# Снежинка на ладони

*ши*

Страница книги <https://selflib.me/snowflake_on_the_palm>

пролог

О чистой искренней любви я эти строчки неумело

писать пытаюсь, ты прими их робкое порой дыханье...

1.1

Утро проникло в комнату вместе с солнечным потоком, и часть стены, где притулилась небольшая кроватка, мягко вылезла из полумрака.

Стена была окрашена масляной краской. Возможно, при покраске кисточка оказалась далеко не новой, и как следствие — редкие и тонкие волокна, отделившись от своих собратьев, вместе с крапинками мелких песчаных точек, оставили на стене свой рисунок. На первый взгляд, обычная окрашенная стена, но все далеко не так просто. И в подтверждение этого пара внимательных глаз, что неотступно следили за тем, как молочная пенка рассвета расползалась по шершавым бокам комнаты, с большим удовольствием находила среди хаотичных подтеков краски, с уже до этого озвученными вкраплениями, спрятанные и зашифрованные рисунки. Рисунки были нечеткими, и для их прочтения необходимо было иметь ясный и острый навык воображения. В поиске новых открытий на стене голова на подушке стала медленно освобождаться от одеяла. Мальчишка, лет четырех, незаметно для самого себя расставался с ночными снами и проникал в раскрывающиеся обнимашки этого летнего дня.


С самого раннего детства Димке нравилось придумывать разные истории, и его фантазия улетала вслед за проплывающими драконами-облаками или находила в разноцветных жилках на найденной гальке следы сказочных гномов. Книжные герои, пленившие его внимание, надолго становились лучшими друзьями, и он вместе с ними путешествовал в придуманных им самим мирах.


А что с реальной и повседневной действительностью? Да ничего особенного. Одно другому не мешает. Главное то, что переключение между этими двумя состояниями души происходит автоматически и незаметно. Навык, однако, очень важное дело в жизни.


***

Очень рано Димка задумался над важным вопросом: ну, вообще, зачем нужны девчонки? Понятно, что вопросов важных всегда хватает в жизни. Ну, как ни посмотри, девчонки — это опасные и вредные создания, и чем больше живешь, тем сильнее жизнь подтверждает правильность этих рассуждений.


Далеко ходить не надо. Взять, к примеру, детский садик. Каждый раз на Новый Год  выбирали Снегурочку, а вернее, назначали Наташку из Димкиной группы. И чего в ней такого особенного? Ну белолицая, ну голубоглазая, ну коса до пояса, ну и чё? На празднике она - вместе с Дедом Морозом - вся такая в улыбках и подарки раздает, и в конкурсах вся светится. Но это только один день в году. А прошел праздник, и ты у этой «Снегурочки» и снега не допросишься. А у всех знакомых ребят, тех, кому «посчастливилось» рядом с собой наблюдать в своей семье девчонок-сестренок, разные мнения, что сразу и не скажешь, кто из них вреднее, старшие или младшие. И что самое важное — чем у девчонки личико смазливее, тем большая вероятность, что внутри — далеко не факт, что все прекрасно-распрекрасно.


И вообще, держаться от них подальше — это самое умное решение в жизни мужчины. И если присмотреться, почти в каждой можно уловить тонкое или грубое желание управлять, подчинять себе, и как жалки пацаны, становящиеся в их опытных руках игрушками на побегушках. Вот поэтому Димка с четырёх лет четко обозначил свою позицию — я не женюсь! Орлы свободно летают где хотят. Короче, ясно с этим и точка.

1.2

Брошенная ловкой рукой речная галька быстро устремилась к намеченной цели. Большое дерево на лесной поляне подходило для этого очень кстати. Если присмотреться, то среди извивов мощных ветвей можно было разглядеть небольшое потемневшее от времени дупло. К нему и неслась, рассекая теплый воздух, отшлифованная речной водой эта каменная пуля.


Фигурка паренька замерла в ожидании, его левая рука крепко сжимала еще один камень, а правая была протянута в сторону выбранной мишени. Вдруг летящая галька остановилась и повисла недвижимо в воздухе. Сложилось впечатление, что во время полета она растеряла весь свой вес. От удивления глаза у паренька увеличились вдвое, правая рука опустилась вниз, и он непроизвольно сделал шаг назад. Воздух возле дерева стал укутываться белым серебристым туманом, постепенно скрывающим дерево от удивленного взора метателя камней.

Туман быстро стал рассеиваться, оставляя на земле тонкий шлейф серебристой пыли, сверкающей и переливающейся под лучами полуденного солнца.


Тишина наполнила все кругом… Эта тишина проникла и в сердце юноши, тихо погасив всю тревогу и волнение. В том месте, где стоял могучий древесный исполин, можно было разглядеть силуэт человека. Его прозрачный облик постепенно принимал все более четкие очертания. Это был уже пожилой человек, его серебристые волосы слегка светились и большими прядями опадали на серебристую накидку. Юноша понял, что перед ним волшебник. Но, по рассказам стариков, волшебники очень редко открывают себя людям. Оставаясь в неведении, он ждал, что произойдет дальше…


Волшебник медленно приподнял правую руку, и…


Толстый, переливающийся, с красно-серыми крыльями жук сильно шмякнулся прямо на страницы большой открытой книги. Димка от неожиданности вздрогнул, выпрямляя затекшие плечи. Словарь свалился с коленки и упал на мелкий песок прогулочной дорожки парка.

На скамейке он сидел не один, на другом краю скамейки расположился старичок. Держа в одной руке бутылку кефира, он читал газету. Димка положил толстую книгу на скамейку, предварительно стряхнув жука и нагнулся, чтобы поднять словарик.


И тут он заметил на разросшихся кустах шиповника небольшую ярко-белую полоску бумаги. Сам не зная почему, он решил посмотреть на неё. Стряхнув песок с упавшего словарика и водрузив его на книгу, Димка направился к заинтересовавшему его предмету.

Когда осталось сделать последний шаг, легкий порыв ветерка подхватил и перебросил белый листик через скамейку, и сквозь большие стволы лип бросил у самой ограды этого небольшого парка.


Со стороны улицы возле ограды вдруг появилась здоровая собачья морда как раз в том месте, где трепыхался неугомонный бумажный лист. Пробежав десяток метров большими прыжками, он успел схватить этот ярко-белый листок. Оказывается, этот лист только с одной стороны был белым, а на другой расположились две одинаковые фотографии. Наверное, по размеру это был снимок на документы, возможно, для паспорта. Разглядывая находку, Димка подошел к скамейке.


С фотоснимка на него смотрела девушка. Смотрела она с уставшей грустью. И весь её облик выражал не обычное позерство, подачу самой себя, а какую-то внутреннюю отрешенность, как будто это официальное фото ей было в тягость…


Рядом кто-то хмыкнул. Это дедуля с нескрываемым любопытством смотрел на застывшего во времени юношу.


— Ну и как улов? — прозвучал вопрос пожилого человека.


— Вот, посмотрите, — Димка протянул фотографию незнакомцу.


— А знаете, молодой человек, на соседней аллее я слышал голоса двух девушек, может, это они обронили?


В самом центре небольшого парка находился миниатюрный фонтанчик, а вокруг него были расположены кругами три аллеи. Получается, если их скамейка была на последнем ярусе, то на центральной аллее могли быть люди, потерявшие это фото. Аллеи были разделены газонами с живой изгородью в виде высокого кустарника. Чтобы выйти на другую аллею, необходимо пройти к главному входу. Димка положил отданное ему фото в книгу, закинул небольшую сумку на плечо и, пожелав доброго вечера, поспешил к выходу.


— Желаю Вам найти эту незнакомку! — добродушно обронил ему вслед старичок.


Махнув рукой в ответ, паренек прибавил шагу и скрылся за пахучими кустами шиповника. На центральной аллее двое мелких гоняли на самокатах, а их мамаши толком ничего ответить так и не смогли, только как-то странно заулыбались, посмотрев на показанную им фотографию. Димка вздохнул и потопал в сторону метро.


Облака на вечернем небе растянулись яркой красно-бордовой пастилой. Это, видно, август хотел в свои последние дни подарить всем в городе о себе сладкие воспоминания. И эти конфетки с красивым названием «Летние Дни» заканчивались. И сегодня вечером можно еще один фантик воспоминаний положить в шкатулку памяти, из которой, при желании, можно извлечь этот день и полюбоваться красивой панорамой вечернего неба, вдохнуть теплое дыханья больших серых плит набережной, взглянуть на сверкающее серебро реки и вновь встретиться с задумчивым взглядом незнакомки.

1.3

Тишина, что повисла невидимым пологом над небольшой поляной, помогала вспомнить все, что сохранила память о волшебниках.


Очень приятное и спокойное состояние души внутри себя почувствовал молодой камнеметатель. Он знал, как и все оставшиеся в городе жители, только о том, что нужно найти Фею — хранительницу города и всей страны. И в этот очередной сезон сухих дождей у жителей города остался последний шанс вернуть Фею обратно, таким было последнее откровение. Но для этого необходимо выпросить у Феи прощение и получить её благосклонность.


Процветавшая ранее красивая страна пришла в полный упадок. Почти все жители разбрелись по всему свету, лишь небольшая, но очень стойкая часть жителей оставалась в городе. Лишь немногие верили в возвращение Феи. Самым важным для жизни страны во все времена являлся источник Хрустальных Гор. Он пробивался из высокой расщелины в склоне горы, постепенно сам по себе расширяясь в хорошую полноводную реку, которая являлась единственным источником питьевой воды в стране. Все жители страны знали об этом.


Источник Хрустальных Гор был для страны всем: он имел удивительную силу лечить болезни, заживлять раны; во всех соседних странах очень ценились плоды, выращенные на земле, орошаемые этой водой.


Но как часто бывает — то, что человек имеет, он не ценит. Все знали, что этой водой мог любой желающий пользоваться, будь он гость или торговец из другой страны. Много больных людей, прослышавших об удивительном источнике, приезжали издалека.


Этим решили воспользоваться жители страны — они стали требовать с гостей оплату за доступ к источнику, забыв, что так себя вести нельзя. Спустя некоторое время, источник стал слабеть, река не стала такой полноводной и широкой. Но вместо того, чтобы одуматься и исправиться, жители еще больше стали поднимать плату. И никакие увещевания на них не действовали. Жажда легкого обогащения наполняла их сердца.


С каждым днем медленно и верно источник иссякал. И теперь осталась лишь маленькая, словно из узкого кувшина вытекающая, струйка воды, бережно собираемая оставшимися горожанами в опустевшем и почти вымершем городе.

Отныне все в городе ждали — кто будет посланником от города, кто пойдет к Фее, и на кого укажут волшебники.

Время пришло…


***

Глаза уже слипались от недосыпа, батарея на телефоне сдохла, и уже через четыре часа надо бежать на утреннюю тренировку.

«Хорошо бы найти более полный словарь», — подумал Димка, проваливаясь в глубокий сон.


Хлопнула входная дверь в парадной и от девятиэтажки по серо-белому снегу, в желто-голубой подсветке редких фонарей города промелькнула фигурка мальчишки, его спортивная сумка с коротким ремнем под мышкой топорщилась большим пузырем и на бегу периодически словно подгоняла легкими толчками спешащего молодого человека, успевающего хрумкать яблоко и старающегося как можно скорее прогнать липкую паутину крепкого сна.


Шесть утра, ровно. Большая стеклянная дверь в спортивный комплекс мягко поддалась, и шустрая тень проскользнула вовнутрь; в холле уже было пусто, на больших электронных часах, что висят в большом вестибюле, время замерло на 06.02.

«Значит, наши уже вошли», — мелькнуло в голове, и схватив сумку, Димка рванул в раздевалку, опасаясь встретиться с тренером — ведь шея у человека не для того, чтобы по ней получать тумаки.


После тренировки, и тоже бегом, чтобы успеть вовремя в школу, пришлось ускоряться. «Хорошо, что она недалеко», — мелькнуло на бегу у мчащегося по морозным улицам города шустрого паренька. И на этом все хорошее для него в этой школе заканчивалось. Только сам на себе испытавший сможет понять чувства человека, которому сразу после празднования Нового Года, приходиться менять свою родную школу, свой дом и всех ребят со двора, свой район, короче, и врагу такого не пожелаешь


Причина, по которой так быстро произошли все эти изменения, как кирпичи, из которых построен тот новый дом, в который Димкина семья переехала недавно, хочешь-не хочешь, а с ней надо считаться, оставив свое «хочу» уже где-то в далеком детстве.


« Зачем менять школу сразу после второй четверти во время учебного года?! Можно же было бы и доучиться этот год. Ну почему родители всегда решают все за нас? Подумаешь, в дороге на один час больше, ну и что такого? А теперь расхлебывай эту кашу», — вот с такими размышлениями, в легкой отрешенности от происходящего, он поднимался по ступенькам этой новой, но уже опротивевшей ему школы.


Большие ступени, припорошенные выпавшим недавно снегом, предлагали подняться на высокое и довольно широкое крыльцо школы. Высокие двери, поприветствовав уже узнаваемым тягучим и дребезжащим скрипом, нехотя впустили очередного ученика в большой тамбур. Стеклянные рамы в полстены образовывали широкий и длинный проход. Внутри тамбура на стеклах со стороны улицы белели, словно щеки снеговика, небольшие белые островки инея. По старой привычке он остановился на мгновение и провел ногтем по белой бахроме, в легком росчерке можно было разглядеть силуэт ёжика. Ёжик получился какой-то задумчивый и грустный. Услышав за спиной очередной стон входной двери и торопливо добавив пару линий своему рисунку, Димка быстро просочился в школу.

1.4

Вчерашний день оказался унылым и серым, впрочем, как и ожидалось. Вместо привычных и легко узнаваемых, даже по походке, знакомых в старой школе, тут как ни старайся — все чужое и незнакомое. Вчера пришлось долго ждать в приемной, у секретаря, чтобы отдать документы, потом ждать завуча для решения, в какой класс направят. Сказали, чтобы сегодня перед уроками зашёл в учительскую и там спросил.


«Значит, скоро я увижу своих новых одноклассников, — поднимаясь по лестнице на второй этаж задумчиво размышлял Димка, — А сама школа, наверное, старая и построена давно, — высокие потолки и широкие лестницы непривычно цепляли глаза, — Но для меня она будет всегда новой» — хмыкнул Димка и постучал в дверь учительской…


Неспешно проталкивая вперед точными щелчками светло-серый обломок спрессованного снега, и попеременно используя оба ботинка вместо импровизированных клюшек, серая расплывчатая тень подростка медленно продвигалась через городские задворки, сокращая дорогу к дому.


Память тягуче прокручивала киноленту первого учебного дня. Сбросив куртку в гардеробе, пришлось карабкаться аж на третий этаж школы. Белая дверь в класс была открыта и, немного потоптавшись возле нее, он перед самым звонком решительно сделал шаг вперед. Стараясь выглядеть как можно спокойнее, безразлично и невозмутимо, словно для него смена школы — это вещь вполне обыденная, Димка обратился к сидевшим за первой у входа партой девчонкам с вопросом, где есть свободное место. Они махнули на вторую парту в среднем ряду. За первой партой сидели тоже девочки, но за ними действительно находилась пустая парта. Вот к ней, не обращая внимания на легкое шумовое гудение, висевшее от разговоров в просторной комнате класса, он и направился. Буквально через несколько секунд прозвенел звонок, и одновременно с ним в класс вошёл учитель.


На первой перемене, сразу после продребезжавшего занудливого звонка, к Димке за парту подсел небольшого роста паренек с противными, шустро-бегающими глазками. Поприветствовав, он сразу засыпал вопросами — где, как, почему, откуда…


«Все правильно — новое лицо в классе, поэтому народ интересуетсяя», — пытаясь проанализировать новую жизненную обстановку и, в то же время, деликатно отлепиться от очень навязчивого собеседника, он вдруг обрадовался снова приглашавшему к учебному процессу всех учащихся, такому неожиданно-желанному для него, школьному звонку.


Класс, на первый взгляд, был разбит на какие-то свои группировки, и эта разобщенность была настолько ярко выражена, что сразу мысленно захотелось вернуться в свою школу, к родным пенатам…


Ловко щелкнув в последний раз свою ледяную шайбу, Димка остановился перед своим подъездом. Железная дверь хмуро смотрела на него свежей серой краской.


«Да, вот и наступили эти серые дни моей школьной жизни», — глубоко вздохнув, грустный человечек скрылся за железным полотном двери.


Рядом, в пятнадцати метрах, у соседнего подъезда тихо остановился еще один человек. Незаметно для Димки он всю дорогу от школы неотступно шел за ним по пятам. Человек тоже вздохнул, выпустив облачко своего дыхания в раскрытые глаза морозного дня и тоже скрылся за такой же, окрашенной в серый цвет, железной дверью.

1.5

Дома было тихо, лишь этот липучий запах свежей побелки и краски, что беззастенчиво хозяйничал в квартире, мешал в полной мере настроиться на режим отдыха.


До вечерней тренировки еще было время, но париться с уроками было в лом, и поэтому сумка с учебниками привычно шмякнулась под небольшой белый стол, но предварительно из нее был извлечен пакет с полотенцем и плавками, которые сразу разлеглись на горячей панели радиатора. Вздохнув, Димка аккуратно достал с полки большую потрепанную книгу, вложенную в крепкую картонную папку. Этой книгой он очень дорожил. Без обложки, с выцветшими буквами и с расползающимися страницами, которые имели такую фигурную кромку, словно внимательными читателями этой книги в одно время бы сплошные грызуны из породы мышей…


***

Мелкий дождик пытался забежать в распахнутые ворота высокого железного ангара, и когда ему это удавалось, по большой куче набросанных книг тихо шуршали его легкие шаги. В ангаре полтора десятка человек, словно муравьи, облепили большую кучу книг и старательно занимались переработкой. Это был небольшой цех приема и упаковки макулатуры. Димка иногда подрабатывал тут, и вот вместе с другими «читателями» он брал в руки очередную книжку и резким взмахом руки отделял твердую обложку от переплета, и пучок мягких страниц летел в пластмассовый ящик. Сортировка книг происходила, когда в цехе заканчивались запасы картона, газет и журналов. Все работали неспешно, пользуясь этой передышкой, чтобы набраться сил перед новым привозом бумажных изделий.


Очередная книга, выскользнувшая из высокого книжного кургана к ногам Димки, была без обложки. И все, что надо было сделать с ней — это просто поднять и забросить ее в пластиковую коробку. Книга из-за мокрых страниц, прилично оттягивала руку и норовила упасть на влажный асфальт под ногами. Перехватив книгу второй рукой, молодой работник смог удержать на весу свою ношу, но при этом одна страница не выдержала такого грубого к себе отношения и обидчиво соскользнула вниз. Пытаясь ее поймать, мальчишка опустил книгу на колени и нагнулся за капризной страницей.


Зловредные тучи, выдавив из себя армию мокрых солдатиков, напоследок решили выставить заслон для робких лучей засыпающего к вечеру солнышка. В ответ на эти грозные телодвижения туч в цехе включили освещение. Лампа над головой, медленно задрожав, вспыхнула, и ее серебристая ладошка опустилась на книгу. На новой странице книги не было текста, все ее пространство занимал рисунок. Черно-белый, он напоминал своим стилем гравюру. На рисунке юноша в руке держал небольшую корзиночку с маленьким цветком. Цветок был очень маленьким и хилым. Его весь вид говорил о том, что он болеет и чахнет. Для юноши этот цветок был очень дорог, он второй рукой придерживал еще нераспустившийся маленький бутон цветка и, видимо, от сильных переживаний слезы текли из его глаз и падали в эту крохотную корзинку с маленьким цветком. Но присмотревшись, Димка увидел, что выбегающие из корзинки тонкие листья, мягко опускались вниз, и чем ниже они опускались, тем крепче и сильнее они становились. И вот, переплетаясь, они вьют настоящую лодку и скамью, ту самую, на которой сидит этот грустный юноша. Но он об этом даже и не подозревает. Сама лодка плывет по большим волнам. Листья на этом не останавливаются и плетут беседку над лодкой, оберегая юношу от дождя и ветра.


Этот рисунок так заинтересовал Димкино воображение, что он решил во что бы то ни стало прочитать эту книгу.

1.6

Январь открывал новый год в легкой круговерти снегопада, в праздничных бликах цветной мишуры на витринах, в неуловимой нотке ожидания чего-то нового, еще неизведанного.


Горожане деловито спешили по заснеженным тротуарам, пыхтели на перекрестках вечно спешащие автомобили, и город переворачивал еще одну страницу своей истории. И в ней, во всей многогранности, переплетались всевозможные события этого дня. И каждому этот день дарил свои мгновения, неповторимые и такие быстротечные, что порою их легкое касание могло очень сильно перевернуть всю жизнь отдельного индивидуума.


Второй день учебы в новой школе тянулся долго и нудно. Шустро проскочив школьный двор, утомленный ученик взял курс в сторону своей домашней пристани. Пересекая наискось очередной дворик, Димка остановился возле детской площадки.

Снег редкими зарядами проносился в воздухе, и поэтому так непросто выловить и поймать хотя бы одну белую крупинку, летящую с голубого небосвода. Увлеченный этой ловлей, он резко развернулся, стараясь поймать самую большую, и…чуть не врезался в стоящего сразу за ним, на узкой тропинке, человека.


Этим человеком оказался высокий худощавый парень. Неловкая улыбка прилипла к его губам, глаза растерянно бегали на большом овальном лице, а прижатые к груди руки обнимали судорожно небольшую сумку.

Димка пытливо и недоверчиво уставился на незнакомца, внимательно рассматривая возникший перед ним силуэт.


— Я Юра, — торопливо представился незнакомец и, слегка запинаясь от волнения, добавил, — Мы в одном классе учимся и живем в одном доме, тоже вот.


— Неужели? — хмыкнул Димка, переваривая полученную информацию, — Ну лады, потопали тогда ближе к дому, а то мне надо еще в магазин забежать. И две цепочки следов направились по мягкому снежному коврику к ближайшему магазину.


Встреча… Димка еще не знал, что это мгновение потянет за собой целый клубок непредсказуемых и удивительных событий в его, до этого такой ровной, жизни.


****


Юрка тоже переехал в новый дом недавно и также перевелся в эту же школу, только он пришел на неделю раньше. Он жил в центральном районе и поэтому был очень рад встретить собрата по несчастью. Высокого роста, с тонкой, но очень подвижной шеей, слегка сутулый и немного угловатый, он явно нуждался в приобщении к спортивным упражнениям, о чем ему в назидательном тоне Димка пытался донести.


— Вот, возьми гантели и начни хоть немного приводить себя в порядок, ты же парень как ни как. А то скоро тебя без учебников даже ветер сдувать будет с дороги, — буркнул в очередной раз Димка, при этом недовольно наблюдая за перемещениями увязавшегося за ним в очередной раз, в его квартиру, как оказалось, очень любопытного нового товарища.


Пока хозяин пытался на диване дочитать взятую в библиотеке книгу, гость бесцеремонно изучал содержимое полок, закрепленных над письменным столом.


— Слушай, Дим. Вот мы уже целый месяц проучились в этой школе и… — обронил Юрка, внимательно перебирая расположенные на полках книги и журналы.


— И что? — всё также настороженно, присматривая за вертлявой фигурой надоедливого гостя, обронил Димка устало в ответ.


— И знаешь, в этой школе проводится праздник валентинок, говорят ребята, это уже второй раз будет, правда интересно?! — увлеченно добавил Юрка.


— Ерунда! Тебе времени не жалко этой ерундой страдать? Возьми лучше гантели.


— Можно даже послать свою валентинку на астрологический прогноз, и тебе дадут ответ. А еще там можно…


— Тупая школа и тупые праздники и, короче, давай по домам! — стал закипать в явном раздражении неожиданно заволновавшийся Димка.


— Да…да… Но все-таки, может, там у тебя в секции есть девчата симпатичные, — миролюбиво добавил Юрка, пристально разглядывая очередную находку.

Юрка в руке держал небольшого ёжика.


«Ну, почему этот балбес его нашел, — пронеслось в голове у Димки, — Поставь его на место и побыстрее!» — мысленно приказал он длинному и худосочному пацану с очень любопытной головой на тощей шее.

1.7

Ёжик был сделан из глины, с острыми иголками он легко помещался в руке, и с ним у Димки было связано много воспоминаний. И не только…


Вообще-то этот ёжик с маленьким носиком, выглядывающим из-под лохматой, но при этом очень острой шевелюры, с двумя озорными бусинками-глазками, был призом за победу в веселом конкурсе, а точнее, за соревнование — бег в мешках. Вся средняя полка над столом была в его полном распоряжении. Вот и сегодня Димка с утра задвинул ежа между книгами и еще сверху насыпал на него мелко нарезанных бумажных квадратиков — ну типа это снег подразумевается, и торопливо добавив: «Давай, дрыхни, и да — сладких снов! А мне сегодня как всегда — ноги в руки».

Часто ему колючий друг помогал при чтении — придерживал нужную страничку, и что самое важное, всегда с большим вниманием выслушивал все Димкины разглагольствования.


Пару раз ёжик путешествовал в другие города на соревнования — за компанию. И для этого была подготовлена дорожная коробочка с маленькой вязаной рукавичкой внутри вместо одеяла.

И ещё… Ёжику было доверено хранить самый настоящий секрет! Но об этом знали, как и положено, только двое.


Секрет перестает быть секретом, если о нем становится известно другим. Тогда пропадает всё очарование секрета. И вот, прямо сейчас, очень длинный человек с тонкими и очень подвижными пальцами, похожими на щупальца осьминога, держит в воздухе беззащитное тельце ёжика, и два глаза-телескопа скрупулезно сканируют каждый микрон поверхности маленького коричневого комочка.


— Что-то он очень легкий, — неспешно проговорил Юрка, взвешивая на руке притихшего ёжика, и медленно переворачивая красивую колючую шубку ежа вниз, продолжая при этом изучать подопытный колючий объект, оживлённо добавил, — Да он внутри, оказывается, пустотелый!


Димка, пытаясь предотвратить неотвратимое, придав голосу максимально возможное равнодушие, хотя от напряжения пальцы у него непроизвольно сжались крепко в кулаки, прохрипел тихим не своим голосом:

— Да поставь ты его на место, знаешь, Юра, я этого ёжика нашел в парке на скамейке. Ты там с ним поаккуратней, — и чтобы сменить тему разговора, добавил, — Может, чая? Я могу и бутербродов накрошить.


Но Юру уже было невозможно остановить.


— А это что?! — громко выдохнул дотошный исследователь, и его пальцы-манипуляторы стали что-то старательно вытаскивать из перевернутого, и от этого такого беспомощного, ёжика.


Димка, чтобы скрыть всю гамму бурлящих эмоций, уставился в книгу, тупо изображая глубокое проникновение в текст книги и полное безразличие ко всему происходящему.


В комнате воцарилась тишина, только тихо тренькали стрелки часов, разрезая голову Димки на короткие всполохи сознания. «Вот влип, очкарик! " — пронеслось в его пустой голове.


Тишина была недолгой, но следующий Юркин вопрос Димка мог предсказать с абсолютной точностью! Он знал, что скажет буквально через несколько секунд разворачивающийся в его сторону на своих подвижных шарнирах Юра. Димка не знал только одного — что он, Димка, должен сказать в ответ?!


— А…это…кто?! — тишина покачнулась и рассеялась от Юркиных слов, всего три слова материализовались в пространстве и пришли в этот мир.

На протянутой к Димке руке Юра держал небольшой аккуратно вырезанный кружок фотографии.

1.8

«А это кто?!» — эти слова крепко застряли в сознании, и Димка вновь стал погружаться в пласты своей памяти, пытаясь найти такой необходимый самому себе ответ.


***


… Димке нравился этот небольшой скверик, рядом с ним набережная вместе с рекой делали плавный поворот, а с другой стороны к нему прислонялась небольшая площадь, с расположенным на ней старинным зданием небольшого храма. Это место было, как правило, немноголюдным и тихим…


И снова легкими отголосками в памяти стала проявляться встреча с книгой, а вскоре новая встреча с черно-белым оттиском незнакомых и задумчивым глаз на белой полоске бумаги. А сверху в те воспоминания мягко вливался размеренный и густой напев храмовых колоколов, их мелодия провожала Димку в тот памятный летний день.


Книга, что была найдена на подработке, оказалась зарубежного издания, и пришлось взять кучу словарей и переводить каждое слово на родной язык. Но самое печальное — в книге отсутствовали последние главы. История, которая хоть и расплывчато стала проявляться в процессе перевода, не имела своего завершения. Поэтому Димка решил попробовать самостоятельно дописать её.


В книге он так и не нашел изображения главной героини — Феи! А так хотелось представить её образ, пусть даже в легком наброске, хотелось увидеть, пусть даже придуманный тонким воображением, хотя бы чуть заметный контур этого персонажа. И вдруг он находит эту фотографию девушки! Не зная, что с ней делать, он оставляет её в книге на той лавочке в скверике. Почему фотография так и осталась в этой книге? Вначале — в качестве закладки, а потом уже — как необходимая и неразрывная часть книги. Да, Димка и сам не заметил, как человек с фотографии из реальной жизни плавно и так естественно переместился в мир волшебной истории…


— А это кто?! — снова повторил свой вопрос Юра, протягивая такой знакомый кружок фотографии Димке.


— Я…не знаю… — тихо ответил Димка, оправдывая себя тем, что ведь он и на самом деле не знает — кто этот человек.


— Ты смотри, какой у тебя ёжик удивительный! — и ничего не подозревая, Юрка продолжил, — Такая красивая девушка! Интересно, а сколько ей лет и где она живет?! И почему эта фотография внутри ёжика спрятана?


— Да, вопросов много, вот только где найти ответы? — философски подытожил Дима.


— Слушай! Есть идея, давай эту фотографию я на валентинку наклею, и тогда ее можно на астрологический прогноз отправить, например — пусть рассчитают возможную вероятность встречи. Ведь интересно встретить этого человека в жизни? — протараторил возбужденно Юрка, размахивая своими клешнями, — Я даже к случаю и валентинку приобрел сегодня, а то завтра последний день, — добавил Юра и вопросительно посмотрел

в сторону хозяина комнаты.


— Я особо не парюсь над этим, ну встретишь ты этого человека, к примеру, а ему эти встречи — по барабану, только побеспокоишь зря его.


— А может и не по барабану, кто знает? — Юрка в это мгновение был самим воплощением эталона настойчивости.


— Да делай, что хочешь, — в легкой прострации буркнул Димка, облегченно осознавая, что у него осталась еще одна фотография.


Юра, вместе с отобранным у ёжика секретом, скрылся за дверью. В квартире опять наступила тишина. Стали слышны размеренные щелчки секундной стрелки в часах. Но внутри у притихшего на диване мальчишки вдруг поселилась необъяснимая легкая встревоженность.


Глубоко в душе он не хотел, чтобы эта фотография покидала пределы его комнаты, словно его главная героиня из его придуманных и сказочных миров взяла и вышла из-под волшебного покрывала сказки и шагнула в этот реальный и такой непредсказуемый мир людей.

«Заберу фотографию обратно, а этого шкета, больше к себе домой  не пущу! И это без вариантов!» — довольный этими размышлениями, Димка стал собираться на вечернюю тренировку.

1.9

Коротко звякнул школьный звонок, оповещая всех об окончании первого урока, и сразу пара тысяч ног незамедлительно пришли в режим активного движения. Димка направился в сторону библиотеки, захватив с собой пару книг. Юрка же зашелестел своими ластами в сторону актового зала. В то время, когда в библиотеке внимательный читатель выбирал новую порцию чтива для себя, товарищ, с длинной шеей, неуверенно топтался возле небольшого импровизированного киоска в фойе актового зала.


— Эта перемена последняя, больше принимать валентинки не будем, поэтому давайте быстрее решайте! — громко объявила девчонка с большой брошью в виде сердечка на шее.


— Вот, возьмите у меня валентинку. И можно записать её на астропрогноз? — наконец решился Юрка и судорожно протянул, еще вчера полученный, свой экземпляр.


— Так, посмотрим, поля заполнены — всё хорошо. А ответ мы тебе занесем позже, у нас тут много курьеров, так что постараемся быстро. И, сам понимаешь, астропрогноз не дает точности высокой, но в любом случае, благодарим за участие, и пусть сбудутся твои ожидания! — проворковав свою речь приятным голосом, девушка быстро передала Юркину валентинку рядом стоящим девочкам.


Не успел Юра сделать и пяти шагов, как вдруг за его спиной послышались громкие вскрики и аханья. И еще, буквально через пару шагов его остановил чей-то резкий и громкий окрик:


— Молодой человек, можно вас на минутку!


Голос принадлежал Любке Сабининой. Она была организатором и идейным вдохновителем этого праздника. Высокая и статная девушка с высоким чувством собственного достоинства. Любка смотрела на всех окружавших её старшеклассников снисходительно, по одной простой причине — все вокруг были словно из детского сада. Ёще с первого класса она заполняла свои тетради, вырисовывая своё имя только в одной единственной форме — Любовь. И категорично требовала даже от учителей обращаться к ней только так, не реагируя и оставляя без внимания всякие там Люба, Любочка

и тому  подобное.


В прошлом году данное мероприятие прошло под её руководством с большим успехом, и даже учителя школы отметили это. Соответственно, рейтинг у Любови Сабининой значительно вырос. Этот год у неё был выпускным, и поэтому она хотела снова подтвердить своё реноме.


Юра вздрогнул от окрика и в недоумении оглянулся назад. Три десятка рук, словно легкий дамский веер, приветливыми взмахами приглашали его вернуться обратно.


Когда тонкая и почти прозрачная от перенапряжения фигура молодого человека предстала перед оживленно-гудящей толпой, то этот шум по необъяснимой причине стал увеличиваться и разрастаться. Вдруг, незаметно для Юры, он оказался полностью окружен появившейся из ниоткуда большой толпой. Его стали теснить, и он понял, что по непонятной причине все его окружившие школьники смотрят на него с нескрываемым интересом. Тонкие ножки его задрожали, и он в росте уменьшился на одну треть, если не больше.


— Не тесните! Тихо! — властно ударила своими словами толпу Любовь Сабинина, — Ты у нас новенький? — добавила она, смягчая свой голос и обращаясь к оробевшему старшекласснику.


— Да, я только после нового года перевелся, — выдавил тихо Юра.


— Ясно. Слушай, я сейчас тебе все объясню. Твоя валентинка — двойная, да еще и школьная! Поэтому она сегодня может участвовать в праздничном розыгрыше. Так что давай сейчас зайдем к твоему получателю, и если ответ будет положительный, — тут она ненадолго сделала паузу, — То у тебя есть шанс получить наш главный приз! А теперь, вперед, Дмитрий Светин, пойдем узнаем, что день сегодняшний тебе подарит.


— А, это не я, — довольно быстро прохрипел осипшим от волнения голосом Юрка.


— Так, Дмитрий Светин, 9 В класс, я правильно прочитала? — приподняла свои брови Любовь Сабинина, разглядывая в своих руках валентинку.


— Он, в нашем классе, он тоже новенький, мы с ним в одно время перевелись, — выдохнул из последних сил, ничего не понимающий и бледный Юрка.


— Понятно.Так, всем срочно! Найдите этого ученика и узнайте, где сейчас Фея! Время пошло! — властно приказала Сабинина.

Толпа, окружавшая Юру, моментально испарилась. Все, находившиеся рядом ученики, бросились на поиски озвученных личностей.

1.10

Возле Юры сразу стало тихо, лишь рядом в киоске две девочки негромко шептались о чем-то.


— Можно у вас спросить? — обратился к ним, с гудящей от вопросов головой Юра, поспешив добавить, — Подскажите, что это значит — двойная валентинка?


— Двойная валентинка, это когда получатель валентинки и отправитель её  являются учениками нашей школы, — быстро затараторили девочки. — И еще, надо, чтобы они были открытыми, чтобы были известны их имена и фамилии, а если отправитель не подписывается, то это одинарная валентинка и таких у нас большинство. Двойных валентинок всегда немного, потому что их вручают получателю тоже открыто, и самое важное — эту валентинку получатель может и не принять.


— Но на той, что я вам отдал, там ведь только подписан отправитель и всё! — непонимающе воскликнул Юра.


— А зачем подписывать получателя, если его знает вся школа, ну разве только кроме тебя! — засмеялись девочки, — Там же была приклеена фотография нашей Феи!


— Феи?! — почти неслышно прошептал раздавленный этой информацией, тонкий, в виде шуршащего тростника, силуэт мальчишки.


— Да, наша Фея! И как же нам хочется сейчас увидеть, как ей вручат валентинку такого смелого мальчика!


— Смелого? — Юра наконец осознал, что он совершил что-то непоправимое и неподдающееся осмыслению в ближайшем временном отрезке.


— Конечно, смелого! В этом году он единственный, кто вообще решился послать Фее валентинку! Да еще и двойную-школьную! Вот в прошлом году ей эти валентинки даже на подносе несли. Так много было: и одинарных, и двойных! И знаешь, что она сказала в ответ?! —  целая река восторга и восхищения выливалась парню из киоска.


— Что? — машинально спросил ошарашенный молодой человек.


— Она сказала: «Я мыльные пузыри не заказывала!» — торжествующе добили девчата Юру, уже давно превратившегося в полную окаменелость.


На самом деле, тем смелым мальчиком был никто иной, как стоявший с полностью выгоревшим мозговым процессором, он самый, Димкин одноклассник, Юра.


У себя дома он быстро вклеил в красивое сердечко получателя взятую у Димы фотографию. А вот с сердечком отправителя Юра забуксовал, как грузовик на трудной и непроходимой дороге. И после недолгих раздумий решил вписать Димку, оправдывая себя тем, что всё-таки это его находка. Но теперь за свою смелость будет отдуваться другой человек…


***


Время, словно удав, проглатывало последние, тихие и беззаботные секунды, оставшиеся умиротворенному читателю, что уютно пристроился в школьной библиотеке за столом и внимательно перелистывал страницы новой книги. И эти секунды закончились, когда в дверь библиотеки прошмыгнул небольшой силуэт девочки-подростка, и возле стола, за которым расположился одинокий читающий человек, прозвучал очень вежливый тонкий голосок:


— Вы Светин Дмитрий?


— Да, я, а что? — отлипая от книги, обернулся в сторону подошедшей девочки Дима.


— Благодарю! — радостно улыбнулась девчушка и мгновенно растворилась среди больших шкафов с книгами.


Время порою быстротечно, а иногда тянется, словно бурлак со своей тяжелой ношей по зыбким пескам пространства к намеченной цели. Димка, отложив библиотечную книгу и используя свой отработанный прием — мысленно и успешно переключаться в режим отрыва от реала, выстраивал сюжетную линию следующей главы, той главы, которой еще не было в книге — в книге, найденной им. Но для продолжения истории ему явно не хватало чего-то. Уж больно сложный и серьезный был задан вектор задач в тексте книги. И поэтому так непросто найти нужный ответ. И чем сложнее задача, тем интереснее искать решение, и это решение — но пока этого Димка еще не осознавал — ему придется искать в этом, для него сознательно отстраненном им — реале, со своей непредсказуемостью в калейдоскопе событий и в трудном поиске своих жизненных шагов.

1.11

И эта реальность в виде большой толпы, которая шумно влетела в библиотеку и, заарканив под белы ручки витавшего где-то в своих нарисованных мирах Дмитрия, быстро несла его по лестнице на третий этаж к кабинету физики — это единственное, что понял старшеклассник, подвешенный множеством рук в воздухе, словно драгоценная добыча, парящий над ступеньками. Провидение легким невесомым облаком несло его над землей, давая последние мгновения побыть в мире своих грез перед тем, как опустить на поверхность этой реальной жизни возле больших белых дверей кабинета физики.

Крепко держащие свою ношу руки опустили Диму на исшарканные от времени черно-белые квадраты плитки пола. В затихающем пространстве коридора громко прозвучала непонятная для Димы реплика:


— Фея! Можно задержать тебя на одну минутку, — это Сабинина Любовь громко обратилась к входящим в класс двум девушкам, что-то обсуждающим на ходу. Девчонки остановились в дверном проеме и одновременно стали разворачиваться в сторону подошедших учеников.


Толпа медленно расступилась, образуя небольшой полукруг, оставляя в свободном пространстве держащего в руках библиотечные книжки Дмитрия, и в полном недоумении разглядывающего стоящую рядом с ним высокую и статную девушку, которая только что так громко произнесла такое знакомое для него слово. Это очень важное слово, надежно спрятанное им в его волшебном мире, теперь вдруг стало открыто и доступно всем. Дима еще не мог понять и осмыслить того, что и в этом реальном мире есть человек, который присвоил себе уникальное и значимое для него слово.


Обе девушки, развернувшиеся в дверях, выжидательно смотрели на высокую и статную Сабинину. Любовь Сабинина, чувствуя всю значимость данного момента, ведь сейчас внимание всех окружающих принадлежало ей одной, выдержала небольшую паузу, во время которой в коридоре стало так тихо, словно все вслушивались в те незримые часы, отсчитывающие последние секунды перед чем-то важным и особенным.


— Фея! У нас для тебя есть валентинка, и есть тот, кто её отправил тебе! — медленно, чётко проговаривая каждое слово, объявила для всех Любовь Сабинина.


В воздухе пробежала волна легкого гула и осеклась, позволив тишине вновь заполнить весь школьный коридор. Теперь глаза всех были устремлены в сторону открытых дверей класса…


***


… В большом, высотой в несколько метров, окне спортзала, разделенного полосками металла на большие квадраты, появились легкие солнечные нити. Они возвещали о том, что серые дождевые тучки выбрали новое направление для своего путешествия. Прошедший дождик был несильным, он только слегка сбил теплую пыль с тротуаров, и его следы медленно таяли, убегая от солнечных зайчиков в тень.


Недалеко от главного входа большого спорткомплекса был построен небольшой водоем. Вода в нем уже давно вся испарилась, и только ржавые обломки труб напоминали о красивом фонтанчике, незатейливо украшавшем когда-то небольшую площадку для отдыха.


В спортзале быстрый перестук резких щелчков напоминал о проходившей тренировке по настольному теннису. Окончив свою разминку с напарницей, девушка подошла к прозрачной стене и с интересом наблюдала за передвижением карапуза, тащившего за собой на веревочке большую игрушечную машину. Это был сын её подруги — Дениска, собственной персоной. Но вот его мамаши поблизости пока не наблюдалось.


Малыш покатил свой большой лимузин прямо к прямоугольнику уснувшего фонтана. Попыхтев немного и взгромоздив своё авто на невысокий бортик, облицованный серой плиткой, он старательно покатил его по гладкой поверхности. Через несколько шагов мальчик решил составить своей машине компанию и старательно полез на бетонный бортик водоёма...


«Да где же эта маманя, в конце-то концов!» — озабоченно вздохнула про себя девушка, сильно сжав руками крепкую паутину сетки, натянутой от пола до самого потолка спортивного зала.


Дорога для больших пластмассовых колес была с определёнными трудностями. Гладко отшлифованный камень, да еще при этом слегка смоченный пробежавшим дождем, а к тому же, надо добавить, малый стаж водителя - привели к небольшой аварии.


Вначале задние колеса робко соскользнули с дорожного покрытия, и вскоре вся машина повисла на Денискиной руке, беспомощно качаясь вдоль стенки сухого водоёма. Силы были примерно равны — мальчишка пытался вытянуть своего друга на колесах из воздушной ямы на твердое покрытие, но его автомобиль приглашал продолжить их совместную прогулку на отметке ниже уровня земли. Нога карапуза, поскользнувшись на мокром островке плитки, нарушила этот баланс сил, и малыш отправился в свой полет вслед за своим четырехколесным другом. И в эту же самую минуту с противоположной стороны в воздухе промелькнула синяя куртка парня, прыгнувшего в сторону малыша.


Угол обзора не позволял девушке увидеть из окна спортзала, что происходит на дне этого усохшего бассейна. Через несколько секунд над небольшим бортиком появилась голова смеющегося карапуза, а потом показались чьи-то руки поднимавшие его кверху, но тут весь обзор закрыла прилетевшая неведомо откуда молодая мамаша. Катя быстро подхватила своего сына вместе с машинкой и стала что-то выговаривать находящемуся на дне водоема человеку.


Облегченно вздохнув, девушка отошла от окна и торопливо стала собирать свои вещи в спортивную сумку.


Вся спина и левый бок куртки, на котором Димка скользил по влажной грязи к падающему малышу, приняли весь основной удар на себя. Их можно было попытаться отстирать, но сейчас они реально не очищались от настойчивых усилий их хозяина. Свернув грязную куртку в валик, Дима стал вылезать из бетонной чаши водоема. Неглубокая, чуть ниже плеча, высота, позволяла сразу, одним махом, выпрыгнуть наверх. Опустив руки на верхний край плитки, он понял, что одним махом сейчас у него не получится. Левая рука, а вернее, кисть левой руки от прикосновения просигнализировала резкой и неприятной болью. «Похоже, выбил при падении большой палец», — решил Дима, определяя свое повреждение.

1.12

Прикрыв за собой дверь в раздевалку, девушка быстро спустилась в главный холл спорткомплекса. Разменяв крупную купюру в буфете, она поблагодарила женщину за оказанную услугу и спросила:


— А сегодня народу чересчур много?


— Ага, у нас сегодня проходит первенство города по плаванию, — довольным тоном ответила буфетчица и добавила, — Выручка должна быть неплохой.


Недалеко от буфета, в широком коридоре, были установлены торговые автоматы. Выбирая для себя и Кати на панели автомата напитки, девушка задумалась над своим выбором и невольно услышала чей-то громкий мужской голос:


— Слушай, я не знаю, кого ставить в эстафету сегодня, у меня парень на этапе вольным стилем только что травму получил. Зайди в судейскую, сними его с участия в соревновании. Да…да… я скоро подойду.


Купив напитки, девушка отправилась к выходу. Проходя мимо гардероба, она обратила внимание на лежащие возле небольшой ниши с зеркалами пару кроссовок и спортивную куртку — они были полностью испачканы грязью.


Рядом с ними кто-то небрежно бросил свою сумку. Хозяина этих вещей поблизости не наблюдалось, и девушка посмотрела в сторону гардероба. Пожилой мужчина, облокотившись на гардеробную стойку, поймал её взгляд и шутливо обронил:


— Надо хорошо постараться, чтобы так испачкаться, да еще в такую погоду! А когда я спросил, где он нашел столько грязи, парень ответил, что решил поплавать в бассейне, но там почему-то не оказалось воды. Да, а еще этот чудак буквально пять минут назад руку умудрился повредить, и это называется — человек приехал соревноваться на первенство города! Ха-ха!


Девушка нагнулась и поправила брошенную сумку, затем кивнула в ответ мужчине и подошла к большим стеклянным дверям спорткомплекса.  Пропуская входившую группу спортсменов, она услышала за своей спиной чей-то возглас:


— Димка Светин! Ты чего весь такой забинтованный? Испугался нас?! И даже в штаны уже наложил! Ха-Ха!


— Да, есть такое, — прозвучал чей-то звонкий голос.


Девушка толкнула прозрачную дверь перед собой. Оборачиваться она не стала. Когда молодой парень в пластиковых тапочках, подошел к своим вещам, то увидел на своей сумке кем-то положенную новую упаковку влажных салфеток.


***


Любовь Сабинина добавила свою последнюю фразу мягко, словно ей было немного жаль этого взъерошенного парня, обнимающего свои книжки и явно находящегося не в своей тарелке:


— Разрешите представить, недавно переведенный, ученик 9 В класса Дмитрий Светин! — отступая на полшага назад, произнесла она медленно, охватывая своим взглядом собравшуюся возле неё толпу школьников.


В этот момент время для Димки остановилось… Он понял, что ничего не понял. Тут его взгляд упал на красивую карточку валентинки в руке высокой старшеклассницы. На валентинке была прикреплена фотография Феи! Его Феи!


Медленно…очень медленно в Димкиной голове стал двигаться механизм, отвечающий за работу мыслительного процесса. На валентинке в одном сердечке были вписаны чьей-то рукой его данные, потом от сердечка была нарисована стрела, летящая в другое нарисованное сердце, с вклеенной в него фотографией Феи.


Подсознательно отвергая происходящее, Дима медленно поворачивал свои глаза к возникшей действительности, ожидающей его всего в нескольких шагах — в открытых дверях кабинета физики.

1.13

Дмитрий неотвратимо поворачивался к ожидающей его действительности. В дверном проеме стояли две старшеклассницы. Яркая блондинка, с переливающимися маленькими блёстками на светлой блузке, с нескрываемым удивлением рассматривала Диму, разбирая его на мельчайшие частицы своим прожигающим взглядом. Рядом с ней другая девушка, пониже ростом, в элегантной дымчатой брючной паре, глядела на Дмитрия спокойно.

Его тревожный взгляд остановился именно на ней. Незнакомка, с перекинутой через плечо небольшой сумкой-рюкзачком, невольно притягивала внимание. Что-то в её облике было уже знакомо. Вдруг острое ощущение догадкой промелькнуло в голове — он уже где-то встречал этого человека. Но где?


