. И мы рады, правда! Нам, особенно мне, туда путь заказан. Мы рады, что нас здесь приняла Исидора.— Мы бились и будем биться за нее до конца! — поддержал отца Виктор. Мне как миире приятно слышать ваши слова. Я и все мои жители никогда не относились к темным как-то иначе, думаю, Пандора солидарна со мной, но ее жители пережили слишком многое. Им нужно дать время.— Здесь живет немало тех, кто сражался с фанатиками лицом к лицу. Среди них также были те, кто потерял своих товарищей в битве, но озлобленных куда меньше, потому что бились они бок о бок с темными, прикрывая спину, получая защиту. Спасали и теряли в буре сражения, — доносила свою мысль мама.— Это в природе людей — делать из мухи слона. Какая разница, какая природа твоей силы, если ты используешь ее во благо? — поддерживала разговор Рамора. — Среди всех этих невежд и неучей все же можно встретить человека разумного! Так что еще не все потеряно, и всему свое время. Вместо того чтобы лясы точить, лучше бы нам делом заняться, — возвращала разговор в прежнее русло гадалка, пускай и в свойственной ей манере, за что я ей благодарен. Кто знает, насколько бы затянулись предания о прошлом, переливая из пустого в порожнее.— Рамора права, мы сильно отвлеклись от текущей цели, — подтверждал Хранитель. — Артур, ты уверен в своих силах? Хватит ли их для перехода между завесой?— Думаю, да. Во мне все буквально кричит о том, что это нужно сделать.— Что же, я видел твои способности воочию. Переход между мирами и чтение Белой Книги — все это уже тянет на достижение, учитывая небольшой опыт. Так что я положусь на тебя. О, и не беспокойся о запасе сил, держи, — протянул он уже знакомый стаканчик.— Это же… Хранитель, разве можно так просто давать ему… — взволнованный голос отца вызвал во мне укол подозрения.— Не переживай, они совместимы. Среди присутствующих здесь Артур усваивает Лиму практически без остатка. Она восполнит его потраченные силы на перенос всех нас, ведь предстоит этот подвиг повторить.— Ведь ни одно живое существо, рожденное миром, не способно не то что усваивать, но даже нормально функционировать в контакте с внемировой силой, — с подозрением говорила мать. — Это влияние Ильсиндара?— Отчасти. Большую роль тут играет именно совместимость, — для Хранителя все это не имело значения, судя по виду, а вот родители смотрели на меня другими глазами, отчего по телу пробегала дрожь. — Артур, пока ты будешь направлять нас, окружи себя защитным полем, на пути наверняка встретится множество преград. Ильсиндар, твоя задача — своевременно с ними расправляться.— Хорошо, — ответили мы в унисон. После еще пары наставлений и продумывания путей отступления мы вышли во двор, где я мельком окинул взглядом дерево, что видел в воспоминаниях, таких далеких, но с того времени оно мало изменилось, его ветви простирались ввысь на многие метры ввысь и вширь. Мощная крона накрывала своей тенью почти весь двор. Оно звало меня к себе, и я чувствовал, что использовать магию переноса нужно именно здесь.— Вы любили это дерево. Частенько собирались вокруг него и на него, — предавалась воспоминаниям Мелисса.— За что нередко получали нагоняй, — смущался я. — Оно связано с нами, связано с ним. Мы должны идти отсюда, — заворожённо глядел я на дерево.— Хорошо, делай своё дело, мы с Раморой поможем с запасом сил, — почувствовал я дуновение ветра, что наполнял меня силой. Приятный ветерок, всё-таки элемент Хранителя — воздух, его ветер наполняет силой, с каждым вдохом дышать становится всё легче, мыслить становится проще, а копившаяся тревога понемногу отступает. — Так или иначе, в поддержке я силен, — смеется он, глядя на то, как действует на меня его сила. То, что в первые часы после потери родителей и начала всего этого кошмара я еще в относительно здравом уме, — определенно его заслуга. Подойдя к дереву и коснувшись его, на меня вновь нахлынули воспоминания о детстве, пусть и неполные, но такие родные…— Размышляешь о прошлом? — подошел незаметно Хранитель.— О его части, о том, что осталось, чем поделился Син, а что не успело погибнуть во мне.— Знаешь, я много раз говорил: память никогда не умирает. Со временем ты поймешь это, а, быть может, вернешь себе всё, что было утеряно, — сеял надежду он.— Буду верить в это, — улыбнулся я, сохраняя в памяти эту, словно мираж, картину мира. — Соберитесь вокруг, держитесь за меня, — выпустил я крылья наружу. Лишь Хранитель и Рамора стояли невозмутимо, остальных же вид моих внезапно появившихся из-за спины крыльев напугал, но лишь на миг. Потянувшись к сердцу, дабы привести в действие родовую магию, оно ответило волной пламени, прошедшей по телу. Вместе с ней начала реагировать и моя печать. Mavortia Rhesi, как ее называла Рамора, древняя магия, что была рождена драконами для единения. Ее завитки начали гореть золотым светом, это немного жгло, но было терпимо. Когда она налилась светом, заполнив мое тело, я почувствовал отклик, течение силы не прерывалось, оно уходило дальше, сквозь пространство, ко второй своей части. Нацелившись туда же, я взмахнул крыльями, открывая драконьи врата. На удивление, никаких препятствий на пути не возникло, переместились мы почти мгновенно. Мрачный замок встретил нас своим затхлым воздухом и полумраком, где сквозь покрытые копотью окна едва проникал солнечный свет. Крупный и пустой зал освещали лишь несколько подсвечников у внушительного трона из дерева темных сортов, на котором вальяжно раскинулся темный, подпирая голову рукой. Улыбка на его лице ширилась всё больше, а в голове укоренялась мысль о ловушке. Спустя мгновение, как все пришли в себя от переноса, мы переглянулись и приняли оборонительную позицию. Хранитель и темный сверлили друг друга взглядом, а ведьма, что стояла подле него, хищно осматривала нас, облизывая губы. Лишь после этого я увидел его. Леонард стоял поодаль от них в магических светящихся цепях с ледяным взглядом, пронизывающим пустоту, словно его здесь и не было. Уж было бросившись к нему, я замер, замечая, как напружинились наши враги. Еще шаг — и нам несдобровать.— Что же, вы всё-таки здесь. Мне стоило тебе довериться гораздо раньше, моя дорогая! — проскрипел темный, целуя руку ведьме.— Ты ждал нас… — говорил Хранитель.— А что ты думал? После того как наша добыча чудесным образом исчезла или эти двое, которые буквально испарились со своего склепа, я не принял меры? Только лишь одного не пойму: эти двое должны быть уже как полвека мертвы! Откуда вы, мать вашу, их вытащили?! — заливался яростью маг, на что Блэки вздрогнули, но не сводили взгляд с Лео. Это значит лишь то, что ты не всеведущ, Тео, и твои темные знания делают твой взгляд туннельным и однобоким, не позволяя видеть общую картину. Увы, ты позволил им втянуть себя в это противостояние фракций и больше не можешь оставаться наблюдателем, — подчеркнул Хранитель, на что маг лишь громко рассмеялся.— Значит, этого ты от меня хотел? Запереть в клетке, лишить силы и оставить просто наблюдать? — эмоции мага вновь сменились яростью. — Артур! Стоя за спиной Хранителя, что ты можешь сказать? Каково это, когда тебя лишают сил, отрезают тебя от твоего источника, лишают всех воспоминаний о нем и отпускают «жить», — издевательски говорил он мерзким голосом. Я перевел взгляд на Хранителя. — Вот-вот! Давайте вас запечатаем для баланса, для мира во всем мире! Да кому он вообще нужен, если во имя его приносятся такие жертвы! Или скажешь, что без него всё рухнет в одночасье? — продолжал свою тираду маг, а я всё смотрел на Хранителя. — Или вот вам идея на миллион! Давайте разделим парных драконов, чтобы те так и не избавились от скорлупы, замерев в стадии зародыша навечно, если, конечно, выживут, — смеялся он. Его слова отдавались болью в моем сердце. Все эти планы про разделение нас… Мы пошли этому наперекор, образовав соединяющую нас печать. Вопреки всему!— Ты вообще должен был родиться в совершенно другом мире! Но всё их предрассудки! Будто мы выбираем природу нашей силы, будь их воля, то сразу после рождения, если ты темный, тебя нужно бросить за решетку, как было с твоим отцом! Или изгнать с позором лишь из-за беспочвенных слухов о связи с темным, как было с твоей матерью! — его слова продолжали резать меня без ножа! Заставляли сомневаться во всём…— Артур, он извращает прошлое, всё, что он говорит, это не то, чему следует верить, — предупреждал Хранитель.