Пролог. Встреча с иным, древним миром.

Моя жизнь принадлежит Орде.

Орк Бугай, Warcraft III.

Разумная жизнь на той или иной планете достигает зрелости, когда её носители впервые постигают смысл собственного существования. Если высшие существа из космоса когда-либо посетят Землю, первым вопросом, которым они зададутся, с тем чтобы установить уровень нашей цивилизации, будет: «Удалось ли им уже открыть эволюцию?».

Ричард Докинз. Эгоистичный ген.

Одиноки ли мы во Вселенной? Есть ли у нас родичи по разуму, хотя бы дальние? Эти вопросы задают все, кто умеет мыслить, не раз и не два. Дураки, разумеется, считают, что Земля уникальна, и жизнь возможна лишь на ней. Чувство уникальности и избранности – их визитная карточка, о чём-то объективном, то есть, не зависящем от точки зрения они не то, что не слышали, а просто не понимают, что такое возможно.

Самое забавное то, что дурак может быть образован и при чинах, с высоким IQ. Беда: его сознание находится на уровне ребёнка 5-6 лет.

Признаки дурака таковы:

·         успех и карьера своя или чужая важнее всего

·         форма (происхождение, облик, звание, богатство) важнее содержания (идеи, разностороннее рассмотрение ситуации и любых идей)

·         мелкий бытовой и карьерный садизм (кто ниже - черви, кто выше - боги)

·         стадность во всём с консерватизмом на уровне «шаг в сторону – попытка побега, прыжок на месте – попытка улететь, стрелять без предупреждения»

·         крайний шовинизм и агрессия ко всем, кто не разделяет до третьего знака привычные ему догмы.

Реакция на любое предложение, не сделанное самим подобным дураком, всегда такая: «Самый умный тут выискался, вперёд батьки в пекло полез, вызов нам бросаешь, да? Выскочка недоделанный, думаешь, ты тут вылез и лучше нас со своим бредом, а мы дураки, да?». Такой дурак считает стиль и детали изложения важнее изложенного, потому написанное не любимым им онегинским стилем стихотворение, например, считает хуже «онегинского». Тут, правда, может быть и умный, но невежда. Ему вдалбливали в голову, что Пушкин писал лучше всех, хотя это просто мыльный пузырь, во времена Пушкина так писать должен был уметь и умел, нередко лучше, каждый гвардеец императора, это часть обязательного экзамена, как и одновременно писать правой и левой рукой на одной скорости. Но нужен был герой, беспутный повеса и гуляка, и годного на эту роль Пушкина раскрутили. Вот потому его как Наше Всё и знают, хотя он по меркам того времени писал он посредственно и пошло.

Так что невежда может быть похож на дурака, но он не дурак, это важнейшая разница! Он просто не знает, что можно посмотреть на проблему под иным углом, этому невежду можно просто научить, открыть глаза. Если фильмом детства была, например, «Ирония судьбы» растлителя умов и пропагандиста пьянства с неполными семьями и проституции Рязанова, то критику в его адрес дурак или не обученный видеть правду будет принимать строго в штыки, как утёнок видит мамой первого кого увидел и чхать, что дядя Вася – не мама и курит, а сама мама до хрипоты зовёт утёнка. То есть, дурак воспринимает информацию чисто инстинктивно, без сознательной обработки, он не разговаривает, он разводит и определяет статус окружающих. Содержание ему не важно, лишь бы было. Главное для него «пошуметь», не важно, про что. Процесс ради процесса, потому он будет саботировать все инициативы и проекты, делая из любого из них просто пиление средств и саботаж.

Стоит дураку получить хоть каплю власти, он сразу станет агрессивным и при первой же возможности пустившимся во все тяжкие деспотом, любой прогресс и нестандартное мышление будет подавляться с яростью, превосходящей ярость красноармейцев к немцам, в ход будет пущена самая гнусная подлость и «удары ниже пояса» во всех смыслах, травля и подставы, при первой же возможности – рукоприкладство и подведение под статью какого-то УК. Чтоб не мешал пилить средства и вообще...

Примеры? Пожалуйста, их есть у меня. Теодор Освальд Эвери, буквально затравленный коллегами на манер натуральной дедовщины, самоубившийся из-за травли «бычьим» коллективом Больцман, а травля Иммануила Великовского и вовсе вызывала расследование психологическим комитетом, за что мужика чморят до такой степени. А Джеймс Грот, которого вовсе вычеркнули из Истории с Красновым (не поднемеченной казарой, а археологом, обнаружившим мамонтов и людей в доспехах на одних и тех же старинных наскальных рисунках) вместе?

Так вот, современное кино и прочие СМИ с играми навязчиво пропагандируют образ расхлябанного или наоборот сверхаккуратного (две крайности одной и той же сущности, быдлячья сущность или демонстративная попытка от неё откреститься внешним видом) дурака как единственную (!) норму, выставляя умных или психами (образ сумасшедшего учёного и гения чего стоит), или злодеями.

Примеры сами можете привести, мерзости этой. При этом, несмотря на все слова про борьбу с фашизмом, его-то и навязывают во всех деталях. Будущее – всегда диктатура, антиутопия, опыты на людях по факту – норма, мотивы людей – чисто звериные, культура – низкая и полудикарская. Пока не дошло только до того, что мужчины и женщины говорят на разных языках, как у самых отсталых австралийцев, но ничего, наверстают. Феминизм и так рушит семьи хуже войн! Понятно, что таким разобщённым свиноподобным по уровню развития народом легче управлять, и всё кино лепит из людской «массы», как устойчиво видит честных людей потерявшая берега «закулиса», именно такое вот стадное быдло.

Дело в том, что все эти животные черты восприятия при нормальном развитии психики растворяются в нормальном сознании, для него это становится (абсолютно справедливо) нелепым и диким, посмотрите фильм «Безмолвная звезда», менталитет и уровень развития людей той поры, когда народ не был так зомбирован, и нынешней – небо и земля. Как и серию «Таити» с Кусто, 1950-е годы, по факту были тем будущим, к которому сейчас стремятся, будущее в прошлом, как самолёт «Конкорд», списанный в 2002-м. Но это было будущим, а не нынешние реалии! Парадокс, будущее в прошлом, понимаю. Так вот дурак этого никогда не поймёт, потому что от нынешней вдалбливаемой картины мира (а дурак мыслит лишь тем, что вдолблено, ни шагу в сторону) это отличается. Надо сказать, дурак не понимает и сам официально, а просто повторяет, аки попугай, без обдумывания смысла, всё равно, что. Будет официально приносить жертвы, он будет за это, будет модой бить детей, аналогично. И тех, кто против, будет требовать сжечь или что-то такое. То есть, мода для него это всё, способ занять и сохранить место в стаде.

Более того, что-то обдумывать дурак не любит, зовёт грузиловом и принимает в штыки, ему думать сложно ибо.

Это проявляется даже у фантастов, особенно, киноделов. У них всегда планеты похож на Землю, хоть и с каким-то красивым антуражем для необычности, часто невозможным по законам физики и химии. Примеры – металлический гигантский Кибертрон в «Трансформерах» с годной для человека атмосферой и земной гравитацией без своей флоры и фауны, а также менее известная планета Атэа у Ольги Лаэдэль, произведение «Под парой лун». Там две луны у планеты видны, как две земных чуть разного размера, на ихнем небосводе, с фазами и всем прочим. Гигантский Кибертрон бы был слишком тяжёл для поддержания привычной людям атмосферы, и гравитация расплющила бы людей на месте, а две луны на почти одной орбите ударились бы друг в друга и стали одной, опустошив при ударе из-за огромного количества улетевших в космос и на родительскую планету каменных обломков всех размеров и форм. Луна осталась бы одна, плюс огромное каменно-ледяное кольцо, бомбардировавшее планету миллионы лет с полным плавлением коры и выжиганием всего живого, и жизнь на Атэа зарождалась бы по Опарину не один раз заново!

Конечно, жители планет почти всегда у таких авторов - гуманоиды или какие-то похожие на земных мелких обитателей, увеличенных в разы, но всегда со всем понятной и простой людской психологией и почти всегда – мимикой с устройством общества по примитивному людскому образцу с девиациями. Чтоб страшнее и отвратнее было, но на деле это – воплощение личных фобий авторов, что недопустимо. Мешать личное и творение, как говорил бессмертный классик Колин Уилсон в своём «Искусстве романа», низко и пошло, вы не автобиографию пишете, а повести, рассказы и романы!

Но довольно этого! Я решил положить конец этому хотя бы своими проектами и создать нечто что реально может или могло ранее существовать, смоделировать на основе реальной биохимии – я биохимик по первому образованию. Надеюсь, что это поможет молодым людям всерьёз заинтересоваться биохимией, как творчество Жюля Верна многих обратило на путь изучения небесной механики и инженерного дела.

Во-первых, не все планеты формируются около светил, и они не всегда для этого обязательны. Многие планеты либо выкинуты гравитацией соседних планет-гигантов или близко пролетавших звёзд в межзвёздное пространство, либо исходно сформировались из газопылевой туманности, массы которой буквально не хватило на формирование звезды. На таких планетах по понятным причинам царит адских хлад, и лишь близость к объектам вроде центра галактики может поддержать температуру на их поверхности выше минус 250 Цельсия или вовсе близко к отметке абсолютного нуля.

Одной и таких планет является планета ОрдЛар, размером и массой 64 % от земных, лун и колец у неё нет вовсе. Вращается непосредственно вокруг галактического центра на расстоянии 300 световых лет от него, так что год там длится 456000 земных лет, сутки – 34,5 часа по земному времени, сама плоскость вращения планеты почти перпендикулярна плоскости орбиты, так что сезоны малозаметны. Заметна иная химия планеты, не похожая на земную от слова «совсем». Вместо воды, который в океане 2 % на всё про всё – жидкий аммиак, атмосфера состоит из 2 фаз, нижняя толщиной в 500 метров из чистого метана с примесями циановодорода и водорода в 0,3 % и 2 % содержании, верхняя толщиной в 60 км – чистый азот, что делает небо янтарного цвета до ночи. Гравитация планеты в 64,5 % от земной делает метановый слой лишь втрое плотнее земного воздуха, а азотную часть – впятеро разреженнее.

Вместо воды – жидкий аммиак, но он не замерзает почти никогда и нигде: метан и его радиогенный (как в реакторе в Чернобыле уровень гамма-радиации) нагрев создаёт парниковый эффект, так что температура на планете у поверхности от 78 до 55 градусов мороза, а азотная часть воздуха сверху охлаждена до 160 мороза! Никаких ледников на планете нет за редкими исключениями, когда от заморозков промерзает океан глубиной в 2 километра по самое дно – аммиачный лёд не плавает, как водяной, а тонет.

К слову, он очень текуч, потому при попадании на местный грунт он уходит под землю, так что даже у моря сухо, как на сковородке, но на глубине 12-15 метров аммиак пропитывает грунт, аки вода губку, по всей планете, что делает корни флоры глубже, чем у земных кактусов и акаций. Света на планете мало, треть от солнечного, максимум, чаще четверть, но гамма-радиация даже на Земле заменяет собой свет для цианобактерий, растущий в темноте прямо в ядерных реакторах, на ОрдЛаре же это главный аналог фотосинтеза. Но, если на Земле растениям нужно расти ввысь и увеличивать площадь своей поверхности листвой с ветвями, чтобы ловить больше света, местным же это не нужно. Радиация и так пронзает их тела насквозь, объёмно затрагивая все ткани, так что форма кактуса с защитным иглами и растения-подушки высотой не выше полуметра - единственный вариант на суше и в морях планеты.

Продуктом радиосинтеза и служит азот, который легче метана и потому идёт в верхние слои атмосферы. В горах же некоторые растения наловчились собирать азот и водород, заново создавая аммиак, который таким образом возвращают в круговорот аммиака. Доля такого вот аммиака около 6 % от общего количества, прочее напоминает земной круговорот воды, но брожение потомками окончательно вымерших бактерий, ставших клеточными элементами флоры и фауны, с выработкой водорода дало и такой цикл. Надо же куда-то девать столь ценный газ, вот жизнь и научилась его утилизировать. А по итогу это брожение позволило семенам растений целых отделов и многим животным стать целым классом живых дирижаблей с большим числом мелких и крупных камер с газом во избежание падения при пробое части из них, ибо разреженный воздух совсем не благоприятствует развитию машущих крыльев.

Но откуда тогда берётся необходимый для дыхания всех местных жителей метан? Вот ещё отличие ОрдЛар от Земли: биомассу и пригодный для дыхания воздух на Земле творят одни растения, продуценты, а на ОрдЛаре растения творят лишь водород и биомассу, а метановый компонент воздуха же творят даже не продуценты, а... редуценты, разрушители мёртвой органики и эквивалент растущих кучками тусклых с ярких светящихся пятнах грибов. Сам метан для их тел - лишь побочный продукт их метаболизма, а сами они используют фтор из почвы для аналога дыхания. И нередко накапливают его, ибо он в большом содержании ядовит для прочих жителей планеты и защищает от желающих отобедать самими обильными редуцентами.

Уровень гамма-радиации выше земного в 34000 раз, да и климат не пляжный, так что жизнь сформировалась в очень суровых условиях и не нуждается в половом процессе для роста генного разнообразия – мутагенез зашкаливает и так. Это освободило жизнь от бича правила 3000 и в целом инбридинга при массовой гибели особей. А также от тупикового полового отбора, часто вредного, мешающего развитию организма, вредящего ему гротескными признаками вроде павлиньего хвоста и гаремов с истреблением активных соперников ради права на спаривание с большим числом особей противоположного пола.

В итоге бесполая жизнь развилась биологически втрое сложнее и лучше адаптированной к широкому спектру условий среды в сравнении с земной. Тупиков и «живых ископаемых» благодаря скорости эволюции и более высокой агрессии не осталось, а стайность для более эффективной охоты и обороны от врагов закрепилась быстрее земной, следовательно, и разум с милитаристским обществом и быстрым в связи с постоянными войнами прогрессом - тоже.

Слава бесполой жизни, которая породила всё высшее и достойное, и позор половой, которая оскверняет самое понятие и суть жизни! Слава гамма-излучению, что дало энергию для настоящего развития. Позор тому гнойному болоту, которым является Земля и подобные ей миры.

Глава 1. Знакомство с окружением древнего мира.

Как глубока тайна Незримого! В нее не проникают наши столь несовершенные чувства, наши глаза, не умеющие различать ни слишком малого, ни слишком большого, ни слишком близкого, ни слишком далекого, ни насельников звезд, ни насельников капли воды... Будь у нас другие органы чувств, которые осчастливили бы нас другими чудесами, сколько всякой всячины открыли бы мы еще вокруг себя!

Мопассан Ги. Орля.

Каким же я был идиотом! У нас, землян, есть общий недостаток: мы хватаем то, что нам дают, даже не задумываясь, нужно она нам, или нет. Так можно нарваться на крупные неприятности.

Роберт Шекли. Защитник.

В этой части я подробно расскажу о том, как этот мир появился в просторах холодного Космоса, как развивался, и как стал таким, каким я опишу его в «настоящее» время. Вплоть до своего яркого и страшного в стремительном наступлении конца от взрыва галактического ядра уже давно рассеявшейся в чернильном пространстве галактики в 1,3 миллиардах световых лет от Земли 800 миллионов лет назад.