Память буксовала, а недоумение увеличивалось стремительно. Желание остановить эту нелепую сцену созрело и искало подходящего момента. Девушка-Фея смотрела поверх Димы задумчиво и пытливо. Лишь на миг в её глазах мелькнул живой интерес, когда Любовь Сабинина представила — Дмитрий Светин. Пропали все звуки, в полной и абсолютной тишине два человека молча смотрели друг на друга. Целая минута вечности пронеслась, но ни тот, ни другой ни словом, ни каким-либо движением не проявили своего участия к происходящему.


На помощь пришла Любовь Сабинина. Сделав два шага вперед, встала между ними и вынесла вердикт:


— Фея! Ты принимаешь валентинку? —  подняв в руке на тонкой цепочке красивый брелок, выжидающе посмотрела на застывшую девушку.


Об этой традиции Дима не знал, но сейчас наступил самый важный момент в его роли-отправителя валентинки. Всё просто — если брелок принимается второй стороной, то валентинка считается на деле полной, и соответственно, она имеет право участвовать в специальном конкурсе валентинок. Такая вот романтическая составляющая этого праздника. Но, это, если брелок принимают!


Дима понял вдруг, что этот брелок в данный момент и является самой главной проблемой, и чтобы дальше не ставить девушку в неловкое положение, он просто должен ей помочь. Резко бросившись вперед, он выбросил свою руку к сверкающему, слегка покачивающемуся украшению. Быстрый взмах руки, и ладонь уверенно хватает… воздух.


На какую-то долю секунды Фея опередила его. И вот теперь уже она держит в своей руке красивый брелок. Димкин мозг выпал в осадок… Полностью и безоговорочно.

И тогда ему тихо стала подсказывать Любовь Сабинина:


— Возьми брелок!


Димка машинально взяв брелок, тихо крутившийся в воздухе, стал разглядывать его — из тонкой белой проволоки были ажурно сплетены четыре руки в форме цветка. Долго разглядывать не пришлось, не дали. В этот момент Фея спокойно развернулась к нему спиной, и перед Димкой нарисовался компактный кожаный рюкзачок Феи, темно-коричневый, с боков имел светло-коричневые вставки, на которых черным тонким шнурком были прошиты ноты, летящие как дождинки. И вновь ему подсказали, что надо пристегнуть карабинчик брелока к блестящему колечку маленького кармашка на рюкзаке Феи.


Брелок вместе с Феей шагнул в кабинет физики. Димка тоже двинулся за брелоком, он все ещё хотел разрулить всю эту ситуацию, но на плечо ему опустилась властная рука высокой и статной девушки:


— Ты, как представитель от пары, сейчас идешь на розыгрыш призов. У нас и так мало времени, — посмотрев на часы, начальник и организатор праздника добавила, — Так, в актовый зал  его— в темпе вальса.

И толпа девчонок-помощниц бодро потащила отчаянно сопротивляющееся тело в актовый зал.

1.14

Очень сложно бороться с самим собой. Дима в полной мере ощущал эту борьбу всем своим естеством. Он сразу понял, что перед ним стоит человек, как он определил для себя, «очень похожий» на ту, которая уже давно шагала по страницам увлекательной книги, а в новых главах даже помогала дорисовывать историю, сильно значимую для него.


Его желание — не отпускать свою героиню в этот нежелательный для него мир реальности, было настолько огромным, что он до последнего убеждал себя в иллюзорности происходящего.


Но взгляд Феи прожигал все возводимые им бастионы. Фея смотрела тем взглядом, который он легко мог узнать из миллиарда взглядов. Спокойный внешне он нёс в себе тонкое абстрагирование от всего происходящего, и даже вспыхивающие искорки внимания быстро гасли где-то в глубине красивых глаз. Глаза такие принадлежали только ей.


Дима и сам не знал, почему он так отчаянно не хотел встречаться с настоящей Феей. Может, это было от того, что образ Феи из книги он хранил как мечту и хотел ей открыть свой мир, доверить свои переживания и вместе с ней пройти по дорогам новых открытий. Действительность уже давно сняла с Димкиного носа «розовые очки» и если она проникнет в его сокровенный мир, наверняка, рано или поздно разрушит его.


Толпа тащила его по лестничным маршам к актовому залу, а он думал только об одном — «Скорее бы это все закончилось!»


В актовом зале было оживленно, и все с нетерпением ожидали последнего участника. Димку воткнули в кресло в первом ряду, а на сцене стали готовить большой прозрачный ящик для розыгрыша призов. Вдруг за спиной Дима услышал тяжелое сопение, и чей-то довольный голос громко прошептал прямо Диме в ухо:


— Ха! Группа поддержки прибыла! Так, держим за тебя с Феей кулачки! — это та яркая блондинка, которая вместе с Феей заходила в класс. И она, с горящими от возбуждения глазами, пристроилась во втором ряду.


— Приз в студию! — проорала блондинка на весь зал. Галдеж стал нарастать ещё сильнее, но тут на сцене появилась Любка Сабинина.


— Всех приветствую в этот изумительный день! Сегодня у нас к финалу добрались — ровно одиннадцать пар! Финалистам — мои поздравления! У нас разыгрывается всего один приз! Но поверьте, это не просто приз, это супер приз!


В барабане запрыгали белые шарики, и вот маленькая девочка, наверное, первоклашка, вся в сверкающем платьице, достает счастливый шарик и дрожащим от волнения голоском читает вслух:


— Один!


— Ура! — заорали рядом счастливые победители.


«Пронесло», — прошептал Дима, довольный тем, что можно сваливать отсюда.


— Один и еще один…- погромче добавила малышка, держа вытянутый шарик.


— Выиграл одиннадцатый номер! — громко рявкнула в микрофон Сабинина, выхватывая из руки девчонки шарик. И этот шарик она бросает прямо в Димку, уже направившегося к выходу. Под громкие вопли и хлопки, Диме вручают два билета в театр. И снова блондинка, появившаяся внезапно, загадочно подмигивает обладателю главного выигрыша и говорит:


— Я уверена, что вы с Феей и раньше были знакомы, давай колись!


— Я сегодня первый раз в жизни её увидел, — недовольно буркнул не очень счастливый обладатель выигрыша.


— Да не ври! Чтобы Фея взяла от первого встречного приглас… Ищи дураков! — пристально уставилась на него назойливая девушка.


— Да я даже её имени не знаю! — не отводя взгляда, отрезал прямо в лицо белобрысой до предела заведенный Димка.


— Что, правда?! — беззвучно выдохнула девушка и остановилась, не в силах сразу переварить полученную информацию. Воспользовавшись её замешательством, Димка под градом любопытных глаз стал протискиваться к выходу.


***

— Фея! Он даже не знает, как тебя зовут! Как будто кто-то поверит в этот бред. И только не говори мне, что ты его видишь в первый раз! — насела с вопросами на Фею, прибежавшая из актового зала взволнованная девушка.


— Да, ты права, сегодня увидела впервые, — сухо обронила Фея

и добавила. — У меня, может быть, сегодня сумка тяжелая, пусть поработает.


— Ха! Ты просто решила развлечься? Я права? — услужливо кивнула в ответ светловолосая девушка.


Фея в ответ подарила такой полновесный и вразумляющий взгляд, что блондинка сразу притихла и затараторила:


— Всё, всё, молчу. Ну… это…занесло…малость.


Вся школа была в недоумении от произошедшего события, поэтому всевозможные версии тихо (а где-то и не очень тихо) обсуждались. Причиной, всколыхнувшей всю школу, была девушка, которую все привыкла называть этим удивительным именем — Фея!

1.15

… Фея. Она пришла в эту школу год назад. Тоже перевелась из другого района города.Она сразу обратила на себя внимание своим, именно своим стилем: в поведении, в одежде, в манере говорить. И это было так разительно, словно это была юная, но в то же время очень взрослая девушка. В диалоге она смотрела прямо в лицо тому, с кем говорила, и речь её не менялась, будь то учитель или ученик — всегда ровно и негромко, без всяких эмоциональных всплесков, так присущих многим девочкам. Свой характер каждый человек проявляет в поступках, и Фея — прямое этому подтверждение…


В первый же день в новой школе она освободила себя от всех уроков физкультуры, положенных в течение года ученикам — согласно школьному расписанию. Эта история была хорошо известна в школе…


Первого сентября в тренерскую школьного спортзала вошла старшеклассница, и поздоровавшись с присутствующими учителями физкультуры, спросила:


— Кто здесь старший? У меня к нему дело…


— Слушаю тебя, — крутанувшись на тонкой оси кресла и переключив внимание от монитора компьютера к девушке, задумчиво произнёс Костик, который владел информацией по учебной нагрузке для физруков.


— Есть предложение — отдохнуть от уроков физкультуры в течение года, — повернувшись к учителю, девушка озвучила своё желание.


— Что у тебя? — мгновенно среагировал Костик.


— Настольный теннис.


— По району — в призеры, а по городу — в первую десятку? Если…


— Без всяких «если», — отрезала девушка и добавила, — По рукам.


— Только во время уроков будь в школе — можно в библиотеке, к примеру, — только и успел вымолвить вслед уходящей ученице обалдевший физрук.


— Наш человек! — бросил свою реплику, наблюдавший за этим диалогом Сергей, ведущий секцию футбола в школе, — И мне кажется, ты Костя, насчет города прогадал,

мне показалось, девушка даже немного обиделась на поставленную тобой задачу.


— Монстр! — восхищенно щелкнула пальцами Александра — тренер легкоатлетов, прихлебывая из кружки кофе.


— Так, и в каком она классе? Она новенькая у нас?! — защелкал клавиатурой Костик, — Ребята! За последние пять лет, её нет ни в одном протоколе по теннису в нашем городе! Да кто она такая?!


— Не переживай — будет! — медленно процедил Сергей.


— Жаль, что команды не наберем, только в личном зачете будем заявляться, — снова прилип к монитору Костик.


В итоге, эта девушка выиграла районные соревнования и попала на первенство города, где стала серебряным призером. И желание многих ребят увидеть новенькую ученицу в спортивной форме так и осталось неосуществимым.


***


В тот же учебный год Любовь Сабинина организовала свой первый праздник валентинок, и когда принесли для новенькой целый поднос с валентинками, то она всех кавалеров отправила в аут своей репликой, ставшей легендарной:


— Я мыльные пузыри не заказывала, — спокойно ответила она на предложение уделить внимание своим поклонникам.


Правда, один человек упорно не сдавался. Это Кирилл Фролов, одноклассник Любки Сабининой. Он занимался борьбой в спортивной секции и приходил в класс к Фее, предлагая соревнование, борьбу на руках, всем желающим. Вел он себя тактично. Но поглазеть на Фею приходил на каждой перемене.Такой вот деликатный ухажер. Но даже в таком режиме он Фее порядком надоел. Однажды она его очень грамотно отшила. Кирилл, для пущей наглядности во время борьбы на руках, стягивал запястья обоих участников крепким ремнем. Чтобы борьба была конкретно-честной. Когда в очередной раз в классе появилась довольная физиономия Кирилла с очередным предложением посоревноваться, то из-за парты встала Фея, и подойдя к нему, стянула свое и его запястье ремнем. Приглашая его пройти к окну, она открыла окно и запрыгнув на подоконник, сказала:


— Давай — полетаем! — махнув с третьего этажа рукой в сторону пролетавших голубей, девушка выжидательно посмотрела на задумавшегося парня.


— Летают только Феи! — ответил неробкий парень, аккуратно опуская девушку обратно в класс. Так, впервые в школе, с этого момента к новой ученице приросло это удивительное слово — Фея! Больше Фролов в класс к Фее не заходил, он умел признавать свои поражения. Хороший парень…


…      — Вот, это всё, что я смог узнать! — торопливо глотая слова выпалил свой монолог в Димкино ухо раскрасневшийся от волнения Юра.

1.16

Димка, вместо оставшегося последнего урока, набросив куртку, вышел подышать свежим воздухом на школьное крыльцо. Сложно думать об учебе, когда абсолютно все, не скрывая этого, пялятся на тебя. Он еще ни разу не испытывал такого момента публичности в своей жизненной практике. Крыльцо прямоугольной формы было большим. По центру крыльца проходила лестница, занимавшая примерно одну треть длины, а по краям выступали вперед, как крылья, две площадки. Вот на таком белом квадратике и застыла фигурка старшеклассника. Снег тихо гладил своими белыми рукавичками островок светлых волос на «дымящейся» голове школьника. Мозговой генератор просил пощады, и Димка, пожалев его, нырнул под одеяло детских воспоминаний.


В детском садике он всегда мечтал зимой о том, чтобы вечером его забирал отец. Он и маме тоже был рад, но тут дело упиралось в технические характеристики — возможности родителей. Когда возле окна, из которого можно было увидеть, предварительно расплющив на стекле пол-лица, входную калитку в ограде детсада, вдруг слышался чей-то крик — Димка! За тобой пришли! — то сразу необъяснимое волнение охватывало детскую душу от ожидаемых впереди радостных событий, и все комплектующие шарниры детского организма ощущали легкую вибрацию. Быстро, насколько это было возможно, Димка безропотно натягивал, застегивал все необходимые составляющие зимнего обмундирования детсадовца.


Торопливо бежал под лестницу на первом этаже, где его с самого утра ожидала личная машина. Да, для взрослых это были обыкновенные санки — две железные полоски с небольшим сидением. Но у Димки они трансформировались, хотя тогда он еще и не знал этого слова, в разные и удивительные образы. Если мама, в лучшем случае, тянула свою поклажу, сама того не подозревая, в виде ослика или лошадки, то отец мог быть самым настоящим танком, когда водитель его направлял на реально-трудные участки бездорожья — большие сугробы, и если происходила авария, и танк переворачивался, было так весело, и водителя приходилось часто откапывать из сугробов. А мама всегда удивлялась и говорила: «И где вы снег находите, я даже у него из ушей вытряхиваю».


Отца можно было уговорить даже на самый длинный маршрут. Тогда они сворачивали в сторону нескольких улиц с частными домами, которые еще не проглотил, вечно растущий, городской массив. Дорожки рядом с небольшими деревянными строениями были очень узкими, и поэтому здорово получалось на ходу оставлять тонким прутиком на сугробах свои отметки.


В морозном воздухе дым из труб клубился белесыми кольцами, и его подкопченный аромат тихо стелился по заснеженному штакетнику и уснувшим деревьям. А если откинуться на спинку санок и смотреть в черный колпак небосвода, то можно представить себя летящим космолетом, открывающим новые созвездия…


… Снежинки немного остудили задумавшегося паренька. Шум заскрипевших дверей рассеял последние штрихи нахлынувших воспоминаний из детства.


«Может стоит пойти домой», — подумалось Дмитрию, пропыленному белой крошкой снега. Из школы уже поползла целая вереница уставших от учебного процесса учащихся. Застёгивая куртку, Дима стал проверять карманы на наличие денежных знаков.


Толпа нарастала, и уже целые водовороты, состоящие из выбравшихся на свободу школьников, забурлили возле замершего во времени и в пространстве одинокого, уставшего от всего, юношу.

Он держал в руке валентинку, обнаруженную в кармане. Валентинку с вложенными в неё призовыми билетами. Он не хотел верить, что это он, и что всё это происходит именно с ним.

1.17

Димка смотрел на билеты, ожидая, что они распадутся на мелкие кусочки и унесутся вдаль, подружившись с мелькающим перед глазами снегом. Но билеты оказались не иллюзией, и время исчезновения их, видно, еще не пришло. Словно крепкими наручниками бумажные полоски беззастенчиво привязали его к этой данности.


«Надо скорее от них избавиться, — подумал Дима, — Но, как это сделать?»


Послышались беспорядочные голоса.


— Фея! Фея! — беспокойно зашушукались школьники вокруг него.


Из школы вышла девушка в темно-зеленом плаще с рюкзачком, уже знакомым для Димы. Она неспешно спускалась по лестнице одна. Ровно и невозмутимо пройдя все ступеньки, на последней ненадолго остановилась, и Димка даже не успел заметить, как в его сторону, по большой дуге, уже летел этот светло-коричневый рюкзачок.


Сделав быстрый шаг навстречу и схватив пущенный к нему снаряд, Дима с удивлением обнаружил, что половина школы внимательно наблюдает за его движениями. Спрыгнув с крыльца на побелевший асфальт и стараясь тоже быть спокойным ко всему происходящему, Димка потащил свою ношу, следуя за уходящей от школьного крылечка девушкой.


На Диминой спине тихо, в такт шага, покачивались два груза переносимой им поклажи.


Ёжик, крепко пришитый к голубой материи спортивной сумки, с удивлением рассматривал появившиеся рядом с ним вышитые ноты на небольшом и аккуратном рюкзачке Феи. Возможно, ёжик старался запомнить эту новую мелодию, которая сегодня появилась так внезапно в Димкиной жизни.


Свернув от школы в сторону оживленного проспекта, две фигурки школьников перед первым на их пути перекрестком синхронно замедлили шаги. У Димы было ощущение, что девушка думает о том же, что и он — как можно быстрее завершить эту нелепость. «Давай! Не тяни!» — мысленно подбадривал девушку Дима, придумывая подходящие реплики и для себя, и для Феи.


Димка шел, отставая на пару шагов, изредка бросая короткие взгляды на стройную фигуру девушки. Он хотел остановить её и отдать так надоевшие ему призовые билеты.


«Вот только надо постараться поймать подходящий момент для этого», — размышлял озадаченный старшеклассник.


Девушка шла легким упругим шагом, не делая остановок и не обращая внимания на своего носильщика.


«Надо ей просто сказать — хорош на сегодня», — мозг «носильщика» предлагал свои варианты расставания с Феей …


«И тогда я ей в ответ — благодарю. И всё!» — додумывал Дмитрий своё завершение этой встречи.


На кармашке рюкзачка покачиваясь трепыхался ажурный брелок.


«Ну зачем она его взяла? — вздыхая размышлял парень, — Мой мозг выдаёт ноль вариантов!»


Снег на воздушных лапках мягко вальсировал рядом с девушкой, рассыпая белые серебристые шарики над её головой. Дима, незаметно для себя, почти поравнялся с Феей. Голова устала выстраивать варианты еще несостоявшихся реплик, необходимых при расставании совсем незнакомых, в общем-то, людей.


Но тут Дмитрий отметил, что во всех предполагаемых вариантах расставания, выдаваемых его серым веществом, принимает решение и предлагает расстаться только один человек и, что самое интересное — это не он. Неожиданное наблюдение немного задело Димку, и он решительно напряг свои уставшие извилины. «Извини за доставленные неудобства, благодарю за все и всего хорошего…ну вот так, наверное, прокатит», — решил окончательно Дима, стараясь запомнить эту фразу, которую он надеялся в скором времени произнести.


Дима еще не знал, что перед самым выходом Феи из школы, в длинном прямоугольнике входного тамбура, Юрка попытался объяснить девушке это недоразумение с валентинкой и лично извинился перед ней.


Еще два квартала городских домов, задремавших в белой дымке легкого снегопада, незаметно были пройдены.


Перед небольшим пешеходным перекрестком, обгоняя вставшую для поворота легковушку, шустрый грузовик, решивший проскочить мимо неё, прижался к самому краю дорожного полотна, и… большая струя грязного снега черно-белым веером раскрылась над тянувшейся рядом дорожкой. И веер этот угрожающе быстро двигался в сторону неспешно идущих Димы и Феи.


Этот городской циклон ребята заметили одновременно. Но в эту же минуту Фея вынула из кармана свой телефон и сосредоточенно стала вслушиваться в небольшую пластинку сотового. Она остановилась и, не прерывая звонка, вполоборота развернулась к несущейся волне грязи, лишь рукой приподняв узкую полочку воротника. Её цепкий взгляд смотрел прямо, но Димка понял, что сейчас этот звонок для неё очень важен, да и прятаться особо было некуда — лента тротуара граничила с высокой шеренгой длинных домов.


Нахлобучив поглубже вязаную шапочку, Димка шагнул к девушке. Вспомнив в последний миг про рюкзак Феи, он резко развернулся лицом к несущейся на полном ходу машине и мысленно буркнул про себя:"Танки грязи не боятся!»


Крупные ошметки грязи плавно скользили по белой курточке, оставляя на память свой неповторимый орнамент. На мгновение Димке показалось, что Фея прислонилась к нему, когда он стоял спиной, защищая её от этой стихии. А может, он сам случайно коснулся девушки.


Когда они снова пошли — теперь уже Дима выдвинулся на полшага вперед, стараясь не показывать свои недавно приобретенные «узоры».


Девушка замедлила шаги возле широкой арки, прорезанной в серой махине многоквартирного дома. Немного склонив голову, Фея замерла, возможно, ожидая чего-то от своего спутника.


У Димки все заготовленные варианты испарились в неизвестном направлении, и он просто молча стоял. Протянув Фее рюкзачок, Димка машинально стал теребить пальцами пришитого к своей сумке ёжика, будто спрашивая у своего верного товарища хорошего совета, так необходимого сейчас. Димка не знал, как лучше сказать — он еще никогда не провожал девушек. И опустив глаза, он решил просто развернуться и уйти — ведь и так все понятно.


Он не видел, что Фея всё это время внимательно рассматривала пришитого к его сумке ёжика.


— Хороший ёжик, — услышал Дима за спиной ровный голос Феи.


— Да…наверное, — ответил Дима, не понимая до конца, о чем идет речь.


— Светлана… — снова за Димкиной спиной тихо прозвучал тот же голос.

1.18

Лёгкая воздушная ткань, простёганная белыми нитями, тихо проплывала в затемнённом проёме арки дома. И в этом проходе сейчас исчезла девушка, с которой Дима всю дорогу хотел попрощаться и разойтись, как в море корабли — каждый своим курсом.


Снег хоть и постарался быстро накрыть отпечатки её шагов на тротуаре, но был бессилен спрятать от Димы те следы, что оставила девушка в его душе. Эта школьница только что так тихо и спокойно, сама того не подозревая, своими… сказанными словами, проникла в тот незримый проход, соединяющий два мира, так тщательно оберегаемый Димой. А он-то был уверен, что только ему одному доступен это путь…


«Ну зачем она вообще стала говорить со мной?!» — неустанно вертелось в голове, — «Просто бы промолчала… и всё бы закончилось на этом!»


Дима вытянул из-за спины свою сумку и бросил взгляд на своего верного товарища — ёжик крепко держался на своём месте. Димке вдруг показалось, что тот улыбается ему.


— А ты чего тут лыбу строишь? — буркнул ему Дима и, высоко подняв голову к летящему снегу, рассеянно добавил. — Хороший… ёжик.., — Димкины глаза пытались найти зашифрованный ответ в этой снежной круговерти.


«Ей понравился мой ёжик? Не понимаю, что она хотела этим сказать», — пытаясь найти объяснение, терялся в догадках Дима.


Не в силах понять значение этой фразы, произнесённой совсем недавно Феей, мысли мальчишки перебирали уже другие слова, услышанные им сегодня, а если быть точнее — одно слово…


«Светлана! Это значит, Света! То есть, Фея Света!» — Дима вздрогнул — эта мысленная цепочка только что крепко соединила его два мира, охраняемых им так старательно.


«Фея Света! Так вот как должно быть! Её магия — свет!» — это уже громко щёлкнул незримый тумблер-переключатель, соединяющий сказочную вселенную с Димкиным воображением. Быстро зашелестели в его голове страницы заветной старой книги, где рисовалась красивая и удивительная история про Фею, где он тоже был участником.


«Своей алчностью люди рассердили Фею Света, и её свет утратил своё тепло, стал холодным, он перестал греть и дарить тепло, и тогда собранная в Хрустальных горах вода стала замерзать без этого волшебного тепла, даруемого её магией. И движение реки, дающей жизнь всей стране, тоже прекратилось».


Радостный мальчишка мысленно уже рисовал новую главу в своей книге. Многие пазлы в сюжете сразу же сложились в красивую и увлекательную картину…


Снег мягко одевал в белую накидку задумавшегося юношу, который ещё не осознавал, что его сказка и его реальность уже сплелись в этом снежном росчерке февральского дня.

1.19

— Дима… — в сторону затихающих шагов девушки белым облачком слетели с губ мальчишки буквы, составляющие его имя. Словно что-то внутри, так долго сдерживаемое, прорвалось через все преграды и, оторвавшись от всех помех, наконец-то устремилось в свой полёт.


«Ну вот и познакомились…» — словно подводя итог насыщенным событиям этого дня, отметил про себя задумавшийся парень.


Дима, как и любой человек, имел свои определённые и устоявшиеся правила или, проще говоря, привычки. И одна из них была — если уж не полное игнорирование всех девчонок, то самый минимум общения с ними. Во всех компаниях, в которых он иногда проводил время, были одни только мальчишки. И если девочки пытались уделить ему внимание, как он считал, больше необходимого в данной ситуации, то тогда он просто обрывал все разговоры. А сам же обращался к ним только в случае крайней необходимости — в жизни бывают разные ситуации — только по делу и без всяких глупостей.


Незаметно для самого себя, Димка прошагал мимо арки дома, ставшей уже такой памятной для него, миновал ещё несколько кварталов, и его следы теперь замерли на набережной большой реки. Облокотившись на холодный мрамор парапета, он снова прокручивал весь минувший день.


«Почему не получилось остановить весь этот хаос? Что происходит со мной сегодня? — вопрошал внутренним голосом себя и бегущую перед его глазами хмурую массу воды в каменном окладе. — Ну всегда же получалось, так почему такой прокол случился вдруг сегодня?»


И тут почему-то память на своей волне унесла его в тот морозный праздничный день.

***


Этот день Димка уже забыл за давностью лет, но отчего-то именно сейчас он вспомнился так отчётливо. Тогда Дима учился во втором классе. И на новогодние праздники мамина начальница отдала свой билет на праздничную ёлку — накануне у той неожиданно заболел ребёнок. И вот уже перед самым выходом, когда мама с Димкой были готовы двинуться на это праздничное мероприятие, вдруг, изучая адрес, мама перевернула в очередной раз этот праздничный билет, и оказалось — необходимо всем пришедшим иметь маскарадный костюм, иначе подарок вручаться не будет. Сие было нацарапано на красивом билете очень мелким шрифтом.


Димка наивно решил, что поездка отменяется, и можно с ребятами погонять в хоккей во дворе. Но тогда он был ещё очень наивен и не знал, на что способны женщины, когда им чего-то очень надо.


Маскарадный костюм был изготовлен в течение пяти минут. Первым делом мама нашла на антресолях запылённую маску зайчика, в которой Дима, наверное, ещё в детском саду выступал. Потом заменила свитер — вместо его любимого чёрного на него был водружён огромный белый папин. И в довершение всего этого действа она старательно пришила что-то сзади к его штанишкам. На попытку сына оказать сопротивление ею был произнесён железобетонный аргумент: «Подарок хочешь?!»

Подарок Димка хотел получить и поэтому, послушно нахлобучив шапку и защёлкнув молнию куртки, он перешагнул порог, отправляясь на праздник.


На входе Димку, добросовестно напялившего маловатую уже для него маску, благополучно пропустили в большой концертный зал, где была установлена очень высокая и пушистая ёлка. Возле этой стройной лесной гостьи и происходил сам праздник. Все присутствующие дети при желании могли участвовать в представлении — не было, как обычно бывает, длинных рядов из стульев и кресел для зрителей. Тут ведущие очень грамотно использовали маскарадные костюмы пришедших ребят, вплетая их образы в сюжетную линию праздника.


Диме это было не очень интересно, а если быть более точным — не очень удобно. Это неудобство у него вызывал крепко пришитый к его штанам светлый меховой обрезок, намекающий, как нетрудно догадаться, на заячий хвостик. В отличие от других ребят, у которых были шикарные костюмы, Диме не хотелось в такой экипировке изображать перед всеми зайчишку. Поэтому он тихонько прошмыгнул за ёлку, где можно было спокойно переждать этот весёлый и шумный карнавал.


Ёлка была украшена самодельными игрушками, сделанными ребятами со всего города. Поделки были очень интересными — на эту ёлку отбирались самые лучшие работы.

Доносившийся с обратной стороны ёлки шум не мешал погрузиться в разнообразный мир творчества, где чья-то фантазия и переживания воплотились в эти зримые образы. Их можно было потрогать и рассмотреть не спеша — благо он был тут один.


Лёгкий шорох сзади дал понять, что помимо него тут всё-таки есть кто-то ещё. Быстро опустив свою маску обратно к переносице — он решил на людях не открывать лицо по причине конфуза от своего маскарадного костюма — он посмотрел в сторону шуршания. Оказалось, шуршало платье или что-то очень похожее на платье, накрученное на невысокую девочку. Её наряд состоял из разноцветных обрезков ткани, которые и создавали этот лёгкий шорох. Присмотревшись, можно было разглядеть, что это были самые настоящие платки. Они были разных размеров, искусно скреплены и создавали красивый и запоминающийся образ. Девочка, не обращая внимания на Диму, тоже проявляла нескрываемый интерес к поделкам на ёлке. Она так же, как и он, не участвовала в весёлом представлении, но в отличие от его «зайчика», её костюм был очень необычным и красивым… А за такие интересные образы на этой ёлке давали специальные призы!


Не зная как поступить, Димка хотел дать задний ход и остаться незамеченным в этой ситуации. Но было уже поздно, и к нему сквозь раскидистые ёлочные ветви медленно поворачивалась обмотанная в блестящий платок голова девочки. Пытаясь спрятаться, мальчик присел на корточки и прикрылся висевшей перед самым его носом большой ёлочной игрушкой. Этой игрушкой оказался рыцарь. Он был сделан из блестящих полосок тонкого металла и украшен ярким малиновым плащом. На металлической поверхности его доспехов Дима вдруг разглядел рисунок. Это были очень искусно прочерченные узоры, обвивающие рыцаря со всех сторон. Забыв о том, что он, вроде, как бы и спрятался тут, мальчишка аккуратно снял интересную находку и, чтобы лучше разглядеть эти узоры, раздвинул ветки, впуская свет, так необходимый ему сейчас. И этот свет, в лице незнакомки, пришёл ему на помощь. Димка вздрогнул, когда чья-то тонкая рука очень бережно сняла с рыцаря малиновый плащ и, аккуратно перевернув его, снова закрепила на рыцарских доспехах. На этой стороне плаща открылись буквы, отливая яркой позолотой, они сплетались в слова, образуя, наверное, девиз этого рыцаря. Оказалось, что не он один разглядывает стройный рыцарский силуэт. Девочка тоже, присев на колени, внимательно изучала поделку в Димкиных руках.


Увлекаясь чем-то по-настоящему захватывающим, Дима терял временной отсчёт, улетая надолго в воображаемый мир фантазий.


«И давно она тут сидит?» — быстро промелькнуло в разгоряченной голове мальчишки. Держа в руках настоящий шедевр, парнишка не мог скрыть своей радости, его глаза заблестели чистым детским восторгом, проникая через маленькие кругляшки отверстий в надетой маске. И даже присутствие этой девочки не мешало ему восхищаться своей находкой.


Тонкие руки её снова коснулись рыцаря и расправили на шлеме воина разноцветные нити, украшавшие головной убор. Дима протянул фигурку железного бойца девочке и стал выбираться из зелёных зарослей. Под маской было немного жарко и хотелось вытереть тонкий налёт влажного пота. Достав из карманчика брюк носовой платок, он сделал пару шагов от ёлки, приподнял маску и протёр влажное лицо. «Скоро все закончится, получу подарок и домой», – облегченно вздохнув, подумал мальчишка.


Обернувшись назад, Дима вдруг оцепенел, и холодный морозный ветерок заструился по его спине.

1.20

Белый листок, старательно откреплённый из тетрадки в линейку и сложенный вчетверо, по непонятным причинам сейчас находился в руках этой незнакомой девочки. И этот листок принадлежал ему, мальчишке в огромном свисающем волнами белом свитере, из-под которого выглядывал куцый хвостик. Под маской Димке снова стало жарко, и от волнения, наверное, у него задрожали уши — те, что были прикреплены к маске зайца. Сидящая возле ёлочки в рассыпанных на полу конфетти и блестках девочка в своём костюме была похожа на сказочный персонаж, и даже лицо её было красиво укрыто лёгким полупрозрачным платком.


Благодаря своим карнавальным костюмам, которые так тщательно маскировали их лица, вряд ли они смогут узнать друг друга в будущем. От этого Димке стало чуть-чуть легче на душе. Девочка, похожая на сказочную лесную фею, держала в руках Димкин листок и смотрела в сторону окаменевшего паренька. Листок был развернут и по белому квадратику бумаги быстро пробегали всполохи от разноцветных огоньков ёлочной гирлянды. Ещё быстрее сейчас бежали мысли в дымящейся «заячьей» голове.


Ну, как он мог забыть про свой первый порыв вдохновения! Ведь буквально вчера вечером у Димы был такой знаменательный творческий прорыв — он впервые написал свой первый в жизни рассказ! Рассказ… Нет… Это, скорее, сказочная история или сказка. Героями в ней были три друга: заяц, медвежонок и ёжик. И вот про их приключения и была написана эта история Димкиной дрожащей от волнения рукой. Он ещё никому не показывал и даже не говорил про неё. Да и когда говорить? Ведь он не знал, что его с самого утра, ещё сонного, переделают в зайца и отправят на этот праздник. А листок, видно, выпал из карманчика, когда он платочек доставал.


«Что же мне делать?» — задумался на мгновение мальчишка.

Пусть на самую малость… ну такая махонькая, почти микроскопическая… она вдруг появилась — и это была незримая борьба Димы с самим собой. Любой автор хочет услышать отзыв на свою работу от читателя. И мальчишка с большими заячьими ушами тоже был не исключением в этом списке. Единственное, что его сейчас сдерживало, так это то, что он хотел свою первую работу на литературном поприще показать более старшему и опытному человеку, но никак не девочке-ровеснице.


Сама атмосфера праздника, необычная одежда, скрытые лица двух детей — всё это как-то необъяснимо подействовало на него. Сам того не осознавая, он кивнул смотревшей на него девочке, разрешая стать первым в его начинающейся творческой жизни читателем…


… Холодный ветер с реки приятно освежал виски. Пытаясь остановить эту ленту воспоминаний, Дима подумал: «Лучше бы я тогда не делал этого. Вот тогда, получается, и был мой первый прокол!» — подытожил он с усмешкой.

И как ни пытался он отвлечься от своих воспоминаний, память всё-таки смогла протолкнуть перед его глазами тот, такой для него неприятный, последний праздничный фрагмент из тех карнавальных событий…


… Получив одобрение, девочка углубилась в чтение. Неожиданно в её руке появился красный карандаш, и она стала делать в листочке какие-то записи. Волнение у Димы зашкаливало через край, поэтому он отошёл в сторону и стал рассматривать висящие над головой ёлочные украшения. Несколько минут для него длились как целая вечность.


И тут громко в микрофон объявили о том, что начинается выдача подарков. Не столько пытаясь скрыть свои переживания, а сколько не желая пересечься с этой девочкой уже без своей маски, он быстро выхватил у неё из рук свой листочек и, кивнув ей головой, быстро дал дёру, пересекая зал огромными прыжками, как и положено зайцу.


Выскочив на улицу и пробежав ещё пару улиц, Дима перешёл на тихий шаг. Развернув свой помятый и многострадальный листочек, он вытаращил глаза и стал внимательно изучать то, что оставил в красных росчерках карандаша первый его читатель.


Видно, эта девочка с рождения мечтала быть учительницей – иначе, как понять все ею подчеркнутые Димкины ошибки в тексте и отмеченные при этом на полях? А на последней третьей странице его рассказа стояла большая жирная красная двойка.

Свой первый и долгожданный отзыв от первого читателя он наконец-то получил!

2.21

Настроение опустилось дальше некуда, и согбенный мальчишка понуро плёлся по улицам города. Скомкав в руке своё литературное произведение, он брёл безостановочно с затуманенными глазами, пытаясь хоть как-то успокоить себя самого.


«Неужели кроме ошибок она ничего не увидела? Как ёжик спасал своих друзей, какими они были дружными товарищами… Я так старался… За что со мной так жестоко обошлись?!» — хмуро разглядывая ползущий буксир по реке, грустно размышлял мальчишка. Нервный комок подступил к горлу…


Остановившись, Дима поднял перед глазами свой листочек и… Рвак, рвак..! Исписанная бумага, разрываясь на части, медленно полетела белыми лепестками в бегущие глаза задумчивой реки. В руке остался лишь последний бумажный кусочек с огромной красной двойкой в центре. И тут у Димы внезапно возникла мысль — ирония над самим собой, которая вылилась целой волной самобичевания: «Может, мне его оставить на память как талисман писателя-неудачника, да ещё и в рамочку вставить?»


Ветер пытался вырвать из его руки этот горький отпечаток красного карандаша и усердно раскачивал бумажный обрывок в разные стороны. Как ни старался ветер, не смог стряхнуть нарисованную девочкой двойку с тонкого листочка. Вдруг Дима заметил, что на бумаге появилось ещё что-то… Только с другой стороны… Нацарапанное и тоже в красном цвете. Останавливая второй рукой трепыхание бумаги, мальчик внимательно расправил листочек и нехотя стал его переворачивать с тоскливой мыслью: «Наверное, она передумала и влепила кол вместо двойки». На обратной стороне на него с любопытством смотрел нарисованный ёжик, с хитрой как у лисёнка вытянутой мордочкой и внимательными глазками… А на оставшемся клочке можно было разглядеть по рваному краю небольшие уцелевшие фрагменты от букв. Значит, там было ещё что-то написано, на последней четвёртой странице. Но что там было — теперь знала только быстрая река, скользившая в расплывчатых бликах больших фонарей на набережной.


Не зная что делать дальше, Дима машинально положил бумажный обрывок в карман. «Все, с меня хватит! Пусть другие сочиняют, а я буду читателем», — подвёл итог всему случившемуся Дима и, в утешение себе, стал открывать полученный на карнавале праздничный подарок.


***


Димка убрал этот рисунок в папин старый альбом с марками и благополучно забыл про него. Писать придуманные истории он больше не стал. Но прошлым летом, перебирая свой архив, он наткнулся на заброшенный клочок, и эта находка тогда пришлась очень кстати — с его изображения он сделал точную копию ёжика на кожаном обрезке и пришил на свою боевую спортивную сумку, даже и не вспомнив, откуда тот рисунок появился у него…


***


«Стоп… стоп… это что же получается? — ошарашенный своей запоздалой догадкой юноша мысленно вздрогнул и философски добавил. — Ну что мне сейчас отрывать его что ли?»

Смахнув рукой насыпанный снег с ёжика, что тихо замер на сумке, ожидая своей участи, Дима, обращаясь к нему, добавил: «Ладно, кто старое помянет… Да и я, наверное, был тогда неправ, даже не прочитал, что она написала… Проехали… Короче, прорвёмся, братишка!» Развернувшись к реке спиной, он рванул лёгкой трусцой в сторону дома.


«Может, за выходные всё и утрясётся само собой. Главное, с Феей постараться не пересекаться в школе», — подумал на бегу уставший паренёк.

2.22

«Выходные пролетели незаметно» — да, есть такая популярная фраза, так часто произносимая многими горожанами. Только на этот раз в обширном списке не будет подписи одного конкретного человека. И этим человеком, неожиданно для самого себя, стал скользящий по ледяным накатышам тротуара повзрослевший от переполняющих его в эти дни проблем парнишка в белой куртке с заброшенной за спину спортивной сумкой.


Когда твоё время расписано, и реальность диктует жёсткий распорядок каждого дня, очень трудно выкроить даже минуту свободного времени. Арифметика простая: тренировка утром — два часа, вечером — почти пять, в итоге набирается семь. Идём дальше: в школе надо отсидеть столько же, и на дорогу в течение дня уходит два-три часа… На сон и на разные мелочи остаётся всё те же семь часов. И так из года в год.


Поэтому единственным выходным днём оставалось воскресенье. Дима ждал его с большим нетерпением, и в лёгком предвкушении, как вкусный пирог, распределял время на аккуратные кусочки… Как правило, все эти кусочки соединялись на страницах старой и сильно потрёпанной книги.


Прошедший выходной день тянулся утомительно долго, и то драгоценное время, предназначенное для написания новой главы с участием Феи, вдруг суровая реальность неожиданно забрала себе, словно она незаметно вклеила свою страницу в ту старую книгу, и уже другая, реальная Фея, становилась новым персонажем в написании новой жизненной главы с Димкиным участием.


Весь выходной Дима пытался уйти в свой любимый сказочный мир, но всякий раз натыкался на эту вклеенную страничку… Он пытался забыть или задвинуть подальше в своих воспоминаниях прошедший школьный праздник, но всё напрасно — появление этой незнакомки просто невозможно было стереть из памяти. Все думы возвращались к её образу и, что самое главное, он, как ни старался, не мог понять ход её мыслей. «В прошлом году все пацаны в школе отлетали от неё мыльными пузырями, а тут вдруг она принимает эту нелепую валентинку от меня… И зачем ей это?» — словно по замкнутому кругу, безостановочно кружилось в голове.


Самое обидное — он не знал, как выйти из этого положения, что делать и как себя вести дальше? Он понимал, что Фея уже давно закрыла бы эту тему, если бы захотела. Но она, напротив, решила познакомиться с ним. И для чего? Почему сам он не проявил большей решимости, чтобы остановить этот закрутившийся круговорот событий. Но всё произошло так быстро, спонтанно и непредсказуемо, что до сих пор он не может понять — что же на самом деле-то произошло? Может, это просто шутка такая, розыгрыш или ещё что-то? Ну случилось это знакомство… И что дальше? Не замечать её или что? Как понять, что этому человеку надо от него? И вообще… что она за человек? Всё так запутано, и надо ли ему, Димке, во всё это вникать?


Дима удивлялся её спокойствию и выдержке. Фея — его ровесница, а всё делает так невозмутимо и уверенно, как считает нужным для себя, словно взрослый человек, а не школьница.


Это незапланированное для него знакомство сильно нарушило его внутреннее равновесие. «Надо просто принять правильное решение! Сказать-то легко, а вот как найти это решение и не ошибиться при этом», — мысленно проговорил юноша, обращаясь к самому себе.


Живой человек — это целый мир, а взаимоотношения между людьми — так это вообще дремучий лес, где заблудиться легко, и поэтому Дима предпочитал не углубляться в эти дебри, а быть на своей волшебной полянке, где тихо и сказочно красиво.


Снежинки тихо сбегали со своих прозрачных пьедесталов и дарили свой лёгкий полёт сонно зевавшим многоэтажкам. Дима раскрыл ладонь навстречу редким небесным путешественницам, но самая красивая снежинка, подарив ему на мгновение неповторимый узор, на своих воздушных санках ловко проскочила мимо него.


Вот и ему захотелось сегодня пролететь мимо этой школы такой же снежинкой! Но как ни мечтай, а идти надо. Тем более, тренер попросил получить освобождение от уроков на несколько дней для участия в соревнованиях в другом городе.

2.23

Школа появилась в лёгком прищуре сгрудившихся домов, и Дима, на мгновение бросив свой взгляд на её светло-серый бок, утыканный белыми квадратиками больших окон, резко свернул с заданного вектора движения и ловко нырнул в небольшой полуподвальчик маленького магазина. Стекло на дверях было облеплено короткими по содержанию плакатами — на трёх разноцветных полосках крупными буквами было написано: авиа/жд.билеты, фото, ювелир.


Дёрнув дверную ручку, которая при этом осталась неподвижной, остановился, и пара светлых глаз с удивлением прилипла к небольшому листочку, на котором разборчивым почерком красовалась надпись «СВЕТА НЕТ»…


Как рука крепко держала холодный металл тонкой трубочки, согнутой в форме продолговатой скобы, так и память, слегка запыхавшегося Димки, крепко держала в себе недавний, после утренней тренировки, разговор с тренером…


— Ты когда эту фотографию делал? — с усмешкой остановил Диму возле тренерской хриплый бас мужчины.


— Не помню, — буркнул юноша, ожидая продолжения нравоучений.


— В детском садике?


— Ну, меня на вахте не останавливали пока…


— Вообще-то, ты и не изменился за эти годы, можно бы и эту оставить, но…


— Что?


— Ты новую форму с эмблемой клуба получил?


— Да, вчера ещё.


— Тогда сегодня сфотографируйся в этой форме и вечером отдашь мне две штуки, одну на пропуск, а вторую в личную карточку.


— Постараюсь, конечно, но…


— Вот давай без этих «но» и там в школе смотри, чтобы оценки и поведение были в норме.


— Да… да, хорошо, я всё понял, — выскальзывая в открытую дверь от цепких глаз тренера, быстро проговорил озадаченный паренёк с мокрыми и взъерошенными волосами.


… «И что теперь мне делать?» — выпуская из руки согретую им ручку двери и разворачиваясь в сторону школы, подумал Дима.


Для похода в фотомастерскую ему пришлось отпроситься с первого урока — благо это была физкультура. Но какой ценой! Теперь ему придётся отдуваться на районных соревнованиях по лыжам, защищая честь школы. «Значит, после уроков опять сюда топать надо», — задумчиво хмыкнул Дима, и расплывчатым силуэтом, выплывающим на поверхность из-под снежного козырька маленького магазинчика, поспешил дальше. Свернув с протоптанной тропинки, он остановился возле насыпанных сугробов, возвышавшихся небольшими светлыми сопками вдоль расчищенных тротуаров.


Яркий фосфор, убегая с подвешенных люлек, которые гордо держали высокие стальные аисты-столбы, в мерцающем полёте терял свою яркость, прилипая к снежной бахроме на земле мягким лунным порошком и слабо высвечивая цветные хрусталики хрупких самоцветов.


Диме было достаточно одного беглого взгляда на свою обувь, и его понятливые кроссовки, как всегда, прочитав зашифрованный сигнал, быстро трансформировались в лунные снегоступы с усиленными вакуумными фиксаторами новейшей модели. «Погнали, короче, на корабль», — сам себе определяя задачу, выдал в центральном отсеке новоиспеченного лунного модуля довольный оператор лунохода. Первая опора очень аккуратно продавила тонкий коржик спрессованной лунной пыли и, пройдя через мягкий грунт, произвела фиксацию на твёрдом основании. «Сканирование местности, активация балансировки», — прозвучала новая вводная в кабине оператора, и уже вторая опора стала медленно опускаться в направлении заданного маршрута…


Вскоре лунные сугробы закончились, и Димке пришлось произвести очередную трансформацию в обычного городского пешехода. К школе он подходил сбоку по небольшой, проходящей через многие дворы, дороге. Не широкая, но достаточная для проезда машин, она служила одновременно и пешеходной дорожкой. Мимо него медленно проехала, поблескивая свежей краской бывалая иномарка, и мягко притормозив, стала парковаться в небольшой карман возле кирпичного квадрата электрической подстанции.


Разглядывая сквозь высокую ограду окна школы, приближающейся с каждым шагом всё ближе и ближе к нему, Дима решил сделать небольшую остановку и передохнуть. Он не устал, но обдумать свои дальнейшие шаги на сегодня ему точно стоило. Задумавшись, он вздрогнул от неожиданного прикосновения — чья-то рука цепко ухватилась за его куртку и не выпускала. Это был водитель машины, возле которой он и остановился, погружённый в свои размышления.


— Ха! Прогуливаем уроки! — из кабины через открытое стекло прозвучал откуда-то уже знакомый ему голосок.


— А ты что, в пробке застряла? — выдавил из себя ошарашенный Димка, узнав за рулём авто светловолосую девушку, так активно болевшую за него на розыгрыше валентинок.


— О! А ты, оказывается, умеешь комплименты дамам делать, учтём этот момент, – поблёскивая огромными зеркальными очками, хихикнула девушка, решив выпустить целую тираду в адрес, так кстати оказавшегося поблизости, внимательного слушателя.

— Да кто же мне даст права на машину в девятом классе? Ну ты и чудо, это я у брата выпрашиваю, когда он на сутки заступает. А он ещё права не получил, поэтому я и могу в эти дни немного покататься. Мы живём тут рядом, во дворе за школой, а иначе он мне и не разрешил бы взять её, — девушка внезапно замолчала, но тут же, с нотками лёгкой грусти, продолжила. — Мне ехать через все наши дворы до школы всего две минуты… Вот я тут на первом уроке и отрываюсь — круги наматываю — пока тихо и машин нет.


— Красивый цвет подобрали, — обронил Дима, чувствуя, что весь свой лимит желания общаться с девушкой он уже использовал.


— Да, и мне очень нравится. И не скажешь, что ей двадцать лет. Как новенькая! Я тоже помогала с покраской, — оживленно ответила отчаянная девушка.


— А моей лошадке почти тридцать, и тоже бегает как часы, — вспомнив свой велик, медленно произнёс Димка, незаметно отодвигаясь на полшага от машины в сторону школы.


— Знаешь, Фея — это человек, которого я очень уважаю. И ты.., – зазвеневший в машине телефон прервал эту неожиданную фразу девушки.


Воспользовавшись заминкой, Дима быстро скрылся за ближайшим поворотом, и вскоре его белая курточка промелькнула на школьном крыльце.