— Артур, дорогой, прошу, не слушай его слова, всё это было не так! — говорила мать.— О, всё было именно так! Всё это можно исправить, все эти несправедливости можно решить! Человечество сильно размякло, настолько, что ищут врага у себя под ногами, забивая всех, кто лишь немного отличается от них самих! — перекинув ногу на ногу, продолжал вещать темный маг.— В твоих словах есть повод задуматься…— Ты тоже так думаешь? — его глаза горели, а сам он воодушевился. — Я приведу в мир силу, что будет править повсюду! Древняя сила, что старше самого мироздания! Великая Бездна!— Хватит, остановись! Послушай себя, что ты несешь! Великая сила? Это же враг всего сущего! — злился Хранитель.— Пошли со мной, с твоей силой я открою эту дверь, и всем уже будет всё равно на то, темный ты или светлый, никто не отнимет у тебя твою жену, просто потому что ты темный, не заберет детей и не убьет твое сердце, дабы навечно похоронить силу, что может… могла бы изменить мир! Во имя этого проклятого баланса!— А что из всего этого твоя вина? — задал я вопрос.— Что? — с глупым непониманием смотрел он.— Я не знаю, кто и где совершил с тобой все эти вещи, но то, что мои родители были прокляты, виноват ты, печать на моем сердце не позволяла ему разорваться, даже то, что нас решили разделить, всё это из-за гонений за нами, что только твоя вина! — кричал я. Даже то, что драконы пошли на создание нашей печати, говорит и о том, что они считали разделение разумным вариантом. Печать лишь укрепила нас, не позволяя зачахнуть. Мои слова явно не устроили мага. Он встал с трона и подошел к Лео, а нас окружил необычный, почти осязаемый воздух, пытаясь рассмотреть его получше, феникс дал мне подсказку.«Liem no seq, liem no alter»— Жизнь одного от жизни другого. Думал, не замечу? — говорил темный, продолжая пялиться на Леонарда, словно на статую.— Я устал от ненужных жертв, — безразлично говорил Хранитель.— Решил-таки действовать серьезно? — повернулся к нам темный.— Можно ли спасти того, кто не желает спасения? Того, от которого больше ничего не осталось? Отус Тео Корнелио когда-то был моим товарищем, жаль, что он погиб во тьме. Так что да, Протеус, я серьезен.— О, это первый раз, когда ты признал меня! Настоящего меня, а не того хлюпика, что вечно прятался за твоей спиной, — смотрел он в мою сторону. — В честь такого события, Хинея, прошу тебя, — обратился он своим скрипучим голосом к ведьме, что неподвижно стояла по правую руку от трона.— Как прикажете, хозяин, — с восторгом выпалила ведьма и, противно хохоча, щелкнула пальцами.— Verge! Tenebrae! — выкрикивала она снова и снова, а посреди зала начерталась темная печать.— Держитесь, это темный конструкт! — предупреждал Хранитель. — Рамора! Песнь Света!— Solem te Radiones auri, — барьер Света медленно формировался вокруг.— Solem te Radiones seq, — вторила ему Рамора, усиливая барьер, однако до конца сформироваться он не мог, темный конструкт явно мешал, создавая титаническое давление на Хранителя, отчего ему пришлось стать на одно колено. В отличие от него, больше никто давления не ощущал. Хинея заходилась от безумного смеха. — Дружочки, так нечестно. Вас четверо, — говорила она родителям. — Вот вам новые друзья, развлекайтесь! Tenebrae! Vitae! — из ее уст эхом разлетелись слова, по велению которых сформировались четверо темных рыцарей в броне и с полуторными мечами наперевес. Они медленно, но верно шагали к нам, вернее, к моим с Лео родителями. Они вступили в схватку. Мне оставалось только наблюдать: Хранитель с Раморой еле держат барьер, не позволяя тьме поглотить нас, родители сражаются с рыцарями, ловко уклоняясь от атак огромными мечами, покрываясь темным и бирюзовым пламенем, они работали в команде и, казалось, не испытывали особых трудностей, но, казалось, рыцарям было всё нипочем.«Син, что мы можем?»«Не отвлекайся и не своди взгляда с мага, он не просто так оставил тебя без оппонента!»— Артур, Артур… Мне казалось, ты умнее. Последний шанс, идем со мной! — продолжал настаивать он.— Никогда! — отрезал я.— Что же, — с грустью говорил он, внезапно появившись вплотную ко мне. Я кашлянул кровью, мои руки были испачканы ею. Грудь жгло, а силы покидали меня. Опустив взгляд, я видел клинок, точащий из груди. — Тогда ты мне больше не нужен, — прошептал на ухо маг. Силы утекали прямиком в этот кинжал с белым камнем в его навершие. С каждой секундой он светился всё больше, напиваясь силой, а когда его сияние достигло максимума, рука, что его удерживала, резко вырвала его из моей груди.— Благодарю за такой подарок! — упивался смехом Протеус. — Стоило нам схватить одного, как он сбежал в темный мир, оставив лишь эту пустую оболочку, а тут вот ты! Сам пришел! Принес мне свою книгу на подносе! — он начал вырезать руны прямиком на своем теле, что сразу кровоточили, пожирая свет с кристалла. Они светились грязным серым светом, искажая и извращая эту силу. Ноги стали ватными, подкосились, и я осел на колени. Как же так получилось, мы были настолько не готовы…— Артур! — доносились до меня голоса родителей.— Сынок! — крик матери резал слух.Словно в тумане, зрение подводило меня, но из-за заклятья Хранителя жизнь не покидала мое тело. Маг, поглотив весь свет из кристалла, начал источать серую ауру.— Знаешь, эти клинки тоже парные — темный и светлый. В самый раз для тебя и твоего дружка, — ухмылялся он, держа в руках два кинжала-близнеца, различающихся лишь цветом кристалла в навершии. — Гляди же, Хранитель, ты всегда будешь на шаг позади! Ты бессилен против меня!— Достаточно этого! — стиснув зубы, говорил он. Его светлая одежда начала приобретать серые тона, а символы на ней потускнели. — Рамора!— Поняла! — в мгновение ока женщина переместилась ко мне, обхватив меня, накрыла рану своей рукой.— Надо же! Ты сменил фазу. Как же ты мог бросить Свет?! Оставить мир без своей защиты! — насмехался маг. Хранитель медленно двигался в его сторону сквозь давление тьмы, а темный словно специально его подпускал к себе. — Тогда стань первым, кто испытает на себе мою новую силу! — темный направил на него руки, из которых стремительно вырывался серый туман, но он лишь обтекал Хранителя, не оказывая никакого эффекта.— Неужто ты думаешь, что моя сила может мне навредить? — иронично говорил Хранитель. — Сгори в пламени Виаленсиса, — взмахнул рукой он, словно факелом, и весь туман вспыхнул и сгорел в один миг в белоснежном пламени.— Всегда на шаг впереди! — продолжал говорить темный, и, как только туман рассеялся, его лицо всё также расплывалось в безумной улыбке, а в руке он держал кристалл уже совсем другой формы — в виде капли.— Слеза Абсолюта… — не успел договорить Хранитель, как его вновь захлестнул поток тумана пуще прежнего. Туман заполнил весь зал, а когда рассеялся, то от замка остался лишь пол и огромный кратер, в котором пал Хранитель. Сердце пропустило удар, я вновь стал кашлять кровью. Заклятье, что завязано на его жизни, более не действовало, а смерть снова постучалась в мои двери, но тут начала действовать Рамора. Сорвав все амулеты со своей шеи, она бросила их на пол, те, образовав круг, сформировали купол, наполненный зеленым свечением, что сразу напоминало о жизни.— Держись, его заклятья не уйдут вместе с ним, помнишь? — утешала женщина, а я ощущал, как что-то снова не позволяет мне уйти. В барьер врезался серый туман. Он разъедал его, но он формировался заново. Скорость разрушения явно не поспевала за его восстановлением.— Барьер жизненной силы? Что за сумасшедшая женщина… Я ведь все равно разрушу его!— Может быть, — тяжело дышала она. — Но жизни у меня много, устанешь пытаться! Артур, — тихонько обратилась она ко мне. — Хранитель обратился ко мне недавно, слова, что он просил передать тебе на случай, ну вот что случился, так вот, слушай! «Начало есть конец, как Свет, рожденный Тенью, и жизнь, что движется к концу, началом обернется», — слова уносили мое сознание далеко отсюда, я был больше не в силах держать глаза открытыми, и лишь на задворках сознания до меня доносились слова Раморы. — Иди и верни то, что должно!

