Вступление.

Творчество — это не сумма знаний, а особая направленность интеллекта, особая связь между интеллектуальной жизнью личности и проявлением её сил в активной деятельности. Я бы назвал творчество самой сутью жизни в мире знаний и красоты. Творчество — это деятельность, в которой раскрывается духовный мир личности, это своеобразный магнит, который притягивает человека к человеку.

Василий Александрович Сухомлинский.

Эта книга писалась долго, поначалу в 2019-м году Интернет увидел её первую, «черновую» версию. Она - не для всех, а лишь для думающих. Озабоченным, бегущим от реальности тут делать нечего, любители книг без подтекста - сразу мимо.

Я поначалу написал эту книгу, чтобы превзойти саму Эммануэль Арсан (настоящее имя Марайя Ролле-Андриан, урождённая Марайя Бибид, уже умерла в 2005-м году в 73 года), и, напиши я это произведение на 30-40 лет раньше, слава бы досталась мне или кому-то подобному мне. Но я родился несколько позже и в те времена не мог ничего сам написать. История повернулась так, как повернулась. Тем более, что той книгой я откровенно вдохновлялся. Читайте и понимайте, чувствуйте саму атмосферу!

Но позже, когда я познакомился с моей будущей женой, и мы полюбили друг друга всерьёз, то посыл книги изменился. Теперь я посвящаю её именно ей, моей княгине.

Изменилась и манера написания: в первоначальный сборник коротких новелл я добавил цельный, сквозной сюжет, как делал в своё время великий Тарантино и копирующий его режиссёр серии «Проклятье» Такаси Симидзу, он же в неправильном популярном произношении Такаши Шимицу. Низкий поклон в пояс им обоим за помощь в написании книги, как и моей супруге. Сейчас, в 2024-м году, книга закончена навсегда, читайте, оценивайте. Надеюсь, вы вдохновитесь на творчество и новые отношения, если одиноки, и на улучшение и укрепление прежних, если не одни.

Я не считаю себя «опоздавшим» и «лишним» в этой эпохе литературы, для творчества НЕТ и не может быть «времени», ограничений. Все попытки писать «своевременно», «на заказ» - это опыт показывает чётко и конкретно! - по ограничениям превращают любой шедевр в сатиру, «заказуху» и кустарщину. Плоскую, унылую, штампованную и потому не вдохновляющую, не интересную.

Как писал Эдвард Ли, «пишите, мать вашу!». Не стесняйтесь писать ничего, никаких табу не должно быть при Творении, ведь каждое написанное от души произведение – дитя разума, что не менее, а часто более важно, чем просто дитя. И, чем больше у вас детей от разума, тем счастливее вы, а сдерживать идеи и не писать – всё равно, что не давать родиться своему ребёнку.

Уничтожать своё творчество, в частности, произведение – не меньший грех, чем убить своё дитя! Творить, значит. жить!

Поэтому я говорю вам всем – пишите без ограничений, пишите много и что хотите. Все вы, всем нам есть, что сказать, как бы кто что ни думал. Не молчите! Молчание, как говорил Джонатан Свифт, – добродетель дураков. А вы – не дураки, никто из вас.

И не бойтесь, что вы повторите многое написанное в классике, пойти дальше классики модно лишь пройдя её, как нельзя стать из ребёнка взрослым, не пройдя отрочества-девичества и юности. Литература и творчество – как организм, этап классики – это необходимое, но прошедшее навсегда детство, а юность и взрослое будет уже на её фундаменте, нечто новое. И то, каким будет новое, решаете вы и только вы. Дерзайте!

Часть 1.

Любите друг друга, но не превращайте любовь в цепи. Пусть лучше она будет волнующим морем между берегами ваших душ.

Джебран Халиль Джебран.

Пролог.

Я привычно шла домой по вечернему парку, глядя на подёрнутую тучками жёлтую Луну и совсем недавно отцветшие тюльпаны. Как и всегда, мне было очень одиноко. Сил и желания улыбаться не было совсем, хотелось только плакать, чем я занялась, сев на старую лавочку. Никто из немногочисленных прохожих не подошел, чтобы помочь или осведомиться, в чём дело. Вот так оно всегда, всем всё равно, думала я, отчего зарыдала лишь сильнее. Такое случалось всё чаще и чаще, годы одиночества буквально пожирали меня и вытягивали тепло из сердца. Никто даже не обнимет с теплом, когда я приду домой, нежно и ласково. Неужели я так много прошу от жизни, лишь ласки да понимания. Но этого-то мне и не хватало, как раз, и сейчас очень не хватает.

В общем, наплакавшись вволю, я с трудом встала и грустно побрела домой. Да уж, увидел бы меня кто-то из коллег, проблем потом было бы целый воз. Репутация — это последнее, что у меня ещё осталось, и что не даёт мне стать нищенкой. Единственная радость — это работа. Вот, смотрите, до чего я дожилась! Тут ещё дождь накрапывать стал, нет, даже не дождь, а холодная мерзкая морось. В общем, погода и моё настроение брели рука об руку. Погода хоть равнодушна, ей всё равно, плачет кто или нет. Спасение от всего, недоступное людям, погода всегда в одном настроении. Вот умру я одна, а солнце так же будет жарить летом, а ветер — морозить зимой!

Естественно, как это и бывает в таких обстоятельствах, морось тихо перешла в ливень, промочив до нитки сестрицыно пальто и растрепав волосы. Вот, делай после этого причёску теперь, думала я, едва не зарыдав снова. Нет, всё-таки, зарыдала и без всякого стеснения. Если кто-то обратит на меня внимание, пускай поможет, а нет, пускай идёт себе лесом. Да пропади оно всё пропадом!

Успокоившись, я пошла было дальше, но тут сегодняшнее невезение поразительно легко отправило меня в грязь, причём не фигурально. Самым буквальным образом я оказалась физиономией в грязной луже, поскользнувшись на выступающем камне на аллее. Да уж, слёз на всё не хватит, блин, и высказанного вслух мата — тоже. Вся одежда сегодня полетит в стирку, как бы пройти незаметно от соседей, ещё не хватало, чтобы они увидели этот позор. Хорошо хоть нос не разбила!

Но тут произошло то, чего я никак не ждала уже лет пять с лишним. Меня кто-то тронул за относительно чистое плечо и ждал. На крикнутое в сердцах «Чего надо?» мне ответило гулкое молчание. Насторожившись, я открыла глаза и увидела довольно миловидную молодую женщину в весеннем синем платье и натурально светловолосую. В руке у неё был платок, который она мне и протягивала. Извинившись перед ней за крики, я вытерла лицо и поблагодарила её. Дальше мы разговорились, благо это не плакать вечером под кофе одной.

— Марина — представилась она, сверкнув бешеными зелёными глазами.

— А я — Катя — ответила я, вытерев физиономию полностью и подав ручку. Марина тихо прыснула и подержала её, предложив пойти к ней, немного погреться.

— Я поссорилась со своим хахалем и считай живу одна, так что пошли, с тобой повеселее вечер будет.

Я с трудом воздержалась от любых комментариев, хотя какая-то вредная часть меня потребовала послать эту смешливую блондинку куда подальше. Но я подавила это. В конце-то концов, я одна тоже, близких друзей и подруг совсем нет. Оно так и бывает, подружишься, потом проблем не оберёшься. Чуть что, вмиг предадут за пятак, как пел этот певец Майданов! Приятели и приятельницы есть, и ладно, так куда безопаснее. Но тут был выбор: идти домой снова плакать или познакомиться с новым человеком. Лучше второе, нечего расклеиваться, да и знакомая с виду стерва не за гранью разумного.

— Почему бы и нет? — говорю я, немного покраснев. Да, для вида, конечно же.

Так началась наша удивительная дружба.

Глава 1.

Проснувшись на мягком роскошном диване, приобретённом накануне тридцатилетия, я потянулась и тихо посмотрела в окно, где опять осы опять сделали гнездо. Ну, мать их за ногу, как ни убирай, всегда возвращаются! Никакой отравы на них нет, опять соврал продавец, что его чудо-средство убивает всех наповал. Пока что голова от него болела лишь у меня. Ну, да ладно, пошла я заниматься наведением марафета. Пижамка из искусственного шёлка смотрелась отлично, судя по отражению в старом зеркале. Как и все контуры худощавого тела с маленькими подтянутыми грудками. Я не так давно стала снова любоваться собой в зеркале, прихорашиваясь.

На удивление часто при этом я вспоминала свою новую подругу Марину. Она не такая худая, как я, но всегда за собой следит. Может, поэтому и я начала, она пример подаёт мне, а? Тем более, что у меня варенье будет завтра вечером с обязательным приглашением её же в гости. Нечего плохо выглядеть хозяйке квартиры в круглую дату. Да и вообще, в любую дату надо держать марку!

В общем, собралась я с мыслями и марш на работу. Отработав, я уже без всякой грусти пошла гулять по всему парку. Нагулявшись и слегка устав, я отправилась к Марине домой. Толку сидеть там одной, свои обои и телевизор не видела, что ли, и скучать по ним начала? С ней весело, и я улыбаться часто стала, даже коллеги на меня смотрят и завидуют. Пускай завидуют, сами вначале пускай научатся жить, а потом будут на других глаза таращить! Пускай пирог мой новый фирменный лопают, который я придумала вчера и приготовила для посетителей.

Вот это было объедение. Марина, впрочем, тоже облизывала пальчики при всех её «фи» по отношению к мясу. Знаем мы таких «веганов», которые, когда не смотрят, мясо в три горла едят, знаем. Уж мы-то всё знаем, год назад насмотрелись на пару соседей! Всем говорили сквозь зубы, что мясо и рыбу с птицей никогда не скушают, а сами чавкали тайком куры-гриль, аж за ушами трещало.

С такими вот мыслями я добралась до Маринки. Сильно стиснула её в объятиях и поцеловала в щёчку, как у нас заведено, после чего открыли пакет томатного сока и начали болтать. Мне нравилось сидеть на диване не одной, а с кем-то приятным, потому я обняла её одной рукой за плечи и сама того не заметила. Марина не удивилась и ответила тем же. Как же тепло, подумала я, и приятно быть с кем-то. Тут я взяла и навзрыд расплакалась.

— Ты чего? — удивилась и Марина, встревожившись и посмотрев в глаза.

— Ничего, хорошо мне, очень хорошо! — ответила я тихо и опустила взгляд.

— Тихо, Катюша, тихо, подыши, просто медленно подыши, и пройдёт. Раз-два, раз-два. Вот так.

Я попробовала, больше плакать не хотелось, но стало намного теплее на душе, и как-то незаметно задремалось.

Проснувшись, словно от мягкого толчка, я увидела себя накрытой толстеньким покрывалом, а Марина всё возилась на кухне. Зевнув, я от души потянулась.

— Соня, проснулась? Экая ты совка-Сплюшка! Завтра тоже так уснёшь под тосты в свою честь? — громко рассмеялась Марина, увидев возвращение меня из Бездны. Я не стала ей говорить, что увидела во сне, так как постеснялась.

Хохотушка, как я мысленно звала Марину в таких случаях, продолжала смеяться и подтрунивать, и это меня неожиданно успокаивало. Ответить ей любимыми остротами я не могла и не хотела, а хотела просто полежать и погреться на диване, как мой наглый чёрный котяра. Когда я привела позавчера Маринку к себе, Чёрт её серую сумку еле не изгрыз. За это не получил обещанной селёдки и был отправлен до ночи немного погулять вниз, в ад гостеприимного подвала.

Посмеявшись надо всем этим про себя, я снова уснула и проспала до утра. Растолкав меня, подруга нарядилась на работу и отправила меня быстро купаться и собираться. Позавтракав на скорую руку, мы вышли во двор и пошли на остановку. Как же удачно, что мы можем вдвоём добираться до работы одним и тем же транспортом.

Глава 2.

День Рождения прошёл так, что лучше не бывает. Танцевали под музыку, пели песни. Марина даже после тостов приглашала меня вальс потанцевать вдвоём с ней, но была послана с такой идеей искупаться холодной водой. Придя в себя после душа, она не отставала, и мы потанцевали слегка. В итоге, смеясь от неуклюжести в таких танцах, мы начали петь эстраду снова. Из того караоке-бара за углом нас выставили, так что петь лишь дома удавалось в полную силу.

Репертуар самой Марины в разы превосходил мой, но лишь в пошлых частушках, а я выигрывала в песнях БГ. В итоге мы сочли это слишком скучным и пошли гулять. То и дело мы снимали друг друга в самых смешных позах у какого-нибудь красивого старого дерева или старой кирпичной стенки. Наснимали до кучи фото, но приличного оказалось мало, и мы оставили лишь самое годное из фотоархива. Как не проверить новый телефон-мыльницу с хорошей камерой при удобном поводе, а?

Три часа спустя мы уснули на диване, даже не раздеваясь.

На следующее утро, открыв глаза и приняв лекарства от головной боли, мы пошли работать. Вечерком, когда облака были сиреневыми, мы встретили друг друга на том же месте в парке, где познакомились впервые. Погуляли знатно, держались за руки и часто обнимали друг друга за плечи. Зная, как я люблю это, Марина мирно обнимала меня за плечи, но умело ерошила завязанные в хвост волосы. Это была месть за то, что я однажды её кудри в косу попробовала заплести. Получились вместо косы «парижские ветры», а я получила абрикосовым компотом в свою наглую холёную физиономию.

Что поделать, это у меня волосы прямые садистам-парикмахерам на радость. По себе и посудила, когда плела косы подруге. Но Марина же, зараза вредная, всё равно отомстила за это. Сделала мне сейчас ужас на голове и раскрыла бордовую заколку для окончательной потери мной приличного вида. Потом елейно осведомилась о планах на вечер и походах в кино на что-нибудь тупое и смешное.

После получаса нудной ругани с моей стороны мы пошли, держась за руки, к ней домой. Там почти весь вечер она сама плела мне новую косу, массируя замёрзшую шею и ушки. Да ещё и провоцировала на комплименты в духе «лучшая массажистка года, гейша моя». Я не отказывала в этом, хвалила совершенно искренне. Шея-то перестала болеть полностью, а саму Марину я поцеловала в щёку. Был вечер, но спать почти не хотелось. Внезапно, скрыв слёзы, я обняла мою подругу с не свойственной мне нежностью и опустила голову ей на плечо. Не было фраз типа «Катя, ты чего расчувствовалась?». Без тревоги я пригрелась на плече под укрывшим нас обеих пледом. Она гладила мне спинку в ответ, и я потянулась, как сытая кошечка, и замурлыкала. Как же тепло и хорошо! Марина меня огорошила тем, что в этот раз предложила сегодня поспать рядом с ней, чтобы было спокойнее. И, как я поняла со слов Марины, чтобы я меньше плакала во сне.

— Ты что, Мариночка, я же смущаюсь. Неудобно же, я давно одна спала, привыкла уже так. Неудобно как-то, Марин.

— На диване удобно, что ли, одетой спать второй день? Ню-ню, Катюшка. Это, конечно, хорошо, но лучше цивильно и в постели. Не домой же тебя на ночь глядя отправлять одну — ответила она, не улыбаясь и смотря прямо. Она говорила серьёзно, и я в порыве благодарности её снова обняла, ощущая её руки на своей спине, и предсказуемо потеплело в душе.

Я не отказалась от идеи спать вместе, хотя потом лицемерно удивлялась этому. Вскоре мы обе спали в пижамах на её двуспальной кровати. Я почувствовала во сне её руки на себе, но мне было хорошо, и я не хотела мешать Марине. Я ясно ощущала маринину заботу обо мне и понимала это. Кстати, моя шёлковая цветная пижама — это праздничный подарок от подруги!

Глава 3.

Мы проснулись утром, как заново родились. Раньше будильника даже, и самым главным было то, что вовсе не ощущалось одиночества. Марина, тихо потянувшись на мой манер, пожелала доброго утра и поцеловала щёчку около губ. Я покраснела, но она мигом помогла мне встать и вытолкала в душ. Искупалась я быстро с крайне противоречивыми мыслями, впрочем, приятными. Угостилась я превосходным омлетом по-королевски, не забыв поблагодарить, поцеловав Марину так же, как она меня, и любовалась румянцем. Вечером мы шли ко мне, решила я, чтобы я могла ответить взаимностью на все её милые ухаживания. Мне они были приятны по личным причинам, а я не привыкла оставлять добро без ответа. Заодно угощу своим фирменным кофе, который я не делала даже в ресторане, подумала я.

Это не было чем-то удивительным, ведь мы обе жили одни. Нежность к моей сестре по несчастью была естественной, и объятья на диване вскоре нас не смущали. Поцелуи в щёчку около губ и просто в щёчку — тоже. Обнимая друг друга, мы не чувствовали никакого отторжения или пошлости, просто уют. Всем так не хватает сейчас уюта все спешат куда-то, но не мы. Все разучились дарить уют другим, всё рвут лишь для себя. Итог печален и предсказуем, так что пускай не плачут о пресловутом венце безбрачия и не становятся со злости ненавистниками противоположного пола, сами не лучше. Куча наших приятелей, с которыми мы обе общались, лишь подтвердили это неумолимое правило.

Марина тоже иногда плакала, как и я, но я утешала её и брала её руки в свои. Она успокаивалась, и я обнимала её. Мне было очень приятно её общество, с ней я была словно с человеком, которого знала, искала всю жизнь. Мы частенько засыпали друг у друга на диване, поплакав или же просто так. Но сегодня в гостях у меня она была грустной, разрыдалась сверх всякой меры, говоря что-то очень грустное. Я хотела сделать ей приятное, целовала её заплаканные глазки. Она в ответ необычно нежно и порывисто обняла меня. Перестав плакать, она тихонько провела мне пальцами по щеке и посмотрела в глаза так, что ошибиться было нельзя. Влюблённый взгляд, неподдельный, нежный и просящий!