Во-первых, ядро галактики эллиптического типа объёмом в 64 Млечных пути – родной галактики землян – и втрое больше него по диаметру оказалось квазаром. По сути, ядро галактики, которое светит ярче всего Млечного Пути вместе взятого, но такие объекты нестабильны и разделяют участь Сверхновой. То есть, взрыв с плазменной волной чудовищной силы, и в этом случае большей части галактики, которая «осчастливлена» таким вот объектом, по большей части кранты. Миру ОрдЛар не повезло с квазаром тем паче, что планетная система, где находился оазис жизни, была близка к квазару, как очень мало звёзд и планет, что испарило этот мир одним из первых.

Как говорилось ранее, в этом мире много отличий от Земли, оно же Скверна.

Во-первых, квазар, погубивший ОрдЛар, по иронии судьбы подарил ему жизнь. Дело в том, что три планеты, сформировавшиеся из газопылевого облака, оставшегося после очередной погибшей сверхновой, не «получили» своего солнца. Облако оказалось притянуто квазаром лишь отчасти, и этот остаток оказался слишком маленьким для формирования звезды. Её функцию взял на себя квазар, и обращались три планеты-«сироты» уже вокруг него непосредственно. На расстоянии в пару сотен световых лет от него, примерно. Это сделало год на этих трёх планетах длиннее любого другого, доступного обитаемой планете.

К слову, там нет астероидных поясов, все они стали частями планет, из-за густоты вещества бесхозных масс почти не осталось около самого квазара, только чуть дальше на 350 световых лет вещества снова больше, но от ОрдЛар это далеко, и влияния на него от того вещества нет совсем.

Планета Гигер, газовый гигант в 1,5 Юпитера диаметром и втрое больше массой, находилась на расстоянии 205,156 световых лет от квазара, год длится 560013 земных лет, вокруг неё 6 крупных спутников – прочие попадали на планету ещё на стадии её формирования. Спутники эти разогреваются приливными эффектами под действием гравитации Гигера в 915 земных, и 2 спутника из них полноценно обитаемы.

Один из них, Вальеха, размером с Землю и на расстоянии 60 миллионов километров от Гигера с чуть овальной орбитой, климат чаще субарктический и адски сезонный при этом, есть три отороченных огромными архипелагами материка, все в форме неровных ножей-керамбитов разного размера и толщины, вокруг внутреннего океана Вортекс размером с половину Индийского, и огромный океан Панвур, занимающий треть спутника. Суша гориста и имеет площадь 26 % от площади своего мира. Второй, Бгре, куда теплее и немного больше Земли на 15 % по массе, но по размеру процента на 3,5-4, не более. Он ближе к Гигеру на 15 миллионов километров, чем более холодный Вальехо, штормовой океан Креддо занимает 94 % от общей поверхности, прочее - адские вулканические джунгли с землетрясениями страшнее 12-балльных на Земле впятеро каждый день с кучей потрескавшихся плато, материк всего один и зовётся Пекзец, островов мелких и крупных полно.

Остальные четыре спутника - Абад, Кайтан, Витарьес и Конан – находятся ближе этих двух, кроме ледяного скалистого и испещрённого ледяными кратерами Конана, он массов в 2/3 Земли и размером в 2 Европы, что кружится вокруг Юпитера, и во всём её в деталях напоминает. Сутки - только 34 часа, а расстояние от Гигера – битых 98,9 миллионов км. Приливные силы делают три остальных спутника огненными мирами, два ближайших и вовсе буквально огненными – ближайший, Абад, чуть больше Земли и находится от Гигера на расстоянии в 10 миллионов километров. Из-за приливных сил он плюётся лавой в космос на манер юпитерианского Ио и плавит свою поверхность круглые сутки, то есть, 20 земных часов.

Кайтан, второй, вдвое дальше Абада, но больше Земли втрое и лишь ненамного тише своего малого собрата в вулканизм из-за 7-часовых суток. Его приливная активность делает орбиту горячего третьего спутника, Витарьеса, вытянутой, так что там условия жизни – не сахар. Колебания температуры от 50 мороза до 80 жары в течение года и один горячий, как в чайнике, океан Архимед с кучей вулканических островов, вместе занимающий 15,6 % от площади спутника, размер которого чуть больше земного мира на 4,3%, масса на столько же больше, сутки – 22 часа, расстояние от Гигера – 36 миллионов километров.

Собственно, земные температуры возможны на спутниках лишь из-за колоссального приливного эффекта Гигера, Конан же дальше всех от него и потому слабее подвержен им. На практике это видно так: на поверхности спутник полностью замёрз, как Земля с километровым слоем льда на всей поверхности в Гуронском оледенении, минус 120-150 по Цельсию на поверхности в тени Гигера и 70-90 вне её - привычная повседневность. Все прочие планеты холоднее Земли, и земной тип жизни там невозможен в принципе.

Обитаемые миры богаты ресурсами, населены флорой и фауной во всём великолепии, а Вальехо и Бгре – разумными цивилизациями, превзошедшими земную. Войны даже вели, настоящие звёздные войны, но потом решили, что торговля и научное сотрудничество выгоднее войны. Что воевать по иным поводам им никак не мешало: бесполая жизнь в разы агрессивнее половой, да и даже тупик, убожество эволюции вроде половой жизни повоевать тоже не прочь. А чего ожидать иного, условия суровы, и любой вид на всех обитаемых спутниках куда приспособленнее земного, опаснее и быстрее эволюционирует.

О них я расскажу когда-нибудь позже, они создали великие цивилизации, бесполые Кауда с Бгре, с круговой симметрией и похожие на полуметровых морских ежей-амфибий с 10 суставчатыми длинными руками, оканчивающихся трёхпалыми сложными клешнями, их цивилизация практически достигла единицы по шкале Кардашева, 0,94 против 0,15 у людей. Вальеха породил цивилизацию не меньшего уровня, но развившуюся несколько позже Кауда, народ Лащ, трёхсторонне-симметричные живые радары, ставшие за счёт этого телепатами с практически коллективным разумом, и СВЧ-датчики с тремя суставчатыми руками на каждом конце «треугольника», в итоге стали разумными роботами и достигли единицы по Кардашеву.

Конан же был населён относительно примитивным – чисто водные миры не позволяют развиться выше каменного века из-за принципиальной невозможности создания металлургии и использования в воде электричества с огнём – разумным народом Стиго, по сути, аналог трансформеров во плоти. Способны были обращаться в форму ходящего по дну десятиногого и шестирукого стремительного слепого охотника с идеальным слухом и чувством водных течений при активной деятельности. И закрытого фигурным шипастым панцирем биофильтратора в плохих условиях. Типичная адаптация в том мире. Стиго и их цивилизация пошла по пути т. н. биологического развития - выращивание домов и инструментов всех сортов, какие можно получить от живого организма, - из-за невозможности развиваться в воде по привычного людям типу высоких технологий. По Кардашеву они 0,09, почти вдвое примитивнее людей.

Третья планета, Ахеронта, втрое больше Земли по размеру и вшестнадцатеро по массе, уничтоженная как обитаемое место неудачными экспериментами с кварковыми бомбами своим же народом на стадии разумных роботов, находится на расстоянии 205,146 световых года от квазара. Лун у неё больше нет - было две, Атаа размером с земную на расстоянии вшестеро дальше оной и заселённая на сто процентов Тортага размером с 0,8 Земли и на расстоянии миллион километров от родной планеты, колец тоже, сутки семичасовые, а год длится 434514,6 земных лет. При обитаемости напоминал ОрдЛар, с поправкой на гравитацию. Развитие 0,75 по Кардашеву, и ирония судьбы была в том, что Тортага была заселена посредством терраформирования - роботам это не сложно, - и обихожена лучше родной планеты, став настоящей столицей машинной Империи Тас, а сама Ахеронта стала фактически ресурсной колонией и полигоном для экспериментов с уничтоженной до последнего микроорганизма жизнью из плоти и крови!

Собственно, из-за взаимной удалённости Ахеронта, Гигер и ОрдЛар вообще не влияли друг на друга, как планеты Солнечной Системы, и развивались совершенно параллельно. Орбиты самих планет не вытянутые, ведь своего солнца-то нет. Но из-за обилия газа и пыли вокруг в атмосфере всех планет водорода и гелия больше земной на порядки, Витарьес в 1000 раз обошёл Землю по этому показателю, так что водичка там кислее лимонада, Бгре - в 3000 раз, Вальеха - в 500, Конан - в 2000, Тортага - в 4000 раз!

Про Гигер и так всё понятно, а ОрдЛар хапнул водорода в своё время столько, что азотная и углеродная составляющая стали аммиаком и метаном, потому химия планеты, в отличие от земной, не смогла утилизировать эти запасы химии полностью, они стали полноценно и атмосферой, и жидким океаном. Да, если на Земле по Сорохтину вначале была ультращелочная среда везде, заменившаяся в итоге на данный момент нейтральной и кислой, то на ОрдЛаре же всё строго наоборот.

Гелий сыграл в жизни этих миров роль, которая на Земле заметна стала лишь в хим. лабораториях. Радиация от квазара помогла формироваться прямо в звёздной среде гидриду гелия, самой сильной кислоте и самому активному одинаково с обычными условиям даже при абсолютном нуле веществу из всех - рядом не валяется даже распространённый на ранних этапах развития всех упомянутых выше твердых небесных тел гексафторантимонат фторония, который сильнее 100 % серной кислоты (!) раз в 2•10 (10 в степени 21, если что). Это, на минуточку, тысяча миллиардов миллиардов! Столько люди часто просто не представляют, им миллиард уже за глаза много.

А гидрид гелия, реализуя свой хим. потенциал без малого со всеми веществами подряд, ускорил химические процессы на всех планетах и спутниках в миллиарды раз в сравнении с земными, так что жизнь там появилась быстрее и сложнее земной. К слову, из-за такого иного, чем в Солнечной системе состава газопылевого строительного материала на этих планетах со спутниками очень много соединений водорода, фтора, лития и натрия с бором и бериллием.

Сам квазар из-за наличия в центре любой крупной галактики газо-пылевого огромного тёмного диска выглядит как тусклое – втрое тусклее земного – оранжевато-белое солнце с неровными краями в переменную облачность.

Нахождение всех упомянутых выше астрономических объектов в диске придаёт будущему губителю миров облик вроде находящегося в огромной, нечётко видной из-за расстояния от стены до стены, пещере факела, так что звёздное небо видно чернильным и с очень малым числом видимых звёзд, и то лишь расположенных близко в трём «сиротам». И, когда смотришь в небо на это горе-светило, то кажется, что смотришь сверху на нечто на дне невероятно длинной трубы в Бездне - это оптический эффект от массы квазара и густой метановой части атмосферы ОрдЛара.

В таком вот своеобразном и примечательном окружении родился мир ОрдЛар, без лун и колец, но именно ему предстоит, вернее, предстояло с высоты нынешних лет, сыграть важную роль в истории Космоса.

Глава 2. Знакомство с историей и геохимией древнего мира.

Этот поезд в огне,

И нам не на что больше жать,

Этот поезд в огне,

И нам некуда больше бежать.

БГ. Поезд в огне.

Свод зала изящной параболой падал вниз, переходя в трубу коридора. В его нишах возвышались груды баллонов для сжатых газов, контейнеров, кольцевых парашютов, ящиков - все было свалено в беспорядке, как попало.

Лем Станислав. Солярис.

В этой главе я поведаю о том, как начал свою жизнь мир, холодный и меньше земного по массе на треть, но от этого не менее обитаемый, чем Земля. Мира, который оживил то, что было мертво многие эпохи, в сравнении с которыми людская история – пшик, пару секунд на фоне дней и недель. Мир ОрдЛар и его гордая нация Орда приблизилась к открытию, которое могло изменить жизнь всего Космоса, но сам стал лишь призраком за гранью восприятия живущих «здесь и сейчас». Но буквально через несколько десятилетий после этого квазар испарил этот мир и кучу соседних за компанию, словно был исполнителем воли, злой и омерзительной, которой открытия, связанные с истоком своего могущества, были ни к чему.

Впрочем, прячется всегда лишь слабый, убегает - тоже.

Поскольку в центре галактики притяжение ядра очень сильное, то при взрыве звёзд идет гравитационная сепарация вещества из-за приливных эффектов, то есть, однородное облако делится на 2 части, и одна из них – большая или меньшая, как повезёт, - вращается вокруг галактического центра уже отдельно от второй. В нашем случае облако оказалось небольшим, и оставшаяся на орбите около квазара часть меньше по массе, чем весь материал для земной Солнечной Системы в 2300 раз.

Но солнце с такой массой исходного вещества никак не «сваришь», даже красный карлик по массе меньше Солнца в 10-100 раз, коричневый – в 100-800 раз, а тут…

Слёзы, а не масса. Только на три планеты со спутниками и хватило, и то у Гигера спутников всего шесть, остальные 120 (!) давным-давно попадали на него, сделав его массивное ядро ещё более плотным. Так изначально его гравитация была 700 земных, а стала больше 900. У Ахеронта было огромное каменно-ледяное кольцо от разрушенной силами Роша – гравитация разрывает более мелкий космический объект на части, если он слишком близко к более крупному по массе – луны размером с половину земной, но оно продержалось 1,2 миллиона лет, на горе местным жителям регулярно посыпая планету каменным смертоносным дождём. Ледяная часть испарялась ещё в атмосфере, но в сравнении с ледяными шапками на самой планете – минус 180 на поверхности! – это было даже не каплей в море.

Но всё когда-то кончается, кончились и камни составляющее планетарной кольцо, и на планете стало спокойнее. Много ярких, огромных колец было в течение 30 миллионов лет и у Гигера, из 30 спутников общей массой в 6 земных, с тем же финалом существования.

Однако, благодаря наличию тяжёлых элементов и уплотнению облака из-за приливной гравитации галактического ядра, формирование трёх выше упомянутых планет запустилось ударными темпами в сравнении с Землёй. Если Земля сформировалась по Сорохтину за 2-3 миллиона лет от облака до планеты с твёрдой корой, то ОрдЛар сделал это вдесятеро быстрее. Это сделало сепарацию вещества по плотности в её коре и ядре более выраженной чем на планетах Солнечной Системы. Это на практике заметно по тому, что в коре ОрдЛар, кроме самых глубинных слоёв с железом и ураном, очень мало тяжёлых элементов, но много водорода. И много метеоритных включения из-за бомбардировок целым канувшим в небытие поясом ледяных и каменно-металлических астероидов.

Основной состав поверхностной породы ОрдЛара – гидриды натрия, магния, лития, бериллия, бороводороды и борогалогениды, немного кремния с кремневодородами с частичным и совсем редко полным замещением галогенами и алюминия, но очень много фторидов и амидов всех видов.

Также кора ОрдЛара в куда меньшей, - к счастью для местных жителей, степени – содержит фториды гелия и гелиевое соединение с литием. Обычно, гелий – самый инертный газ из всех, но гамма-радиация от квазара сделала его очень реактивным, и все его соединения эксимерны, то есть, разрушаются легко и со взрывом. Именно это сделало многие горные породы, словно дырявый сыр – тектонической активности на ОрдЛаре из-за малого размера и массы почти что нет, так что именно химия – главный рельефообразующий фактор на планете. Такой рельеф объясняется и долгой супербомбардировкой метеоритами, по сути, вся планета - поле из старых катеров, но обросшее жизнью после затопления посередине.