Путь к Бездне...

На пороге Бездны плачут мииры,Чья участь — потонуть во мгле.Последний страж ее — в цепях,Силу Бездны отрицая.

Непроглядная тьма… Как я ошибался, надеясь, что это последний раз, но она навещает меня с пугающей пустотой. И как ошибались мы все, что в силах тягаться с черным магом. Хранитель… Маг так быстро расправился с ним. Поверить не могу, что его больше нет. Син, его я не ощущал вовсе. В груди всё нещадно ныло даже здесь. Осмотревшись вокруг, я не нашел ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Тёмное пустое пространство, и я, лежащий, не в силах пошевелиться. Снова. На этот раз я потерял своего главного союзника, с которым я, считай, вырос и прожил всю жизнь, а познакомился только сейчас. И его родителя. Это стало для меня шоком. В голове мечутся разные мысли, а эмоции переполняли. Находясь в этом пространстве, даже не представляю, каково там Родителям, Раморе… Справляются ли они, смогут ли отступить в случае чего… Чем больше я об этом думал, тем сильнее чувства вырывались наружу, проливаясь горькими слезами по щекам, застилая взор. Хоть и смотреть было особо не на что, крохотный источник света привлек мое внимание. Жучок, куда меньше обычного, с ярким, для таких размеров, белым свечением сидел на каменном пьедестале, что хранил на себе книгу. Со всех оставшихся сил я рванул к нему, обхватил руками, взбираясь на ноги. Это она! Белая Книга мирно лежала передо мной!— Син! Ты всё-таки уцелел! Ты… — кричал я, но страницы были абсолютно пусты, ничего не осталось. Я обнял книгу и снова упал на задницу — ноги меня не держали. Слезы падали на нее, в беззвучном крике. Опираясь на невидимую стену в этом пространстве, я чуть ли не бился об нее головой от безысходности. Лишь белый огонек крошечного жучка вселял надежду, призывая не сдаваться. Аккуратно сев на корешок книги, он осветил единственную оставшуюся надпись.«Initio toe… solem orta tenebris toe vitae orta… fine», — многие слова мне были непонятны, язык напоминал латынь, что мы изучали ранее в мире без магии, но несколько изменен. Solem, кажется, я уже слышал это слово от Хранителя, когда он призывал барьер, значит, это свет… рожденный тенью. Ведь именно эту фразу говорила мне Рамора перед тем, как я попал сюда! Это ответ! Как там было… Начало — это конец, Свет, рожденный Тенью, и жизнь, что рождается после конца, если наложить эти слова, то выходит, что слово «начало» и «конец» обрамляют фразу.— Начало есть… Свет, рожденный тенью, как жизнь, что рождена… концом, — выходит, что конец, смерть, может дать после себя жизнь? Конец… Ильксихутт, они с Сином что, близнецы, одна дает начало, другая выступает концом. Лео, Иху, где вы… Темный мир… Что маг подразумевал под ним, говоря, что туда сбежал Лео. Прошло столько времени, он вырос там? Боже, у меня столько вопросов. Надеюсь, это не очередной лимб с сумасшедшими… Печать вновь ожила, словно реагируя на имя парного дракона, ее мягкое свечение уходило прямиком за стену, на которую я опирался, и, обернувшись, я увидел его. Два глаза ошарашенно смотрели на меня, я прислонил руку к этой прозрачной стене, он сделал то же самое. Меня тянуло к нему, словно вжимая в эту стену, как и его, печать накалилась, будто готова расплавить эту ненавистную перегородку, но безуспешно, всплеск силы угасал, а стена снова была непрозрачной. Одно лишь его появление прогнало все сомнения и всю тьму с моего сознания, оно снова сияло светом. Лео забрал всю тьму с собой.— Ладно, не время раскисать, — похлопал себя по щекам я. — Держись, Син! Раз ты здесь в такой форме, значит, ты еще не мертв, а даже если мертв, то, мать его, я верну тебя! Обложка была исписана символами разного плана, также как и исчерчена магическими кругами и печатями, а все они должны на чем-то работать, то, что меня проткнули в лимбе, тому доказательство! Вот только у меня не было ничего, чем можно было извлечь немного крови.— Будь у меня когти… — задумался я. — Ведь точно! — хлопнул себя по лбу я. — Дракон я или кто?! Расправив крылья за спиной, мои руки также обратились, являя миру острые, как бритва, когти, аж десять штук на каждом пальце! Быстро и резко проведя острым кончиком по ладони, я тут же приложил ее к обложке, где красная жидкость стала жадно впитываться, словно вода среди песков, отчего голова начала кружиться. Вдоволь насытившись, книга сама стала кровью, что обвила левую руку, вгрызаясь внутрь, в глазах потемнело от боли, а после я вернулся в мир посреди битвы. Рамора все еще продолжала держать барьер, а родители все также сражались с темными рыцарями. Что до врагов, то ведьма управляла конструктом, не отходя от трона, вернее, того места, где он когда-то был, а сам маг что-то магичил в центре конструкта. Рамора плохо выглядела, бледное лицо, запавшие глаза, руки скручивала судорога, но она продолжала держать барьер, попутно бурча себе под нос понятные лишь ей слова.— Как вы, я могу чем-то помочь? — спрашивал я, но реакции не последовало. Думаю, лучше не отвлекать ее, чем бы она ни занималась. По барьеру вновь ударило крупным темным сгустком, но он всё также продолжал регенерировать быстрее.— Ба, Артур, не ожидал, что очухаешься так быстро! — заметил меня темный, в мгновение ока появившись перед границей. — Как видишь, особой угрозой вы не являетесь. Мне даже напрягаться не пришлось, — издевался он. — Если бы отдал книгу раньше, то быстрее бы покончили со всем этим!— Ты! — рычал от злости я.— Да, я, что зубки прорезались? Больше не прячешься за его спиной, ах да, его же больше нет! Распался на атомы! Не без твоей помощи, разумеется, — насмехался он. — Даже сейчас прячешься за юбкой этой ненормальной! Какой позор для молодого дракона!— Замолчи! Гори! Сгори дотла! В яростном пламени, — кричал я, взывая к силе. Огонь стал передо мной стеной, поглотив мага.— Надо же! Молодой дракон наконец явил свое пламя! — смеялся он, как и подозревал, мое пламя почти не оказало на него влияния. — Знаешь, ведь слабое пламя подчиняется более сильному, — дразнил он, подчиняя себе мое пламя, что становилось темным, как смоль. Когда эта темная стена начала приближаться ко мне, я услышал голос.«Артур, скорее, дай мне контроль над телом, он гораздо сильнее тебя, я постараюсь помочь», — в голове звучал уже ставший родным голос Сина. На что я расслабился, позволяя ему взять бразды правления. Выставив руку вперед, он заблокировал черное пламя светлой стеной барьера, что несла на себе символы изначального письма, как и на Хранителе. Языки пламени играли на его поверхности, не в силах проникнуть внутрь.— Что это, как ты это сделал? — ошарашенно мямлил маг, явно не ожидавший такой магии.— Решил померяться пламенем, значит, так испытай мое! — Син щелкнул пальцами, словно высекая искру, в своей руке он держал белое пламя, прямо как в тот раз в лимбе! — Сможешь ли ты обратить его? — словно рыболовная сеть, пламя накинулось на мага, на его лице была гримаса боли, всё-таки удалось его достать!— Достаточно! — прокричал он, взрываясь темным пламенем, сбрасывая с себя пламя Сина. Его глаза пылали яростью, маг явно не ожидал, что кто-то здесь мог причинить ему боль. Разве что кроме Хранителя…— Великий темный маг не ожидал, что кто-то сможет его достать? Считал, что раз забрал мою силу, то стал непобедимым? — язвил Син.— Твою силу? Ты хоть понимаешь, что… Погоди, твою… Силу? — выделяя каждое слово, говорил маг. — Как я мог это пропустить! А этот Хранитель даже после смерти доставляет мне проблем! Знаешь ли, когда умирают нормальные люди, с ними погибает и их магия тоже! Тут же магия живет своей жизнью, даже после него… — раздраженно говорил маг, не сходя с центра конструкта. — Взять хотя бы вашу защитную магию, что была привязана к его жизни, теперь же к жизни мира. Неприятно — да, невыполнимо — отнюдь! Иронично, не находите? Этот мир падет так же, как и ваш, лишь потому, что вы находитесь здесь… — продолжал издеваться он. А твоя сила, — демонстрировал серый туман, что исходил от него. — Она послужит на благо всем нам, приведя в этот мир более достойных!— Этого никогда не случится! — утверждал Син.— Ой ли? Дружочек, как я уже говорил Артуру, вы все мне больше не нужны, я получил от вас все, что мне было нужно, но, поскольку ваши жизни могу отнять лишь вместе с миром, то будьте так любезны занять место в первых рядах, любезно оплаченных вашим Хранителем, и не отсвечивать! — темный конструкт замкнулся, сгущая тьму внутри себя, в которой скрылся маг, оставляя нас снаружи.— Нет, так не пойдет! — протянул руку Син. — Конструкт Тьмы — Темный Генезис, вернись к началу, снизойди на нет! — резкий взмах рукой, и темный кокон стал неохотно расползаться.