Она полюбила меня, что вначале ввергло меня в лёгкий шок. Неужели меня кто-то полюбил после стольких лет? Но я могу честно сказать: я люблю её не меньше, как я ни скрывай это от неё и от себя самой. Нет, твёрдо решила я, нет, никогда не отдам это нежное создание никому. Я её нашла, а она — меня. Я и так уже предостаточно потеряла в этой жизни и не отдам ничего, что мне дорого. Обняв её и глядя ей в глаза, я тихо сказала Марине, что люблю её. Не брошу и не отпущу никуда. Никому не отдам. С замершими на языке словами она, не веря ушам, раскрыла изумрудные окна глаз, не оттолкнула меня. Нет, она лишь побледнела и прильнула ко мне с неразборчивым криком. Я чувствовала её жар, силу и трепет, дрожь и громкий барабанный бой нежного сердечка.

— Люблю, люблю, люблю тебя, люблю, родная, люблю. Ты мечта моя, радость моя! — не переставая обнимать, через минуту приговаривала она, покрывая поцелуями мои глаза и лицо. Я просто стиснула её и страстно поцеловала прямо в губы. Какие они нежные, это не описать ничем! Мне было всё равно, что Марина — тоже женщина, как и я. Мне уже всё было не важно тогда и сейчас тоже. Лишь она была всегда рядом, это единственно было важно! Одно это, и больше ничего.

— Родная, моя родная, я всегда хотела тебе сказать, и ты сказала сама — еле слышно говорила я сильно дрожащим голосом, — Всегда всё слышала и всегда боялась сказать, но теперь никогда не буду бояться, никогда! Мариночка, спасибо тебе за всё, душа моя, что ты помогла мне, спасибо, что ты есть у меня! Никому тебя не отдам, от всего уберегу и не дам больше бояться.

Наш поцелуй, который уже по счёту, длился долго. Мы не отпускали друг друга и целовали, гладя друг друга, не стесняясь больше касаться всего тела и баловать его от всего сердца. Я призналась ей во всём, что боялась сказать даже себе. Как же хорошо, Марина, как же я тебя люблю и полюбила давно. И ты меня тоже, я знаю, девочка моя. Я знаю, очень давно знаю, ты произносила во сне моё имя, изгибаясь во сне в лёгкой судороге. Ты думала обо мне, и я о тебе думала не меньше! И я шептала тебе ночью, что люблю тебя, слышала твой бархатный шёпот, когда дремала. Но я не отпугивала тебя и тихонько лежала, но чувствовала твоё дыхание на своей спине. Не надо, не держи больше в себе ничего, солнце! Я радовалась, чувствуя, как легко тебе становилось, когда ты отпускала себя и шептала мне ночью самые искреннее слова, думая, что я сплю. Не хотелось мне, совсем не хотелось, чтобы это заканчивалось. Мне не стыдно, нам не нужно было таиться или прятаться, мы всё могли делать и говорить прямо. Что ещё мы нашептали друг другу без малейшей утайки, не представлится возможным сказать кому-либо. Это останется между нами, и это тоже связало нас навсегда. И я лишь рада этому.

Ночь шла и шла, но нам было всё равно. Мы не смотрели на время и за окно, мы были одним целым. Как же давно я не чувствовала, как отдаюсь любимому человеку душой и телом! Как давно это было! Это не передать никакими словами, как бы книжники с озабоченными пошляками ни пытались объехать нас на кривой кобылке! Мы вместе медленно направляемся к Луне. Я в этот незабываемый момент целовала свою радость и чувствовала, что обрела любовь, о которой мечтала многие годы.

Когда белоснежная Луна прошла почти половину пути по ночному небу, мы уснули чистым и хорошим сном в объятиях друг друга. Мы не думали ни о чём, мы обе были на десятом небе от неземного счастья. Вместе, отныне и насовсем, мы нашли своё счастье. Обнажённые и пообещавшие друг другу никогда ни в чём не стесняться друг перед другом, ничего никогда не скрывать и не бояться. Наши сны впервые были без ужаса, чудесными, а сияние утра озарило нас.

* * *

Моя девочка, какая ты хорошая. Катенька. Я всем сердцем люблю тебя, ты — мои глазки и моё сердечко. Ты для меня всё, слышишь? Я твоя навсегда и никому не отдам тебя. Я умру, если ты не будешь со мной, я не смогу и дня жить без тебя. Каждая минута, каждый миг с тобой окрыляет, и я не хочу прекращать этот полёт в облаках рядышком с тобой. Мы с тобой одно целое, я дарю тебе себя и забираю тебя к себе навсегда. Ты моя, это никто не изменит!

Тогда я одиноко гуляла по парку и была не в самой лучшей форме. Мы с воем рассорились с молодым человеком, который хотел просто захапать мою квартиру, а сам был гол-бос и встречался с кучей баб побогаче меня, на всякий случай. Я же целую неделю не могла простить себе, что меня так легко обманули. Я озлилась и после конца очередных рыданий пошла в парк — голову хоть проветрю. Когда я за деревом увидела тебя, плачущую и упавшую в грязь под этим холодным дождём, я всё поняла. Как тебе было плохо, и какая ты одинокая. Мне стало сразу ясно, что одна я сойду с ума, и мне нужен кто-то рядом. Я захотела помочь тебе. Ты была злой и нервной, но я не осуждаю тебя. Сама такая же. Потом мы пошли ко мне, и я напоила тебя кофе, заставила всё с себя снять и посушить. И самой искупаться в горячей ванне, как следует тоже. Простыть я тебе не дам точно.

Ты была робкой и одинокой, даже забитой немного. Но я никогда не «давила», не смела «давить» на тебя, ты и так пострадала, плакала горько и постоянно. Когда ты тепло и тихонько говорила мне «спасибо, Мариночка» за всё, я вначале немного удивлялась, но понимала тебя и нисколько не меньше благодарила в ответ. Сердечко у тебя было как будто покрыто толстым слоем льда, ты хотела прятаться от этого мира за холодным видом. Но от меня это не спрячет, и я очень сильно радовалась каждой минуте твоего присутствия рядом. Мы всегда чем-нибудь занимались вдвоём, не пренебрегали увлечениями и посетили все интересные места в городе.

Когда ты с румянцем на красивом лице начала ухаживать за мной, я была смущена, но никак не останавливала тебя. Ни в коем случае! Я сама отвечала тебе тем же и как можно чаще под пледом обнимала тебя, чтобы ты не плакала и чувствовала себя хорошо.

Я часто обнимала тебя во сне, когда мы в пижамках спали рядом, и говорила на ушко еле-еле слышным шёпотом очень многое, пока ты спала. Я очень хотела, чтобы тебе снилась я и что-нибудь очень приятное вдобавок. Я почти сразу узнала, что ты иногда не спишь и притворяешься. С волнением слушаешь меня, доброе солнышко! Я знаю это и слышала твоё дыхание. Я не пыталась форсировать чувства и понимала, что тебе очень хорошо. Когда ты тоже отвечала мне этим, я млела и хотела, чтобы это как можно дольше не заканчивалось.

Всякие фразочки со смыслом «не ной и соберись!» я тебе не говорила никогда, скорее, наоборот. Я убеждала не сдерживать свои нежные чувства, не терпеть яд в сердце. Я понимала, что тебя надо растопить и оживить. Хоть я блондинка, но не дура и всё понимаю, что у тебя на душе, моя девочка. Ты часто плакала и говорила мне многое, и я тоже при тебе ничего не терпела. Вскоре это улучшило нам обеим как настроение, так и общее самочувствие. Ты начала улыбаться, не искала в этом больше ловушки. Катя, я не дам тебе болеть и ни о чём грустить.

Нежность, которой я окружила тебя, успокаивала и придавала тебе уверенности прямо на глазах. Ты стала со мной гораздо веселее, часто улыбалась и постоянно меня приглашала погулять, веселиться. Вскоре, одним холодным вечером под музыку дождя случилось то, о чём мы обе думали, и чего хотели. Так долго ты мучилась с этим, бедненькая моя, так долго сдерживала чувства. Ничего, моё солнце, я тут, я раскрыла и растопила тебя. Нетушки, родная, ты не Снежная Королева. Катюшенька, ты котёнок мой, самый маленький. Мы не стали тянуть и признались друг другу во всём уже без всякого страха, не пытаясь ничего друг от друга скрыть.

Когда мы искупали друг друга и в моей постели стали одним целым, как всегда хотели, даря друг другу нашу страсть, то там же пообещали друг другу быть друг для друга опорой и открытой книгой. Никаких секретов у нас друг от друга больше не было, не должно быть и никогда не будет. Попыток самоутвердиться и стать друг другу «семейкой» со всем распределением власти в чью-то сторону — тоже. Нет, у нас всегда всё общее, никаких «дележей» нет. Мы согласились жить только друг для друга, а всё остальное нам было безразлично. Все выходные напролёт и все вечера после работы мы тонули в нежности друг друга и лишь иногда под настроение шли немного погулять или сбегать в кино посмеяться.

Я обещаю тебе, Катя, что сделаю для тебя всё. Ты слышишь, Катя? Всё сделаю для тебя, моя родная, не дам тебе перестать лететь со мной вперёд. Мы же вместе уже насовсем, моя единственная. Мне никто в жизни, кроме тебя, не будет нужен. В ближайший ясный день я надела на твой безымянный пальчик серебряное кольцо, получив такое же вскоре, а в тот же час — марафон страсти. Впрочем, «страсть марафоном» мы устраивали постоянно при первом желании, не отстраняясь. Нам было достаточно просто быть рядом, мы полностью чувствовали друг друга, настроение и все желания друг друга. Для выражения чувств и желаний нам иногда не было нужно даже слов, мы всё понимали и так.

Я благодарила тебя и благодарю, моя ласковая пантера, а день вручения подарка легко стал днём нашей первой свадьбы. Белые платья мы надевали в эту дату всегда. Ну, если нам зачем-то надо было дома что-то надеть. Всякие праздники, знаменательные даты и «дни развлечений» я тебе устраивала просто так и без лишних поводов. Как и ты мне. Ты — повод и причина всей моей радости, любимая! Мы всегда с тобой дарили и дарим друг другу себя, поэтому какой-то дополнительный повод для праздников не нужен вообще. Как же прекрасно, что ты есть у меня. Спасибо, что у меня есть ты, родная, моя родная. Ты только моя радость, и я не отдам тебя никому!

Эпилог.

— Наряди ёлочку, солнышко, а я достану гирлянды и салюта побольше! — кричала через музыку Марина, разодетая Снегурочкой. Да она и есть моя добрая Снегурочка, думала я нежно, а сама доставала закуски, которые пол-дня готовила для нового года. Всё равно, Маринка всё перенарядит, пускай сама и наряжает. Ей возиться, мне же проще.

Все на моей работе праздновали со своими семьями, и на работе моей Марины — аналогично. Так что никто ни капли не удивился, когда я укатила на такси к моей любимой. Автобусы по праздникам ведь теперь ездят через раз.

— Отдыхайте, мои мальчики и девочки! Не сильно пейте, лучше песни орите! — сказала я готовящимся к пьянке коллегам.

— Сама на ногах удержись завтра, ЗОЖница, — прыснула Витка, неполный год как моя коллега. Все засмеялись, и я тоже.

Нарядив ёлку, мы не стали как-то сдерживать наши чувства и прямо в костюмах Снегурочки стали целоваться. Меня саму взяли на ручки и отнесли под ёлочку, к подаркам. Когда бой курантов закончился, и по телевизору показывали одну чушь, мы лежали на матрасе, тяжело дыша.

Румяные, как солнышко в тех русских сказках, нежно гладя друг друга, мы нашли наши «подарки от зайчика» и поздравили друг друга. После долгих новогодних игр пошли в душ, помогая друг другу искупаться, а также расслабиться и успокоиться. Как же хорошо, что мы всегда рядом, что у нас нет причин стесняться. Перекусив, мы пошли во двор слепить снеговика и пускать там салюты. Соседи массово разделяли это увлечение, так что искусственный гром аккомпанировал крикам вполне ничего так. Уснули мы только под утро и в жарких объятьях нежных рук проспали всё первое января до самого вечера. Игра в «Спящую Красавицу», которую я придумала за прошлым обедом, легко разбудила Марину. Она после неё долго потягивалась от удовольствия, чем я любовалась. И она со мной сама потом охотно играла для моего полёта на край звёздного неба.

Мы гуляли и незаметно целовались, где и когда хотели, не стеснялись также в веселье. Но лишь в стенах родного дома мы могли полностью проявить наши чувства. О них благовоспитанные люди детально не пишут и очень мало говорят, так как сами редко отдаются им до конца. Нам стало хорошо всегда и в любом виде. Стеснение в одежде, манерах пропало совсем, поэтому любая недосказанность пропадала сама по себе. Занудство и ругань — тоже.

Баловать мою любимую я могла и хотела всегда. Дарить ей радость, даже спящей, для меня скоро стало совершенно нормально, а просыпаться от наслаждения, вызванного ей, всегда было настоящей сказкой. Она могла лежать на постели неглиже и тихонько рассказывать мне о своих мыслях и желаниях, а я расслабленно гладила её и слушала, лёжа рядом, при этом тоже ню. Какая ты нежная, Марина, мне не передать словами эти моменты, когда просто мирно и расслабленно лежишь, спешить некуда, а рядом — любящий тебя хороший человек.

Мы пробовали заняться живописью, в итоге все мои и маринины портреты, неглиже и в разных нарядах покрыли все стены в моей квартире, а мои — в её. Удачные, конечно же. Читая с ней всякие книги, мы горячо их обсуждали. Это вскоре сделало наши с ней интересы и увлечения общими. Как и все наши желания без исключения, с их самыми милыми штрихами.

Марина не дрожала больше, когда я босиком бесшумно подходила к ней, смотрящей на Луну или закат, клала руки на плечи и грудь, чтобы дать ей тепла. Прижавшись своей грудью к её атласной спине, я целовала ей шею и плечи, чтобы согреть, и заворачивала в одеяло, согревая сзади её бедра своими. Она часто отвечала тем же, рисуя на мне узоры пальчиками, водя ими по телу и шепча на ушко названия всех созвездий. И я не вздрагивала тревожно, когда в темноте ощущала губы Марины на себе тёмной ночью или просто при тихо закрытых шторах. Любимая моя, любимая моя, часто приговаривала я, балуя её.

У нас не было ни одного вечера без соков, фруктов и свежих цветов на столике. Она легко отвечала мне тем, что не давала грустить или хандрить, как раньше. Мы не позволяли друг другу повышать голос или замыкаться. Мы плакали с тех пор лишь от счастья и благодарили друг друга за то, что мы есть, что нашлись. Любовь ничем не заменить и не изобразить. Мы и не пытались. Искать что-то, когда уже всё найдено, глупо. У нас есть мы, и это главное.

На подколки и вопросы окружающих про брак, замужество и детей мы отвечали, что не время ещё пока, а иногда просто не отвечали, чтобы не было слишком много любопытных. Нам и так хорошо, нам нужны лишь мы, и иногда наши товарищи. И, что главное, радоваться жизни. Прочее не имеет для нас никакого значения!

Часть 2.

Любовь не знает логики, она выше разума. Любовь пребывает на вершинах, над долинами разума. Это существованье возвышенное, венец бытия, и редкому человеку она дается.

Джек Лондон.

Пролог.

Я ехала в автобусе, чувствуя себя уставшей после работы и одинокой, как старый отшельник в каких-нибудь горах или дервиш. Ветхий, как старый дом, одетый в какое-то залатанное - с заплатками поверх заплаток несколько раз - рубище и медитирующий при взгляде на очередной камешек на дороге или в старой стене своего ветхого домишки. Но то отшельник, а то я. В меру стройная и крепкая девушка лет тридцати с гаком и без вредных привычек. Вредный нрав не в счёт, сами виноваты, что такая стала. От вас же не отмахнёшься, прояви ты хоть раз слабину. Слабых и оказавшихся не там забивают, как мамонтов.

Но быть сильной духом и вдобавок одинокой вдвойне ужасно. Поверьте мне, люди. Впрочем, сама виновата.

Расскажу о себе, пожалуй, если кому-то это интересно. Живу одна на четвёртом этаже, посылаю пьяных соседей. Одного из них выкинула с лестницы, когда он стал приставать ко мне и обдавать сигаретами с перегаром. И всё чаще сижу одиноко у окна, мечтая о любимом человеке. Желание и одиночество сводят с ума, поэтому я много времени провожу в ванной в известных целях, нередко с известным оборудованием из магазина с конца улицы им. Дзержинского и там даже ненадолго засыпаю. Когда я иду на работу, местные от меня разлетаются, кто куда, что мне приятно. Приятно, но холод и просто необходимость делать всё самой просто лишают сил под вечер. Что делать, я вообще не представляла.

У меня внизу живёт соседка, Катя. Вроде шеф-повар, как я слышала, девчуха странная. На повара она, как раз, не похожа фигурой: худая, как спица, ходит строго и одевается почти на военный манер. Явно в детстве её воспитанием задавили, или тут ещё что-то? Так ходила всегда совсем грустная, даже пару раз ревела на скамейке у дома.

Я не пыталась общаться с ней, но запомнила её. Недавно у неё появилась подруга, прямо Катя наоборот. Весёлая такая, резвая блондинка, порой аж завидно смотреть на её всегда довольную мордашку. Следить за собой она умеет. Марина её, кажется, звать. И фигурка ничем не хуже моей, ростом только на голову ниже, а Катя ещё меньше, 160 см всего. Так это горе-военная с ней совсем весёлая стала, я даже её не узнала пару раз и от этого злилась. Думала, у неё мужик появился! Вот почему эта жердь нашла своё счастье, а я - нет?

Хотела ей гадость какую-нибудь сделать, но каждый раз руки не доходили.

Одной пасмурной воскресной ночью, когда я музыкой и руками «успокаивала нервы» в ванной, облегчая муки слёз и желания, из квартиры той соседки прямо подо мной раздались какие-то звуки. Я же очень хорошо слышу, благо развлечься было нечем, кроме телепомоев, а ещё подслушиванием жизни соседей. Прислушалась и сейчас. Тут от возбуждения стала слушать с ушами на макушке и творить то же, что и раньше. Так и было, эти звуки нельзя спутать ни с чем. Стоны наслаждения, притом явно в самом разгаре, секс. С кем это там, интересно, она так душевно развлекается?

Когда я подслушала ещё, я чуть в обморок не упала. Это не мужик, нет. Это та блондинка-резвушка с роскошными кудрями и классной фигурой!