Истинных материков и океанов нет, вся планета на поверхности из-за упомянутого выше фактора напоминает изъеденные невесть чем неровный пчелиные соты, в центре каждой ячейки-псевдократера – аммиачное море или большое озеро глубиной в километр-два, максимум. К слову, это зависит от того, как глубоко залегает слой магниевых и бериллиевых солей, сдерживающих просачивание аммиака вглубь коры планеты, Высокие иззубренные края «сот» - по сути, горные хребты и плато. Аналога ледников на их многочисленных вершинах нет, потому ручейки и речки, милые людям, на ОрдЛаре отсутствуют, на суше сухо, как в пустыне, даже около водоёмов. Всего на планете 154536 крупных псевдократеров лмаметром в 100-200 км в 861 раз больше более мелких. В западном полушарии в сторону Севера мелких больше, на юго-востоке - больше крупных.

Однако аммиак имеет свойство пропитывать породу на уровне «моря», что делает сушу в глубине «мокрой», и флора при выходе на сушу в итоге научилась отращивать глубокие – 10-20 метров – корни для получения аммиака для себя, а животные на суше – не пить из водоёмов, а получать аммиак из растений. Хищники – понятно.

Магнитное поле ОрдЛара сильнее земного из-за более плотного ядра, чем земное, что поддерживает на планете двухфазную атмосферу. Кислорода на самой планете крайне мало, воды – тоже, в атмосфере количества этих газов следовые, и то он почти сразу после появления переходит в немногочисленные оксиды и воду, растворённую в аммиачном океане. Избыток водорода пошёл на углерод и металлы, так что первоначально ОрдЛар был планетой нефти и газа, углеводородов. Это уже чуть позже кислород и аммиак окислили немалую часть органики, дав возможность развиться и жизни тоже.

Надо сказать, первая жизнь поначалу едва не уничтожила метановую фазу атмосферы, свой будущий источник энергии для дыхания, оставив лишь изначальную водородную и аммиачную составляющую в количестве 1:1, но на отмелях в береговых тенях вскоре появились быстро растущие организмы-редуценты, которые стали разлагать мёртвую органику и возвращать таким образом метан в воздух за счёт энергии от процессов с участием небольшого количества атмосферного и «водного» аммиака. Побочным продуктом их деятельности – спасибо гамма-радиации, что она заменила свет для аналога фотосинтеза, - стал свободный азот. Именно он, разреженнее земного воздуха на высоте 6 км, и поднимается над метановой фазой атмосферы, которая в высоту лишь 600 метров на всё про всё, и то чаще на 550 метров метана почти нет.

Часть атмосферы ОрдЛара составляет водород. Но он выше метановой фазы и в ней представлен в количестве 1-2 % единовременно, не больше. Не стоит обманываться этим количеством: это единовременно его мало, но он образуется за счёт активнейшей жизнедеятельности организмов как продукт дыхания постоянно, так что его там много в доступе. Однако в горных районах, когда аммиак таки испаряется и тучами воспаряет невысоко в небо, он попадает на скалы, а там тоже есть жизнь. Часть научилась «пить» аммиак из туч, как орхидея воду их тумана, но вторая группа «растений» научилась фиксировать азот с помощью содержащегося в воздухе небольшого количества водорода, превращая его в аммиак снова и употребляя для своих нужд. А часть всё равно уходит обратно на плодородную поверхность планеты.

Такой вот круговорот вещества в природе и сделал ОрдЛар таким, какой он будет описан на момент полноценного появления там разумных гордых жителей.

Не стоит говорить, что агрессивная химия делает ископаемые кости с панцирями и их отложения невозможными, как и нефть – углеводороды были пущены вместе с рядом других веществ на нужды живых существ, как первичный бульон на Земле, сразу же. Так что «мир нефти» потерял всю нефть за 45,6 тысяч лет окончательно и необратимо, а местные организмы синтезируют углеводороды чисто для себя, утилизируя ферментами, аналогов коих нет на Земле.

А вот метан стал источником тепла на поверхности планеты из-за парникового эффекта при взаимодействии с колоссальным количеством гамма-излучения, до метановой фазы температура планеты была 160 мороза, а стала 50-75. Кстати, дыхание за счёт метана возможно лишь при обилии гамма-радиации. Фтор окисляет сам метан для дыхания по свободно радикальному принципу, делая соединение окислителем, аналогично кислороду на Земле. Фтор в виде разбавленной плавиковой кислоты выходит как продукт выделения всех организмов планеты. Потом он усваивается флорой редуцентов-метаногенов в виде фторидов аммония и органических солей - как часть жизненно необходимых элементов у продуцентов-растений и откладывается для защиты от животных у редуцентов в виде ядовитого для большей их части газообразного состояния в коварных микропузырях, часто с микроиглами для опражения врага при разрыве пузырьков.

Поскольку воздух для дыхания гамма-эквивалент фотосинтеза не производит, то накопленный водород нередко копится - растения на ОрдЛаре тоже дышат, не меньше частых неподвижных животных того же размера! - в микро и макропузырьках для аэростатного полёта части их побегов, а порой их самих при истощении и локальном иссушении почвы, для личного расселения подальше от своих родителей. После этому методу научились, накапливая водород в пузырях, бывших частями кишечника в прошлом, очень многие мелкие и крупные животные для тех же целей, что и растения, плюс для питания ими самими прямо в воздухе. Разумеется, после этого миру скоро явились и активные хищники-дирижабли. Более слабая, чем на Земле, гравитация позволяет быть  такими летунам без риска влететь в фигуру  а-ля автоштопор при внезапно порыве особо сильного ветра.

Собственно, сам свободнорадикальный принцип хим. процессов для ледяных и просто холодных планет стал и остаётся сущим спасением, ведь в холоде химические реакции по привычным механизмами идут плохо и медленно, и то не в полном объёме. Гамма-радиация даёт энергию, которой в холоде мало, но все реакции идут именно по радикальному принципу, давая те продукты, которые в земных условиях получаются с низким выходом или не получаются вообще.

Так развивался и таким стал мир ОрдЛар, став колыбелью жизни неземного типа и цивилизации. Стоит ли говорить, что их общество,  психология и устремления на людские не похожи совсем?

Глава 3. Знакомство с клеточной биологией и биохимией древнего мира.

Будучи химиком, Фогель знал, как сделать бомбу. На самом деле большая часть его обучения была посвящена тому, как не сделать её по ошибке.

Энди Вейер. Марсианин.

Имеем лучшее образование, но меньше разума, лучшие знания, но хуже оцениваем ситуацию, имеем больше экспертов, но и больше проблем, лучшую медицину, но хуже здоровье. Достигли Луны и вернулись, но с трудом переходим улицу и знакомимся с новым соседом. Мы покорили открытый космос, но не свой внутренний мир. Очищаем воздух, но загрязняем душу. Подчинили себе атом, но не свои предрассудки. Увеличили свои притязания, но сократили ценности.

Джордж Карлин.

В сей главе я расскажу о том, какой стала жизнь мира, отличного от земного настолько, насколько это возможно. Разумеется, по законам физики и химии. Условия ОрдЛара от химически «нормальных», как это зовут люди, максимально отличаются. Поскольку планета формировалась быстрее Земли и имела неоспоримый перед ней плюс в виде большего - на три с малым порядка! - фона уровня ионизирующего излучения, то и жизнь на ней сформировалась быстрее земной. И больший процент мутаций – ещё бы, хотя вместо спирали ДНК тут куда более устойчивые комплексы, замещённые амидами «клубки» из фторированных терпенов с катализаторами на основе диборана! - сделал эволюцию этого мира куда быстрее земной. Как и бесполое размножение, которое исключает проблему правила 3000 и эволюционные тупики в виде аналогов павлинов и всяких гаремных морских слонов.

Все организмы в нормальном мире не узко специализированы, не привязаны к узкому спектру условий и привычек. Генерализм делает любой вид – хотя понятие «биологический вид» как скрещивающиеся между собой с плодовитым потомством в нормальных мирах вроде ОрдЛара неприменимо, но за отсутствием лучшего термина применять буду именно его, - более устойчивым и дальше расселяющимся в разнообразных средах обитания. При нормальной, правильной эволюции узкопрофильные виды истребляются, так что любое «живое ископаемое» - чистой воды нонсенс в таких местах. К счастью, на ОрдЛаре была именно такая эволюция, хотя флора и фауна разделились так же, как на Земле, но продуцентов и консументов с некоторыми чертами редуцентов иногда.

Поговорим о флоре и фауне с точки зрения биохимии и строения клеток более предметно. Отличия от земной жизни разительнее видны именно на флоре. Во-первых, гамма-излучение сделало ненужным увеличение площади внешней поверхности, так что всякие деревья-кусты-трава там никогда не появлялись, как и стелющиеся талломы водорослей. Скорее, наоборот, растения стали компактными, как кактусы, с защитной оболочкой в виде углеводородов с частым замещением фтором и магнием во избежание иссушения и, что важнее, обессоливания. К слову, от покрова фауны отличие оболочки лишь в меньшей гибкости и большей твёрдости, по составу – почти пластик, благо аммиак и вездесущие фтороводороды, неотделимую часть биохимии всего на ОрдЛаре, легче удержать именно в пластике и его аналогах.

Также флора ОрдЛара более активна, чем земная, потому более подвижна на ряде жизненных стадий, чувствительность к внешнему миру у них выше, чем земной флоры. Вплоть до наличия примитивных – на уровне ланцетника! – глаз и общего нервного кольца с уровнем развития улитки.

Биохимия жителей этой планеты держится на иных основных соединениях, чем на Земле, и для объяснения образа жизни местных организмов надо объяснить именно это. Начнём с того, что пептидной связи, любимой на Земле и формирующей любой белок, на ОрдЛаре нет. Она «заменена» на одинарную и двойную гидроборную. Вместо пептидного остатка - связанный с 2 соседними атомами бор и водород «довеском» к нему, если связь двойная, что бывает у всех ферментов на ОрдЛаре, то два атома бора связаны между собой одним атомом бериллия, что делает двойную гидроборную связь, она же гидроборноберилловая, «визитной карточкой» всего энзимного ряда. Это делает боропротеин не привычной пептидной спиралью, а ветвистым и змеящимся трёхмерным зигзагом, и атомы бериллия делают при связи разных витков «змеи» эту структуру стабильной.

Но у боропротеинов, кроме сворачивающихся в решётчатые глобулы, тут отличие от земных. Если земные белки имеют мало «активных центров» - термин для активно работающей для организма части белка, - то на ОрдЛаре всё наоборот, их у белков очень много. Любой фермент просто «увешан» ими под завязку, это неактивный стержень закрыт ими, как тело шубой.

Природа такого отличия проста и практична – боропротеины генерируют с помощью каталитической активности много небелкового компонента, и в биохимии участвует уже он, так что боропротеина в мясе и тканях местных меньше процентно, чем в земных организмах, они – не сколько структура, сколько «дирижёры». Вместо жирных кислот у всех организмов этого мира углеводороды, чьи атомы водорода замещены на… фтор и диборан. Последний у местных, кстати, в аммиачном растворе в связанном виде, освобождаясь лишь фтором, а тот при наличии катализатора - натрием с образованием фторида-витамина - вместо желудочного сока, потому как окисляет и белок, и много чего ещё. Разумеется, гамма-радиация делает эти реакции комплексными, а потому более сложными, чем в земных н. у.

Также энергию для работы безъядерных и сложных внутри клеток с углеводородными и замещёнными магниефторидами стенками – спасибо, что не нужен АТФ и углеводы! – приносит реакция водорода с фтором, крайне энергичная. Забавно, что эта реакция породит цивилизацию почти космического уровня на всех этапах её существования, но это – тема главы 6 и 7. Комплексы метана с металлами и бериллием и магнием, а также фториды натрия – регуляторы работы ферментов и витамины, аналогичные земным.

Нервная система у фауны и частично флоры работает от комплекса из ионов аммония и водорода, так что земной натриекалиевый насос имеют тут такой аналог. Сложные нейромедиаторы у жителей ОрдЛара встречаются реже, чем на Земле, это делает нервную системы куда быстрее земной, но более «грубой»: сложные реакции без прямого автоматизма, как у насекомых, стали доступны лишь наиболее развитым видом с большой массой нейронов. Они-то и вытеснили в итоге всех прочих!

Но как же устроены клетки и основные процессы в организме флоры и фауны? Скажем так, разница меньше, чем у земных растений и животных, намного. Углеводороды, бывшие в первичном бульоне, сразу пошли за счёт замещение части атомов водорода – алканы, но больше алкены и терпены, - на оболочки клеток, аналог ЦПМ у земного «бомонда». Но, как и у землян, поверх «мембраны» у всех появились специализированные клеточные оболочки. Флора предпочла «надеть» на второй и третий слой каркасной основы для оболочки клетки галогениды кремния вкупе с борными соединениями типа замещённых бороводородов, как африканские травы содержат в стеблях частицы «стекла», хотя химически это и есть стекло! Прогресс в том, что соединения фтора и бора взрывоопасны при катализаторах и большой концентрации, чем растения часто для своей защиты и пользуются. У них есть фермент, аналог гистамина у человека, называется фторборокиназа, хранится рядом с бороводородами в микропузырьках в межклеточной ткани растений, и при сильных систематических травмах немногочисленные нервные клетки – резко выпускают аммоний и водород, жертвуя собой, - и фермент запускает полноценный, на уровне динамита, взрыв!

Поэтому животные придумали хитрость: откусить лишь немного от одного растения и перейти к другому, но немалая их часть перешла на иную хитрость. Ну, не совсем хитрость, тут скорее эволюция физическая, они скапливают в своей слюне натрий, который нейтрализует весь водород и аммоний, делая из них гидриды и не давая раненой части растения взорваться. Разумеется, на это нужно время, и тут идёт гонка вооружения: концентрация фторида бора, натрия, аммония и водорода. И разных форм фторборокиназы с разной чувствительностью к отдельным компонентам среды, одни больше реагируют на водород, другие на аммоний, и чаще пул ферментов растений разнообразен по этому признаку. Поэтому большинство животных предпочитает есть предназначенные для этого съедобные и питательные орехообразные и зернообразные, а также ягодоподобные плоды, в коих такой защиты при зрелости нет, можно есть безопасно. По понятным причинам нет.

Для всего этого у всех организмов на ОрдЛаре в клетках появилось много вакуолей с составом почти что внешней мембраны – «клетка в клетке», с лабиринтом из канальцев и их клубков - ферментами, около них же многочисленный аналог ДНК, он же клубковый терпенофторпротеин (кТФП) с ферментами ТФП-полимеразой 4 типов. Дело в том, что «клубок» по форме – аналог широкой расчёски, и «зубцы» расположены так, что ТФП-полимеразы могут касаться аж 4 из них, одновременно синтезируя сразу 3-4 белка за один «акт» прохода. Аммиачный раствор уносит продукты туда, куда надо, по канальцам. И внутренней их части, и наружной, выдающейся в цитоплазму.

Причём, все вакуоли и канальцы имеют снаружи белковый компонент, и содержат ферменты, - целых 4 класса, - не имеющие аналогов у земной жизни.

Первый и второй классы – рельсовые ферменты, они же поверхностные и жидкостные регулазы, поверхностные находятся на внешних сторонах всех вакуолей и канальцев внутри клетки и доставляют белки с прочими продуктами метаболизма по назначению. Жидкостные регулазы «передают» все продукты поверхностным. Регулазы передают продукт, узнавая о его надобности в конкретной части клетки по градиенту от ферментов градиентаз – они расположены «точечно» на всех органоидах клетки комплексом из 60-70 ферментов каждый.