— Вот что вам не сидится на месте? Все боретесь! Могли бы уже давно сотрудничать и сдохнуть! — рычал маг. — Хинея! — окликнул он ведьму, а сам вновь скрылся теперь уже в сером тумане.— Ох, наконец-то я дождалась этого момента! Давайте с вами потанцуем! — заходилась смехом ведьма, подходя ближе. Ловкими движениями она вынула пару кинжалов и, блеснув ими, кинулась на нас с Сином. Ее движения были быстрыми и ловкими, уследить за которыми я хоть и мог с помощью всей своей коммунальной квартиры пернатых и чешуйчатых созданий, однако, если бы не Син, что управлял моими движениями, я был бы нарезан в капусту в первые секунды. Лезвия сверкали со всех сторон, но Син успешно отклонял их ладонью, покрытой плотной силой, что напоминала перчатку. Ведьма отпрыгнула назад и контратаковала черным пламенем, что Син успешно рассеял, однако в этом отвлекающем маневре ведьма переместилась нам за спину, обхватив в удушающем приеме, она прикоснулась своей почерневшей рукой к моей груди, на что отреагировала моя печать.— Раз не могу порезать, то как тебе пережить опыт своей родни? — нашептывала на ухо мерзавка. Сердце пропустило удар, а сознание начало плыть — проклятье вступало в силу.«Артур, я…», — слышался голос Сина где-то далеко в сознании.«Не бойся, Ильсиндар, хотя в тебе живет печальная часть моей жизни, не страшись ее», — мягко говорил незнакомый голос.«Но как я могу… Как ты?», — растерянно мямлил Син.«Также, как я был проводником однажды, возьми ее за руку и проводи ее сквозь начало к концу, затем просто отпусти, ведь она достигла финала своего пути. Не страшись отпускать», — продолжал голос. Ведьма нервничала, замечая, что магия работает не так, как она того ожидала, а Син положил мою руку поверх ее.— Похоже, нас обоих переиграли, Хинея. Вернись к началу и стань концом, — отпустил он руку ведьмы, на что та рухнула позади нас.«Вертригулярное отражение, он показал мне его, но почему сейчас, знал ли он, что к этому всё придет?», — слышал я мысли Сина. Ведьма начала дергаться, будто в припадке, из глаз и ушей текла кровь. От этого зрелища начало тошнить, так что я переключил свое внимание на Рамору, что всё это время сидела под своим куполом, только теперь с него бьет зеленый луч прямо в небо. Давление, оказываемое на нас темным конструктом, начало спадать, судя по всему, из-за того, что мы обезвредили ведьму. Темные рыцари также пали прахом, освобождая родителей от изматывающей схватки. На их телах было множество ран от многочисленных порезов, отчего сжималось сердце.— Ах вы подзаборные крысы! Как смели вы, ничтожества, сотворить такое с моей дорогой Хинеей? Да как вы вообще смогли?! За это вы поплатитесь! — злость мага достигла пика, он вознес руки к небу, где начало рождаться новое солнце, сперва крошечное, оно раздулось до масштабов целого дома! Если он направит это в нашу сторону, нам несдобровать, даже под защитой! Солнце плавно, но быстро начало приближаться, обжигая кожу и слепя всех вокруг, слышалось шипение, будто что-то жарят на сковородке!— Артур, сюда, скорее, — кричала Рамора осипшим голосом и тянула руку ко мне. До нее было несколько метров, не думая ни секунды, я бросаюсь в ее купол, словно за спасательный круг! Барьер вспыхивает насыщенным зеленым светом, слегка замедляя солнце, однако медленно, но верно оно приближалось, плавя всё на своем пути. Это дало нам секунды, возможно, даже минуту.— Дай свою руку! Почти закончила ритуал, если выгорит, то у нас будет шанс спасти свои задницы, коль нет — Вальхалла примет на несколько больше! — бормотала женщина, хватая мою руку, зеленая магия начала проникать в меня, двигаясь по руке подобно змеям, добираясь до области сердца. Я непонимающе глядел на нее.— В конце концов, доверяешь ли ты мне? Чего уставился, будто я предала всю твою семью? — из-за осипшего голоса, резко побледневшей кожи и мутных глаз она действительно напоминала змею, ну или зомби. Положение было отчаянное, впрочем, как в последние несколько дней. Этой женщине я безоговорочно доверял, поэтому не противился ее действиям. Зеленая магия достигла своей цели, гравируя у сердца четырехконечную печать. Такую знакомую и такую далекую от понимания… Как только печать была завершена, боль в области сердца коснулась одновременно нас с Сином. Я чувствовал огромный поток силы через эту печать, было невероятно тяжело не утонуть в этом потоке, сознание путалось, я видел картину совсем другого места или даже… мира!— Вернись, — четко и ясно, словно обухом по голове, ее слова вывели меня из морока. — Стань якорем в этом мире. Своим правом я даю тебе время! И если ты помнишь, я давно прошла твое дурацкое испытание, так что если ты не явишься, я… — угрожала гадалка. Удивительно, откуда она брала силы для шуток, если даже стоять не могла? На плечо легла чья-то теплая рука, от касания которой волна прошла по всему телу, моментально приводя в чувство. Куда-то испарилась боль и усталость, а под взглядом феникса тело начало покрываться пламенем силы. Не веря в собственные ощущения, некто позади мягко проговорил на ухо.— Прости, что оставил тут совсем одних, — не верил я своим ушам! Резко обернувшись, я увидел его. Хранитель стоял прямо передо мной, мягко улыбаясь мне. Однако он изменился, он сильно помолодел и выглядел лишь слегка старше Сина. Его белоснежную мантию украшали золотые символы первородного письма вплоть до капюшона. Коснувшись Раморы, ее лицо на мгновение вернуло прежний румянец, но он так же быстро исчез. Когда дело дошло до летящего в нас искусственного солнца, то на лице хранителя промелькнуло раздражение. Он быстрым шагом вышел из купола, подойдя вплотную к светилу и вытянув руку, дал знак Раморе отпустить сдерживающее поле. Приняв солнце на одну руку, помогая себе другой, он постепенно сжимал его, пока огненный шар вовсе не скрылся у него в руках.— На что ты рассчитывал, используя мои же знания против меня? — раздраженно говорил Хранитель.— Твою же! Откуда ты взялся?! — ошарашенно говорил маг. — Я же тебя уничтожил!— Возможно, ты взвалил на себя непосильную задачу?— Неважно! — начал испускать серый туман маг. — Буду уничтожать столько, сколько нужно!— Артур, Син, скорее сюда! — звал нас Хранитель. Взяв меня за руку, он направил свою на мага.«Смотрю, все пошло по худшему сценарию?» — мысленно говорил он.«А что мы могли сделать? Он сильно превосходит нас по всем пунктам!» — ругался на него я.«Не переживай, всё еще поправимо! Просто повторяй за мной», — успокаивал он.— Взываю к тебе, о сила! Вернись ко мне и останься с нами навсегда! — быстро и четко проговорил Хранитель.— Взываю к тебе, о сила, вернись ко мне и останься с нами навсегда! — вторил ему я.— Взываю к тебе, о сила! Вернись ко мне и останься с нами навсегда! — продолжил Син моими устами.— Ах, зараза, что вы сделали?! — съежился от боли темный, безуспешно пытаясь сбросить с себя серый туман, что тянулся ко мне, попутно обретая свой истинный чистый белый цвет.— Лишь вернули то, что тебе не принадлежит. Может, перестанешь использовать краденые силы и никчемных помощников и покажешь, чего стоишь на самом деле? — провоцировал его Хранитель.— Ты сам просил. О великая Бездна! Придай мне сил, ибо я несу волю твою! — его глаза налились чернотой, что пролилась смоляными слезами.— Посмотри на себя, кем ты стал… Во что превратился!— Не смей! Это всё твоя вина! Хотел моей силы, так получи! Да придет Тьма! — вокруг кто-то выключил свет. Не видно ни зги! Я попытался высечь искру драконьего пламени — безуспешно.«Не спеши, держись поодаль и не привлекай к себе внимание. Это уже битва монстров, наша задача — не попасть под раздачу», — предупреждал Син.— Solem te Radiones auri! — знакомый барьер света предстал перед нами, на этот раз он покрывал каждого индивидуально. Лица родителей, Блэков, Рамора, лежащая в нескольких метрах позади, столько опытных магов, с которыми он лишь игрался, да уж, действительно, битва монстров.— Жалкий барьер ничего не сможет сделать тьме Бездны! Забудьтесь и пропадите во тьме! На этот раз накрыло сильнее. Сплошная тьма, от которой нет спасенья, неважно, открыты глаза или закрыты, спрятаться от ужасов неизвестного не получится. Паника одолевала, сердце бешено колотилось.