Заинтригованная, я слушала и едва не нарушила звенящую тишину своим вздохом. Они реально влюблены. Блин горелый, этого я не ожидала никак. Шок от услышанного и трепет всех нервов был непередаваемым, неужели они обе такие счастливые вместе? Я тоже так хочу, тоже терять сознание от радости. Всё стало ясным — то, как они гуляли и болтали, как обнимались при встрече, и многое другое. Как с моим женским чутьём я раньше обо всём этом не догадалась? Ну я и дура набитая!

Когда я пришла в себя от шока и прихода к яркой вершине с прикушенной губой, — прикусила, чтобы не кричать, — то вышла в спальню и слушала их ещё долго, пока меня не сморил сон прямо в мягкой постели.

Глава 1.

Когда счастливая Катя выходила из дома, то увидела букетик. Маленький, очень аккуратный, он стоял у двери на полу подъезда. Составленный из алых и белых роз, по три цветка каждого цвета, он выглядел неплохо. Пластиковая серебристая ваза была подобрана со знанием дела. Сразу же Катя позвала Марину, и обе изучили букетик. Между цветами была прикреплена открытка с красными цветами. Открыв её, девушки быстро прочитали:

«Спасибо вам большое, Марина и Екатерина, что вы помогли мне снова радоваться жизни и улыбаться. С уважением и поклоном».

Немного в шоке, они обсудили это и решили пока букетик не брать, а просто его оставить на балконе. Когда Катя пошла ставить вазу, она едва не налетела на одну высокую чернявую соседку с верхнего этажа.

— Доброго утра — ответила та, — помочь Вам с вазой?

— И Вам, — ответила Катя — Ой, извините, еле не врезалась в Вас.

— Да ладно Вам, ничего страшного, не врезались же. Тем более, что за букетом мало, что можно было увидеть — обворожительно улыбнулась та, — букет, скажу, как флорист, очень хороший.

— Это да, — признала Катя, снова обернув свою сорванную столкновением зелёную шаль вокруг своих худых плеч. Хорошо, водой не облилась.

— Карина — представилась соседка, отряхнув от воды синее платье и перевязанную медного цвета лентой гриву чёрных волос. Пахла оно смесью смолы и чего-то ещё звериного.

Катя и Марина очень вежливо представились и помогли ей вытереться, после чего все спокойно пошли на работу.

Вечерком, когда Катя была на кулинарной презентации и Мариночка на правах лучшей подруги дегустировала её салат, все праздновали. Катя заслуженно получила звание шеф-повара года, чему от души радовались все. Марина так вовсе со смехом предложила носить Катюшу на руках и запускать фейерверки, салют. Первого так и не сделали, второе — с радостью. Шатаясь от усталости, оба любящих сердца через час после праздника доползли до дома. Сев на лавочку, они не вытерпели и благодаря отсутствия прохожих поцеловались. Вдруг Катя при поцелуе заметила Карину, смотрящую на них, с полными сумками протухтов в руках. Она почти вмиг заледенела, но Карину это не смутило. Она подошла и тихо поздоровалась, сев рядом на ту же лавочку с краешку.

— Я всё понимаю и всё чувствую, девочки, — сказала она, — и ничуть вас ни за что не осуждаю. Я сама давно живу одна и понимаю вас. Я никому не скажу. Прошу, успокойтесь. Прошу вас.

— Вы… — начала Марина, но Карина властно подняла руку.

— Всё хорошо, давайте на «ты», я же не начальница, а просто соседка. Вы очень нежные, ласковые и добрые, и я не хочу, чтобы такое счастье чем-то омрачилось. Глядя на вас, я поняла, что мне рано замыкаться отшельницей. Что у меня есть шанс радоваться жизни. Букеты, подарки и открытки — от меня, скажу честно. А видеть вас я рада всегда. В том числе и у себя в гостях.

— Карина, это правда? — с нажимом спросила Катя, буравя непрошеную гостью жёсткими глазами, до боли сжав запястье собеседницы. — Что Вам нужно? Говорите прямо!

— Я хочу быть такой счастливой, как вы. По-настоящему. Не на день или два. Всерьёз и надолго. Научите, прошу вас, научите меня этому. Я вас отблагодарю, и не сомневайтесь. Я так долго жила одна, что забыла, что это такое! — последние слова она говорила с трудом и неподдельными слезами на глазах, так как давно не говорила ни с кем так прямо.

— Карина, чтобы любить, надо уметь себя отдавать без остатка, — безапелляционно и без повышения голоса ответила Марина, не позволяя собеседнице расплакаться или как-либо надавить на эмоции. — Если ты думаешь лишь о себе, то ничего у тебя не выйдет. Отдай себя с головой второй половине. Да, полностью ей отдайся, живи только ей. Но, раз состоявшихся красивых одиночек вроде тебя на горизонте нет, то сделай себе любимого человека сама, из кого-то другого, тоже одинокого и обязательно не очень решительного, а не как ты сама.

— Спасибо вам, спасибо от всего сердца, — как-то тихо, почти что прошептала женщина, замерев в позе искренне просящей прощения, — Хорошего вечера вам, правда.

— И тебе, Карина, до свидания. — легко перешла на «ты» Катя и отпустила её запястье. Тон был отнюдь не мягким, но уже не таким злым.

Когда Карина ушла и в тот же час зажгла свет в квартире, Марина с любимой тоже пошли домой к Кате и принесли Чёрту роскошного рыбного филе на ужин. Сами, надо сказать, тоже не побрезговали пожарить его на ужин.

— Как думаешь, от неё не придётся ждать каверзы? — тревожно спросила Катя, обнимая Мариночку на диване и целуя в шейку. Она дрожала, как листик, и очень сильно нервничала из-за случившегося. Не ожидала от себя такого, поранила человека так легко!

— Успокойся, солнышко моё. Утро вечера мудренее. Такие стервы сразу начинают вредить, не миндальничая. Сняла бы нас втихаря и потом шантажировала фото, мой совёнок. Будем осторожнее, и всё будет хорошо.

— Надеюсь, что ты снова права, солнышко моё — ответила Катя и в порыве эмоций прижалась к Марине покрепче, — люблю тебя, вот и не сдержалась там.

— Катюша, всё хорошо, не переживай, я такая же точно. — улыбалась во все зубы катина вторая половинка.

Успокоившись, они искупались и через три часа страстной нежности уснули. Кот полетел гулять по кошкам и не мешал им. Не переставая обниматься, обе девушки уснули и вскоре увидели во сне друг друга.

Глава 2.

Я, увидев обеих соседок, была поражена. Я поняла, что они — то, чего мне так не хватало. Никакой злости и тумана в отношениях, всегда улыбаются, когда рядом друг с другом. То я Катю и не узнала несколько раз: она раньше ходила скорбная, словно повеситься собиралась, а теперь само лицо изменилось от нового выражения. Как же долго одиночество мучило меня, медленно пожирало чувства и тело. Забрало даже приветливость и доброе сердце, сделав дикой коброй. Это отталкивало от меня всех, кого я знала. Все друзья и товарищи звали меня за спиной «ведьма» или кличками намного более обидными. Я-то всё слышала, слух опытного аудитора не давал осечек. Зная, что не удержу их силой, я стала просто переставать общаться, кроме как «привет-пока» и только по делу.

Итог прост и незамысловат. Через месяц я потеряла свою работу из-за быстро растущей неприязни коллег, подставивших меня при удобном стечении обстоятельств. Немало позлившись и сделав пару каверз в ответ, я пошла флористом по второму образованию. Я была почти такой же замкнутой, но поспокойнее, что меня очень выручало. Некоторым, знаете ли, снобам так и тянуло дать по сильно умной дыне! Не терплю снобов и эгоистов. Ага, сказала законченная сука!

Так было, пока я не услышала соседок и не узнала их тайну. Я не знала, что думать. При том, что я прирождённая «натуралка», требовательна во всех смыслах и на девок вообще не смотрела. Поэтому это было для меня буквально выстрелом в самое сердце. Я представляла их, отчего волнами ощущала пульс и дикое желание. Я повеселела, говорили коллеги, но втайне от всех хотела такой же страсти, как у замечательных соседок.

Сдерживалась я, надо сказать, не очень долго. Не привыкла что-то сдерживать, это — добродетель для забитых, а меня таковой сделать можно лишь через мой труп. Через неделю поставила утром букет под дверь, не покривив ни словом в открытке при её написании. Они были изумлены, поэтому мне было несложно представиться им. Пригласить на чай было неплохой идеей, но пока стоило немного подождать.

Надо приучить к себе, не давить, очень аккуратно.

Я бы соблазнила их обеих и вовсю наслаждалась ими, сколько хотела. Букеты под дверь, приятные открытки, вертеться рядом, и так далее по списку. Всё получилось бы, как у меня всё получается всегда. Но тот вечер изменил мои планы навсегда. Идя из соседнего магазина с продуктами, я неожиданно увидела их. Всё буквально перевернулось у меня в голове, и я поняла, чего мне не хватает в жизни на самом деле. Эгоистичной, наглой стерве, думающей лишь о себе самой. Поэтому я одинока и забыта, поэтому забыла нормальную нежность.

Подумав об этом, я ощутила щемящую боль в сердце. Это означало одно: я угадала, попала «в яблочко». Видя, что меня заметили, я не растерялась. Подошла к ним и без стеснения честно призналась им во всем, умолчав, правда, о долгой слежке за ними. Такие вещи не надо знать, я не хочу, чтобы они меня ненавидели. Хотя я считала, что это я вполне заслужила. Схватившую меня за руку аж до лёгких ссадин Катю я вовсе не стала осаживать, это было заслуженно. При том, что в прочих случаях причинившие мне вред лежали на асфальте всей компанией. Они так встревожились и даже испугались из-за меня, что меня затрясло, так что я успокоила их. Разрывать такую прекрасную идиллию я не имела ни малейшего права. Нет, я никогда и ни под каким предлогом не сделаю с ними того, что хотела раньше, клянусь в этом на собственной крови!

Я буду самой распоследней тварью и в зеркало на себя смотреть не смогу, если хоть раз подумаю ещё о таком.

И блондинка, которая вопреки всем предрассудкам не была дурочкой, направила меня на верный путь. Поблагодарив, я ушла домой и пожелала им всего доброго. Причём от чистого сердца. Шатенка, та самая девушка-спица Катя, смотрела на меня с недоверием, это можно понять без труда. Я не стала нажимать, наоборот. Ушла и включила свет во всей квартире, и начала танцевать под музыку. Вскоре я искупалась и нехотя уснула, принеся в уединении клятву защищать их и хранить, порез от неё на покрытом ссадинами правом запястье списывала на работу по дому. И на следующее утро я решила найти себе спутницу жизни, сделать себе половинку.

А лапочек отблагодарю за их теплоту обязательно. Я и так перед ними очень виновата, свою вину искуплю непременно. Я не дам им больше плакать и любой ценой сохраню их любовь, их счастье. Любой ценой в буквальном смысле!

Глава 3.

Идя по улице с работы, хрупкая девушка тяжко вздохнула и стала на остановку ждать позднего автобуса. Руки ныли и болели, клиенты были очень тяжёлыми. Маша подумала о том, чтобы лечь спать и позабыть обо всём. В жизни-то толком ничего вообще не получалось, личная жизнь эпизодическая и скучная, все друзья-товарищи поздороваться горазды, а взять на день варенья, например, готовы лишь через раз. Все с семьями отмечают, а она сидит одна. Родители умерли, а кого попало в дом звать очень даже чревато. Знакомое дело, вот её коллега со всем хорошо известной подработкой никогда не стесняется и водит к себе всех желающих.

Из-за этого без подушки на голове поспать спокойно не всегда получается. Надо же такому быть, в одинаковых квартирах живут, а характером разные. Как так жить можно-то?

В общем, почти ясная погода вскоре сменилась дождём, и пришлось зайти под полуразрушенную остановку, и под навесом промозглый холодный ветер растрепал сложную причёску совсем. В общем, вечер был хуже не бывает, потому что некуда. Думая так, она внезапно услышала слева очень красивый женский голос: «Девушка, а Вам на какой маршрут, они тут вообще ходят или нет?».

Обернувшись, она увидела женщину в синем спортивном костюме и при зонте с баулом вещей синего же цвета. Всё было подобрано в тон, а смуглое лицо с чёрными глазами и носом с горбинкой выгодно оттеняло новый костюм.

— Да вот ходят раз в час — нехотя ответила Маша. Хотелось лишь спать.

— Ничего страшного, приедут. Идите под зонтик лучше, а то продует совсем.

— Спасибо — ответила та, оказавшись под зонтом и ощутив, что стало как-то не так холодно, как было раньше. Да и вообще, эта собеседница с зонтиком оказалась миленькой девушкой, и автобус прибыл за разговором как-то незаметно быстро. Сидя в нём под печкой, обе девушки непринуждённо болтали. Обменявшись номерами, они договорились через три дня отметить праздник, день Рождения Карины, у неё дома.

Придя в гости при хорошем костюмчике и с тортиком, Маша поздравила свою новую знакомую с удовольствием, которого ей не хватало с коллегами. Карина очень много рассказывала о понравившихся Маше цветах, узнав о самой Маше всё и вся. Маша же, понятное дело, была зажата и не слишком откровенна, но всё было понятно и так: одинокая и очень несчастная девчонка, которая смущена самым обычным дружеским вниманием. Тебя я не брошу, не отдам никому. Ты мой «трофей» и моя прелесть!

В общем, проводив Машу домой, Карина по пути домой поздоровалась с обеими соседками с нижнего этажа, улыбнувшись и пожелав им доброго дня. Они ответили тем же. У них в гостях она бывала пару раз под предлогом попить чайку, они у неё с этой же целью — тоже.

После гостей влюблённые обязательно находили у себя в прихожей или на столике что-то приятное вроде обсидиановой чернильницы, которую Катя давно хотела приобрести да каждый раз забывала. Карина была очень неплохим дизайнером-самоучкой, поэтому её квартирку гости всегда хвалили. Тем более, что она задумала кое-какой приятный сюрприз для девочек. Впрочем, красивая квартира влюблённых ей нравилась тоже, что она никак не скрывала, выражала открыто. На их столах были замечательные букеты: баловать цветами друг друга у Кати и Марины получалось безупречно. Карина даже порой завидовала.

Появляясь как можно чаще в жизни Маши, Машеньки, как она ласково её звала про себя, Карина всегда помогала ей и не давала скучать. Кино, погулять, спортзал, — везде её таскала с собой и иногда гоняла вместе с собой вокруг квартала. Правда, Маша была тренированной массажисткой и потому была ничуть не менее крепкой, чем Карина. И саму Карину Маша походя научила массажу, отчего потом смущалась после каждого «сеанса» с Кариной.

Ножевой шрам на животе от нападения грабителя, по идее, уродует женщину, но только не Машу. Она хвасталась им, что крайне Карине нравилось. Смелая, тихо говорила она и держала за руку при первом удобном случае. Маша сильно краснела, но потом румянец был не от смущения, а от тепла чужой руки.

Карина записывалась к Машеньке на массаж не единожды, ощущая на себе её роскошные руки и приучая таким образом Машу к себе. Она не раз испытывая под машиными руками гамму приятных ощущений и думала о любимой в ванне перед сном. Надо сказать, Маша не была равнодушной и хвалила красоту Карины, ухоженность и опрятность. А пару раз целовала ручку, что Карине льстило.

Карина всегда баловала подругу, не пытаясь делать это в обмен на что-то или с нажимом, что вначале давалось очень и очень нелегко. Натуру законченной стервы со стажем подавить за недельку-другую трудно, но флористка старалась. Она видела пример в лице изумительной Кати и не менее чудесной Марины.

Ей становилось очень приятно, когда Маша была довольна и обнимала её. Всё чаще и теплее становились эти объятия. Ухаживать за Машей было просто приятно, восхитительно. Тем более, что та стала отвечать тем же и так же нежно. Нередко Маша от этого смущалась и краснела, что при её светлой физиономии было смешно. Карина постоянно ездила к ней и при всех нагло забирала с работы, отшивала всякие гоп-компании и некоторых клиентов хорошим знанием юридического дела. И гонором с навыками каратэ тоже. Применению этих двух последних Карина подучила понемногу и Машу.

Когда они раскидали очередную гоп-компанию из пятерых вдребезги пьяных уродов непонятного возраста и пола, на коих намеренно нарвались, им было хорошо. Они обе со смехом объяснили поверженным моральные последствия огласки инцидента и поехали на автобусе домой к Карине. Смеясь, они помогли друг другу раздеться, а затем пошли в душ, чтобы смыть стресс от сегодняшнего. Карина, как всегда, очень нежно намыливала Машу и незаметно целовала её гладкую спинку, но та совсем не была против. Наоборот, она дышала всё чаще с растущим желанием, которое к своему приятному смущению чувствовала к Карине очень давно. С Кариной Маша чувствовала себя тепло и легко, ей было приятно видеть и слушать её, чувствовать смуглые руки и часто губы на себе. Она обнимала подругу, чувствуя её грусть, чаще и чаще давала ей подремать у себя на груди, гладила её гриву, слушала её и испытывала постоянно растущую привязанность. Она купалась с Кариной не без наслаждения и натирала её изумительную спинку с бёдрами, сама подставлялась под ласковые руки подруги. Но сейчас Маша решилась всё сказать Каринке: очень красиво потянулась и резко повернулась лицом. Страстный. очень долгий поцелуй прямо в губы с горящими от неутолённой страсти глазами и все последующие за ним признания прямо в душе были чудесными.

Обеим красавицам не было стыдно ни за что. Маша рассказала многое, и Карина — не меньше. Они не стали медлить и после очень бурной страсти прямо под тёплыми струями воды вытерли друг друга полотенцами, бережно, словно хрупкую драгоценность. Улыбаясь, они гладили друг друга и вскоре побежали без полотенец в спальню Карины.

Ночь была чудесной, и они не сдерживались ни в чём. Они плакали, смеялись и на все лады говорили друг другу всё, что хотели. Чувствуя друг друга, они легко становились одним целым. «Как же хорошо, как же тепло!» — шептала Маша. После самых страстных проявлений чувств обе девушки уснули лишь под утро без малейшей тревоги. Больше тревожиться им было незачем, ведь все поиски закончились. Карина была очень рада, что Машенька сама решилась открыть себя ей. Благодарная Карина гладила всё тело любимой и не оставила без поцелуев ни единого участка, чувствуя жаркий пульс своей половинки.