2.24

Время пришло…

***


Молодой камнеметатель неотступно следил, как в поднятой руке волшебника из маленького сгустка серебристого тумана стала вырастать аккуратная полупрозрачная сфера. Она легко отделилась от руки волшебника и, плавно пролетев поляну, замерла перед молодым охотником. Имея возможность разглядеть её поближе, юноша увидел, что внутри сферы находится небольшая шкатулка, которая легко умещалась в раскрытых ладонях.

Красивый узор, вырезанный на крышке шкатулки, обозначал герб их семьи. Эту шкатулку он видел в первый раз. Во второй руке у волшебника появилась ещё одна сфера, но она оставалась на месте. Что находилось в ней — можно было только предполагать.


Вернувшись домой, юноша узнал, что его старший брат сегодня тоже встретил на охоте волшебника и также увидел две сферы. Но в той, что приблизилась к нему, он смог узнать большой светильник, который находился над письменным столом в кабинете отца.

Соединив эти два видения, братья нашли в большом светильнике, который по вечерам освещал комнату стража северных ворот города, коим являлся при жизни их отец, искусно устроенный тайник. Посовещавшись, ребята поняли, что теперь им обоим предстоит отправиться в путь — попытаться найти Фею и вернуть её благосклонность к жителям города.


Такая встреча произошла много лет назад: в то самое время, когда отец расчищал сильный обвал в горах, почти полностью перекрывший движение воды источника, он встретил Фею. Она в благодарность подарила ему свой подарок. Но, рассказывая об этом, отец никому не показывал этот подарок, лишь только говорил: «Время придёт — сами увидите».


Отец был одним из четырёх главных советников, несущих на своих плечах ответственность за всех горожан. И с его кончиной многие связывают начавшиеся проблемы в городе и стране, словно он мог каким-то неведомым образом удержать благосклонность Феи, и этот подарок, наверняка, имел большое значение в этой незримой связи. Поэтому на совете города решили — шкатулка, так бережно хранимая в тайнике отца, должна помочь братьям в поиске Феи...

***


... Димка старательно собирал переведённые слова в тетрадке, заключая их в предложения. Получалось сумбурно, но смысловая ниточка постепенно начинала соединять в одно целое историю, написанную на пожелтевших страницах.

Несколько страниц, с бо́льшими от времени повреждениями, он аккуратно убрал в самый конец книги, добавив туда листы со стихами — перевод их был пока ему не по силам.

Но он упорно продолжал открывать для себя старые страницы книги, на которых жили эти удивительные герои.


***


... Старший брат — крепкий парень, прямой и открытый, всегда настроенный на результат, привык всё делать быстро, и его горячность иногда мешала разобраться в очень важных «мелочах». Когда братья остались вдвоём, старший открыл шкатулку и рассеянно промолвил: «А… она… пустая…»


Младший брат — полная противоположность старшему, при этом искренне уважавший и любивший своего брата, задумчиво произнёс в ответ:


— Значит, нам надо будет наполнить её…

2.25

В этот же день, взяв самое необходимое для долгой дороги, братья отправились в путь. Они понимали, что шкатулка являлась таинственным ключом, необходимым для встречи с Феей. Но теперь братьям надо было понять, как им пользоваться. Шкатулка однозначно имела свой секрет, который и предстояло раскрыть.


Глубоким вечером после длительного перехода, устраиваясь на ночлег в небольшую пещеру, младший брат попытался вспомнить прошедший день во всех деталях, тщательно и неспешно.


Вопросов было много. Во-первых, почему шкатулка пустая? Ведь достаточно было одного беглого взгляда, чтобы понять — её открывали очень часто, можно сказать даже –ежедневно. Но зачем доставать пустую шкатулку и открывать её каждый день? Что-то тут не сходится. Мысли засыпающего охотника переплетались с голубоватыми языками небольшого походного очага и улетали в звёздное небо.

Во-вторых, в кабинете отца от шкатулки отчётливо ощущался тонкий магический след. Да, он был еле уловим, но он присутствовал там, это точно. А сейчас, когда они вышли из города, этот след пропал.

В-третьих, находящийся в кабинете отца светильник ни разу никто не зажигал, внутри него, за разноцветными стёклами, было очень чисто, и лишь одна шкатулка там находилась всё это время. Но других светильников в кабинете они с братом не нашли. Тогда как объяснить, что вечерами, когда отец работал у себя, со двора было хорошо виден яркий свет в окне кабинета? Ну и в-четвёртых, ни волшебники, ни отец не дали им, братьям, подсказок — что надо сделать, чтобы шкатулка открыла им путь — дорогу к Фее. Значит, это они должны сделать сами. Получается, это их задание.


Незаметно сон накрыл уставшего юношу, но не смог остановить его переживаний. Ему снился тот день, когда после закончившейся силовой тренировки на мечах, которую проводил для них отец, старший брат сразу убежал с друзьями к реке — освежиться. А младший брат остался — он дорожил тем временем, что уделял ему отец после тренировок.


— Слушаю тебя внимательно, — присев на крепкую скамью, мужчина устремил свои голубые глаза на стоящего перед ним сына.


— Отец, а как понять, настоящие чувства у человека или нет? — выждав, задал свой заранее заготовленный вопрос юноша.


— Настоящие? Хм, дай подумать, — сильная рука звонко хлопнула по шершавой древесине скамьи, приглашая присесть рядом с ним. — Думаю, что в твоём вопросе находится и ответ на него. Настоящие — это значит, что чувства, как мужественные воины, крепко стоят перед всеми испытаниями, не падая и не колеблясь, несмотря ни на что. И даже угроза смерти их строй не изменит.


— Значит, время не может их изменить?


— Да, они вне времени! И я тебе желаю обрести эти чувства и выстроить правильное отношение ко всему, что тебя окружает. Ведь в этом заключена мудрость жизни. Будут, конечно, ошибки на этом пути, людям свойственно ошибаться, но если твои заблуждения искренние, то это поправимо. И запомни крепко — нет в жизни «мелочей», в каждое мгновение этой жизни нам необходимо делать свой выбор — решать, как поступить в той или иной ситуации, и если даже человек захочет быть безучастным в конкретном случае, то эта его безучастность тоже будет его выбором.


Сон на дрожащих ресницах юноши медленно таял в лёгких светлых бликах, дружной стайкой вспорхнувших в тёмный каменный воротник пещеры. Но память о нём уже бережно хранилась в душе молодого охотника...

***


... Школа встретила Диму прозвеневшим непривычно громко для него звонком, оповещавшим об окончании первого урока. Освободившись в раздевалке от куртки, он поплелся к расписанию, что висело в фойе первого этажа. Бегло пробежав глазами по мелким строчкам, он нашёл свой класс, и тут он вдруг почувствовал — что-то мешает ему. Какая-то помеха ему сейчас явно не даёт прочитать всего одно слово — название предмета. В недоумении он медленно стал оборачиваться назад.

2.26

Развернувшись, он понял, что сейчас вместе с ним это расписание читали ещё человек двадцать, не меньше. Но читали они его как-то странно, на приличном расстоянии, и у него сложилось впечатление, что для этой, вдруг ниоткуда возникшей толпы, он был вроде увеличительного стекла. Иначе, как объяснить эту «близорукость», ведь взгляды всех находившихся за его спиной учащихся, были просто прикованы к нему.


Эта публичность поневоле сковывала его каким-то тягучим панцирем. Пропала куда-то лёгкость в шагах. Да и голова заметно потяжелела.

Толпа незаметно увеличивалась в размерах, появился слабый гул от перешёптывания, и что самое неожиданное — мальчишек и девчонок было примерно поровну, заметил боковым зрением Дима, поднимаясь по лестнице.


«Им что больше делать нечего?» – хмуро пробурчал про себя весь скукоженный от напряжения Дима. С каждой ступенькой это незримое, но явное давление увеличивалось, и тут он осознал, что хочет лишь одного — хотя бы сегодня, вот прямо сейчас, не встретить Фею. Он согласился бы даже внезапно заболеть, но его ноги не отваливались от туловища, и голова продолжала ещё держаться на взмыленной шее.

Человек, который всю свою сознательную жизнь очень грамотно избегал любой публичности, теперь попал в самый её эпицентр. Дима мог уже не оглядываться по сторонам, он уже понял, что сейчас на него смотрит вся школа.


Просочившись к двери, где находился его класс, он решил, что здесь этот нездоровый ажиотаж вокруг него утихнет. Но этим ожиданиям не суждено было сбыться. В классе его ждали. Очень. И в подтверждение этого, чтобы у только что вошедшего ученика не было ни капли сомнений, из угла класса, с последней парты у самого окна, к нему прилетел этот громкий, на всю школу, радостный возглас:


— Заждались! Какие люди в нашем классе сегодня! Просим вас уделить нам немного своего внимания!


В классе, куда недавно перевёлся Дима, весь коллектив был уже давно разбит на несколько группировок, и одна из них — вот эта четвёрка пацанов, от которой прилетел к Димке звучный и громкий голос. Он принадлежал их главному заводиле — Кочану. Это прозвище — производное от его фамилии — Кочин.


Кочин — высокий здоровяк, выше Димки на целую голову, с огромными массивными руками, по телосложению был довольно плотным, но со спортом не дружил. Обычно про таких людей говорят — имеет крепкое здоровье от рождения. Мелкий парень, что притулился рядом с ним, был тем пацаном, что подсел с расспросами к Диме в первый же день. Его звали Гаврик, тоже, наверное, от фамилии сокращение. Ещё один парень, жилистый, с узким лбом и резкими, глубоко посаженными глазами, стоял сразу за широкой спиной Кочина. Четвёрку замыкал рыжий парень. Облокотившись на подоконник, он с нескрываемым любопытством разглядывал приближающегося к их компании ученика.


Дима повернулся на оклик. Расположившись возле окна в конце класса, вся четвёрка дружно улыбалась ему. Сам Кочин, оседлав последнюю парту, которая жалобно скрипела от такой запредельной для неё нагрузки, ласково манил Диму к себе рукой.

За целый месяц от этой компании кроме короткого кивка головы в свой адрес, в лучшем случае, Дима ничего другого и не получал. А тут, оказывается, вдруг его заметили, и ещё эти фальшивые улыбки приклеили к своим ртам… Для чего?

Явно ожидая какого-то подвоха, Димка подошёл к грузной фигуре главаря.


— А мы только тебя одного и ждём с самого утра. Всё-таки в нашем классе не каждый день появляются такие выдающиеся перцы! — причмокивая, растягивая каждую букву, запел Кочин и, продолжая свою тираду, показал Диме в своей руке белый квадратик бумаги. — Смотри, тут люди старались тебя запечатлеть в истории нашей школы. Ты первый, кому мы предоставляем возможность оценить это произведение искусства. А потом размножим этот шедевр и представим всей школе наслаждаться такой красотой.


Толстые пальцы Кочина крепко держали в протянутой руке лист бумаги. Почти весь листок занимал тщательно выполненный рисунок. В этом рисунке Дима сразу узнал человека, с которым сегодня он так сильно не хотел встречаться.

2.27

Фея на листочке была нарисована очень точно, её миниатюрная фигурка на рисунке находилась в центре распустившегося цветка. Она с задумчивым выражением лица стояла вполоборота к огромному, нарисованному почти на весь лист, лягушонку, который тянулся к Фее большими перепончатыми лапами, вытянув вперёд свои непомерно большие зелёные губы. Выпученные лягушачьи глаза и чёрный бантик на жирной шее делали этот рисунок запоминающимся.


Присмотревшись, Димка смог увидеть в лягушонке прорисованные и вполне узнаваемые детали, которые делали облик этого зелёного кавалера очень знакомым. Лично для него этот образ определённо и предназначался — на это указывали большие ласты, закреплённые на задних лапах и яркие плавательные очки, огибающие выпученные глаза лягушонка. Для полной узнаваемости образа за спиной у любителя болот и разных луж выглядывала досконально прорисованная Димкина спортивная сумка, с которой он не расставался и в школе.


— Не похоже, — выдавил из себя Дима.


Разглядывая внимательно слегка подрагивающий в руке Кочина рисунок, он пытался найти правильное решение в данный момент времени. На первый взгляд, эту карикатуру на себя он мог бы и переварить, да и Фея была нарисована очень аккуратно, но тут здоровяк зашёлся громким смехом:


— Не похоже?! Ха-Ха! — перехватив листок другой рукой, он ткнул дрожащим от хохота пальцем в толстый живот нарисованной лягушки, добавляя. — Да, ты, внимательней смотри, неужели не узнаешь?


Массивное тело снова затряслось в безудержных конвульсиях, и рука Кочина приблизила бумажный лист к самым глазам Димки. Под рисунком Дима теперь смог разглядеть несколько рифмованных строчек, они предназначались двум нарисованным персонажам. Текст имел двойственное значение, и самое неприятное было для Димы — упоминание в нём Феи .

Перед Димкой сразу возник такой чёткий образ — тысяча гогочущих пузырей, в виде самодовольных рож Кочина, быстро разлетающихся по всей школе.

Прикрыв от удовольствия глаза, голова крупного парня, оседлавшего парту, невольно откинулась назад от громкого, на всю школу, смеха.


Сделав ещё один шаг к парте, Димка склонился над бумажкой, изображая усиленное внимание к предложенному художеству и слегка согнул колени. Неожиданно для Кочина он резко выпрямился, вкладывая всю силу удара своей головы в этот широкий и крепкий подбородок, мельтешащий перед ним. Громко щёлкнули зубы, перекрыв возможность выливаться безудержному смеху, и вместо него внутри притихшего старшеклассника появился звук, похожий на мычание удирающей от слепней коровы. Сложилось впечатление, что смеющийся до этого человек прикусил свой язык. Тело верзилы резко дёрнулось от боли и, теряя равновесие, медленно стало падать с парты спиной назад. Желая остановить падение, Кочин резко вскинул свои ручищи в стороны, но это ему не помогло, и вместо этого он своей левой рукой врезал по лицу узколобому парню, совсем не ожидавшему такого развития событий. Рыжий, что сидел у окна, кинулся к падающему телу, пытаясь удержать главаря, но, явно переоценив свои возможности, был просто раздавлен упавшей на него массой. Вся эта куча тел влетела в стоящий в конце класса шкаф с книгами и папками, нарушив сильным грохотом тишину, появившуюся на короткое время в классе.


— Дилетанты, — подытожил Дима, разворачиваясь к выходу и, раздвинув плечом толпу непрошеных зрителей в дверях класса, медленно побрёл по длинному коридору школы.


Пытаясь обойти двух учителей, что-то оживленно обсуждающих, он неожиданно услышал требовательный голос, обращённый к нему:

— Посмотри, какие тяжести приходится носить учителям, где твоё самосознание, молодой человек?


— Извините, — буркнул Дима, машинально перехватывая две внушительные пачки бумаги.


— Пойдём, одну пачку в учительскую, а вторую к завучу отнести надо, — уже мягче прозвучал над его головой голос учителя.


Прозвеневший звонок загнал всех учеников в классы, и лишь одинокая фигурка мальчишки, неспешно пересчитывающая каждую ступеньку, карабкалась вверх по школьной лестнице.

2.28

Освободившись от полученного груза, Дима не торопясь заковылял к своему классу. Вдруг мысль о необходимости сегодня принести и отдать фотографии остановила его на этом пути.

Спускаясь по лестнице к гардеробу, одновременно прислушиваясь к собственному разуму, Дима резонно отметил: «Да, надо сохранить на данный момент свою фотогеничность и сходить сделать фотографию, а эти разборки школьные оставить на завтра».

Быстро выполнив задуманное, мальчишка растворился в оживлённой суете города.


Ноги сами были озадачены выбором маршрута, и расплывающаяся тень Димы уже скользила вдоль длинной набережной, автоматически останавливаясь на перекрестках.

Река всегда притягивала к себе. Вот и сейчас, находясь рядом с ней, понемногу рассеивался мысленный хаос, а думы молодого человека пытались выстроить опору, необходимую для дальнейших жизненных шагов, которые предстояло сделать. Однозначно, эти шаги были непростые.

«Фея, ты же наверняка знала, что всё это просто так не закончится...», — пересекая большие мраморные плиты набережной, Дима мысленно вёл разговор с недавней незнакомкой.


Зима в этом году была мягкая, без сильных морозов, с сумбурными снегопадами и переменчивыми ветрами.

Вспомнился телефонный разговор с отцом. Часто бывая в командировках, отец старался периодически звонить домой, учитывая разницу в часовом поясе…


— Слушай, а если, к примеру, произошла нелепая ситуация, и в результате два совершенно незнакомых человека познакомились... И в итоге один из них называет другому своё имя, то что это может означать? — поделился Дима по телефону своими заботами с отцом.


— Доверие. Я думаю, что человек, пусть даже и незнакомый другому, в итоге оказывает доверие, представляя своё имя.


— Всего лишь пару раз взглянув? – удивлённо переспросил Дима.


— Тут есть один очень важный момент: если тебе оказали доверие, то ведь его надо ещё и сберечь, а в жизни это порою не так-то просто сделать. И время знакомства с этим человеком не имеет большой роли. Оказали своё доверие люди — сделай всё возможное, чтобы сберечь его. Но это процесс взаимный, доверие между людьми сохранится, если оба человека приложат усилия для этого.


— Хорошо, я понял, — заканчивая разговор, согласился Дима...


Ветер с реки приносил резкие крики чаек и белый пух мягких снежинок.

«Интересно, сегодня я оправдал её доверие? — неожиданно задал сам себе вопрос задумчивый юноша и, размашисто смахивая налипший снег с рукава, продолжил свои размышления. — О чём я вообще думаю? Надо отдать ей эти уже надоевшие билеты и перестать думать об этом. Какое тут ещё доверие? Просто обычная вежливость воспитанного человека и всё».


После уроков домой к Диме забежал Юрка и передал сумку. Его глаза возбуждённо бегали на взволнованном лице, и он с придыханием, сочувственно и громко затараторил:


— Ты знаешь, с этими ребятами даже выпускники стараются не связываться. А Кочин после этого стал даже прихрамывать, и ты бы видел какой он классный фингал влепил своему напарнику. В школе все только о тебе и говорят. А ты что будешь завтра делать?


— Завтра? В школу пойду, конечно. Что, дома теперь сидеть что ли? — устало ответил Дима и добавил вопросительно. — А про Фею ничего не говорили в школе?


— Нет, только о тебе. Её сегодня не вспоминали, — быстро ответил Юра, внимательно разглядывая Диму.


— Значит, всё правильно... — не договорив до конца фразу, Димка подмигнул своему однокласснику и, завершая утомительный для него разговор, обронил. — Прорвёмся.

2.29

В школе на удивление было тихо. В классе вся пострадавшая накануне компания вела себя спокойно, излучая полное безразличие к Димкиной персоне. Завершая последний урок, натужно прозвенел школьный звонок, и все в классе дружно повскакивали со своих мест, шумно выбираясь на долгожданную свободу.


Тихо прозвучал зуммер от закрывающейся молнии на сумке, и Дима тоже стал пробираться к открытым дверям класса. В коридоре возле него сразу появился Гаврик и деланно вежливым голосом предложил составить компанию очень дружному коллективу одноклассников и прогуляться немного.


«Ну, это вполне ожидаемо», — отметил про себя Дима, внутренне готовясь к наступающей развязке вчерашних событий. Обогнув школьное крыльцо и небольшое плечо школьной ограды, они вскоре оказались перед большими железными воротами, через которые производился въезд машин во внутренний двор школы. Ворота были открыты, и рядом с ними Диму поджидали все действующие лица вчерашней разборки.


Кочин демонстративно вытянул свою руку, приглашая пройти в сторону серо-белой полоски дороги, проходящей между уснувшими зимним сном кустами на небольшом пришкольном газоне. Через десять метров дорога расширялась, образуя большую просторную площадку. С одной стороны к ней примыкал длинный ряд строительного сооружения, построенного из бетонных блоков с большими железными дверями, а с другой стороны через редкий ряд высоких тополей на этот двор глазела школа, вытянутая в форме длинной подковы. Школа была так построена, что окна всех классов выходили на фасадную часть здания, а в обратную сторону, в сторону внутреннего дворика, смотрели окна всех школьных коридоров. И сейчас все эти окна внимательно разглядывали пятерых школьников, медленно вышагивающих по серому квадрату школьного двора.


Дима ещё не знал, что очень многие ученики в школе не торопились сегодня покинуть учебное заведение, а вместо этого, дружно заполнив коридоры, зачем-то очень внимательно рассматривали свой школьный двор.


— Фея! Ты знаешь? — громко выкрикнула светловолосая девушка, вбегая в умиротворенную тишину библиотеки и, обращаясь к своей однокласснице, быстро добавила. — Там! Сейчас, твоего…хм…ну, в общем, Димку повели!


— Куда? Кого? Скажи яснее, — прозвучал тихо спокойный голос Феи.


— Да, точно, тебя же не было на физкультуре. К нам в конце урока забежал этот, вредный парень из 9 В класса, Гаврик, и он всех пригласил на шоу.


— Какое шоу? — поднимаясь из-за стола, переспросила Фея.


— Он сказал, что для всех будет классное представление. И надо только после последнего урока остаться и смотреть из окна на школьный двор, — ответила девушка и, изумлённо подняв свои глаза, воскликнула. — Так это сейчас будет!


Быстро освободившись от сонного библиотечного полога, девушки дружно шагнули в широкий коридор школы.


Когда медленная процессия остановилась в самом центре школьного дворика, один из парней стал ногой расчищать бледную плёнку серого снега, внимательно разглядывая рубцы старого асфальта, открывавшиеся перед его глазами. По его поведению можно было понять, что он что-то тщательно ищет под снегом. Ему пришёл на помощь другой парень, держащий в руке обрезок арматуры, которую Дима только сейчас смог разглядеть.

Подошедший парень спросил:


— Точно здесь?


— Да тут где-то, это точно, я летом видел, когда они чистили канализацию, вот рядом с этими дверями, — и рыжий парень махнул на находящиеся невдалеке от него высокие железные двери с потрескавшейся краской.


Попытка в поиске так необходимого им у парня с железкой в руке оказалась более успешной и вскоре, простукивая прутом тонкий снег, он радостно крикнул:


— Нашёл!


— Молодец, а теперь открывайте аккуратно его, — вставил свою реплику Кочин и, повернулся к Диме. — Немного терпения и сейчас вам, уважаемый, будет предоставлен личный мини-бассейн. Большого мы не смогли найти поблизости, к сожалению, но надеемся, что мастер по плаванию и тут сможет показать нам своё мастерство.


Димка сквозь редкие снежинки начавшегося снегопада рассеяно слушал монолог высокого парня. «Какой ещё бассейн тут, во дворе?» — его мысли кружились также беспорядочно, как и снежинки в этом лёгком еле ощущаемом воздухе.


Кочин, видя Димкино недоумение, старательно стал объяснять происходящее:


— Сейчас мои ассистенты подготовят всё необходимое. И от вас, уважаемый, мы все дружно ожидаем мастер-класс по нырянию или плаванию, на ваш выбор, в небольшой водоём. Да, про самое главное забыл сказать: вы показываете нам своё мастерство, а мы, соответственно, забываем вчерашнюю историю, произошедшую между нами.


Его речь вдруг прервал резкий крик и характерный лязг металла. В это время пара старательных помощников смогла наконец поддеть арматурным прутком ухо тяжёлой чугунной крышки, что накрывала спрятанный под снегом колодец, и почти полностью приподнять её вертикально. Но тяжёлая и влажная крышка выскользнула из их рук и, крутанувшись, с громким стуком, упала на своё привычное место, при этом отбросив арматуру на чьи-то ноги и выпустив на волю из колодца специфический неприятный запах.


Картина происходящего постепенно стала вырисовываться, и Дима теперь уже мог понять, для чего у них этот железный прут, кусок длинной верёвки, и самое интересное, что он заметил, быстро осматривая территорию вокруг него, это пять-шесть парней, стоящих в раскрытых дверях на въезде, через которые недавно он прошёл.

«Хорошо подготовились, ничего не скажешь», — усиленно ища выход из сложившейся ситуации, подумал застывший в напряжении юноша.

В это время, слегка прихрамывая, Кочин направился на помощь своим дружкам.


— Надо подложить камень и брать её руками всем сразу, а то она с прутка съезжает и падает, — послышался голос кого-то из сгрудившихся возле колодца школьников.


Разглядев на снегу отложенную в сторону арматуру, Дима прикинул расстояние до неё и приготовился уже к спланированному броску. «Лишь бы успеть», — проскочила в голове шальная мысль. Но, словно читая его мысли, Кочин, поднимая огромную руку над собой, зловеще выдохнул в прохладный воздух февраля:


— Если в нашем плане появятся проблемы, то она первая будет нырять туда, – в руке он держал валентинку с фотографией Феи и выигранные билеты, бережно сложенные Димой в прозрачный файлик.


Все варианты самозащиты быстро растворились, и лишь одна мысль о возвращении украденных, таких важных для него предметов, прожигала сознание Димы. «Надо спасти фотографию Феи любой ценой», — выдохнул он про себя, понимая, что придётся соглашаться на все их условия.


«Обложили со всех сторон», — отрешённо размышлял Димка, разглядывая в воздухе редкие снежинки. Юноша скользил своим взглядом по убегающим белым кристалликам, которые, словно длинное многоточие в тексте, никак не хотели заканчиваться, будто не хотели впускать в этот текст новую строку.

2.30

В коридоре было оживлённо. Возле больших окон собралась приличная толпа школьников. Среди равномерного шушуканья учащихся вдруг выделился чей-то громкий голос:


— Ха! Был водоплавающий, а сейчас станет говн… — голос резко осёкся, видимо, тот, кому он принадлежал, увидел приближавшуюся к высокому окну Фею.


Обеих девушек пропустили к прозрачной плоскости стекла, за которой можно было увидеть на фоне серого снега одиноко стоящего юношу с поднятой вверх головой, словно он вышел на прогулку и задумчиво любуется танцующими вокруг него белыми пушинками снега. В нескольких метрах от него бригада Кочина самозабвенно боролась с упрямой крышкой от колодца.

По задуманному сценарию вот-вот должна наступить кульминация этого представления, и ожидание скорой развязки наполняло многочисленные глаза школьников неподдельным интересом к происходящему.


— Шоу захотелось? Шоумены недоделанные, — чуть слышно проговорила Фея, но в абсолютной тишине, мгновенно окружившей девушку, эти слова донеслись до каждого, кто стоял рядом. Сделав несколько шагов вглубь коридора, Фея обратилась к подошедшей светловолосой девушке:


— Лена, ты сегодня на машине?


— Да, — удивлённо ответила та, показывая брелок с ключами.


— Я возьму у тебя их минуты на три, не больше, машину прогрею, а ты пока тут побудь, посмотри на шоу, потом мне расскажешь.


— Да, конечно, а… ты умеешь? — растерянно пролепетала Лена, не ожидавшая такой просьбы от Феи — за всё время их знакомства Фея была абсолютно безразлична ко всем разговорам на автомобильные темы.


Фея быстро растворилась в школьном лабиринте, так ничего не ответив и оставив Лену в полном неведении. «Три минуты — это же немного. Она хочет, чтобы я её прокатила по нашим дворам?» — сумбурно кружилось в голове девушки, возвращающейся к большим окнам школьного коридора.


Снежинки плавно завершали свой белый танец. Синхронно с ними завершали свой танец с чугунной стокилограммовой крышкой начинающие школьные шоумены.

За Димкиной спиной послышались довольные возгласы — это старательные ассистенты Кочина вместе с ним смогли наконец укротить упрямую крышку и теперь всей толпой катили её подальше от колодца.


Провожая взглядом последнюю проплывающую мимо него снежинку, Дима вдруг заметил странное оживление возле ворот. Стоявшая в воротах толпа пацанов вдруг вспорхнула, как стайка испуганных воробьёв, и мгновенно исчезла с поля зрения. Через секунду в воротах показалась машина — сложная гамма краски, нанесённая на неё, придавала бронзовому колеру звучание неустрашимой решительности.


Проехав открытые ворота мягко и беззвучно, машина вдруг стала резко ускоряться в сторону школьников, копошащихся возле колодца. Дима, не веря в происходящее, невольно отступил на несколько шагов в сторону. Машина уже подлетала к ничего не видящим школьникам, и в самую последнюю секунду водитель, резко притормозив, заложил шикарный разворот.

Нарисовав на сером снегу красивый и чёткий круг, машина, словно могучий древний ящер своим мощным хвостом, правой стороной кузова легко отбросила метров на десять в сторону от себя всё, что находилось в зоне разворота.

Дима, ошарашенный увиденным, в изумлении смотрел, как по серой плёнке снега катились вдаль школьного двора фигурки школьников и весь их инструментарий.


Завершив разворот, бронзовый ящер замер в двух шагах от восхищенного юноши. Неожиданно дверь открылась, приглашая молодого человека вовнутрь. Спохватившись, Димка подбежал к упавшему на снег возле колодца файлику с валентинкой и, быстро вернувшись к машине, опустился на пассажирское место рядом с водителем. Повернувшись к водителю, он понял, что впервые в своей жизни потерял дар речи.

2.31

На следующий день, на редкость очень морозный и ветреный, после этого феерического шоу на школьном дворе, в гардеробе пропала верхняя одежда Феи. Её, всю испачканную краской, нашли под лестницей запасного выхода. Поэтому Фее пришлось после уроков идти домой налегке, за что её сильно отчитала Лена. Сама Лена перестала парковать машину возле школы, по вполне понятным причинам. Кочин, принявший основной удар на себя, как и положено главному заводиле, получив во время столкновения сильные ушибы и вывих ноги, в школу прийти не смог.


После случая с одеждой Феи в Димкин класс приходил Кирилл Фролов с ребятами из выпускного класса Любови Сабининой и предупредил — если подобные "фокусы" в адрес Феи повторятся, то вся компания начинающих шоуменов дружно отправится на больничную койку к своему другану.


В отличие от Димы, который был новичком, Фею знали почти все в школе. Многие поняли, что к Фее можно обратиться за помощью по любому серьёзному делу, и она всегда поможет, если это в её силах. Девчата советовались по вопросам моды и в выборе своего стиля. Мальчишки же зауважали её после случая, когда она спасла котёнка. Котёнка кто-то загнал на тополь возле школы, и тот от страха вскарабкался на самый верх почти тридцатиметрового дерева и своими громкими воплями «помогал» школьникам в процессе обучения. Многие пытались его снять, но животное проползло на край длинной тонкой ветки, которая не выдержала бы вес человека. Мешало и то, что у тополя очень слабая и хрупкая древесина.

А вот Фее удалось. Она смогла добраться до бедолаги. Но в какой-то момент ветка всё-таки обломилась. Пролетев несколько метров в воздухе, держа в одной руке вцепившегося в неё когтями ошалевшего кота, а в другой обломок ветки, Фея смогла всё же зацепиться за нижний ярус веток и благополучно спуститься на землю. А ребятам, обступившим её, она скромно сказала, убирая за спину расцарапанные руки:


— Я просто легче вас, поэтому и смогла дотянуться до него.


В школе Фея со всеми вела себя сдержанно и ровно, стараясь быть в стороне от шумной и активной жизни. Поэтому никто не ожидал, что вдруг она так конкретно себя проявит и станет защищать этого нового ученика. Но больше всех этого не ожидал сам новичок.


Приехав вечером в субботу с соревнований, Дима весь воскресный день думал только об одном. Думал о человеке, который, не обращая внимания на его внутреннее сопротивление, может быть, и сам того не подозревая, всё настойчивее проникал в его жизнь, в мир его Вселенной, привнося новые и до этого неизведанные размышления и переживания...


…Когда в тот день он закрыл за собой дверь машины и повернулся в сторону водителя, то от неожиданности просто все слова и мысли у него застыли где-то в подсознании. Машину, которую накануне он уже видел, Дима узнал без труда. Но почему-то он был абсолютно уверен, что за рулём находится брат светловолосой девушки, решивший его выручить в этот трудный момент.

Но, это был не он. За рулём сидела Фея. Тихо урчал укрощённый двигатель машины, дворники на лобовом стекле своими ресничками медленно смахивали лёгкий белый налёт. А время тягуче отсчитывало удивительные секунды. Они проехали, наверное, меньше минуты до уже знакомой парковки, но эти секунды для Димы были уже вне счёта – они жили внутри него сами по себе и могли легко растянуть свой бег во времени, в чём он и смог достоверно убедиться за прошедшие дни.


По сути, незнакомая девушка, сказавшая ему лишь своё имя, случайная встреча с ней в такой нелепой ситуации – всё это вдруг закручивается в какой стремительный водоворот событий, в котором Димка ещё не плавал, да и не очень-то и хотел. Но его желания этот капризный февраль совершенно не учитывал и открывал с каждым днём всё новые сюрпризы. Но пришло время притормозить этот неуправляемый и несущийся ком событий.

«Всё дело в этих, уже таких многострадальных, билетах в театр. Надо срочно вручить их Фее и закрыть эту тему. А там, глядишь, всё и утрясётся. Больше не хочется другим людям доставлять неудобства», — к выстраданному за эти дни решению подводил свои умозаключения парнишка, вышагивающий в сторону знакомой арки дома.


Дима не хотел признавать, но он прекрасно понимал, что его, парня, выручила из очень трудного положения обычная школьница, его ровесница, и это обстоятельство очень задевало. Хотя трудно назвать эту неординарную девушку обычной — он вообще такого человека встречает впервые в своей жизни. Он понимал, что она, предпочитавшая спокойную школьную жизнь, нарушила эту привычную тишину из-за него.


— Ну зачем она так себя ведёт? — обращаясь к искрящимся на солнце снежинкам, недоумевал Дима. Сам того не осознавая, он уже несколько дней сильно переживал за эту удивительную школьницу из параллельного класса.

2.32

Димка очень надеялся встретить Фею на улице, поэтому минут двадцать старательно курсировал в районе известной ему арки, но знакомого силуэта среди прохожих разглядеть так и не удавалось. Если пройти через арку, то можно попасть в большой вытянутый двор, образованный несколькими домами, но он понятия не имел, в каком из них проживала Фея.

Да и цель была одна — встретить её на улице, отдать этот призовой выигрыш, поблагодарить за всё и разойтись.


Вспомнилось, что все эти действия он не раз уже проделывал мысленно и совсем не сомневался, что в этот воскресный день у него всё и получится. Главное — увидеть Фею.


Задумчивость юноши, одиноко патрулирующего у ближайших улиц, внезапно была прервана. Прервана довольно забавным способом. Его левая нога, потеряв устойчивость, стремительно поехала сама по себе, словно на неё, без ведома хозяина, надели скользкие полозья. Покачнувшись всем корпусом, Дима смог удержать равновесие и вытолкнуть из-под ноги скользкий предмет. Пригнувшись, он с удивлением поднял с заснеженного тротуара разбитый телефон и стал внимательно осматривать пространство вокруг того места, где обнаружил его. В двух шагах от него находилась небольшая полукруглая площадка с парой скамеек. На одной из них сидела молодая женщина, внимательно наблюдавшая за ним. Сжав в руке обломки телефона, Дима направился к ней. Она же, облокотившись рукой о спинку скамьи, с нескрываемым любопытством смотрела на подходившего юношу.


— Извините, я тут задумался и случайно наступил на ваш.., – неловко начал Дима.


— Подарок! — почему-то резко оборвав парня, произнесла женщина.


— Он оказался таким скользким, что я.., – запнулся Дима, не понимая смысла сказанного.


— Верно подмечено, он был на самом деле очень скользким, — непонятными загадками продолжала говорить незнакомка.


— Кто?


— Да теперь не важно… уже не важно, — тихо и как-то устало выдохнула из себя незнакомая женщина, пытаясь изобразить подобие улыбки, а потом продолжила, обращаясь к нему. — А ты здорово прокатился на нём! Мне понравилось.


— Да, вот я задумался и.., — не зная как закончить этот странный разговор, растерянно проговорил юноша.


— Наверное, о девушке задумался? — не дав ему договорить, предположила женщина.


— Да, наверное, — от неожиданного вопроса Димкин голос просипел совсем тихо и неуверенно.


— Это подарок, — снова меняя тему, женщина ткнула указательным пальцем в сторону пострадавшего телефона.


— Мне жаль, — посочувствовал юноша, не зная, что можно ещё сказать в данной ситуации.


— А как мне жаль, что я не смогла на нём прокатиться, как ты. Но не переживай, я тоже его два раза ударила, но, видно, плохо получилось. Наверное, к тебе он и улетел с третьей попытки. Зато ты его профессионально прихватил, молодец.


— А зачем? — спросил Дима, пытаясь прояснить, почему его хвалят за раздавленный телефон.


— Выбрось, окажи любезность, — попросила женщина вместо ответа, делая в воздухе движение указательным пальцем в сторону урны, стоящей рядом со скамейкой.


— Не оправдал доверия? — неожиданно для самого себя, произнёс Дима, выкидывая в урну подарок.


— Хорошо сказано, — грустно заключила женщина, отвернувшись и сложив руки на коленях.


Стало тихо. Редкие гудки машин, обрывки фраз прохожих заглушались и не мешали этой тишине, которая безмолвствовала рядом. Присев на край скамьи, Дима заметил, как подрагивают женские плечи, и чисто человеческое сопереживание наполнило его сердце. Он понял, что надо немного побыть с этим незнакомым человеком, молча посидеть рядом. Через некоторое время чуть слышный голос женщины нарушил тишину:


— Спасибо.


Осознавая, что теперь можно и уйти, Димке захотелось напоследок поддержать эту незнакомку. Сделав несколько шагов к скамейке напротив, он быстро слепил небольшой снежок, придав ему форму птички, а из мелких сухих веток пристроил к этому белому шарику небольшой клюв и крылья. Бережно посадив птичку на край скамьи рядом с незнакомкой, он смущённо произнёс:


— Вы, тут поговорите немного, а я пойду.


Его спортивная фигура быстро растворилась в толпе прохожих в надежде встретиться с таким необходимым ему человеком.

2.33

«На тёплую крышу домика, дремлющего в полуденных лучах, большие кучерявые яблони неспешно роняли свои серёжки, и спелые сочные плоды время от времени гулко «бумкали», соприкасаясь с выцветшими остатками зелёной краски, ещё сохранившейся на плавных изгибах железной шляпы.

И казалось, что это яблочные часы мирно тикают и в светлых бликах плывущего над прозрачными облаками весёлого небесного светлячка отсчитывают такие долгожданные мгновения бабьего лета.


В открытое окно сентябрь мягко проникал духмяным ароматом разнотравья и стрекотанием кузнечиков. Собранный очень давно из старой риги дом, словно гриб-боровик, основательно врос в землю, позволяя весело шуршать дружной компании мышек в изгрызенных брёвнах сруба.


В комнате, возле окна, пристроился старый диванчик, и на нём в лёгком полумраке можно было различить два силуэта. Мужчина, облокотившись на спинку дивана, читал книгу, подсовывая жёлтые страницы под тонкую полоску света, исхитрившуюся добраться до него через плотную паутину многочисленных веток и стволов. А женщина, прислонившись головой к широкой мужской спине, укрытой светло-голубым свитером, полулежа устроилась рядом, внимательно наблюдая, как на низком потолке домика дрожат скользящие солнечные отражения, передаваемые с круглого экрана воды в бочке, так уютно расположившейся возле дома.


Светлые локоны молодой женщины разбежались по плечам, подсыхая после недавнего бултыхания в тёплой речке, а в голове также вольготно растекались мягкими клубочками разноцветные мысли, и в своей задумчивости она решала на каком клубочке ей сейчас остановиться.


Тётушка уехала в город по делам на пару дней и доверила ей с мужем своё нехитрое хозяйство. Выбраться из мегаполиса, пусть даже на короткое время, и побыть вдвоём на природе, в тёплой тишине — чем не сказка?!»


… Пожилая женщина завершила чтение вслух электронных строчек на экране монитора. Задумавшись ненадолго, она щёлкнула клавишей и перенеся свой взгляд на окно, за которым скользили редкие снежинки, громко воскликнула, вытягивая онемевшие руки перед собой:


— Хочу сказку! Хочу тоже бабье лето! Кнопа! Пойдёшь купаться? — она развернулась от стола в сторону кресла-качалки, где, мирно покачиваясь и внимательно изучая толстый иллюстрированный журнал, уютно расположилась девушка с небольшой собачкой на коленях.


Кнопа, так сокращённо звали собачку, навострила ушки, посмотрела на хозяйку, и, не изъявив большого желания поддержать этот призыв, снова уткнулась под локоть девушки.


— Так, интересно, что там дальше? Надо дочитать, пожалуй, — вновь повернувшись к экрану, проговорила женщина и продолжила своё чтение, наполняя комнату зычным голосом…


«Единственное задание, порученное тётушкой, для городских жителей было довольно сложное, но его с большим трудом удалось всё-таки выполнить. Нужно было один раз в день, вечером, уговорить, укротить – короче, любым путём – извлечь молоко из однорогой бандитки по прозвищу Чернушка, то есть выдоить это непредсказуемое создание животного мира из класса парнокопытных, а попросту говоря — козу домашнюю. Тут надо добавить ещё — с тигриным характером.


Это «удовольствие», в виде дойки козы, сегодня они решили отложить на более позднее время. Для этой операции нужен особый настрой и полная мобилизация всех явных и скрытых резервов человека. В этом они убедились с первой же попытки. Измучившись, пара приобрела бесценный опыт, который наверняка ей пригодится. Первое — крепко привязать верёвками все конечности подвижного козьего организма. Это главное. Но, чтобы получить молоко, его, увы, недостаточно. И тут на помощь находчивым горожанам пришли… бананы. Неожиданно, но очень кстати.


Вчера, поступив очень разумно, они стали доить во время кормления. Но коза, сразу выбрасывая цепкими зубами из ведёрка аккуратно нарезанные на кусочки яблоки, дала понять, что она уже не может на них смотреть и, в конце концов, она же не завод по переработке яблочной продукции. Комбикорм она тоже жевала нехотя, при этом умудряясь пританцовывать, чем внесла ясность — подойники с ней бесполезны. Но даже выдаивая молоко на землю, необходимо хоть на короткое время добиться во всех подвижных шарнирах этой чёрной и злобной морды тишины или, проще говоря, спокойного, устойчивого на четырёх копытах, стояния.


Тут городские начинающие животноводы заметили, как ест бананы эта грозная и опасная козья особь! Вернее, не сам банан, а самое вкусное что есть в нём — банановую шкурку! Первым делом — Чернушка вылавливала из ведёрка это лакомство, затем поднимала голову кверху, сладко закрывала свои глаза и начинала размеренно жевать, жевать, жевать. Сразу же все её конечности приходили в состояние полного покоя, и можно было делать с ней всё, что хочешь, только вовремя успевай-подсовывай банановые шкурки…


Женщина вздохнула, словно осталась довольна распутанным ярким клубочком нитей и, разглядывая подвижные блики на потолке, задумчиво переключилась на другой мысленный клубочек. «А ведь, если всё сложится, то это могут быть отражения не от воды в бочке, а от настоящего моря». И опять в её голове стала прокручиваться больная для неё тема — тема отпуска. С отпускными графиками на работе постоянная чехарда, и от этого мечта об отдыхе на море с завидным постоянством остаётся только мечтой. Но, возможно, на следующей неделе всё решится положительно. Правда, для этого надо, чтобы кое-кто согласился на неделю передвинуть свой отпуск, а ещё кое-кто дал бы добро на подстраховку в графике работ. Этот клубок размышлений оказался таким насыщенным, что женщина не выдержала и громко произнесла проблему, так сильно заботившую её:


— Увижу я море когда-нибудь в своей жизни? Чувствую, и в этом году у некоторых опять будет куча всяких непредвиденных обстоятельств. Я вот всем стараюсь идти навстречу. Ну, почти всем, — она вопросительно повернула свою голову в его сторону, ожидая ответа от мужчины, погрузившего в чтение.


— Не в этом, так в следующем поедем, — безразлично произнёс в ответ слегка хриплый мужской голос.


От услышанного в голове женщины всё резко потемнело, словно радужная гамма клубочков вмиг померкла, и всё окрасилось в чёрный цвет. Без права на выбор. В воспалённом сознании стремительно вырастал огромный пиратский корабль, гордо поднимался на мачте флаг с черепами, и из открывающихся пушечных портов на врага выкатывалась целая батарея, готовая уничтожить любого, стоящего на пути. А объект для стрельбы в это время, прислонившись к спинке дивана плечом и ничего не замечая, тихо переворачивал очередную страницу интересной книги.


Ядра непостижимых слов и даже целых фраз, в виде шрапнели, уже были заложены в наведённые орудия, и оставалось только дать команду на открытие огня.

«Ну почему он спокоен, как танк? Я три года выгрызаю отпуск летом, а мне достаётся только бочка дождевой воды в итоге. Даже не посочувствовал мне.., " — негодуя, кипел разъярённый капитан корабля.


И уже не имея сил сдержаться, она, выпустив из себя неразборчивое восклицание, быстро вскочила и выбежала из комнаты. Ноги сами привели её в уже знакомую каморку кладовки. Тут, возле маленького окошка, уткнувшись горячим лбом к запылённому стеклу, она нервно опустила руки в корзину с яблоками. Ногти сильно вонзились в сочные бока фрукта. В стекле на неё смотрел очень расстроенный человек.


«И чего я опять завелась на пустом месте? Хорошо хоть в этот раз смогла сдержаться и не наговорила кучу всякой ерунды, а то потом снова бы два дня ходить с извинениями».


Вдруг ветер бросил в окошко лёгкую горсть мелких дождинок, и они смело разбежались по отражению лица. «Правильно, надо рыдать над своим поведением», — поблагодарила женщина дождик и, немного успокоившись, вышла из тесной каморки.

«А в тот раз были сливы», — она вспомнила, как в прошлом году в похожей ситуации выдавила все косточки из целого ведра слив. Воспоминания заставили женщину покраснеть, и она быстро вернулась в комнату, оставленную в пылу ярости.


Мужчина невозмутимо продолжал читать. Забравшись на диван и уткнувшись лицом в колючие нитки вязанных рядов связанного ею свитера, женщина вспомнилось, как обрадовалась, увидев пряжу красивого цвета, оказавшейся такой колючей. Но она всё равно была довольна, что её изделие исправно используется по назначению.


«Надо другой связать, мягонький, а то в этом даже и не обнимешь толком», — укоряя себя, женщина прижалась ещё сильнее, останавливая пытавшегося повернуться к ней человека. Вытирая вспотевший лоб, она невольно задела его яблоком, которое до сих пор крепко держала в своей руке. Внимательно рассмотрев его, с одной стороны обнаружила небольшую червоточину и, сочно надкусив этот бок, передала яблоко через плечо задумчивому читателю. Прижавшись губами к её руке, в знак благодарности, мужчина тоже откусил от яблока, аппетитно причмокивая. Улыбнувшись, женщина успокоилась, и на память ей сразу пришли слова, несколько лет назад сказанные тётушкой:


— За любовь надо бороться.


— Ха, это ещё зачем? И с кем это мне бороться за неё? Тогда это вовсе и не любовь, — ответила она, не понимая тогда слов тётушки.


Но сейчас, спустя годы, пришло понимание того, что бороться надо обязательно, и эта борьба со своим «сказочно-волшебным» характером очень нужна ей самой»...


Дама в летах погасила экран монитора и, обращаясь к девушке в кресле, сказала:


— Всё. Дочитала до конца. И знаешь, как называется этот рассказ? — сделав небольшую паузу, она задумчиво проговорила. — «Женский фантом».


Тихо звякнули часы на стене и, встрепенувшись на коленях девушки, собачка вопросительно посмотрела на хозяйку.


— Света, может, сходишь с Кнопкой, прогуляешься, а я пока оладьи тут организую со сгущёнкой.


— Можно, — тихо ответила девушка, направляясь в прихожую.


Вскоре за окном появилась стройная фигурка в спортивном костюме с шустрой собачкой на поводке. Пожелав мысленно из окна девушке Ангела-Хранителя, хозяйка улыбнулась и отправилась на поиски всего самого необходимого для обещанной выпечки.

2.34

… Время безостановочно съедало день за днём, но всё было без изменений. Старание двух братьев не приносило ожидаемого результата. Даже на сильные магические предметы, которые они с большими трудностями приобретали в своём путешествии, шкатулка никак не реагировала.


Недостаток воды немногочисленные жители страны ещё могли компенсировать плодами деревьев и то только теми, которые имели сильную корневую систему. Но таких деревьев было не так много и, вдобавок, достать на большой высоте эти плоды мог далеко не каждый: для этого необходимо иметь сильное и ловкое тело. Поэтому после долгого перехода, разбив вечером свой лагерь возле высокого лесного исполина, братья отдыхали, чтобы рано утром приступить к выполнению трудного задания по сбору плодов.


В очередной раз открыв шкатулку, старший брат задумчиво проговорил:


— Да, уже совсем серая стала, надо поменять её на новую, — стараясь при этом что-то вытащить из неё.


В его руках появилась небольшая серая тряпочка. Немного поразмыслив над увиденным, он добавил:


— А раньше была такой чистенькой, мне даже казалось, что она светилась немного. Но видно, это просто моё воображение разыгралось.


Младший брат в это время старательно изучал свою, а заодно и своего брата, прилично изношенную обувь, думая над тем, как можно её подлатать, чтобы она выдержала завтрашний день. Но, услышав от брата слово «воображение», удивлённо взглянул на него – раньше тот никогда не использовал его в своей речи.