Они и направляют деятельность регулаз, аллостерически регулируя её и запуская конкретную регулазу аналогом нервного импульса, а именно резкой микроподачей конкретной порции фторводорода, который копится в глобуле посередине молекулы. Так один фермент может запуститься, не запуская другой. Вообще, внутриклеточный аналог нервной системы позволяет клеткам менять специализацию в широких пределах, - чего на Земле даже у грибов почти нет, не говоря о прочих земных горе-организмах, у кого нет этого вовсе, - и мигрировать в любую часть организма. Так ускоряется неземным образом по скорости всякую регенерацию и защитные реакции на травмы с болезнями и отравлением.

На канальцах, вакуолях и мембране есть 4-й класс ферментов – целлопротектазы, самый разнообразный класс клеточных ферментов жителей ОрдЛара. Их задача – уничтожать все инородные тела в клетке, так что любая ТПФ с белками, и вообще всё сложнее простых веществ – да и сами простые вещества в избытке! – подлежат уничтожению. Подкласс целлопротектодигаз растворяет без ограничений любое постороннее включение, запуская ферменты целлосинтаз – цитоплазметический фермент, тоже не имеющий аналогов у земной жизни, - для строительства новой оболочки для клетки, позади её полностью растворённой целопротектодигазами части. Так что при повреждении клетки чем-то, её оболочки, она не погибает, как земные! И это обеспечило полный иммунитет к вирусам, уничтожив их и эквивалент бактерий раз и навсегда, но вместо них появились иные паразиты, они живут в межклетниках и питаются там, причиняя немало проблем.

Второй подкласс целлопротектаз, целлорадикалазы, просто вызывают выброс по канальцам и из цитоплазмы «ловушек радикалов», нейтрализуя опасные вещества, и выводя по тем же канальцам прочь или в те части клетки, где они нужны. Там нудное количество попадает в вакуоли на хранение, извлекаясь по мене надобности, а сами химические комплексы либо идут сразу в метаболизм, если надо, либо выводятся прочь, часть разрушается «токарным станком», ферментами радикалорестриктазами.

Деление клеток происходит, когда вся кТФП во всех копиях – до 100-1000 в каждой крупной клетке, иногда больше, - раскрывается за счёт сжатия сигнальной вакуоли с итоговой формой всей молекулы вроде «морского ежа» после синтеза продуктов в определённой концентрации. В этом случае активируется не имеющая аналогов у земных организмов целлосинтаза деления, и вокруг каждой кТФП формируется оболочка, к которой придвигаются все канальцы и вакуоли по соседству. Далее оболочки разделяются, и новые клетки готовы.

Так можно образовать до 1000 клеток из одной большой, все ткани жителей ОрдЛара так могут и делают постоянно, а на месте травмы клетки немедленно образуют аналог клея из изопрена, который немедленно полимеризуется за счёт холода и фтороводорода, образуя как бы тромб. А под ним мелкие клетки начинают ускоренно расти, методом «надувных шариков» заполняя рану и регенерируя её, даже, если от тела осталось меньше четверти. Это же исключает любую старость, и всё живое на планете гибнет только от несчастных случаев или в бою, реже от болезней. Пожизненный рост с полицикличностью - общая для планеты практика. Аналог - красный морской ёж на Земле.

Адаптация нервной системы жителей ОрдЛара имеет особенность, свойственную земным насекомым – чувствовать не примитивно необъективную и убивающую шоком при сильных ранах боль, а объективный ущерб, что позволяет не страдать от болевого шока и сражаться дальше с врагом.

Такая живучесть и способность регенерировать из кусков – часть адаптации к суровым условиям жизни в этом холодном мире. Как и способность переживать заморозку, ведь кристаллов льда, могущих разорвать клетку, как на Земле, нет. Аммиак-то сжимается при замерзании, что для местных - немалое преимущество. При заморозке жизнедеятельность не останавливается, а переходит на режим «псевдосмерть»: находящийся в аммиаке внутренней среды организма водород и метан, ферменты по усвоению которых «работают» на радиации и фтороводороде, даёт остаточную активность клеток на годы без вреда для тела, но значительная подвижность и активность – никак.

Такая «забота» о жизнедеятельности в анабиозе – практически полезна, ибо после анабиоза надо становиться подвижным как можно скорее, пока не съели, а запуск нервной системы заново, как у лесной лягушки на Земле, долог и с побочными эффектами в виде слабой реакции на многие часы и дни.

Также вакуоли спасают флору и фауну накоплением фтора и водорода, который в слишком большой концентрации расстраивает деятельность ферментов и таким образом может надолго «отключить» жителя ОрдЛара. И ряда просто сильных, сложных по строению белковых ядов.

Ирония судьбы, что именно редуценты, разрушающие мёртвую органику ничем не останавливаемым химически аналогом целлопротектодигаз, останавливаемых лишь гидридом магния и в триллион триста миллиардов раз сильнее СОД целлодеструктаз, почти что самых сильных ферментов во Вселенной, вырабатывают пригодный для дыхания метан, но копят во всём теле ядовитый в большом содержании для потенциальных едоков фтор. А продуценты, растения, синтезируют органику для всех, но дышат метаном, как фауна, пригодный для дыхания воздух не создавая, а создавая немного азота, который уходит вверх.

В итоге продуценты и редуценты часто растут вместе, что порождает «забавную» ситуацию: при травмах фтор и водород из авларовых растений (Methanolaroplanta) и лжегрибов-редуцентов, авларомикот (Avlaromycota), высвобождается, вызывая взрыв под действием гамма-радиации, с силой тротила в пять раз. Однако эта реакция перемешивает почву и удобряет её фторводородом, для роста авларовой флоры из сохраняющихся под грунтом частей – самое то. Она же достаёт на поверхность кучу полезных веществ. Среди них - частички магния, который рождает защитную оболочку для авларомикотов и удобряет авларовые растения. И именно эта самая простая химическая реакция стала основой для цивилизации одного из величайших миров Вселенной, на фоне которого - да, и любого нормального мира, - Земли жалка и ничтожна, вместе со всеми её жителями как формами жизни.

К слову, большинство авларовых растений не показывается на поверхности, гамма-радиация попадает и под грунт на глубину до 5 метров, так что 90 % флоры вообще – подземные!

Но часть флоры и фауны всех классов и типов изменила жизненный цикл ещё радикальнее: водород, часто образующийся при радиосинтезе и аналоге брожения, стал применяться как газ для полётов по принципу дирижабля. Часто плоды, части растений, а иногда они целиком взлетают вверх, переносясь прочь. Авларомикоты, хоть и спорами плодятся на радость и иногда на болезни другим, тоже научились так делать - свысока безопасно можно осыпать аммиак водоёмов и грунт спорами! Разумеется, животные не оставили это без внимания: как всегда водится, за едой всегда идёт едок, так что летающие по принципу дирижабля животные быстро и прочно стали в порядке вещей. Дело в том, что изопрены и аналоги пластика химически изолируют крайне летучий из-за малого размера молекулы водород, что сделало их чуть ли не самым распространённым материалом в тканях летунов, хотя и до того они были покровами всего живого на планете.

Для синтеза всего подряд есть куча тканей, причём, специализация клеток зависит от того, сколько каких надо. Такого механизма нет у земной жизни, это - следствие суперрегенеративных механизмов местных жителей, постоянны лишь некоторые ткани, и то при серьёзных травмах - не всегда.

Теперь о дыхании флоры и фауны, благо радиосинтез у всех авларовых растений аналогичен земному с местной, так сказать, спецификой. Пигментов в этом процессе только нет, вещество для радиосинтеза - прозрачный ахромофилл, а сами растения окрашены под среду, коричнево-чёрные с алыми пятнами, плоды чаще алые или бурые с чёрными узорами. Дыхание у местных жителей чуть иное даже с этими поправками: комплексы метана и фтора дают процесс дыхания с помощью изопренопротеинов, аналоги цитохромов и сигнальных контроллеров кислотности клетки в одном лице, но передача метана идёт за счёт... воды! Редкая на ОрдЛаре вода, которая встречается лишь молекулярно и микрокристаллами водного аморфного льда, выполнила тут иную роль, чем на Земле.

Кристаллогидрат метана, переносимый водой вместо крови - клетки крови лишь лейкоциты 35-40 видов, и всё. На месте назначения метан отделяется от воды и фторируется - радиацией и комплексным сверхактивным ферментом флуородегидратазой. Он активнее целлодекструкатаз вдесятеро и тоже не останавливается ничем, так что готовый для акта дыхания комплекс поступает в клетки и применяется в дыхании и синтезе простых участников метаболизма.

Выводится всё это строго в виде углеводородной органики с полностью замещённым всем подряд водородом, который выходит в кишечник с малым выходом тоже, - у жителей ОрдЛара совсем нет аналога выдыхаемого углекислого газа, а сама органика уходит через аналог выделительной системы, открывающейся всегда в кишечник. Вот, откуда взялся водород у животных в кишечнике, и некоторые из них сделали их лётными, как рыба сделала себе крупный плавательный пузырь из пилорической увеличенной части кишечника.

У авларовых растений сугубо аналогичный процесс, воздух поступает через микропоры, а некоторые виды для сохранения аммиачной влаги делают как бы вдох через отверстия сверху на стебле-кактусе на манер китов несколько раз в сутки и через микро поры внутри такого вот тела-лёгкого получают метан во все свои внутренние ткани. И водород из пузырей позволил флоре летать тоже раньше прочих форм жизни планеты. Редуценты же дышат точно также, лишь обильная мёртвая органика с отходами жизнедеятельности в почве и водоёмах, они же аммиакоёмы, поддерживает атмосферу пригодной для дыхания всех остальных. В мало плодородных участках дышать так немного труднее по этой причине. Как в земном запруженном автопробками городе у любой автострады, где относительно мало кислорода.

Часть подземной флоры выбрала себе иной путь развития.

Реакция фтора с водородом, общая для всего живого на ОрдЛаре, как и основной источник энергии для цивилизации планеты от каменного века до эпохи полётов в космос, заменила в качестве источника энергии гамма-радиацию, которой на глубине больше 1000 метров относительно мало. ещё одно отличие от Земли-Грязи, где ресурсы постоянно сменялись со сменой уровней горе-цивилизации, если созданное человеком можно так назвать. Почва там на всей планете пропитана аммиаком же до гидридных магниевых и литиевых, бериллиевых слоёв на 2,8 километра вглубь, так что морские, по сути, потомки морских жителей продуценты авлароаидофиты (Avlaroaidophyta).

Это целое царство организмов, они используют прямой хемосинтез на его основе, а для дыхания они и обильный подземные животные около них используют формирующийся в почве средней разбавленности фторид аммония. Это не так эффективно, как метановое дыхание прочих жителей ОрдЛара, но для жизни, почти сравнимой с поверхностной по разнообразию видов, хватает.

Таково клеточное строение и биохимия жителей великого мира, в котором связь природы сильнее, чем на Земле, и чей разум стал велик сразу при появлении. Ещё бы, при такой-то прогрессии размножения и эволюции иные вымерли сразу! Побочный эффект всего этого совершенства, как и у всего развитого, - нужно много и постоянно - или(и) впадать в спячку на период бескормицы - есть. Так что повод развиваться у всех есть довольно весомый.

Глава 4. Знакомство с редуцентами древнего мира.

Мы насмотрелись слишком много фильмов о пришельцах из космоса. Иногда они приходят с посланием мира и всеобщего братства и делятся важнейшими для человечества знаниями. Однако гораздо чаще они приходят, чтобы поработить и убить нас, потому что видеоэффекты при этом получаются гораздо более впечатляющими.

Джордж Алек Эффингер. Инопланетяне, которые знали всё.

— Что будем?

— Самое крепкое, что у вас есть.

— Легко!

— Оно... зелёное?

— Точно. И ты с него позеленеешь, обещаю... если, конечно, у тебя не декстро-ДНК, типа моей. Тогда это просто тебя убьёт. Хе-хе... Ещё что-нибудь?

— Хочу ещё.

— Держи.

— Маловато!

— Впечатляет. Никогда ещё не видел, чтобы кто-нибудь выпил три порции этого... Что-нибудь ещё?

— Ещё разок!

— А как на счёт небольшого коктейля? Вот — настоящий батарианский эль. Неразбавленный. И не спрашивай, где я его достал. Восемь лет тут торчу, но, чтобы кто-то выпил это и остался на ногах — такого ещё не видел.

— Давай!

— Ладно. Нечто особенное — только для тебя. Ринкол — кроганский ликёр. Выпьешь — и будешь вся светиться, как реактор. Налить тебе четвертушку?

— А как же! Наливай ещё одну штуку... куда наливают ещё...

— Дело твоё, подруга.

Mass Effect 2.

В этой главе подробно поведаю о редуцентах прекрасного и, увы, погибшего от космической катастрофы мира ОрдЛар. Обычно, рассказывать начинают о животных и растениях, оставляя «презренных» падальщиков на потом и упоминая их вскользь. И то лишь в тонах «фу, фу». Но не в этот раз, тут роль редуцентов более важная, чем на Земле, да и поддерживать стереотип угнетения «падальщиков» как второстепенных организмов не собираюсь!

Фауна – ключ к развитию цивилизаций, разумные растения и грибы – миф, ибо неподвижный образ жизни автотрофа при всех прочих равных не оставляет шансов развить подвижность на уровне фауны, а одно место в природе при двух и большем числе претендентов на него всегда достаётся кому-то одному.

Без флоры тоже нельзя, тогда не будет пищевых цепей, животным и их аналогам нечем будет питаться, и фауна не появится на свет. Гибриды флоры и фауны по образу жизни – всегда узкопрофильные организмы, а узкопрофильное развивается плохо и часто вымирает, разумными они не станут никогда.

Поэтому начнём с флоры, ведь она всегда из-за сходного образа жизни меньше фауны по числу видов, описать её вначале проще, а принцип от простого к сложному после общих описаний всегда помогает лучше усваивать материал.

Итак, флора ОрдЛара. Отсутствие солнца и колоссальный уровень радиации сделали фотосинтез невозможным, но его аналог на основе гамма-излучения, как показали земные цианобактерии, живущие в ядерных реакторах АЭС в полной тьме, куда лучше по продуктивности. Одно разительно отличает радиосинтез флоры ОрдЛара от земного фотосинтеза, и это не источник энергии. Если растения и цианобактерии Земли выделяют кислород, которым дышит фауна, то тут таких взаимоотношений нет: годным для дыхания воздухом так же точно дышит и флора! Разве что побочным продуктом их жизнедеятельности служит немного атмосферного азота, который сразу уходит в верхние слои атмосферы выше метанового, пригодного для дыхания местных форм жизни, слоя.

А создают метан не продуценты, а авларомикоты, псевдогрибы-редуценты, разлагающие органику до метана, которым дышат все. Поэтому, если на Земле смерть ассоциируется с гнилью и отравой, то на ОрдЛаре наиболее «свежий» воздух, богатый метаном, именно около авларомикот.

Их всего три отдела: Ларцы (Scriniumidae), Башенки (Turrisidae) и Подушки (Pulvividae). Исторически первыми появились в аммиачных океанах-озёрах именно Подушки, и их биоразнообразие среди редуцентов наиболее велико, но только в водоёмах. На суше они растут как вторичная редуцентная флора «пионеров», Ларцы и Башенки их вытесняют из далёких от водоёмов мест.

Пример «подушки» из водоёмов, - подушка скальная (Pulvus alpus), растёт на всех скальных поверхностях в аммиачных озёрах и морях, выглядит, как очень плоский пуфик размером с ноготь младенца, но образует «ковёр» и покрывает им все шершавые поверхности дна на глубине от 1 до 15 метров. Их биомасса велика, служит пищей многим водным обитателям малого и среднего размера, а поддерживается она сама планктоном, который у берегов изобилен, они ловят его растущими на всей поверхности «сетями» на манер кораллов, которые заменяют.