— Умничка моя, моя ивушка — шептала она, не переставая обнимать, — Я всему научу тебя, ты будешь решительной и сильной, я живу для тебя. Ты — моя душа, моё всё!

— Карина, Кариночка, моя античная красавица, послушай, ты всегда будешь в моём сердце и душе. Делай всё со мной, тебе можно всё, только не отпускай меня, прошу тебя, не отпускай меня никуда!

Она целовала свою прелесть и не давала скучать, а летающая в облаках Карина думала про себя: «Милая моя, я люблю тебя и не отпущу. Катя и Марина, от всей души вам самое большое спасибо, я всю жизнь должна вам обеим и отдам этот долг. Спасибо вам за эту добрую девочку».

Эпилог.

Когда я утром поцеловала мою принцессу, то словно была невесомой. Как же это хорошо, снова чувствовать себя не одинокой стареющей воблой, но реально нужной кому-то. Искупавшись и без всяких «фи» приготовив нам обеим завтрак, я пошла будить мою любимую. Она ещё дремала, явно не желая прекращать свой сон. Что же ей снится такое хорошее?

Когда я тихонечко провела обеими руками и губами прямо по её стройному замечательному телу и пухлому, полуоткрытому ротику, Машенька шептала моё имя. Большего мне не надо было, и я нежными поцелуями с ласками разбудила своё солнышко. Она проснулась сразу и попросила добавки, так что отвести её за край космоса было легко. Потом при всех машенькиных протестах по поводу опоры под ногами я на ручках отнесла её в душ купаться.

Ну, в смысле, и купаться тоже.

Оттуда мы вышли не сразу, но потом накинулись на еду, как голодные драконы. Завтрак из дыни и грибного омлета по-королевски, подсмотренный у Кати втихаря, порадовал и мою Машеньку, ивушку. Я с радостью делала ей успокаивающий массаж, отчего она в полном восторге давно называла меня очень талантливой в этой области. Это всегда мне льстило, совсем неопытной и с «деревянными» руками.

Так как была суббота, и Маша с моей помощью легко взяла отгул, то мы пошли гулять. Попробовал бы кто-то ей не дать свободный день! Держась за руки, мы в очень хорошем настроении болтали и улыбались. Она не отпускала меня от себя, и я не хотела отодвигаться от этой замечательной девочки. Ни на миг, честно скажу.

Букеты, полезные для дома и просто красивые вещи, платья и милые украшения без всякой там бижутерии — дарить ей подарки стало для меня необходимым делом. Она тоже дарила мне многое, её клинки-серьги из яшмы я вообще ношу, не снимая, кроме как перед сном до утра. Она мой серебристый браслет с очень тёмным жемчугом тоже носит постоянно, нередко даже в душе. Когда я представила её всем знакомым как свою подругу, все её хором похвалили. Попробовал бы кто-то наехать на моих друзей и подруг, со свету сжила бы! Это не говоря уже о любимых, которые у меня теперь появились в машином лице. Баловать, поддерживать её во всём стало для меня второй натурой, если не первой. Я помнила о том долге, который давно и по моей инициативе был на мне, и мне хотелось отдать его моим соседка-красавицам максимально приятно.

Когда мы на следующий день после похода в кино встретили нашу Катю и Марину, с которыми моя умничка Маша уже вовсю приятельствовала, то поздоровались и сердечно благодарили их за всё, не сдерживая объятий. Я давно всё рассказала Маше об этом, у меня не было от неё никаких тайн. Лишь то, что я следила тогда за ними, останется моей тайной от всех. Я не хочу и не допущу, чтобы что-то омрачало их сказку. Об этом знать буду лишь одна я и эту тайну унесу с собой. Но больше я не таила от Маши и девочек ничего, я вся открыта для них.

Машенька ни капли не осуждала меня, хоть и ревновала порой к каждому фонарному столбу. Я её - ещё больше, и она даже меня поддерживала в ряде вещей. Она сама долго плакала одна и понимала меня, а я — её. Мы обе были рады тогда и рады сейчас нашей с ней близости, любви. Я стала для Маши примером и образцом для подражания, поэтому не могла подвести их и, тем более, её. Мой шрам от клятвы был не очень заметным, но Маша знала, что он значит. Я скрывала его под браслетом, но у меня или у неё дома она его с меня снимала сама и целовала руки в этих местах, глядя прямо в мои глаза и говоря, что отлично понимает.

В гости наши расчудесные девочки пришли легко, как всегда, и мы устроили для них «пир на весь мир». Правда, Катя постоянно говорила, что хочет удивить меня с Машенькой и Мариной своими шедеврами, но я отговорила её в гостях вставать за плиту. Та лишь фыркнула. Чувствуя, что им очень нужно уединиться и очень многое обсудить не при наших ушках, мы тепло им улыбнулись и оставили им квартиру до вечера. А сами при этом пошли в кино, чтобы провести время рядышком. Зная, что они очень аккуратные, мы ничуть не волновались за них. И не зря, ведь дома горели свечи, сами лапочки были всем довольны и ждали на обеих с нетерпением.

Когда мы вернулись, обе от души благодарили нас, а мы — их. «Наш дом всегда для вас открыт» — говорила я, держа их руки своими, а моя Машенька с согласием обнимала меня. Впрочем, они с такой же радостью приглашали нас к себе, говоря, что всегда нам рады. Мой дом стал домом Машеньки-ивушки в равной степени, и это было всегда взаимно. Я ни разу не давила на неё, как хозяйка на сожительницу. Нет, всегда мой дом — её дом. Мы приглашали их и ко мне, и к Маше, не забыв утихомирить машиных соседей и сделать её квартиру конфеткой.

Так же они нас всегда звали на праздники, а мы — их. Катя была очень скромной девушкой, квартирка её этой черте соответствовала. Дав пару советов друг другу на этот счёт, мы к этой теме больше ни разу не возвращались. Оставить простой цветочек на комоде в вазочке или что-то милое после прихода в гости к ним стало приятной обыденностью. Если вдруг кто-то из нас или, о ужас, из них грустил, то успокоить было вовсе не каким-то посягательством на отношения, а лишь дружеским жестом. Обнимать друг друга, говорить приятное и слегка ухаживать тоже не было предосудительным. Мы никогда не вмешивались в их страсть, не хотели ни в коей мере даже делать таких попыток. Что наиболее прекрасно, это было взаимно. Мы вместе делали наши квартиры ещё красивее, а потом сами сделали уже у себя сюрприз для наших подруг. Ремонт длился немало времени и был шумным, за что мы извинялись перед ними и соседями при каждой встрече.

Мы старались всё сделать, когда их не было дома. Мы не хотели беспокоить их зря и потому договорились с ними, завели правило писать друг другу сообщения, когда захотим пригласить их к себе в гости или просто погулять. Если они не отвечают долго, мы понимаем, что они заняты чем-то прекрасным и не для чужих глаз, и не потревожим их. Так мы не отрываем от любви эту замечательную пару, а они — нас. Как и от семейных или просто житейских, бытовых дел.

Когда Катя пришла к нам во всём нарядном с Мариной, мы вышли к ним в чёрных «шёлковых» халатах в цветочек, поздоровались и сказали, что наш сюрприз готов. Они красиво разулись и пошли его смотреть. Кстати, мне нравилось, что им легко и приятно ходить босиком в непринужденной обстановке. Я сама такая же и Машеньку скоро приучила. Она часто клала ножки мне на колени, и я просто гладила, мирно целовала их выше лодыжек с огромным удовольствием, и это было взаимно. Такие изумительные ножки целовать мне не было зазорно, как и всю Машеньку. Девочки убрали зелёную шторку и вместо простой гостиной увидели комнатку со своей душевой, умывальником и роскошной на вид мебелью, маленьким холодильником для сока и воды с фруктами. Постель была в том же стиле, что и всё прочее: широкая и с двумя бра у кровати.

Полумрак, еле рассеиваемый ими, тёмно-бордовые шторы на стенах с вручную нарисованными Машей ярко-белыми тюльпанами и кофейными чашечками под ними, давали ощущение ночи. Когда мы делали комнатку, мы часто сам поддавались этой романтике прямо там и помогали друг другу петь от счастья. Шторы были очень плотными, что помешает всяким там соседям слушать, что и кто в этой комнате любви делает. Не их это дело, сами нехай романтику делают!

Когда они спросили нас, что это за прелесть, я прямо отвечала им, что ремонт, из-за которого был шум на половину подъезда, завершён. Мы сделали подарок для них обеих. И ещё сделаем, особенно, я. Дверь с чёрной ручкой, которая закрывала комнатку, была с сюрпризом тоже. При закрытии ручки она украшалась синим кружком, при открытии — ярко-белым. Я скопировала эти цвета с маневровых железнодорожных светофоров, так мне с детства привычнее. Люблю очень железную дорогу, правда. Ах да, ещё у постели на вешалке «случайно» оказались халаты вроде наших, для них. Я знала их размеры, как и они наши, и не прогадала. И подарили нам обеим зелёные с серебристыми цветами халаты, которые мало что скрывали. Точно по фигуре!

— Если вы захотите уединиться или обсудить что-то наедине, вам не надо больше бежать домой сломя голову и извиняться, что вам пора уходить. Можно просто зайти туда, не стесняясь нас. Мы не будем вас беспокоить и звать, пока вам не станет совсем хорошо, или пока всё не обсудите! Если вы будете там до ночи, то можете спокойно там спать, мы не будем против. Когда мы захотим того же, вы же не будете против нашего присутствия там? — говорила я, глядя на кивнувших в ответ влюблённых, — Спасибо вам за то, что вы помогли нам найтись! За вас, мои родные! За ваше бесконечное счастье!

Поблагодарили за подарок и вскоре им сами с большим удовольствием воспользовались.

Выйдя оттуда, танцуя в распахнутых халатах на замечательно обнаженных телах, они при нас нежно целовались и были счастливыми, что меня саму и мою прелесть обрадовало. Сделав комплименты их красоте и без лицемерия любуясь девочками, мы их успокоили, что чего-то стесняться при нас нечего. И, тем более, друг друга. Они так прекрасны и чувственны, мы восхищены.

А, когда они перестали краснеть и ответили, что и мы у них скоро сможем так раскрепоститься не меньше, я была просто на седьмом небе от удовольствия. Это не чудо, лапочки мои хорошие, это вы чудо, думала я, влюблённо глядя на свою девочку и нежно — на Катюшку с Маринкой. Просто у меня руки растут из плеч, я две недельки старалась вовсю, а моя ивушка Машенька мне помогала.

Часть 3.

Свет привлекает всех. А ты попробуй найти того, кто полюбит твою тьму. Твои недостатки. Твои слабости. Ту личность, что остаётся, когда летят к чертям тысячи масок. Кто примет твоих демонов. Пугающее зрелище, правда? Попробуй найти того, кто без страха поселиться в твоем сердце. И будет как дома. В этой паутине лжи. В полном мраке. Будет видеть твои уловки, сможет нанести удар изнутри, но... никогда не сделает этого. Оставшись навсегда под кожей, растекаясь по венам - не сломает тебя. А научит жить, вкачивая в тебя безразмерно любовь, не ожидая ничего взамен. Будет любить не за что-то. А вопреки всему. Станет твоей слабостью и твоей самой невероятной силой одновременно.

Анжелика Хоффманн.

Пролог.

Вспоминая вчерашний вечер весь день, я радостно дрожала и улыбалась. Просто фантастика, настоящая сказка. Я летала, я была на сотом небе от счастья. Это я буду точно помнить всю жизнь!

Когда наши подруги сделали нам подарок в виде этой замечательной спальни, я была поражена, Улыбаясь, Кариночкана и Маша спокойно взяли нас за руки и сказали, что это - подарок нам за всё добро, что мы им сделали. Они говорили, что никогда не покинут нас, что будут всегда поддерживать, потому что любят нас и благодарны до глубины души.

- Девочки, девочки, что же вы, хорошие, мы не ожидали такого. - ответила им я, просто тая под взглядом Карины. Моя Марина, судя по её частому дыханию и судорожным объятиям, ощущала то же, то и я.

- Не волнуйтесь, мои хорошие - шептала Маша, - Вы всегда наши желанные гости, и ваша любовь в полной безопасности. Мы хотим вашего счастья, не стесняйтесь нас и будьте всегда спокойными с нами.

- Маша, Карина, ну что же вы так. Мы не знаем, как благодарить, правда, не знаем - чуточку увереннее сказала Марина, отчего и у меня уверенность в себе немного поднялась, - Вы сотворили чудо. Вы сами чудесны.

- Не надо, вы уже нас благодарите тем, что всегда вместе и вдохновляете нас не размыкать руки когда мы одни вечером. - чуть властно ответила Карина, проведя руками по роскошной гриве чёрных волос и обняв за плечи стройную Машу.

Мы стали для них символами любви! Что они нам не врали, я точно почувствовала. Маринка моя научила, умничка-хохотушка. Хотя, если точнее сказать Валькирия.

Мы обняли их, совершенно не пытаясь отдалиться от них, после чего поблагодарили снова и предложили сходить в кино. Девочки охотно согласились, так что домой к ним же мы пришли крайне весёлыми. Когда нам захотелось час спустя побаловать друг друга наедине, мы тепло улыбнулись им и попросили снова показать сделанную ими прелесть. Они взяли нас за руки и провели туда, включив янтарный свет. Всё рассказали, где и что. Душевая и холодильник у низкого столика, что стоял около постели, были милыми и маленькими. Открыв их, мы увидели вишнёвый замороженный сок и наши любимые фрукты. На вешалке в форме дерева висели халаты, копия халатов наших прелестниц.

- Примерьте, девочки мои, не стесняйтесь нас -произнесла Маша, - Хотите, я помогу вам?

- Спасибо, мои хорошие, - тихо сказала моя Марина,плавно скинув роскошное синее платье и надев моими руками на освобождённое от всякой одежды тело чёрный в красных узорах халат, - вы умницы, и размер наш подгадали?

- Да, вам нравится? - ворковала Карина. Глаза у неё наполнялись жаром, который она почему-то сдерживала. Постоянно просили не стесняться же!

- Класс, с нас такая же прелесть, как ремонт начнём! Это решено, всё. Карина, Маша, мы сделаем вам ничуть не хуже.

- Замечательно, - улыбались обе - располагайтесь, мы не будем вам мешать. Хотите тут подремать или уснуть на всю ночь, не сдерживайтесь и спите себе спокойно. Это - ваше, вам с нами можно всё.

- Девочки, спасибо вам огромное, мы обязательно вас побалуем в ответ, да и просто побалуем. Любим и нежно вас целуем - уже уверенно, румяная отвечала я.

Покраснев для вида, они послали нам воздушные поцелуи и тихонько ушли из комнатки. Нам, как оказалось, девочки поставили довольно приятную музыку, чтобы нам было проще успокоиться в новом месте. Мы с поцелуями медлить не стали, едва только очнулись от добрых слов наших чудо-соседок, и дальше сделали всё, что хотели. Купаясь и остывая, в душевой, мы просто были потрясены. Такая забота о нас тронула до глубины души, какие же Карина и Маша хорошие.

- Неужели мы сделали эту бывшую неуживчивую стерву такой прелестью и даже помогли ей найти свою вторую половинку? Ну, не может такого быть! - говорила я, помогая Марине вытереться и красиво потянуться во весь рост, сильно целовала её загорелые, нежные руки.

- Помогли, солнышко, но не сами. Это она сама всё себе нашла, мы лишь дали ей совет. Она сама уже устала быть такой злой, одинокой и забытой, вот и прикипела к нам. Приятно, что она подобрела, стала такой милой.

- Любимая моя, а давай сегодня переночуем тут, они же так красиво сделали. И им, и нам сделаем приятно. Да и уютно так, свечи на столе, поужинаем.

- Согласна, родная! Не будем им мешать, пускай они вместе порадуются тоже.

Улыбнувшись друг другу, мы поцеловались и через СМС – по общему решению мы потом все наши видео, фотки и прочее снимали лишь на фотопаппараты без телефонов, складывали лишь в компьютер без Интернета, и вообще в «делах семейных» применяли не электронные средства, чтобы наша жизнь не стала компроматом против нас! - искренне пожелали нашим девочкам самой доброй ночи. Ну, а потом отведали приготовленный для нас большой пирог с вишней, который мы обе очень любим. Они о нас так заботятся, подумала я, когда мы прилегли на постель, которую нам поставили. Мы ответим им тем же, без вариантов. Пришедшее мне на телефон сообщение я по сей день храню: «Мы очень вас любим и никому не дадим в обиду». Я с немалым удовольствием ответила им под мариночкину улыбку: «Взаимно, мои хорошие. Марина и Катя».

После часика бурной ласки мы с Мариночкой не прекращали тёплые поцелуи и вскоре уснули. Утречко встретило нас спокойствием... и двумя раздетыми девушками, любовавшимися утром и вдыхающими липовый аромат с открытой форточки, Машенька обнимала стройный смуглый стан абазинской умнички - да, наша Карина абазинка, - положив голову ей на плечо. И напевала молдавские песенки, которые нам очень нравились благо Мари - молдаванка, хотя она терпеть не может, когда её зовут Мари.

- Доброго утречка, красавицы! - поздоровались мы,они нас немного взволновали и в том самом смысле, и я тихонечко скинула халатик и положила его на диван. Мариночка, целуя мне ушко, сделала то же самое.

- И вам, мои хорошие! - ответила Машенька, и обе повернулись к нам, сразу же начав есть нас глазами. Взаимно, не стану врать.

Глава 1.

После бурного рабочего дня, когда все цветы были проданы, а моя Машенька отправилась за подарком нашим девочкам, я привела себя в порядок и пошла в сандалиях к ним домой. Ведь нас обеих сегодня пригласили отмечать тридцать первый день Рождения Марины, ровесницы Катеньки. Выглядеть у них неряшливо или прийти без тортика - несмываемый позор. Потому в стареньком душе на работе я быстро привела себя в благопристойный вид: применила надлежащим образом новую бритву, искупалась и завязала гриву в хвост, а потом переоделась в вечернее платье с декольте из своей сумки. Я раньше его не надевала, чтобы сделать Машеньке и девочкам приятный сюрприз.