«Син, Храниель, кто-нибудь!», — отчаянно звал я, но ответа не было. Сколько бы я не звал, не кричал — все одно, из ощутимого здесь только пол, по которому можно ходить. Даже не знаю, там ли мы еще или меня снова закинуло невесть куда. Долго гадать не пришлось, мой самый любимый жучок снова пришел, чтобы развеять все мои страхи. Мой единственный источник света в этом мраке, сел мне на палец, тело ответило на его свет, вернее, печать клятвы сделала это. Она вновь потянулась к Леонарду, как в прошлый раз, и сейчас невидимая стена была прямо передо мной, я положил на нее ладонь, вскоре мне ответили. Лео сделал то же самое на своей половине, отчего стена пала. Мы стояли друг напротив друга, ошеломленные происходящим, и впервые за долгое время мы обняли друг друга.— Наконец-то я тебя нашел! — говорил я своему брату-дракону, хоть и не по крови, а по праву рождения.— Не представляешь, как долго я этого ждал. Я искал тебя из темного мира, но ты хорошо прятался!— Даже не представляю, каково это, вырасти там. Тебя же похитили в самом нашем детстве.— В общем, неплохо, только не хватало… Погоди, ты… кто ты?! — резко отстранился, становясь в стойку.— Как… Что… Это же я… — растерянно мямлю я. — При переходе в мир без магии пострадала моя память, сила, что во мне, взбунтовалась.— И много ты не помнишь? — недоверчиво спрашивал Лео.— Только те моменты, когда мы становились драконами. Син восстановил большую часть памяти, он упоминал, что дракон скрыл от него многие моменты.— Что за чепуху ты несешь? — его недоверие росло с каждой моей попыткой всё объяснить.— А тут, когда начал пробуждаться феникс, они с драконом…— Стой! Остановись! Прекрати нести этот бред! Какие фениксы с драконами, почему ты говоришь о себе в третьем лице?! Что за бред происходит и почему твоя аура изменилась? Ты ощущаешься совсем другим человеком! — он выглядел совсем уж угрожающе. — Или ты говоришь мне, где и что ты сделал, либо я… — замахивался он.«Пропусти этот удар или сделай так, чтобы вы соприкоснулись быстро!» — звонко прозвучал голос Авроры. Но дожидаться удара я не стал, а сам схватил его руку. Он начал наливаться силой, готовясь атаковать, но тут вмешалась Аврора, встав между нами.— Да остановитесь вы, два олуха! Леонард Блэк! Ты уже не в темном мире, к людям здесь нужно относиться иначе! Артур Уайт! Какого фига ты расклеился, как размазня?! Могу я поговорить хоть с кем-то адекватным?!— В таком случае позвольте… — заговорил Леонард не своим голосом.— Ильксихутт! — кинулся обниматься Син, правда, делает он это моим телом. Тем не менее Иху отвечает ему, обнимая того в ответ.— Ильсиндар! Я так рада, что с тобой всё хорошо. Как и с тобой, Артур, — мягко говорила она, разрывая объятия. — Леонард так много прокручивал вариантов нашего воссоединения в мыслях, но…— Иху! — оборвал ее Лео.— Кхм, — прочищала горло Аврора. — Как средоточие клятвы и результат объединения энергий начала и конца, я всецело заявляю, что Артур Уайт, крыла Др’Уайта и Леонард Блэк, крыла Др’Блэка являются таковыми, о чем свидетельствует отклик моей печати на ваших телах.— И правда! Прости меня, но почему ты так изменился? Что за история с драконом и фениксом-то? — растерянно говорил Лео.— Это моя вина, — поник Син. — Я больше всего связан с Хранителем, из-за чего моя сила подобна ему, а это пробуждает каждое заклятье…— Похоже на правду, моя сила действительно ближе к матери…— Она будет рада тебя видеть! — оживленно говорил Син.— Она будет… Син, что ты такое говоришь… Погоди, вы сумели, вы…— Да! Она жива! Это всё благодаря Артуру! Она оставила в нем что-то вроде ключа.— Боже! Как же много мы пропустили! — массирует виски Иху руками Лео. — Судя по шрамам на душе, пережили вы тоже немало. Прости, Син, что меня не было рядом…— И ты меня, — эти двое, дай им волю, снова начнут заниматься непотребством. Я бы тоже не прочь познакомиться с братом поближе, узнать всю историю от начала и до этого момента, но момент совсем неподходящий.— Я напоминаю, господа, мы в глубокой заднице, прошу заметить. Я вас всех очень-очень рад видеть, правда! Однако мы можем через мгновение очутиться там, откуда не возвращаются!— Хранитель вернулся!— Будет тебе, он не человек, у них всё иначе со смертью, в отличие от нас, — напоминала Иху. — Син, эта завеса для тебя проблема?— Нет, если не была бы пропитана Бездной…— Скверно. Даже в темном мире ее избегают.— Погодите, что, если мы призовем Хранителя сюда? — предложил я, вспоминая, как Рамора призвала его с того света. Его четырехугольная печать все еще красовалась под сердцем.— А ты что, его я… — начала было возражать Иху, затем уставилась на печать и зависла. — Да уж, он и это предусмотрел, и давно вы связаны?— Это случилось перед тем, как этот сумасшедший темный маг призвал это.— Надо же, повезло. Син, поможешь?— Я уже. Артур, мысленно потянись к печати, как только она услышит твои чувства, то откликнется. Сначала я не понимал, что значит его слова о том, что печать «услышит чувства», однако, как только она начала работать, все мои эмоции потекли в нее, закручиваясь причудливой воронкой, и исчезали внутри.— Она питается эмоциями? — удивился я.— Если не из чего выжать лиму, то да, пожалуй, его сила возвращается к корням, — доносился легкий смешок Иху.— Ладно, переживем! — откладываю мысли об этом в дальний ящик и разжигаю печать еще больше. Поток эмоций и силы был слишком мощным, ноги подкашивались, однако мощные руки не дали мне упасть, ловко подхватив меня. Они были покрыты густым мехом с черными полосами, а пальцы заканчивались острыми когтями, что покалывали кожу. Тем не менее бешеный поток прекратился, и мне стало гораздо легче. Стоя на земле, я окинул прибывшего Хранителя взглядом, в попытке разглядеть лицо того, кому принадлежали такие руки, но так и не увидел ничего необычного, лишь только светлый волосяной покров выдавал его. Значит, не я один обращаюсь, похоже, другие ничего не заметили или не придали этому значения.— Что вообще происходит, где мы?! — нервничал я.— Завеса тьмы, упроченная силами Бездны, неприятная комбинация.— Что за «Бездна» и почему стена, разделявшая нас, вдруг разрушилась?— Не могу утверждать с полной уверенностью, однако эта комбинация сил приблизила нас к темному миру, а значит, приблизила к нам Бездну — древнейшую изначальную и противницу всего сущего. В ней было рождено мироздание, к ней же оно и вернется.— Только этого нам не хватало! Как же мы будем с этим бороться?— Никак. С Бездной нельзя бороться. Ее можно лишь сдерживать, а вот с ее приспешником разобраться вполне можно. Потребуется ваша помощь, всех четверых. Леонард, как вижу, ты уже встречал мое отражение, позволишь использовать эту связь, — указывал он на черную печать у сердца Лео, она была идентична моей, лишь за исключением цвета.— Я знал тебя другого, но, судя по всему, здесь ты не отличаешься, — скользнул по мне взглядом Лео. — Что от меня требуется?— Отлично, я переключу их на себя, — сложил руки Хранитель, вслед за этим наши печати сменили цвет на золотой. — Кое-что не дает мне покоя, я так и не смог связаться с этим миирой. Он или заточен, либо… Даже думать не хочу! Так или иначе, помощи от мира мы не получим, поэтому я использую силы начала и конца, дабы сбросить эту завесу. Встаньте за моей спиной и положите руки мне на плечи. Чем короче путь для силы, тем проще будет ее использовать. Иху, Син, знайте одно: хоть и из моих уст это толком и не звучало, но вы наше с Исидорой величайшее творение!— Ох, сейчас точно неподходящее время и место для этого! — смущенно говорила Иху, кладя руку сзади на его плечо.— Спасибо, что ценишь нас, но она права, сейчас не время, — поддержал сестру Син, кладя руку на свободное плечо.— Поверьте, если и говорить, то сейчас! — уверял он. — Что ж, держитесь крепче! — Хранитель вытянул руки, и возле каждой из них появилась проекция черной и белой, символы на его мантии начали мягко светиться, постепенно нарастая, символы отделялись от него, парили рядом, привлекая все больше себе подобных. Вначале все выглядело хаотично, а движения беспорядочными, но вскоре я начал видеть иначе. Тело, одежда, даже все это пространство состояло из этих символов. Даже мог заглянуть сквозь завесу, дабы видеть очертания мира за ней.— Ты тоже это видишь? — спрашивал меня Лео. — Мы соединились с ним и видим его глазами. Потрясающе! Слухи не врали, Хранитель действительно способен смотреть сквозь мир! — в ответ я услышал лишь смешок Хранителя.— Книга начала и конца, первый раздел, генерация, — эхом разлился голос Хранителя. — Иху, сосредоточься на темном конструкте, Син, задача та же, жди подходящего момента, остальное оставьте на меня. Отрежем энергию Бездны от конструкта! — тьма начала сгущаться, Иху создавала конструкт заново, вплетая туда свои законы. — Книга начала и конца, второй раздел, деградация, — приводил в действия новый конструкт Хранитель. — Пускай вечность пронесется за один миг! — с этими словами все символы, составляющие темный конструкт мага, стали белыми, и он весь был поглощен белой призрачной книгой, парившей у руки Хранителя. Энергия Бездны поднялась вверх и рассеялась, возвращая нас туда, откуда пришли. Символы начали исчезать, а мир снова предстал передо мной в привычном виде — Хранитель разорвал связь.