Тут мицелий авларомикота не вгрызается в донный грунт, а трепещет на аммиачных течениях, поддерживаемый жёстким каркасом, похожим на тонкое кружево. Мицелий иного типа, сформировавшийся на ранних стадиях эволюции, стал как бы опорой для удержания всего биофильтратора на дне. Это – редкий случай, когда «гриб» вытеснил «животных», на ОрдЛаре почти нет донных биофильтраторов, кроме нескольких видов, аналогичных асцидиям. Прочие же – биофильтраторы нектонного типа, не сидячие. Скальная подушка во всех своих разновидностях – их 5000 широко распространённых и миллионы видов-эндемиков, - вытеснила из этой ниши фауну почти целиком.

Как и из ниши переходных простейших типа вольвокса. На этом основании не менее важной является подушка-туман (Pulvus velamentus) из семейства псевдозонтиков (Pseudoumbrellaceae). Этот повсеместно распространённый, размером с кончик карандаша авларомикот образует вытянутые и круглые «пузырьки» с 2 сквозными отверстиями, способными к ритмичному сокращению за счёт взаимодействия, похожего на примитивное нервное. Разница лишь в том, что нейроцитов, как и специализированных клеток, кроме сократительных и пищеварительных со сменой специализации на репродуктивно-почковательную при травмах или увеличении роста, у подушек-туманов нет. Есть лишь примитивный запуск сокращения клетки веретенообразной формы, если сократилась клетка-сосед. Так авларомикот ритмично сокращается, прокачивая планктон через внутреннюю часть пузырька, а сама внутренняя поверхность устлана слоем клеток с набором всех видов пищеварительных ферментов, вводимых в жертву через шипики без стрекательного выброса – полость мала, такой модификации не нужно. Хищный планктон, густой и создающий вместе с фитопланктоном сероватый «туман» в прозрачной с янтарным отливом толще аммиачных морей и озёр, питается всем, чем может, а им питаются животные всех размеров.

Лишь одно монотипическое семейство подушек на суше широко распространено и не может быть истреблено другими авларомикотами, семейство Камнеточек (Acutoridae). Оно освоило в совершенстве технику разрушения горных пород выделением накопляемой в т. н. плавиковых вакуолях концентрированной и смертельной в такой концентрации для всех прочих фтороводородной кислоты. У всех авларомикот есть этот механизм, но камнеточки одни сделали его основным средством занять какое-то место в одиночку.

Типичная камнеточка, виноградная (Acutoris vitus), выглядит как маленькая чёрная в тусклую серебристую полоску виноградина, наполовину погружённая в чёрно-бурый грунт. Как у земных грибов, она пускает мицелий, состоящих из трёх нитей каждая гифа, одна из «троицы» всегда как бы жертвует собой, запуская процесс роста плавиковых вакуолей, в итоге клетка питается лишь за счёт двух нитей-соседок, а сама лишь копит фтороводород, становясь живой химической бомбой. При появлении конкурента иного вида авларомикот и просто поедании камнеточки каким-то животным, или же при стихийном бедствии типа камнепада, или тектоническом разрушении грунта нити-спутницы выделяют пищеварительные ферменты, которые повреждают клетки-бомбы. При любом разрушении нити – а полная вакуолей нить-бомба очень хрупкая, её мембрана легко разрушается пищеварительными энзимами – содержимое погибшей клетки высвобождается, растворяя всё вокруг, и конкурента, и себя.

Этот механизм по типу «камикадзе» оправдал себя настолько, что около виноградной камнеточки не растёт почти ни один вид других авларомикот, кроме симбионтов типа камнеточки омеловой (Acutoris omelus). Она напоминает кольцо из крохотных бусин цвета свежей людской крови, обрастает этим кольцом каждую «виноградину» на уровне земли и пользуется способностью виноградной камнеточки занимать нетронутую почву. Если быть точнее, авларомикот-спутник прорастает там, где «пионеры» уже поели и растворили фторный аммоний и борные соли, к которым спутник очень нестоек, пользуясь подпиткой. Польза виноградной камнеточки от омеловой невелика, но есть: омеловая вырабатывает очень сильный нервно-паралитический фермент, причиняющий желающим скушать оба вида, немало неприятных ощущений вплоть до паралича на пару часов. Лишь одно семейство животных, виноградари (Vinitoridae), устойчиво к этому яду и питаются камнеточками, и «пионером», и его спуником. Это – его основная еда, благо шестиногому округлому колючему животному размером с карликовую белозубку Земли этого хватает.

По итогу этот симбиоз крепок, как мало иных аналогов.

Но это не делает этот вид монстром дарвинизма: такой сильный это организм лишь на стадии взрослого организма, споры – авларомикоты плодятся, как земные грибы, спорами, - уязвимы, и остальные авларомикоты умеют их уничтожать. Также камнеточки на суше могут занимать спокойно по этим причинам лишь «пустые» места и склоны гор, отдел Башенки научился бороться с камнеточками на плодородных равнинах методом количества, а Ларцы – химически и за счёт симбионтов.

Пример конкурентного вытеснения башенкой ларцовой (Turris scrinimus). Это авларомикот, любящий плоские равнины, где живёт обильная фауна всех габаритов, напоминает пупырчатый бурый с синевато-белыми светящимися в темноте точками неровный конус метровой высоты. Он вырастает за пару земных дней около любого трупа и подобным мази нервно-паралитическим ядом тотального действия –к нему устойчивых организмов из фауны нигде нет, и ещё до стадии «шляпки» делает его непригодным для питания фауной. Самый агрессивный и «хищный» авларомикот на суше – это именно он. Все башенки полны ядов всех видов, а более ядовитого организма, чем ларцовая башенка, на ОрдЛаре за всю его историю не было.

Так что устойчивый к любым ядам и имеющий несколько своих «простеньких» отдел каменточек ничего не может противопоставить башенке ничего на плодородных участках почвы – та просто отпускает по краям своего «ареала» особые, полные пищеварительных ферментов гифы-ограды, которые имеют лишь одну цель. Принять на себя удар «бомб» камнеточек, заставить камнеточку израсходовать своё оружие и стать беззащитной против башенки или вовсе погибнуть без кормовых гиф. После чего воспользоваться услугами животных-фтороедов, самый характерный представитель - тандем плавиковый (Thandemus fluorophagus). Размером с блоху, он питается находящимися в почве спорами, которые выкапывает всеми шестью лапками-лопатами, а фтороводород копит в спинном панцире, что делает его горьким для других, как яд-вонючка – клопа. Он охотно ест и остатки мицелия, отмершую органику с оболочки авларомикот, что делает их временно более хрупкими – они должны скидывать оболочку, как змея шкуру, если крупные, - и позволяет вырасти больше. Живя на башенке – Подушки имеют свои разнообразных симбионтов, уничтожающих тандемы, - он всегда имеет запас пищи.

Но и у Башенок есть свои слабости: они могут расти лишь при постоянном питании и при его нехватке впадают в устойчивый анабиоз, в котором беспомощны, и тандемы уничтожают их за короткий срок. Не имея внутренней устойчивости к нервно-паралитическому яду живых конусов – светящиеся точки на их поверхности подманивают животных имитацией плодов в ночное время, чтобы те отравились и стали новой пищей для коварного псевдогриба! – они просто связывают его ферментами, которые просто отрыгивают на поверхность будущего обеда перед трапезой.

Ларцы не так агрессивны и устойчивы к экстремальным условиям, как первые два отдела, и в водоёмах представлены лишь одним семейством Сундуки (Vidulidae). Они пошли третьи путём везде, где живут. Этот путь часто применяют муравьиные деревья на Земле, приютить охранников, даже прикармливать их, чтобы верно охраняли свой живой дом. Каждый ларец невелик, но полый внутри, причём, полости разделены на камеры, перегородки которых постоянно растут в толщину. Их-то и едят все, кому не лень. Но симбиоты не дают заводиться в теле авларомикота каким-то паразитам, и у каждого вида ларцов их не меньше 5 разных видов. Это часто спасает редуцента даже от крупных животных и фтороедов, но на стадии споры и первичного мицелия до образования «плодового тела» они слабее прочих и потому не вытеснили прочих авларомикот.

Типовой представитель – ларец домовый (Arca familiaris) на суше и сундук Флинта на дне водоёмов (Vidulus flintus). Первый – упругая полусфера размером с уменьшенную в 2,5 раза людскую землянку, ярко-чёрного цвета – чтоб животные специально шли сюда, если они симбионты, или не шли и опасались, если хотят попировать ларцом. Мицелий авларомикота слабее и не так агрессивен, как у ларцовой башенки, но сильнее симбионты. Один из этих видов - геноцидник (Henocidophora sp.) из одноимённого семейства. Эти восьминогие чёрно-синие существа, ранее жившие в водоёмах, теперь – вернейшие спутники ларцов на суше и в море. Размером с новорожденного таракана, передвигается на 4 щупальцах, ставших толстым подобием шершавых ласт для плавания и перемещения по вертикальным поверхностям, а 4 длинными с острыми кончиками и иглами на внутренней стороне хватает врагов и добычу, растёрзывает их с неистовством, страшнее, чем даже у земного жёлтого сумасшедшего муравья. А этот муравей на Земле вытеснил из родной Аргентины… аргентинского мураавья-кочевника, которого люди и сейчас побаиваются!

Враги для геноцидников – все чужаки, кроме симбионтов, имевших неосторожность зайти. Геноцидники – сущий бич дна морского, ибо активно плавать на расстояния и долго не могут, они терзают всё, что могут, нападая на стаи донных поедателей подушек и разрывая их на части всей стаей в 10000-20000 особей. Но через авларомикоты они все из просто хищников стали факультативными симбионтами, ларцы предоставляют им дом, а геноцидники – защиту ларцам. Убить и разорвать животное размером с косулю для них – плёвое дело, если оно не имеет от них защиты, как рыцарь дорог (Ritter litolinus), он питается ими прицельно, снаружи и изнутри он твёрд по всей длине тела размером с дога и цвета янтаря. Но по иронии судьбы он же ест и подушки, которые не дают молодому водному ларцу, он же Ларец Флинта, как-то закрепиться на морском дне. Несмотря на антагонизм стайны убийц всего живого, ларец Флинта после закрепления на дне стараниями врага геноцидников постоянно пользуется услугами этих животных.

Против мицелиев авларомикот у каждого вида ларцов – свои защитники, например, варг-грибоед (Vargo micetophagus). Родич и потомок тандема-фтороеда, он отыскивает гифы врагов ларцов и поедает их, живя в безопасности от геноцидников и под их защитой в полостях авларомикота. К слову, все симбионты ларцов получают от них и дополнительный запас пищи в лице разросшихся стенок, богатых аналогом витаминов, - витамин Т1 и Т7 из изомеров изопрена и 1 или 7 бензольных колец, аналог тиамина и В12 на Земле, которых нет более нигде на свете, и прочие животные добывают эти витамины именно с риском, поедая вышедших по своим делам симбионтов, нередко нападая на ларцы ради этого намеренно.

Таков мир редуцентов мира ОрдЛар, более сложный, чем земной.

Глава 5. Знакомство с фауной древнего мира.

То был старинный аристократический дом, и во времена его пышности и блеска едва ли кто-нибудь мог бы поверить, что некогда его будут поденно отдавать внаём иностранцам. Но величие и падение сменяют друг друга. Так всё идет в этом мире. Чудную лестницу и полированный дубовый пол топчут теперь недостойные их ноги.

Бертрам Пол. Тень власти.

Провинции, принадлежавшие империи, описанные нами в предыдущей главе, пали, утратили силу свою и независимость; римский сенат расторг опасные для себя связи Греции, Этрурии и Галлии. Завоеватели света победоносны были от единого посеяния раздора между неприятелями своими. Соединенные силы противников могли бы поставить непреоборимые препоны успехам их оружия.

Гиббон Эдуард. О состоянии Римской империи при Антонинах.

В этой главе поведаю о флоре и фауне с их основной эволюцией. Без этого их облик будет казаться странным и неправдоподобным, как и повадки. Начну с пункта общего их происхождения, по аналогии с Землёй, где животные и растения имели одного предка, аналогичного зелёной эвглене, или от неё непосредственно.

На Ордларе тоже были и есть агрессивные жгутиконосцы, но их совсем мало благодаря авларомикотам, и то узко специализированы. В эволюции так всегда, хоть в благородной бесполой, хоть и в убогой половой: не успевшие стать новым видом вымирают при агрессивном естественном отборе под ударами потомков, приспособленных лучше к прежнему образу жизни, либо меняют образ жизни во избежание конкуренции. Там, где условия не изменились, вид-предок часто может остаться, каким был. Пример этого с отсталой Земли: антилопа и коза. Общий предок – антилопа, но козы в горах лучше антилоп справляются и там вытеснили их. Но в прежнем местообитании антилопы живут, условия не поменялись, а адаптированные к горам козы не спускаются в саванну.

Жгутиконосцы остались лишь одного семейства: плёночников (Adgeaceae). Они имеют 2 стадии жизненного цикла: свободноплавающие и плёночные. Все со жгутиками, похожи на эвглены, но при наличии большой концентрации органического питания создают биоплёнку в аммиачном океане с пузырьками водорода. Все плёночники склонны к массовому цветению «самоуничтожению»: на синеватой биоплёнке рядом с водородными пузырьками формируются при разрастании биоплёнки по её краям фторовые пузырьки, и при попытке откусить с краю кусочек фтор и водород соединяются со взрывом.

Это не даёт почти никому, кроме нечаевского червя-террориста (Nereis terronechaevus) из одноименного семейства, уничтожать эти плёнки, которые закрывают доступ к метану и убивают всё живое при массовом «цветении» водоёма. Червь этот произошёл от вымерших ныне полиповидных организмов, которые при стадии стробиляции стали не вымершими медузами, а подвижными сегментированными червями, они же черви-террористы. Начало их жизни идёт на стадии полипа, при избытке их на одном участке дна начинается стробиляция, и из одного типичного полипа получается один червь-террорист. И полипы, и черви – суть один организм, от которого по итогу произошла половина фауны планеты: из-за внутриклеточной защиты от яда стрекательные жала не развились в ядовитые, а стали лишь липучими жгутиками. Жертва приклеивается к щупальцам, а потом за работу принимаются развившиеся из ресничек зазубренные «иглы» с двойным набором компонентов: первый набор «нейтрализаторов» по своей природе представляет собою органические соли всех металлов и действует по принципу связывания активных центров защитных ферментов жертвы. Второй компонент прикреплён к нейтрализаторам и активируется при связывании ферментов жертвы, это набор расщепляющих ферментов, которые переваривают жертву, а потом через «иглы» питательная смесь всасывается прямо через щупальца полипов, которым поэтому не нужен рот.

Он становится нужен им на стадии червя: при стробиляции все «сегменты» срастаются, в центре каждого образуется отверстие, через которое прорастают мышечные тяжи, как ранее были при формировании полипа, а далее – сегментированная нервная система с большим числом нервных узлов, спереди тела их больше.

Щупальца сбоку тела становятся аналогом ласт для плавания в открытом водоёме и закапывании в почву при появлении авларовых рыб-предаторов (Avlaroperdaceae), а спереди – сложным набором ловчих инструментов. Между 10-12 щупальцами появляется рот-присоска, он не принимает участие в поглощении пищи, питается червь-террорист на стадии червя так же, как полип, но может удерживать крупную добычу против планктона на стадии полипа. А ещё на стадии червя он может восстановиться при потере «головы», предыдущий сегмент за одни земные сутки станет новой «головой».