К слову, именно я отучила и Катюшу с Мариночкой, и мою ненаглядную, родненькую ивушку Машеньку, красить ногти и подкрашивать волосы, штукатурить личики и яркую помаду применять. Сами по себе мы все красивые, кому не нравится, мимо! Лесом!

На завистливые вопросы коллег-флористок, куда это я в таком убойном виде иду, я вежливо послала, сказав, что направляюсь на вечеринку к одному знакомому олигарху. Слежку за собой я оборвала просто и незамысловато, повторения этой истории коллеги не хотели. Почему бы, интересно?

Идя почти в ритме танца, я с нежностью думала о девочках. Написав, что иду, получила ответ: Ждём и целуем, Катя и Марина. Тебе, кстати, большое спасибо за фрукты в катином холодильнике. Я была рада, что мой визит в катину квартирку с доставкой кормов её наглому котищу и приятных закусок Кате им понравился. Ананасы, киви и бананы Катюша очень любила, поэтому приносить их было приятно. Когда моя Машенька была на работе или в спортзале со мной, Катя оставляла нам маленькую баночку икры или лососика. Коту её, Чёрту, мы исправно приносили рыбку попроще. Нечего старого Чёрта с его острыми когтями сильно баловать, и так обрюхатил почти всех кошек во дворе!

Все чёрные котята ходят, как на подбор, хоть породу новую выводи. Кстати, это идея! Предложу под салатик, если что. А за подранную нынче сумку я ему прописала купание, вот ору-то было кошачьего! Мне понравилось, но Катя ругалась. Пришлось её вчера даже умаслить походом по магазинам с покупкой ей платья. Новая сумка, если уже по правдочке, была куплена мне ей.

Нередко небольшие букетики чайных роз украшали столики в каждой квартире после наших визитов, открытки с ласковыми приглашениями - тоже. А машина квартирка... Мы с Машей очень полюбили бывать там рядышком, дарить ей наш аромат цветов и любви. Когда туда приглашались наши лапочки, они аромат и новый стиль отмечали и были в восторге. Машенька моя, ивушка ласковая, совсем не возражала, благо мою квартиру часто отдавали в полное распоряжение Катюши и Мариночки в их визиты к нам в гости.

Квартира самой Кати стала - украшенным в морском стиле - неофициальным местом для праздничных дней, празднования всех приятных дат и дней Рождения. А жильё несравненной Марины стало просто полным цветов дворцом для уединения её самой с Катюшей в любые личные праздники и на Новый Год. Мы не афишируем, кто мы есть, и не поддерживаем все эти «клубы», форумы и объединения ЛГБТ и прочее. Любовь - дело личное и известно должно быть лишь родным, выставлять это напоказ и бравировать якобы особенностью реально омерзительно, как это делают на западе, чтоб его! Хотя у них всё - объект издевательства и насмешки, это тупое КВН - калька с западных аналогичных высеров. Когда ничего святого!

Самое приятное, что наши умнички всецело с нами согласны. Во всём выше перечисленном.

Мы постоянно ходили в гости друг к другу, сделав по инициативе Марины дубликаты ключей от квартир, друг для друга. Какая же Маринка молодец, подняла Катю, и нам с Машенькой очень приятно с ней рядом находиться. Сама же Катя буквально расцвела и была нами обожаема ничуть не меньше, мы всегда её баловали, и грустной больше ни разу она при нас не бывала. Мы-то настроение подруг чувствуем и при любых проблемах не бросаем, помогаем.

Портреты и милые фотографии украсили стены всех комнат, прихожих и кухни. Во всех спальнях висели снимки и портреты любимых неглиже, что к общему удовольствию дарило романтику. О тёмно-зелёных и ярко-красных свечах с ароматными маслами на столе речи и вовсе нет: они всегда горели по любому поводу, делая вечера и иногда ночи прелестными.

Мы без малейших проблем заскакивали друг к другу для времяпрепровождения или взаимной помощи. Конечно же, не без предупреждения друг друга. Часто мы вообще жили друг у друга и без смущения готовили вкусности друг другу. Всегда ласково здоровались, когда видели друг друга и девочек на кухне или около балкона, как одетыми, так и обнажёнными. Поначалу наши девочки и мы немножко стеснялись, но потом это стало приятным и привычным, а милые взаимные комплименты мы делали постоянно. И, конечно же, мы любили побаловать друг друга танцами с песнями, это тоже стало самым обычным делом. Не приедающимся, отнюдь.

Более того, я сегодня приготовила девочкам особенный сюрприз на сегодня. Я хочу подарить им как можно больше радости, как и моей Машеньке. Когда Маша со мной под ручку прошла к имениннице и поцеловала её, та легонько покраснела, Катя прыснула и поцеловала меня в ушко в ответ. Мне очень понравилось, я не оставлю это без благодарности, подумала я. Порумянев, мы все продефилировали к столу и вместе распаковали роскошный торт, крича здравицы Марине. Все подняли бокалы с соком и добавкой сухого вина, чисто для запаха. Мы не пьём спиртное всерьёз, считая это пороком, но хорошего шампанского или вина с напёрсток для терпкого запаха часто добавляли. Поставив музыку, все затанцевали.

Я и Машуля обнимались в ритме вальса, а Катенька и Марина просто целовались, вертясь уже произвольным образом, весело подмигивали нам.

- С днём рождения, Мариночка - ласково произнесла Маша, поцеловав её в щёчку и ручку, - Прими наш скромный подарок.

Вручение серебряной цепочки и медальона с рубином в центре крышки сопровождалось аплодисментами со стороны нас всех и поцелуями от Кати лично. Фотография самой именинницы неглиже в колье была сделана Катей. Мы попросили Марину снять все лишние тряпки и примерить подарок. Когда она мигом смущённо оделась, и все вволю посмеялись над её румянцем, я обнажила и целовала Машины бёдра, на что она растрепала мне волосы в хлам.

- Моя античная умничка, солнышко, сделаем приятное нашим девочкам? - спросила меня стройная умничка.

- Мои хорошие, а хотите, мы с Машенькой потанцуем немного для вас с Катей? - спросила я уже именинницу и её ласковое счастье.

Девочки с интересом ответили «да», и сам танец был ими ожидаем. Именинница и я с моей родной Машенькой были празднично веселы, готовые просто петь. Я улыбнулась и обняла мою Машу, кружась у большого дивана, сделанного из двух маленьких. Если разбирать постельку было лень, а есть охота прилечь, подремать или обрадовать друг друга, то он был незаменим. Водя руками по спинке Машеньки и её стройным бедрам, я как главная затейница томно улыбалась.

Моя не очень плохо выглядящая грудь почти 3-го размера трепетала в ответ на мягкие касания и поцелуи Машеньки, а губы без этой ненужной помады приоткрылись. Макияж я с Машей наносила изредка, так как мы сами совсем не уродины. Маринка и Катя с нами в этом солидарны, что очень радует. Нежно водя руками по мне, Маша плавно обнажала мне бедра и ноги. Я не могла не ответить на это и совсем раскрыла платье на груди любимой, долго целовала обе маленьких упругих чашечки с непередаваемым удовольствием. Катя и Марина смотрели на это, не отрываясь, чувствуя прилив страсти.

Они говорили, что завидовали моей фигуре, хотя Марина при росте 179 см против моих 184 сложена ничем не хуже меня, и милая Катя со своей стройностью и ростом в 168 см могла соперничать даже с моей ненаглядной Машей, более тоненькой, но ростом на пару сантиметров больше.

Обнажившись совсем, мы поцеловались так, что наши любимые зрительницы были готовы повторить увиденное прямо на месте. Катя незаметно гуляла руками по телу Марины через халат и целовала ей шею, глаза заволокло сильным желанием. Но, видя жар наших девочек, мы не переставали дразнить именинницу с Катей. Улыбаясь им обеим, я красиво гладила своё спортивно сложённое тело, не пропуская ни одной части и расставив ноги, обнимая плечи обворожительно вставшей на колени Маши.

Я вначале подумала, что она часто принимала эту позу просто от стеснения, но потом поняла, что ей просто нравится, и вскоре с удовольствием попробовала сама. Мне стало приятно быть для неё коленопреклонённой, это совсем не принижало. Скорее, наоборот, смотришь на любимую с ещё одного очень приятного ракурса. С удовольствием Машенька целовала мои бедра и животик, гладила спинку. Я отвечала лаской и не менее нежными касаниями, массировала стройные плечи, чаши груди и стройненькую шейку. Маша стояла на мягком ковре на коленях и чувственно изогнула спинку, целуя мой гладкий, как у прошедшей полную эпиляцию пару лет назад Машеньки, пах, руки, бёдра.

Когда её чудесные полные губки коснулись меня намного теплее, я начала без малейшего стеснения ласкать Машу, её волосы и личико, всё тело. Дальше была настоящая фантастика, и я пришла к самой вершине от тёплой нежности возлюбленной. Тяжело дыша, мы обе опустились на диван, растрёпанные, как дикарки. Я усадила Машу на серединку дивана, аккуратно взяв её за ручки и бёдра. Когда очень слабый румянец, покрывший всю меня от нахального носа до пяток, оттенил очень светлую машину кожу, та улыбнулась. Мы слились в самом страстном поцелуе, который когда-либо дарили за всё время друг другу. Её чуть курносый носик я поцелуями тоже не обделила нисколечки.

* * *

Мы были просто поражены. Подруги предавались настоящей страсти для нас, и чувственной красоты этого словами не передать. Это прекрасно, и мне вмиг стало понятно, насколько они счастливы вдвоём. Халаты у нас обеих были давно полностью на диванах, и наша нежная кожа была во власти робких, но очень опытных рук.

Карина не собиралась закончить чудо быстро. Наоборот, она баловала Машу медленно, растягивала удовольствие. Помогла её удобнее присесть на диван и сама с огромной радостью встала на колени перед любимой. Ножки самой возлюбленной она положила себе на плечи и неустанно целовала. Спина Карины изогнулась для Маши и выглядела соблазнительно, а согнутые в коленях смуглые ножки со слегка сжатыми пальчиками были очень широко расставлены, не давая нам, зрительницам, проглядеть какую-то деталь или как-то скрыть страстное желание девочек от наших глаз. Наша чернокудрая красавица, испытав новую пику горячей радости уже от ухаживаний за Машенькой, привела свою стройную прелесть на то же самое небо, где за секунду до этого была сама. Когда та пришла в себя, Карина успокоила с поцелуями машины полные губы.

Когда «танцовщицы» отдышались, то повернули улыбки к нам. Босиком, с ножками на подлокотниках дивана, обнажённые, они были просто прекрасны. Моя Катя еле-еле очнулась от грёз, которые её посетили во время этих сногсшибательных игр и моих очень скромных объятий. Мы с трудом сдержались от немедленного повтора всего танца и за малым не отправились за девочками смотреть разноцветную жар-птицу при любовании ими обеими.

- Вам понравилось, лапочки? - тихо спросила Карина, потягиваясь и приоткрыв бесстыдно-томные чёрные глаза. Издевается, подумали бы мы раньше. Но не сейчас.

- Слов нет, это просто сказка, это нечто, это... - запнулась моя радость, вся пунцово-красная наравне со мной, не в силах ответить от возбужденного восхищения, но после моего поцелуя в шейку решилась, - Мы очень хотим станцевать так же для вас, лапочки.

Я еле кивнула и прошептала, что увидела самое настоящее чудо.

- Мы очень рады тому, что вам понравилось. Мы обе хотим и будем баловать вас так, - подмигнула с чуть ревнивой хитринкой Маша, целуя шею Карины и гладя её сильные плечи. - Вы же не будете против, девочки?

Танец мой и Катюшеньки после этого был намного короче: от желания мы сразу после нескольких минут вальса сбросили друг с друга всё и слились в одно целое с жаром амазонок, посмотрев на Жар-птицу за облаками во всей красе.

Когда мы пришли в себя, нам подала крепкий кофе и пирожные хлопотавшая по дому Карина. Маша варила всем кофе и накрыла кофейный столик около дивана, а ещё скромно клала в тарелочки пирожные. Обе подруги вели себя непринуждённо: они не одевались и восхищали нас своей красотой. Лишь на Машеньке был милый белый передник, который лишь подчёркивал её замечательные формы. Увидев, что моя любимая именинница со мной за компанию очнулись, обе девочки поцеловали нас и зааплодировали.

- Как у нас получилось, мои хорошие? – спросила моя Катюша, гладя мои волосы, которые больше не трогала краска её стараниями. Я вдыхала запах её груди и прямых каштановых волос, целуя ушко.

- Ну что вы, лапочки мои, всё замечательно. Это была страсть в чистом виде, по настоящей красоте и сексуальности вы нас превзошли даже нас, любимые. Мы обе до сих пор от вас в полной нирване, - глядя с нежностью, пела Маша.

Я, очень сильно растроганная этими словами, ответила согласием и поцеловала подругу в щёчку. Неожиданно я получила в ответ полноценные поцелуи в губы от обеих красавиц. Ощущения были необычными и прекрасными, хотя не такими, как с любимой. Катя восхищённо смотрела на меня с лукавыми искорками в глазах и к моему очень приятному удивлению последовала моему примеру, почувствовав их ласковые губы и отвечая им с той же нежностью. Никто из нас не видел в этом нечто неправильное, мы совсем не захотели отстраняться.

После этого моя радость, не стесняясь наших подруг, обняла меня ещё нежнее и взяла прямо на диване.

Когда мы с Катенькой через неполный час пришли в себя, то я сделала ей нежный массаж спинки, вроде как для расслабления. Подруги любовались нами и легко баловали друг друга, не сдерживая своих чувств. Они, чувства, прекрасны, и как-либо сдерживать их при встречах мы торжественно пообещали перестать совсем. Встав после эйфории, мы поцеловали подруг уже без смущения, продолжили болтать и отмечать сам праздник. Мне очень понравилось такое поздравление, как и мягкие груди Карины с Машей, а Катины и вовсе пленяли. Нам было весело и хорошо, но все свечи я задула к смеху превредной Карины не сразу.

Вечером мы, снова поцеловавшись с гостьями, легко проводили их домой. Мы обе видели, что красавицы устали и хотят побыть этим вечером вдвоем у себя. Пожелав им самой доброй ночи, мы вернулись пешочком ко мне домой и там, побывав в душе, немедленно продолжили нежности. Ревности от поцелуев и касаний подруг не было совсем, ведь это было искренне и приятно, а что-то большее мы можем принять только друг от друга.

Когда мы, приятно обессилев, уже уснули, наши подруги ещё целовались у себя дома и пили сок за наше здоровье и любовь друг друга.

Глава 2.

Всегда на выходных я до самого полудня нежилась в постели со своей любимой. Когда дни были рабочими, я нежилась меньше времени, но от этого не менее приятно. Но день Рождения моей любимой... Это было нечто, просто изумительно, я даже не думала раньше о таком. Карина и правда умеет делать сюрпризы, Мариночка при всех «бе-бе-бе» была в восторге не меньше меня. У нас с Мариной не было предрассудков по поводу ласки и баловства, так что мы позволяли друг другу всё, что придёт в голову. Мы так думали раньше, но такие сюрпризы от Карины нам просто не приходили в голову. Ничего, мы это исправим, возбуждённо думала я, станем раскованными, как они. Даже те нежные ласки от девочек не вызывали отторжения или ревности. Лишь желание повторить это под хорошее настроение. Тем более, что само возбуждение от ласк подруг мы отдавали вчера друг другу, и наше наслаждение от этого возрастало во много раз.

Повернувшись к спящей прелестнице, я нежно поцеловала её в полураскрытые, полные и полностью нежные только для меня губы. Обняла и стала водить руками по её роскошной груди 3-го размера, против моего едва-едва второго!

Она потянулась для меня и дразнила разными комплиментами, и мы отдались друг другу полностью. Жар-птица показалась нам во всей красе.

Встав, наконец-то, почти в девять утра и приготовив особенный салат с куриной отбивной, я слушала все восторги вчерашней новорождённой и любовалась ей.

- Мы классно танцуем, Мариночка - улыбнулась я, сидя рядом и не переставая слегка дразнить своё солнышко ручками под столом, - Моё чудо, я снова хочу так же, попробуем сегодня наедине вечерком?

- С удовольствием, моя радость! – сверкнула изумрудными глазками она, - Сегодня в гости пока не будем никого приглашать и посвятим друг другу весь вечер. Наши девочки и так устали вчера, пусть отдохнут, пусть поделятся нежностью друг с другом. Но мы им букетик сегодня с белым тортиком под конец дня принесём, и наши украшение для дивана ручной работы тоже.

Позавтракав и наскоро искупавшись, мы бодрым шагом пошли к остановке. Марина пошла на работу, а я - на очередной рабочий корпоратив. Поздравления посыпались от многих клиентов нашего ресторана, и хвалили меня как хорошего повара. Кто бы мог подумать, что за глаза меня раньше звали серой мышкой, что я плакала от одиночества почти каждый день? Сейчас - никто.

Вопросы о своей личной жизни стали встречаться ответами типа богатый любовник появился давно, а саму меня к нему его секретарша водит. Ну, как объяснить им без всякой пошлости появление рядом со мной милой роскошной блондинки с грудью для удушения Мэрилин Монро от зависти? Ну, не говорить же им всю правду! Я опять придумала новый рецепт, и мой рыбный салат с грибами и острыми мидиями разобрали все. А ушедший в более зажиточное место шеф-повар Рахмет, мой товарищ и год как бывший в течение неполного месяца - сказал, я скучная, слезливая и противная, но расстались полюбовно! - освободил мне своё место, так что моё назначение отметили, ай да ну! Самое вкусное я, как всегда, оставила Марине. Собрала целых три «тормозка» по килограмму каждый, чтобы с размахом. Да, старая фраза «кормят, как в дорогом ресторане», была про нас с ней.