— Выбрались-таки, как же я надеялся, что вы там и останетесь! — говорил маг, даже не смотря в нашу сторону. За время нашего отсутствия он успел поднять на ноги ведьму.— Теперь с силами великой Бездны, текущим по моим жилам, вы так просто от меня не отделаетесь! — заходилась Хинея. Все повторяется, мы вновь вынуждены разделиться, отбивая атаки бестии, что махала своими клинками с невиданной скоростью, Син за меня и Лео пока успешно их отражали, а Хранитель и темный маг вновь столкнулись лицом к лицу.«Она уже ходячий труп, Артур, спровоцируй ее!» — говорил Син. Хотелось бы верить, что это не убьет меня!— И это всё, что может великая ведьма, что обладает проклятьем, которое нельзя снять? Только ножичком махать! Даже твои рыцари продержались дольше!— Ах ты, наглец! — разозлилась ведьма, заходя за спину. Благодаря Сину я мог следить за ее движениями, и это алое свечение в ее руках — именно то, что было мне нужно! — Получай, маленький засранец, — вдарила она магией со всей дури, боль пронзила всё тело. — На этот раз я доведу дело до конца! Verge! Sufero! Mavorum! — с каждым словом проклятье било обухом по голове, было сложно оставаться в сознании, сложнее было вернуть всё обратно, для нас обоих! Син показал мне, как именно отражается магия. В этот раз мы сделаем это вместе и вернем ей всё то зло, что она причинила нам!— Что? Как? — дрожала ведьма, глядя на свои расползающиеся руки, проклятье настигло ее, разрушая тело и душу, а затем останавливая время, позволяя «наслаждаться страданиями» вечно. Всегда будет не по себе от этого проклятия. Нужно быть по-настоящему больным, чтобы наслаждаться этим «видом».«Отпусти ее, сделаем это вместе!», — читал мысли Син. Одно движение рукой, и ее не стало. Пала от собственного проклятья! Тем временем Хранитель вел диалог с темным магом.— Ну как, прочувствовал, что я не только твоей магией, я и своей владею превосходно! Благодаря покровительству Бездны ты и пальцем пошевелить не сможешь без своих, как это называется, «детей»? — разразился смехом маг, атакуя Хранителя темной магией на расстоянии.— Не думаешь ли ты, что всесилен, что Бездна оградит тебя от всего? Она не та, что дает просто так, — успешно отражал атаки, закрываясь барьером света.— Не тебе, адепту света, говорить о ней! Что ты вообще знаешь?! — заливался яростью маг. — А вот я кое-что знаю, — резко сменил свое настроение темный. — О тебе и об этом мире, — соорудив конструкт, атаковал маг.— Просвети же меня, — противостоял ему светом Хранитель.— Ты, безусловно, пытался связаться с миирой здесь, верно? Знаю даже, что никто тебе так и не ответил, — продолжал давление темный. — Что, если я скажу тебе — ты на верном пути в своих мыслях. Этот мир запечатан давным-давно!— Нет, — отрицал он. — Этого не может быть, чтобы здесь?!— Точно на этом месте! Я специально его выбирал для тебя! — шокировал Хранителя темный, из-за чего смог поразить его своей магией. — Миллионы существ были убиты на этом самом месте! — продолжал маг.— Прекрати!— Миллионы твоих людей! Весь твой народ!— Заткнись, замолчи! — рычал Хранитель.— Этот мир… Я ведь специально отпустил Артура именно сюда! Да, это всё спланировал я! Здесь даже охотиться за ним перестал! Ты действительно думал, что я его не мог найти? Что не знал, где он все эти годы? Ох, точно! Ты же был занят, удерживая миллиарды жизней и саму Исидору от падения в Бездну! — издевался маг с безумной улыбкой.— Ты… Так жаждешь привести сюда Бездну? — пусто сказал Хранитель, словно отключив эмоции.— Ты ведь знаешь, это цель всей моей жизни!— Книга начала и конца, созидание, строфа первая, сотворение мира, — связь снова вернулась, несмотря на расстояние, а на земле возник гигантский конструкт размером с весь замок, когда он стоял, конечно. Как только четырехгранная печать была завершена, меня телепортировало на одну из них. Это было похоже на то, как я использую крылья дракона. Осмотревшись, на всех гранях стояли родители, Блэки, Лео и я. Темного в центре то ли оглушило, то ли он и не собирался покидать печать.— Вас всех по двое, один снаружи, другой внутри. Мне не нужен новый мир, создайте и поддерживайте только оболочку с плотными стенками, что будут способны выдержать то, что мне предстоит сделать, — сухо произнес он.— Поняли, — сразу подключились Син и Иху, не задавая вопросов.— Син, я не понимаю…— Прости, придется еще немного потерпеть меня в своем теле.— Ты знаешь, что он собирается делать?— Нет, не совсем. Но если ему нужна оболочка мира, то он решил использовать серьезные силы.«Син, не отвлекайся!» — мысленно говорила Иху.«Что? Мыслесвязь?» — голос Виктора.«Прости, от нас мало толку», — отец…«Артур! Ты меня слышишь, как ты?» — мама…«Всё хорошо, давайте закончим всё это!» Печать зажглась золотым пламенем, и поток первородного письма хлынул с границ конструкта, образуя прозрачный купол, который утолщался по мере поступления потока и времени. Хранитель свободно прошел внутрь, где его уже ждал темный.— Что бы вы здесь ни создавали — ничего не выйдет! Ничто не возымеет действия! — смеялся маг. Белоснежная мантия Хранителя стала серой. — Мы это уже проходили, сколько ни меняй фазы, сколько ни уходи в свою «самозащиту», это тебе не поможет!— О цепи, что держат величайший запрет, я отпускаю вас, — алые оковы, сковывающие тело Хранителя, стали видны глазу, как он ходил с ними всё это время? — О пространство, что сдерживает противную тебе, я отпускаю тебя, — цепи начинают с грохотом падать одна за другой, вызывая легкое землетрясение. — О сила, что защищает от нее, я отпускаю тебя, — символы на его мантии стали ярко-алого цвета. — Ибо я нарушу обет.— Что ты…— Ты всё еще желаешь Бездны, мальчик? — пустыми глазами смотрел он на темного.— Как ты смеешь? К чему все эти тщетные попытки и отрицание очевидного! Ничто не в силах предотвратить приход ее в этот мир!— Что ж, в этом ты прав, — конструкт внутри резко сменился, его алое свечение настораживало, к счастью, с нашей стороны было всё хорошо.«Артур, что-то не так. Я никогда не видел этой магии, я не знаю ее!» — волновался Син.«Можем мы что-то сделать отсюда?»«Нет, и не должны. Мы получили четкие указания, нам нужно изо всех сил поддерживать стену мира, чтобы ни происходило внутри!» — отвечала Иху. Темный сыпал заклятьями, копьями, создавал конструкты, на что Хранитель лишь отмахивался.— Отворитесь, Врата Конца, что поглотят небо и землю, свет и тень, явь и быль. Отворитесь, Врата Бездны, ибо я — ее Хранитель, — сухо произнес он, оставив нас в глубоком недоумении. Черная дыра буквально притягивала к себе, оторвать взгляд было невозможно, если бы нас не удерживала печать, то…— Эта сила, откуда?! — шокированно кричал маг, отпрыгнув и зависнув в воздухе, расправив крылья.— Ты глух? — безэмоционально спрашивал Хранитель.— То есть все это время ты был… Почему же не использовал раньше, почему запечатал, ты предал ее!— Я был там, — кивает Хранитель в сторону врат. — Я говорил с ней и знаю ее желания. Думаешь, она бы отпустила меня так просто, зная, что я ее предам?— Тогда почему…— Зачем мне говорить с призраком?— Что ты имеешь в виду?— То, что тебя больше нет. Всё кончено.— Ты плохо видишь, вот же я!— То, что я вижу перед собой, — лишь эхо, которого вскоре не станет. Многое же ты не знаешь о своем объекте страсти, а ведь стоит лишь взглянуть одним глазком, и ты уже там. Ты лишь остаточный образ, настоящий исчез внутри, как только врата распахнулись. Так что твое желание исполнено, ты встретился со своей любовью и теперь растворен в ней навеки вечные. Какого это, когда желание исполнилось?—…— Что ж, значит, мы никогда не узнаем.«Врата Бездны, боже! Син, Иху, вы знали?» — ошарашенно спрашивал я.«Я многое узнала о Хранителях и его отражении в темном мире, но это…».«Иху, помнишь, мы слышали эту историю от Ирбиса? Ходили слухи, что отца отправили в Бездну и он выбрался в ближайший мирок. Возможно, это случилось тогда», — вспоминал Син.«История меня мало волнует. В темном мире мы читали о ней, открыть врата можно, но не закрыть. Может быть, она и дала ему ключи, но не замок», — отмахнулась Иху.«Что же получается, мы выиграли битву, но проиграли войну?» — говорил я на грани отчаяния.