— Какое ещё у тебя может быть воображение?


— Да я вот про это, — показывая небольшой кусочек серой ткани, равнодушно ответил ему старший брат, а затем более оживлённо добавил. — Я уже новую прикупил вместо этой. Посмотри, какая красивая, на ней даже узоры есть.


Разглядывая во второй руке брата нарядно расшитый платок, который действительно выглядел намного интересней и привлекательней, младший брат взволнованно спросил:


— Так это…она там, в шкатулке была, когда мы взяли её у отца в кабинете?!


— Да. Там в шкатулке она лежала… Лишь подкладка была, и на ней ничего не было. А сейчас я хочу другую туда положить, вместо этой серенькой.


Сердце младшего брата дрогнуло. Тихо, но вполне ощутимо. Он медленно и отчётливо повторил про себя всего два слова, произнесённые только что братом. Эти два слова заставили его резко вскочить и, прислонив свои руки к голове, сказать вслух:


— Туда… положить.


— Конечно, вместо этой, — ответил старший и положил серый лоскуток на сложенный хворост для костра.


— Тогда я возьму её себе? — осторожно снимая потемневший лоскуток материи с нарубленных сучьев, спросил младший брат.


— Бери, мне она не нужна.


Понимая, что все свои догадки, только что появившиеся, будет трудно объяснить брату, охваченный сильным волнением, он положил кусочек лёгкой ткани в свой маленький кожаный мешочек, что носил на шее, где находилась и небольшая бутылочка с водой из источника, которую младший брат очень бережно хранил.

2.35

— Подарок Феи — это её доверие… — обращаясь к холодной и пенистой шубке, наброшенной порывистым ветром на упругие плечи бегущей реки, после долгих раздумий извлёк из себя Дима, остановившийся на широких ступенях массивной лестницы, предлагающей ему выбрать дальнейшее направление своего путешествия.


Возможных вариантов было немного, можно было продолжить свой путь по набережной в двух направлениях: по течению реки или наоборот — навстречу плывущим бесчисленным гребням воды, подгоняемой сильным и протяжным ветром. После небольшой паузы Дима шагнул навстречу ветру по уставшим от беспокойных горожан квадратам каменных плит с маленькой, но ещё жившей в его сердце, надеждой.


За отшлифованной мраморной полочкой парапета бежал живой пульс водной стихии, и прямо сейчас река легко проталкивала перед его глазами невероятное количество воды за неуловимое мгновение. Мощь и стремительная сила природы, сконцентрированная в взметнувшихся кольцах мостов, щедро делясь и подпитывая своей энергетикой, всегда освежала в Димке восприятие жизни и помогала совершать свои шаги по городским протокам переулков и улиц.


Стихию воды надо уважать… Понимание важности этого для человека у Димы сложилось с раннего детства. В четыре года он с родителями отдыхал у родственников в деревне и, получив на свою просьбу о желании порыбачить стандартный ответ — подрасти сначала – решительно приступил к изготовлению удочки самостоятельно. В результате горе-рыбака, свалившегося в воду с лодки, причаленной в небольшом затоне, успели вовремя выловить, и уже на следующий год небольшой прямоугольник лягушатника, так называли маленький бассейн для начинающих плавать детей, принял в свои объятия будущего спортсмена, покоряющего водную стихию.


Ветер, растягивая верхушки волн в разные стороны, скрывал сильное течение реки. Снежинки шустро мчались мимо на воздушных рельсах причудливой формы, и немного уставший пешеход, внимательно разглядывая силуэты случайных прохожих, двигался, постоянно размышляя о своих, порою и для него самого удивительных представлениях, засевших в его голове.


За то короткое время, что Дима мог видеть Фею рядом, в его воображении непроизвольно рисовался картинный образ: девушка сидит за столом, на столе налитый чай в кружке и печенье на тарелочке. А стол на этой картине установлен в красивой беседке на высоком берегу реки.

Девушка смотрит на летящую над водой птицу. Во взгляде, да и во всём её облике, отражение только одного — простого созерцания. Ни удивления, ни интереса, таких присущих почти всем эмоций, в её облике трудно рассмотреть. Может быть, они и есть, но так глубоко спрятаны под этим бесконечным и абсолютным созерцанием.

Вот она видит, как птица в стремительном полёте задевает своим крылом гладь воды, потом подлетает к столу и устраивается на изгибе ажурной ручки, прикрепленной к чайной кружке. Взгляд девушки всё также спокоен и ровен, лишь лёгкое ощущение, как тонкий аромат изумительного чая, позволяет внимательному зрителю уловить в её взгляде, прикрытом красивыми ресницами, нотку задумчивости о чём-то своём.


Стараясь перейти от воображения к реальности, Димка решил побыстрее добраться до следующего моста и закончить на сегодня свою поисковую экспедицию…


Негромко пискнул телефон, напоминая о пришедшем сообщении и, перехватив длинный поводок в другую руку, девушка достала из кармана сотовый и стала читать текст. Она не видела, как по дороге, примыкающей к набережной, следом за ней уже несколько минут медленно ехал небольшой скутер. Словно дождавшись этого момента, водитель скутера притормозил, а его пассажир быстро зачем-то подбежал к тонкой ниточке поводка, соединяющего девушку с маленьким четвероногим питомцем… и уже через пару секунд маленькое тельце собаки по большой дуге беспомощно летело в свободном полёте навстречу холодным волнам реки, лишь жалобно взвизгнув от такого неожиданного обращения.


Ещё через пару секунд, уже стоящая на парапете девушка, тоже совершила свой прыжок.

2.36

«Успел!» — радостно отметил про себя человек, рванувшийся в стремительном полёте к взъерошенным прядям реки. Этим человеком был один из редких прохожих, решившийся на прогулку по набережной в этот ветреный и холодный день…


Дима заметил девушку после того, когда обошёл группу людей, состоящую из трёх бодреньких пенсионеров с лыжными палками в руках. Быстро прибавив шагу и не доходя до Феи метров тридцать, он невольно стал свидетелем произошедшего.


В тот момент, когда юноша увидел в воздухе силуэт испуганной собачки, мгновенно, словно выстрел стартового пистолета, его пронзила короткая мысль — надо её опередить!

Он был уверен в том, что произойдёт через пару секунд, и поэтому, резко сбросив свою куртку на холодный мрамор больших плит, сильно оттолкнулся от широкой полочки каменного барьера. Отметив боковым зрением место приземления маленького четвероногого купальщика, Димка вслед за ним шумно врезался в высокий гребень бегущей реки.

Вынырнув в пяти метрах от беспомощно барахтавшейся собачки, он уже через несколько больших гребков держал в руке тонкий обрывок от её поводка. Крепко прижав одной рукой к груди маленькое существо, пловец изо всех сил, максимально отрабатывая ногами и одной свободной рукой, старался как можно ближе приблизиться к высокой набережной.


Этот момент был очень важен. Сильное течение реки, делая вместе с набережной плавный поворот, с большей долей вероятности могло утянуть их далеко от берега на стремнину широкой реки, и тогда ближайший на набережной спуск к воде, что находился примерно в пятидесяти метрах по течению, стал бы недосягаемым. А следующий спуск к воде находился далеко, и если Дима за себя был относительно спокоен, то вот за своего напарника не мог поручиться.


В течение этой минуты река забрала много тепла и сил у активно прокладывающего свой курс плывущего человека. Ноги заметно потяжелели, и холод тонкими колючками стал понемногу обволакивать всё тело, но невзирая на это, юноша отчаянно продолжал сопротивляться быстрому движению реки.


Долгожданная площадка спуска-пандуса к реке появилась за небольшим округлым выступом набережной. Сделав последний гребок, Димка прикоснулся рукой к холодной и влажной кладке каменной пристани. Пытаясь ухватиться за верхнюю кромку площадки, он вдруг с удивлением обнаружил перед собой рукав своей куртки. Ухватившись за него, он вначале вытолкнул наверх своего мокрого пассажира и, схватив рукав второй рукой, стал медленно выбираться из зыбких объятий недовольной реки.


Димка с большим трудом смог втянуть себя на долгожданную и уже никуда не убегающую твёрдую поверхность пристани. Перевернувшись на бок, он неожиданно увидел следующую картину — Фея, обхватив ногами старинную причальную тумбу, установленную на этой площадке, лежала вытянувшись в струнку на сером мокром снегу, крепко удерживая руками связанные вместе две спортивные куртки.

2.37

Нарушив тишину падающих снежинок, до Димки, который пытался втиснуть в куртку свои озябшие руки, донёсся резкий и пронзительный звук тормозов. Так же внезапно звук этот и стих где-то над головой. Обернувшись к широкой лестнице, что двумя плавными линиями убегала вверх, и никого не обнаружив рядом, Дима подхватил небольшой пакет, лежавший неподалёку, накинул куртку на плечи и торопливо стал подниматься по высоким ступеням.


Быстро шагать не получалось, зимние кроссовки непривычно всхлипывали, словно были недовольны таким необдуманным обращением и двумя тяжёлыми гирями замедляли восхождение своего хозяина. Преодолев последние ступени, он сразу упёрся глазами в большой сверкающий самовар, обвешанный бубликами и крендельками, а нарядная пожилая женщина наливала в чашку чай и на блюдечке протягивала Диме аппетитные пирожки. Разноцветные буквы чуть выше соединялись в очень востребованную для такой погоды фразу — «Всегда свежая выпечка!»


Отвлёк Диму от дальнейшего изучения этой вкусной картинки громкий окрик водителя газели, чей раскрашенный фургончик он сейчас и рассматривал. Делая круговые вращения рукой, шофёр автомобиля предлагал ему обойти машину, указывая на место рядом с собой.

«Да я и сам дойду», — подумал заторможено юноша и уже хотел сделать отмашку рукой, но вовремя вспомнив про пакет девушки, шуршавший на ветру, направился к машине.


Дверь с другой стороны газели была приоткрыта и, осторожно потянув её на себя, он стал протягивать девушке оброненный ею пакет. Но Фея вместо того, чтобы взять пакет, немного подвинулась на сиденье в сторону водителя. Рука с пакетом повисла в воздухе. Димка замер в нерешительности, не зная, что делать дальше. Тут на помощь ему пришёл громкий окрик мужчины:


— Ты долго там стоять будешь? Залезай скорее, пока в сосульку не превратился.


Фея ещё немного подвинулась и стала медленно поворачивать свою голову в его сторону. Почему-то встречаться с её взглядом Дима сейчас не очень-то хотел. Ему подумалось, что Фея может вообразить, что он следил за ней. Но вспомнив про билеты в театр, о которых он совершенно забыл, вымокший паренёк шагнул в кабину грузовичка.


Двигатель автомобиля запел свою песню, и машина стремительно поколесила по мокрой дороге. Буквально через несколько секунд промозглый холодный ветер с реки, попав в раскрытую дверь машины, был побеждён вкусным и удивительным ароматом —запах горячего хлеба крепко обласкал своим объятием всех присутствующих.


— Значит, некоторые товарищи уже в феврале плавательный сезон открывают?! — с улыбкой произнёс водитель, выискивая весёлую музыку на радиоволне приёмника. — Ну и как водичка? — снова спросил мужчина, доставая из-за водительского кресла два белых хлеба и протягивая их Диме в руки. — Возьми их и под куртку свою спрячь, они тебя хорошо согреют. Я всегда себе на хлебозаводе покупаю пару свежих.


Кивнув в знак благодарности, юноша бережно взял протянутый подарок и чуть было не вскрикнул от неожиданности — хлеб был настолько горячим, что обжигающей волной обдал замерзшие руки. Две хлебные грелки приятно согревали грудь и руки мальчишки, уставшего от промелькнувших коротких, но таких запоминающихся минут.


— А как у Вас дела? — обратился разговорчивый мужчина к девушке.


— Греемся, — спокойно ответила Фея, поглаживая выглядывающую из её куртки маленькую мордочку притихшей собачки.


Девушка смогла запихнуть собачонку под свою куртку целиком и теперь старательно согревала её своим телом. Дима обратил внимание на то, как уморительно выглядит вопросительно разглядывающая всех вокруг эта небольшая животинка — она словно пыталась понять, что ещё ей предстоит испытать в этот и без того запомнившийся февральский день.


От быстрого движения силой инерции на поворотах машину раскачивало в разные стороны, и Димка, всем телом вжавшись в фигурный вырез двери, старался как можно больше места освободить для сидящей рядом девушки. Их разделял лишь пакет, подобранный юношей возле реки. Димке почему-то становилось жарче с каждой минутой, и в этом тепловом эффекте горячий хлеб имел лишь незначительную долю своего участия. Весь основной вклад в основу этого жара вносили бесконечные переживания молодого человека, сумбурно проскакивающие мысленными всполохами под вязанной спортивной шапочкой, нахлобученной на мокрую макушку. Совсем не так он представлял завершение сегодняшней прогулки.


За окном машины быстро проносились городские строения разных размеров, и так же быстро пролетали разные мысли в измученной Димкиной голове. В его представлении всё сегодня должно было закончиться просто — встретить Фею, отдать билеты и валентинку. Правда, в отношении валентинки у Димы были немного другие планы, но это уже не главное, а самое главное — ему хотелось завершить эту нелепую ситуацию как можно быстрее, и поэтому он так обрадовался, увидев вдалеке знакомый силуэт девушки.

Но в итоге он почему-то не идёт к себе домой, а едет вместе с ней в машине.


Взглянув лишь краем глаза на свою соседку, он неожиданно почувствовал, что Фея сейчас какая-то другая. Поправив рукой воротник испачканной куртки, она пыталась убрать непослушную прядь своих волос под опущенный капюшон. На её лице промелькнул неподдельный интерес к притихшему от накативших раздумий соседу. Их взгляды на мгновение встретились, но в этот момент автомобиль опять сильно качнуло, поэтому Димка, пытаясь ответить на её взгляд, только и успел выдохнуть негромко:


— Да… — а всю остальную свою реплику «всё хорошо», — он смог договорить уже про себя.


Но видно и этого короткого ответа для Феи оказалось достаточно, поэтому посмотрев в большое вытянутое зеркало над лобовым стеклом машины, она стала аккуратно очищать небольшим платком серые пятна грязи на своей курточке. А ещё через несколько минут за окном замелькали знакомые переулки, и вскоре машина въехала в арку многоэтажного дома.

2.38

Горячая вода стремительно лилась из изогнутой блестящей трубки в подвижный пенный островок, увеличивая в объёме и оживляя белые хлопья, из-под которых под светло-жёлтым плафоном ванной комнаты появилась задумчивая макушка мальчишки. Побеждаемые теплом ароматной пенной шубки, последние частички холода ощутимо покидали его.


Перекрыв воду, Димка от усталости уже был не в состоянии осмыслить всё произошедшее сегодня. Слишком много событий уместилось в этот обычный зимний день. Случившееся было для него настолько неприемлемо, что Дима просто сознательно пытался не впускать это в свою реальность. Пока у него ещё получалось мысленно самоустраниться от эмоционального облака, влетевшего в его жизнь невесомым сгустком таких неожиданных мгновений.


Наработанная и отшлифованная до чёткого правильного круга орбита движения личного корабля под управлением молодого пилота была проложена вокруг нескольких основных точек жизнедеятельности: дом, школа, секция. И спокойно передвигаясь по заданной траектории можно было просто включить автопилот, и как это делают многие — незаметно день за днём наматывать круги этой повседневной жизни. Но почему-то в последнее время этот круг в Димкиной жизни принял форму эллипса, и свой корабль ему вынужденно пришлось перевести в ручной режим управления — автоматика оказалась бессильна на этой новой орбите. Упорные попытки пилота вернуть свой корабль к привычной схеме полёта терпели полную неудачу. Буквально несколько минут назад он даже и не предполагал, насколько далеко окажется это отклонение…


За дверью, в коридоре, послышался громкий шум, неотвратимо напомнивший Димке тягостные пережитые минуты…


…Притормозив, а затем развернувшись, возле многоэтажного старого дома, машина растворилась в тёмном проёме арки, оставив своих пассажиров у высоких дверей подъезда.


Пропиликавший свою короткую мелодию домофон позволил Фее открыть дверь, ведущую в дом. Машинально сделав в её сторону пару шагов, Димка остановился, не решаясь идти дальше. Но тут, почуяв близость родных стен, жалобно заскулила собака, а девушка, остановившаяся в открытых дверях, громко чихнула, и её плечи при этом сильно вздрогнули. Рука, упиравшаяся в холодную дверь, сжалась в небольшой кулачок, и только тогда Дима понял, что ей сейчас холодно находиться на улице, и он её задерживает. Юноша торопливо шагнул к подъезду — надо же закончить миссию по вручению билетов. Узкие и длинные пролёты лестничных маршей тянулись утомительно долго, и с каждым шагом Димке приходилось преодолевать тяжесть мокрой и холодной одежды.


Дрожь тела усиливалась, справиться с ней не удавалось, и юноша пытался как можно быстрее догнать убегающий силуэт девушки, но крикнуть и попросить подождать его сил не было. Холод своей цепью сковал тело так, что даже язык потерял свою обычную подвижность. Где-то над головой открылась дверь, и Дима, опираясь на перила, с опаской стал завершать это непростое для него восхождение.


В серый полумрак лестничной площадки из открытой двери струилась яркая полоска света, и, осторожно заглядывая в этот светлый луч, Дима попытался расстегнуть молнию на внутреннем кармане куртки. Молния упрямо сопротивлялась, и поэтому пришлось распахнуть куртку, чтобы рассмотреть, что мешает открытию кармана, в котором хранились эти несчастные билеты в театр.


— Сейчас поможем! — незнакомый женский голос вдруг мягко прозвучал над склонившейся головой мальчишки. Кто-то быстро втянул его вовнутрь квартиры, и дверь за ним сразу же закрылась, звонко щёлкнув дверными засовами и замками. Юноша опешил от такого развития событий и попятился назад, но почти сразу упёрся в крепкое полотно двери.


— Тебя как звать-величать?! — обратилась к нему пожилая женщина, проворно извлекая Димку из куртки.


— Дим… Дим… — только и смог проговорить Дима, пытаясь назвать своё имя. В тёплом помещении его вдруг стало знобить, и, стараясь собраться с рассыпанными в беспорядке мыслями, он потянулся к заветному кармашку куртки.


— Дим-Дим! Ха! Это как колокольчик! — неожиданно проговорила женщина, убирая куртку в сторону и разглядывая своего гостя.


— Я пойду… — пытаясь освободиться от опеки внимательных и почему-то смеющихся глаз, юноша добавил неожиданно для самого себя, — бабушка…


— Ну наконец-то, свершилось! — звучно пропела хозяйка квартиры, ловко снимая прилипшую к ногам Димы обувь, предварительно лёгким тычком посадив замерзшего юношу на небольшой табурет в прихожей.


— От сына не дождёшься, когда он мне погоны бабушкины принесёт! А вот же — есть добрый человек! — стаскивая с паренька мокрую толстовку, проворковала с улыбкой седоволосая дама в нарядном переднике и, приветливо заглядывая в глаза смутившегося паренька, попросила. — Скажи ещё разочек!


— Софья Ивановна, а где фен? —вопрос Феи, раздавшийся из ближайшей комнаты, выручил Диму из затруднительного положения.


— Я пойду, — робко повторил юноша, воспользовавшись тем, что внимание к нему ослабло.


— Пойдёшь, пойдёшь! — одобрительно кивая головой подтвердила хозяйка, заталкивая сопротивляющегося молодого человека в ванную комнату, где уже вовсю бурлила вода, а терпкий запах хвои приятной волной заполнял небольшое помещение. — Через две минуты заберу одежду твою на просушку, — не терпящий возражения громкий голос заставил Димку не мешкать, а торопливо спрятаться под тёплыми хлопьями пены…

2.39

Шум стих… В приоткрытую дверь после короткого стука проникла рука и, задержавшись на секунду, быстро исчезла, оставив на светлом фоне двери слегка покачивающийся пакет с одеждой.


Сквозь мысленный туман, плывущий в тёплом воздухе этой уютной и восстановительной капсуле-комнате, Дима давно обратил внимание на задумчивый взгляд незнакомца, с лёгкой хитрецой прищуренных глаз посматривающего в его сторону. Белая пластинка была аккуратно вырезана из металла, и её контур был довольно запоминающимся. С одной стороны одна кисть руки человека слегка приподнимала над его головой красивую шляпу, а с другой стороны вторая кисть была обращена в сторону отмокающего в ванной мальчишки. При этом она была сжата в кулак. Чем-то этот незнакомец напоминал Димке фокусника, артиста цирка. И вот сейчас этот фокусник из своего сжатого кулака раскрыл мизинец, и на нём замер пакет с его, Димкиной, одеждой. Словно произошёл очередной фокус этой непредсказуемой реальности.


Вторая кисть, выполненная в виде вешалки и пальцев-крючков, захватила сейчас всё внимание юноши, и, будто откликаясь в ответ на это внезапное появление такого чуткого и внимательного зрителя, фокусник решил продолжить своё представление. Вдруг, как это и бывает, в полной и беззвучной тишине из сжатого кулака с характерным щелчком медленно выскочил ещё один палец-крючок. Сердце парнишки забилось быстрее обычного, и, не дожидаясь продолжения данного представления, он торопливо стал одеваться.


В небольшой прихожей горел свет и вкусно пахло выпечкой. На кухне негромко играла музыка, были слышны чьи-то шаги… «Наверное, там хозяйка», — подумал Дима, вспоминая как её зовут и нерешительно разворачиваясь в направлении приятных кулинарных ароматов. Но, сделав пару шагов, ему пришлось сделать остановку — заиграла звонкая трель домофона, и в прихожую из кухни быстро вошла улыбающаяся женщина. Взяв трубку, она мелодично пропела:


— Да, открываю, солнышко.


Она раскрыла настежь дверь квартиры, придерживая её рукою. Димка оказался прикрытым этим импровизированным барьером, чему он был весьма рад. Увидев в прихожей свою куртку, Димка облегчённо вздохнул. Протянув руку к встроенному шкафчику, снял её и крепко прижал к себе. Ему хотелось поскорее покинуть эту квартиру — ощущение неловкости в этом месте у него просто зашкаливало. Настороженно ожидая появление позвонившего человека, он вжался в самый угол небольшого прямоугольника прихожей.


— А ты быстро, и переоделась уже. Это хорошо, — прозвучал по ту сторону барьера-двери приветливый голос хозяйки.


— Вот возьмите, думаю, это подойдёт, — с легким покашливанием ответил ей вошедший человек. Им оказалась Фея.


— Я пойду, а за оладьи Вам большой сердечный поклон от мамы, — тихо добавила девушка, прощаясь с шумно повизгивающей собачкой.


«Стоп, стоп, так, значит, она здесь не живёт?! И где тогда её дом?» — вопросы, на которые не было ответа, хаотично закружились в голове мальчишки. Самое главное, что он понял сейчас — Фея собирается в данную минуту покинуть эту квартиру. С резким хрустом решительно дёрнув упрямую молнию, Дима вытащил из кармана билеты в театр, так изнурявшие его всё это длительное время, и, протянув их через плечо пожилой женщины в сторону Феи, быстро проговорил:


— Мы выиграли эти билеты в театр на празднике валентинок…


Тут пакетик с билетами неожиданно выскользнул из его руки и упал к ногам хозяйки.

Эта неловкость не позволила ему договорить фразу «возьми их себе» до конца. Юноша потянулся к упавшему пакетику, чтобы завершить утомительную для него процедуру, но его опередила вмешавшаяся в монолог хозяйка. Она ловко подхватила билеты и, рассмотрев их, передала стоящей рядом девушке.


— Билеты в театр! Как романтично! Света, смотри — тебя в театр приглашают! Не перевелись ещё настоящие кавалеры! — с восхищением, размахивая руками от переполняющих эмоций, словно это её саму пригласили, дама одобрительно посмотрела в сторону взволнованного мальчишки.


Димка был категорично не согласен с такой трактовкой его монолога и, набрав побольше воздуха в лёгкие, решил до конца высказать своё мнение:


— Да я отдал их не для того… — большой пакет, с громким хрустом прижатый к его лицу, моментально перекрыл предполагаемую длинную тираду.


— Тебе девушка свитер принесла из дома, чтобы ты согрелся и не заболел, — крепко удерживая упаковку на лице изумлённого парня, ласково проговорила женщина, делая акцент на «ТЫ» и своим твёрдым взглядом утверждая, что лучше ему вспомнить поговорку о том, что молчание — золото.


В это время Фея внимательно рассматривала отданные ей билеты и, ещё раз погладив ласкающуюся к её ногам Кнопку, протянула билеты обратно, добавив всего одно слово:


— Возможно.

2.40

Высокий и широкоплечий парень, подкинув ногой вверх лежащий на полу баскетбольный мяч и перехватив его в воздухе рукой, ловко закинул спортивный снаряд на провисшую сетку гандбольных ворот, установленных в большом спортзале школы.


В тренерской зашумел чайник, и запах кофе пробежал из открытой двери в притихший зал, мечтавший на большой перемене хоть немного отдохнуть от громогласных и беспокойных учеников. За окном зима слабо напоминала о себе: белыми крупинками постукивала в широкое окно, заставленное разнообразными кубками и вымпелами, покорно ожидающими установки нового спортивного стеллажа. Константин медленно развернулся на кресле к прямоугольнику оконного проёма и, прокатившись пару метров, взял в руки высокий кубок на яркой подставке. На блестящей поверхности спортивной награды была нанесена большая римская цифра II. Мужчина закрыл одну полоску на кубке и задумчиво вздохнул.


«Ну почему она отказалась от участия в финале?» — возвращаясь в очередной раз к событиям прошлого года, Константин так и не нашёл в своих размышлениях желаемого ответа…


… Соревнования на первенство города по настольному теннису среди учащихся проводились в школе со спортивным уклоном, где настольный теннис был одним из главных направлений. Обычно по регламенту в таких соревнованиях участвовали только команды, имеющие в составе не менее шести участников. Но в этом году, в канун юбилейной даты с основания первого турнира по теннису, в городе решили сделать исключение и провести личное первенство среди юношей и девушек.


Это событие привлекло повышенное внимание и создало небывалый спортивный ажиотаж. Участников было много, поэтому первый день выявлял счастливчиков, сумевших пробиться в основную сетку турнира.

Константин зашёл в оргкомитет для регистрации заявки участника от своей школы. В графе его заявки, где необходимо было указать спортивный разряд спортсмена, стоял жирный прочерк. Потеребив свою шевелюру, он отдал заполненный бланк.


— Да Вы, что — смеётесь что ли? — возмутился грузный мужчина, рассматривая за большим столом большую стопку бумаг.


— Так мы по району, вроде как, первое место взяли, — настойчиво добавил Константин.


— Вот и сидели бы в своём районе, зачем на город вылезать. У вас в районе, кроме борцов и нет ничего стоящего, — раздраженно произнёс толстяк в сером костюме.


Отчасти Костик мог с ним согласиться — по спортивным показателям больших успехов в районе не наблюдалось, но его сильно заинтересовала девушка, уверенно и спокойно взявшая первое место среди сверстников близлежащих школ.


И словно читая его мысли, толстяк отпустил ещё одну фразу:


— Тут ведь ещё и из других городов спортивные школы участников заявили, есть даже ребята из центра олимпийской подготовки. Первенство — Открытое! — делая ударение на «О», с нажимом закончил свою реплику грузный человек, и, уже обращаясь по инерции к самому себе добавил. — Даже хотели международный формат сделать, но хорошо вовремя поняли, что без должной подготовки нам такой уровень не потянуть.


— Регламент… — проговорив тихо, но настойчиво, Константин привёл в защиту своей позиции единственный, но зато железобетонный аргумент.


— Ну, вынесут вашу девочку в сухую, и надо это Вам? А так пусть останется первой, но в вашем районе. Я же хочу как лучше, поймите наконец. Да и мы тут тоже не резиновые. Надо ведь уложиться ещё и в два дня. Согласны, а…?


— Регламент… — выдерживая пристальный взгляд сидящего за столом человека, повторил высокий мужчина в спортивном костюме.


— Хорошо, специально загляну посмотреть, как вас размажут по паркету. Только вы до завтрашнего дня не доживёте, без вариантов, — решительно добавил толстяк.


— Мы планируем быть в десятке, — невозмутимо парировал Костя на этот выпад.


— Да, конечно, я даже согласен, если такое произойдёт, на руках вас, шампиньонов, носить! — сознательно коверкая слово, съехидничал мужчина в сером костюме.


— Думаю, цветы будут уместны, более чем, — закрывая двери, сухо обронил Костик, оставляя последнее слово за собой.

***


Двое мужчин неторопливо вели беседу возле окна в небольшой комнате. В вытянутое по горизонту окно тренерской можно было разглядеть спортивный зал с расставленными столами для игры в настольный теннис. В зале было тихо.


— Слушай, сильно ты выручил, однако, меня в этот раз. Я уже и не надеялся, если честно, — один из говоривших, перебирая большую связку ключей с воодушевлением развёл руками. — И ремонт сделали, и инвентарь весь заменили, даже эти несчастные светильники поменяли.


— Да ничего особенного, просто напомнил о твоей заявке, которая уже пять лет лежит у кое-кого в столе, — дружески похлопывая по плечу, шутливо пояснил ему человек в белоснежной рубашке и модном костюме и, переходя на серьёзный тон, продолжил:


— Моей дочери уже 10 лет исполнилось, я давно хотел вас познакомить. Она, вроде, и сама не против попробовать, у нас есть и поближе к дому спортивные секции, но мне бы хотелось, чтобы рядом с ней был надёжный человек и опытный тренер.


— Но у меня более старшие ребята играют… И зал небольшой.


— Знаешь, она уже привыкла общаться со взрослыми, а насчёт результатов не переживай, ей более интересна, как я понял, сама игра — приручить лёгкий и почти невесомый шарик — это так занимательно. Главное, мне бы хотелось, чтобы вы с ней подружились. А то за последнее время она чего только не перепробовала. И человеческий фактор, поверь, тут имеет большое значение. Может, у вас и получится найти взаимопонимание. Во всяком случае очень надеюсь на это.


— Хорошо, я тебя понял, а как дочку зовут?


— Светлана Викторовна, и никак иначе.


— Что, такая серьёзная дивчина?


— Да шучу я, но серьёзная — это точно, есть такое.

3.41

…Первый день соревнований тянулся очень долго, и в итоге турнирная таблица была заполнена участниками, сумевшими пробиться в следующий круг.


— Слушай, ты серьёзно раньше не участвовала в турнирах? — недоверчиво присматриваясь к стройной девушке и помогая ей уложить сумку в багажник, спросил Константин.


— Не участвовала, — прозвучало в ответ. В голосе чувствовалась усталость.


— Я тоже, когда есть время, с удовольствием играю с ребятами, но ты нечто — так играть — словно только этим и жить. Всё это, если честно, не укладывается в моей голове, — продолжал удивляться мужчина.


— Близко, — коротко вздохнула девушка, закрывая багажник машины.


У девушек во второй день соревнований к середине дня с большей долей вероятности можно было определить потенциального победителя, в отличие от юношей, где борьба была равной. Представительница местной спортшколы с большим преимуществом беспощадно выбивала из розыгрыша всех соперниц.


С Феей она встретилась в полуфинале. Так было уготовано турнирной сеткой. Перед этой встречей все поединки хозяйка турнира выигрывала всухую — за три партии. А Фея, в отличие от неё, такими достижениями похвастаться не могла. Перед началом игры, когда спортсменки пожимали друг другу руки, соперница, улыбаясь, обратилась к Фее:


— Ты только, пожалуйста, не плачь. Я сделаю всё очень быстро.


Встреча проходила с явным преимуществом высокой девушки, её длинные и натренированные руки собирали все мячи вокруг стола. Третий сет для Феи был решающим. Если она в нём уступит, как и в двух предыдущих, то этот матч будет проигран.


— А ты посмотри, она стойку поменяла, перешла в защиту, — сидящий на трибуне мужчина, обратился к своему соседу, записывающему что-то в блокнот.


— Да, ты прав. Универсал? Интересно, — подключился к обсуждению спортивного поединка собеседник. Но после нескольких розыгрышей он с удивлением выдохнул, — А это вовсе и не защита, а пассивное нападение и довольно грамотное, но почему она применила его только сейчас? Не поздно ли?


В это время рядом с двумя внимательными зрителями несколько девушек развернули большой лист ватмана и стали хором скандировать написанную на этом плакате надпись:


— Ира — чемпион!


Громкая звуковая волна сразу заполнила весь спортивный зал. Реакцию этих девушек можно было понять всем присутствующим: их подруга выиграла два первых сета и сейчас для победы ей оставалось получить всего одно очко. Разница в счёте в третьем сете составляла восемь очков, а для настольного тенниса это просто смертельный приговор.


— Ну вот, как и ожидалось, один предполагаемый финалист у нас уже определился,— громко подытожил происходящее событие степенный зритель, обращаясь к своему товарищу, но, не дождавшись от него ответа, хлопнул руками по коленям и уверенно встал, готовясь вместе со всеми аплодировать победителю матча.


В это время разрыв в счёте сократился до шести очков, это ещё сильнее раззадорило кричащую толпу болельщиков.


— Неужели… — очень тихо прошептал мужчина, держа в руке свёрнутый в тугую трубочку блокнот. Он быстро бросил взгляд на своего компаньона и, резко прижимая его к креслу, с неожиданной хрипотцой в голосе коротко добавил два слова. — Сядь… И смотри.


Фея отыграла ещё одно очко. Зал неистово орал: за своего товарища пришла болеть вся школа, в стенах которой проводился этот спортивный праздник. А родные стены, как говорится, помогают. Но произошёл обратный эффект. Девушка, подгоняемая болельщиками, стала торопиться и, как следствие, чаще ошибаться. Ей бы хотелось как можно быстрее получить победное очко и завершить эту встречу, но после очередного розыгрыша разница сократилась до двух очков.


— Я не понимаю, что это? Она уже сравняла счёт?! — обращаясь к своему соседу и протирая очки, взволнованно спросил мужчина.


— Да. Сейчас будут снимать скальп, — загадочно проговорил его сосед и, словно спохватившись, громко выдохнул прямо перед собой. — А кто её тренер?!


— Сергей Николаевич, — ответил на этот громкий вопрос сидевший ниже в ряду молодой человек.


— Из «Феникса»? — подавшись всем телом вперёд, спросил его мужчина.


— Да, он самый. Она его ученица. Но я первый раз вижу, чтобы она выступала в официальных соревнованиях.


— Первый раз? Вы шутите?!


— Нет, не шучу. Я знаю, что она очень часто участвует в спарринге, в клубе. Но из клуба не выезжает. И Сергей Николаевич её лично тренирует. Я сам с ней там несколько раз пересекался.


— А почему? Такой самородок?!


— Не знаю. Но точно знаю — эти вопросы они оба не переваривают, — обронил юноша и показал рукой в зал. — Всё только начинается.


Зал безмолвствовал. Весь. Хозяйку этих стен реально по спортивному уничтожали.

Она проиграла и не могла сдержать своих слёз. Всего один удачный удар был необходим ей для победы, но ей не позволили этого сделать.


Фея, слегка осунувшись после долгого поединка, устало подошла к Константину и отрешенно стала пить воду из любезно предложенной им пластиковой бутылочки.


— Представляешь, у победителя турнира будут брать интервью.Скоро приедет спортивный телеканал, и в новостях по городу обещают показать. Здорово! — стараясь сообщить все свежие новости, быстро произнёс Костя.


— Я хочу сняться с соревнований, — последовала мгновенная реакция в ответ на услышанное.


— Постой, ты чего?! — непонимающе развёл руками мужчина.


— Я в десятку вошла, как и договаривались, — сухо заметила Фея.


— Да, но без веской причины мы не можем отказаться, это даже в регламенте прописано.


— А какая причина может быть веской? — спросила его подопечная, выжидательно рассматривая этикетку на прозрачном пластике.


— Травма, например. Но её должен врач подтвердить.


— Хорошо, пусть будет травма. Тогда пошли в медпункт, а то скоро меня вызовут на финал.


В итоге медики констатировали сильный ушиб руки и подтвердили наличие травмы у спортсменки…


... Снежная крупа тихо царапала своими коготками холодное стекло тренерской. Константин же всё никак не мог оторваться от накатившихся воспоминаний. «И зачем ей это надо было делать?» — проматывая видеоролик тех событий, учитель физкультуры вздохнул ещё раз. Тогда он не стал задавать девушке лишних вопросов, он просто был очень благодарен ей за ценный спортивный трофей.


Допив остатки холодного кофе и поняв, что этот ребус ему не решить, он поставил спортивный приз на место и, взглянув на часы, вышел из тренерской встречать класс, шумно появившийся у дверей спортивного зала.

3.42

Красный флажок резко взмыл вверх перед самым носом парнишки в спортивном костюме.


— Пошёл! — и бородатый дедок с секундомером в руке, бодро хлопнув по плечу, отправил ещё одного участника соревнований своим стандартным напутствием к финишу, маячившему где-то среди замерших в белой дымке снегопада лесных исполинов.


Димке нравилось кататься на лыжах. По выходным они часто вырывались всей семьёй на лыжные прогулки в лес. И в новой школе, неожиданно для самого себя показав на уроке физкультуры лучшее время среди девятиклассников, не спрашивая, его автоматически записали в команду на районные соревнования по лыжам. Спорить ему было невыгодно. Тем более, пообещали — это в первый и последний раз. Но на этот счёт у него были определенные сомнения.


На пятикилометровую дистанцию лыжников отправляли через интервал в тридцать секунд. Лыжи, предоставленные школой, катили прилично — явно угадали со смазкой. Где-то через километр спринтерской гонки Димка настиг предыдущего участника. Но недолгой была его радость. Через некоторое время мимо него промчался участник со следующим нагрудным номером. А это означало только одно — пробежавший парнишка уже имел преимущество в полминуты.


Увидев перед собой убегающую в белой мгле фигурку лыжника, Дима, наконец, почувствовал спортивный дух соревнования и резко бросился в погоню. Ритм и скорость бегущего впереди человека были очень высокие. Но Дима, имея перед собой живой ориентир, приложил все силы, чтобы не отстать от него.


Так они оба и неслись по трассе, будто два сцепленных локомотива по снежным рельсам. Обогнать шустрого парня не удалось. Тот, как оказалось, показал лучшее время в этой гонке. Зато Дима получил грамоту за второе место. В школе физруки попросили отдать грамоту для оформления нового школьного стенда, посвященного спортивным достижениям учащихся.


В спортзале было тихо и, присев на скамейку возле длинного ряда прикреплённых к стене шведских стенок, Дима задумался. А задуматься было о чём. Вчерашний день, наверное, ещё долго будет всплывать в его памяти…


… Дверь за девушкой закрылась, а Димка всё ещё стоял в маленькой прихожей с прижатым к груди пакетом. «Тебе девушка свитер принесла из дома, чтобы ты согрелся и не заболел» — эта фраза, которую произнесла пожилая женщина, словно шампуром пронзила ошарашенного мальчишку.


Теперь, когда Фея ушла, два человека молча стояли в прихожей и со взаимным интересом внимательно разглядывали друг друга.


— Примерь, — первой нарушила тишину женщина, показывая рукой на прозрачную упаковку. Дима услышал её, но так и продолжал стоять с прижатыми к груди руками.

«Примерить? Зачем? Мне и так уже жарко!» — мысленно пытался возразить хозяйке гость, поджариваясь от перегрузки набежавших раздумий и не имея в себе сил выйти из этого состояния.


— Пойдём чай пить, Дим-Дим! — улыбаясь, женщина вежливо пригласила его к столу, накрытому в большой комнате.


— Да… Софья Ивановна, — вовремя вспомнив, как её зовут, ответил он рассеянно.


— Нет, мне больше нравится «бабушка», — настойчиво напомнила она, разливая чай.


Стараясь не попасть впросак, Димка попытался объяснить женщине всю нелепость происходящего сейчас.


— Случайно, знаете. Всё получилось случайно, — сумбурно начал мальчишка объяснять своё поведение, ему вдруг захотелось почему-то именно ей рассказать, а если получится, то и убедить её в том, что он всё делал правильно, включая и недавний разговор. Видно, нахлынувшие недавно в его жизнь многочисленные события сильно беспокоили душу и, неожиданно получив взрослого собеседника, он решился поделиться переполняющими его чувствами.


— Случайно? — задумчиво переспросила гостеприимная хозяйка, пододвигая ему тарелку с выпечкой.


— Да! — утвердительно выпалил юноша, пытаясь придать своим хаотичным мыслям нужное направление в разговоре.


Добрые, внимательные глаза собеседницы словно открыли внутренние шлюзы мальчишки, и слова, накопившиеся за прошедшие дни, вскоре полились целой рекой над круглым столом. Почти каждое своё высказывание Димка начинал со слова «случайно», что, конечно, не ускользнуло от его собеседницы.


— Поэтому я и хотел отдать ей эти билеты, мне они вовсе не нужны, — завершая свою историю, произнёс Дима, внутренне ожидая от хозяйки поддержки и одобрения.


— А ты спросил Свету, что она думает по этому поводу? Ты спросил её, что она сама хочет? Ты узнал её мнение? Получается, ты сам решил — ей так лучше будет. Понятно, что ты хотел отдать билеты и снять с себя всякую ответственность. Так проще. И так многие поступают, к сожалению.


— Какую ещё ответственность? — недоумевающе промолвил Дима. — Я же хотел, как лучше, неужели Вы не поняли!


— Лучше для кого? Для себя? — не уменьшая своего напора, женщина пристально взглянула в его глаза. — А билеты-то в театр дорогие, однако. На них много ребят свои сбережения потратили, чтобы получился красивый праздник. А ты небось их даже и выкинуть был бы не прочь?


Димка вздрогнул от этих последних слов и промолчал. И правда, такие мысли посещали его. И, конечно, его смущало то, что и театр был очень известным, и билеты были реально дорогие.


Дима продолжал сохранять тишину, переваривая только что сказанное в его адрес. Он не знал, что ответить. И вообще, он не рассматривал создавшуюся ситуацию в таком ракурсе. Он просто всегда отталкивался от своей позиции и наивно полагал, что так поступают и все остальные. И зачем вообще думать за другого человека? Зачем знать, что у того на уме, когда и со своими-то проблемами бывает очень сложно. Гораздо проще увидеть те поступки, что совершает определённый человек, и от этого строить своё к нему отношение. Зачем все усложнять?


Пауза затянулась, в комнату из кухни мягким фоном полилась музыкальная волна приёмника, а вместе с ней и лёгкое шебуршание Кнопки. Видимо, она там тоже вкушала сухой паёк. Звякнула негромко чайная ложечка в чашке. И тут, очень кстати, появился ещё один невидимый житель квартиры — густой, тягучий и очень красивый звон часов, раздающий переливы по комнате.


Приятная атмосфера домашнего уюта разбавила этот непростой разговор. Юноша глубоко вздохнул и перевёл взгляд на часы…

3.43

Часы небольшой прямоугольной формы с круглым циферблатом и витиеватыми стрелками на светлом фоне расположились на телевизоре. На их лакированном деревянном корпусе была закреплена светлая пластинка с надписью.


— Это подарок от друзей на свадьбу, — поделилась Софья Ивановна, протягивая руку в направлении, только что чудным звоном напомнившим о своём присутствии, измерителя времени.


— И как часто они играют? — поинтересовался притихший Дима.


— Каждые полчаса. Мне они совсем не мешают. Обычно все задают этот вопрос, — прозвучало в ответ.


Он кивнул головой, любопытно скользя глазами по незнакомой ему обстановке.

Над часами в бумажной рамочке был закреплён портрет мужчины в военной форме. На другой стене красовался большой букет цветов, мастерски вышитых на ткани. А дальше, чуть в сторонке, расшитое полотенце покрывало небольшую икону, перед которой светился огонёк лампадки.


Связанная из толстых верёвочек большая сова расположилась на ближней к двери стене. Две светло-коричневые пуговицы вместо глаз. Ещё две пуговки, закреплённые под углом к друг другу, обозначали клюв. Сова держала в клюве сумочку, в которой находился маленький совёнок, который тоже держал в своём клювике мешочек, откуда выглядывал телефон.


— Полотенце это моя мама сама выткала на станке и расшила на своё венчание. Это лён.

А сову, что у двери, я позвала к себе на помощь — устала телефончик терять в своём бардачке. Цветы вышивал мой дядя, это его фотография висит над часами, — тихо прозвучал голос хозяйки, решившей разъяснить историю появления этих вещей.


— Знаешь, когда он убежал на фронт, ему было столько же лет, сколько тебе сейчас, — женщина улыбнулась и предложила попробовать варенье.


— Он был школьником? — переспросил Дима, принимая угощение из рук Софьи Ивановны.


Она промолчала, и лишь её опущенные ресницы на задумчивом лице тихонько вздрогнули. Радиоволна, доносившаяся из кухни, несла громкое поздравление для всех мужчин с наступающим февральским праздником. Зазвучала песня военных лет в исполнении популярных певцов. Современная аранжировка совсем не портила звучание и была узнаваема.


— Стараются… — откликнулась на знакомую мелодию Софья Ивановна, и взглянув поверх часов, сказала, — А ему нравились «Журавли».


— Это песня так называется? — спросил юноша, внимательно разглядывая фотографию.


— Да, а исполняет её Марк Бернес, — назвав имя певца, женщина наклонила голову вниз, словно пыталась что-то разглядеть в своей чашечке, и медленно стала помешивать ложечкой остывший чай…


«Марк, какое необычное имя», — подумал Дима и, ещё раз взглянув в сторону портрета, встал из-за стола и направился к входной двери. Возвращаясь обратно в комнату, он зашёл на кухню и убавил громкость радиоприёмника.


— «Журавли», Марк Бернес…так…правильно? — выбирая нужные буквы в поисковике, переспросил он хозяйку дома.


Увидев подтверждающий кивок Софьи Ивановны, Дима положил свой телефон на пустую чашку. Та стояла напротив пустого стула. Наверное, для ушедшей девушки. Но она ушла домой, и место было свободное.


— Так будет лучше слышно, — пояснил Дима, включая запись на телефоне и взглядом как бы спрашивая разрешение на свои действия.


Губы Софьи Ивановн слегка шевельнулись, и юноше послышалось что-то, похожее на «ему», но сам вид этой седоволосой женщины излучал одобрение. Облокотившись на спинку стула, Дима негромко вздохнул, вслушиваясь в первые аккорды неизвестной ему песни.


Чистый, прозрачный голос тихо и очень бережно опускал слова песни в бегущую мелодию. Она взлетала, словно обретала крылья. В наступившей тишине притихли даже мерно отсчитывающие бесконечные секунды старинные часы.


Песня уже давно отзвучала, но в комнате царила тишина, наполненная щемящей обволакивающей грустью. Слушатели молчали, словно хотели сберечь хрупкое созвучие сердец, что подарила им песня…


Заелозила своими лапками Кнопка, до этого так же притихшая под столом, и Димка поймал себя на мысли, что всё это время он непроизвольно смотрел на соседний стул с накрытым к нему чайным набором…


Пришло время собираться домой. Надеть свитер Димка отказался категорически. Зато свои дутики-ботинки Софья Ивановна смогла всё-таки ему навязать. Правда, для этого стельки из них пришлось вытащить.


— До свидания, Дим-Дим! Но в следующий раз будем учиться говорить слово «бабушка», — подтрунивая над мальчишкой, который весь день обращался к ней по имени и отчеству, сказала Софья Ивановна.


— Какой следующий раз…? — непонимающе буркнул Дима и, собравшись с мыслями и перешагивая через порог, выдавил из себя. — Надеюсь, я Вас больше не потревожу, Софья Ивановна. Уже спускаясь по лестнице добавил неловко:


— Не болейте. С праздником!


Прислонившись к окну, женщина смотрела на быстро удаляющуюся фигурку мальчишки.


— Значит, случайно прыгнул в речку? Ну-ну. А «следующий раз» всё равно будет, — проговорила она, поправляя на радиаторе отопления подсыхающие кроссовки и, обращаясь к внимательно смотревшей на неё четвероногой подружке, добавила:


— Первый раз тебя, Кнопа, из-под машины Светлана вытащила, а сейчас вот из речки Дмитрий вылавливал. Ты у меня кто? Главная героиня романа?

3.44

Весь вечер, да и можно сказать и всё это утро, Димка прокручивал из вчерашнего разговора с Софьей Ивановной чаще всего этот небольшой временной отрезок, упавший в его память февральской снежинкой.


***


… Отзвуки песни скрылись где-то за плывущими белыми точками, лишь на одно мгновение оставив своё отражение в прикорнувших окнах задремавшего дома.


— Мы со Светой знакомы не так давно, — неожиданно, подбирая слова, нарушила тишину Софья Ивановна и, посмотрев как-то по особенному на своего гостя, тихо и неторопливо продолжила, — Света с мамой живёт в нашем дворе второй год… За это время я ни разу не видела, чтобы рядом с ней был кто-то кроме её мамы и моей Кнопы. Даже когда вижу её где-нибудь в городе, она всегда в полном одиночестве, – женщина повернулась к окну и добавила всего одно слово. — Почему?