При приближении к плёночникам он применяет одну хитрость, чтобы жить среди их взрывоопасной плёнки и не погибнуть. Он пахнет, как плёночники, и при пассивном плавании около них его не видно, он одного с ними цвета.

Но при взрыве плёнки, который устраивает заметившая червя и пытавшаяся его поймать хищная фауна, червь может погибнуть, и спасает вид от вымирания лишь наличие на теле под ластами многочисленных «почек», которые при взрыве разносит в аммиачных волнах повсюду. Оседая на дно, они становятся полипами, и цикл начинается сначала. Длина червя-террориста от 2 мм до 15 см на стадии полипа и до полуметра – на стадии червя. Их органы чувств ориентированы на волны и изменение давления вокруг, а также на слабые запахи всего живого и фтора с водородом. Часто черви не гибнут, а рывком уплывают от атакующего хищника, тот промахивается, взрывая плёночников, и с ожогом уплывает прочь. А иногда и гибнет, так что червю-террористу перепадает немного падали.

От червей-террористов произошли черви-шахтёры (Mbaaneminthacea). Они стали жить в иле и почве на уровне поверхности водоёмов, питаясь почвенной органикой и редко падалью. Они аналогичны дождевым червям Земли, но более хищные, стадия полипа у них аналогична предкам, но червь-шахтёр короче земного и с копательными «лопатами», полипы червей-террористов для него – лакомство, и он съедает их снизу, со стебелька, оставляя дно местом смерти.

Наедаясь, он не покидает грунт и живёт всю жизнь в нём.

Впрочем, большинство полипов и червей гибнут и зубах своих прямых потомков, авларовых рыб. Они разнообразны по виду и типу питанию, но авларовая рыбка-скалоед (Avlarus litophagus) любит полипы больше всего, а взрослых червей – время от времени. 99 % полипов гибнет от ярко-чёрной, как нефть, рыбки, 60 % взрослых червей – тоже. Она питается и авларомикотами водоёмов, причём, всеми. Её большой рот с 4 челюстями в зубах-скребках и 10 обрамляющих его рудиментарных щупальцах с острыми крючками не пропустит донной поживы, а полуметровое тело с широкими и толстыми плавниками защищено зазубренными шипами со всех сторон. Это не даёт рыбке быстро плавать, но ей это и не нужно: она при опасности сворачивается в шипастый шар, и мало останется охотников скушать этот колючий мячик. Рыбки эти стайны и с тремя чёрными глазами, что делает дно после «походов опустошения» словно вылизанным, и живого не будет там долго. А делают они так круглые сутки за исключением времени полусуточного сна прямо на дне водоёма в виде колючего шарика и защиты от хищников. Им благодаря бесполости не надо прерываться даже на спаривание и борьбу за статус в стайке: с хвостового плавника у них регулярно отделяются «почки», которые и вырастают в новых рыбок. Они становятся планктоном и питаются авларомикотами на поверхности и плёночниками на стадии активных пловцов, а также постоянно пребывающими в планктоне рыбками-запятыми (Grammaticeae). Эти рыбки едят всё, поглощая также и фтор с водородом на стадии взрослой особи, чтобы риск неприятного взрыва отваживал остальных. Их лавинообразное размножение совпадает с цветением плёночников и является бичом для всех прочих. Более того, взрослые фиолетовые с алыми полосками рыбки длиной до 2 см с острыми зубами неистово кидаются на хищников и отгоняют их от своей пищи.

Они одни могут питаться плёночниками, когда те «цветут». Но до этой стадии рыбка-запятая уязвима, чем черви-террористы с авларовыми рыбками и пользуются. Если бы все почки от одной такой рыбки в течение земного года выжили и выросли, всё дно всех водоёмов ОрдЛара было бы занято ими впритык.

Полипы и нередко взрослые черви-террористы решают эту проблему. Взрослых рыбок ест рыба-ларец (Vendigo carnus). Она длиной до роста человека, но тоньше и с более плотной мускулатурой. На конце её зеленоватой с чёрными разводами трёхглазой морды во взрослой стадии нет рта из челюстей, но есть произошедшая от него длинный зазубренный 70-сантиметровый «клинок» с 1000 ядовитых пищеварительных желёз внутри. Он не рубит, а протыкает на манер пики, минуя таким образом шипастую защиту рыбок, и переваривает их изнутри. А затем просто высасывает получившийся бульон. У авларовых рыбок еда при наличии рта тоже не переваривается в желудке: их язык содержит «иглы», как у червей-террористов, и вся еда методом «воронки» проходит мимо них, получая дозу «угощения» для переваривания.

Так же себя ведут и виды рыбок-неразлучников (Lardilarlordi). Эти напоминают поведением саранчу, вид зелёных стрелок (Lardilarlordus cortanus) размером с мелкого зеленоватого черноглазого карасика с мелкими лезвиями по всему телу, они неуязвимы к почти любым хищникам. Они агрессивно плавают в открытом водоёме тысячами и едят всё, что естся, лишь цветение плёночников им не по нутру. Даже слабое количество яда от биоплёнки обращает их в бегство, и они зарываются в ил в ожидании гибели плёночных врагов. Нередко на годы. Иной управы на рыбок-неразлучников нет совсем, и они тоже переваривают добычу вне организма.

Это аналогично земным паукам, что исключает кишечный паразитизм, так что глистов на ОрдЛаре нет, вымерли. Но пищеварительная система у местных своеобразна: у червей это набор сосудов типа лимфатических, и переваренная еда поступает по ним во все ткани. У рыб и более развитых организмов эта система усложнена: есть рот для захвата крупной добычи с фильтрами по типу китового уса и состоящий из бывших 12 щупалец «язык», он принимается за работу по введению фермента, когда снабжённые мышцами фильтры выделят аналог смолы, которая соберёт всё собранное, как паутина пеленает муху. Далее - поглощение пищи. У рыбок-неразлучников во рту и на боковинах фильтров тоже есть лезвия, что позволяет им и умертвлять добычу, и пеленать в виде «нарезки». Есть у них и жутковатый способ воспроизводства, которые есть и у немногих продвинутых авларовых рыбок, их предков. Он напоминает саккулину: в основании зазубренных боевых шипов есть капсула с зародышем, и при ударе шипом он отделяется от рыбы, вводя на манер шприца самого зародыша в тело нападающего. Участь у него, если иммунитет не справится сразу, как у гусеницы с личинками внутри. И пищеварение у зародышей, как у саккулины, они выделяют ферменты поверхностью тела и всасывают ей питательный бульон. Заживо.

То есть, кишечник у всех жителей ОрдЛара на всех стадиях жизни отсутствует, а все продукты выделения уходят через почки в виде аммонийных солей изопрена после 5-6 биохимических путей обработки пищи. Которые за счёт деаммонификации потребляются панцирными водорослями (Shellalgaceae). Через многочисленные поры в их шипастом седом панцире. Диаметром от 1 мм до 2,5 см, эти растения поглощают все отходы в море, конкурируя с авларомикотами в этом, но выделяемые ими яды делают их опасными для поедания всеми, кроме… яркого и вредного нравом семейства рыбок-педантов (Avlaropedatnticeae).

Они уникальны тем, что произошли не от полипов и червей, а от вымершего семейства псевдомедуз. Будучи активными пловцами и вытесненными рыбками-запятыми, эти снабжённые упругим полимерным каркасом для прикрепления мышц стали рыбками-педантами. Теперь это самое разнообразное по числу видов семейство пловцов планеты занимает все склоны ниже уровня водоёмов, и почти все они развили симбиоз с панцирными водорослями, чистят участочек и недовольны любой соринкой, кусают всех гостей. Будучи неуязвимыми к яду водорослей, они одни их едят, потому скапливают в себе яд и несъедобны на взрослой стадии для всех. Ради этого о и охраняют водоросли от всех желающих отведать флоры. Внутренний скелет у рыбок-педантов каркасного типа, как и у всех на планете, что позволило развить многим способность издавать инфразвук для общения. Но каждая взрослая рыбка-педант довела это до совершенства, её крик может взрывать вакуольные пузырьки биоплёнок, что освобождает водоём от «цветения». Червям-террористам негде прятаться, и все пируют ими. А рокочущим звуком вроде «бе-бе-бе», похожим на бурчание всем недовольного педанта, разноцветные с зеркальным покрытием рыбки отпугивают всех остальных, кидаются на всё, что движется, и хищник отступает восвояси.

К слову, в виде планктона они уязвимы, и синяя рыбка-педант (Avlaropedatntica cianovampirus) развила адаптацию для спасения немалого числа особей на стадии мальков: все мальки этого семейства прячутся во рту авларовых рыбок и рыбок-запятых, питаясь через длинный «язык» частью пойманного ими, но у синей рыбки это пошло дальше. Они прячутся между стенкой ротовой полости и фильтрами, прокалывая «языком» мелкие сосуды и питаясь чёрной кровью большой рыбы.

От того, насколько крупна рыба-жертва, зависит, какая жизненная форма будет у взрослой рыбы, рыбки-запятые малы и «породят» мелкие сине-красные матовые формы длиной не более 0,5 см, авларовая рыба же «даст» крупную синюю форму, похожую на лист и с зеркальными боками. Они переносят с собой потомка жгутиконосца, синего кровавика (Cianosangvina ichtiophagus) из одноимённого семейства. И эти две формы друг друга на дух не переносят. Каждая из них паразитирует в крови рыб, но реакция на них одинаковая. Больная рыба быстро растёт, много ест и постоянно теряет чешую, в которую переселяются взрослые особи, они станут спорами и будут съедены мальком рыбки-педанта, которая к ним устойчива и через «язык» передаст их в активированной форме своей жертве. Сами они погибают при попытке подселиться в 95 % случаев, съедаемые другими, иначе бы они перезаражали всех рыб на планете. При поедании их обычным способом кровавики гибнут, лишь питание кровью дало им жизнь. Рыбки-неразлучники им смерти подобны, лезвия на фильтрах режут их на части сразу.

Кровеносная система у водной фауны планеты аналогична таковой у позвоночных: замкнутая, но кровь из оксида марганца почти чёрного цвета, потому мясо чёрное. Но ни у кого на ОрдЛаре нет сердца, вены и артерии мелкие и находятся внутри мускулов, что позволяет им осуществлять кровообращение без центрального органа в едином ритме за счёт системы клапанов. У червей кровь на марганце тоже, но у червей-шахтёров есть доступ к красному окислу хрома, что позволило обрести уникальную адаптацию иметь кровь с двумя металлами, а не одним. Это делает их биоиндикаторами, видно, откуда какой червь – у водоёма жил или в земле дальше. И споры панцирных водорослей цепляются к их щетинистым «ластам»-лопатам, позволяя переносить их из водоёма в водоём через подземные затопленные ходы.

Правда, часть видов червей-шахтёров вышла на поверхность земли, породив первую волну сухопутных жителей. Вначале панцирные водоросли прижились на грунте, породив кактусообразные растения всех эпох, подцарство авларовые кактусы (Lardaistvidata). Самые типовые виды, которые есть везде: кактус Мариетта (Lardaistvidus Mariettus), кактус Меррита (Lardaistvidus Merrittus) и кактус Тиндалоса (Lardaistvidus Tindallus). Без их участия не обходится ни один биотоп. Кактус Мариетта высотой с дом, серый и растёт ближе к водоёмам, не переносит сухость, в отличие от серого кактуса Меррита размером с кошку, который по причине оттеснения от водоёмов выше упомянутым видом любит горы и фиксирует азот, возвращая его в круговорот вещества. его семена миллиардами летают в воздухе на микропузырьке водородного состава, становясь пищей фаэтонам. Кактус Тиндалоса мелок и синеват, является пищей всем, но много его есть нельзя: его яд действует не сразу и убивает иммунодефицитом при передозировке, а при поедании его скрытые в мякоти микроскопические семена прорастают в теле убитого или часто прямо на его морде при жизни, вызывая ужасную болезнь, тиндалоз. Без лечения, а его придумали лишь разумные жители, не спастись, ибо его корни прорастают всюду, во все органы и ткани. Впрочем, у геноцидников всех видов, прямых потомков червей-шахтёров, есть к этому иммунитет, и кактус с убитым им становится им желанным обедом.

Но почти вымершая в водоёмах авларовая рыбка-неразлучник вида седой неразлучник (Lardalarlordus albus) поменяла образ жизни из-а конкуренции с другими рыбами и стала жить на дне и отмелях. Её лезвия стали смесью крюков и лопат для закапывания в ил дна. Но она быстро научилась питаться кактусами Мариетта и мелкими геноцидниками, для чего вышла на сушу окончательно в виде полуводного отряда мариэттов (Mariettora). Они заняли все ниши амфибий, питаясь всем, чем только можно. Однако крупный геноцидник не чета шестилапому пятиметровому мариетту авларовому (Mariettus lardus). Лезвия на его спине не пропали, а четыре челюсти-лепестка с многочисленными тёмными зубами могут легко перемолоть камень из кремня, как леденец. Десять когтей на каждой лапе позволяют держаться на любом грунте, а бывшая чешуя стала бронёй.

На хвосте у него зазубренные шипы, способные бить при атаке сзади, а в основаниях оных – «почки» для размножения. При ударе шип отделяется, и в жертву попадает зародыш мариетта. Участь жертвы – как у водного предка. При большом количестве «шипов-яслей» мариетты становятся очень агрессивными и нападают на любое животное поменьше для репродукции, но это редко бывает. Чаще шип остаётся в земле и там прорастает, как обычный зародыш.

Только один мариетт, мариетт-строитель (Mariettus thermitus) пошёл в этом ещё дальше прочих, он жалит так кактусы Мариэтта и Тиндалоса, и потомство этой метровой фиолетовой амфибии выедает кактус изнутри заживо, а потом покидает их как взрослые особи. Но далеко не уходя, высохший остов используется ими в дальнейшем как дом, а мелкая фауна и только проросшие кактусы – как пища. Когда приходит пора плодиться, мариэтт закапывает кактус-дом на время своего недолгого отсутствия, находит другой, и история повторяется. Так из не бывает много на одной территории, ведь они территориальны до фанатизма.

Только мариэтты не могут удаляться далеко от водоёмов, опасность пересыхания из-за летучести аммиака – их бич и изъян. Эту проблему решили другие, их потомки. Меньше самих мариэтов, байроны (Baironita), шестилапые и юркие существа метровой длины и меньше, отрастили сплошную не сохнущую далеко от водоёмов шкуру из аналогов изопрена, а отходами жизнедеятельности стал сульфат аммония, прежняя органика пошла на шкуру. Серую, всю с бурыми разводами и шершавую, незаметную на земле и среди растений, что помогло им охотиться на крупных геноцидников и рыть землю в поисках червей.

Теплокровность не развил никто на планете, кроме авларомикота «камина» (Avlaromyces thermogenus), который теплом привлекал синих геноцидников (Genocidomorphus oceanos), чтобы в тепле быстрее развивалось их бесчисленное потомство. Этот вид геноцидников опасен для всех, кроме байронов, которые не боятся их яда и сами питаются ими в 50 % случаев. Прочая еда – кактусы и черви. Один из байронов, байрон шипастый (Baironus spikus), начал жить стаями и выращивать кактус Бэбиджа (Lardaistvidus Babedgus) как наиболее питательный и обычно плохо растущий рядом с другими растениями. Убивая прочие виды плеванием фтороводорода на них, он сажает семена кактуса Бэбиджа вскоре после убийства конкурирущего растения, они одни выдерживают такой «пестицид», и проросшее ест.