Я всегда баловала Марину - и очень часто подруг - чем-то новым и лишь затем делилась рецептами. Только тот коктейль из вишенки с киви и льдом будет моим ноу-хау! Должным образом поучаствовав в нашем корпоративе, я привезла Чёрту корм и укатила к солнышку домой. Я была довольна сегодняшним днем и хотела потащить Марину за собой в кино, а затем вечерком просто усыпить её ласками и любоваться ей до самой ночи. Целовать ей спинку и шептать еле слышно всё, что мне хочется, чтобы ей приснилось.

Приехав и приняв от неё янтарный браслет на ручку, я поставила в роскошную каменную – настоящий гранит, не хухры-мухры, несколько кило весом, даже Чёрт не опрокинет! - вазу букет из белых в жилку роз и предложила желаемое. Марина легко согласилась погулять, но не очень долго: на работе от компьютера сильно устала. Бедная моя, подумала я и незаметно держала её за руку на скамеечке. Когда наши девочки шли рядом, они обе поздоровались и поцеловали нас. Видя, что мы немного вялые, они пожелали нам обеим хорошо отдохнуть и пригласили в выходной к себе.

Мы сердечно поблагодарили и пожелали им самого нежного вечера. Послав воздушные поцелуи, они ушли к себе. Погуляв немножко, мы вернулись домой. И тут я угостила солнышко своей придумкой. Марина потом смотрела на меня, как мой Чёрт на миску сметаны, и не стала стесняться в поцелуях. Обнимая и заворачивая меня в одеяло вместе с собой, Марина уложила меня лицом на мягкую грудь и начала перебирать мне волосы, целуя макушку и лицо.

Мне это очень нравится.

Когда мы проснулись, была почти ночь, и мы снова уснули, так и не раздевшись полностью. Дело в том, что моя прелесть «приболела» и сильно нуждалась в покое. Когда мы в известном плане «приболевали», мы не отстранялись и просто обнимались. Шептали на ушко всякое-разное приятное, пока не становилось лучше от тепла друг друга. Мы, как многие ныне любят, не срывали раздражение друг на друге. Нередко и засыпали сидя, не переставая обниматься. Когда наши девочки болели, они, как и мы им, писали СМС об этом, чтобы не беспокоить друг друга зря и дать спокойно вылечиться.

Чаще всего Мариночка становилась мне мягкой подушечкой, а иногда я клала её голову себе на плечи и целовала ей ушки, маковку, и гладила белоснежные кудри. Какие они красивые!

Я не упускала возможность побаловать любимую, но после того поразительного праздничного танца мне хотелось испытать это снова с моей второй половиной. Марина была лишь за, и после выздоровления мы сделали это у себя дома, а на выходных - в гостях у наших девочек. Они нас тепло отблагодарили, нежнейшие поцелуи от них просто будоражили. Но на сладкое они устроили нам такое же замечательное выражение чувств. Теперь бурно аплодировали уже мы, и им очень сильно понравилась наша радость. Мы встрепенулись, словно зарядились от них особенной жизненной силой.

- Девочки, лапочки, вы просто замечательные. Нам хорошо, когда вы счастливы. Мы будем радовать вас, когда хотите! - говорила нам Маша, томно изгибая ладно скроенное тело и обнажая обуревающие её эмоции.

- Маша, Карина, вы просто излучаете любовь, вас самих хочется баловать и целовать, ласкать, поймите меня правильно - ответила Марина, и я замурлыкала, одобряя. Ласковые губы Мариночки меня очень разогрели.

- Тогда не стесняйтесь, мои хорошие, давайте все потанцуем вместе! - томно проворковала Карина, помогая нам встать и отбросить нерешительность вместе с халатами, - давайте будем любить друг друга без всякой зажатости и любоваться настоящей красотой. Не надо ничего стесняться, мы ваши.

Мы были взволнованы от касаний Карины, когда она нас обеих раздела, стоя на коленях так, как умела лишь она. Машенька же наоборот, вытянулась во весь рост и помогала Карине в её ухаживании за нами, а её касания ничуть не меньше волновали нас. Раздевать подруг не было нужно, они обнажили друг друга для нас так, что мы обе были почти загипнотизированы этим. Мы танцевали, целуя обеих подруг и балуя друг друга, без всяких ограничений, улетели в итоге выше облаков. После я со своей любимой девочкой лежала на диване, любуясь парой подруг. Они творили сказку на постели напротив, причем прямо на бархатном красном покрывале.

Аплодировали им после их очередного полета мы еле-еле, потому что были почти без сил. Подруги подмигнули и сделали нам обеим кучу комплиментов по поводу поцелуев, нежной ласки и красоты танца. Мы густо краснели, но нам было очень приятно.

* * *

В кино под конец дня мы решили пойти вчетвером, не забыв зайти в мою и машину квартирку. Мы сделали у себя очень уютные уголки с помощью простой перегородки, чтобы можно было легко и без смущения уединяться, когда захотим. Впрочем, мы при нужном настроении могли начать нежничать друг с другом и при подругах, они при нас - тоже. Поцеловать или просто обнять, чтобы сделать приятно, мне не было стыдно, так что соединённые в таком нежном союзе руки и губы Марины с Машей или Кариной перестали нервировать меня, вызывать ревность. Как и желание ругать, осудить или разнять.

Но один день, за неделю до этого, она грустила, плакала, почти не разговаривала со мной и совсем - с обеими подругами. В гости идти не хотела и меня целовала, словно больше меня не увидит. Взяв её руки в свои и понимая нужду в немедленной помощи, я целовала глазки и осушала внезапно полившиеся из них слёзы. Она всерьёз думала, рыдая в три ручья, что обе наши пары с такими темпами могут превратиться... в шведскую семью. Корила себя на все лады за то, что они её заводят, считала себя изменницей, едва не рвала на себе волосы. Она горько плакала, что наша с ней любовь под угрозой.

Я, шокированная нелепостью её мыслей, искупала её и немного успокоила. Что у меня тоже есть влечение к нашим подругам - уже не подругам, а намного больше, и все мы вчетвером это понимаем! - я призналась ей и утешила, сказав, что можно сбросить этот страх лишь одним способом: столкнуться напрямую и победить. В ясное воскресное утро, то есть, на следующий день, мы встретились с девочками, всё обсудили и во всех деталях поговорили об этом без малейшего сокрытия чувств.

Мы решили раз и навсегда, что наши замечательные пары есть и будут нерушимыми всю нашу жизнь, а взаимные ласки и поцелуи с остальными ухаживаниями никак не могут помешать этим прекрасным отношениям. Они просто для того, чтобы делать друг другу приятно, поднять общее настроение и добавить ласки, но не более того. А то самое - только при взаимном желании и не часто, если влечение одной пары к другой совсем уж «почти невмоготу». Чтобы не было мучающей и отвлекающей от радостей жизни «недостижимой мечты», как выразилась по этому поводу явно инициатор всего этого стройная Машенька. И Каринка, и я с Мариночкой звали её ивушкой за стройность, а её враги за глаза – «вредной доской».

Мариночка, всё слушая и говоря в пользу этого, успокоилась и расслабилась, что мы вместе и отметили. Больше я не чувствовала себя не в своей тарелке. А за самой Мариночкой мы ухаживали с того дня больше, чем за кем-либо ещё. Особенно старалась, понятное дело, я.

Когда она отвечала мне и девочкам взаимностью, что случалось постоянно, мы восторгались ей дальше некуда. Особенно теплу её нежного сердечка радовалась я, тихо слушая его при любом поводе и давая прелестнице слушать моё. Кроме нас, слушать сердца друг друга не мог никто, что наши девочки с удовольствием переняли от нас. Я видела, что моя половинка больше не плачет и оттаяла душой. У нас больше нет причины за что-либо волноваться. Её счастье для меня - самое главное в жизни, лишь с ней мне хорошо. Лишь тогда, когда она улыбается мне от души, я не грущу.

Мы часто, общаясь и просто отдыхая, нежно гладили друг дружку и наших девочек, а они нас - одетыми или обнажёнными. Мы уже ни капельки не ревновали, это был просто очень приятный жест. Тем более, что мы с ними очень близки, ближе просто подруг. Общая беда, одиночество, объединило нас, и больше одинокими мы не будем никогда. И мы постоянно говорили всем, что убить заразу одиночества очень легко, если для этого что-то делать вместо нытья про не нашли ещё своё счастье, ждём с далёкого моря погоды и грызни друг друга. У нас же четверых пропали все поводы плакать, кроме простого выражения собравшихся за день эмоций, и скоро мы почти отучились от этого совсем.

Когда мы расходились парами по домам, то легонько целовались с подругами в губы, что было приятно нам всем. Поначалу это смущало, но вскоре стало добавлять к нашему отдыху необычные и приятные ощущения. Дело в том, что такая страсть нас словно заряжала, и потом уже наедине или при подругах мы отдавались друг другу телом и душой так страстно, что новый полёт намного превосходил то, что было до этого.

Они говорили, что от нас словно берут жизнь для любви и часто теряют сознание в страсти. Мы улыбались. В одиночестве мы не ночевали никогда, я всегда радовала присутствием Марину, а она - меня. Девочки тоже не расставались, что нас радовало. Потанцевать для девочек или показать им все эмоции было несказанно приятно.

Маша и Карина довольно часто успокаивали нас обеих расслабляющим массажем и потом охотно научили нас делать массаж так, чтобы мы обе просто от ласковых рук друг друга наедине или даже при них улетали на Луну. Сами девочки тепло аплодировали нам, глядя на нас, и легко следовали нашему примеру: делали массаж в вечернем полумраке и отлетали туда же, куда и мы. Мы любовались и давали девочкам любоваться нами, а затем научили их нашему особенному марафону. Они были едва живыми от удовольствия, когда пробовали сделать так же сами или при нас.

* * *

При этом мы до определённого времени ни разу не «экспериментировали в полную силу», что бы кто ни думал. Мы охотно могли слегка ласкать и учить подруг новому, учиться изыскам самим и радоваться их ласке, целовать их везде и успокаивать. И да, при любых горячих нежностях подруг я одна могла приводить Марину к невыразимому, настоящему полёту, а она - меня. Девочки к нашей огромной радости не пытались этому помешать и таким же образом дарили счастье друг другу при нашем полнейшем понимании. Особенно прекрасным видеть и знать это.

В плане невмешательства в самые сильные чувства и желания мы отвечаем подругам полной взаимностью. Мы уважаем обеих наших красавиц, не в последнюю очередь за это, - мы под хороший тост признались им в этом без утайки, как и они нам. Я целовала и поздравила их с их любовью не меньше Мариночки и радовалась, что они вместе. Они так же замечательно пели и радовались за нас. Тосты мы поднимали постоянно и закатывали праздники - просто по поводу встречи, друг за дружку и отметить конец очередного хорошего дня. Ведь у нас-то каждый день - праздник. И так могут все, если захотят и одолеют неприязнь друг к другу!

При очередном поцелуе с Кариной я, увидев её грусть, отвела её в сторонку и обстоятельно поговорила с ней, держа за руку и не давая уйти, промолчать или замкнуться. Я знала, как она мучается своим прошлым и сказала ей напрямик, что знаю эту боль и всё смогу понять. Впервые за почти что год она горько заплакала и встала передо мной на колени, умоляя меня простить её за многое. Я попросила Карину немедленно встать на ноги и не вспоминать об этом больше никогда.

Я всё внимательно выслушала и простила её. Сказала ей, что о тайной слежке за нами до нашей встречи у той лавочки я догадывалась. Как и о том, как сильно она страдала от мук совести. Совсем с лица спала и третью неделю с гаком еле ходила, избегая попадаться нам на глаза. Она заплакала и за самым малым не стала ругать себя последними словами, но я нежно пресекла это неконструктивное поведение не без поцелуев и строго-настрого запретила ей вспоминать об этом вообще. Она тепло, встав пружинисто с колен, призналась мне в искренней любви. Это было прекрасно и полностью взаимно, могу сказать точно.

Карина благодарила меня и подошедшую ко мне родную Марину, всё рассказав ей уже без ощущения камня на шее. Она горячо говорила, что не бросит нас и никому не отдаст родную Машу. Что любит нас обеих и жить хочет только ради нас. И, что наиболее важно, для несравненной Машеньки. Мариночка тоже призналась ей в любви, как и я сама без каких-то сомнений. Не менее взаимно.

Мы приняли это с радостью, сказав, что стояние на коленях пускай теперь будет лишь для взаимных ухаживаний. Мы обрадовались и тому, что подруга облегчила муку совести и от нас уже больше ничегошеньки не таила. Прошлое подруг и наше собственное до нашей первой встречи нам совсем не важно, настоящее - да.

Карина, чтобы как-то поблагодарить нас и поухаживать, угощала всех: сварила нам очень экзотический кофе и пекла пироги с мясом, которые удивили даже меня. Маша тоже, узнав всё, искренне простила Карину, и та была очень рада этому. Машенька тоже призналась, что нас обеих с Мариночкой очень любит ничуть не меньше Карины и будет нас баловать, охранять. Ей мы тепло ответили не меньшей взаимностью. Её облегчение в этом плане было очевидно. Сколько мы видим наших лапочек, столько убеждаемся в их настоящей доброте и открытости. Мы ухаживаем за ними так же, как и они за нами.

Без ответа заботу Кариночки с Машей мы никогда не оставляем и без труда помогаем им в ответ или просто так, что намного приятнее. А Карина просто ожила и расцвела на глазах после своего признания, что нас и Машеньку очень обрадовало, сблизило всех нас с ней. Взаимно и уже без малейшего непонимания с любой стороны.

Кстати, Карина к нашей радости перестала собирать роскошную чёрную гриву в хвост, и её густые волосы ночным водопадом сыплются по её сильным плечам, восхищая даже меня с Мариной, не говоря уже о Машеньке. Как она потом призналась, хвост - это знак вины, который она носила добровольно. Мы сказали ей больше так не делать. Дома мы последовали положительному примеру подруги, за что мариночкины распущенные кудри часто были обласканы мной и девочками, как и мои прямые каштановые пряди с более тёмными машенькиными заодно. Плести косу мне легко могла и Мариночка, и обе девочки, а Машенька в ответ позволяла нам вместе с Кариной плести хвостики и разнообразные косички ей самой.

Нам не меньше девочек нравилось бывать и наедине, потому комнатки для страсти мы сделали всем. У моей Мариночки-хохотушки - нет, Валькирии с большой буквы! – мы все вместе сделали отдельную комнатку в морском стиле из гостиной, у меня и Маши разделили перегородкой основную комнату. Машенька сделала всё на лесной манер, а я - как глубокую пещеру со звёздным небом. Всё оформили с нашими приличными портретами и живописью. Везде, где только удобно, поставили диваны, чтобы нам было удобно побыть вдвоем без малейшего стеснения.

Даже больше скажу, мы обе иногда помогали девочкам сливаться в одно целое, чуть балуя их руками и помогая удерживать наиболее красивые положения тела. Им очень нравилось, и такую же помощь от них мы получали не менее часто, хваля и целуя девочек. Мы помогали им, а они приводили друг друга в само море радости.

Приходя домой друг к другу, мы сразу поливали там все красивые кустарники и цветы, которых у нас было полно. Заносили продукты и подарки. Платье от Маши с Кариной моя любимая носит и сейчас, как и я постоянно дефилирую на праздниках в пальто и шарфе от самой Мариночки. Сегодня мы ужинали вместе у меня за чёрным старинным столом, которым я очень гордилась. Выцарапала его в обмен на дорогой коньяк у сыночка начальника, который вообще не любил старинные вещи. Ну и дела, вкуса у него совсем нет, хоть сам он парень более чем добрый. Кот тёрся о нас, за что мы его все вчетвером искупали, а то опять с гулянок принёс на шерсти разных блошек. Он почти не орал и сох себе спокойно на полотенце.

Я сама шеф-повар, но готовить дома Марина мне позволяла редко и лишь после долгих уговоров с моей стороны. Ты на работе и так занимаешься этим всё время, а дома - моя очередь тебя баловать. Солнце, ты же ко мне домой приходишь, а не на работу - говорила она мне каждый раз и целовала при всех возражениях. Впрочем, целовала и без возражений тоже.

В итоге, глядя на вредничающих нас, Маша сделала всем нам жареной картошечки с луком и мисочкой жареных же белых грибов. Я оценила заботу и саму картошечку, а всю посудку мыла Карина. Мне дали лишь отдохнуть, не давая самой ничего делать, Марина массировала меня, целовала нежно усталые руки. Я вовсю вредничала, что они меня связали по рукам и ногам, образно говоря. Девочки целовали меня и говорили, что я и так праздники делаю пиром на весь мир, а в прочее время они меня покормят. Ну-ну!

Искупала меня тоже она, и хоть тут всё было взаимно. Выйдя из душа румяными и забывшими махровые полотенца, мы смущённо извинились за небольшую задержку, на что наши девочки мило улыбнулись и сами пошли купаться. Они задерживались у нас при купании очень часто, потому искренне одобрили и положительно оценили нас лёгкими поцелуями всего тела с пожеланием лёгкого пара.

Мы нашим девочкам без малейшего стеснения ответили тем же самым, когда они нагие без полотенец в обнимку протанцевали к окну: искренними комплиментами, мягкими касаниями и чувственными поцелуями бёдер, низа животика. Оценили их пленительную красоту и замечательные узоры из чистой воды на смуглом теле Карины и жемчужно-светлом - Маши. Ласки и добрые слова восхищения им понравились ничуть не меньше, чем ихние нежности по отношению к нам. Они польщёно говорили, что от нашей нежности обе едва обратно в душевую, слегка ополоснуться, не побежали. Да, так нас ещё не хвалил никто! Впрочем, и не надо, нам и друг друга хватает.

Тем более, что мы с Мариночкой решили после долгого обсуждения и показавшего себя с хорошей стороны метода «боишься, возьми и сделай!» утолить желание, которое нередко смущало нас и рождало очень интересные фантазии. Что это взаимно, было очевидно. Я знала, что она любит меня, а я её, и это нас друг от друга не отдалит, в чём я Валькирию горячо убеждала. И убедила, она вредничать хоть перестала почти. Я тут же позвала Кариночку к себе, а моя Мариночка - Машеньку, они по нашей просьбе встали одной голенькой ножкой на диван, одной остались стоять на ворсистом ковре перед диваном.