Димка сразу понял, что этот вопрос предназначался ему. Подумав, он сказал первое, что пришло в голову:


— Наверное, её это устраивает.


— И это всё, на что способны твои извилины? — услышал Димка сказанное с грустью и с тяжёлым вздохом.


— Ну, я не задумывался об этом, — честно ответил Дима.


— Ладно хоть признаешь это.


— Так мы же случайно познакомились. Я же ничего не знаю о ней. Мы вообще, просто в одной школе учимся, — пытаясь завершить этот неудобный для него разговор, выпалил Дима.


— Опять случайно? Как же всё запущено. Хорошо, тогда скажи — эта девушка настолько легкомысленная, что привела ко мне домой случайного знакомого и, кстати, о котором она тоже ничего не знает?


В Димкиной голове сразу пронеслись воспоминания о том, как Фея на машине выручила его из трудной ситуации. И он, конечно, не мог признать, что это выглядело как случайность.


— Я её не понимаю. А Вы? — прозвучал его вопрос, словно парень обречён был сдаться, не находя нужного ответа.


— Думаю, ты согласишься со мной… Если бы эта девушка решила, что ты просто случайный знакомый для неё, то тебя бы тут сейчас не было.


Димка молча теребил край скатерти, всем видом показывая, что он весь во внимании.


— Она ушла и оставила тебя, человека, которого я впервые вижу, одного в моём доме. При этом спокойно попрощалась, ни о чём не переживая. Это означает лишь одно — она тебе доверяет. Светлана — человек немногословный и закрытый. Может, для этого есть свои причины. Да, и хочу сказать самое главное — я очень рада нашей с ней дружбе.


Часы, в подтверждение этих слов, снова напомнили о себе, решив красивым напевом поучаствовать в разговоре. Затем притихли, вслушиваясь в неторопливую речь взрослого человека.


— Может быть, до этого по каким-то определенным и даже не зависящим от неё причинам, не получалось найти человека, которому бы она могла оказать своё доверие. И видимо, что-то разглядела в тебе. Хотя, думаю, что ты, окромя как вылавливать из реки всякую живность, больше ни на что и не способен. Однако… Все время норовишь дать дёру, переложить ответственность на кого-нибудь… В общем — тот ещё фрукт.


— А что же мне делать? — растерянно выдохнул Димка


— Да делать-то ничего особо и не надо. Если случайно… Видишь, я снова повторяю твоё любимое слово. Если случайно ты окажешься рядом с ней, то попробуй вести себя хотя бы не как случайный знакомый.


— А как? — прошептал юноша, запоминая каждое слово важного разговора.


— А вот как подскажет твоё сердце… — женщина нежно улыбнулась, одарив своего гостя тёплым ласковым взглядом…


***


... Вдруг послышались чьи-то шаги и, Дима, вернувшись от воспоминаний к повседневной реальности, повернулся в сторону идущего человека.

3.45

Глаза… В эти глаза Димка не мог смотреть спокойно. Почему? — он и сам не понимал. Необъяснимое беспокойство за обладателя этих глаз всякий раз приносило неуловимые нотки встревоженности, которые то вспыхивали, то гасли, как искры далёкого костра. От этой загадки внутренний дискомфорт только нарастал. Получалось, что он как бы мог почувствовать что-то, но только объяснить всё происходящее не получалось. Это и настораживало. Зачем мельтешить перед этими глазами, словно холодный зимний пух, вьющийся перед зеркальными хрусталиками уснувших домов, плывущих в промозглом тумане городского сна? Поэтому ему хотелось раствориться на своей волшебной страничке и не мешать человеку идти своей дорогой.


Как правило, ему всегда удавалось вовремя почувствовать то неведомое, затягивающее в непредсказуемую головоломку человеческих отношений, и аккуратно сделать шаг в сторону. Тем более, когда в этом земном измерении на его пути неожиданно появлялась девушка.


Но эти глаза не проскользнули мимо, задержались, увидев его в беде. Их обладательница оказала реальную помощь мальчишке.


Раньше он уверенно выстраивал движение мысленных импульсов, чтобы привычно выйти из хаоса реальности в тишину своего мира. Но случайные события, непредвиденные встречи, от которых трудно избавиться, старательно удерживались памятью. По стечению обстоятельств, видимо, всё переплелось с очень созвучными и важными для него переживаниями.


Два образа, так оберегаемых им друг от друга, каждый из которых являлся представителем своего мира, в этих глазах соединились так крепко, что Димке ничего не оставалось, как принять эту данность.


Он заметил поразительную закономерность – после каждой случайной встречи с этой удивительной девушкой написание новой главы в его книге сразу начинало продвигаться. Не в силах объяснить эту устойчивую связь, он с каждым днём убеждался, что она работает безотказно.


И почему же тогда в нём неосознанно выросло вдруг это чувство — желание? Желание увидеть её хотя бы на мгновение, согласен даже, если это мгновение будет самым кратким из всех мгновений. Мгновение, когда он в этих глазах сможет увидеть улыбку… Пусть оно будет это мгновение…


Пересекая бледные пятна расплывчатых оконных проекций на расчерченной площади спортивного зала, девушка шла в сторону притихшего паренька, делая небольшие и ровные шаги в отстранённом ореоле задумчивости. Димка встал и, немного качнувшись, словно собирая разбежавшиеся мысли и выбирая из них самые необходимые сейчас, сделал шаг навстречу…

3.46

Белые снежные занавесы, плывущие над городом, медленно открывали красивое здание, и с каждым новым шагом перед восторженным взором девочки праздничная атмосфера оживлённо идущих людей разрасталась, словно река.


Подвижный женский силуэт, держащий в одной руке аккуратно укрытый плёнкой маскарадный наряд, а во второй — руку девочки, старательно вышагивающую рядом, приблизился к одной из многих, гостеприимно открытых, входных дверей, впускающих всех приглашённых на праздник. Широкий, охватывающий плавной линией здание, козырёк украшали бегущие огоньки яркой гирлянды.


Женщина, отпустив руку девочки, прикоснулась к прозрачному стеклу большой двери. Она аккуратно стала заносить свою ношу внутрь здания, но край красивой ткани, выглядывающий из-под плёнки, внезапно зацепился за зонтик стоящего около двери человека, а идущий за ней очередной посетитель праздничного мероприятия вместо того, чтобы придержать тяжёлую стеклянную плоскость, неотвратимо надвигающуюся на зацепившийся кусочек ткани, неожиданно шагнул в сторону к соседним дверям.


Девочка резко протянула свою руку навстречу закрывающейся двери, пытаясь обезопасить свой карнавальный костюм от этой грозной дверной атаки. Через мгновение стеклянные челюсти замерли, оставив небольшую полоску просвета, вполне достаточную для спасения новогоднего наряда. На прохладном рельефе боковой дверной планки, ограничивающей движение высокой стеклянной панели, рядом друг с другом расположились две руки, крепко сжимающие тёмную металлическую опору. Рука в маленькой перчатке находилась чуть ниже, и её хозяйка с удивлением рассматривая узкий луч проёма в дверях, искала причину несостоявшегося контакта с дверным полотном. Этой причиной оказалась рука мальчишки, вставшего на пути прозрачной махины. Его рука была крупнее — ему и предоставилась возможность почувствовать это крепкое «входное пожатие».


Вскоре дверь полностью открылась, и девочка смогла увидеть только соскользнувшую руку незнакомого мальчишки и белый пушистый воротник свитера. На руке была большая царапина, а воротник упрямо выбивался из куртки.


Праздник набирал обороты, увлекая всех в весёлое новогоднее представление. На входе в концертный зал за красивый и оригинальный наряд девочке вручили большую коробку цветных карандашей. Разглядывая полученный подарок, она не сразу заметила бегущий вокруг ёлки хоровод радостных ребят и, отпрянув резко в сторону, рассыпала карандаши под зелёное бальное платье высокой и красивой ёлки. Вскоре найденные карандаши улеглись в свой домик, недоставало лишь одного. И, чтобы найти его, девочка уверенно шагнула вглубь колючих веток, дарящих неповторимый аромат новогодней сказки.


Тонкий прутик карандаша лежал возле спрятавшегося среди зелёных зарослей зайчика. Зайчик — его образ в новогоднем костюме представлял незнакомый мальчик — держал в руках висевшую на ёлочке самодельную игрушку и был поглощён любованием украшения. На левой руке у него были видны свежий синяк и большая ссадина. Он не заметил, что рядом появилась таинственная особа, внимательно разглядывающая его наряд, а если быть точнее — его маску. Под полупрозрачной накидкой незнакомка очень тихо, словно запоминая что-то важное для себя, повторила несколько слов и осторожно протянула свою руку вперед.

***


Димка открыл дверь в квартиру и в коридоре обнаружил большой пакет с игрушками. Машинально сняв куртку, он присел на пуфик. Тело гудело после вечерней тренировки, хотелось есть и спать одновременно. Пока думал, с чего бы ему начать — с еды или сна, голос мамы, раздавшийся из кухни, прозвучал неожиданным вопросом:


— Я тут твои игрушки, ещё с детского садика которые, хочу отдать знакомой. Ты не против?


— Что за вопрос, забирай их все, — обиженно ответил Дима, вытаскивая из пакета лежащую сверху маску зайца. Повертев её немного в руках и присмотревшись к ней, удивленно крикнул:


— А зачем тут написано «Светин Дима, гр. Солнышко»?


— Так это потому, чтобы маски не перепутать. Были одинаковые, а ты не хотел надевать чужую.


— А зачем подписывать с лицевой стороны? — спросил юноша, читая нацарапанные серым карандашом буквы, незаметно растянувшиеся по самому краю заячьей маски.


— А тебе она нравилась, и ты ещё любил повторять «я солнечный зайчик»! —с лёгким смехом долетел бодрый голос мамы.


— Да, да… солнечный, — опуская маску в пакет и направляясь в сторону кухни, устало обронил Дима.

3.47

Вроде всё делали правильно: дружно ставили блоки, комбинировали атаки, принимали подачу соперника… Но тщетно — угасали на глазах. С каждым проигранным сетом их лики тускнели всё сильнее и сильнее, утопая в море пришедшей неведомо откуда безнадёги. Обидно проигрывать матч. А когда это происходит в родном городе, при поддержке своих болельщиков, поражение воспринимается ещё тяжелее.


По турнирной таблице приехавшая команда стояла рядом, что предполагало равные шансы на победу. Но, как говорится, «игра не шла», вернее, она шла… Но только «в одни ворота»… Пять игроков команды уже не верили в победу и просто доигрывали этот матч. Важные моменты в спорте, порою непредсказуемые и составляющие в понимании многих «удачу» — отскок от блока, касание мяча на линии — сегодня были в пользу соперника.


Но в команде был ещё один — шестой игрок — он единственный не собирался сдаваться. Шло время, а глаза по-прежнему горели — тихо, изнутри, но точно не гасли. Этим шестым игроком была высокая девушка с прыгающим хвостом на голове. Она уже перестала подбадривать своим криком уставшую и поплывшую команду, а просто молча билась за каждый мяч, вкладывая в каждое мгновение игры всю себя без остатка. Вот и сейчас, подстраховывая свой блок, она бросилась изо всех сил к мячу, летевшему далеко за пределы. Траектория его полёта была направлена в угол, где плоскость игровой площадки ограничена невысокой стеной, подпирающей несколько ярусов компактной трибуны спортзала. Понимая, что она не успевает добежать к мячу, девушка завершила свою пробежку отчаянным прыжком. Вернее даже, не прыжком, а настоящим полётом. За долю секунды до того, как мяч коснулся поверхности зала, рука спортсменки смогла встать на его пути и вернуть обратно в игру… Но не без помощи одного человека.


Полноценным участником события оказалась девочка лет двенадцати, сидящая с самого начала соревнований на длинной скамейке за пределами игровой зоны под выступающим на пару метров козырьком трибуны. Сразу, как только началась эта игра, она своим цепким взглядом определила в команде человека с несгибаемой волей и желанием биться до последнего. С большим вниманием маленькая девчушка следила за игрой. Ей не составило труда понять, что предпримет в данный момент эта девушка. Поняв, что скамейки, стоящие у самой стены, помешают, девчонка успела сдвинуть их в сторону, тем самым подарив игроку возможность достать мяч, летящий в самый угол. Отбив его, спортсменка сильно ударилась, но всё равно осталась в игре.


Сразу что-то изменилось в игровом почерке команды, цифры на табло неожиданно застыли – каждая команда, встречая упорное сопротивление, долго не могла реализовать свою подачу.


Заработав подряд два очка в этом матче, девушки взбодрились и, сбросив довлеющее на них оцепенение, бросились в решительную атаку. В решающей партии, в плотной борьбе и уже на «качелях», хозяйки смогли вырвать победу в этом почти проигранном матче.


Задержавшись из-за раздачи автографов группе болельщиков, героиня этого матча подошла к стоящей у стены скамейке и, раскрыв свою спортивную сумку, достала полотенце. Вдруг возле её головы раздался громкий хлопок. Резко обернувшись, рядом с собой она увидела девочку, держащую в руке ракетку для настольного тенниса.

На ракетке были видны свежие следы от ошмётков, которые оставил большой яблочный огрызок, только что на лету отбитый девчонкой. Протянув руку с ракеткой в сторону трибун, показывая на болельщиков из проигравшей команды, девочка улыбнулась и сказала:


— Проигрывать не любят…


— Одно дело, когда засуживают игру, другое дело, когда всё по делу, — ответила ей девушка, вытирая своим полотенцем мелкие крошки от яблока на лице защитницы, появившейся так неожиданно. — Катерина, — протягивая свою руку и внимательно разглядывая девочку в спортивном костюме, представилась спортсменка.


— Светлана, — ответила та и протянула свою, переложив ракетку в другую руку.


— Пойдём в раздевалку, а то я вижу у тебя есть вопросы…


— Да… А что Вы сказали мячу во втором сете, когда вышли на подачу при счёте 0:8?


— Хм… Ты и это заметила? Да просто назвала его воробышком. Ему, видно, понравилось. Но это только между нами.., — заговорщицки подмигнув и надевая на плечо девочки свою спортивную сумку, улыбаясь прошептала Катерина.


Фирменный автобус, ярко раскрашенный в цвета местной волейбольной команды, мягко тронулся сквозь тонкую плёнку дождя от здания спортивного комплекса к выезду на оживлённую дорогу. Вдруг водитель резко притормозил и, остановив автобус, объявил:


— Тут девочка прибежала.


— А, это ко мне, откройте дверь, пожалуйста, — прильнув к большому окну, громко выкрикнула одна из спортсменок.


Дверь плавно отодвинулась в сторону, и в салон автобуса поднялась та девчонка. Её спортивный костюмчик был весь в грязи, видимо, она очень торопилась и бежала за автобусом прямо по лужам. Сделав несколько шагов между сиденьями, она протянула руку к идущей навстречу Катерине.


— Я хотела передать, — протягивая эластичную капитанскую повязку и тяжело дыша после быстрого бега, проговорила девчонка.


— Так, ясно. Эй, народ, есть у кого тут фломастер или ручка? Мне надо кое-что нацарапать, — забирая небольшую полоску ткани, Катерина обратилась к присутствующим.


— О, Катя, у тебя такие преданные болельщики есть, — послышалось в салоне автобуса.


— Нет, это мой друг, — поправила говорившего Катерина и отдала обратно девочке свою капитанскую повязку с написанным номером телефона, тепло добавив: — Через десять дней позвони, я буду ждать. И, да, с меня шарлотка!


— Ха-ха! Ты решила ставить эксперименты на своих друзьях? — перекрывая появившийся дружный хохот, вновь прозвучала чья-то реплика.


— Позвольте! Я же целых десять дней буду тренироваться! — провожая Свету и одновременно пытаясь остановить этот источник смеха, зычно гаркнула в ответ Катерина. И задержавшись своим взглядом вслед за уходящей по лужам девочкой, добавила: — А вы знаете? На меня сегодня было покушение!


Автобус озабоченно включил свои дворники на лобовых стёклах и вскоре растворился в шумном потоке машин. А девочка медленно шла обратно в здание под живым бисером дождинок и улыбалась.

3.48

Одноглазый пират в поварском колпаке, с чёрной повязкой на лице, самодовольно ухмылялся, размахивая перед собой огромным ножом, похожим на саблю. А с лежащей перед ним разделочной доски пыталась убежать большая книга с яркой обложкой «Вкусные рецепты».

Девочка, только что перешагнувшая порог незнакомой квартиры, невольно задержала свой взгляд на живописном рисунке большого фартука, встретившего её в дверном проёме.


— Нравится?! — прервав возникшую паузу, прозвучал громкий голос над головой у девочки.


— Здрав… – поднимая голову кверху и пытаясь ответить, пришедшая гостья так и не смогла завершить свою фразу.


— Заходи, будь как дома, — перебивая её своим командирским и зычным голосом, хозяйка, бережно обнимая рукой стройную фигурку девчушки, мягко завлекла её вовнутрь своего жилища.


В белой косынке, закреплённой на голове с помощью пары узлов, хозяйка была чем-то похожа на изображённого на фартуке повара-пирата. Вот только улыбка у неё была в отличие от него такой искренней и зажигательной, что пришедшая впервые в этот дом девочка не смогла сдержаться и тоже улыбнулась в ответ.


— Слушай, а я тебе тоже сейчас фартук подберу. Мы же с тобой в одной команде?!

— полувопросительно спросила Катерина, предлагая Светлане идти за ней в сторону лёгкого, но с каждым шагом ощущаемого более явственно, запаха чего-то подгоревшего.


— Знаешь, ну вроде всё делаю по рецепту, — махнув рукой на открывшийся взору пришедшей девочки творческий приготовительный кавардак на кухне, она озабоченно добавила, — почему-то верх всё время подгорает.


Поправив тесёмку на выбранном фартуке, Света поставила на кухонный стол небольшой бумажный пакет и подошла к плите, где в духовке небольшая лампочка старательно пыталась осветить приготовляемое кулинарное изделие.


— А что там у тебя? — это хозяйка очень быстро среагировала на прошуршавший и неожиданно появившийся на столе пакет.


— Круассаны... с яблоками, — ответила девочка, присев на корточки перед духовкой.


— Ладно, пойдём пить чай с круассанами, — прозвучал вдруг довольный голос хозяйки и, ловко выключив духовку, она опустила руку на плечо девочки, увлекая её в другую комнату и приговаривая на ходу. — А шарлотку мы отдадим Ромке, пусть наслаждается, только немного ножом верхушку почистим и нормалёк.


Уютно устроившись на тахте и организовав небольшой импровизированный столик из пары сдвинутых табуреток и большого чёрного подноса в рассыпанных на нём узорах под толстым слоем лака, обе девушки дружно захрустели свежей выпечкой, запивая горячим чаем с малиновым вареньем.


Небольшие стеклянные чашки, по форме напоминавшие шарики с обрезанной слегка верхушкой и нижней частью, были довольно вместительными, и их гладкая поверхность, отражая большую комнату, своеобразно вытягивала в причудливую форму большой настенный ковёр, усыпанный многими медалями и значками, словно новогодняя ёлка, широкий просвет окна и два красочных постера на спортивную тему.


Рассматривая большие плакаты, Света обратила внимание на то, что в комнате идёт глобальная перестановка. На это указывали многочисленные коробки с вещами, возвышающиеся пирамидой возле окна.


— А, передвигаем тут всё понемногу, пытаемся красоту навести и порядок, — заметив взгляд девочки, задумчиво проговорила Катерина и, пытаясь продолжить разговор, опустила взятый из пакета круассан на поднос. Но тут резко затренькал телефон, затаившийся в кармашке фартука, и хозяйка, кивнув девочке, извлекла гудящий приборчик наружу.


— Да, всё в ажуре! Круассаны тут хрумкаем со Светланой. А ты когда подгребёшь? — ответила Катерина на звонок и, прикрыв телефон рукой, обратилась шёпотом к Свете, показывая глазами на порядком опустевший пакет. — Он просит ему хотя бы один оставить… — и получив одобрение от неё, сказала, — не знаю… не знаю, мы, конечно, постараемся, но лучше тебе поспешить. Ну ты, если что, сильно там у себя не грузись, мы тебе шарлотку точно оставим. А вот конфет по пути купи… и мороженное тоже не помешает прихватить.


Телефончик шустро нырнул обратно, а глаза говорившей по телефону девушки вдруг заискрились ещё сильнее и ярче.

— Жених! Мой! — предвосхищая заранее вопрос собеседницы, широко улыбаясь промолвила Катя, облокотившись на упругую подушку, потом тихо произнесла, — А полгода назад… ты бы видела, как я ревела тут в три ручья.


В комнате, по стене пробежал солнечный зайчик от проехавшей мимо дома машины, и Екатерина глубоко вздохнув, с мягким прищуром проводив его быстрый бег, нежно взглянула в серые глаза девочки, доверчиво и внимательно смотревшей на неё.

3.49

— Красивая у него была улыбка. Да и сам он парень спортивный, тоже мячик через сетку перебрасывал, как и я. Мы с их командой часто пересекались на сборах, да и в городе приходили их поддержать, у нас ведь с парнями спонсор один — наш комбинат, — медленно, словно прокручивая недавно просмотренный фильм, Катя наполняла комнату своими воспоминаниями, и её приглушённый голос плавно проникал в спокойную атмосферу притихшей комнаты.

— Первая моя любовь. Наверное, даже — первая влюблённость. Такая нелепая, искренняя и доверчивая. Неужели это всё было со мной? В это и сейчас поверить трудно, хотя по времени всё было так недавно, — Екатерина улыбнувшись подмигнув Светлане. — Делюсь своим опытом, небольшой он, ну какой есть… Да уж.


Света опустила свою чашку на поднос и подвинулась ближе к своей подруге.


— Я его давно уже приметила для себя, года два назад, наверное. Был случай: мы встретились в спортклубе, он попросил меня помочь перед их матчем буклеты раздать с расписанием игр. Тогда ребята многих девчат просили помочь с этими буклетами, и так получилось, что ко мне подошёл именно он. Я ещё выпросила у него несколько больших афиш, чтобы расклеить по городу. Хотелось перед ним как-то себя проявить. Вот так и познакомились.


Катя отпила глоток чая из кружки и, не выпуская её из рук, продолжила ровным голосом свой монолог.


— Ясен пень… После этого случая я стала сочинять себе всякую всячину, повесила дома большой плакат с командой, где он играл. Все мысли закрутились вокруг этого человека, и сразу в голове стали строиться воздушные замки. Понятно, что я стала искать тот случай, когда в этих замках мы с ним окажемся вдвоём. И где-то после целого года долгих воздыханий мне крупно подфартило — мы встретились на сборах. Я тогда вышла из гостиницы и подошла к автоматам с напитками, а их команда только что приехала. Пока ребята переносили вещи в здание, он остался охранять часть вещей возле входа. Ну не долго думая, я швыряю свою банку прямо ему под ноги, развожу руки в сторону и вопрошаю: «Куда-то баночка у меня закатилась, вы случаем не видели?»


Сделав ещё один небольшой глоток и опустив чашку на поднос, Екатерина спросила свою слушательницу:


— Наверное, неинтересно чужие сопли здесь выслушивать? Может, хватит на сегодня? Давай я лучше ещё чаю тебе подолью.


— Я слушаю, — тихо ответила ей девочка и, подперев голову рукой по примеру хозяйки, облокотилась на большую подушку.


— Знаешь, а мне как-то с тобой сразу легко. Вот и с Ромкой тоже так было… Но не будем о хорошем пока, надо вначале закрыть историю моих страданий, — посмотрев на часы, Екатерина вздохнула и, допив свой чай, повернулась к Свете. — Хочется покороче об этом… Обменялись мы телефонами, а через два дня наша команда уже уезжала на товарищеские игры. А вскоре с наступившей весной в моём городе, и в моём сердечке, всё цветами распускаться началось. Он со сборов приехал, сходили мы пару раз в кино — девчата завидуют мне. Тут как раз и родители собрались на свою фазенду за город, да ещё и с ночевкой. А у меня в эти дни игра в нашем городе. Вот я и предложила ему после игры в гости ко мне зайти. А сама уже вся такая пластилиновая — лепи из меня что хочешь.

Началась наша игра. Моя любовь смотрит только на меня с трибуны, улыбается. Понятно, что в такой день я взлетаю выше всех, бью сильнее всех и все мячи беру до одного. Но пошёл вдруг сложный отскок от нашего блока в соседнюю зону — но сегодня ведь мой день — рванула за мячом, достала и… получила растяжение связок колена.

Я же упрямая, думаю, сейчас перевязку сделают, и мы с моим любимым доковыляем до моего дома, но кто-то заботливый из наших уже звякнул, оказывается, моим родителям, и мне уже сообщают, что они возвращаются и скоро меня заберут.

Ну, думаю, пару дней отлежусь и, хоть на костылях, да убегу на свидание. Но на следующий день дома решила своё горе заесть и наелась всяких там витаминов — родители закупили большую кучу разных фруктов для моего успешного выздоровления… И в итоге, вдобавок к своей ноге, я заработала еще и дизентерию!

Меня тут же с температурой за сорок благополучно укладывают в больничку. Врагу такого не пожелаешь. За окном весна, птички поют, а я только могу рукой помахать, да пару слов крикнуть с третьего этажа. Одним словом — романтика. Минимум месяц надо вычеркнуть из жизни, а то и больше… И вот глотаю я пилюли и порошки, жую протертую баланду, считаю дни и минуты до нашей встречи. Ведь за окном меня ждёт моя весна! — Катерина вздохнула и слегка улыбнулась. — Но оказывается, не одной мне он улыбался тогда. Хорошо девчата-санитарки не стали меня жалеть, открыли мне глаза… Пришёл он снова, как обычно на пару минут, понятно, что в таких условиях особо и не поговоришь, но всё равно обидно. Правда, я сама себя уговаривала — у него тренировки, времени в обрез и т.д. Попрощались мы через окно, и он ушёл. А тут вдруг мне наши санитарки и говорят, мол, давай ковыляй за нами и пошустрее.

А у нас процедурный кабинет находился в боковом крыле здания больницы, а это крыло очень длинное и уходит прямо в старый яблоневый сад, что находится на территории больницы. Больничка старая, ещё при царе построена была. И в самом конце здания находился туалет, где медсёстры частенько втихую дымили. Они-то и заметили моего принца, я же в больнице про него всем уши прожужжала. Смотрю я, значит, сквозь решётку, которым окно закрыто, — выходит мой ненаглядный! Оказывается, не пошёл обратно в город, а просто обогнул больницу и прямиком в эти яблоневые сады. И не один туда явился. С девушкой! Так в обнимку они мимо меня… Хорошо, что девчонок рядом было пятеро, смогли удержать меня. Я же стала эту решетку конкретно выламывать… Очень я им благодарна.


После небольшой паузы Катя выдохнула, словно делая для себя очень важный вывод:


— Пожалели меня там, — многозначительно подняв глаза вверх. — Такая вот у меня была моя первая весна любви. Но нет худа без добра. Хороший урок жизнь подарила.


— Козлик, — заключила девочка, внимательно слушавшая Катю.


— Знаешь, когда тебе на шею молодая девушка сама вешается, то, наверное, трудно ей отказать. Я не оправдываю его, но и сама хороша, я ведь даже не попыталась узнать его, что он за человек, чем интересуется, о чём переживает. Всё сама порешила за двоих, и это ещё хорошо, что так обошлось.., — хозяйка с оживлением взглянула на часы. — Скоро Ромка должен приехать, я очень хочу тебя с ним познакомить, — и шутливо улыбаясь добавила. — Пока его нет, может, и ему косточки сейчас перетрём?

3.50

Хозяйка ушла на кухню, чтобы вскипятить воду в чайнике, а девочка, оставшись в одиночестве, переложила большую подушку себе на колени и, опершись подбородком на её край, прикрыла глаза и задумалась, погрузившись в краткий миг воцарившегося безмолвия, словно продолжала вслушиваться в только что произнесённые слова подруги. Ей было комфортно в этой новой непривычной обстановке, поэтому, услышав приближающиеся шаги, она сильнее сжала подушку, с нескрываемым любопытством и теплом устремив взгляд навстречу девушке.


— А теперь о хорошем… — промолвила Катерина, наполняя чашки горячим чаем и попутно разливая своей всеохватывающей улыбкой море позитива. — Прошёл месяц с тех пор, как меня выпустили из больнички. Иду я, значит, по городу, ковыляю, если быть точнее. Нога уже почти в норме, но стараюсь не перегружать её, поэтому позволяю себе лишь небольшие прогулки. В тот день я как обычно продвигалась своим отработанным маршрутом: прошла мимо филармонии и сразу свернула в небольшой переулок, что поднимается прямо к площади перед рынком… Да ты, наверняка, знаешь его — там ещё из-за крутого подъёма тротуар сделан в виде высоких и широких ступенек.


— А, вспомнила, там часть дороги из старой брусчатки выложена в виде квадратиков! — откликнулась Света, которая внимательно слушала Екатерину.


— Ага, она рядом с тротуаром проходит. И я, значит, карабкаюсь по тихому. День выдался такой солнечный, а у меня на душе тоска зелёная — наши-то уехали на сборы! Я их видела-то всего ничего после выписки, и мне теперь приходится по индивидуальной программе восстанавливаться. Переулок этот не длинный, поэтому, услышав впереди себя какой-то шум, я посмотрела вверх и увидела в метрах тридцати от себя пожилую женщину, она что-то кричала и довольно активно размахивала руками.


Замолчав, Катя завела свои руки за голову и, вытянув стрункой длинные ноги, после небольшой паузы обратилась к Светлане:


— Знаешь, я ведь сотню раз проходила по этому переулку и никогда не подумала даже посмотреть, как он называется. А у него, оказывается, такое красивое название. Ну и что, что он маленький. Теперь он для меня самый-самый крутой во всём городе. Да, что-то я немного вперёд забежала.


— Изумрудный, кажется, — не выпуская своей чашечки из рук, произнесла гостья.


— Точно! Но тогда он был для меня простым переулком без названия. Смотрю, значит – а со зрением у меня вроде всё в порядке – по этой самой брусчатке, с самого верху и прямиком вниз лихо так несётся детская коляска. Видать, её катила по дороге та женщина — тротуар тут в виде лесенки и на самом деле неудобен для коляски, поэтому она и тянула её по дороге – и, похоже, случайно выпустила из рук. Ясен пень… Фиксирую цель, мельком глянула назад, а за мной никого нет. Самое опасное — этот перекресток внизу упирается в оживлённую дорогу. Значит, в данной ситуации понимаю — Катюха, вся страна смотрит только на тебя. Шучу… Но тогда было, конечно, не до смеха.


Сделав глубокий вдох и поджав свои ноги, Катя помешала своей ложечкой давно остывший чай и, пригубив немного, продолжила, явно смакуя такие приятные для неё воспоминания.


— Да, забыла сказать, что впереди меня, ступеньки на три-четыре, ещё один пешеход. Парень. В деловом костюме и с небольшим пакетом в руке. Он всё время в нём что-то разглядывал. Сутулая спина, ноги еле волочит, и только дужка от очков поблескивает на солнце. Ну, глянула на него разочек, думаю — типичный ботаник-зубрилка. А коляска всё ближе, синий козырёк от солнца у неё поднят. Гляжу — она вдруг наклонилась и реально почти на двух колёсах начинает поворот закладывать — типа хочет меня объехать, а я уже на дорогу вышла и всё примеряюсь, как бы мне её помягче остановить, всё же малыша не хочется напугать. Уже два-три метра осталось до неё, и я рванула, чётко так, по заданной и рассчитанной траектории. Ну ты же меня знаешь!


В комнате вновь стало тихо — это хозяйка решила встать около импровизированного столика и, допив быстро свой чай, активно жестикулируя руками, продолжила свой рассказ:


— Я-то рванула… но не учла, что и этот ботаник тоже… хм… попробует дёрнуться в сторону надвигающегося объекта… Короче, внезапно перед собой вижу пиджак в клеточку, который перекрывает мне весь обзор. Какой вывод? Правильно — помеха. В итоге, несмотря ни на что, устраняю перед собой все препятствия и цепляю эту летящую цель. Надо признаться, что всё у меня происходило в падении. В итоге, лежим с парнем на дороге и крепко держим коляску. Ботаник за колесо всё-таки смог ухватиться, когда я его снесла в прыжке, а я за бортик вцепилась. Но инерция движения коляски была очень сильная, да ещё и с перехватом мне тут помешали. В вертикальном положении, как ни старались, её удержать не смогли, поэтому она медленно, но верно опрокинулась прямо на нас. Вытягиваем навстречу четыре руки и ловим!


Улыбка Кати озарила всю комнату, и она с большим усилием сквозь громкие раскаты раздавшегося смеха, который уже не в силах было сдержать, смогла вытянуть из себя всего лишь два слова:


— Анютины глазки!!!

3.51

— Цветы в виде рассады та женщина катила на рынок. Как оказалось, её старая тележка совсем развалилась, и она приспособила на время эту коляску. Коляска, конечно, далеко не новая была, но сама понимаешь, времени на разглядывание у нас совсем не было. В итоге разлеглась я на этом ботанике очень даже неплохо. Как на коврике! Я тогда ещё и не догадывалась, что этот «коврик», в отличие от меня, ущерб-то приличный понёс, — рассказывала Катя, не переставая улыбаться.


Сделав небольшую паузу, с довольным видом стала перечислять все потери пострадавшей стороны, словно бывалый воин в очередной раз разглядывает свои трофеи, аккуратно развешанные на стене своего дома:


— В пакете у него был только что купленный ноутбук. Жуть, какой навороченный! Так он всмятку! А очки мы просто в порошок растёрли! — прозвучавшее «мы» и напоминание о своём скромном участии в этих подвигах сказано было с нескрываемым апофеозом. — Два ребра я этому ботанику сломала! Да только в тот момент мы ещё ничего об этом не знали, а лишь старательно тянули руки навстречу… этим цветам, — Катя обогнула маленький столик и присела рядом со Светланой.


Слегка убавив громкость своего выступления, она проникновенно обратилась к своей внимательной слушательнице:


— Представляешь, летят на нас цветы, какие-то свёртки, коробочки, и вдруг мой «коврик» подаёт голос как-то растерянно и, даже показалось в тот момент, немного обиженно — «А где ребёнок?!»


Опустив голову и сложив руки на своих коленях, Екатерина притихла. Немного погодя, не поднимая головы, искренне призналась:


— Вот именно после этих его слов всё, что у меня накопилось за эти муторные месяцы болезней и переживаний, стало уходить, словно ветром стало сдувать. Не знаю почему, но стало намного легче, и я впервые за уходящие весенние дни смогла не только улыбнуться, но даже рассмеяться. Как удивительно порою бывает в этой жизни…


Тихо звякнула ложечка в чашке, и тонкий лучик солнца пробежался по причудливым изгибам бегущего пара, пытавшегося незаметно выскользнуть из задумчивого клювика горячего чайника.


— На душе вдруг так хорошо стало, я засмеялась и в ответ ему всякую чепуху: «Ребёнок? Два цветочка подарил и уже детей хочет на руки взять? Для начала надо попытаться девушку на руки взять и, к примеру, пронести её на руках до девятого этажа » – это я намекаю ему, что он ещё полный задохлик.


Мельком взглянув на часы и подливая чая своей гостье, Катя договорила:


— А в итоге, мне пришлось оставшегося без своих окуляров Ромку в больницу тащить. Потом ещё ему свой ноутбук на время отдала. Он, оказывается, в аспирантуру перешёл, а я только на первом курсе барахталась. Так и познакомились. Со временем стала замечать, что в его глазах только я одна и отражаюсь. Деликатный он… Теперь со спортом дружит, пообещал, что к свадьбе на любой этаж меня донесёт…


За окном летние лучи мягко скользили на редких листочках, отлетающих с ещё пышных крон деревьев, а светлое серебро тополей редкими всполохами освещало комнату, которая мирно дремала, словно беседка, привечающая под ажурной вязью разговора двух путников, встретившихся в непредсказуемом лабиринте жизненных тропинок.

3.52

Два человека неторопливо вели беседу в небольшой комнате. В вытянутое по горизонту окно тренерской можно было разглядеть спортивный зал с расставленными столами для игры в настольный теннис. В зале только что завершилась тренировка, и последний спортсмен, уходящий в раздевалку, нажав на выключатель, погасил уставшие светильники, позволив тёмному покрывалу позднего вечера мягко заполнить большое помещение. Тишина медленно приближалась к тонкому лучу света, убегающему из тренерской в притихший зал и, примкнув к тонкой пластинке стекла, пушистой кошкой улеглась на белой полочке оконного проёма.


Девушка в спортивной форме прислонилась к стене возле окна и, пристально разглядывая небольшую теннисную ракетку в своей руке, внимательно слушала пожилого мужчину, деликатно подбирающего слова для непростого в сложившейся обстановке, разговора:


— Завтра еду в столицу, все документы уже готовы, и осталось решить только вопросы с переездом семьи. Приглашение в штаб сборной страны, конечно, это большой вызов, и я надеюсь, что смогу помочь ребятам.


— Желаю успехов, Сергей Николаевич, и верю, что у Вас всё получится. У Вас точно всё будет хорошо! — отозвалась девушка, подняв свой взгляд от ракетки, но высказавшись, снова опустила глаза вниз.


— А у тебя, Света, всё хорошо будет?


— Я буду стараться. А Вы разговаривали с папой?


— Да, конечно, как и обещал, я попытался… но знаешь, он говорит, что сам справится.


— Что-то долго он справляется.


— Нам надо в него верить, ведь Виктор — это победитель. Вообще, я впервые вижу его в таком состоянии, он словно сам на себя не похож. Явно что-то произошло, если его, сильного человека, так сломило… Хотя он всё отрицает, говорит, что в норме… но нас-то ему не провести. Правда ведь?


— Он даже маме ничего не рассказывает и мне…


— Да, надо ему как-то помочь… Но вот как?


— Этот процесс я уже взяла на себя.


— Ты говорила мне, но уж больно у тебя подход к этой проблеме… скажем, очень конкретный такой. Не перебарщиваешь? Всё-таки это твой отец.


— Он что – маленький ребёнок? Он сам всегда говорил, что надо твёрдо свою линию вести, если уверен в себе…


Расставаться всегда тяжело, и два человека, так хорошо понимавшие друг друга, вслушивались в лёгкие шаги забежавшей в маленькую комнату тишины, при этом внутренне продолжая свой диалог. Тема, затронутая в разговоре, сейчас для них была очень сложной и болезненной. Если ещё добавить и момент расставания, пришедший на сегодняшний вечер, то можно понять, как грусть, нахлынувшая разом, накрыла сердца двух людей, притихших в засыпающем уютном зале, ставшим для них двоих за долгое время верным спутником.


Мужчина первым нарушил затянувшееся молчание. Он достал из кармана небольшой свёрток и, выйдя из-за стола, подошёл к девушке.


— Хочу тебе на память небольшой подарок сделать, — протягивая блестящий пакетик, проговорил Сергей Николаевич. — Надеюсь, тебе понравится. Знаешь, хотел чистый белый цвет найти, но не случилось, думаю, этот тоже очень красивый.


— Я буду беречь его, — ответила Света, надевая на своё запястье браслет, собранный из небольших светлых янтарных шариков.


— Слышал, ты на первенстве города участвовала, а мне даже не сказала. Я бы пришёл и с удовольствием бы тебя поддержал.


— Вас в тот день в городе не было, да и выступать я особо не хотела. Так обстоятельства сложились.


— А финал ты из-за травмы пропустила? Или…


— Да, Вы правы, из-за него. Победитель турнира должен был дать интервью для ТВ. Поэтому я в финал не пошла.


— Понятно, ну это и правильно. Зато теперь могу сказать всем, что призёра городского чемпионата воспитал. Шучу. Решила, значит, твёрдо, завершить дружбу с летящим шариком.


— Да, не хочу тут быть, просто так время проводить.


— Ну, хоть с Руби будешь пересекаться? Я устал его воспитывать. Зачем он из тебя так активно пытается автогонщика вылепить? Главное, говорит мне — творческие люди не смогут вписаться в размеренный ритм городских ограничений. Хорошо ещё, что хоть на заброшенном полигоне свои гонки устраиваете, — вздохнул озабоченно мужчина.


— Дядя Рубен говорит, что всё под контролем и что Вам, Сергей Николаевич, тоже бы не помешало из своей консервной банки пересесть в приличную машину, — сделав робкую попытку изобразить улыбку впервые за этот вечер, проговорила Света, имитируя при этом мужскую речь с явно грузинским акцентом.


— Эх, зря я в прошлый раз этому усачу не укоротил его красоту. Передай ему — пусть сидит в своём театре и ездит на общественном транспорте, а не то, если увижу его на дороге в автомобиле, обещаю, что сделаю красивую декорацию из его тачки, – мужчина снова улыбнулся. — Ты хоть по праздникам звони, а ещё лучше заходи в гости, если будешь в тех краях.


Девушка в ответ лишь молча кивнула головой – за этот вечер она уже исчерпала весь запас бодрости и стояла опустошённая, просто прокручивая на руке подаренный браслет. Тренер подошёл к своей любимой ученице и ласково приобнял хрупкую фигурку девушки, потом прикоснулся губами к её макушке и тихо сказал:


— Смотри, твоей маме очень нужна разумная дочь, не забывай об этом. И всем нам тоже этого очень хочется, — слегка отстранив от себя девушку, мужчина улыбнулся. — Ладно…пойдём, а то Тамара Александровна с нас опять скальп будет снимать за то, что мешаем ей уборку делать.


— Это точно – снимет. Тогда, Сергей Николаевич, Вы идите вперёд, а я, может, успею и проскочить, пока Вас обрабатывают, — шутливо подыграла Света, направляясь к выходу.


В маленьком окошке тренерской вскоре погас свет, и два человека одновременно шагнули в глубокую тишину уснувшего зала. Их силуэты проплыли мимо молчаливых столов и растворились в длинном коридоре, в конце которого, за прозрачным стеклом дверей, виднелись мерцающие, словно звёздочки, многочисленные огни ночного города.

3.53

— Света, это правда, что ты сегодня последний день?! — с порога услышала в свой адрес громкий возглас девушка, открывающая дверь в раздевалку.


— Да, и всех хочу карамельками угостить, — вынимая из сумки красочную упаковку произнесла вошедшая. — Сто штук в коробке, и чтобы все сегодня же сгрызли!


— Опять ты нереальные задачи нам ставишь! Ну если, конечно, нам ребята помогут, то справимся, — прозвучал в ответ задорный девичий голосок.


— Вообще-то, я планировала, что вы им подарите большую кучу красивых фантиков, думаю, они остались бы довольны, — поддержала весёлое настроение девушка и привычным движением открыла деревянную дверцу шкафчика.


— А новый тренер сегодня будет представлен? Вернее, пока ещё и.о.тренера… Интересно, какой он из себя? — чей-то прозвучавший вопрос, видимо, интересовал многих. Многих, да не всех. Для одного человека новости о новом тренере были уже не важны.


Света вчера попрощалась с Сергеем Николаевичем, и в клубе её уже ничего не могло удержать. Но всё же ребята уговорили её сыграть с ними мини-турнир… На прощание. Поэтому последний день пришлось перенести на сегодня… Светлана и не возражала.


На внутренней стороне дверцы был закреплён небольшой плакат. От долгого хранения он уже порядком выцвел и потерял свою первоначальную яркость, краски потускнели. Словно время, пронизывая своим движением, каждый раз уносило с этого плаката слой за слоем ничтожно малые частицы, незаметно и в тоже время достоверно, каждый раз сканируемые внимательными глазами хозяйки шкафчика.


Почти весь плакат занимал небольшой фрагмент асфальтированной дороги, а если быть точнее — тот участок, где она делает довольно резкий поворот. На отшлифованном тёмно-сером асфальте в стремительном движении был запечатлён гонщик, на огромной скорости входивший в этот сложный изгиб дорожной ленты. Умело управляя мощным спортивным мотоциклом, в чёрном элегантно облегающем костюме, он был одним целым со своим железным напарником, тоже предпочитающим глубокий чёрный цвет. Они были словно две капли дождя, в лёгком трепете приземлившиеся на прозрачное полотно стекла, бегущего по обволакивающей хмари городского трамвая, изо всех сил пытаясь соединиться, продолжить свой неповторимый полёт, помогая друг другу насладиться движением с вновь обретённой скоростью.


Присмотревшись внимательно, можно понять, что этой скоростной техникой на плакате управляет девушка. Её плавность и грациозность передалась и её товарищу, который чутко прислушивался к каждому движению своего компаньона.


Любопытный круглый глаз зеркальца, пристроившийся на дверце, смог в очередной раз подмигнуть своему старому знакомому, находящемуся внутри шкафчика. Им оказался белый теннисный шарик, непринуждённо парящий в воздухе. Заботливые руки хозяйки маленького домика доставили ему эту радость — не пылиться на тёмной полочке, а хоть изредка смотреть на окружающий его мир. Вот и сейчас, закреплённый на тонкой ниточке, он слегка качнулся от движения открываемой дверцы и подмигнул в ответ зеркальцу своим белым бочком.


Тихо поворачиваясь в едва ощутимом колебании воздуха, белая сфера лёгкого спортивного мячика постепенно открыла удивительную картину. Она была миниатюрной, впрочем как и предложенное для этого лёгкое, весом всего в два грамма, «полотно». Небольшая часть шарика была укрыта словно облачком, тонкими нитями штриховки от карандаша. Нетронутые белые кусочки, оставленные среди бегущих грифельных нитей, высвечивали искусно спрятанный рисунок, это был легко узнаваемый, силуэт девушки с плаката. Но чья-то рука одела двух летящих друзей, в отличие от плаката, в белый цвет.


В раздевалке стали стихать голоса, и девушка возле шкафчика с потрёпанным плакатом тоже собралась идти на свою последнюю тренировку. Закрывая дверцу, она тихо щёлкнула пальцем свой спрятанный талисман, заставляя его от полученного удовольствия закружиться в весёлом танце так, что белый силуэт на круглом боку мячика разогнался ещё сильнее, словно хотел пробить серое облако, окружавшее его.

3.54

Ниточка, оказав посильное сопротивление, была вынуждена расстаться со своим неразлучным другом, и он, подмигнув ей на прощание, нырнул в большую раскрытую сумку.


Освободив от своего присутствия небольшой прямоугольник пространства, где так долго находились вещи, хозяйка ненадолго замерла. Проведя рукою по грустно взирающему на неё плакату на тонкой дверце, нагнулась и взяла с длинной скамейки свою сумку и внушительный пакет.


В фойе девушка заметила одинокую фигуру знакомой женщины, которая по обыкновению делала влажную уборку.


— Вечер добрый, Тамара Александровна. Вы сегодня решили пораньше начать?— останавливаясь на последней ступеньке лестницы, привычно поздоровалась она.


— Здравствуй, Света. Да, … если бы, … это ваш новый И. О. прилепился ко мне сегодня, как банный лист. Всего первый день, как пришёл, а уже гонору целый вагон и малая тележка. Ну кто моет полы перед самым носом проходящих людей, скажи мне? Всегда я начинала после окончания ваших тренировок, — недовольно пробурчала в ответ пожилая женщина, усердно вытирая пол перед входными дверями большой шваброй.


— Вы не торопитесь, я подожду, — опустив пакет на ступеньку, понимающе отозвалась девушка.


— А ты не жди меня, можешь пройти через запасной выход. Он сейчас открыт, — и уборщица махнула своей рукой в сторону узкого прохода, находившегося под лестницей, на которой сейчас стояла Светлана. — Да, и у меня к тебе просьба — по пути захвати вон тот пакет с мусором, он там в проходе стоит. И когда выйдешь на улицу, справа от выхода сразу увидишь мусорный бак, — мягко улыбаясь, попросила женщина.


— Да, конечно, Тамара Александровна, — сворачивая с лестницы в сторону запасного выхода, ответила та. Вот так завершилась сегодня последняя тренировка спортсменки.


Тёплый вечер старательно сохранял в воздухе тонкий аромат акации, зелёным обручем охватывающей большое здание. Выполнив данное ей поручение, Света неспешно направилась в главному входу, огибая многочисленные выступы и колонны спортивного сооружения. Возле крыльца девушка заметила силуэты двух мужчин и, узнав в одном из них новоиспечённого руководителя секции, остановилась, будучи совсем незаметной в тени очередного выступа.


Опустив свой груз на асфальт, девушка прислонилась к стене, ожидая, когда два человека возле центрального входа завершат беседу и разойдутся. Стряхнув со щеки назойливую мошку, она вдруг вспомнила недавний разговор с Сергеем Николаевичем. Вчера, когда расставаясь они вышли на улицу, он неожиданно поделился с ней личными переживаниями из своего прошлого и рассказал короткую историю. Снова его негромкий голос прозвучал в душе задумавшейся девушки. От небольшого порыва ветра ветви акации слегка заколыхались перед глазами девушки, и она, сохранив набежавшие воспоминания, прислушалась к доносившимся до неё отголоскам разговора двух мужчин возле главного входа спорткомплекса.


— И ты ради какой-то школьницы заставил меня нестись сюда через весь город? — с нескрываемой насмешкой обронил в духмяный настой наступающего вечера чей-то грубый мужской голос.