Там, где этих синеватых кактусов очень много, байроны есть всегда, и они очень территориальны по отношению к их растениям. Едящего их пищу представителя другого вида они загрызут насмерть.

Один из мелких геноцидников, аэростатный (Genocidophorus mendeleevus), породил семейство Менделеевы аэростаты (Mendeleeviceae) и одноимённый отряд. Он тоже научился отращивать шкуру на манер байронов и вовсе не пересыхать. Это позволило ему задерживать и водород, надуваться за его счёт и летать, как аэростат. Это помогло ему охотиться на высоте и спасаться от мерритов и байронов, плодясь на скалах, где легче спрятать от вездесущих червей с байронами своих потомков. Но для полёта одного хрупкого пузыря с газом мало, и они развили из конечностей, кроме 2 передних с шипами для ловли мелкой живности и состригания верхушек кактусов. Целых четыре «крыла», работающих по типу подвижных стабилизаторов и парусов, а их форма тела стала напоминать острый спереди и сзади дирижабль для быстрого горизонтального полёта. Общались меж собой они яркими алыми и синими сигналами, свет - от светящихся симбионтов-авларомикот.

Ниша летающих существ ими занята всерьёз и надолго, одни поедают наземную пищу, другие вроде двухметрового и быстрокрылого хантера (Mendeleevicus hunterus) - другие аэростаты, ещё и крадут их газ для скорости дозаправки своих летательных пузырей.

Разумеется, мелкая живность всех сортов стала им попутчиками, нередко опасными. Например, мариэтт-путешественник (Mariettus protus) размером с мышь может вцепиться не в привычную для такого образа жизни большую рыбу или гигантского сородича на спине между шипами, где почти не достать, и проткнуть когтями с хвостовыми шипами аэростатов пузырь, а на земле Менделеев аэростат – покойник. И мариэтт, пересохший на высоте далеко от водоёма, тоже.

Но в водоёмах от мелкой авларовой рыбки-прялки (Avlarus Uittnis), никогда не видевшей суши, появилось семейство, которое стало третьей волной переселенцев на твёрдую землю. Они развивали не длину тела, а щупальца и их хватательные функции. Тем самым они породили отряд Арэев (Araea), они же псевдоосьминоги. Их тела стали подобны торпедам, общались синими сигналами для тишины, а многочисленные щупальца развили жестикуляцию и мозг, и обзавелись острыми мелкими крючьями с выростами плоти между ними. Это позволяло и впиваться в жертву, и ощупать её на предмет ядовитости, ведь органы чувств на щупальцах у всех в водоёмах. На суше ни у кого щупальца не исчезли, а стали аналогом коротких усиков у насекомых, ещё и с функцией дополнительного захвата добычи широкими шершавыми «лентами» при нападении.

Псевдоосьминоги стали терроризировать водоёмы, устанавливая и симбиоз, как в с рыбкой-педантом. Та чистила их после охоты, питаясь частью трофеев, за это арэй вредный (Areus terrorus), который стал опасен даже для рыбки-неразлучника своими шипастыми щупальцами и бронированным против лезвий телом, мог нередко жить среди рыбок без предостерегающего «бе-бе-бе» и раздачи пинков бронированной мордой, да ещё и кушать понемногу водоросли. Впрочем, свою с рыбками территорию он стал защищать тем же звуком, что и они, но резче, и атаками с частым убийством нападающего.

Плодятся арэи, как и рыбки-педанты, почкованием, но их потомство хранится далеко от водорослей, иначе рыбки его скушают во время очистки территории от паразитов. Так это спасает колонию от перенаселения.

Но один из видов арэев, арэй зелёный (Areus terrorus esmeraldus), навострился охотиться на мариэттов поменьше, а стаей убивать иногда крупного. Но крупные живут на суше не меньше, чем в воде, и часть псевдоосьминогов вышла на сушу для освоения этого пищевого ресурса. Вначале они жили лишь у водоёмов и сами становились пищей, но менделеевские аэростаты, охотившиеся у воды, стали им неожиданными помощниками. Цепляясь за них, они заставляли живые аэростаты взлетать выше, и окрестность суши стала видна лучше. Пользуясь навыками арэя вредного, своего предка, они инстинктивно «приручили» часть летунов и стали летать на них, подманивая кусочками мяса. В итоге появился вид арэй Гвиздо (Areus Gvizdos sp.), который стал летать на «дирижаблях», прыгать с них и убивать добычу, а потом делить её со своим транспортным средством.

Поначалу их тела недолго терпели метановый воздух, но потом они научились лучше предков дышать расширившейся частью ротовой полости, а потом и вовсе обзавелись лёгкими на манер илистого прыгуна, так что водоём для них так и остался необходимостью. Некоторое время спустя арэй Гвиздо стал полностью дышащим воздухом, но не сухопутным полностью, ибо он вышел из воды в воздух, и на суше был лишь при убийстве добычи. Но пребывание в полёте, прицепившись к брюху неспособного в одиночку умертвить большое животное живого аэростата четырьмя специально приспособленными для этого щупальцами, сделало его устойчивым к атмосфере, а активная охота приспособила к жизни на суше. Вместе они добывать добычу, которая недоступна им по отдельности, ибо щупальца арэя могли терзать острыми крючьями добычу, которую не может убить сам аэростат, а арэй не моет сам летать и ускользать от наземных хищников без своего летуна.

Так арэй Гвиздо стал на манер кое-какого персонажа смертью с небес, а потом стал собирать для себя на суше и мелкую растительность, которую ел прежде лишь в водоёмах. Они заменили всех летунов мира, не дав взлететь байронам, так что птиц и птерозавров не появилось. Мелкие потомки этих симбионтов, фаэтоны (Areus Gvisdos Phaetonus sp.) общим размером от бабочки до орла, летали и становились дармовой пищей для всех подряд.

Случилось в итоге то, что должно было: часть арэев Гвиздо перешли почти полностью на сушу в горах недалеко от водоёмов и стали там даже ночевать в сплетаемых из растений жилищах, улетая лишь на охоту. 4 хватательных сильных щупальца и 4 щетинистых цеплятельных стали аналогом гибких рук и ног. Вначале им нелегко приходилось, - байроны и мариэтты охотились на них, - но, в крайнем случае можно было взлететь вместе со своими прикормленными аэростатами-симбионтами.

В итоге таких отношений они познали и водоёмы из аммиака, родину своих предков, и воздух, и сушу, что повышало интеллект, так что вскоре разумные существа стали жить-поживать и за власть воевать. Похожие на изумрудных с синеватыми светящимися – адаптация к полётам для подачи сигналов на расстояних, когда от ветра ничего не слышно, – пятнами и узорами из них они напоминали осьминогов, но 4 щупальца напоминали стоящие на земле ласты тюленя, со щетинистым низом, а 4 спереди – 4 плоских змей с шипиками-крючьями изнутри, а выросты между ними – маленькие шершавые изнутри пальцы. 3 огромных, закрытых прозрачной капсулой, янтарных с красным отливом глаза смотрят во все стороны, а рот из 4 челюстей-лепестков закрыт щупальцами. Тело размером с младенца и весом около 4 кг. Скелет приспособлен к падениям и образует как бы каркас, состоит, как и у всех на планете, из аналога терпеновой смолы, гибче кости вдвое.

Так выглядят разумные представители вида Арай (Areus sapiens aeronauticus). Которые до самого конца их мира не оставили привычку летать на менделеевских аэростатах.

Глава 6. Знакомство с Ордой, разумом древнего мира.

— И тут я увидел дорогу!

— Дорогу! — недоверчиво воскликнул Андерсон.

— Дорогу, — повторил Стентон. — Прекрасную ровную каменную дорогу. Она вела прямо к горе. Да, это была настоящая дорога, и тоже очень изношенная, как будто за тысячи лет по ней прошли миллионы ног. По обе стороны от нее песок и груды камней. Потом я присмотрелся к этим камням. Они были обтесаны. Форма груд давала возможность предположить, что сотни тысяч лет назад это были дома. Они производили впечатление невероятной древности. Да…

Я приближался к горе. Груды камней лежали все теснее. Какое-то ощущение невероятной опустошенности нависало над ними, я будто чувствовал прикосновение призрака, такого древнего, что это мог быть только призрак призрака.

Меррит Абахам. Жители ада.

Когда мальчик научился ходить, для родителей это стало бесконечным источником одновременно радости и беспокойства. Ни один малыш не сравнился бы с ним в тяге всюду бродить, карабкаться, куда-нибудь залезать, а потом вылезать обратно. Той ночью его разбудил грохот, с которым что-то упало этажом ниже. Проснувшись, он вскоре заскучал и начал искать способ выбраться из кроватки. У неё были высокие бортики, прямо как у его манежа на нижнем этаже, но мальчик был уверен, что может через них перелезть. Если только на что-нибудь встать…

Нил Гейман. Книга кладбищ.

Как говорил незабвенный Константин Эдуардович Циолковский, жизни достоин только разум. Ибо он – высшее проявление эволюции и жизни вообще. А всё неразумное, живое оно или нет, – ресурс, и это – расплата за глупость, за то, что не развили собственный разум в своё время.

Собственно, что такое разум, и откуда он берётся?

Официальное определение разума никуда не годится, ибо осознать себя, иметь «я» может и имеет всё живое без исключения. Но не всё живое полноценно разумно.

Способность к абстрактному мышлению? Анализ и синтез вкупе с самосознанием и собственной мотивацией, не опирающейся на чисто рефлексы – да! И, что самое главное, способность воспринимать мир не только «здесь и сейчас», «как есть», а в нескольких вариантах, моделирование. И, что сознательно упускают все фашиствующие «спецы», сила воли.

Разум формируется при одном достоверно известном условии: когда среда обитания меняется так быстро и сильно, что чисто физически адаптироваться трудно. А интеллект уже имеется, так что разум образуется по принципу предадаптации, то есть, когда для появления нового признака уже есть «заготовка», из которой легко новый признак сделать. Например, рептилия не поумнеет, ибо её мозг примитивен, и развивать его долго, и физической адаптации для выживания достаточно. А обезьяна стала человеком, ибо уже имеет интеллект и руки. То есть, признаки, которые помогают развиться разуму, уже есть.

И, разумеется, общее правило эволюции: новое утверждается, когда даёт преимущество перед старым. Преимущества разума в особо тяжких условиях бесспорны, а вот в более лёгких – нет, потому обезьяны сейчас людьми не становятся им и так хорошо. И стоит вспомнить правило Гаузе: двое и более видов, ведущих один и тот же образ жизни, всегда истребляют друг друга, и в итоге остаётся один вид. Иными словами, если разумных видов много, они будут воевать на уничтожение, пока не останется лишь один разумный вид. Истребление неандертальцев. «хоббитов», денисовцев – тому примеры.

Конечно, чтобы откреститься от геноцида, лицемерно и трусливо ничтожества придумывают вопреки правилу Шапошникова с его 100 поколениями видообразования «ассимиляцию», погубивший почти всех «климат», только бы не истребление их предками современного человека! Как фашисты, которые после 1945-го быстренько стали фанатично открещиваться от прежде декларируемой и ничуть не менее фанатичной верности идеям нацизма и лично Гитлеру, та же самая психология. Так вот, истребление было, и победи в той войне не сапиенсы, а кто-то из перечисленных выше видов, было бы то же самое, что сейчас, но с другим видом как хозяином планеты.

Такая закономерность была и на ОрдЛаре, только вместо климата, который там одинаковый, ухудшившимися условиями стали флора и фауна. Потомки арэя вредного, начавшие летать на менделеевских аэростатах псевдоосьминоги всех размеров, заполнили все воздушные ниши, которые сейчас есть у птиц и насекомых на Земле. Одна разница: уже имеющийся интеллект и 4 щупальца-руки – 4 другими они держатся за брюхо своего симбиота-летуна. Наличие рук позволяло лучше ловить себе обед, а необходимость во время этого процесса быстро летать и маневрировать – способность планировать наперёд. Часть летунов стали спускаться в горах на землю, строя из растений и камней аналоги домов, в которых можно запасать пищу в случае неудачной охоты.

Также они заметили, что фтор и водород даже в темноте реагируют со взрывом, поскольку кактус Меррита имеет эту защиту от растительноядных, и стали этим пользоваться на охоте. Собрать кактусов помельче, высушить на ветру, но очень аккуратно, чтобы вакуоли со фтором и водородом не лопались, и оба газа не соединились раньше срока охоты с помощью сбрасывания на добычу «живых бомб». Взрыв с температурой более 1500 тепла по Цельсию убивает любое животное, если кактус мёртв, ибо все объёмы защитных газов высвобождается сразу, а не отчасти - для низкой концентрации, чтобы был не взрыв, а просто горение, - как в живом растении, так что научившиеся бомбометании - более умные - вскоре получили преимущество перед глупыми.

Впрочем, огонь для приготовления пищи на ОрдЛаре не нужен благодаря внешнему пищеварению, но он очень хорош для защиты и нападения. И уже разумные летающие псевдоосьминоги, чей вид обрёл самоназвание Орда на их цветовом языке, стали жить поселениями и сажать кактус Меррита сознательно, чтобы любой решивших побеспокоить их ночью хищник был дополнительным завтраком, да ещё и сорта выводить с большей взрывоопасностью, сажая в 5-10 метрах от своего горного дома.

На равнинах не жил ни один «ордынец» за всю историю планеты, ибо гор на ОрдЛаре больше земного в сотни раз, а на равнинах «ад и Израиль» из местной фауны, которую можно легко достать с воздуха. А пить из открытого источника потомкам арэя вредного вовсе не надо, всю аммиачную влагу они получают из пищи.

Но бесполое размножение всего и вся во всех нормальных мирах, среди которых ОрдЛар, подразумевает отсутствие полового дегенеративного отбора, нет вырождения и проблем с поиском партнёра. Каждый может заполонить своими потомками любой пустующий ареал, что быстро приводит к перенаселению и страшным войнам на истребление, ибо «расплод» в лице пленных не нужен, как у людей. Но бесполое размножение даёт много потомков, и у каждого потому много «братьев», детей. Без необходимости – и возможности - породниться с кем-то ещё через брак, что делает их образ жизни отличным от людского, в немалой степени. Те, кто смог жить большими кланами, одолели «мелочь» и создали свои народы.

Вскоре народ, назвавший себя «стрелами Тьмы», победил остальных благодаря одному известному всем разумным существам открытию, огнестрельному оружию. Поскольку фтор и водород на планете в избытке, то через кучу несчастных случаев несколько разведчиков заметили со своих аэростатов, что выходившие на поверхность руды после взрывов оставляли после себя металлы, расплавленные и быстро остывающие в холоде дневного воздуха магний и марганец. Вначале жители планеты просто не знали, что с ними делать, но вскоре поняли, что трубки из металла, сделанные в глиняных формах, в разы крепче каменных или из тех же сушёных кактусов.

Сколько металлических инструментов и оружия они делали, понятно всем знающим историю Человечества, а затем решили из «труб» стрелять, используя самую малую концентрацию фтора и водорода, во избежание плавления оружия прямо в руках. В итоге оружие, похожее на тромбон, с регуляцией выделения газов из 2 камер с микропрессом, стрелявшее в 2 стороны для минимизации отдачи, стало повсеместным. Из-за этого боевой порядок, когда один находится за другим, невозможен, так что летят клиньями трёхмерными или как бы стеной. Было на планете 2 основных типа оружия огнестрельного типа: огнемёт и стреляющее раскалённой острой картечью из густой металлической стружки. Оба типа уничтожали не сколько стрелка противника, сколько их аэростаты. В итоге были придуманы и фторные стрелы: брали геноцидника кислого (Henocidophora acidus), который накапливал фтор для невысоких полётов и защиты от хищников, надевали его «пузырь» на стрелы и стреляли прицельно в аэростат вражеского десантника. Так фтор из одного пузыря и водород из другого устраивали «фейерверк», а сам враг погибал на месте. Вскоре появились и фторовые бомбы: пузырь утяжеляли шариком из металла и сбрасывали вниз на находящийся ближе к земле аэростат врага.