Я не без удовольствия гладила смуглой красавице бёдра и попку, чего греха таить, чуть целуя бёдра и низ животика, чуть касаясь губами гладко выбритого паха около самого нежного. Я видела, что южная умничка просто горит желанием, гладит мою голову и тихо шепчет мои с Мариночкой имена.

- Какие вы смелые, я просто таю! - шептала она. Её контральто очень приятное, и многих она бы им соблазнила. Машенька, наслаждаясь такой же лаской от моей супруги, говорила не меньше нежного, играла своими небольшими чашечками и наслюнённым пальчиком, а потом двумя, водила Мариночке по полным губам, и та всасывала его. С чем были ассоциации, очевидно, и Мариночка отвечала Машеньке взаимностью. Так будем делать и мы, завелась я. Машенька покраснела от остреньких ушек до пяточек, и любоваться этим было приятно не меньше, чем жарким пульсом нежного лона Карины, которое умоляло и ждало поцелуя. Сама она тоже играла чашечками чуть пушистой смуглой груди и даже ласкала - руками и потом язычком, - для провокации свои тёмные ягодки на чашечках.

У меня пересохли губы, я покраснела от нахлынувшего, но вскоре Машенька тихо застонала и направила голову Мариночки в самое нежное. по инициативе последней. Да, Мариночка, какая же ты нежная! Так что я по её примеру больше не сдерживалась. Карина чуть гладила и направляла мою голову, говорила комплименты. Она очень вкусная, и лепесточки лона у неё со звериным запахом, но идеально чистые, вызывали желание сделать то, о чём мы все мечтали. Стоя передо мной неглиже и судорожно дыша, смуглая умница ласкала меня и себя, наслаждаясь тем, как я брала её. Я и сама была возбуждена настолько, что, когда Кариночка протяжно закричала, а потом отдышалась и с бурными поцелуями на колени передо мной, я за малым не испытала то же самое.

Машенька к улыбке моей и Кариночки тоненько закричала, знаменуя Жар-птицу. Она встала на колени перед моей супругой и с горячими комплиментами начала целовать её, гладя её полные грудочки и целуя мягкий животик. Кариночка поцеловала меня нежно и игриво, не упуская ничего, переходя на бёдра изнутри. Я не выбритая гладко, как и Мариночка, но Кариночке это было приятно, она хвалила меня и взяла так же нежно, как я её. Но я не могла стоять от возбуждения, как она, так что на колени передо мной обворожительно встала она и положила мои бёдра себе на сильные тренированные плечи с лёгким пушком. Я кричала, больше лишь с Мариночкой удовольствия могло у меня быть! Какая она кудрявая, от от её чёрных густых волос запах мускуса, от ещё более густых волос моей родной супруги,Мариночки, - запах листвы.

Когда я прилетела к Жар-птичке, хоть и не так ярко, как с моей супругой, мы улыбались друг другу и с лёгким поцелуем стали обсуждать содеянное.

- Миленькие, мы все так долго этого хотели, и получилось всё замечательно. Не будем баловаться так сильно часто, но это принесло новые краски в наши ощущения и ласки, девочки! - улыбалась Машенька, гладя мою Мариночку, целуя её бёдра и руки, засасывая её ухоженные пальчики по одному и не давая моей супруге двигаться в её ротике слишком интенсивно. - А теперь попробуем друг друга снова. Катюшенька, иди ко мне, поцелую. Кариночка моя родненькая, солнышко моё ненаглядное, не обидим нашу румяненькую Мариночку, твоя южная красота её в той же степени, что и катина, хотя моя в самой большой степени!

Вдобавок, по Машенькиной инициативе наши любимые легли «валетом», балуя друг друга игриво и со стонами, а мы с Машенькой после наших выше описанных «игр» присоединились к ним во втором туре - они дольше нас приходят к наслаждению, хотя со мной Мариночка такая же быстрая, как и я, - с двух сторон. Долго и дразня, мы ласкали нежно лепесточки и попочки наших половинок, помогая девочкам и уча, как сделать лучше. Мы долго хвалили друг друга после «окончания банкета» и пообещали друг другу так баловаться раз в месяц точно, а чаще лишь по наитию. Только так.

- Катюша, ты самая смелая наша девочка, теперь вы знаете, что никто никому не откажет, и бояться сказать всё самое интимное - не проблема для нас всех четверых, ты просто умничка! - говорила Кариночка, целуя меня и Мариночку одинаково страстно, с учётом то она с ней творила четверть часа назад. Машенька делала то же самое, дразня нас.

Тут в нас с Мариночкой внезапно проснулось ТАКОЕ неистовое желание, что мы набросились друг на друга, родненькая моя Валькирия стала для меня слаще всего на свете. Машенька и Кариночка друг для друга - аналогично. Как оказалось, именно этого они ожидали и планировали, после всех этих раскрепощений ощутить своих любимых как бы заново. И намного острее, чем кого-либо. Но острее и нежнее всего я летаю лишь с моей Валькирией, иначе звать Мариночку не буду, кроме как по имени! И мы она со мной тоже, мы обе это знаем.

* * *

Дойдя, всё-таки, до кинотеатра, скромно одетые в бордовые вечерние платья, мы просидели там часика два на ночном сеансе. В ряду для поцелуев, конечно. Там мы вчетвером в голос смеялись над происходящим на экране, а особенно по этой части старалась Карина. Киношная любовь и отношения рядом с реальностью не лежали. В конце киносеанса Маша мирно придремала на груди у Карины и гладила её, а моя Мариночка просто обнимала меня за и мурлыкала от моего массажа её бархатных плеч, поцелуев нежной шейки. Мы за малым не начали целоваться прямо в зале, играясь, но каким-то чудом дотерпели до дома. Там мы сделали всё, что хотели, и расслабленно лежали вчетвером на огромном диване. Карина и Маша всё же остались ночевать у нас дома по нашей очень мягкой просьбе, угостившись кофе и фруктовым салатом за авторством Марины. Их очень страстное пожелание спокойной ночи друг другу привело к аналогичному у нас обеих.

Мы любуясь, еле не пожелали лапочкам добрых снов так же, как они друг другу, но по усталости ограничились поцелуями. Они честно сказали, что испытали то же самое по отношению к нам, но не станут делать ничего такого без нашего на то согласия. Мы тепло им улыбались и легко успокаивали их: ведь мы все обещали, что без взаимного согласия ничего подобного никогда не сделаем. Всем это нравилось и нравится.

Признавшись друг другу так в самом нежном чувстве,мы тепло поцеловали их, чувствуя ответные ласки и касания, и пошли в нашу спальню. Там Мариночка снова подарила мне незабываемый по силе полёт на Луну, а я - ей. Под утречко мы обе уснули с улыбками на лицах, тихо обнимаясь.

Глава 3.

Этот день пролетел у Маши, как она говорила, будто метеор. Клиенты у неё были бодрыми, коллеги позвали на праздник, а именно на день Рождения организации. И после работы Карина потащила её ко мне, посмотреть сюрприз от меня с Мариной. Увидев его, Маша обмерла. Карина полчаса с небольшим приводила её в чувство и ласково обнимала, но мне говорила, что мы умеем приятно впечатлить. Я же, как всегда, очень густо краснела, за что утонула в поцелуях от любимой и Карины заодно. Когда Машенька полностью пришла в себя, обе гостьи поблагодарили нас, тепло целуя нам руки и губы.

Так мы радовали друг друга при удобном случае, при его отсутствии создавали его сами.

Довольная Мария отмечала двадцатипятилетие, свой юбилей. Это и было причиной подарка, вызвавшего обморок и стойкое нежелание из него выходить. Мы попросили её снять всё лишнее и надеть подарок. Маша и Карина никак не стали возражать и раздели друг друга полностью. Я надела на шею Маши подарок и сказала ей лечь на диван для фотографии. Маша была только «за» и поэтому обняла Карину, устроившись на её груди личиком и подмигнув девочкам.

Фото мы сделали много, и обнажённых, и одетых. Серебряное колье с изумрудом посередине оттеняло плечи и не выглядело простой бижутерией, придавало одевшей его сходство с Клеопатрой.

Я взяла мою прелесть за ручку, показав всем такое же кольцо на её безымянном пальце. Мы стали друг для друга жёнами! Всем кольцо очень понравилось, а дата нашей неофициальной свадьбы встретилась потом тортиками, так что мы в халатах, босиком и с ногами забрались на диванчик обсудить новости.

- Мне коллега по кухне говорил, что у него с женой какие-то проблемы, - вовсю смеялась я, словно вспоминала анекдот, - на вопрос, сколько раз вы делаете друг другу подарки, ответил уклончиво.

- До он с ней и не живёт явно, - каталась со смеху Маша, выпив сока, - небось студентку какую нашёл и за деньги применяет по назначению. А та не против, благо иногородняя и собирает компромат для женитьбы.

- Ага, так банально. Живут себе в болоте и другим жизнь помоями делают. Когда мы идём с Катюшей, соседи с завистью спрашивают, чего это мы так цветём и пахнем? - тяжело вздыхала моя прелесть, а я гладила её кудри. Валькирия ты нежная моя!

- А когда мы говорим, что надо дружить нормально, без подколок и дум о ноже в горле у этих самых друзей, то сразу наблюдаем потерю конструктивности диалогов. - вздохнула я, тихо прижимая белокурую голову к своей груди. Умничка, ты просто умничка, Мариночка, радость моя.

- Тянут резину и изображают важную работу, тратя время, деньги и корм. То, что они едят, едой не назовёшь, - тихо пожаловалась Маша, втихаря уплетая бутерброд с чёрной икрой, - Они готовы хоть вечность тянуть. Искать и искать. И потом удивляются, дурики, что несчастны? А мы знаем, что задача дел - сделать, а цель поиска - найти раз и навсегда, а не жить всё свободным странником.

- Вы правы, хорошие. Девочки, лапочки, да пошли они в жёлтую пустыню мелкими шажками. Причём, пошлят пусть тоже от нас отдельно! - улыбнулась Каринка, гладя руки Маши, - Они же думаете, просто тупые и не могут вас понять? Нет, всё ещё хуже. Они просто думают, что всегда и всё кто-то сделает за них, принесёт им на блюдце. Причём, всю доброту они видят слабостью, потому что понимают лишь силу. Вот такая вот пассивность и невежественность с грубостью и трусостью вдобавок. Не будем о них, давайте о чём-то более приятном.

Новости были и у меня, причём меня слушали во все пары ушек. Дело в том, что моя коллега-повар меня отвела в сторонку и сказала то, от чего я еле не упала на пол. Она знала, кто мой олигарх и секретарша в одном лице. Сказала, что не расскажет об этом никому, потому что это помогло построить нормальные отношения с её мужем. Если раньше они ходили едва не порознь, то теперь на улице за малым не начинают шалить. Я это видела, но не знала, почему. И упала на диван во весь рост, когда услышала от Светы причину этого. Хорошо, головой не ушиблась.

Ну не может этого быть! Неужели дурной, так сказать, пример так заразителен? Она стала тихо встречаться со своей скромной приятельницей, нашей официанткой Дашей, тоже замужней женщиной. Ездят друг к другу на мотоцикле регулярно и выходят из дома совсем счастливыми, после чего своих мужей радуют готовкой и не только. Ну и ну, подумала я! А тихоня вроде, при очках в стиле любимого мной по бестолковым юным годам Гарри Поттера, про неё такого не скажешь никогда!

Подруги слушали и были в шоке, а моя Мариночка аж вцепилась в меня. Все детали я девочкам рассказала без утайки. Карина быстро перестала беспокоиться и утешила тем, что опасности нет. Если что, она лично прогуляется туда и в плане сплетен наведёт порядок. Благо она с любимой там в качестве постоянной посетительницы бывает часто, а крутой нрав Карины и моей любимой Мариночки в ресторане все, особенно, владелец, знают хорошо. При попытке означенного хозяина пристать ко мне, как оказалось, Карина пришла туда сама и обстоятельно объяснила, что при определённых деньгах просто выкупит ресторан с потрохами, если он тронет бедную Катюшу хоть пальцем. Как и в турфирму, где работала Мариночка моя, когда саму её пытались под шумок сократить.

Машенька в эти момент была рядом и любимую активно поддержала. Шеф турфирмы тоже потом спал с закрытыми окнами не меньше года, а потом назначил Марину своим замом и незаметно переписал на Марину всю фирму. Карина также спокойно рассказала, что одну пару - замкнутого парня и вредную девку - она спокойно свела вместе и нас научила, как это делать. В итоге благодарные нам три пары приятно награждали нас, что мы отмечали вчетвером. Карину мы отблагодарили потом не раз.

Я и Марина от души благодарила девочек, но с волнением.

Марина вообще из шока выходила минут двадцать. Так вот, почему шеф стал её по имени и отчеству звать, а мой не пытался другого шеф-повара поставить после моего отказа ему! Когда выход любимой из глубокого шока случился, Маша сказала, что ей с Кариной по барабану, что говорят коллеги. Сами же не без тайн. Половина массажисток из салона, где Маша работает уже инструктором по массажу, кем-то подрабатывает. Но говорить, кем именно, незачем, всё и так понятно. Так что пускай рты свои закроют.

Маша без проблем при первых же подколках объяснила коллегам, на примерах и чёткой логике, что личная жизнь - личная. Это Карина научила свою половинку закрывать рты подобным личностям. Если не удавалось Маше - приходила сама и куражилась вовсю.

- Если хотите, любимые лапочки, мы и вас так научим. Это не сложно!

- Девочки, как вам это удаётся? Волнуемся за вас. Конечно, мы хотим так уметь. Мы вас отблагодарим, как следует.

Успокоив меня, Карина обняла свою супругу одной ручкой и мило коснулась плеча моей второй половины, а Машенька обнимала свою любимую, гладила наши с Мариной руки. С тех пор, как Карину отпустили муки совести, она совсем перестала стесняться в нежности и с большим удовольствием ухаживала за нами. Маша не отставала в этом ни на шаг от любимой.

У моей Мариночки, как оказалось, к моему ужасу, порой даже возникали страшные мысли «уехать навсегда от всех, только я и она, и никого не видеть больше, под южным Солнцем, и счастливо умереть там со мной вместе». Но и я, и она понимали, что это жестокость пережитого нами до нашей любви в ней говорит. И, когда мы это прямо обсудили, она плакала и обнимала меня, говорила: «Вместе в радости и горе, в здравии и болезни, в жизни и смерти!». Многие говорят это «дежурно» и для успокоения, как ритуальные фразы, но не в этом случае.

- Мариночка, я с тобой, и ты со мной, навсегда! Я с тобой, я рядом! Где бы ты ни была, южное Солнце с нами, я рядом, Мариночка моя родненькая, Ларец моей жизни с самой большой буквы! Где бы мы ни были, я с тобой, и жить будем вместе всегда, я не отпущу тебя никуда, не отдам и сама полностью отдамся только тебе одной! – наши слёзы и объятия показали и Кариночке с Машенькой, - о чём мы тогда меньше всего переживали и думали, - что я и Мариночка, мой Ларец, не на время вместе, не поиграться, а навсегда.

- Мы будет охранять вас и брать с вас пример, мои ангелы! Вас не тронет и не обидит никто. Если ехать под южное Солнце, то только всем вместе. Машенька, ты - моя моя ивушка, моё сердечко, ты и я вместе - насовсем и всюду, полностью и каждый миг! И я смогу жить лишь, когда ты рядом, и умереть лишь с тобой одной!  – произнесла неровным голосом Каринка, сама плача с Машенькой на пару. И они стали также нежно, как мы, целовать друг друга и говорить то, что не скажешь никому, включая даже нас. Отношения охраны и невероятной привязанности к нам при всей своей силе с любовью к родной половинке, не так, Родной с самой большой буквы, не сравнятся и рядом, и нам с Мариночкой это приятнее всего. Они сказали нам это прямо, и Мариночка «ожила» окончательно.

- И мы будем охранять вас, не дадим вам грустить и ссорится! – сказала она девочкам, когда немного успокоилась,

- Вы – самое главное, что есть друг у друга, и ваша жизнь – святое!

Растроганные, она обняли нас и не отпускали долго, как и мы – их.

- Не волнуйся, Мариночка, солнышко, мы не претендуем ни на тебя, ни на твоё счастье, половинку! При всём нашем влечении к вам мы с моей Кариночкой, моей нежной львицей и античной красавицей, принадлежим друг другу, и друг друга мы хотим неимоверно больше, чем вас! – ответила Машенька, улыбаясь нам во все 32 зуба. Один имплант только у неё спереди, ей его недавно поставили, бедненькая!

- И мы никогда не будем мешать вашей любви, всегда при всём к вам влечении, не меньшем, чем у вас к нам, мы обе с Мариночкой друг для друга - Всё с самой большой буквы! Если страсть вчетвером будем отношениям нашим и вашим мешать, мы её прекратим. Это без вариантов! – мой ответ был твёрд, и все согласились с этим.

Мариночка взяла меня на ручки и зацеловала, улыбаясь шире Машеньки, да и кто может быть для меня красивее моей нежной Валькирии? Также поступила и Кариночка с Машенькой. Теперь всё будет хорошо.

После этого я потянулась и предложила всем погулять вместе. Девушки же не без лёгкого протеста - приучу гулять всех, знала бы я, что Карина и М ашенька будут по спортзалам нас гонять и станут активнее нас! - согласились, фотосессии в скромных походных платьях на природе и просто в парке были замечательными. Карина была в цветах и иве, я и Марина лежали на ветвях, а Маша заворачивалась в красивые ветки и хвою. Договорившись куда-нибудь съездить на днях на море, мы пошли к Машке и там спокойно провели вечер вместе, танцуя вальс. После вальса мы танцевали самым любимым образом, не сдерживая чувств. Отдохнув после полёта за Млечный Путь, мы угощали друг друга экзотикой. Маша как именинница сбегала за тортом с ягодками, а Карина ей составила компанию, небрежно одев в блестящие красные платья себя и любимую.