— Да, знаешь, мне надо эту мелкую на место поставить, чтобы как собачонка — хвостиком виляла и за мной бегала, — с нескрываемым раздражением в адрес ожидаемой сейчас персоны ответил ему уже узнаваемый Светой голос.


Это был вновь представленный сегодня человек, пока ещё временно замещающий Сергея Николаевича. Девушка сразу узнала его неприятный говор и тут же вспомнила, что он просил её ещё во время сегодняшней тренировки на пять минут задержаться. В тот момент спортсменка пропустила его просьбу мимо ушей, но, как оказалось, он и вправду ожидал её на улице возле главного входа. Раздумывая, как ей поступить дальше, девушка прислушалась к дальнейшему разговору мужчин.


— Первый день как пришёл, принимаю дела и тут случайно узнаю, что она сегодня, оказывается, уходит из секции. Видишь ли, эта школьница в клубе входит в пятёрку сильнейших игроков и по городу недавно в призёры вышла. Вот я и хочу сейчас её прокатить на твоём «мустанге», зато потом будет бегать у меня… А в буфет за соком — так это уж точно, ежедневно! — вновь нарушил тишину голос и.о. тренера.


— А при чём тут сок, буфет? — неспешно переспросил его собеседник.


— На тренировке, как узнал, что она лыжи навострила из клуба, решил ей внимание взрослого человека оказать. Они же, эти малолетки, такие моменты обожают. Короче предлагаю ей бутылочку минералки, заодно отметил её хорошую игру. А она ноль внимания на мою минералку и мне при всех говорит: «В буфете сок есть, персиковый, интересно, не раскупили его ещё?»


— Ну чё, хм… нормальный подход, авторитет сразу сложно получить, — выслушав напарника, усмехнулся мужчина. — Только смотри, ты мне за сегодня будешь должен. Я весь свой день перекроил, чтобы тебя выручить.


Силуэт девушки после этой реплики растворился в тени.


— Хорошего вечера, — спокойно произнесла она в сторону двух собеседников, через пару минут выходя из здания через центральный вход.


— Ты сейчас в метро? Хочешь прокатиться? — торопливо делая в её сторону пару шагов, предложил новый тренер, указывая рукой на шикарный спортивный автомобиль.


Серебристый кузов машины излучал мощь и силу, без сомнения она была создана для сильных и крепких рук, влюблённых в эту бесконечную песню, а именно — скорость.


— Ну, так как. Хочешь прокатиться? — повторил, хитро улыбаясь, свой вопрос мужчина, при этом рукой играя ключами от автомобиля.


— Хочу, — прозвучал в тёплом воздухе ответ девушки.


— Вот видишь! — самодовольно обратился, оборачиваясь к своему собеседнику, неспешно потягивающему маленькими глотками кофе из небольшой баночки, будущий наставник спортсменов. При этом его рука всё так же потряхивала ключами в воздухе.


— Я же гово.., – тут его голос осёкся. Он вдруг почувствовал отсутствие в руке ключей. Быстро обернувшись, он увидел девушку, стоящую рядом с автомобилем. В её руке победно сверкали ключи от машины.


— Какая резвая… — нагибаясь за оставленными на скамейке вещами девушки, растерянно проговорил мужчина и себе под нос добавил: — Завтра начнётся твоя дрессировка. Готовься.


Но едва он успел это проговорить, как в вечерней накидке города резко вспыхнули яркие фары машины и грозно заурчал разбуженный двигатель спорткара.


— Да, ты что… – не договорив свою фразу до логического завершения, пытался как-то отреагировать на происходящее, мужчина средних лет, с перекинутой через плечо сумкой и большим пакетом в руке. Было видно, что он категорически отказывался верить в то, что сейчас видели его глаза.


А в ответ, проясняя его недоумение, стекло рядом с водителем быстро уехало вниз, и из салона показалась рука девушки. Она была направлена в сторону крупного электронного табло, расположенного прямо над центральным входом и отображающего реальное время с точностью до секунды.


— Отсчёт по нулям, — ровный голос как-то спокойно и обыденно озвучил намерение человека, находившегося в автомобиле.


Машинально развернувшись в сторону быстро бегущих на экране цифр, мужчина неожиданно услышал за спиной, как сильно взревел мотор, и уже через несколько секунд характерный визг тормозов говорил о том, что это на огромной скорости водитель закладывал резкий поворот.


— Если будет хоть одна царапина, будешь всю жизнь на галерах у меня пахать, — сказал мужчина постарше.


Он даже не обращал внимание на то, что уже полностью расплющил банку с кофе. Но в его глазах не было места для испуга и тревожности, в отличие от опешившего товарища, находящегося в глубокой прострации. Он с неподдельным восхищением смотрел вслед уносившейся от него машины.


— Так работать тормозами! Волшебно… — задумчиво проговорил он самому себе, оценивая только что совершённый поворот, и бросив взгляд на мелькающие цифры, повернулся в противоположную сторону на звук приближающейся машины.


Обогнув солидное здание спорткомплекса, серебристый мустанг, жестко притормозив, встал как вкопанный точно на то место, с которого бешено сорвался несколько секунд назад. Девушка аккуратно закрыла дверь и, слегка коснувшись рукой кузова, посмотрела в сторону застывших во времени мужчин. Она молча смотрела, терпеливо ожидая чего-то от них. Первым догадался хозяин автомобиля:


— Нас сделали, — признавая поражение от лица их обоих, проронил он в сторону ждущей ответа школьницы.


— На тебя не похоже, ты же… — начал с удивлением начинающий тренер, но его сразу остановил старший товарищ.


— Ты на время посмотрел? Да кто она такая?! — невольно воскликнул мужчина, до сих пор не замечая в своей руке с показавшейся из-под рубашки красивой татуировкой дракона сплющенную банку с кофе.


— Я и сам её сегодня впервые увидел, — не зная что и ответить, растерянно пролепетал его собеседник.


Девушка, взяв свои вещи и кивнув вышедшей из здания знакомой спортсменке, попрощавшись, стала удаляться от здания по небольшой аллее. Мужчина, осознав, что в руке он всё это время держал фрагмент сдавленной фольги, выбросил остатки от банки и бросился догонять школьницу. Догнав, он торопливо протянул ей свою визитку и негромко попросил:


— Если вдруг захочешь, то посмотри мой сайт, все подробности будут высланы тебе позже.., при твоём желании, конечно. Скучно, точно не будет. За это отвечаю.


И уже отходя от неё в сторону, он неторопливо произнёс в сгустившуюся темноту:


— Кажется, я нашёл, возможно, скоро финальная восьмёрка сложится. Думаю, шанс есть.

3.55

Снег за окном растекался лёгкими волнами, огибая встроенную в хмурый силуэт высокого дома угловую комнату. В уютной светлице проворные руки миловидной женщины наводили порядок на письменном столе. Вернее, они, аккуратно убрав большую стопку книг, почти облокотившуюся на светлые обои, вклеенные в укрытый от забегающего в комнату дневного света фрагмент стены, сейчас добрались до небольшой белой фоторамки, спрятанной за книгами. Фотография, вставленная в неё, в данный момент была обращена к стене.


— Всё-таки оставила её, — облегчённо вздохнув, поделилась вслух своими мыслями с притихшей комнатой женщина и, развернув фоторамку, стала внимательно вглядываться в знакомый фотоснимок.


На фотографии молодой мужчина, запечатлённый в пол-оборота, широко раскинув вверх руки, улыбаясь смотрел на маленькую девочку, которая в это время, находясь в воздухе, летела прямо в его объятия, задорно смеясь.


Появившаяся во время просмотра лёгкая улыбка, тронув её губы, вскоре пропала, а глаза, оживлённо рассматривающие фотоснимок, наполнились грустью и встревоженностью. Вернув все предметы на столе в первоначальное положение, женщина взяла с края стола чайник с изогнутым тонким носиком. Раньше он использовался по назначению — в нём заваривали вкусный и ароматный чай, но сейчас ему тоже было доверено очень важное дело — он обеспечивал комфортный водный режим питания для многочисленных цветов, уютно рассевшихся в своих гнёздышках-горшочках.


Сделав несколько шагов от стола к окну и при этом по пути поправив свободной рукой эластичные резиновые ленты, что свисали синими лианами на ручках компактно собранной беговой дорожки, она вдруг замерла… Осторожно установив на подоконник красивую, с блестящими гранями ёмкость для полива растений, хозяйка квартиры ответила на прозвучавший звонок телефона:


— Брат! Ой! Братик! — громкий радостный возглас всколыхнул тишину, царившую до этого в комнате.


Вновь, уже во второй раз за это утро, её обворожительная улыбка отобразилась на стекле, в летящих снежинках февраля, пытающегося запорошить последние шаги уходящей зимы. Рука опустилась на раму окна, и красивый звонкий голос, волнуясь от внезапного, но такого долгожданного звонка, побежал навстречу по незримым нитям связи к дорогому и родному человеку:


— Ты после своего пароходика по земле ещё не разучился ходить? Почти полтора года пропадал в своих океанах. Очень хочу тебя увидеть, приезжай летом, если сможешь. Хорошо, если к Светлане на день рождения получилось бы у тебя приехать.


Задумчиво постукивая пальцами по стеклу, она продолжила начатый разговор:


— Ты спрашиваешь, какие у нас новости? Если попытаться их выразить морским термином, то дома у нас сейчас тихая буря. Да, даже такие бывают иногда.


В комнате стало тихо. Человек возле окна внимательно вслушивался в маленькую плоскость телефона, а по его лицу робко покатилась первая слеза, отражаясь в шустрых крупинках снега за окном.


— Подожди, подожди. Сейчас всё расскажу, — пододвинув к окну стул и опершись на него своим коленом, устало продолжила неприятную для неё тему разговора. — Ты только отправился в свою экспедицию, а мы в это время вернулись домой — наш круиз завершился тогда вместе с отпуском. Помнишь, мы ещё в тот год с тобой шутили, что, может, встретимся в океане. Но неожиданно пришлось встречать совершенно непредсказуемые дни, наступившие вскоре после той поездки.


Её голос стал тише, и слова, наполненные долгими переживаниями, устремились с подрагивающих губ к собеседнику непрерывным ручейком:


— После отпуска, я, как обычно, сходила на ежегодное плановое обследование, меня, правда, после этого ещё раз приглашали — у них там новое оборудование привезли, более продвинутое. Потом я на работу вышла. А дальше пошли хмурые дни в нашей семье. Виктор попал в аварию. Хорошо, что никто не пострадал, он только машину разбил. Но после этого случая он был сам не свой, хотя с его железной выдержкой всё это так неожиданно. Помню, зимой, когда они перевернулись на машине с сотрудниками в командировке — тогда был дикий гололёд — он всех вытащил из оврага, в который их вынесло.


Женщина встала и, вернувшись обратно к столу, продолжила свои воспоминания, машинально перекладывая стопку книг с одного места на другое:


— Потом он быстро оформил своё увольнение, хотя его, конечно, никто на работе и не собирался отпускать. Ты же его знаешь, если упрётся — то как бульдозер. Сейчас работает грузчиком в порту, смены берёт только ночные, и самое главное — с тех самых пор у нас дома стало так тихо, что плакать хочется.


В руке у женщины вновь появилась фотография, и уже не пытаясь сдержать слёзы, она продолжила свой рассказ:


— Он так сильно изменился — внутренне, словно его подменили, и я это чувствую. Ты же знаешь, у нас одно сердце на троих, поэтому это всё не укладывается в голове. И самое главное — Светлана не разговаривает с ним уже год. Это она так по-своему защищает нашу семью. Представляешь, прямо ему в лицо говорит: «Верните мне моего папу». Я говорила ему раньше: «Ты человек известный, реже к ней в школу заходи.» Понятно, что он многое для школы сделал, да и для города немало потрудился в комитете. Но получается, что дочь учится в его ореоле, и это ей не на пользу. И в итоге, когда этот ореол погас, тут я не знаю, зачем он к Свете в школу приходил в таком состоянии после аварии. Правда, и было это пару раз всего-то. Но хватило и этого – к Свете сразу отношение многих в школе изменилось. А она в ответ на это стала воевать там со всеми и про учёбу, как таковую, уже можно было забыть.


Снежинки за окном стихли в своей круговерти, лишь редкие из них, сумевшие зацепиться за холодную плоскость стекла, осторожно заглядывали в комнату, где одинокая фигурка женщины продолжала изливать свою грустную историю в мокрую пластинку телефона:


— Я перевела её в другую школу, очень просила постараться закончить девять классов. Теперь мы с ней живём в другом районе, в квартире мамы Вити, а свекровь к сыну переехала. А если Виктор приходит к нам, то Света сразу уходит к бабушке. Два сапога-пара. Хорошо ещё, что Сергей в своей секции тенниса её смог отвлечь немного от всего происходящего, но он сейчас переехал в столицу. Я по возможности всю работу делаю дома, в офис редко выезжаю, лишь бы её чаще видеть, возраст ведь такой взрывоопасный сейчас.


Тишина накрыла ненадолго своим мягким крылышком уставшего человека, и он, освободившись от лежавшего груза на сердце, завершая свою речь, произнес:


— А он молчит, и глаза погасли. Придёт ко мне, посадит на стул и смотрит, словно я из хрусталя собрана. И всё обещает мне, что это скоро пройдёт. Работает по две смены, копит деньги Светлане на учёбу. Надеется, что она передумает и будет поступать, куда ей рекомендовал Рубен. Но она после того случая даже не прикасается, как отрезала, и теперь уже Рубен на неё обижается. Приезжай, братишка, помоги распутать этот клубок, очень тебя жду. Целую крепко. Приезжай.

3.56

В спортзале раздался громкий окрик в виде приветствия, и Фея, сделав очередной шаг, обернулась в сторону приближающегося к ней человека. Это был учитель физкультуры Константин. Весь какой-то озабоченный, он быстрыми шагами сокращал расстояние до девушки и остановившегося за её спиной в нескольких шагах Димки.


— Ребята, выручайте! — возбуждённо выдохнул учитель и торопливо стал объяснять причину, по которой он их пригласил сюда во время большой перемены. — Мне очень нужны ваши фото для оформления нового стенда. Да, сразу скажу, это не моя инициатива, мне достаточно того, что вы подарили свои призы школе. Но недавно пришёл в школу новый завуч, и он проявляет сейчас повышенную активность.


Фея насупила брови и всем своим видом показывала, что эта просьба для неё обременительна. Фотографироваться она сейчас не собиралась – это было очевидно.


— Может обойдемся без этого? — полувопросительно прозвучал её голос.


— Давайте меня, я не против, — подключился к разговору Дима. Он хотел перевести внимание на себя и помочь девушке уйти от этой темы.


— Не получится. Завуч, когда увидела, что со спортивными достижениями у нас в школе туго, потребовала вас в полный рост и с призами в студию, иначе у меня не будет спокойной жизни, — обречённо выдохнул Константин. — Ребята, выручайте! А то скоро будет проверка спортзала, потом ещё ждут гостей в школу, а у меня только один Фролов на стенде, который висит с первого класса и, кажется, отдувается за всю школу.


— Проверка, гости, а потом... — размышляя о чём-то своём, Фея наклонила голову и повела

глазами в сторону, предлагая учителю отойти.


Отступив от Димки на пару метров, они стали тихо совещаться. Вскоре физрук утвердительно закивал головой и, развернувшись, пошёл в тренерскую.


Уже через минуту Дима держал в руке свою грамоту, а Фея прижимала к груди большой кубок на яркой подставке. Определив для фона длинный ряд высоких шведских стенок, Костя выбирал оптимальный ракурс для кадра. Девушка, вызвавшаяся первой на эту фотосессию, вдруг поманила рукой к себе Диму, приглашая его стать рядом с ней. Подойдя к ней, тот сразу ощутил в руке тяжесть металла и, непроизвольно подхватив кубок, услышал возле своего плеча негромкий голос Феи:


— Подержи его, он тяжёлый. А я возьму твою грамоту.


Димкина грамота перекочевала к девушке, и в это мгновение фотограф довольным голосом объявил:


— Готово.


Фотография вышла забавная и немного странная: Фея держала грамоту двумя руками, лишь касаясь кончиками пальцев, при этом спрятав своё лицо за плотным бумажным листом так, что можно было разглядеть только её глаза под волнистыми прядями тёмных волос. А стоящий рядом с ней Димка, наклонив голову, что-то старательно разглядывал внутри большого кубка. Несмотря на это, фотограф был доволен и повторных кадров делать не стал. Видно, он переживал, что некоторые из присутствующих могут передумать в любую минуту, если фотосъёмка затянется по времени.


Поставив на стол в тренерской кубок с вложенной в него грамотой, школьник развернулся на выход, но его остановил своей просьбой учитель:


— Я тебя ещё на пару минут задержу, пожалуй. Надо турник установить в зале, а его собирать одному проблематично. Поможешь?


— Ага, — прохрипел Дима, мгновенно обкрученный, благодаря умелой сноровке учителя, длинным и толстым канатом по всему туловищу. Придерживая тяжёлое и своеобразно пахнущее змеиное тело толстой верёвки, он вышел из тренерской. В зале неожиданно для себя он увидел силуэт Феи. Девушка не ушла. Видимо, у неё были ещё вопросы к физруку – решил Дима про себя и, пройдя несколько метров, стал искать на стенах крепления, необходимые для установки спортивного снаряда. Почувствовав, что Фея смотрит в его сторону, он повернулся к ней, пытаясь понять, чем он обязан такому вниманию. Короткой фразой, обращённой в его адрес, она прервала его раздумья:


— Зайди ко мне.


Тугая волна медленно стала накрывать застывшего в канатной кольчуге юношу, и его изумление уверенно заполнило пространство рядом с ним.


— В класс… — увидев неожиданную реакцию мальчишки, пояснила девушка и направилась к выходу.


После этих слов Дима понял, что сейчас она ожидала его, но внезапное вмешательство учителя физкультуры встало препятствием, не позволившим в данный момент ему пойти вместе с девушкой по школьным коридорам и этажам. Сделав глубокий выдох от испытанного им волнения, он мысленно поблагодарил Константина за такую своевременную помощь и потащил упавший к его ногам канат к вышедшему из тренерской учителю.


Бойкая рука ученицы чертила мелом на школьной доске сложные формулы, за спиной кто-то шептался, и вокруг периодически шелестели страницы учебников. В классе шёл урок, и порою учитель напоминал об этом самым беспокойным учащимся. Один ученик излучал примерное поведение и глубокое проникновение в решение озвученных учителем задач. Дима, а это был именно он, полностью отключившись от учебного процесса, решал очень сложную для него проблему — в течение этого дня ему надо зайти к Фее в класс, чего он не мог никак представить в реалии. И вдобавок, как он ни пытался придумать для себя причину этого приглашения, ему в голову не приходило ни одной внятной идеи. Зачем она позвала его? Сейчас прозвенит звонок, и будет последняя перемена в сегодняшнем расписании. И как бы ему не хотелось, но придётся идти через всю школу в класс, где учится эта удивительная девушка.

3.57

О том, что прозвенел звонок, Димка понял, когда перед глазами замельтешили силуэты одноклассников. Опустив учебники в раскрытую сумку, он заставил себя переступить порог кабинета и выйти в коридор, наполненный суетой и бесконечным турбулентным движением учеников.


Стараясь не обращать внимание на окружающих, он медленно продвигался вверх по лестнице. Плотность взглядов, бросаемых на него, возрастала с каждым шагом, сокращающим расстояние до назначенного пункта встречи. Не понимая, почему это всё с ним до сих пор происходит, и размышляя о том, когда же это всё для него закончится, Дима остановился в дверях, где находился класс Феи. Пройти в класс у него уже не было сил, это был на сегодня его предел.


Рассматривая через открытые двери незнакомых учеников, он довольно быстро смог найти среди них знакомую фигурку светловолосой девушки. Она сидела за столом, в самом центре класса и оживлённо что-то обсуждала с соседкой, но её коллегу по учебному процессу Дима не мог разглядеть, так как несколько учениц обступили стол и перекрывали обзор. Вдруг все присутствующие устремили свои взгляды в широкий прямоугольник дверного проёма, где замер ученик параллельного класса, ставший популярным в школе в эти февральские дни.


Светловолосая, увидев знакомого школьника, махнула в его сторону рукой, и девчата, стоявшие возле стола, расступились, пропуская идущую к нему Фею. Она несла в руке пакет, который передала Диме, остановившись рядом с ним.


— Поздравляю, — тихо произнесла девушка, подарив мальчишке быстрый взгляд внимательных глаз. В ответ Дима только и смог лишь глубоко кивнуть своей головой. А когда он поднял от пола свои глаза, девушки уже не было рядом с ним.


Спускаясь по лестнице он обнаружил в пакете свои, оставленные им у Софьи Ивановны в квартире, зимние кроссовки. В одну кроссовку был вложен пакетик с вязанными шерстяными носками, а в другую кто-то положил небольшую шоколадку с праздничным рисунком.


Последний урок наконец сдался, отпуская уставших учеников на свободу. Закинув на плечо сумку и сняв пакет с крючка, прикрученного к стойке стола, Дима направился к выходу, но был остановлен в дверях класса шустрой девчонкой.


— Ты сегодня дежурный, твоя очередь, — заглядывая в свой блокнотик, произнесла она, бойко прожигая его своими большими линзами от очков.


— Ну, и что мне делать? — рассеяно спросил её школьник, оглядывая опустевшую классную комнату.


— Стулья подними, подмети пол, вынеси мусор, полей цветы и сдай ключ от класса на вахту, — без запинки протараторила она в ответ.


Пока он переваривал эту длинную реплику, в классе воцарилась полная тишина, и лишь большая секундная стрелка на часах, закреплённых над выходом из класса, тихонечко цокала, стараясь не мешать новоиспеченному дежурному осмыслить предстоящий фронт работы.


Взгромоздив стулья на столы, Димка отправился на поиски швабры и после полной инспекции всех закутков нашёл её в разобранном состоянии. Закрепив щетку на пластиковом стержне, он начал очищать пол от мелкого мусора.


Вдруг дверь в класс открылась, и перед ним оказались две незнакомые школьницы, по внешнему виду его ровесницы. Аккуратно прикрыв за собой двери, они, источая какие-то странные слащавые улыбки, направились в его сторону.


— Мы тебе поможем, — с улыбкой забирая швабру из рук удивлённого дежурного, произнесла одна из них.


— Вы кто? — не понимая причину их прихода, медленно выдавил из себя Дима.


— Ха! Ты даже своих одноклассниц не можешь запомнить? — проворковала, подошедшая вплотную к нему, вторая девушка и спокойно стала расстегивать верхнюю пуговицу на рубашке юноши.


— Интересно, и что Фея в тебе нашла? Популярные парни нас интересуют всегда, — рука школьницы уже потянулась к следующей застёжке на рубашке.


«Ну, что за день такой сегодня!» — с большим вздохом промолвил мысленно Дима, после того, как довольно бесцеремонно вытолкал шваброй двух незваных помощниц из кабинета. Неожиданно он отметил про себя, что эти девушки отчасти добились своего — он их запомнил. Ведь запоминать и разглядывать всех девушек — та ещё морока. Что ему, больше делать нечего?


Теперь он осознал, что популярность — это действительно заноза, которая постоянно вмешивается в личную жизнь человека. И уж Димка никак не ожидал, что привлечёт к себе внимание со стороны женской половины человечества. Понимая причину, по которой его зачислили в эту категорию, он хотел самоустраниться от источника, способствующего нездоровой популярности. Но этот источник, в отличии от него, совершенно не обращал внимания на мнение окружающих, и при всём этом, девушка выстраивала свои шаги так аккуратно и грамотно, что ничего, кроме искреннего уважения к ней Дима не мог обнаружить внутри себя. Он надеялся, что посещение театра будет его последним испытанием, после которого его корабль перейдёт на привычную орбиту жизни. Ведь должны же когда-нибудь все эти случайности закончиться.

3.58

Проскочив в открытую калитку между двух солидных охранников, которых изображали высокие кирпичные столбы с островерхими шлемами из жести, Дима сразу ступил на тонкий песчаный коврик, нарядной ленточкой убегающий от ограды к школьному крыльцу.


Гололёд — он, наверное, и в Африке будет таким же непредсказуемо-коварным. Тут мальчуган представил, как на пальмах висит большая стая обезьян со снежками в лапках, и что самое интересное, как себя чувствуют эти шустрые хвостатые экземпляры, скользящие на своих пятых точках по заледеневшему тропическому песку. С улыбкой, мысленно нарисовав эту картину, школьник вскарабкался по ступенькам до входной двери.


Настроение было просто преотличное. Утром, на тренировке, он узнал о том, что ему в эти выходные жизнь предоставляет прекрасный шанс подзаработать деньжат. И ещё вдобавок к этому вчера добавилась ещё одна хорошая возможность, которую он собирался использовать буквально через несколько минут.


Когда они с учителем установили турник в спортзале, Константин, одобрительно хлопнув по плечу старательного школьника, сказал Диме:


— Короче, ты свободен.., на этот учебный год я тебе даю освобождение от уроков. Ты ведь перед занятиями в школе ещё тренируешься. Надо поощрять тех, кто со спортом дружит, но только по школе не шатайся.


Снова вспомнив вчерашний разговор, Димка с наслаждением наблюдал, как школьные кабинеты после прозвеневшего звонка заглатывают в свои недра торопливых учеников. Осторожно открыв дверь в библиотеку и так же беззвучно прикрыв её за собой, он подошёл к здоровенному аквариуму, установленному в небольшой нише при входе. За толстым стеклом среди темно-зелёных водорослей, медленно открывая рты, на него таращились две большие чёрные рыбины. Других обитателей морей и океанов в этом стеклянном ящике он обнаружить не смог. «Всех конкурентов слопали» — подумал он и взглядом бывалого рыбака попытался определить вес этих заморских чудо-рыб. Почувствовав, что ими не восхищаются и даже не собираются порадовать вкусным кормом, а лишь оценивают только в гастрономическом аспекте, рыбки демонстративно повернулись к Димке своими хвостами.


В читальном зале было тихо, как всегда, и Дима, предощущая наслаждение от ничегонеделания, пробежал взглядом по уютному пространству. Уже на середине пути к выбранному укромному уголку юноша заметил очертание легко узнаваемого человека. Улыбка быстро убежала куда-то с его лица, и погрустневшие глаза озабоченно стали искать путь быстрого и, самое главное, бесшумного возвращения обратно, в школьный коридор. Всё усложнялось тем, что он сейчас находился в самом открытом месте комнаты, под ярким свечением больших плафонов, а рядом, всего в пяти шагах от него, за обклеенной в честь праздника поздравительными лозунгами колонной, поддерживающей потолочное перекрытие библиотеки, находилась она — та девушка, которую он уже не мог назвать просто случайной знакомой.


Если бы у него была такая возможность, то он сейчас постарался бы изобразить ещё одну такую же колонну, и он был бы не против, чтобы его обклеили плакатами всего с ног до головы. Но до достижения такого результата ему пока ещё явно не хватало актёрского мастерства, и по этой причине Дима, не сводя напряжённого взгляда с читающей книгу девушки, очень аккуратно, на мягких лапах, дал задний ход, постепенно отступая к спасительному выходу.

У него всё получалось очень удачно, но когда в поле его зрения уже появился большой аквариум, неожиданно или лучше сказать — как всегда, рядом с ним появилась такая приставучая в последнее время мисс случайность. И сейчас эта случайность в облике внушительной женщины, изучающей через открытую библиотечную дверь строгим взглядом довольно необычные телодвижения молодого человека, напомнила о себе.


— Так, если я не ошибаюсь, наша спортивная гордость, — плотный, чётко поставленный голос, вытолкнул из мальчишки, словно поршень в насосе, последние остатки позитивного настроения, которые он сейчас пытался унести с собой.


Опустошенная оболочка школьника, неожиданно атакованная с тыла, испуганно зависла в воздухе. Хорошо ещё, что Димка перед тем, как войти в библиотеку, вытащил из своей сумки изрядно замусоленный книжный фолиант, который он сейчас протянул в сторону появившегося так внезапно нового завуча школы.


— Хм… книжки читаем, неплохо, — подытожила свои наблюдения солидная дама, продолжая наступать на отходящего от неё школьника.


Вскоре Дима очутился на том самом месте, откуда так старательно совсем недавно ретировался. Завуч, заметив в зале ещё одного читателя, удовлетворенно хмыкнула и словно охотник, обнаруживший свою добычу, продолжила свой путь к сидевшей за столом ученице.


— А, ещё одна наша знаменитость, — вместо приветствия прозвучала фраза, напоминающая рекламный лозунг. Опустив одну руку на стол, где перед девушкой лежал большой иллюстрированный журнал, вошедшая женщина посмотрела попеременно на двух посетителей читального зала и, объединив в своей фразе их в одну команду, произнесла:


— Вы, оба, имеете возможность проявить себя в очень красивом проекте, посвящённом юбилею городского зоопарка. Надеюсь, что оправдаете возложенное на вас доверие.


— Мы… уже… оправдали доверие, оказанное нам школой, — приподняв слегка свою голову, сухо заметила в ответ девушка, делая ударение на коротком "уже".


— От школы на конкурс необходимо прислать три работы. Две команды уже в поте лица трудятся, нам необходимо создать последнюю, третью команду, — игнорируя колкое замечание девушки, продолжала гнуть свою линию учительница.


— Так… я… вот… только… хорошо могу треугольники рисовать, — проскрипел подошедший к дамам Дима, пытаясь тоже в меру своих сил предотвратить намечающее объединение двух человек в команду.


Не встретив ожидаемой поддержки её слов, завуч сменила тактику и в просительной форме, озабоченно произнесла:


— Сейчас в кабинете физики необходимо переставить шкафы и столы. Учительница очень просила найти сильных мальчиков и оказать ей помощь. Да, припоминаю, у неё сейчас нет урока, и это, конечно, её просьба, не более.


— Хорошо, — запихивая книгу в сумку и собираясь выйти из библиотеки, отозвался Дима.


Он понял, что взрослый человек всё равно не отстанет от них, а так, хотя бы Фею оставят в покое. Дима, накинув ремень сумки на плечо, сделал первый шаг. Но второй шаг ему помешала сделать Фея, остановив коротким словом:


— Подожди.


Завуч, собираясь сопроводить школьника к месту добровольно-принудительных работ, вопросительно бросила свой взгляд на сидевшую девушку.


— Треугольники подойдут? — ответила этим вопросом Фея, на её молчаливый вопрос.


— Неважно, что вы изобразите. Важно, чтобы вашу работу комиссия допустила до участия в конкурсе, — сразу расставила акценты учительница, ожидая, что ещё ей скажет эта упрямая девчонка.


— И? — не отпуская пристального взгляда от взрослого человека, Фея снова задала короткий вопрос, включающий всего одну букву.


— Школа будет помнить тех, кто в трудную минуту подставлял ей своё плечо. — ответила женщина, расшифровав предложенный Феей сжатый вариант вопроса.


Две дуэлянтки опустили свои мысленные пистолеты, и Дима, вздохнув от витающего над его головой напряжения, попытался понять – что же на самом деле произошло и каков итог у этого диалога?


— Ватман получи у завхоза. Скажи ему, что для конкурса, он знает об этом, — уходя, обратилась к Диме учительница.


Как он понял сейчас – передвигание шкафов отменяется, а вместо этого ему предстоит творческая работа.


Фея была явно недовольна всем этим, но, взглянув на растерянного рисовальщика треугольников, смягчилась и тихо напомнила стоявшему возле стола мальчишке:


— Про ватман не забудь, — невольно подтверждая этим и своё участие в только что образовавшейся творческой команде. Команде, состоящей из двух человек.

3.59

Чтобы получить ватман, Диме пришлось идти вслед за высоким пожилым мужчиной с небольшой проплешиной на голове, старательно скрытой редкими зачёсанными волосами. В узкой комнате, заставленной стеллажами, они обнаружили толстую пачку листов, сверху прижатую многочисленными коробками. Вдвоём, с большим усилием, благополучно смогли вытащить так необходимый для оформления конкурсной работы лист ватмана. Аккуратно сворачивая ватман в тугую трубочку для удобства, Дима заметил, что он вытянул два листа вместо одного. Завхоз лишь махнул рукой, разрешая забрать с собой оба.


По пути в библиотеку Дима не поленился и спустился вниз посмотреть расписание на эту неделю: хотелось выяснить для себя, почему они с Феей встретились сегодня в библиотеке. Оказалось, что именно на этой неделе у девятых классов совместные сдвоенные уроки из-за проведения первенства школы по волейболу среди старшеклассников. Махнув рукой и уже ничему не удивляясь, Дима поплёлся в большой кабинет, наполненный книгами.


Стол, за которым ещё недавно сидела Фея, пустовал. Пристроив ватман и свою сумку на гладкий квадратик столешницы в дальнем углу, Дима заметил небольшую группу учеников. Присмотревшись, можно было различить большие, под потолок, стенды, установленные на блестящих подставках и рядом с ними высокую девушку, которая что-то объясняла ученикам, примерно, шестого класса. Эта была Любовь Сабинина собственной персоной, которая вскоре прошла мимо него с группой из шести человек на выход.


Проявив любопытство, Дима прошёл в сторону красивых фотографий, расположенных на светлом фоне. Выставка фотографий из архива посвящалась семье последнего императора России. Качество представленных снимков было очень хорошим. Используя возможность побыть наедине, он медленно проникал своим взглядом в образы, запечатлённые на кадрах сто лет назад. Четыре сестры и брат смотрели на него с фотографии, и ему вдруг подумалось: а что, если сейчас они появились бы в это время, к примеру — в этой школе? Смогли бы они учиться вместе с ними, современными школьниками? Что они подумали бы, увидев нынешних ребят с телефонами, какое бы у них сложилось мнение?


На одном стенде привлекла фотография рисунка, автором которого был один из царских детей — небольшой пароходик в акварельной раскраске беззаботно играл с волнами на реке. Конечно, в то время фотографии были постановочными в большинстве случаев, но Диме было всё равно интересно рассматривать этих людей и размышлять: что больше всего заботило их в жизни, о чём думали и переживали его ровесники в прошлом? Уйти от стендов его невольно вынудила очередная группа школьников, которых вела к выставке высокая девушка-экскурсовод.


Вечером к нему домой зашёл Юрка на пять минут, правда эти пять минут как обычно растянулись на целый час. Юрка притащил гантели, предложенные Димой ещё неделю назад.


— Они для меня тяжёлые, — пробубнив, он с грохотом закатил их под стол и, взяв журнал с кроссвордами, по привычке стал докучать вопросами, намекая про казус с валентинкой. — Ты на меня не обижаешься за тот случай?


— Нет, не надо было тебе давать фото, и тогда ничего и не случилось бы, — ответил ему, ремонтируя свою обувь, Дима.


— Пойдёшь в театр? — прозвучал следующий вопрос, задевший больную мозоль Димкиных переживаний.


— Сейчас заклею твой рот, чтобы не болтал под руку. А лучше тебя самого приклеить к чему-нибудь тяжёлому и.., — Димка не договорил свою угрозу, переключившись полностью на ремонт — сейчас он старался приклеить стельку, постоянно съезжающую со своего места.


— А в марте в школе будет ещё один конкурс, для девчат его организовывают, — продолжил разговор парень с оттопыренными ушами и тонкой шеей.


— Надеюсь, ты меня больше не записывал? — нахмурив брови, отчётливо спросил Дима и перевёл взгляд в его сторону.


— Да ты что! Конечно, такое не повторится! — вздрогнув, от прозвучавшей в его адрес реплики, торопливо ответил любитель кроссвордов.


— Слушай, ты всё равно без дела сидишь, посмотри значение слова «возможно» в интернете, — попросил своего гостя Дима, вдруг вспомнив после прозвучавшей фразы о театре ответ девушки.


— Нашёл! — быстро прозвучал отклик товарища.


— Читай, — протирая руки салфеткой от клея, обронил Дима.


— Для мужчин слово «возможно» является, как правило, утвердительным ответом,— прочитал Юра.


— Даже так, есть ещё и такое разграничение? — удивление ярко нарисовалось на Димкином лице.


— А для женщин «возможно» имеет два чётко выраженных значения: возможно — да и возможно — нет, — завершил чтение заметки Юрка.


— Теперь ты понимаешь, как с ними сложно общаться, — подтверждая свои внутренние опасения, назидательно выговорил он длинному парню и продолжил своё поучение. — Ты думаешь одно, а она в это время может думать совсем наоборот. А ведь ты мне все уши прожужжал — познакомь да познакомь с девушкой.


— Так что нам тогда делать? — пробежала по комнате реплика растерянного парня.


— Не общаться с ними! — уверенно заверил его Дима, добавив. — Только в случае крайней необходимости.


— Что, совсем? — с удивлением переспросил Юра.


— Ну, если у тебя нервная система как у космонавта, то — вперёд. А я ещё пожить хочу, спокойно, — вспомнив недавний случай, произошедший во время его дежурства по классу, подытожил он эту тему разговора.


— А ты в секции? — спросил снова Юрка.


— Не общаюсь.


— А в старой школе?


— Не общался.


— А в новой?


— Ты видел меня с кем-нибудь за болтовней?


— Нет, не видел, — растерянно подтвердил Юра.


— Вот видишь! — с умудрённым взглядом взрослого человека, пытающегося научить малолетнего юнца прописным азам жизни, мягко и неспешно произнёс Дима.


— А с Феей? — гость отчаянно пытался изо всех сил найти лазейку в Димкиной броне.


— Два, три слова, не более, — ответил ему Дима и, чтобы завершить эту атаку из вопросов, окончательно прихлопнул Юрку своей железобетонной фразой в этом, порядком затянувшемся разговоре. — А по чьей милости мне приходится общаться с ней?


Получив заслуженный нагоняй, Юрка исчез за дверью, а Дима громко произнёс такое сложное, как оказалось, по значению слово, пытаясь услышать ответ той девушки в своей притихшей комнате.

3.60

Мощное дерево – чтобы попытаться его обхватить внизу, надо приложить усилия целого отряда воинов – своим бронзовым загаром притягивая к себе внимание двух братьев, высоко вверху упиралось в белую дымку плотного тумана.


Им осталось наполнить всего одну, последнюю, корзину для плодов. Но этот туман вмешался, и время выполнения задания было теперь под большим вопросом. Они торопились — на это были веские причины. Большие плетёные корзины, наполненные вытянутыми стручками-плодами в виде шарообразных соединений с питательной мякотью, покрытых по верху жесткой и очень крепкой оболочкой, собранные братьями, аккуратно были спрятаны в ближайшей пещере. Сегодня вечером их должны забрать и произвести окончательный расчёт с порядком уставшими за эти дни двумя работниками.


Решив не дожидаться, когда погода изменится, братья решили продолжить свою работу, чтобы завершить всё к намеченному сроку. Младший брат был легче старшего. Именно по этой причине, закрепив несколько скрученных кольцами крепких верёвок на широком ремне, он сбросил тяжёлый, но надёжный нагрудный доспех-накидку на землю.


Эта накидка защищала от острых шипов, которые всюду произрастали на этих деревьях. Имевшие длину соразмерную с локтем человека, шипы защищали деревья от летающих ящеров, очень желающих полакомиться их плодами. Старые шипы были очень крепкими и острыми, словно железные иглы, и ловкий охотник мог использовать их, удобно опираясь во время восхождения к созревающим плодам в верхней части этих исполинов. Молодые же шипы были не настолько прочными, и поэтому самое главное во время сбора плодов — что требовалось от охотника — так это быть предельно внимательным и суметь различить по цветовым оттенкам, на какой шип в данный момент он должен опереться. Конечно, внизу товарищ всегда подстрахует, для этого вслед за залезающим вверх охотником тянулась крепкая верёвка. И если от падения сорвавшегося охотника могла спасти своевременная страховка, то от случайной встречи с острым наконечником крепкого шипа человека защищал нагрудный доспех. Он был в виде накидки, собранной из мелких, но жёстких, как камень, панцирей земляных черепах, и крепился к туловищу ремнями. Но сейчас эта тяжёлая и необходимая защита лежала на земле.


За всё время, что они провели добывая плоды, накидка ни разу не пригодилась младшему брату. Вот и сейчас он понимал, что без неё, налегке, он гораздо быстрее сможет завершить работу, вдобавок, он уже довольно успешно приноровился за эти дни к трудностям — каждое новое восхождение у него получалось более быстрым и уверенным.


Надеясь, что туман вскоре рассеется, младший брат подошёл к огромному древесному богатырю. Тщательно закрепив последнюю вязкую полоску, вырезанную из кожи тростникового питона, правда, уже изрядно истёртую на подошве, и, пожелав хорошей охоты старшему брату, исчез в мягких волнах тумана.


Споро пройдя слой тумана, младший брат увидел на длинной ветке двойные сросшиеся стручки — это был большой успех. Такие плоды оценивались дороже. При этом он сразу экономил бы время, потраченное на сбор плодов. Единственная трудность состояла в том, что они были в два раза тяжелее. Поэтому требовалось лишь аккуратно подпилить основание, держащее плоды, и вместо того, чтобы сразу начать спуск находки вниз, их надо было сначала закрепить особым способом на дереве, а спуск осуществлять с земли уже вдвоём, используя ещё одну дополнительную верёвку.


Перевязав плоды, он перекинул верёвку через крупный нарост, нависший над его головой. Потом попытался ухватить свисающий конец, чтобы нарастить его и, закрепив сложным узлом, стравить вниз к земле. Не долетев до человека совсем немного, верёвка зацепилась за острый выступ молодого шипа. В этом поединке огромное значение имеет чёткая координация всех движений, осуществляемых охотником на очень большой высоте. Важна каждая мелочь в такой сложной охоте. Чтобы снять верёвку, младшему брату не хватало всего чуть-чуть его роста и, чтобы компенсировать это, он немного приподнялся на носочки. Старый шип надежно удерживал тело охотника. Но уменьшив площадь соприкосновения своей уже изрядно поизносившейся кожаной накладки на подошвах, ноги охотника, потеряв устойчивость на очень гладкой и отшлифованной от времени поверхности, соскользнули. Машинально схватившись за шип у себя над головой, охотник только отсрочил на несколько мгновений своё падение. Молодой шип треснул, и рука съехав с него, судорожно стала хватать воздух. Короткая страховочная верёвка должна была остановить падение охотника через пару секунд. Но в сложной траектории непредвиденного полёта появилось препятствие, которое сократило это время.


Плоды – основание которых для экономии времени, он уже торопливо подпилил, не обвязав и не закрепив при этом, как стоило бы делать – ничто не удерживало, и они тоже отправились в полёт. Встретив на своём пути охотника, опешившего и не ожидавшего, что он сам себе подстроил такую ловушку, сильно оттолкнули его прямо на острие старого и крепкого, словно железная игла, шипа. Шип воткнулся в грудь незадачливого младшего брата, вдохновлённому хорошим уловом и от радости незаметно для самого себя потерявшего необходимые хладнокровие и выдержку. Шипы легко пробивали толстую шкуру летающих ящеров, поэтому незащищённое тело человека просто не имело ни малейшего шанса. Юноша закрыл глаза и мысленно попрощался с братом.

4.61

Беспокойно-ожидаемая волна внутри Димки вытолкнула-таки его из дома на улицу задолго до начала спектакля. Время на билетах, так тщательно оберегаемых школьником, как раз и указывало на это.


Опять вспомнив интерпретацию слова «возможно» в сугубо женском восприятии, Дима отчалил от дома и вскоре очутился в бесконечном потоке городских жителей. Он медленно шёл по улице. Горожане, привлечённые яркими и пока редкими проблесками солнца, активно использовали затихающие морозные дни ускользающей в бегущем календаре зимы.


Мимо мальчика только что проплыл целый караван-обоз, состоящий из толкающего одной рукой детскую коляску мужчины, вторая рука которого крепко удерживала санки с нарядным карапузом, держащим по примеру взрослого в своей варежке верёвочку с прицепленными маленькими игрушечными санями, замыкающими эту забавную процессию. Воин-трансформер, изготовленный из разноцветной пластмассы, входил в состав эскорта сей колонны и чьей-то заботливой рукой был привязан длинным чёрным шнурком к скользящим миниатюрным санкам, из-за своего недостаточно тяжёлого вооружения, наверное. Он лежал, свесившись поперёк средства передвижения, а к длинному шнурку, волочившемуся за замыкающим транспортом, какой-то шутник смог привязать пустую банку из-под газировки. Она, бодро тренькая, заставляла обращать внимание на эту компанию многих горожан, шедших навстречу.


Снег, выпавший ночью, красиво искрился под лёгкими солнечными прикосновениями. Небо медленно, но верно решило расписать свои щёчки в более выраженный синий оттенок, постепенно убирая все серые пятна хмурой, считающей свои последние часы, зимушки-зимы.


Протопав целый квартал, юноша остановился рядом с автобусной остановкой и, рассматривая на высоком столбе жёлтые таблички с расписанием рейсов, вдруг услышал сбоку характерное громкое шуршание. Повернув голову, Дима понял, что шуршала красочная обёртка от мороженного. Во пелетоне многочисленных горожан, встреченных Димой сегодня, этот был самый счастливый из всех — он буквально растворился в этой мороженке. Видно, процесс его так захватил, что он не замечал проходящих мимо прохожих, обнюхивающих его собак и постоянно фыркающих на него своими дымными воздыханиями больших автобусов. Он был счастлив, и этим всё было сказано. Многих он заряжал позитивом, и они с улыбками шли дальше по тротуару. Улыбка поневоле появилась и на Димкином лице, когда завершив свой вкусный завтрак, счастливый «горожанин» громко крикнул всем:


— Кар-р-р! — И взлетев, растворился в солнечной улыбке этого дня.


День неустанно тянул свои вагончики времени, и каждый из них был пронумерован часовой стрелкой по порядку. Шаги мальчишки, наматывая сложные узоры по переулкам и улицам, всё ближе подступали к небольшой театральной площади города.


«Хочу ли я, чтобы Фея пришла?» — вдруг пронеслась, словно ночной экспресс в звёздном небе, неугомонная мысль в Димкиной головушке. Накручивая восьмёрки возле светильников, установленных в изящных литых тумбах перед входом в театр, он не мог не размышлять о предполагаемом обладателе второго билета на сегодняшнее представление.


Ему, конечно, было намного проще выполнить тщательно продуманную им первую цепочку действий. То есть, сейчас один билет быстро продать, благо, к нему уже несколько раз подходили и спрашивали про лишний билетик. Продать его, конечно, надо по завышенной цене, а именно, в два раза дороже. Тут можно побыть немного и меркантильным, тем более, у него веская оправдательная причина — вернуть общественные деньги в школу. А проблему, как их вернуть, он решит позже. После продажи билета спокойно войти в вестибюль и купить пару программок на данный спектакль — для отчётности. Здесь сразу же перед ним выплыл образ Сабининой… И не только её… А дальше — со спокойным сердцем, радостно напевая любимую мелодию, отправиться домой с чувством выполненного долга. Завершить, наконец, эти многострадальные «билетные» мучения и разойтись с Феей, как в море корабли – каждый по-своему жизненному маршруту.


Но, было маленькое «но». У Димы была в наличии и вторая, предполагаемая им цепочка действий. К сожалению, она была совсем не продумана, поскольку была очень короткой и состояла всего из одного действия — вдруг Фея всё-таки придёт. Тогда он, Димка Светин, будет вынужден сделать новый и ещё неизведанный шаг в своей жизни — зайти в здание театра и впервые провести вечер с девушкой… Вдвоём. Вместе. Конечно, это его несколько напрягало.


Завершая свой очередной пешеходный слалом между рядов ярких фонарей, мальчишка остановился и обхватил руками влажные от снега узорчатые отливки, которые, словно подстаканники, удерживали подвешенные на тонких изгибах металла плафоны. Снежинки забегали под освещение и, насладившись красивой вечерней подсветкой, спускались, прислушиваясь к незримому разговору задумчивого человека.


Дима задумался ещё раз и с удивлением обнаружил, что как бы он ни пытался склонить себя к полному и безоговорочному исполнению первого варианта своих продуманных действий на сегодняшний вечер, но должен был признать, что маленький, всего на один условный процент жизни, предполагаемый им второй вариант действий так и не даёт ему покоя.

4.62

Ночь щурила свои глазища, словно пряталась от вкрадчиво приближающегося рассвета, а Дима лежал в комнате с открытыми глазами, так и не сомкнув их. Красивые созвездия и мерцающие в ночи планеты не привлекали его. Этот последний вечер своими воспоминаниями тревожил юношу. Юношу, повзрослевшего ещё на один день. «Ему было стыдно и мучительно больно за своё поведение» — пришедшая на ум известная фраза прочно поселилась в его сознании, будто про него и была сказана.


Только под утро он понял самое главное: эта девушка пришла вчера в театр с желанием разделить вместе с ним, таким бестолковым, как оказалось на деле, ответственность за полученные билеты, являясь для Димы образцом воспитанного человека по отношению к непредвиденным обстоятельствам.