Это породило ещё одно отличие от людей: так как фтор и водород крайне высоко энергичны при взрыве или горении, то нового топлива больше на манер нефти вместо угля и угля вместо дров за всю историю планеты с открытия фтороводородной «горелки» больше не появилось, не открыли за ненадобностью.

Эти войны длились и длились, так проходили тысячи лет, срок жизни разумного «ордынца» из стрел Тьмы составлял 5000 земных лет, если не убьют. А мало, кто доживал до этого срока, ибо воевали все и постоянно. Старости как процесса у жителей ОрдЛара нет, просто пожизненный рост с разной скоростью, в итоге – прекрасно знакомая земным гребнистым крокодилам смерть от неспособности быстро перемещать свой вес. К слову, эта большая, чем у человека, агрессия и бытовая универсальность – ухаживать за живыми аэростатами, знать всю местную флору и фауну, строить дом после взрывов, знать все лекарства и уметь собрать всё, что угодно, - исключала рабовладение. Всемеро более агрессивный, чем человек, любой «осьминог» как пленный мог причинить захватчику лишь кучу вреда, а бесполость требовала истребить врага, так что позорное пятно рабства историю ОрдЛара не осквернило. Разумеется, в цене при таких условиях стали изобретатель и специалисты в сложном ремесле, так что разведка и промышленный шпионаж развернулся там так, как на Земле никогда бы не смог. Перекупать специалистов там - в порядке вещей, как и у людей. Причём, с нескольких сторон сразу.

Агрессия порождает необходимость объединяться и в быту. И, если человек объединяется семьями, то бесполые «ордынцы» решили эту проблему иначе, и без родственных уз, что делает их выше людей в плане социального развития. Скорость размножения у всех на планете регулируется – как и число потомков – количеством и регулярностью питания, но беременная особь мене подвижна и хуже дерётся, так что у всех видов с интеллектом на суше появился «симбиоз беременности», имеющий аналог и в водоёмах. Там потомство охраняют все, а «нерест» идёт в общем для стаи месте. На суше – аналогично, если живут стаями, но разумные жители охраняют беременную особь по принципу «я охраняю тебя, пока ты беременный, а ты будешь охранять меня, когда я забеременею». Выращивание потомства идёт всей семьёй, которая насчитывает 5-10 граждан.

Секса и его аналога нет, лишь массаж родичам только для снятия усталости после работы по дому. Благодаря суровости жизни на планете потомство сразу способно есть и двигаться, но разум развивается не сразу – подвижность и самостоятельность в приоритете, а разум появляется на 2-3 году жизни, так что первые годы потомство – дикие животные. Ещё одно отличие от человека. И решение проблемы перенаселения идёт «зверским» способом: потомство отправляют на равнины, где по дороге домой – они запоминают место, где отпочковались от родителя, как голуби, - выживает лишь не самая большая часть. По пути «ребёнок» находит себе «аэростат» и уже с ним прилетает к родителям. Такие выжившие – очевидные воины и охотники, их начинают учить всем обычаям и жизни.

Быт стрел Тьмы был прост и незамысловат: у каждого 2-3-этажный дом на горном утёсе для недосягаемости от фауны, верхний этаж закрыт плотной крышей с металлической сеткой-каркасом, от фторовых бомб, и там держатся аэростаты и все культуры из микрофлоры для выработки нужных веществ без необходимости где-то их покупать. Также по краям всякого дома с формой наподобие остролепесткового цветка с толстой ножкой и круглыми окнами с острыми ставнями есть влагосборники с укрытыми ими садками с кактусами всех видов. Аммиачные дожди наполняют резервуары, благодаря чему можно мыться самим и мыть помещение. Этаж ниже – жилой, там «кипит» вся жизнь, всегда есть простенькая кузница-мастерская со станками для вытачивания нужных вещей, жилая комната, она же кухня с кучей нейтрализаторов отравы из любого добытого животного или растения. На потолке «турники» для перемещения не только по полу, но и по потолку, в центре всегда - большое и похожее на огромные соты спальное место для себя и детей. И шкафы с инструментами, книгами и всего прочего. Механические часы у них точны, как земные, но выполняют ещё и функцию механического регулятора полива сада и сигналов кормить фауну.

Разумные жители ОрдЛара делят свои сутки – 34,5 земных часов - на 7 «больших» часов – время питания - и 21 «малый» – для ремесла, малый час длится 98 ихних минут, а минута – 7 ихних секунд. Год как единица измерения у них отсутствует, ибо на планете нет сезонов, для удобства подсчёта времени – не говорить же, что «запас ружейной смазки сделан 123423 дней назад!» - они считают дни интервалами в 8, 60 и 1300 дней, - аналог недели, месяца и «года».

К слову, социальные институты у них есть: мастерские по типу мануфактур для особо сложного изделия, медицина и образование в виде местных «развитых школ» с практикой для обучения в приоритете, а также общие пищевые и лекарственные сады-склады на случай неурожая или каких-то бедствий. И всё.

Централизованного государства размером больше княжества во времена ранней Киевской Руси или Исландии времени Бьорна в связи с агрессией выше людской нет: они бы распались из-за постоянного недовольства тем и этим, всегда были бы недовольные. А недовольство всегда кончается резнёй. На случай нападения в каждом доме есть бойницы, и в них постоянно находится оружие с коробом боеприпасов. Чаще это оружие - огнемёт или метатель фторовых стрел, ибо «тромбоны» и бомбы могут ранить выстрелом назад и домочадцев. Ножи и прочее - тоже в порядке вещей.

Есть у них и деньги, железные треугольники под названием «тихие ножики», ибо нож всегда ценился, а при очень низких температурах железо, будучи там очень редким, не годится на инструменты, только на деньги. Иногда все в городке из 300-500 стрел Тьмы собираются, наподобие новгородского вече, там и принимаются все решения. И делят всё добытое.

Организация общества - полисная, города-государства и много посёлков. Старейшин и архонтов как постоянных правителей нет, во избежание резни за власть - они, в отличие от людей, понимают опасность таких вещей, ибо в их мире от каждого может зависеть победа или смерть при нападении врагов, и обиженный когда-то свой может убить тебя на поле боя, и война всё спишет.

Язык у них скопирован с узоров на теле, и поэтому его можно воспроизвести без голоса. Он появился во времена полёта, когда ветер глушил бы любой голос, и цветовые сигналы информативнее оказались. Но в каждом посёлке есть своё малое наречие, диалект, так что проблема полиглотства у них аналогичная земным горцам. Язык делится на 3 части:

1. Бытовой, «дикий» которые не изменился со времён бытности полуразумными животными, связанный с охотой и полётами.

2. Узоры-шиболлеты.

3. Собственно современный разговорный язык, на нём говорят и учёные тоже, в отличие от земной псевдолатыни.

Книги пишутся на комбинации из всех 3 «наречий», на тонких скреплённых кольцами металлических листах их них же делают и зеркала. Система счёта на механических калькуляторах – до компьютеров не дошли ещё – на основе числа 16, ибо квадрат 4, количества рук-щупалец.

Остальные 4 щупальца для цепляния к живым аэростатам, и ходят стрелы Тьмы на них плохо, медленно, что породило деталь быта, не свойственную людям: канатные дороги с полными запасов и оружия на случай внезапной атаки врага «пересадочными гнёздами» для перемещения туда-сюда по саду. Дома они предпочитают протянутые по потолку канатные дороги наподобие садовых и мирно висеть на длинных «турниках», когда что-то делают.

Освещение они используют не электрическое, а выведенного для хорошего геноцидника пылающего (Genoidophora flambergus), вторично безногого полупаразита, который в природе сосёт через острые челюсти сок всяких растений без симбионтов-геноцидников и переливчато-красным свечением привлекает «транспорт» в лице любого животного. Цепляясь на него, это размером с напёрсток животное проходит километры и «высаживается» в удобном месте, временно гася фонарик. Искусственная версия светит круглые сутки, питается соком кактуса, как и предок, но светит вчетверо мощнее.

С электричеством они «дружат», но только для станков и подачи «огня» для кузниц. ТВ нет, предпочитают подвижные игры, мастерить что-нибудь, выращивание мелких красочных животных и рассматривание их в аналог бинокуляра, а также игры во что-то типа трёхэтажных шахмат с разными фигурами на каждом этаже. Радиосвязь у них тоже есть, но лишь в домах и включается для новостей с подачей тревоги, благо сплетничать бесполые не любят.

Врачи и специалисты в сложной технике – уважаемые граждане. Грамотны все.

Ловля рыбы и прочей живности идёт, как у людей, ничего особенного, а доставка пойманного идёт в горы аэростатами с «упряжью» особо крупной породы, «живая бочка» на их языке называется. Наземного транспорта нет. К слову, горы они покидают также и для выпаса байронов теремовых (Baironic teremus) и меррита овального (Merrtitus ellipticus) с воздуха, каждый из 465 их основных видов давно одомашнен, а дикие виды на суше всей планеты совсем уничтожены. Мясо этих трёхметровых стройных байронов и похожих на шипастую бочку метровых плодовитых амфибий для стрел Тьмы из-за отсутствия уплотняющих мясо волокон с защитой от пищеварительных энзимов - они сделали ставку на внешнюю броню и агрессию в ущерб биохимической защите органов - особенно питательно и вкусно. А убийство агрессивной добычи с детства формирует боевой дух, направляет агрессию разумных на дело, а не на сородичей.

Самолётов по понятным причинам тоже нет, искусство – во всех формах, ценится всё. Из-за этого появился обычай расплачиваться картинами за особо крупные покупки в виде недвижимости для детей, а продать картину или прочее творение искусства за деньги – позор и мерзость, считать будут «не мужиком», а это нередко фатально. Потому право у них отдалённо похоже на право викингов - за убийство и пособничество врагу смерть при всех от фтороводородного огнемёта, за прочие проступки - грязная работа или рейд в опасные места на аэростате. Аналог наряда вне очереди.

К слову, самостоятельность делает личность бесполого существа сутью мужской, а не женской, как многие могут подумать. Потому функциональность идёт в приоритет, «вытребеньки» отсутствуют или вторичны. Религия – тоже, но сильны обычаи. Развита астрономия, компасы есть на всей часах, как и построенные на равнинах глубокие убежища с радиосвязью и едой на случай пробитого аэростата.

Ранее они пробовали сделать летающие крепости для разведки и постоянного наблюдения за местностью, но быстро вражеский огнестрел огнестрел разубедил их в необходимости их строить.

Такова цивилизация ОрдЛара, очень древнего мира без солнца, который мог бы дать новых правителей Космоса. Она просуществовала 3600 земных лет.

Эпилог. Страшная смерть древнего мира в урок нам.

Тяжек груз пера литераторского. Перо бандитское легко и щедро, ибо оно разит тех, кто стоит по ту сторону своего морального кодекса. А перо писателя подчастую вынуждено убить главного персонажа, горячо любимого человека, которого провело через сотни невзгод и испытаний. И сделать это нужно холодно и бесстрастно, не раздумывая над тем, не ухудшит ли карму писателя убийство хорошего человека, существующего только на бумаге. Не будет ли его бездыханный труп являться по ночам и сверкать во тьме проломленным черепом?

Бакунин Юрий. Вирус нового поколения.

Семён потоптался на месте.

– Всё равно мне здесь не нравится, – упрямо повторил он. – Пошли лучше отсюда. Я другой дом подыщу, не такой жуткий. У меня всё внутри холодеет… не пойму, от чего, но тоска берёт… Страшно мне!

– Тогда тем более всё осмотреть надо, – сурово сказал Мар. – Со страхом надо бороться! Если не найдёшь его причины сейчас, то тогда всю жизнь пустых домов бояться будешь. Так говорил мой бывший хозяин‑метиец, когда своего помощника работе обучал. А он был дока в вопросах психологии, мой бывший хозяин. Его потом помощник и задушил, – совсем не кстати добавил Мар. – Воспитал на свою голову.

…

– ‚ма‑ё, – дрожащим голосом сказал медальон, – а вот и острые ощущения. Доболтался…

Бабкин Михаил. Слимп.

Космос безразмерен во всех своих ипостасях, и все более-менее разумные это знают. Впрочем, это интуитивно понятно всем. И контринтуитивно тоже, хотя второй подход куда результативнее первого.

Откуда страх бесконечности у всех тех, кто боится признавать правду, и откуда страх её признать? Потому что из бесконечности может прийти любая опасность, с которой не знаешь, что делать, а потому не можешь противостоять. Вот, откуда желание создать «уютный розовый мирок» и забыть о внешнем мире. То же самое, что с отрицанием смерти: считается неизбежной, а говорить о ней не принято. Та же моральная трусость.

Увы, ОрдЛар был под угрозой реальной опасности, и избежать её не смог.

Центр его радиогалактики потерял стабильность, условно называемый чёрной дырой объект в ядре его родной радиогалактики, стал «белой дырой», то есть, летящей на околосветовых скоростях стеной сине-фиолетового пламени температурой хорошо за сто миллионов градусов.

Ночное небо ОрдЛара внезапно осветилось фиолетовым пламенем, погасив янтарную черноту и затмив звёзды фиолетовым заревом. Находившийся на вечернем облёте пастбища старый разведчик увидел это зарево, но не смог никого предупредить: смертельная волна гамма-радиации с нейтронным излучением с полсекундным ощущением адского жара убила его и всё на ночной поверхности планеты на месте. Его аэростат, уже мёртвый, повис сам себе памятником-авиатором и понёсся вверх на восходящих потоках метанового воздуха, который неравномерно нагревался радиацией. Впервые за историю планеты температура на её поверхности стала подобна земной, а потом запылал еле заметным маревом сам превратившийся в плазму воздух.

Затем стала плавиться поверхность планеты, а аэростаты в ревущем светящемся ветре лопались, как шарики под пламенем зажигалки, и сгорали быстрее бумажки под петардой. И настал огненный ад, фиолетовое марево дошло до планеты, испаряя её, как кусок льда в ацетиленовом пламени, благо цвет похож.

Ровно 1,18 секунды разделяло смерть ночной и дневной половины планеты, зарево прошло по дневной стороне планеты. Её родное светило, не звезда, но центр галактики, теперь убило своё дитя. Навсегда.

Космос не зарыдал по погибшему порождению, не исчезла жизни во Вселенной. И так может быть с любым миром, чьи обитатель не разорвали цепи глупости и невежества, привязывавшие их к своим пенатам. Не успели, во всяком случае, это сделать.

Страница книги ОрдЛар, древний мир в интернете

Table of Contents

Пролог. Встреча с иным, древним миром.

Глава 1. Знакомство с окружением древнего мира.

Глава 2. Знакомство с историей и геохимией древнего мира.

Глава 3. Знакомство с клеточной биологией и биохимией древнего мира.

Глава 4. Знакомство с редуцентами древнего мира.

Глава 5. Знакомство с фауной древнего мира.

Глава 6. Знакомство с Ордой, разумом древнего мира.

Эпилог. Страшная смерть древнего мира в урок нам.

О книге