Мы, успокоив друг друга мягким массажем, нарезали салат и сварили кофе. А ещё я игриво зажгла по всей квартире ароматические свечи, благо ужин при свечах у нас четверых был приятным дополнением к любованию друг другом. И, конечно же, полежать под ароматным огнём в постельке или ванне - это лучший повод побыть рядом подольше в непринуждённом виде. Карина однажды сказала, что у неё после премии дома будет вместо ванны огромный джакузи на четверых, чтобы мы все могли там наслаждаться лёгкостью и открытостью друг для друга в тёплой воде. Так и получилось.

Сама Карина с Машей после нашего массажа пережили, как они нам говорили, многие хорошие моменты в жизни. В благодарность она с Машей целовала нас обеих, массажем привела к вершине расслабления нас обеих с Мариночкой. Это было не спонтанно, а для снятия усталости и нервного напряжения. И, как было за час до этого спокойно оговорено, сделано по взаимному согласию. Как и не только массаж. Всё, как условлено, взаимное влечение двух пар друг к другу - редко и только по сильной охоте! Поэтому мы не смущались, не оценили наши взаимные удовольствия как какую-то измену и очень хвалили обеих девочек, а они - нас. Полёты от особенного массажа подруг были не всепоглощающими и сильными, как от ласки с моей Мариночкой, конечно же, но не без пикантной приятности.

Мы благодарили девочек поцелуями и приходили от рук и жара наших половинок к настоящему полёту. Они делали так же, и это было очень приятно видеть, помогать принимать самые чувственные положения. Жар-птицу, как говорит моя Мариночка и стала говорить я, мы и они после такой заботы рассматривали хорошо. И частенько бывало, что мы в выходной день вообще не вылезали из дома и вдвоём посвящали друг другу целый день, предупредив девочек. Они не были против.

Из уважения к чувствам мы баловались в полную силу реже, чем даже условились. Моя родная, не так, РОДНАЯ Мариночка и стройная Машенька, ревновавшие больше всех, встретили это положительно, но нежностей друг к другу у нас много при каждой встрече.

Также у нас появилась чудесная подруга, точнее, две подруги. Соседка снизу, Зарина, похожа на нашу Карину, но меньше ростом и куда злее, но аккуратная, как на деловом саммите, явно повидавшая всё и вся. От неё словно исходила, больше, чем от Кариночки, «аура насилия», потому к ней многие просто боялись подойти или сесть рядом. Раньше она от нас дистанцировалась, вообще была замкнутая и себе на уме. Жила одна, но её за дело  побаивались многие.

Многие, но не мы. Не раз предлагали ей к нам зайти на чай и просто пообщаться. Она всегда отказывалась, хотя втайне хотела этого. но у неё появилась маленькая девочка, так с ней Зарина словно ожила и сама стала с нами сближаться. Она знала про нас всё, как оказалось, но это до появления Олеси её отталкивало. С Олеськой, которую она реально удочерила, неуживчивую женщину-юриста, стервознее нас всех вместе взятых, словно подменили: она стала отмечать праздники, гулять с приёмной дочкой, хотя раньше на улице её только по делу видели. Мы сдружились с ней, и она не была против.

Она извинилась за прошлое очень деятельно, мы реально отозвали все претензии к ней.

В гости к ней ходили регулярно и звали саму. Она никогда не отказывалась. И да, с началом нашей с ней дружбы мы разбогатели и получили охрану от очень многих нежелательных личностей. Ей многие обязаны, даже бандиты с восточного края города её откровенно боятся, что не под силу даже мэру, и её саму он не трогает никак, сам обязан кое-чем. Ей пол-города обязаны, так что, так что. Но она боится за Олесю, чтобы та не стала жертвой её дел, заложницей и всё такое.

Оказалось, что вдобавок ко всему этому Заринка потеряла родных, сына Тимура и мужа Ахмеда, а также обоих родителей в ДТП и чуть не покончила с собой. Насилу спасли, еле не пошла по кривой дорожке.

Кариночка потеряла родителей, хоть и заставила ответить за это всех виноватых, Машенька - тоже сирота, так что плакали все вместе, и стали друг другу «сестрами по горю». Но Кариночка не брала на могилу родителей никого, и затрагивать эту тему было неприятно, она сразу начинала плакать и теряла всякую жизнерадостность. Я и Мариночка убираем на могилах тайком, чтобы сделать ей приятно. Она понимает, но не озвучивает, благодаря среди прочего и за это. Поэтому тему родителей мы не сильно поднимаем, детей – тоже. Мои родители живы, но внуков не дождутся из-за моего бесплодия, мариночкины - тоже, хоть моя радость не бесплодна, а они живут в соседнем городе и бурчат, - как и мои, но моя дежурнее, - почему мы обе не замужем.

Так вот, до этого «сестринства» сама пострадавшая от насилия спасённая кавказской умничкой «дюймовочка» Олеся оживила её морально полностью. Плюс юркая девочка 19 лет от роду стала... да-да, личной жизнью своей приёмной маме! Мы не осуждаем их, даже поддержали и сами ей с дочкой устраивали отдых по высшему классу. Безо всякого такого, это у них лишь между собой, да мы и не настаивали.

Более того, бывшая флористом Карина стала директором того самого ресторана, где шеф-поваром была Катя. Как выросла после этого моя и каринина зарплата, объяснять незачем. Мы строго договорились между собой, что на работе никаких взаимных приставаний, и вообще все нежности либо с половинками нашими, либо, когда все мы четверо вместе. Это, чтобы я не убила ревностью стройную Машеньку, когда она помогает моей Мариночке закрывать дорогущий магазин антикварных книг, которым теперь благодаря зарининой помощи заведует, а моя чудо-умница Мариночка и Машенька - Каринку и меня саму. Ну, из-за мыслей, что я с Кариной что-то там делаю. Ни-ни! И эта договорённость была заключена намертво, и соблюдается она намертво.

Цветы с бывшего места работы Карины, которое теперь принадлежало Олесе, теперь за разумную цену становились украшением для всех уголков в помещении и лучших столиков. Марине и Карине Олеся скоро сделала новый дизайн тур. агентства, которое теперь принадлежало зарининому надёжному человеку Анне-Марии с её мужем Нугаевым Александром из ФСБ, и ресторана, после которого от клиентов помещения стали ломиться, хотя и до того их было немало, не в дизайне дело. Для Машеньки, инструктору по массажу уже Кариночка сделала подарок в виде выкупа всего массажного салона и назначения Маши его исполнительным директором. Не без маленьких подсказок Зарины, конечно.

В итоге у Олеси с Зариной было бесплатное обслуживание в том ресторане по самому высшему VIP-классу, тур. поездки - без оплаты - тоже стали очень приятным бонусом. Цветы - без пояснений. От взаимных подарков все девушки, и мы, и они, еле находили место, где бы их хранить. А массаж девочки и так друг другу делали, и были довольны. Машенька поначалу удивилась, но вовсе не стала настаивать. Поняла. Зарина дажесмутилась, что бывало очень редко.

- Девочки, хорошие. Послушайте, мы очень вам рады,нам всегда приятно бывать у вас и приглашать к себе. Но я не могу так, как вы друг с другом, Олеся тоже. Не обижайтесь, девочки, я лишь одну Олесеньку могу обнимать, отдавать ей всю себя. - тихонько сказала Зарина, держа меня мою белокудрую Мариночку за руку.

Мы уважили решение подруг и никак не оттолкнули их. Даже наоборот, поблагодарили.

- Спасибо вам, хорошие. Вы так о нас заботитесь и не хотите разрушения наших отношений, что мы преданы вам будем всей душой. Мы тоже любим друг друга, я - Катюшу, Машенька - Кариночку. У нас не шведская семья, хоть и похоже. Так что я могу вас понять и нисколечки не обижаюсь. Всегда приглашайте и обращайтесь, когда захотите компании! - немного неловко ответила покрасневшая Марина.

- Простите, пожалуйста, девочки! – ответила Зариночка, на что мы её успокоили, что всё нормально, и дружба наша безо всякого такого никуда не денется. И любовь обеих девочек мы чтим и будем чтить, никому не дадим её тронуть. Так есть, и так должно быть.

Когда к нам с Мариночкой на следующей неделе пришли наши девочки, то после бурного празднования текущей даты и волны эмоций все остались у меня. Мы захотели вместе провести вечер и ночь. После всех изумительных танцев и многого другого они уснули с пожеланием нам доброй ночи. Мариночка и я сегодня спали в облаке мягкого одеяла и матраса, подаренного девочками, как мы ни протестуй и не пытайся уступить нашу кровать родным подругам.

Карина с Машей тепло улыбнулись, обняв нас и поцеловав в губы так, что мы еле не лишились чувств. Они безапелляционно заявили, что их замечательному повару после аврального дня и моей усталой спинке мягкость сейчас нужна больше всех прочих, и игнорировали доводы против. Вскоре они тихо уснули под огромным одеялом на диване в комнате для уединения.

Полюбовавшись на них, я сама уснула под мягкими руками и замечательными, ни с чем не сравнимыми ласками любимой. Скоро уснула и Марина. Я ощущала чашечки её груди и жаркий пульс своей любимой девочки. К моему счастью она потом ночью шептала много приятного на ушко. Я повернулась и ответила взаимностью, не давая ей хандрить. Мы влюблены навсегда, и нам нечего друг от друга скрывать!

Эпилог.

Когда четыре девушки шли под дождём, мокрые и весёлые после начала летнего отпуска, зонты у них давно сломались, а платья промокли насквозь. Но они не грустили и смеялись к зубовному скрежету пьяной пары соседей, прошедших мимо.

- Чего, небось мужиков богатых к себе водят,шлюхи, то и лыбы до ушей! - рычал муж, для вида.

- А ты, пьяный кобель, чего на них смотришь. Жены нет, что ли? - дала ему по голове жена, отхлёбывая всё до последней капли из мужниной бутылки. пить-то она ему запрещала, пила сама. Чтобы место знал, недоумок, и квартиру завещал. - Дорогая, это не то, что ты подумала!

- Рот закрой, псина, я тут решаю, что ты и ядумаем, - прорычала жена и дала мужу подзатыльник, - чтобы живо принёс зарплату и заначки показал! Иначе, сука, ночевать опять будешь на улице.

Муж вздохнул и вспомнил эту четвёрку аппетитных девочек. Но больше не из-за сочных форм, а совсем за другое. В их компании ни разу не было крика и истерик, ни разу никто никого не оскорбил и не говорил маленьких подколок. Этого и не хватало мужику. Женился по залёту, а тварь раскабанела и помыкает им, как хочет! Село, что тут поделаешь! Но, слушая их тайком, он понял, что делать.

На крики жены был ответ: «Да пошла ты, сука драная, мы разводимся завтра!». Та потеряла дар речи и попыталась было обругать матом, но муж объяснил, что её измены с соседом-грузчиком у него сфотографированы, и, если она свой сосальник посмеет раззявить ещё хоть раз, то эти фото и сведения о разных дополнительных источниках дохода от водителей фур станут достоянием общественности.

Жена в шоке от всего этого и вереща на ультразвуке про расправу ночью во сне на всю улицу, достала складной нож и привлекла внимание ехавших на очередной вызов психиатров. Муж подмигнул им, всё рассказал и заплатил несколько тысяч из своей последней заначки в поясном кармане, чтобы стерву-жену подержали там и приструнили нужными методами. Психиатр с санитаром, давно не лапавший свежих стерв, на день до этого согласился помочь и потому случайно оказался рядом около них в этот вечер.

Как уже понятно, схватившей нож визжащей твари заткнули хлебало полотенцем, усыпили аминазином и увезли, куда следует. Не стоит говорить, что её как невменяемую истеричку с замашками уголовницы легко развели с мужем, что тот отмечал без водки. Пить-то он начал из-за потаскухи-жены, а без неё отправился в новом трико в спортзал с довольной физиономией. Воли хватило бросить пить.

Кстати говоря, когда я и Катюшенька сажали на балконе весенние цветы, именно этот мужик оценил нас самым первым. Он-то давно знал, что мы любовницы, но не стал делать нам бяку, так как наши разговоры для него были как советы на все случаи жизни. Ими он воспользовался по всем вопросам со знакомыми, отправив собутыльников гулять в вытрезвители и приходить не в его квартиру. Их гонорейных дивчин Василий тоже не хотел ни в каком виде видеть, и они тоже пошли по тому же адреску. Женщину ему поначалу найти было сложно, но бывший продавец спиртного стабильно протрезвел и на работе показывался в куда более пристойном виде, чем раньше.

В итоге премия за усердную работу пришла через два месяца, а жена нашлась через неполный год, получше прежней и с приличной мордашкой. Когда Карина и Маша утром нашли в почтовом ящике цветастую открытку с немалыми деньгами и необычной благодарностью, они удивились. От кого это?

Но, увидев пославшего её, они обе не узнали его. Неужели этот грязный пропойца и грузный подкаблучник теперь - не менее грузный, но уже чистый и приличный мужик? Василий с женой поздоровался и поблагодарил их за всё. Объяснять было не надо, девушки всё поняли и пожелали им долгой-предолгой любви.

Тем более, что новая пара уже продала квартиру и решили поехать в другой город. Жена, тоже Катя, перед продолжением вечерней прогулки с мужем не оттолкнула нас и стала подругой. Она сказала с улыбкой обеим девушкам: «Спасибо вам всем большое. Вы научили, что любой путь надо завершать, что поиск нужен не для того, чтоб искать, но для того, чтобы найти!».

Эпилог.

Основания для развода, принятые в нашем обществе, смехотворны, ведь дурной нрав - куда более веская причина, чем супружеская измена.

Бернард Шоу.

Вы можете спросить, почему я выбрал в качестве персонажей лесбиянок, почему расписывал по факту оргии и жизнь вдвоём-вчетвером? Отвечу кратко, это антураж для отсева озабоченных, в том числе и лишь внешними деталями. И, чтобы выделить моё повествование из списка прочих похожих.

Тем более, что я мужчина «классический» на сто процентов, и единственно по этой причине описание в таких «лунных» красках мужских особенностей анатомии-физиологии и действий мне несколько противна, а женских – запросто. А я не делаю то, что мне отвратительно или неприятно.

Вот и всё объяснение, весь глубинный анализ!

И это реально. Скажем так, опиши я «обычные» пары, результат, не считая «тетрад» и прочего в таком духе, был бы не хуже по созданию единой «семьи». И эта практика «семей» верна, так проще обороняться и захватывать влияние, что было доказано Историей много-много раз. Вы попробуйте сами и убедитесь.

Самое главное, жизнь книге в её окончательном виде дало не это.

Когда я писал эту книгу, создавая её теперешнюю, уже окончательную версию, которую вы читаете сейчас, я чуть не поссорился с моей ненаглядной женой, и она тоже не отставала. Характер у нас холерический, вспыльчивый.

Но, когда мы чуть не расстались, я посмотрел редкий, старый релакс-фильм «Красное море» 2006-го года – этот фильм на моём канале есть, он называется «Уильям Бонс Штурман», если кому интересно, - с популярной на то время и приятной даже сейчас музыкой в качестве звукового ряда. Так вот, там я услышал эту песню, «Paul Oakenfold - Southern sun». Но Пол Окенфорд был автором текста и музыки, а сама песня исполнялась Карлой Вернер. Песня очень грустная по звучанию и запала мне в душу сразу. Я изучил её детально, это - рассказ о настоящей любви.

Вот оригинальный текст этой песни:

Piece by piece

I release

Once was mine

Now undone

Turned blue like new

Orleans

And went down like

A southern sun

I still feel you

Beneath my skin

I am tempted

To throw my senses in

'cos it's easier to fly

Than to face another night in southern sun

And your love is all around

In the air to set me free

Set me free

You last like a song

I'm deflated

I am pieces on the wind

Unrelated

I still feel you

Beneath my skin

I am tempted

To throw my senses in

'cos it's easier to fly

Than to face another night in southern sun

And your love is all around

In the air to set me free

Set me free

'cos it's easier to fly

Set me free

А вот её перевод:

Постепенно

Я отпускаю

То, что когда-то было моим,

И теперь погибло.

Было потрясено, как Новый Орлеан,

И село, как

Южное солнце.

Я по-прежнему чувствую тебя

Внутри себя.

Меня терзает искушение

Порвать со своими чувствами,

Ведь проще улететь,

Чем встретить очередную ночь под южным Солнцем.

А твоя любовь повсюду.

Хочу улететь в воздух, чтобы освободиться.

Освободи меня!

Ты тянешься, как песня,

Я соблазнена,

Распадаюсь на отдельные осколки

На ветру

Я по-прежнему чувствую тебя

Внутри себя.

Меня терзает искушение

Порвать со своими чувствами,

Ведь проще улететь,

Чем встретить очередную ночь под южным Солнцем.

А твоя любовь повсюду.

Хочу улететь в воздух, чтобы освободиться.

Освободи меня!

Это песня, которая исследует сложности потерянной любви и желание избежать боли, которую она приносит. Но, что мне понравилось больше всего, несмотря на трусливое искушение убежать, рассказчица в конечном итоге признаёт, что любовь всё ещё присутствует в мире, присутствует в ней, взаимная. Именно она может быть, есть и будет ключом к возврату счастья, если признать это и перестать бежать от себя.

И именно она освободит страдающих от страха и злости. Остаться под южным Солнцем - принять свою любовь и остаться вместе.

И я не ушёл, я вернул то, что мы с моей родной едва не потеряли. Остался под Южным Солнцем, и она - тоже. Ведь, если любовь взаимна, она не разрушится сама даже из-за бытовых и прочих мелочей. Разница в возрасте, нации, убеждениях, жизненном опыте – всё это суета для настоящей Любви с самой большой буквы, Любви. Нет, со всех больших букв, ЛЮБВИ! И теперь я понимаю, понял это с большой буквы на всю жизнь.

Знайте истинную ценность тех, кто рядом, и не совершайте ошибки, которую чуть не совершили,но исправили, мы. Когда говорят «вместе в радости и горе, в здравии и болезни, в жизни и смерти», для многих это – дежурные, чисто проходные фразы. Но больше не для меня, и не теперь. Навсегда.

И очень надеюсь, что и для вас тоже! Вы – всё, что есть друг у друга! Творите и любите!

Страница книги Цветущая Луна в интернете

Table of Contents

Вступление.

Часть 1.

Часть 2.

Часть 3.

Эпилог.

О книге