Да, выигрыш этих билетов предсказать, наверное, никто не мог. Но насколько разительно отличалось отношение обоих к происходящим событиям…

***


... Движение возле Димы усиливалось, из непрерывно подъезжающих машин появлялись обладатели билетов на театральное действо. Шум, обрывки фраз, мелькающие силуэты людей среди редких, опадающих в вечернем небе снежинок — всё это не помешало ему услышать и различить тихий голос Феи, раздавшийся совсем рядом:


— Пойдём.


Девушка стояла у него за спиной, укрываясь от ветра в небольшой нише при входе в театр. Получив в гардеробе бинокль, чтобы иметь возможность потом без очереди получить одежду обратно, Дима облегчённо вздохнул. Поднимаясь по светлым ступеням мраморных лестниц, ноги комфортно утопали в мягком ворсе длинных ковровых дорожек. Вскоре на втором ярусе аккуратная табличка-указатель предлагала желающим посетить театральный музей.


В небольших залах царил лёгкий полумрак, добавляя в театральную атмосферу таинственный и неповторимый аромат сказки. Все экспонаты отделялись от посетителей тонкой плоскостью стекла, каждому была предусмотрена индивидуальная подсветка, чтобы подчеркнуть неповторимые штрихи. Время остановилось для Димки. Он не мог оторваться от большой и насыщенной экспозиции театральных костюмов, в которых играли артисты на протяжении двух веков. В сумраке узкого прохода, где прямо над головой размещались фрагменты полотен, украшавших когда-то главную сцену, в небольших углублениях стены были вмонтированы небольшие по размеру, но насыщенные по наполнению макеты театральных декораций к спектаклям. И тут сработал его автоматический переключатель — он незаметно для самого себя прошёл сквозь хрупкое стекло витрин в такой любимый им мир сказки и фантазии, оставив в этой реальности только свою оболочку…


Не со всеми Димка мог выплеснуть свои сокровенные переживания наружу — в такие моменты он, как правило, старался уединиться, оберегая свой мир от других, опасаясь насмешек и недопонимания.


— Смотри, смотри! — с громким шёпотом он обратился к Фее, показывая рукой, на изумительный по исполнению, тщательно выполненный в маленьком масштабе макет сцены, где у крохотного гномика, держащего в руке малюсенькую книжку, на закладке между страниц был отчётливо виден красивый рисунок. Подошедшая девушка посмотрела на него, потом на длинный ряд похожих на аквариумы театральных макетов с подсветкой и, отойдя от юноши, прошла к ожидающей её у входа в музей женщине в нарядном костюме.


— Вечер добрый, Инесса Валентиновна, рада вас видеть, — обратилась вежливо девушка.


— И я тебя рада видеть, Светлана. Давно не виделись. И где твои постоянные телохранители? — спросила женщина, рассматривая прилипшего к макетам мальчишку.


— Недавно ветер был сильный, их, наверное, сдуло, Инесса Валентиновна.


— Да? Даже так? Ну, что ж, бывает и такое. Уже третий звонок был. Да и мне пора закрывать музей до антракта, поспешите.


— У меня просьба, тут человек очень впечатлён увиденным. Может, позволите нам ещё тут побыть немного?


— Хорошо, вот ключи. Оставляю музей на тебя, ты знаешь, где меня найти. Однако, у тебя кавалер — чистое дитя. Пришёл с девушкой в театр, увидел кукол и обо всём забыл.., — с улыбкой, беззлобно констатировала пожилая дама.


Девушка взяла ключи и присела на широкое кресло при входе в музей. Её глаза задумчиво скользили по мягкому полумраку, а рука прижимала к губам платок, она всё это время старательно пыталась скрыть лёгкое покашливание, донимавшее её время от времени.

4.63

В реальность Димку вернула женщина, появившаяся в музее после объявления первого антракта, а если быть точнее, её сумочка больно царапнула по голове выпавшего из действительности молодого человека. В узком проходе она просто не заметила присевшего на корточки посетителя. В этот момент он внимательно изучал макет к театральной постановке под названием «Цветные тени», где маленькие персонажи на сцене имели рядом с собой свечение в виде образа тени, но только в цветном спектре. Если люди встречались для общения, то их цвета могли изменяться. Был тут и персонаж, не имевший своего свечения. Димка попытался представить, что цвет выражает черты характера, и был близок к разгадке такого увлекательного зрелища именно в тот момент, когда его хорошенько треснули по головушке. Рассматривая работу, он успел всё же запомнить имена авторов, трудившихся над этим проектом. Первый — известный художник данного театра, а второй был спрятан под коротким словом — Отсвет.


После столкновения Дима торопливо пошёл искать Фею, про которую совсем забыл. Заняв места в партере, он предусмотрительно предложил Фее бинокль, а сам максимально сдвинулся в сторону, освобождая ей подлокотник, расположенный между ними. Театральные люстры в виде свечей медленно гасли. Занавес заскользил в разные стороны. Артисты начали представление, своим мастерством подтверждая звания, указанные в программке.


Рядом что-то тихонько прошелестело, и Дима, повернувшись, увидел, что его соседка аккуратно вынимает из фольги пластинку леденца. Заметив его взгляд, она тихо спросила:


— Хочешь?


Он утвердительно закивал головой, и получив ароматный мятный леденец, блаженно зачмокал, стараясь делать это тихо.

Музейная эйфория внутри юноши постепенно ослабевала, оставляя в его памяти яркое впечатление от увиденного. Дима, наконец, стал постепенно возвращаться в мир действительности.


Образ девушки, сидевшей рядом, воспринимался им всегда сложно, но он довольно быстро сумел соединить Фею реальную и Фею из книги. Он по-настоящему поверил, что в этой девушке, с которой учится в одной школе, живёт та сказочная Фея. И она пришла из книги в этот мир, чтобы найти то, что было утеряно там, на старых, рассыпающихся листах увлекательной истории. Поэтому он непроизвольно укрыл девушку из школы сказочной вуалью своих переживаний. Для него было ясно одно — если улыбнётся девушка, сидящая рядом, то и в книге он встретит улыбку знакомой волшебницы.


Леденец вскоре уже надоел и не радовал юношу. Оцепенение, которое сковывало вначале, чудным образом прошло, и он внимательно стал всматриваться в то, что происходило рядом: Фея, часто опускала свой взгляд вниз и тыльной стороной руки касалась лица. Было ощущение, что она испытывает томительное напряжение. К тому же леденцы в подобной упаковке принимают при первых симптомах простуды…


Дима мгновенно понял то, что давно должен был заметить… Но он прекрасно знал, что Фея добросовестно дождётся окончания спектакля… И никак иначе. Если что-то и можно было бы изменить, то это непременно должен сделать он, Димка. Изобразив скрюченное лицо от боли, он – весь красный от осознания того, что она может его разоблачить – шёпотом проскрипел:


— Живот... что-то.


— Хочешь выйти? — участливо спросила Фея.


— Вместе с тобой, — снова краснея от своей наглости, сказал Дима и добавил: — Что-то, тошнит, надо на свежий воздух и всё пройдёт.


Прошедшие несколько секунд, пока она молчаливо размышляла над его словами, показались вечностью, и как Дима заметил— она сделала вид, что поверила ему.


В притормозившем автобусе открылись двери, и два человека по небольшой аллее направились в сторону многоэтажек. Юноша уже раз пять во время поездки мысленно снял с себя скальп за всё, что сделал, и за то, чего не сделал…


Последний день зимы подходил к концу, и тонкий февральский снег, словно лист бумаги, предлагал оставить своё прощальное послание белоснежной красавице. Дима, подняв упавшую веточку, быстро изобразил снеговика и протянул прутик в сторону Феи. Девушка, не вынимая рук из карманов тёплого зимнего пальто, что-то высматривала у себя под ногами. Дима ещё сильнее вытянул в сторону задумавшейся спутницы прутик, решив про себя, что прутик этот – волшебный. Длинная веточка в его руке быстро качнулась, и он увидел, что у снеговика появился рот в виде маленькой точки… Димке так хотелось вместе с Феей нарисовать послание зиме. И оно получилось…


У арки, не смея задерживать девушку, он вдруг ляпнул:


— Вкусные леденцы…


— Ага, — почти беззвучно ответила девушка, и маленькое облачко вылетело в воздух из уст.


Махнув рукой, Димка развернулся и пропал в тени засыпающих домов...


Дверь в квартиру открылась, и девушка, сняв пальто, остановилась перед большим зеркалом в прихожей. Вытянув из маленького ящичка, закреплённого под зеркалом, губную помаду, она одной непрерывной линией изобразила на своём отражении элегантную шляпку поверх головы, а в согнутую в локте руку добавила контуры лорнета.


Во всю чувствовалось приближение весны, и даже снежинки, собираясь в своём танце в белые хрупкие соцветия, неподвластны были сопротивляться её дыханию. И не только они…

4.64

Предыдущий день до трудного жизненного экзамена — театрального, который Дима, к сожалению, не смог записать к себе в актив, был тоже очень насыщенный и богатый на впечатления. Вспоминая сейчас события того дня, он пытался хоть немного отдохнуть от ночных бессонных переживаний.


***


В то утро, в отличие от ежедневной и обязательной для его сумки загрузки в виде плавательного комплекта, необходимого для тренировки, пришлось опустить в неё яблоко, пару бутербродов и тщательно отглаженную белую рубашку с коротким рукавом.


Долгожданная денежка вскоре обещала посетить его пустые карманы, потому что тренер неожиданно предложил ему и ещё трем пацанам из секции поучаствовать в судействе соревнования по плаванию. Может, он так решил их поощрить за то, что они в прошлый раз пришли на утреннюю тренировку первыми. Других, объясняющих версий, Димка не смог подобрать.


Как всегда, оттолкнув тяжёлую входную дверь в здание бассейна и непривычно пройдя мимо душевых кабинок и кабинета медиков, он, нацепив на ноги шлепанцы и спортивные брюки, в ослепительно белой рубашке зашёл в судейскую. Соревнования проводились среди глухонемых пловцов всего города. Их любительский уровень позволял провести это мероприятие в этом небольшом бассейне, как обычно говорят — с короткой водой — дорожки имели длину двадцать пять метров.


Дистанция для пришедших людей была минимальная, всего пятьдесят метров. Димке из шести имевшихся дорожек достались две — в центре — третья и четвёртая, за которые он отвечал во время соревнований. Сделав сверку секундомеров в судейской, он, накинув на шею две ленточки с круглыми измерительными приборами, подошёл к участникам первого заплыва.


Для старта тренер использовал большой красный флажок, который служил отмашкой во время старта. В каждом заплыве шесть человек одновременно отправлялись на дистанцию. Сразу было видно, что все участвующие не имели высокого уровня подготовки, но для многих, важность этого события была очень значимой, что отражалось на серьёзных, сосредоточенных лицах.


Одно такое лицо, которое появилось где-то в середине бегущего соревновательного дня, Дима запомнит надолго. Мужчин и женщин по заплывам не разделяли — заплывы были смешанными. На третьей дорожке в тот раз у него выступала девушка, а на четвёртой — взрослый парень, лет двадцати пяти. Он-то и приковал всё Димкино внимание. Сняв шлепанцы, как и положено, парень сел на стул рядом со стартовой тумбочкой. В руках он держал небольшой полупрозрачный полиэтиленовый пакетик. Сначала Дима подумал, что там у него находятся плавательные очки, но как выяснилось позже — пакет был пустой. Дима хотел спросить, для чего тому нужен этот предмет, ведь во время заплыва пакетик будет только мешать, но на робкую жестикуляцию парень не обращал никакого внимания. А говорить на языке жестов Дима не умел, да и время перед стартом было ограниченно. Димка решил оставить всё, как есть, и не придираться к человеку по пустякам.


Тренер в очередной раз дал отмашку флажком, щёлкнули кнопки секундомеров, и Дима смог боковым зрением увидеть, как после старта парень вдруг резко натянул на голову этот маленький пакетик и сиганул в воду. Сбросив с шеи секундомеры, «судья» в белой рубашке нырнул за ним. Там, где расположены стартовые тумбочки, было глубоко, около четырёх метров, потому что прямо над тумбочками располагались две трёхметровые вышки. Глубина в бассейне была такой до середины, а дальше доходила до груди взрослого человека. Под водой Дима увидел парня, отчаянно изображающего движения плывущего человека, но при этом опускающегося всё ниже и ниже. Сдёрнув с его головы плотно прилипший пакет, Дима изо всех сил вытолкнул парня на поверхность, дав ему возможность ухватиться за пробковые поплавки натянутой дорожки, ограничивающие коридор для плывущих. Самое удивительное, что этот горе-пловец был недоволен тем, что ему не позволили завершить глубоководное плавание до конца и сняли с дистанции. Но тут прибежал сопровождающий парня и всё объяснил ему, на пальцах, в буквальном смысле этого слова.


Валерка, парень из секции, что учился в другой школе, отдавая обратно секундомеры, заметил:


— Ловко ты его, вычислил.


— Да, с ними ещё та морока, — согласился Дима.


— Зато сегодня разбогатеем малость, — затронул финансовую сторону сегодняшнего дня «коллега» по судейской бригаде.


— Да, пора копить денежку, — думая о своём, поддержал приятную тему для разговора, парень в белой рубашке, мокрый с головы до ног.


— Надо ноутбук в ремонт сдать, — продолжил Валерка.


— А мне на новый велик чего-нибудь наскрести, — хмыкнул Дима, отметив про себя, что даже в такой день ему пришлось поневоле искупаться.


— Знаешь, у меня есть к тебе разговор, но не сейчас… Ты ещё должен мне будешь.., — подмигнув, загадочно бросил Валерка фразу, протискиваясь между участниками соревнований, подошедшими для очередного заплыва.

4.65

После окончания соревнований Димка решил проводить Валерку, отложив возвращение домой. На этот раз, проявив внимания больше, чем обычно, он внимательно слушал товарища по секции о том, как можно зарабатывать хорошие деньги, не перебирая при этом тонны макулатуры, как некоторые…


Получив всю необходимую информацию и попрощавшись, Дима запрыгнул в трамвай, который направлялся в сторону его района. Трамвай бодро позвякивал на стыках, дребезжа своими железными башмаками и медленно продвигаясь по сладко-зевающему в предвкушении набегающего сна большому городу, возвращая уставшего мальчишку домой.


За окном проплывали давно забытые, но все ж узнаваемые постройки и здания другого района города. Расположившись в конце салона старого городского труженика, состоящего из двух вагончиков, ползущего неспешно по двум полоскам металла, юноша неспешно гонял свои мысли, раздумывая над ответом, который от него ждали. Времени для принятия окончательного решения — два, максимум — три дня. Валерка предложил ему, разово, вместо него, поучаствовать в соревнованиях по плаванию. Это только в силу сложившейся ситуации: сам он не мог по семейным обстоятельствам.


Особенность соревнований состояла в том, что надо выступать не за свой клуб, а совсем за другую команду. Команду, представляющую колледж, находящийся в другом городе. Суть в том, что его на предстоящих соревнованиях оформляют, как учащегося этого учебного учреждения. Если коротко — выступаешь, показываешь необходимый результат и получаешь хорошую, очень хорошую оплату.


Почему он обратился к Димке? А всё очень просто — их результаты примерно похожи, кроме двух дистанций, а самое главное — они оба пошли в школу на год позже, так как дни рождения после сентября. По возрасту они спокойно могут сойти за первокурсников. А зачётки им руководство колледжа разрисует так, что комар носа не подточит. Соревнования в другом городе займут всего два выходных дня. Надо только отпроситься у тренера. Тренер ко всему этому нейтрально относится, и возражений, со слов Валерки, не должно быть. Но, возражения всё же были. Они были у Димы, греющего озябшие руки возле трамвайной печки, которая щедро делилась своим теплом с продрогшим пассажиром. Весомые такие возражения — не очень хотелось принимать участие в сомнительных мероприятиях.


И опять в голове у Димы закрутились Валеркины слова. Да, это не уровень города, области, региона, в конце концов. Если подытожить - такое развлечение богатеньких буратино. В этих соревнованиях квалификация не нужна, звания не присваиваются, статус совсем другой. И всё, что требовалось от Димки — паспорт, пара фоток и… согласие на участие.


Пока Дима машинально рисовал на запотевшем стекле сложные и непонятные для него самого иероглифы, трамвайчик заполз на небольшой мостик и замер. Узкий, рассчитанный лишь на проезд двух транспортных средств городского пользования и имевший по бокам для вечно снующих где ни попадя пешеходов полоску асфальта шириной в метр, мостик был старым и его давно хотели перестроить — расширить, тем самым добавить к характерной трамвайной чечётке, лёгкий шелест многочисленных резиновых колёс от беспокойных городских жучков — автомашин. Но вместо этого построили отдельно. Недалеко. Для автомобилей.


«Валерка… колледж… велосипед…» — мысли кружились бесконечной лентой в голове Димки, уже порядком уставшего от насыщенного дня. Глаза предательски слипались. Наступившая тишина приятно приглашала окунуться в лёгкую дрёму и забыться от всех проблем.


— Смотри, смотри! — раздался тревожный громкий голос в полупустом салоне, где Дима успел до этого разглядеть всего лишь двух женщин, оживленно болтающих всю дорогу, да рядом с кабинкой вагоновожатого семью с малышом, заставив его нехотя открыть глаза и осмотреться.


Голос раздался со стороны женщин, прильнувших к окну с правой стороны движения. Под мостом изогнутой железной прядью тянулись рельсы магистральных путей, предназначенные для больших старших братьев маленького трамвайчика. Целый десяток путей, проложенных под узким мостиком, тянулись вдаль к зданию городского вокзала. Сместившись на своём широком сиденье правее, Дима смог различить — внизу, в самом центре блестящих нитей, прямо на рельсах сидел человек, покрывающийся мелким снегом с незримых небесных барханов. По громким восклицаниям женщин Дима понял, что он переходил железнодорожные пути и вдруг почему-то сейчас передумал, решив присесть отдохнуть.


Раньше под этим мостом часто можно было увидеть пробегающие фигуры горожан, но это было объяснимо — расстояние между остановками трамвая в этом месте было очень большим, и самые нетерпеливые срезали свой путь к дому, топая по шпалам и перепрыгивая через рельсы. Учитывая это, близлежащая территория была обнесена высоким забором, и по новому мосту побежали рейсовые троллейбусы и автобусы — встретить тут пешехода было довольно неожиданно. И если кто-то вдруг решился перейти тут, то это стоило сделать как можно быстрее, не забывая при этом оглядываться по сторонам. Это место пересечения путей располагалось точно в центре дуги, огибающей городские строения, и было скрыто от прямой видимости из-за плавного поворота.


В отличие от присевшего на рельсах пешехода, из окон трамвая был хорошо виден яркий луч прожектора приближающегося локомотива. Сидящий на рельсах человек не спешил подниматься и продолжать свой путь. А трамвай в это время тронулся с места и, съехав с моста, сразу остановился — это водитель, открыв переднюю дверь, спрыгнул с подножки, чтобы перевести стрелку на трамвайных путях. Он не заметил, как за его спиной из салона трамвая промелькнула тень ещё одного человека.

4.66

Съехав с высокой насыпи вниз по тонкой белой плёнке снега, Димка рванул к сидящему на рельсах человеку. Приближаясь, он смог рассмотреть сквозь мелкую крошку мужчину в чёрном пальто без головного убора, пытающегося что-то отыскать рядом с собой. Он медленно ощупывал серый снег под ногами и на подбежавшего к нему юношу отреагировал довольно неоднозначно: как только Дима приблизился к нему с громким окриком «Вставайте скорее, там поезд едет!», тот молниеносно, но при этом очень аккуратно усадил рядом с собой опешившего и ничего не понимающего мальчишку.


— Сиди тихо и не мешай, — спокойно, словно они сидели на скамейке в парке, сказал ему мужчина и продолжил свои поиски.


Было видно, что всё происходящее вокруг сейчас не столь важно для него. На попытку Димы встать, он просто не обратил внимания, прижав его своей железной хваткой к холодным рельсам. «Ну и силища!» — оценив возможности этого незнакомца, Димка судорожно пытался найти выход из довольно странной и опасной ситуации. Человек всё так же старательно продолжал что-то искать, и Дима ничего лучше придумать не смог, как предложить свою помощь.


— А что Вы ищете? — осторожно спросил он, одновременно прикидывая, как скоро появится приближающийся поезд, думая и о том, что и встречный с другой стороны тоже может пойти.


— Часы… карманные, на цепочке, корпус светло-серый… Надо было сразу цепочку заменить на шнурок кожаный… Я всего два шага успел сделать, так что они точно где-то здесь. А ты сейчас можешь на них наступить, а это, поверь мне, совсем нежелательно, — тихо, словно рассуждая сам с собою и не обращая на нервозность находящегося рядом человека, задумчиво произнёс мужчина.


Человек внушал спокойствие, несмотря на необычность сложившейся ситуации, и Дима, заставив себя немного успокоиться, время от времени всматриваясь в приближающийся вдали луч прожектора, опустил руку в снег. Рука под снегом коснулась узнаваемой на ощупь поверхности полиэтилена. Вытянув свернутую полоску наружу, он увидел свисающую из неё серебристую цепочку. К цепочке были прикреплены раскрытые при падении часы. На внутренней поверхности крышки, укрывающей хрупкий механизм часов, был нарисован очень красивый портрет женщины.


— Вы, наверное, это искали? — протягивая свою находку незнакомцу, сказал парень, всматриваясь в уже появившийся из-за поворота грузовой состав.


— Он пройдёт там, по четвёртому пути, — не обращая внимания на ревущий отчаянно гудок локомотива, мужчина кивнул за спину, при этом бережно удерживая обретённую вещь.


Спустя несколько секунд они уже стояли перед высоким забором, собранным из металлических листов. Пока Дима примерялся, как с разбега подпрыгнуть и ухватиться за верхний край ограждения, сильные руки незнакомца свободно подбросили его вверх, облегчая преодоление этого препятствия…


Трамвай сонно плёлся по выученному им маршруту, а одинокий пассажир клевал носом и лишь время от времени потирал свою ладонь, до сих пор ощущающую крепкое пожатие, совсем недавно оставленное незнакомцем в знак искренней благодарности.

4.67

В школе всё понемногу устаканивалось, и Дима стал замечать, что обращённая к нему первая волна популярности, наполненная в основном праздничным интересом, сейчас сменилась другой. Во взглядах окружающих явно произошли какие-то изменения, но он старался не обращать внимания на это. Два дня прошли относительно тихо, в школе Фея не попадалась ему на глаза, что с одной стороны вносило нотку спокойствия в его учебные будни, но с другой стороны — отсутствие Феи вызывало внутри него чувство обеспокоенности, и оно только нарастало.


На третий день он, сам того не замечая, на каждой перемене стал «случайно» проходить мимо открытых дверей тех кабинетов, где занимался её класс. Это не осталось незамеченным светловолосой девушкой, на которую он в очередном обходе «случайно» наткнулся. Встреча случилась, когда она выходила из учительской с какими-то бумагами, вложенными в прозрачную папку.


— Привет! Ты, гляжу, Фею сегодня целый день высматриваешь? — остановившись, участливо спросила девушка.


— Привет, да, а ты не знаешь, где она? — как ни пытался Дима скрыть своё беспокойство, тревога в голосе всё равно выдала его.


— Она в больнице, простыла очень сильно. Я же ей говорила — зачем тогда ушла без курточки из школы, ведь я рядом живу, могла бы и ко мне зайти, — выговаривая заочно своё недовольство о больной, девушка вспомнила тот случай, когда у Феи спрятали и испачкали её верхнюю одежду.


— Да, конечно, могла бы и зайти, — согласившись, ответил парень, вдруг почувствовав, что не хочет прерывать этот разговор, в котором речь шла о Фее.


— Вот, сейчас мне учитель для неё отдал распечатки тестов. Надо ей передать в больницу и навестить заодно.


— Сегодня пойдёшь? — уточнил Дима.


— Да, сразу после школы. Правда, мне ещё надо успеть к брату — у него сегодня долгожданный экзамен по вождению, — поразмыслив, ответила девятиклассница. Тут лёгкое озарение промелькнуло на лице, и довольная тем, что ей пришло в голову, девушка с улыбкой вдруг предложила Диме: — Слушай! А давай, ты к ней сходишь вместо меня, а то я могу не успеть к брату на экзамен. Скажешь, что я завтра забегу.


— Я?! — только и смог выдохнуть испуганно Дима, ожидавший что угодно, но только не это. Он ещё не смог переварить до конца свои театральные «подвиги» и просто был морально не готов к новой встрече с Феей.


— Да, а кто ещё, как не ты?


— Но.., но она может… — растерянно начал он выдавливать из себя подобие ответа, пытаясь протянуть время, совершенно не зная, что сказать в ответ.


— Не переживай, я ей позвоню и скажу, что ты вместо меня придёшь, — прервав его окончательным вердиктом и по-своему истолковав замешательство парня, пришла на помощь девушка…


Девушка пошла в свой класс, а Дима с удивлением стал рассматривать папку с распечатанными тестами. Через пару часов эти листы должны оказаться в её руках, значит, новая встреча неизбежна. Почему в последнее время у него появилась эта непонятная нотка двойственности? Два совершенно разных и независимых потока мыслей на одну определенную тему тревожили его. Это настораживало и вносило непривычный диссонанс в его внутренний мир. Пришедшая в его внутренний домик души новая волна была такой сложной и непонятной…


Вдруг Дима услышал за спиной чью-то реплику в разговоре:


— А у тебя есть светящийся зомби?


Обернувшись, он увидел рядом с собой двух мальчишек из младших классов — они увлеченно что-то обсуждали…


— Ваша пара будет участвовать на выпускном балу? — настойчивый и громкий голос заставил Диму повернуться уже в другую сторону. Перед ним собственной персоной стояла Любовь Сабинина, всем своим видом показывая, что времени у неё в обрез — она очень торопится.


— Пара? Чего? — сложная гамма эмоций отобразилась на лице Димки.


— Ты и Фея. Записывать вас на репетиции? — снисходительно разъяснила Сабинина.


— Она в больнице, я сегодня к ней схожу и спрошу, — быстро проговорил Дима, понимая, что иначе ему не отвертеться.


— Значит, завтра жду от вас ответ, — бросила через плечо уходящая от него Сабинина.


«Что тут им, мёдом намазано?», — пятясь в тёмный уголок коридора, проворчал Димка про себя, растерянно вспоминая, где же будет проходить следующий урок, ибо он совершенно выпал из размеренного течения действительности. «Светящийся зомби? Хорошее название. Наверное, я сейчас полностью соответствую этому описанию», — размышляя об этом, он оттолкнулся от стены.


«Какая ещё там пара?», —утопая в океане нахлынувших чувств, при этом сделав очередную попытку найти свой класс, он понял, что находится на том же самом месте, где ему вручили недавно распечатки тестовых заданий для Феи...


***


Когда здание больницы скрылось за ближайшими домами, Дима, увидев скамейку на детской площадке, остановился рядом и, опустив руки на крепкую спинку скамьи, высоко поднял голову, не в силах идти дальше от пережитого потрясения...

4.68

Мухтар жил на втором этаже, в том же подъезде, что и Дима. На каждой лестничной площадке с двух сторон располагались небольшие коридоры-блоки для трёх квартир. И вот там, в этом узком коридорчике, рядом с дверью на небольшом коврике обитал Мухтар.


Когда дом только ещё заселялся, пёс сразу попытался познакомиться со всеми жильцами. До звонка ему было не дотянуться, а вот пошкрябать лапой в дверь — ничего не стоило. На звук этого шуршания кто-то открывал дверь, а кто-то игнорировал. Мухтар был ко всем дружелюбен и философски смотрел на происходящие события.


Его хозяйка дома появлялась изредка. Где её носило — никто не знал. Очевидно, судьба собаки мало её заботила. Может быть, ей этот пёсик нежданно-негаданно достался по наследству от родственников, а заботиться о нём в её планы не входило. Мухтар же был рад и коврику.


Пропитание он очень красиво находил в отзывчивых руках жильцов. Когда открывалась дверь очередной квартиры, ритмично помахивая хвостиком, он внимательно смотрел в глаза, словно спрашивал своим взглядом: «Может, какая ненужная корочка завалялась там у вас?» Кто же мог отказать? Даже годовалый карапуз легко мог сунуть ему в пасть свою замусоленную печенюшку, не говоря уже про взрослых людей. Мухтар принимал угощение с благодарностью, демонстрируя просто утончённый эталон вежливости — очень осторожно и бережно касаясь кончиками небольших зубов принимал лакомство и при этом, не отрывая глаз от угостившего его человека, медленно, помахивая хвостиком, удалялся, пятясь к выходу. Понимал буквально всё. Если, к примеру, у кого-то варился суп, и на его приход хозяйка просила зайти позже, пообещав косточки возле двери оставить, то он так и приходил и забирал угощение.


Малыши любили тискать его. Пёс терпеливо принимал все их приставания. Небольшое тело, покрытое плотной кучерявой шёрсткой с коричневыми подпалинами, и внимательный взгляд умных и понимающих глаз по привычке ожидал увидеть почти каждый входящий в подъезд.


Только вот в последнее время Дима заметил, что встречи с Мухтаром стали редкими. До этого регулярно приходивший к порогу их квартиры пёс вдруг перестал появляться.

Взяв приготовленное угощение, юноша сам спустился на второй этаж, чтобы накормить полюбившегося пса. Там Дима встретил трёх пожилых женщин, живущих тоже в этом доме. Мухтар грустно лежал на коврике и с виноватым взглядом отказывался от еды, только жадно лакал воду. Со слов женщин выяснилось — на улице кто-то сильно обидел собаку, нужна серьёзная операция, дорогое лечение, а хозяйки, как всегда, нет дома.


***


История с собакой стала той пушинкой, перевесившей многие сомнения и склонившей его на эту поездку. И теперь Дима вынужден покачиваться в большом кресле междугороднего автобуса, стремящегося через пять часов неутомимого движения добраться до другого города, чтобы принять участие в составе команды за какой-то там колледж.

4.69

В большом салоне тихо покачивались на поворотах задремавшие пассажиры, а у Димы вновь перед глазами стояла Фея. Прокручивая в памяти посещение её в больнице, он в очередной раз открывал те двери…


… Тогда те двери в небольшое двухэтажное здание, расположенное в глубине больничного комплекса, Дима нашёл быстро и, войдя в вестибюль, окрашенный в серо-голубой цвет, сразу посмотрел на часы… «Чтобы был ровно в 15.30 и ни минутой позже» — такое указание он получил от Лены, одноклассницы Феи. Поневоле пришлось торопиться, чтобы успеть к назначенному времени. К тому же, Лена решила немного разыграть обоих: Фее она прислала сообщение, что пришла с распечатками и ждёт её, а Диме наоборот – что Фея знает о его приходе сегодня.


Последняя секунда до встречи соскользнула в песок времени, и стрелка часов на незримом циферблате жизни юноши, качнулась, чтобы впустить новую мелодию, ту мелодию, которая преображает человека, способного услышать её в своём сердце.


От главного корпуса был проложен крытый тёплый переход, дающий возможность пройти по широкому коридору, с двух сторон укрытому большими сплошными окнами, в здание, где сейчас находился Дима. Небольшой по протяженности, метров пятнадцать, он легко просматривался через стеклянные двери внимательными глазами молодого человека.


Всё произошло очень быстро, настолько быстро, что Дима до сих пор испытывал невообразимое волнение внутри себя от той растерянности, когда не получилось остановить человека, так легко и свободно прошедшего через все многолетние и старательно возводимые им бастионы в сокровенный и, как ему казалось, недоступный для других мир – его мир.


Девушка открыла двери, чтобы пройти по переходу в сторону ожидающего её посетителя, и, сделав только первый шаг, её фигурка в красивом домашнем халатике сразу озарилась яркой солнечной паутинкой, охватившей всё пространство вокруг. От восторга у Димы перехватило дыхание… Для него было однозначно —это магия волшебной Феи, на мгновение проявившей себя в этом мире. Солнечные лучи, отражаясь от пластикового козырька, закреплённого на здании, на самом деле создавали красивые яркие блики, обволакивающие стройную фигуру девушки. От слепящих солнечных отражений Фея прикрыла глаза и сделала ещё несколько шагов… Словно по её приказу яркие солнечные нити тут же скрылись, в надежде на дальнейшее распоряжение…


Следующие шаги в сторону заворожённого парня уже совершала реальная девушка. Свет в переходе стал мягким и притихшим, но ощущение магии не пропало, а наоборот, только усиливалось с каждым шагом приближающейся девчонки из параллельного класса.


Реальная Фея, сама того не подозревая, своей спокойной выдержкой и лёгкой отрешённостью от школьной суетливой жизни очень помогала Диме удерживать в себе образы Двух Фей на той волшебной сказочной волне, которая способна украсить реальный мир приятными нотками.


Сейчас Фея была полностью обезоружена: лёгкая слабость от болезни и чуть уловимый шлейф тонкого сна наполняли её образ милым очарованием. Димка не в силах был что-либо сделать с собой — магия этой девушки вмиг скрыла потолок и стены, бесследно растворила фон, окружающий Фею, и лишь её облик нашёл отражение в глазах юноши, не подозревающего о том, что в его глазах сейчас вспыхнул чистый свет нового, ещё неизведанного им чувства. Он понял, что готов смотреть на неё бесконечно, и лишь лёгкое движение ресниц Феи — она почувствовала Димкин взгляд — заставили его повернуться в сторону и прикрыть пылающее лицо рукой…


... Мимо мелькали незнакомые дома чужого города, и юноша, сохраняя свои воспоминания в памяти, настороженно всматривался в быстро бегущую страницу этого дня.

4.70

Группа спортсменов, расположившаяся на мягких диванах в фойе гостиницы, в течение двух дней должна будет защищать честь данного колледжа. Пять парней и девушка. На первой же разминке Дима понял, что девушка и есть тот единственный представитель учебного заведения, кто на самом деле учился в нём. Сразу было видно, что плаванием она занималась совсем немного, да и для спортсменки у неё был явно лишний вес… Задача для неё в эти дни была простая — проплыть на своём уровне дистанции, по окончании соревнований выйти на награждение и получить приз за высокие достижения своего колледжа. А вот высокие достижения колледжу должны организовать парни, специально приглашённые для этого из разных городов. Димка был самым младшим. У него сложилось впечатление, что некоторые ребята закончили не только школу, но ещё что-то. Главное — в данной ситуации — показать сообща нужный результат.


Один из ребят, высокий и широкоплечий парень с волнистой шевелюрой, быстро сдружился с девушкой. Димке он показался знакомым… Возможно, пересекались на соревнованиях… А может, только показалось…


Соседом по номеру в гостинице был молчаливый парень, всё время залипающий в своём телефоне. Остальные парни расположились в трёхместном номере. Девушку поселили на другом этаже, в более комфортабельном двухместном номере, с женщиной, которая в эти дни выполняла роль спортивного руководителя их команды. Всё самое неприятное для Димы, и не только для него, произошло как раз в этом номере.


Задачу, поставленную перед соревновательным циклом, «представители» колледжа выполнили успешно и, сдав свои ключи от комнат, ожидали окончательного рассчёта.


Несмотря на то, что был полдень, женщина-руководитель ушла в ресторан, куда её пригласили отметить достигнутый успех очень довольные наниматели. Сказав, что её не будет часа три, как минимум, она разрешила ожидать её возвращения в своём номере. Основную и обговоренную сумму им выплатили сразу, после подсчёта командных очков. Но прошла информация, что будет ещё хорошая добавочная выплата, поскольку их команда смогла опередить постоянного конкурента в этом городе.


Поднявшись на два этажа выше, Дима с молчаливым соседом зашли в указанный номер гостиницы. Он резко отличался от остальных номеров. При входе располагался свободный холл с окном во всю стену и парой небольших диванчиков с круглым столиком между ними. Куча спортивных сумок, наваленных под столик, и четверо парней заметно уменьшали свободное пространство этой большой комнаты.


Не успев войти, Димкин сосед-молчун сразу плюхнулся на диван и уткнулся в свой экранчик. Ещё двое парней о чём-то шушукались у закрытой двери, ведущей в комнату, предназначенную для отдыха и сна. Порой у Димы получалось читать атмосферу, царившую вокруг — по коротким взглядам, жестам, по обрывкам фраз улавливать скрытый подтекст. И сейчас его внутренний датчик опасности не просто пищал, а отчаянно вопил: «Беги, Форест, беги отсюда!»


За те несколько минут, что Дима находился в этом помещении, он понял, что тот самый парень, с волнистой шевелюрой, сейчас находится за закрытой дверью вместе с девушкой из их команды и, пользуясь её симпатией к нему, пытается это использовать не с благими намерениями. Он насочинял, что сегодня у него день рождения. и он хотел бы отпраздновать его вместе с ней. Одновременно, любезничая с девушкой, он посылал пошлые смски двум парням, которые оживленно обсуждали их, стоя возле двери.


Димка поправил сумку и стал разворачиваться к выходу — всех денег не заработаешь, можно обойтись и без этих премиальных. Пока он обдумывал – нужно ли что-то сказать на прощание или просто молча раствориться в длинном коридоре гостиницы – фраза, произнесённая за его спиной, заставила насторожиться:


— Он пишет, что она уже захмелела, и осталось ещё чуть-чуть, надо нам установить очерёдность…


Что-то тяжёлое сковало сердце юноши, он не хотел верить в происходящее рядом, но прозвучавшие вслед за этой фразой порядковые цифры, словно гвозди приколотили его ноги к полу, и он замер, осознавая, что девушка за дверью сейчас находится в большой опасности. Почему он сразу не ушёл, пропустив момент, когда ещё не было полной и ясной картины происходящего тут? Почему-то ему вспомнились в эти мгновения слова Софьи Ивановны о том, что он постоянно убегает, убегает от действительности. Но у него уже давно не было розовых очков по отношению к реальной жизни, и поэтому его интуиция часто помогала избегать бурлящие водовороты реальности. Но сейчас, сейчас его закручивало в самый эпицентр этого водоворота, и пути назад у него уже не было. В подтверждение этого, подошедший к входной двери парень, закрыв дверь изнутри и опустив ключ в карман, одобрительно похлопал его по плечу:


– Правильно, молодой, пора взрослеть...

4.71

Водовороты... Однажды Дима уже попадал в настоящий водоворот. Тот водоворот на реке. День двухлетней давности напомнил то преодоление, которое ему пришлось испытать тогда...


... Небольшая, метров двадцать-тридцать в ширину, река имела плавное течение. Летний день приятно согревал большой солнечной лампой всех отдыхающих у реки, и Димка, вдоволь нанырявшись с узкого мостика, решил проплыть пару километров по течению, а потом просто вернуться через близлежащие луга, чтобы обсохнуть под лёгким ветерком, оставляя свои следы в тёплой земляной пыльце дороги. Решил проплыть и поплыл. Вскоре берег с одной стороны реки резко поднялся высоким известняковым утёсом – как раз в этом месте река делала резкий поворот, – а другой берег реки так и оставался пологим. Вначале Диме было интересно, как водоворот мягко закручивает его, попавшего в круг радиусом в десять метров. Сколько раз Дима проходил мимо этого красивого утёса, но даже и не догадывался о существовании тут такого сложного течения. На третьем круге он включил максимальную скорость, чтобы преодолеть эту круговую тягу и устремился к пологому берегу, до которого было всего-то метров пятнадцать. Но ему не хватило сил, чтобы преодолеть последние метров пять. Сказалась накопившаяся усталость: в воде-то он находился уже несколько часов. Вторая и третья попытки тоже успехом не увенчались.

На лугу коровы спокойно щипали траву, за пригорком виднелись крыши ближайшей деревни, над водой проносились стрекозы, а Дима почувствовал, что реально попал в водный плен, вдобавок, в этом месте вода была заметно холоднее. Хотел он того или нет, но силы убывали. Димка понимал, что по верху ему не пробиться и надо кардинально предпринять что-то другое. И вдруг его осенило, что водоворот — это по сути воронка. Набрав побольше воздуха, он нырнул вертикально на глубину шести-семи метров и изо всех сил поплыл в сторону берега, придерживаясь этой глубины. Попытка оказалась удачной и, выбравшись на берег, он ещё долго рассматривал водную ловушку, которую с берега почти невозможно увидеть…


Вот и сейчас в этой комнате, в этом житейском водовороте, ему надо найти выход и принять кардинальное решение. Юноша подошёл к круглому столику и взял в руки стоящую на нём большую бутылку минеральной воды. Она была полной, и его рука ощутимо почувствовала тяжесть взятого предмета. Сделав пару шагов к окну, он разглядел на газоне стройный ряд маленьких ёлочек и неспешно идущих по тротуару беззаботных пешеходов. В отличие от них, ему надо было спешить. Посмотрев через плечо в сторону парней, пока не обращавших на него внимания, он прицелился и, вложив в замах всю силу, совершил первый точный удар…


Ненавистная в данный момент реальность медленно, но ощутимо теряла свою цельность и распадалась в буквальном смысле на части. Он смог это сделать, и отражение фигур за его спиной пропало в прохладном воздухе, падая хрупкими кусками разбитого стекла. Ворвавшийся свежий воздух приятно освежил отчаянного юношу, стоявшего около окна. Он уже не слышал, как кто-то сильно стучал в закрытую дверь из коридора гостиницы, не слышал громких голосов за своей спиной. Он стоял и отрешённо смотрел на редкие снежинки, падающие перед его глазами в этот весенний день.

4.72

Больше всего Юрке нравилось быть в курсе событий, происходящих в школе, его ненасытное любопытство двигало им, а вытянутый силуэт мелькал по всем закоулкам и закуткам учебного заведения, впитывая, как губка, всю доступную информацию. Вот и начавшиеся приготовления к новому праздничному конкурсу не остались без его пристального внимания.


На втором этаже школы один кабинет был особо обозначен — его украшала искусно вырезанная из бумаги яркая гирлянда. Цветочной композицией слова переплетались в название предстоящего праздника. Это был условный штаб, где на каждой перемене кипела кропотливая работа по подготовке праздничного конкурса. Вначале Юра шнырял мимо этого кабинета туда-сюда — любопытство просто зашкаливало, но потом решил сменить тактику и, взяв для прикрытия в руки учебник и прильнув к стене длинного коридора так, чтобы не мешать проходящим, искоса поглядывал в открытую дверь.


Его могли заметить многие девочки в кабинете, но внимание Юры было приковано к высокой худенькой девушке с плотным смоляным сгустком волос на голове, напоминавшим каре. Его словно кистью обмакнули в чёрную тушь. На стройных ножках она деловито сновала по школе, вычерчивая своими маршрутами замысловатые зигзаги. Благодаря природному и очень чувствительному слуховому аппарату он понял, что эта девушка тоже примет участие в конкурсе. Юра смог даже услышать, что зовут её Вика. Виктория!


Вот и на этот раз боковым и очень цепким взглядом он заметил её, входившую в праздничный штаб. Но сегодня он был не одинок: ещё четверо юношей из старших классов так же внимательно следили за пробегающей девушкой и о чём-то переговаривались, что не ускользнуло от проницательного взгляда Юры, и он стал сокращать расстояние между собой и этой компанией. Пока Юра незаметно приближался к ребятам, они что-то обсуждали:


— Ну, что, опять опозоримся? Никто не хочет с ней выступать, — сказал один из парней.


— И где мы найдём пятого? Может, будем неполным составом? Правда, потом все девчонки нас засмеют, это уж я гарантирую, — поддержал разговор другой.


Девушка, так привлёкшая внимание пятерых парней, вышла из кабинета и быстро удалилась походкой делового человека. Провожая её глазами, Юра невольно пересёкся с взглядами тех четверых ребят и сразу же услышал вопрос, прозвучавший в его адрес:


— Интересуешься?


Не понимая, о чём речь — о празднике или об ушедшей девушке, Юра растерянно пожал плечами.


— Могу познакомить, — собеседник был на удивление доброжелателен.


Юра невольно задержал на нём свой взгляд. Тогда в подтверждение своих слов парень подробно пояснил ему, как это можно организовать.


— Мы участвуем на этом празднике, — тут он махнул рукой в направлении открытых дверей. — Но нам не хватает ещё одного человека для выступления. Может, поучаствуешь? Кстати, она, как организатор, в этом очень заинтересована.


— А что надо делать? — полюбопытствовал Юра.


— Надо поздравить девчонок, одного нам как раз не хватает, — парень, только что произнёсший это, вдруг развернулся в сторону девушки и громко окрикнул её:


— Вика! Кажется, у нас нашёлся доброволец, и мы теперь в полном составе.


— Да? Тогда жду от вас хорошего выступления, — доброжелательно посмотрев на Юру, девушка что-то отметила в своих бумагах и, сделав отмашку рукой, скрылась в кабинете.


— Тебе отдаем самый лёгкий трек, там даже вокал не нужен, просто выучи слова и ритм выдержи, а в понедельник после уроков встречаемся в актовом зале. Мы надеемся на тебя. Удачи.


Юра с удивлением посмотрел на клочок бумаги, который получил от ребят, и быстро засеменил за ними.


— А мы разве не вместе выступаем? — торопливо переспросил он новых знакомых.


— Ты, что, новенький? — услышал в ответ.


— Да, второй месяц в школе.


— У каждого из нас индивидуальный выход, но необходимо пятерых парней на праздник. Обычно пары разыгрываются жребием, но ты не парься — у тебя самая лёгкая партия!

— неясность сказанного подтвердила смутные опасения Юры в том, что он опять куда-то вляпался.


Не зная, что делать дальше, он нервно теребил бумажный обрывок в руке. И тут почему-то в его голове отчётливо возник образ одноклассника, тоже совсем недавно появившегося в этой школе.

4.73

Даму с собачкой Дима заметил не сразу. В последнее время на улице он быстро отключался от городской суматохи. Бесчисленные волны событий и переживаний, навалившиеся на него, грозились перерасти в настоящий вал. Это угнетало как никогда. Утром не было сил даже перекинуться парой фраз со своим ёжиком, как бывало раньше. Как только он начинал восстанавливаться от очередного неординарного события в своей жизни, так на него быстро набегала следующая волна.


Просторную площадку перед магазином, закатанную в асфальт, украшали высокие липы, для которых были оставлены небольшие квадраты земли, обрамляющие задумчивые деревья, ещё не сбросившие зимний сон с ветвей. В одном из таких квадратов приютилась собачка. Она, присев на задние лапы, вела себя тихо, устремив свой взгляд на людей, выходивших из магазина. Это была Кнопка, а её хозяйка, по всей видимости, была где-то рядом. Дима, опустившись на корточки, тихо спросил завилявшую хвостиком маленькую собачку:


— Купаться пойдём, Кнопа?


Отвернув демонстративно свою мордочку в сторону, собачка всем видом показывала, что устала от этой шутки от хозяйки и не намерена больше выслушивать подобное.


— Жаль, — понимающе уловив её настроение, обронил юноша и как бы самому себе добавил: – А я бы сейчас освежился разок-другой.


Димка не торопился уходить, потому что шёл как раз к Софье Ивановне, чтобы отдать ботики, которые она одолжила ему после того памятного купания. «Хоть тут повезло, отдам обувь и домой... И заходить не надо будет» — облегчённо подумал он, но, увидев выходившую из магазина Софью Ивановну, понял, что зайти всё-таки придётся.


Забрав все пакеты из её рук, он медленно шёл в сторону знакомой арки, стараясь не задеть Кнопку, весело крутившуюся под ногами, заодно выслушивал философские наблюдения Софьи Ивановны о том, что раньше и трава была зеленее, и морозы крепче, и люди тоже были совсем не такие, как нынче.


Возле подъезда на лавочке сидели две пожилые женщины, а рядом с ними стоял мужчина средних лет и что-то рассказывал, самозабвенно жестикулируя руками.


— Опять свои байки травишь, Василий? — поздоровавшись, обратилась к мужчине Софья Ивановна.


— Так вот, я и говорю: подходят ко мне трое и просят огонька, — продолжил свой рассказ мужчина, довольный тем, что слушателей прибавилось. — И тут я вспомнил – на Бога надейся, а сам не плошай. Ну, думаю, до Бога далеко, надо бы самому справиться. А один уже мне за спину заходить начал, пока те двое зубы мне заговаривали, — оживленно показывая жестами, как это происходило на самом деле, Василий был весь в своей теме.


— Подожди-подожди, ты нам расскажи сначала, как ты на Бога понадеялся? — вдруг прервала его монолог Софья Ивановна.


— Как это… Да я… — в недоумении замер Василий, явно не ожидая такого вопроса.


— Вот видишь, тебе и подсказка свыше дана была, а ты всё мимо своих ушей пропустил. Мало того, что надежду не возложил на могущего, так ещё взял и сам Его отодвинул от себя. А надо было всего-то два слова сказать, можно и не вслух, а только в сердце своём.


— Два слова? — опустив руки, которые он только что сжимал в кулаки, повторил мужчина и посмотрел на пожилую женщину.


— Да. В следующий раз попробуй следовать народной мудрости полностью.


Оставив притихшего рассказчика за закрытой дверью, Димка и Софья Ивановна начали преодолевать широкие ступени лестницы.


— Как Света? — без всяких предисловий спросила Софья Ивановна.


— Она в больнице, я ей недавно из школы задания заносил, —отвечая, Дима почувствовал напряжение во всём теле, словно он попал на сложный экзамен к очень строгому экзаменатору.