Путь длинною в жизнь.

Путь, длинною в жизнь, рождается и гаснет. Повелевая всем, что встретится ему. Жаждет новых знаний, ищет приключений, Завершается, наполненный мудростью веков.

Тревога наполняла меня, глядя на зияющую дыру с мелькающими в ней проблесками, и его слова о том, что, лишь взглянув, ты уже окажешься там. Его лицо более не выглядело добрым, напротив, он выглядел совсем иначе, будто другой человек, чужой и колючий, и меня осенило, а что я о нем вообще знаю?«Доверился первому, кто протянул руку помощи? Может быть, он и помогал мне, очень сильно помогал, буквально вытягивая с того света, но тем самым он преследовал свои цели? Он знал, что это произойдет? Планировал ли он это? Как там его описывал Глаз Феникса: рожденный волей Создателя вместе с мирозданием, и это существо, которому миллиарды лет, я пытаюсь понять?!» — метались мысли в моей голове.«Успокойся, Артур, я тоже впервые вижу его таким, но поверь, в том, что он делал, не было ни злого умысла, ни коварного плана», — успокаивал меня Син.«Сказал тот, кто пять минут назад ненавидел его всей душой», — съязвил я. Я испугался, было страшно видеть такого Хранителя, облаченного в красное, вокруг него была словно стена шипов.«Это самозащита. Мне приходилось видеть несколько раз ее в действии, правда, она не должна действовать на нас, ведь мы союзники, вероятно, того требует эта неведомая сила», — объяснял Син. Внезапно его проекция проявилась прямо перед нами, хотя мы продолжали видеть его за пределом барьера. Хотелось бы мне отступить назад, но мы связаны печатью и все еще держим барьер.— Ты… Вся эта Бездна. Как ты можешь использовать ее?! — говорил за меня Син.— Поверь, я и сам этому не рад. «Если бы обстоятельства сложились иначе…» — виновато говорил Хранитель.— И давно ты… — продолжал Син.— Еще до твоего рождения. Рыцари Равновесия устроили на меня охоту и, заманив на перекресток миров, сбросили…— Она тебя пощадила…— Я бы распадался слишком долго, а для нее это как соринка в глазу, что постоянно чешется. К тому же Бездна оказалась весьма охоча к разного рода историям, что прекрасно видно с ее изнанки миров.— И она тебя просто отпустила? — недоумевал Син.— Скажем, она не препятствовала. Мне помогла Пандора.— Как же… Но она ведь… — я чувствовал, как клинят шестерни в голове у Сина.— Но оставим это. Сейчас не время и не место вести беседы, — кивнув в сторону купола, мужчина.— Мы тоже угодили туда, все ведь смотрели… — дрожащим голосом тихо говорил я. — Мы тоже «просто фантомы», — продолжал я.— Что? Нет, — смеялся Хранитель. — Но одно могу сказать наверняка: она вами заинтересовалась, — прищурил глаза он в игривой улыбке. — Мы именно для этого и возводили эту стену, лишь завеса мира может подавить то, что по ту сторону врат, — говорил он, направляясь к Раморе. Женщина выглядела крайне скверно: бледность все усиливалась, словно из нее выкачали кровь.— Из всевозможных глупых поступков ты выбрал именно этот.— Прости, — провел по ее щеке Хранитель, и та на время вновь обрела цвет. — Тогда как ты того и желаешь, закончим ее вместе, одну на двоих!— Вот! Сразу бы так! А то «прости» какие-то… Что там тебе нужно? Смотать этот клубок? Так сделаем же это! — воодушевилась женщина, с трудом поднимаясь на ноги.— Открытие врат — проклятье для любого мира. Его невозможно стереть. Оно погибнет лишь вместе с миром. Границы у нас уже есть. Думаю, этот мир не обидится, если лишится части своего пространства. По крайней мере, останется цел. За ним и так должок, еще и приличный.— El fine finale radiones el seq, — начала женщина, заменив меня в центре печати.— Toe to nod erro to nade, — вторил ей Хранитель, глядя в глаза.— Seq enquell aspe to noe, — продолжала гадалка, а на душе становилось так гадко. Чувство, будто я теряю что-то, то, что не восполнить.— Rate endumo ode no tore, — закончил мужчина, на что печать вспыхнула зеленым, окружая купол. Внутри тоже стоял Хранитель, держа за руки остаточный образ темного мага, что осыпался пеплом. Завершив «проводы», мужчина достал уже знакомый шар с конструктом.— Прости, Исидора, этому семени так и не удастся вырасти, — крепко сжал его в кулак, а затем все затянуло пеленой. Золотой свет стал бороться с чернотой, но вскоре все затянула сплошная тьма.— Думаю, этого достаточно, — говорил Хранитель, глядя на эту картину. Его лицо отражало сожаление.— Да, пора отпустить уже. Не медли! Он поднял руки, сочащиеся алой силой.— Пади же в глубины, ведь путь твой окончен, — черная сфера начала сжиматься, а мир снаружи искривлялся, заполняя пространство. Рамора взяла мужчину за руку.— Откройся, впиши себя в мир и стань его частью, — зеленая печать накрыло своим покрывалом все пространство купола, развернувшись во всех направлениях, полностью вытеснив черный купол, который сжался и пропал навсегда вместе с вратами бездны и Хранителем внутри. Через мгновение мы стояли на высоком утесе, что омывал океан. Вокруг было много зелени и ни следа прошедшей битвы. На моем лице застыло удивление, затем я перевел взгляд на Хранителя.— Так все закончилось?— Да. Здесь наш путь расходится, — говорил Хранитель, покрываясь трещинами.— Как жаль, что моей жизни хватило лишь настолько, как бы хотелось продлить твою жизнь еще… — говорила Рамора, трескаясь, словно фарфоровая кукла.— Вы… Можно ли что-то…— Не нужно, — добро улыбалась женщина. — Своим правом я продлила его жизнь в счет моей. Пришло время платить по счетам. Мы сделали то, что должны были. Большего и не нужно.— Что ж, пойдем, моя валькирия, — улыбался Хранитель. Их прах унес ветер. Он еще долго бродил рядом, то раздувая волосы, то улетая к океану. Глаза были наполнены слезами. Картинка плыла. Теперь ветер для меня — это нечто большее. Как и остальные стихии.«Он ведь даже особо не использовал ветер», — доносился голос Сина. Я чувствовал и его боль тоже.— Ты знал, что этим все закончится? — спрашивал я у него.— Не думал, что это будет так… Он смог восстановить путь своей инкарнации. Это придало ему сил, что он растерял, пока удерживал мир, и смог завершить ее. Знаю, что это хорошо, но это все равно больно! — сдерживал слезы Син.— Артур, ты как? — переживал Лео.— В порядке, но… — слезы катились по щекам.— Хотелось бы убраться из этого места поскорее, но, похоже, стоит здесь задержаться еще на время, — говорила Иху, проявившаяся вне тела Лео, как и Син.— Что-то случилось?— А вы не замечаете? Первородное письмо не должно себя так вести, — указывала она на летающие повсюду символы, если присмотреться, то они на ходу менялись из одного в другой.— Перепись мира, да? — задумался Син.— Миров, Син. Бездна поглотила того мага. Вскоре мы и имени его помнить не будем, он сотрётся из истории, будто и не существовал никогда. Это и переписывает историю в мирах.— А как же парадоксы там всякие?— Что? — все уставились на меня.— Парадокс путешествий во времени? — пытался объяснить я.— При чем здесь время? Когда Бездна стирает конкретную особь, то пропадает всё, что с ней связанно.— Если исчезает всё, то как вы знаете, что это уже происходило?— А кто мы, по-твоему, такие? На минуточку, книги Начала и Конца. Нам-то это как раз в пору помнить, — подняла одну бровь Иху.— Иху, Артур, Лео, подойдите сюда, — позвал нас Артур к самому краю обрыва.— Син, — кивнула ему Иху.— Артур, Леонард, пока держалась связь, где мы с Иху и вами двумя были связаны, мы приняли одно решение, — его слова пугали.— Когда мы впервые пробудились в вас и проживали с вами одну жизнь, мы поддерживали вас, как могли, и это принесло свои плоды, — продолжила Иху.— Пробудившись во второй раз, к сожалению, во время беды, мы старались помочь, как только могли, учитывая нашу природу. На самом деле, ни в одной нашей инкарнации мы не были настолько человечными, похожими на вас, за это мы благодарим.— Вы как будто…— Позволь я договорю, — перебил меня Син. — Так вот, как феникс и дракон, также и мы с этой секунды отдаем вам всё.— Наши знания, опыт, силы, истории, — продолжила Иху. — Мы вверяем вам всё, ибо вы двое доказали, что не только способны использовать наши силы во благо, но что и будете так поступать и впредь, — она стала прямо напротив Лео, так же, как и Син напротив меня. Иху поцеловала Лео в лоб, отчего по его телу прошла волна черных письмен, некоторые исчезали, некоторые оставались. Син поступил также. Отчего на руках остались причудливые письмена, а в голове стало слишком тесно. Ощущалось, что в меня сгрузили самосвал книг, парочку самосвалов.— Теперь вам нужно лишь набраться опыта. Ведь опыт — это систематизация знаний, — говорил Син.— Что толку в книге без оглавления или библиотеке без каталога? — продолжала Иху.— Впервые мы настолько активны, настолько, что даже перетягиваем управление телом, что раньше особо не практиковали. По правде сказать, это нас утомило. Моя цель исполнена, как и твоя, я надеюсь, — смотрел он на Лео. — Битвы, путешествие между мирами, возвращение из мертвых и жизнь в темном мире — все это лишь начало пути для вас, а что до нас — мы уснем на тысячу лет. Мы так долго жили друг без друга…— Син… — глядел я на него грустным взглядом, Лео молчал, понимающе смотрел на Иху.— Рядом будет наша сила, она вам поможет, ведь теперь она и ваша. Так что, дорогие драконы, набирайтесь опыта, ошибайтесь, учитесь новому, живите! — Син и Иху взяли нас за руки и, кивнув друг другу, вернулись в наши тела, оставляя еще один символ.— Спокойной ночи, Син, — тихо прошептал я.— Спокойного дня, Иху, — повторил за мной Лео. Мы посмотрели друг на друга, а затем обнялись, ведь все закончилось! Отыскав родителей, они накинулись на нас, сжимая в объятиях.— Мы, похоже, вам особо и не пригодились, — смеялись они.— Здесь у каждого была своя роль, без вас мы бы не открыли тот конструкт и не восстановили целый мир!— Кстати о мире, может быть, уберемся отсюда? — предложил Лео.— Хорошая идея, похоже, перепись завершилась и первородное письмо больше не витает в воздухе.— Что витает? Где? — смотрела по сторонам Мелисса.— Уже все хорошо, — утешал ее Лео. Похоже, видеть это способны лишь драконьи глаза.— Идемте домой, — я обнял всех и взмахнул крыльями, перенося нас в мир Исидоры, к дому Блэков, где уже ждала миира.— Вам удалось! Но вернулись не все…— Он завершил свою инкарнацию, — повторил я слова Сина. — А Рамора…— Вернулась в Вальхаллу, — закончила за меня Исидора.— Вернулась? Она и вправду была…— Валькирия, да. Они с Хранителем прекрасно дополняли друг друга, я даже ревновать начала, — смеялась женщина.— Вы не расстроены?— Его уходом? Это было бы неуважением. Он завершил свой путь здесь, Рамора, и вы все ему в этом помогли. Для него впереди еще столько миров, что нуждаются в нем, хорошо, что ему удалось.— Еще миры? Так, может быть, он…— Он более не сможет вернуться. Мироздание слишком велико, куда его забросит теперь — загадка даже для него. Наш маленький кластер — просто песчинка по сравнению, — подводила грань Исидора. — Вы еще встретитесь с ним, когда придет время, я уверена.— Спасибо, особенно за то, что даже на пороге гибели вы заботились о нас.— Какой гибели? Ты о чем? — удивлялась Исидора.— В смысле, вы же… — В ответ миира просто засмеялась.