— Скоро праздник, надо её поздравить, а то как-то грустно в этот день быть на больничной койке, — внимательно посмотрев на притихшего мальчишку, произнесла Софья Ивановна.


— Да, — ответил юноша, который хотел как можно скорее, но в тоже время вежливо завершить начавшийся разговор.


— Цветы купишь?


— Да, — с лёгким придыханием, преодолевая очередной лестничный пролёт, повторил Дима и, чтобы сменить тему разговора, задал свой вопрос. — А Вам что подарить, Софья Ивановна?


— Мне? А мне, когда Светлана поправится и будет потеплее, снимите шторы… Ещё попрошу окна вымыть. Потолки очень высокие, без вашей помощи не обойтись. Это и будет для меня подарком, — улыбнулась Софья Ивановна и остановилась около своей двери.


— Хорошо, договорились… — озираясь по сторонам, ответил Димка, старательно пытаясь изобразить, что очень спешит по важным делам.


— Ты, наверное, торопишься, а то можно и самоварчик… – ненавязчиво предложила женщина, но, увидев лишь спину убегающего мальчишки по лестнице, тихо добавила вслед: — Я буду ждать вас, ребята…


Разобравшись с покупками, Софья Ивановна прошла в прихожую и аккуратно стала укладывать в пакет свитер – тот, что девушка принесла для Димы после купания в реке.


— Шебуршал, шебуршал, а так и не надел его, — вспоминая тот день, задумчиво произнесла она вслух, затем наклонилась, чтобы поднять выпавшую из пакета маленькую самодельную открытку.


На белом прямоугольнике плотной бумаги был прорисован красивый узор, внутри которого было написано только одно слово «Дорогому». Видимо, автору что-то помешало завершить начатое. Женщина уложила свитер и поздравление в пакет и, любуясь редкими снежинками за окном, с ноткой удивления произнесла:


— А мальчик, оказывается, деликатный…

4.74

Когда человек приболел, ему для улучшения самочувствия желательно укрепить свой организм. Если медицина чаще всего предлагает больному пилюли, то Димка видел вклад в процесс выздоровления только через витамины. В магазине им были куплены мандарины. Ароматные шарики-плоды лежали в пакете, в непросвечивающем пакете, который он выбрал специально.


Приобрести мандарины Димка смог довольно быстро и уверенно, а вот со второй покупкой для больной у него с самого начала были трудности. Изначально он и не планировал эту вторую покупку. Но в его планы бесцеремонно вмешалась Софья Ивановна, её неотступно преследующие смеющиеся дотошные глаза сделали-таки своё дело, поэтому Диме после долгих раздумий пришлось купить ещё и цветы.


Обстоятельства были настолько неумолимы к нему, что не оставили ни одной щёлочки для лавирования. Свободный день на этой неделе выпадал как раз на этот праздник. Навестить больную в такой день и не поздравить выглядело бы, конечно, некрасиво. Вздохнув, Дима заставил себя согласиться с Софьей Ивановной — главным инициатором покупки цветов.


Чем ближе он подходил к конечной точке своего маршрута, тем короче почему-то становился его шаг, а голова шла кругом от предстоящих действий, которые сегодня необходимо было исполнить.


Опасения Софьи Ивановны на сегодняшний день были не беспочвенны. Цветы, как и обещал, Дима купил, но это не означало, что он лично будет дарить их девушке. Это даже и обсуждению не подлежало. Он даже представить не мог, как бы стал вручать ей цветы. Ему вспомнился недавно прочитанный отрывок про то, что каждый цветок имеет своё значение… А в этом деле он ни бум-бум… Понимание этого, как звук лопающихся мыльных пузырей, засело в подсознании очень крепко. Оправдывая себя подобными размышлениями и подводя окончательный итог, Дима решил, что лучше всего — не вторгаться в личное пространство больного человека. Но это не означало, что он отказывался вручать свои подарки. Тут он, как обычно, полагался на свою фантазию и смекалку. Мандарины он просто попросит передать в палату. Для этого у него была заготовлена шоколадка, и ему оставалось лишь найти подходящего человека.


Свернув с дороги, упирающейся в главный вход больницы, мальчишка засеменил по лёгкому белому налёту снега, огибая здание и направляясь во внутренний двор. Пропустив мимо себя ехавшую машину скорой помощи, он стал внимательно изучать расположенный под окнами высокого здания небольшой сквер. Сквер скромно представлял собой площадку с расставленными по кругу скамейками и деревьями-подростками, разбежавшимися по аллеям небольшими группами и сонно взиравшими на молодого человека, появившегося перед ними. Тонкая, но зато хорошо протоптанная тропинка в сторону сквера заканчивалась возле скамейки, на которой кем-то старательно был убран снег, вернее, часть снега, что позволяло рассмотреть окрашенные бруски, ровными рядами соединяющие изогнутые ножки скамьи.


Опустив пакет с мандаринами на чистую поверхность, Дима вытянул из-под куртки шуршащий пакет с цветами и задумался. Первое, что пришло в голову — слепить снеговика и к его руке прикрепить цветы – пришлось отложить. Снега, пригодного для изготовления больших кругляшей, явно не хватало. Причиной тому были чередующиеся с ночными морозными часами тёплые дневные перемены. Под тонким белым налётом находилась спрессованная корка жёсткого и непригодного для лепки снега. Всё же, заставив себя сделать одну попытку, Димка был разочарован — с трудом собранный шар почти сразу развалился и превратился в обычный светлый холмик. «Что же делать?» — рассеянно выдохнул в прохладный мартовский воздух юноша.


Вдруг он с удивлением заметил, что тень, скользящая перед ним по серо-белому весеннему полотну, неожиданно стала двухголовой, и при этом одна голова, возвышаясь над другой, постоянно двигалась то влево, то вправо. Осторожно повернув свою голову в сторону, он разглядел силуэт человека, стоящего у него за спиной. Увлечённый некоторое время назад, он и не заметил, как из очередной подъехавшей машины скорой помощи вышла женщина и направилась в его сторону. Из-под её плаща выглядывал тонкий край белого халата. Женщина шла по тропинке и сосредоточенно вслушивалась в прижатый к уху блестящий телефончик. Два человека одновременно заметили присутствие друг друга, и через несколько секунд взгляды их встретились.


— Телефон… — непроизвольно протягивая свою руку в сторону появившегося человека, сказал Дима, узнав в стоящей перед ним женщине знакомый образ, который, видимо, прочно засел в памяти.


— Ха! Нет-нет, этот телефон мы ломать не будем! Мне его коллеги подарили, — бодро, с улыбкой воскликнула женщина, с любопытством разглядывая парнишку, цветы на скамейке и мандарины, шустро выбежавшие из пакета «на прогулку». — Второй раз встречаемся. Интересно!


Присев на край скамьи и мягко охватив своим взором растерянную фигурку мальчишки, женщина неожиданно предложила:


— Может, познакомимся? Меня зовут Лариса Дмитриевна… Да, благодарю тебя за прошлый раз. Я тогда так хорошо пообщалась с твоей птичкой.


— Дима, — смущённо обронил мальчишка, продолжая разглядывать горку снега возле своих ног.


— Пришёл навестить? — участливо поинтересовалась Лариса Дмитриевна и, открыв свою сумочку, стала в ней что-то искать, но через несколько секунд, видимо, решив отложить поиск на потом, щёлкнула замочком и внимательно посмотрела на Диму, ожидая ответа.


— Да, — робко ответил Дима, не зная как себя вести сейчас в присутствии взрослого человека. Он не ожидал, что кто-то разделит с ним минуты, такие волнительные для него сейчас.


— И, кто она? — заговорщически подмигнув Димке и почему-то убавляя голос до шёпота.


— А… это больной… он… знакомый, — уклончиво пытался ответить Дима, с опаской ожидая следующих вопросов.


— Да, ты прав, в больнице здоровых не держат. И всё-таки, наверное, знакомая? — настойчиво продолжала Лариса Дмитриевна.


Юноша ничего не ответил ей, обречённо кивнул головой, понимая в очередной раз, что женское любопытство не имеет ограничений по определению.


— Что же ты тут изобретаешь? — сменив эту сложную для Димы тему, Лариса Дмитриевна указала на белую насыпь снега перед ним.


— А это я хотел снеговика сделать, но не получилось, — облегчённо выдохнул парнишка, довольный тем, что разговор пошёл по другому руслу.


— Снеговика? Здорово! Но тогда ему надо метлу и ведро, — озираясь в поиске только что озвученных предметов, шутливо произнесла она.


— Этот снеговик особый, он должен был держать цветы вместо метлы, — увлечённо подхватив разговор, продолжил Дима.


— Да? Жаль, что снеговик не получился.., — сочувственно добавила Лариса Дмитриевна и, словно между прочим, быстро спросила: — А больной в какой палате у нас отдыхает?


— В двести тридцать седьмой, — машинально ответил Дима, всё ещё разглядывая разрушенную конструкцию снеговика.


— Так ведь у неё окна выходят на другую сторону, — растерянно произнесла женщина, ожидая объяснений.


— Я знаю, поэтому и хочу именно здесь слепить, да вот не получается, — уверенно ответил Дима, и только после этого к нему пришло осознание, что он только что сказал гораздо больше, чем надо, и самое главное — сказал то, что говорить никому не следовало.


— Понимаю, — доверительно произнесла Лариса Дмитриевна и вопросительно добавила: — А мандарины тоже здесь оставишь?


— Нет, мандарины я хочу передать в палату, — утвердительно произнёс Дима и покраснел, как спелый помидор, невольно вызвав у женщины красивую улыбку.


— Хорошо, я тебе помогу, ты ведь мне тоже помог тогда… с телефоном.


— Только не говорите ей про меня, пожалуйста, — попросил Дима, настороженно ожидая ответа на свою просьбу.


— По рукам, — услышал он. Лариса Дмитриевна поднялась со скамьи. — Запомни, своих не выдаю. Конечно же, я промолчу о тебе. А мандарины просто занесу в палату и скажу, что с вахты просили передать. Правильно?


— Да, — довольно произнёс юноша, не веря своим ушам и признавая, что так удачно нашлось решение с передачей гостинцев для Феи.


Зазвонил телефон и, вытянув блестящую коробочку из кармана, женщина ответила на звонок. Она говорила негромко, но отчётливо. При этом она несколько раз повторила номер своего домашнего телефона. Видимо, человек говоривший с ней, торопился записать его. Завершив разговор, она повернулась к юноше, чтобы попрощаться. Перед ней с вытянутой рукой стоял Дима. Он держал двумя пальцами шоколадку со вставленной в её бумажную обертку гвоздикой.


— Это ей? — спросила женщина.


— Поздравляю с праздником Вас! — порывисто выдохнул юноша и смущённо опустил глаза.


— Хороший сегодня день! — улыбаясь, произнесла Лариса Дмитриевна, принимая подарок, и, снова переходя на шёпот, тихо спросила юношу: — Как её зовут? Это, чтобы мне не попасть впросак.


— Светлана… — едва слышно произнес Дима.


— Ладно, бывай! Лепи своих снеговиков! А в остальном можешь довериться мне! — многозначительно выделив вторую часть своей фразы и помахав на прощанье рукой, она скрылась в дверях здания, а Дима всё стоял и пытался переварить последнюю, сказанную в его адрес, реплику…

4.75

Решить трудную задачу в очередной раз помог любимый ёжик. Всё гениальное — просто. Понимая, что высокие фигуры невозможно изготовить, Димка просто взял и из большой снежной горки сформировал фигуру ежа, будто собравшегося пробежаться по тонкой тропинке к зданию больницы и подарить всем сегодня хорошее праздничное настроение.


Почему он не стал делать своё снежное поздравление с другой стороны больницы, там, где располагались окна, в которые, в любой момент, могла посмотреть Фея — девушка, ради которой он сегодня пришёл сюда? Ответ на этот вопрос, наверное, он и сам бы не смог чётко сформулировать. С одной стороны, он не хотел, чтобы Фея увидела его за этим занятием, с другой стороны, желал всё-таки поздравить её, но без прямого своего участия.

А вот пережить состояние, которое испытал в первое посещение, совсем не хотел. Дима старательно отгонял от себя даже первые проблески воспоминаний о том дне. У него сложилось ощущение, что он случайно увидел то, чего она не хотела показывать всем. По этой причине чувство неловкости просто зашкаливало, внося явный сумбур в его привычное восприятие мира и накладывая новые штрихи на его поведение. Но самое главное — он был ещё не готов принять самого себя, как оказалось, такого беззащитного перед этой девочкой.


Внутреннее состояние подталкивало его к мысли, что он должен постараться как можно скорее забыть эти мгновения… Или спрятать глубоко-глубоко в своей памяти… И пусть они будут скрыты… И тогда, может быть, он хоть на немного, совсем на чуть-чуть, сможет вернуть то утраченное внутри самого себя… Вернуть доверие этой удивительной девушки…


Дима ещё не знал, что так тщательно выстраиваемая им за эти дни стена «забвения» очень скоро претерпит беспощадный и сильный натиск. Инициатором такой атаки станет небезызвестный его одноклассник, с которым сегодня вечером, опять или снова — в который раз произойдёт случайная встреча, когда Дима будет возвращаться домой.


…В то время, пока молодой и начинающий мастер снежных фигур завершал украшать свою скульптуру, по коридору второго этажа больницы быстро шла женщина в белом халате с небольшим пакетом в руке. Внезапно она остановилась, словно решая про себя что-то важное и, взмахнув перед собой свободной рукой, уверенно направилась к большим дверям, состоящим из двух широких створок с вставленными в них тёмно-синими матовыми стёклами. В своё время большая комната была предназначена для отдыха, и в ней до сих пор стояли телевизор на большой подставке, несколько кожаных кресел и обшарпанный диванчик с притулившейся к нему искусственной пальмой.


Женщина быстро подошла к окну и осторожно раздвинула рукой свисающие с карниза широкие полоски жалюзи. Рассмотрев за окном что-то заинтересовавшее её, она удовлетворённо хмыкнула и, захватив свободной рукой большую прядь длинных лент, резко подбросила их вверх. Из-за такого внезапного обращения стройные ряды светозащитных полос были нарушены. Одна часть, поперепутавшись, застряла на карнизе, а другая — с недовольным видом вынуждена была расположиться прямо на полу. С довольным видом осмотрев образовавшийся хаос, шалунья в белом халате вышла из комнаты.


В палате было тихо. На кровати возле окна девушка полусидя сосредоточенно перебирала потрёпанные страницы старой книги, аккуратно вставляя их в прозрачные файлы. Она не знала, что Дима отдал ей этот пакет случайно. Самые трудные страницы, с большими повреждениями текста, он в тот памятный день хотел показать, по предварительной договоренности, специалисту городской библиотеки. Но вмешательство Лены в запланированный им распорядок выбило его из привычной колеи… Вот и получилось, что он просто отдал два пакета Фее… Не смея глянуть на неё… Если бы кто-то попросил его в ту минуту назвать своё имя, то и такой вопрос для него был бы в тот момент затруднительным… Что уж тогда говорить про какие-то почти невесомые пакеты!


Женщины, сидящие напротив девушки, негромко обсуждали только что просмотренные на планшете новости. Вдруг они замолчали, устремив взоры на приоткрывшуюся дверь.


— С праздником! — поздравила всех вошедшая и быстро осмотрелась, пробежав взглядом по просторной палате.


— И Вас, Лариса Дмитриевна, тоже поздравляем! — дружно закивали головами в ответ пожилые дамы.


— Вот, с вахты просили в вашу палату передать, — обронила Лариса Дмитриевна, извлекая из пакета мандарины и выкладывая их на тумбочку, установленную в непосредственной близости с кроватью Феи.


— У меня к тебе небольшая просьба — в комнате напротив упали жалюзи. Не поможешь поправить их? Если, конечно, самочувствие позволяет, а то сегодня на смене уборщицы все в возрасте.


— Это срочно? — отрываясь от разложенных страниц, переспросила Света.


— Ну, желательно сейчас. А впрочем, отдыхай, у меня ещё есть человек на примете, — ответила ей Лариса Дмитриевна, делая жест, что она ни в коей мере не хочет обременять своей просьбой девушку.


— Хорошо. Я сейчас подойду, — собирая листы бумаги, ответила девушка и стала выбираться из-под одеяла.


… Что-то удерживало Димку. Он никак не мог уйти… Словно в его творении была какая-то незаконченность — ёжик, утыканный сухими прутиками, держал в лапках снежную вазу с цветами, но при этом, сам выглядел довольно грустно и, явно, не по-праздничному. Тут Диму осенило — он стал поспешно убирать сухие прутики-иголки, заменяя их живыми яркими цветами. Увлечённый творчеством он не заметил, как на втором этаже больницы в широком окне неожиданно показался силуэт девушки.

4.76

Юрка терпеливо выпиливал сложные зигзаги около дома, с нетерпением ожидая появления своего товарища. В его лице он ожидал встретить сочувствие и, самое главное, рассчитывал получить посильную помощь в предстоящем завтрашнем празднике…


Как всегда, с опозданием, он наспех собрал всю необходимую информацию о регламенте своего выступления на конкурсе, посвященном прекрасной половине человечества. Особая честь поздравить девчонок была доверена пятерым юношам. И одним из числа этой пятёрки был Юра – наивный доброволец, своим любопытством проторивший себе прямой путь на большую сцену актового зала школы, где на него скоро будут глазеть все: девчата, мальчишки, учителя. Но будущая слава не окрыляла молодое дарование, а наоборот, приковывала негнущиеся ноги к холодной земле…


Юрка распечатал пятое по счёту мороженое и ритмично стал проглатывать большие куски холодного лакомства. Вообще, он не хотел, чтобы завтрашний день в его жизни состоялся как таковой. Но этого желания было недостаточно. Сейчас он очень нуждался в поддержке и дружеском совете.


Виктория, прекрасно владевшая вокалом и игравшая на нескольких музыкальных инструментах — настоящий гений музыки – была одним из организаторов этого конкурса: парни должны в ходе розыгрыша составить с девушками пары, которым предстояло исполнить песни, где мужские партии чередовались с женскими. После того, как исполнение песни завершится, девушки, участвующие в песенных дуэтах, должны будут оценить исполнение мужской партии, выразив своё предпочтение аплодисментами. Надо было очень постараться, чтобы в итоге заработать аплодисменты у всех пятерых девушек, образно говоря — заработать «пятёрку» – высшую оценку за участие в этом празднике.


Третий год проходит такой конкурс. Он довольно популярный у женской половины школы. Правда, максимальная оценка, которой были награждены ребята за свои усилия, выше «четвёрки» ни разу не поднималась. Для получения высшей оценки мешало одно препятствие. Преодолеть его никому не удавалось. Никому! Барьером к заветной «пятёрке» была Виктория – девочка, которая к конкурсантам была очень сурова. Получить от неё аплодисменты считалось просто нереально. Поэтому и желающих участвовать в конкурсе было крайне мало.


Из тех четверых ребят, с кем согласился выступать и Юра, двое учились со своими сёстрами в этой школе, а у двух мамы были учителями. Назвать их добровольцами сложно. Ну, если только с очень большой натяжкой! Все понимали, что эти мальчики — заложники создавшейся ситуации. Зато Юра был тем самым, настоящим Дон Кихотом, кто добровольно подставил своё плечо друзьям по несчастью. Только у Дон Кихота был верный помощник Санчо. У Юры же никого не было рядом… Но он всё же надеялся встретить этим вечером, так необходимый ему, прототип верного товарища…


Дима, уставший физически и морально, смутно представляя просьбу закоченевшего одноклассника – для подстраховки, ему надо завтра спрятаться на сцене и побыть суфлёром, так как Юрка очень боялся перепутать слова песни – надел наушники и, включив автоповтор выбранного трека, провалился в глубокий сон.

4.77

Утёнок, ловко ухватившись за хвостовой плавник дельфина, исполнял в воздухе сложный пируэт, при этом россыпь солнечных брызг, отражаясь в водной радуге, рисовала шикарную улыбку этого весёлого действа, старательно нанесённого на уже достаточно бывалую, сплетённую из хлопчатых нитей, футболку.


Димка, потеребив выстиранную накануне куртку, пришёл к выводу, что рукава ещё недостаточно просохли, и спросонья торопливо решал что надеть, так как времени было в обрез. Надев под рубашку футболку с утёнком, чистую, но настолько им заношенную на тренировках, что в некоторых местах уже появились небольшие прорехи, он нацепил на себя ещё и плотный свитер. А завершил свою утреннюю экипировку синей ветровкой из очень плотной ткани…


В это же самое время и в этом же доме собирался ещё один молодой человек, тоже усиленно решающий, что лучше всего сегодня надеть. Он не спал всю ночь. Самое печальное — попытка найти уважительную причину и отказаться от сегодняшнего участия в конкурсе, например, из-за простуженного горла, не работала. Два пакета мороженого и не одна бутылка воды со льдом легко побеждались его организмом. Слишком уж сильным был внутренний жар, вызванный эмоциональным порывом будущего артиста. Как известно, признание к человеку приходит через муки творчества. Конечно, Юра не был исключением. От этих мучительных всплесков его буквально шатало по сторонам. Слабым утешением для него было то, что сегодня на сцене он будет не один…


… После утренней тренировки на улице Дима привычно вклинился в плотную цепочку спешащих к первому звонку учеников. Протолкнув перед собой дверь, он сразу оказался в шумном хаосе дыхания школьной жизни. Возле гардероба он почувствовал, как кто-то глазами прожигает его насквозь так, что даже и на рентген ходить не надо.


— Тыы…неее…забыыл? — вместо приветствия, протяжно вибрируя голосом, обратился к нему этот рентгеновский аппарат в лице бледного до посинения Юры.


— Хм… Привет. Даже нараспев, неплохо получается, — ободряюще подмигнув своему однокласснику, ответил Дима, стягивая с себя свитер.


— Иии… Издеваешься? — только и смог высказать Юра —тёмные круги под глазами вызывали сочувствие.


— Ну, чего ты? Текст я выучил. Так что со мной всё в порядке, как и обещал, — удивленно разглядывая Юру, Димка снова пытался успокоить расстроенного товарища.


Взяв поникшего человека за плечо, он слегка подтолкнул парня к лестнице, ведь звонок на первый урок уже переливался по школе громкой трелью. Ему искренне было жаль Юрку, но он надеялся, что песня, предложенная ребятами для исполнения, была по силам этому хмурому и длинному парню, нехотя идущему рядом.


Совсем недавно, когда пришлось срочно расплачиваться за разбитые окна в гостинице, Юрка выручил Диму деньгами. Именно Юрка да ещё Вадим, верный кореш из старой школы, здорово поддержали тогда. Сейчас надо поддержать, а для начала постараться успокоить, начинающего артиста. Дебют как никак! Сам Дима сторонился всякой публичности, но, оказавшись невольно в центре внимания, прекрасно понимал Юркины переживания.


— Прорвёмся, не грузись, — заходя в класс, тихо шепнул Дима.


Виктория не была строгой и безжалостной, как её представляли многие мальчишки. Организовывая этот музыкальный конкурс вместе с другими девочками школы, она советовалась с мальчишками, и те дружно поддержали, согласившись принять участие. Конечно, некоторые записывались лишь для того, чтобы покрасоваться перед девочками. А Вика хотела, чтобы это был настоящий творческий вечер, и ожидала ото всех серьёзного отношения. Поэтому сразу и были введены небольшие правила: если мальчишкам разрешалось выбрать всего одну песню по вкусу из пяти предложенных, то девочкам-участницам было намного сложнее – им необходимо было разучить все пять песен, потому что они узнавали своих партнеров только после розыгрыша непосредственно перед выступлением. Тем самым, все пары находились в равных условиях и исполняли свои песни с листа, не имея возможности заранее репетировать свой номер. А сами песни, кстати, их могли предлагать для исполнения не только школьницы, но и учителя, тоже отбирались для исполнения при помощи розыгрыша организационным комитетом праздника.


Был один «недочёт», характеризующий Вику, но он был, пожалуй, самый существенный: воспитываясь в творческой семье музыкантов, она легко читала музыкальную ткань нот и умело входила в заданный образ произведения. Соответственно, она и от ребят ждала более проникновенного исполнения песен. Своим выступлением она так высоко поднимала планку, что у ребят, выступавших с ней в дуэте, просто духу не хватало соответствовать её уровню. К сожалению, не понимая этого, она не помогала ребятам, а наоборот, просто уничтожала их на сцене, объясняя слабость их выступлений несерьёзным отношением к конкурсу.


Вот в такой замкнутый круг неведения и попал сегодня Юра. Насобирав кучу правдивых, а также и весьма преувеличенных слухов об этой девушке, он всеми фибрами души надеялся, чтоб она достанется кому угодно, но только не ему. Наверное, так же думали и остальные мальчишки. Вся школа сегодня делала шутливые ставки — кто на этот раз будет этим «смертником».

4.78

Две расплывчатые тени медленно скользили среди городской суматохи, явно выпадая из обоймы пронырливо суетящихся, в меру своих устремлений, городских жителей. Тень подлиннее принадлежала Юре. У него, в отличие от шагающего рядом Димы, глаза периодически включались в процесс движения, и он, реагируя на сигнал светофора, придерживал своего товарища на перекрёстках. Но это было единственным отличием. Во всём остальном два городских пилигрима выглядели так, будто благодаря долголетним совместным тренировкам они добились полной и согласованной синхронизации всех движений. Согбенные туловища с поникшими головами натужно тащились из квартала, где находилась школа, в сторону своего дома.


Димкина сумка, быстро соскользнувшая с плеча и какое-то время волочившаяся по земле за своим хозяином, теперь возвышалась на другом плече.  Способность издавать хоть какие-то звуки, совсем недавно и почти одновременно полностью утратилась у обоих. Воздух, ударяясь об окоченевшие части тела, в этом пространстве заметно охладевал, разрешая редким снежинкам сопровождать молчаливую процессию, постепенно растворяющуюся в уходящих шагах этого дня. Лавина воспоминаний, которую незримо несли сейчас на своих плечах Юра и Дима, была такой огромной, что перегруженная память от невероятного наплыва просто отказывалась работать, создавая безмолвием мыслей необходимую и спасительную передышку.


Событие, произошедшее с ними сегодня, яркими всполохами напоминало о себе, и Дима, в очередной раз, начинал прокручивать в памяти этот незабываемый день школьной жизни.

4.79 (1 часть)

... «Прорвемся…хм…да, сказать-то легко! Уж больно он поникший какой-то», — размышляя над своими словами поддержки и старательно изображая из себя бодрячка, Дима, предварительно выпросив ключи у Константина, на большой перемене открыл кладовую спортзала. Это самое подходящее место для репетиции перед выступлением. Такой необходимой для начинающего артиста!


Юра безропотно шагнул за Димой в пыльную комнату, заваленную спортивным инвентарём, и остановился в узком проходе между стеллажами. В помещении – где было тихо, без окон, без посторонних взглядов – он немного взбодрился. Увидев в нём перемену, Дима решил использовать этот момент и, тихо включив трек, сказал:


— Самое главное — правильно двигаться, тогда будет намного легче. Попробуй слегка пританцовывать.


Видя, что его подопечный нуждается в мастер-классе, Дима стал показывать простые движения и комментировать вслух:


— В этой песне чёткий ритм, и под него довольно достаточно легко подстроиться. Давай, попробуй.


Добившись от Юры приемлемого результата, Дима не стал перегружать его просьбой исполнить и песню. Он решил, что на сцене тот сможет исполнить свою партию, тем более, что там и петь-то особо не надо — мужская партия, в отличие от женской, была в виде рэпа. Ритмичный речитатив песни не требовал от исполнителя особых вокальных данных, надо лишь знать слова песни и придерживаться нужного ритма. Всё это Дима в доходчивой форме и попытался донести до Юры, пока шли по притихшему спортзалу.


Актовый зал был заполнен зрителями под завязку. Аншлаг! Многие сидели в проходах. Даже в широкий проём открытых дверей зала умудрилась втиснуться приличная толпа, препятствующая разглядеть то, что происходило на сцене. Большие динамики разносили через открытые двери по школе всю палитру праздничного настроения, и поэтому любой, даже не попавший внутрь, мог прочувствовать атмосферу мероприятия.


Сразу за толпой, чуть в сторонке, стояли двое. Они внимательно слушали, как ведущая в микрофон объявляла очередную, четвёртую, пару, выходящую на сцену. Юру ещё не вызывали. Это означало, что он будет завершать песенный конкурс, и петь предстоит с той девушкой, которую тоже пока ещё не вызывали на большую сцену. Реакция мальчишек на понимание того, кто составит последний песенный дуэт, была совершенно разная. Можно сказать, диаметрально противоположная. Если Юра медленно и уверенно стал пятиться от открытых дверей актового зала в сторону лестницы, ведущей на первый этаж, к спасительному гардеробу, то Дима, наоборот, схватив одной рукой стоящий возле дверей мольберт с пришпиленными к нему рисунками, второй рукой обхватив Юру, громко выкрикнул в стоящую перед ними толпу:


— Дайте дорогу! Ему сейчас выступать надо!


Секунды три не было никакой реакции, но когда в толпе произошло осознание услышанного, сразу образовался узкий коридор, достаточный для продвижения сегодняшнего «смертника». Пользуясь тем, что Юра замешкался от многочисленных сочувствующих взглядов, моментально вонзившихся в него, Димка, подталкивая мольбертом Юру вперёд, смог благополучно зайти с ним в гудящий зал…


Только что завершила своё выступление четвёртая пара, и поэтому все понимали, кто должен сейчас выйти на сцену… Возле сцены, в лёгком полумраке, чьи-то шустрые руки стянули с Юркиной шеи длинную полоску галстука и вместо него нацепили на белую рубашку большую нарядную бабочку.


— Это реквизит, потом вернёшь, — шёпотом произнесла незнакомка, оставив артиста в явном недоумении.


Последние проблески жизненной силы таяли на глазах. Казалось, что Юра сам сейчас всем своим естеством превратится в настоящий реквизит будущего представления. Дима понимал, что надо остановить этот нарастающий процесс. Увлекая Юру по ступенькам в тёмный прямоугольник, вырезанный в стене для прохода за кулисы, торопливо проговорил:


— Иди в дальний конец сцены и встань возле рояля, а я буду за занавесом и помогу тебе, если что, — эти слова хоть как-то смогли оживить товарища.


Юра смог пересечь сценическую акваторию и бросить свой якорь рядом с белым силуэтом большого музыкального инструмента. В этот момент Дима, пробравшись в самую глубь свисающих с потолка массивных театральных занавесей, случайно задел рукой какой-то сосуд, испачкав при этом рукав рубашки какой-то густой и липкой жидкостью. Как оказалось потом, это был заготовленный раствор для больших мыльных пузырей.


Слабое освещение над сценой стало затухать окончательно, погружая всё вокруг в полную темноту. Сняв испачканную рубашку и завязав её узлом на поясе, Дима продолжил свой путь дальше. Уже добравшись до того места, где должен находиться Юра, он заметил интересную декорацию. На ней была изображена большая черепаха. В тёмных очках и шляпке она выглядела очень артистично. Облокотив свою голову на высунутую из-под своего панциря лапу, черепаха улыбалась. В другой лапе она держала микрофон. Видимо, тоже собиралась петь.


Сделав ещё пару шагов в сторону, Дима тихо спросил:


— Ты как?


— … — в ответ с другой стороны плотной и толстой ткани, нависшей над ним, он смог расслышать лишь какое-то движение и невнятное бормотание.


— Ты там живой? — прильнув лицом к широкому полотнищу, громким шёпотом вновь переспросил Дима.


— Ххолос… сел, — наконец смог разобрать очень тихий и жалобный ответ Юры.


— Совсем? — снова прошептал Дима.


— Ааа, — не выговаривая нужный звук, снова донеслось в ответ с той стороны.


Дима не знал о тщетных попытках новоиспечённого артиста заблаговременно сойти с творческой дистанции через усиленное охлаждение своего организма, поэтому решил, что тот не смог справиться со своим волнением перед выступлением. Дима ещё не видел воочию девушку, которая нагнала страх на всех ребят, но его задело, что она была младше их на один год, и в добавок, у него почему-то из головы не выходила история, услышанная от Юрки. По слухам, явно преувеличенным, два года назад она отправила со сцены парня в зрительный зал со словами: «А теперь иди и исполни партию поросёнка». А в тот год как раз, по какому-то там календарю, год свиньи отмечался.


И вот сейчас, представив Юру в этой роли, Дима принял решение — забрать на время у черепахи муляж микрофона и поменяться с Юркой микрофонами. Слегка приподняв тяжёлую ткань занавеса и быстро сделав обмен, Дима попросил только об одном:

— Ты хоть не забывай рот открывать.


Уже в полной темноте, отступив пару шагов назад, Дима поднырнул ещё под один ряд свисающей материи и, присев на твёрдый черепаший панцирь, сильно выдохнул. Однозначно, сам он ни за что и никогда бы не решился петь что-либо на сцене перед такой огромной толпой. Да не только петь, но и находиться на сцене для него было бы неприемлемо. А вот дрожащий парень в бабочке стоит перед всей школой, стоит и ждёт помощи. И Дима должен, просто обязан, скрытый от глаз за двумя рядами занавесей, стать Юркиным голосом, озвучить его партию и оправдать возложенное на него доверие.


Диме, наверное, как и многим ребятам, нравилось, бывая наедине с собой, напевать понравившиеся мелодии песен и отбивать полюбившиеся ритмы. Но сейчас всё было по- другому. Ощущение, что в эту тишину, установившуюся перед исполнением песни, кроме него вслушиваются многочисленные зрители, не давало ему возможности сосредоточиться. Бремя ответственности грузом легло на плечи притихшего юноши. Пытаясь как-то заполнить последние секунды, Дима приобнял за вытянутую шею черепаху и тихо обронил в её адрес:


— Надеюсь на Вашу поддержку, синьора…


Словно услышав его просьбу, на пол сразу упал какой-то предмет. Нагнувшись, возле ног Дима обнаружил большие очки. Огромные, в пол-лица, они были очередным сценическим муляжом. Вырезанные из толстой фанеры и окрашенные в чёрный цвет, сейчас они были очень кстати. Закрепив их на своём лице, Дима почувствовал облегчение. Благодаря им темнота вокруг стала ещё плотнее, и он, крепко сжав чуть не выпавший из его руки микрофон, устало закрыл глаза, вслушиваясь в первые аккорды зазвучавшей мелодии.


Юра стоял на сцене, стараясь не смотреть по сторонам и ожидая предстоящее действо, как провинившийся школьник, ожидающий публичного избиения. Он не хотел исполнять партию поросёнка… И опять всё сбросил на Диму… От понимания этого было тоскливо до невозможности. Его внутренний жар, так долго сопротивляющийся с переохлаждением организма, не смог справиться с той нагрузкой, что возложила на него эта концертная бабочка… Поэтому Юрка стал моментально остывать, и когда раздалась музыка в зале, на сцене уже стоял настоящий снеговик — именно так ощущал себя человек с муляжом микрофона в руках. Он ещё не догадывался, что после того, как завершится эта песня, ряды снеговиков в этом зале пополнятся ещё одним экспонатом.

4.79(2 часть)

В хаосе мысленных всплесков Дима неизменно возвращался к этой песенной мелодии, так крепко засевшей на подкорке сознания. Отголоски её ночного звучания сопровождали его с самого утра. Даже во время ранней тренировки Дима ловил себя на мысли, что вновь прокручивает в памяти слова, из которых сплеталась эта песенная конструкция.


Раньше, во время упражнений на растяжку и гибкость, он часто включал ритмичную музыку. Это всегда был один и тот же музыкальный трек иностранной песни, который ему очень нравился. Тогда отец, как бы невзначай, спросил — знает ли он, о чём эта песня. Не сразу, спустя какое-то время, Дима нашёл перевод. После этого тот трек уже не слушал. С тех пор в привычку вошло — содержание текста понравившейся песни надо знать.


Поэтому Дима был немного озабочен: как Юра будет озвучивать свою партию. Сам Дима точно на такое не подписался бы. Ни за какие коврижки! Очень надеялся, что Юра, может быть, сам справится, без его подсказок. Партия девушки тоже требовала большой смелости. Димку смущал последний куплет, где в Юркиной части текста идёт прямое откровенное признание, какое бывает впервые в жизни почти каждого человека. Дима не представлял, как Юра наберётся решимости войти в образ, и с нетерпением ждал его выхода на сцену. Юра, запивая своё горе заледеневшей водичкой из морозилки, тогда, наверное, прослезился бы, узнав о том, что думает Дима о его испуганной, любопытной не к месту, личности...


Синтезатор, прошив нависшую тишину зала лёгким ритмом, звонко начал вступление. По высокому потолку, скрытому плотной темнотой, захватывая фрагменты стен, разбежался подвижный фонтан из множества светящихся пылинок, которые красочно рисовали ночное небо в мерцающем звездопаде.


Первой начинала петь девушка… Большой плюс, надо сказать. Как говорится, перед смертью не надышишься, но всё же… Дополнительные секунды, чтобы настроиться на нужную волну, были кстати.

Дима и предположить не мог, что всё обернётся так – что ему придётся озвучивать тот живой манекен на праздничной сцене. Порывистое желание помочь однокласснику втягивало его в непредсказуемый певческий дебют. Сможет ли он в нужном ритме выдержать все музыкальные фразы? Будет ли этого достаточно, чтобы Юру отпустили без каких-либо эксцессов со стороны публики?


Слова и ритм песни Дима усвоил довольно неплохо. Самое главное, как он и думал, в эти первые музыкальные аккорды, прозвучавшие над его головой, надо просто постараться быть более уверенным в себе и не дать этой девчонке повода для насмешек. Вот только где же взять эту уверенность? Дима до сих пор не верил в то, что держит в руке микрофон, в который скоро должны отправиться слова! Слова, в которые он, Димка, должен вложить красивый песенный полёт.


Всё осложнялось ещё и тем, что Дима ни разу не слышал, как поёт девушка, с которой предстоит петь дуэтом… Оставались считанные секунды, сердце учащённо забилось, пропуская удары… и… и Дима услышал, как она запела.


***


Ты любимый мой, ты единственный,

Самый дорогой, нежный ласковый мой,

Я твоя луна, солнце ты моё, только я одна подарю тебе тепло

***


Когда Вика наполнила большой и притихший зал мягким, красивым и обволакивающим голосом, Диме стало ясно, что всё для него очень и очень плохо… Все предполагаемые расчёты и сценарии исполнения своей партии моментально испарились. Эта девушка просто уничтожила их на корню своим проникновенным пением… Как же классно звучал её голос! Её песенное признание устремлено было в глубь этого звёздного неба, волшебным зонтиком раскрывшегося прямо над её головой, словно она ожидала в далёких созвездиях увидеть путь к своей мечте. Мягкий луч прожектора зажёгся и осветил на тёмной сцене фигурку девушки в серебристо-синем платье. Она пела о своей мечте так искренне, мелодия её голоса заполняла всё вокруг, сшивая из бегущих нот эту звёздную накидку для желанной гостьи, а ночная чародейка с интересом наблюдала, ожидая увидеть нечто, достойное внимания…


Дима удивился точности подачи сложного текста, идеальности выбора вектора движения партии. Ему стало ясно, что его исполнение сейчас будет только жалким подобием песни. А если уж говорить прямо — его песенные потуги будут выглядеть мыльными пузырями.


Каждое слово, спетое Викой, отзывалось щемящей и волнительной энергией. Ей Дима поверил сразу, поверил в то, что она сейчас живёт песней и поёт сердцем. Она соткала своими нотами этот глубокий и сказочный ночной холст и ждала, что нарисует на нём парень, который сжимал двумя руками микрофон, вдруг так сильно потяжелевший. Как найти в своей душе достойный ответ на чистые девичьи грёзы?


Поправив рукой огромные солнцезащитные очки — те самые, что позаимствовал у черепахи – Дима интуитивно ухватился за это определение — солнцезащитные! В нём есть ключевое слово — Солнце! В эту же секунду по неведомым лабиринтам памяти мысли быстро побежали к тому спасительному тихому свету, что продолжал упорно пробивать своими лучами старательно расставленные Димой стены…


… Вот он вновь стоит перед этими дверьми… Сколько раз он запрещал себе сюда возвращаться. Уговорив себя сейчас, что это вынужденная мера, и что ему очень нужна помощь Феи, Дима тихо открыл дверь в тот солнечный больничный переход и робко сделал маленький шаг навстречу идущей к нему девушке… И в это же самое мгновение солнечная магия стала наполнять слова песни, которые Диме сейчас предстояло произнести. В полной темноте закулисья, хриплый и негромкий голос мальчишки, вибрируя на тонкой струне обнаженного нерва, подхватил начатую песню. У него тоже была мечта! И он решился всё-таки рассказать о ней здесь и сейчас!


***

Е…красотою неба, романтик из звёзд, эта композиция как букет роз.

У кого есть сердце, которое бьётся,

Счастья своего дождётся, по-любому добьётся.

***


Несмотря на полумрак, Виктории достаточно было беглым взглядом окинуть окаменевшего Юру и понять, что он из себя представляет. Юра выполнил просьбу Димки лишь отчасти — смог открыть рот… Единственная его актёрская проба! А вот закрыть рот у него уже не получилось… Происходящее рядом в непосредственной близости поспособствовало этому: примерный сценарий освещения этого песенного номера, разработанный девочками, предполагал, что мягкий луч прожектора должен попеременно высвечивать поющих на сцене. Сейчас луч, соскользнув с фигурки Виктории, накрыл стоящего с открытым ртом Юру, который всем своим видом напоминал снеговика.


Когда Вика в ответ услышала негромкий голос парня, своевременно усиленный через динамики, обладая абсолютным слухом, поняла, что работает второй микрофон, и находится он где-то на сцене. Совсем рядом. Приблизившись к занавесу, отсекающему всю глубину сцены, она незаметно коснулась его своей рукой и сделала знак головой кому-то в зале. Вскоре плотная и тяжёлая материя занавеса медленно и неохотно стала раздвигаться, уползая в разные стороны. За ней находилась ещё одна широкая театральная штора, которая, в отличие от первой, бала очень тонкой, и луч прожектора легко просвечивал это полотно, выхватывая за спиной Юры настоящего исполнителя звучавшей песни. Девушка, разглядевшая поющего незнакомца, пела, наполняя голос новыми оттенками, рассыпая на ночном небе своей мечты созвездия душевных слов, искренне откликаясь на живой импульс поющего юноши.


***

Всегда, всегда, с тобой, с тобой, одной судьбой под яркой звездой.

ты мой, ты мой, я твоя, я твоя — ведь я так сильно люблю тебя.

***


Дима полностью ушёл в мелодию песни, и даже те небольшие светлые блики, которые он ощущал глазами, спрятанными за большими очками, воспринимал не как свет от прожектора, а как проявление волшебной магии дорогого ему человека. И эта магия помогала обрести подвижность в словах, одобряя лёгкий песенный сумбур влюблённого человека.


***


Моя конфетка, солнышко, детка, бывает редко, но влюбился метко я, мои слова бейби, это чувство — они воплотили

музыку в искусство.

твои глазки, как алмазки, не увидеть даже в сказке.

моя царица, словно птица в небесах кружится.

***


Сменяя партнёра, голос девушки продолжал очаровывать, становился всё более приглушённым, с мягким бархатом затихающих нот в завершении мелодичных строчек.


***

Светлым днём, светлым днём, тёмной ночью, тёмной ночью, к тебе одному моё сердце так сильно хочет.

**


В ответ мужская партия, обретая уверенность в созвучных его душе словах песни, рисовала на красивом ночном небе свои солнечные искренние строки, украшая исполнение неповторимой аурой.


***

Есть лав стори, история любви, каждый встретит любовь по жизни, по пути.

куда не иди, куда не беги, любовь проснётся у тебя в груди.

вторую половину найдёшь по глазам, поймёшь по губам, вы целое, но пополам.

по разным берегам находятся корабли, и между ними километры любви.

***


Два голоса дружно сплетали воздушный узор светлой и такой хрупкой мечты, плывущей в распахнутые сердца людей… Партия Виктории заставляла всех слушать и любоваться красотой её пения…


***

И смешинки и грустинки — пополам!

ведь мы — это две половинки, вдвоём, вдвоём, под летним дождём сливаться с жарким огнём… вдвоём.


***


Признание, прозвучавшее из Димкиных уст, привело в восторг женскую половину зала. Каждой девчонке, втайне, хотелось бы услышать такое признание.


***


Душистым облаком ранних цветов, понятно без слов, что ты моя любовь.

пока звёзды в небесах и солнце на небе, Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ, где бы я не был.

Горжусь тобою, дорожу тобою, счастлив я тогда когда ты со мною, самую дорогую, нежную и родную крепко обнимаю

и страстно целую


***


Увлечённый неожиданно новым состоянием, Дима смог спеть слова, которые ещё недавно и в мыслях произнести не решился бы. Но эти последние строки выжали его силы все без остатка, подарив невероятное открытие — он только что признался в своих чувствах девушке, которую сейчас бережно держал перед собой в ладонях своей памяти! И даже спрятавшись ото всех, и, подыгрывая чужому голосу, последнюю строчку непреднамеренно спел на свой лад, заканчивая более воздушно, словно обнимал песней и рисовал в небе её образ. По-другому просто не смог!


Завершая песню, Виктория уже шла к белому роялю, возле которого за тонкой фигурой Юры находился Дима. Её глаза горели, отражая праздничные блёстки, рассыпающиеся сейчас в воздухе над их головами.


***

Ты любимый мой, ты единственный,

Самый дорогой, нежный ласковый мой,

Я твоя луна, солнце ты моё, только я одна подарю тебе тепло


.                                                                                       ***


Слова летели к слушателям… Песня прозвучала полностью. Зрители, заполнившие зал до отказа, признали, что эти двое затронули сердца слушателей своим исполнением. Мощная волна восторга накрыла всех.


Открыв глаза и пристроив большие очки на голове, Дима увидел, что на него сверху падает яркий луч света, и занавес вдруг стал полупрозрачным. Ничего не понимая, он поднялся и попытался выйти из яркого круга, в котором оказался. Но тут чья-то рука проворно извлекла его на открытую часть сцены. Девушка с чёрной копной густых волос, стоявшая перед ним, загадочно рассматривала его. Перед ней был мальчишка в затёртой до дыр футболке с утёнком, с рубашкой, завязанной узлом на поясе и большими чёрными очками, на которых были аккуратно прорисованы красные сердечки. В полумраке закулисья эти сердечки Дима разглядеть не мог.


Вытянув Диму, а заодно и Юру, так как его Димка успел тоже ухватить свободной рукой, к самому краю сцены, девушка повернулась к Диме и, отсоединив от своей причёски небольшой цветок, бережно закрепила его в небольшом разрыве ткани на крылышке утёнка. И только тут до Димки дошло, что всё это время он находился в бесконечном шуме громких беспрерывных оваций.


— Весь зал на ноги подняли… — негромко и протяжно произнесла девушка после того, как её цветок по-свойски расположился на Димкиной футболке.


До сих пор ничего не понимая, Дима всё смотрел и смотрел на её руки и ждал, когда же она будет хлопать или, наоборот, не будет. В голове была полная каша из множества вопросов, которые он очень хотел задать стоящему рядом с ним юноше с бабочкой на шее. Неожиданно на самый важный для него вопрос он получил ответ.


— Круто! Ну ты даёшь! Никогда бы не подумала! — прорвавшись к сцене, громко прокричала Лена, размахивая своим телефоном.


— А Фея, оказывается, умеет выбирать… — прозвучало из уст Виктории.


Не понимая, почему сейчас вспомнили о Фее и, пытаясь расшифровать только что услышанное, Дима с недоумением обратил внимание ещё на одно упоминание о ней.


— Я Фее сейчас видео отправила с твоим выступлением, — радостно подмигнув, снова прокричала Лена.


— Стой! Не отправляй! — неожиданно, громко и с чувством, попросил её Дима.


— А это... уже… — растерянно ответила Лена и, словно догадавшись о чём то, переспросила Диму: — А! Ты сам ей хотел сюрприз сделать? Да? Обожаю сюрпризы!


Усиленно соображая, Дима развернулся в сторону Юры и спросил его растерянно:


— Занавес давно открыли?


После немого Юркиного ответа Дима почувствовал, как всё тело моментально заледенело, и холодная испарина, укутавшая его онемевшую оболочку, ясно указывала на появление ещё одного снеговика в этом зале. Он уже не слышал, как Лена ойкнула и громко сказала:


— Знаешь, нет, видео не прошло, так что сюрприз оставляю за тобой.


Второй новоиспеченный снеговик ещё не понимал, что он только что всей школе своим ярким и незабываемым выступлением подтвердил особую исключительность Феи...


Праздничные снежинки старательно летели по городу, догоняя обоих снеговиков, пытаясь скрасить их замороженный вид. Но снеговики не обращали на них никакого внимания — посетившая сегодня Мельпомена до сих пор не отпускала их из своих крепких объятий.


*

Текст песни и музыкальный трек, по ссылке ниже:

https://teksty-pese

ok.ru/rus-ty-lyubimyj-moj/tekst-pesni-ty-edinstvennyj/1937086

Страница книги Снежинка на ладони в интернете