— Позволь сказать тебе одну важную вещь, молодой дракон, не показывай другим свои знания и не говори больше положенного. Когда не стало причины наших бедствий, то исчезло и следствие. Может быть, я и помню то, что было до этого, благодаря связи с сущностью извне, уверена, что Пандора также обладает собственным вариантом защиты своего «я», но другие ничего помнить не будут. В лучшем случае это будет выглядеть странно, а в худшем… Скажу так, чем дольше ты живешь, тем больше у тебя врагов. Используй свои знания мудро! — предостерегала меня Исидора.— Благодарю, я это учту. Говоря о Пандоре, нам стоит навестить ее, ведь, может, отношение к темным у них поменялось! — с надеждой говорю я.— Может быть, на время. То, что огонь утих, не означает, что никто не подкинет дров. Нужно быть всегда готовым к тому, что это пламя может разгореться вновь, — опасалась мама.— По крайней мере, попробовать можно, — уговаривал ее отец.— Хорошо, Виктор, Мелисса, вы пойдете? — спрашивала мать у них.— Почему бы и нет? Пора бы уже разрешить это давнее недоразумение раз и навсегда! — соглашался Виктор. Я стал замечать, что с каждым перемещением я делаю это все более уверенно и точнее, а трансформация проходит настолько естественно, что сравнимо с дыханием. В один миг крылья являются, в другой уже скрылись, не причиняя ни боли, ни дискомфорта. По прибытии на площадь Пандоры нас ждали и тут. Миира и ее жрица в окружении учеников были наготове.— С возвращением и с победой! — раз нас объявляют победителями, значит, кое-какие знания о нашем противнике у них сохранились. После предупреждения Исидоры я всерьез задумался о влиянии информации, особенно на неподготовленный разум, как это было со мной.— Мы вернулись! — гордо произнес я, чувствуя себя как дома, остальные же явно не знали, куда себя деть.— Я рада, что вы наконец объединились! Это честь для меня — принимать парных драконов, — протянула миира руку Лео, на что тот галантно ее поцеловал. — Стол уже накрыт, вам наверняка есть что рассказать.— Это несомненно так, но у меня есть просьба.— Слушаю, — нотки удивления прослушивались в ее голосе.— Я собираюсь выступить перед Советом Сорока Четырех! — мое заявление однозначно повергло в шок всех присутствующих.— Какое смелое заявление, — игриво ответила мне миира, довольно быстро оправившись. — Так тому и быть. Смело шагая по вечернему городу, жители встречали нас любопытными взглядами. Их привлекали в основном мы с Лео, идущие впереди, во главе с миирой, ее жрицей и ее верным защитником. Шумный зал встретил нас аппетитным ароматом блюд, но я пришел сюда с определенной целью, и если некому будет подкинуть дров, то это сделаю я. На своих условиях! Мои доводы звучали убедительно в моей голове, пока я не стал их озвучивать. Старики вечно переворачивали все слова с ног на голову, но я гнул свою линию.— Нет света без тени, его естественного отражения, коль заявляете себя нейтральным миром, более того, от воли которого зависит судьба людей, чей талант либо будет раскрыт, либо будет похоронен навечно, так и принимайте их вместе, не разделяя на стороны, коль вы их не принимаете! — высказывал я свою точку зрения.— Артур, мы и не собирались никого делить, — отвечала мне Энелль.— Хотя должны! — подначивал Горо.— Если в будущем появится враг, неважно светлого или темного происхождения, разве не заклеймите вы их? Разве не устроите гонений? Травли? — подначивал я толпу.— Коль они того заслуживают, так почему бы…— Успокойся, Горо, — осадил старика его сосед, — Артур, где же гарантии, что темные не объединятся и не начнут войну? Кто обеспечит нам мир?— Я, — ответил Лео.— Ты?! Да чтобы темный…— Горо! — оборвала его миира. — Артур и Леонард — парные драконы света и тьмы, оскорбляя одного, мы оскорбляем их всех! Прошу заметить, я сказала «мы», ведь совет говорит от имени всех, прошу об этом помнить, прежде чем открывать рот!— Прошу меня простить, — Горо тихо поклонился и с того момента более не высказывался на этом слушании.— Артур, как я понимаю, вы хотите обосноваться здесь? — настороженно спрашивала Пандора.— Да, я был впечатлен красотой этого мира еще с момента, как только смог более-менее двигаться.— Леонард?— Я буду следовать за его светом. Куда пойдет он, я последую, — ответил он, заставив меня расплыться в глупой улыбке. Хорошо иметь брата на своей стороне, а брата-дракона еще лучше! Мы орудовали словами еще долго, прерываясь на еду, и закончили лишь к рассвету. Обменявшись взаимными гарантиями, мне удалось отбить место темных в этом мире, и хоть родители вместе с Блэками остались жить в мире Исидоры, они стали желанными гостями здесь. А Пандора, заполучив нас, исполнила свое давнее желание — стать перекрестком, в котором бы собирались множество людей, обмениваясь знаниями. Совершенно неожиданным стало возвращение драконов спустя всего век. Их знания подняли могущество Пандоры на совершенно другой уровень. Что касается нас, то мы, как и полагается драконам, обосновались на вершине местной горы, где собственноручно построили свой замок. За каких-то пятьдесят лет он был готов, украшенный первородным письмом, он переливался цветом на рассвете и закате. Пандора быстро облюбовала и практически жила в нем. Это место стало для меня настоящим домом, а еще и местом паломничества молодых драконов и просто ищущих силы. Миира открыла на вершине свое святилище, наполнив его живительными водами. Отныне пробуждение драконов проходило здесь и часто сопровождалось спецэффектами в виде полярных сияний, салютов силы, ярких вспышек или мистических огней. Доносились слухи, что для города каждое такое событие — настоящий праздник, на который собираются жители. Событие не сказать, что частое, но раза два в год полюбоваться можно. В таком темпе пролетали века. Мы путешествовали по ближним мирам, помогая им по силам. На пятом веке мы проводили родителей, они решили уйти там же, где и родились — в Пандоре, где их единое пламя стало лебединой песней. Забавно, но с того момента, как мы забрали родителей из того мира, я больше никогда его не посещал. Спустя еще пару веков дочь Тианы сменила ее на посту главной жрицы, а все вокруг нашей горы обросло городами, различными существами, кроме людей. Мы нередко спускались к ним и просто хорошо проводили время. Эти два века мы поддерживали эти и другие города. Удивительно, но за все время не родилось ни одной угрозы, не считая мелких стычек. В мире Исидоры мы с Леонардом были частыми гостями. Мы сохраняли наши дома и путешествовали, изучая меняющуюся культуру местных. Еще век мы провели в медитации на своей горе, где, вдоволь насладившись этой жизнью и исследовав все местные миры, мы решили двигаться дальше. Расправив крылья, мы с Лео, держась за руки, взмыли в небо, оставляя свои тела позади. Мы чувствовали себя по-настоящему свободными. Ощутив знакомое чувство, я вновь услышал старого друга.— Ильсиндар! Соня, ты наконец проснулся?! — радовался я.— Хороший был сон, спасибо, что дали досмотреть его до конца. Раз других дел больше нет, тогда позвольте мне выполнить обещание.— Я не против.— Как и я, — ответил Лео. Спустя миг мы стояли на земле, выстланной белесой травой и причудливыми домиками, из которых состоял этот город. Повсюду парило первородное письмо, но люди не обращали на него внимания, напротив, их самих оно покрывало. Дети, взрослые, старики — все они мирно жили здесь. Меня пронзало знакомое чувство спокойствия. Мы вошли в довольно крупный дом с отделкой из белого кирпича, где на диванчике уютно устроился давний знакомый, попивая чай из фарфоровой чашки.— Давно не виделись, — с улыбкой говорил Хранитель, приглашая нас присесть на диван напротив. Меня порадовало то, что всё было как раньше. Его золотые глаза смотрели на тебя, а не насквозь, а в белой мантии, украшенной золотым письмом, не было ни намека на алую силу.— И правда, за тысячу минуло. Предаваясь историям, что мы успели пережить, он делился своими, что не успел рассказать тогда. За общением прошло несколько часов, но не было ни намека на смену дня и ночи.— Как вам мой небольшой дом в пространстве вне мира? — увидел мое замешательство он.— Ощущение такое же, как от Лимы, — успокаивает и расслабляет. Еще и знания упорядочивает, судя по всему, отсюда и спокойствие, когда знаешь, как что и откуда.— Всё это построено как раз из Лимы, по крайней мере, большая часть. Возвращаясь к вам, куда дальше? Есть какие-нибудь мысли?— Есть предложения? — ответил вопросом на вопрос я, поскольку понятия не имею, что ждать от этого посмертия.— Не думаю, что эта тысяча лет могла вас сильно утомить, поэтому могу предложить два пути. Если же вы устали, то можете спокойно уйти к вашим родителям, друзьям и остаться с ними там, либо, если вы чувствуете, что это еще не конец, то можете присоединиться ко мне здесь, исследуя миры в любом месте мироздания, открывая для себя всё новые места, такие же либо совсем непохожие, что вы видели доселе, а когда устанете, то можете уйти в любой момент, дорога туда для вас всегда открыта, — указывал он пальцем наверх. Мы переглянулись с Лео и кивнули друг другу.— Согласны, — в одночасье произнесли мы, ощущая жар от уже знакомой четырехконечной печати у сердца.— Добро пожаловать в ваш новый дом, векторы, — поприветствовал нас мужчина. Тем временем в замке Пандоры два тела, объятые печатью, постепенно с нею сливались. Осыпавшись пеплом, осталось лишь хрупкое тело девушки. Печать выполнила свое предназначение. Она хранила драконов до самого конца, получив наконец возможность родиться. Сам того не зная, Артур выполнил свое обещание девушке — дать ей тело. Очнувшись, она посмотрела на свои руки, не до конца осознавая происходящее. Ощупав свое лицо, произнеся звуки своим голосом, она поднялась, стряхивая с себя пепел. Вместе с телом драконов ей передалась и часть их магии, которую девушка сразу же опробовала, облачившись в плотное, но невесомое на вид шифоновое платьице.— Если ознакомление с собой прошло успешно, то давай знакомиться, прекрасная незнакомка, — протянула Пандора, наблюдавшая эту картину с самого начала. — Я Пандора, если не знаешь.— Аврора, — тихо, практически шепча, говорила девушка.— Рада наконец познакомиться с тобой. Поздравляю с рождением в этот мир. Как обвыкнешься, приходи в святилище как последователь драконов, тебя нужно наречь как полагается! Ты же не откажешься порадовать жителей городов от такого зрелища?— Буду рада, — робко говорила девушка. Этот вечер люди запомнят самым красивым представлением, а хитрые мысли мииры готовят для Авроры большущий багаж приключений. Когда пути одних завершились, а других разошлись, у кого-то они только начинаются — это и есть суть бесконечного круга.

Страница книги Забытая клятва, забытые узы... в интернете

Table of Contents

Путь к памяти...

Путь к осознанию...

Путь к прошлому...

Путь к духу...

Путь к пониманию...

Путь к старой магии...

Путь к забытой угрозе...

Путь к Ли́ме...

Путь к книге...

Путь к гибели...

Путь к пониманию...

Путь к пламени...

Путь к сердцу...

Путь к жертве...

Путь к Пандоре...

Путь к миире...

Путь к единству...

Путь к жизням...

Путь к сестре...

Путь к битве...

Путь к Бездне...

Путь длинною в жизнь.

О книге