Пролог.

Под дыханьем непогоды,

Вздувшись, потемнели воды

И подернулись свинцом, —

И сквозь глянец их суровый

Вечер пасмурно-багровый

Светит радужным лучом.

Сыплет искры золотые,

Сеет розы огневые,

И уносит их поток.

Над волной темно-лазурной

Вечер пламенный и бурный

Обрывает свой венок…

Тютчев Ф. И. Под дыханьем непогоды.

Сегодняшний день окончился так, как она хотела. Никто не докучал, никто не звонил и не писал. Закат был просто замечательным, и она сидела в кресле на балконе, чтобы насладиться им в полной мере в полной гармонии, одной. Наконец-то, она ни за чем не гналась и ничего не хотела. Неужели это та самая нирвана, о которой так много говорили разные люди, умные и не очень? Когда ты больше ничего не хочешь, прожигать время зря больше не хочется! Да, не так это важно. Ад, рай? Да, за содеянное ей за всю жизнь даже в ад не пустят, тут сомнений нет. Не пустят к сыну, и она его никогда больше не увидит. Так пусть ей достанутся просто покой и избавление. Это - лучшее, что может с ней случиться.

Насладившись вечером, поужинав красной рыбой и опрокинув в себя маленькую бутылочку «Каберне», она пошла было в ванную, решив всё же сделать то, о чём думала, что многие годы планировала. Чего резину тянуть, если никакой дороги нет?

Вдруг она к своему полнейшему неудовольствию услышала резкий визг тормозов и звук удара машины о что-то тяжёлое, металлическое. Дальше явно открылась дверца, и в темноте раздался девичий крик, прервавшийся неразборчивым рычанием. Вскоре кто-то закричал снова. Послышался звук удара. Прислушавшись, она расслышала слова, и они не порадовали никак. Совсем никак.

- Убью, все узнают, кто ты. Да, сука, к тебе БОМЖ не подойдёт, сука драная! - раздался отвратительный булькающий голос в хлам пьяного урода, и рыдания девушки сопровождали его. И это без учёта мата!

Зарина мигом выскочила на свой тёмный балкон почти в чём мать родила и увидела всё своими глазами. В столб и правда врезался на небольшой скорости «ауди», причём явно поддержанный и при этом сильно навороченный, одна дверца открыта, и в машину кто-то на нетвёрдых ногах тащит молодую девушку в ободранном, скромном платье. Рык и крики издавали именно эти двое. Всё ясно, грустно подумала невольная зрительница, «мажорчик» решил развлечься, но спьяну врезался в столб, и недавно схваченная им девушка освободилась. Судя по тому, что она не материт его и не орёт о помощи, и скромному платью, - уж это-то Зарина умела оценивать! - этот урод не просто пытался затащить свою жертву в машину, но уже сделал то, за что «самцом курицы» в некоторых местах в первый же день делают. И хочет повтора, «продолжения банкета». Судя по тем обещаниям, что он прорычал, эта девушка не приедет домой целой и невредимой. Возможно, не приедет вообще. А его, подонка общества, как всегда, отмажут богатые родители! Это у него явно не первая «леди на одну ночь»!

В ярости Зарина приняла Решение с большой буквы, за которое стыдно ей никогда не будет. Если бы её родные были тут, они бы одобрили это. Бросив в сторону бритву, которой она недавно хотела не только побриться, она накинула на себя простое синее трико и в кедах вылетела на улицу. Там уже всё изменилось: девушка вырвалась из лап насильника, выпавшего на дорогу ей вслед от неспособности встать на ноги, и бежала прочь. Прямо к стороне улицы, где была Зарина. Умница, беги сюда!

- Сюда, скорее! - заорала Зарина на всю улицу. Хорошо, ночь на дворе, мало, кто мог что-то внятно слышать. Девушка была в шоке, и нет уверенности, что она сможет натворить в таком состоянии. Зарина буквально впихнула её в подъезд и сказала оставаться тут. Та вжалась в стенку, рыдая, и села прямо на лестницу. Спасительница же быстро подбежала к отключившемуся от опьянения «мажору» и со всей немалой силы ударила его в тощий живот с мелкими кюбиками, сквозь зубы проклиная его всеми известными ей словами.

- Лишь из-за закона не убью, тварь. Сидеть за тебя ещё, скотина пьяная! Пожалеешь потом, что родился на белый свет, сука. Позор отца и матери! - прошипела она на прощание, отойдя от него как можно дальше, чтобы соседи без неё вызвали, кого следует. И пошла к своему подъезду, буквально трясясь от злости.

Как она и думала, несчастная всё ещё сидела там же, в той же позе. Зарина, видя её состояние, просто отвела её к себе на второй этаж. Кое-кто бы легко воспользовался таким шоком, в котором человек пойдёт, куда угодно, но нет. Дав девушке побольше воды и для верности успокоительного с хорошей таблеткой контрацептива, - не хватало ещё бедняжке залететь от того выродка и получить травму на всю оставшуюся жизнь! - Зарина уложила её на диван, а сама дожидалась воя мигалок за окном. Ухмыляясь, она тут же поздравила себя с тем, что телефон «мажора» её стараниями позвонил на экстренные службы, так что приезд правопорядка с «03» не затянулся. Нет, он не сдохнет, это точно. Теперь-то проблем у него будет много, сам повеситься захочет. При наличии пакетика «травы» в бардачке и крайней степени опьянения за рулём ему многое придётся грозному папаше объяснять! Как вообще можно употреблять эту гадость, бр-р! И девушку он точно не выдаст, чтобы не «погулять» по всем известным статьям вдобавок к куче уже имеющихся.

Видя, что девушка уже уснула, как убитая, Зарина накрыла её пледом и легла спать сама. Она знала, что жильцов её дома потом опросят, и она скажет, что услышала удар и увидела машину, само ДТП. И нет ложных показаний, и не даст девушке пережить этот ужас снова. Она не допустит, никоим образом не допустит этого!

Глава 1. Узнавание рассвета.

Сияет солнце, воды блещут,

На всем улыбка, жизнь во всем,

Деревья радостно трепещут,

Купаясь в небе голубом.

Поют деревья, блещут воды,

Любовью воздух растворен,

И мир, цветущий мир природы,

Избытком жизни упоен.

Но и в избытке упоенья

Нет упоения сильней

Одной улыбки умиленья

Измученной души твоей…

Тютчев Ф. И. Сияет солнце, воды блещут.

На дворе было тихое утро. Когда Олеся вздрогнула и проснулась после ужасающего кошмара, она не поняла, где она находится. Укрытая пледом, на широком диване в чьей-то незнакомой квартире. На тумбочке лежал её телефон, ключи, деньги. В ужасе ощупав себя, она удостоверилась, что сумочка у неё порвана, а всё имущество цело. Но где она, неужели её привёз сюда подонок, преследовавший её вчера? Небось, будет потом рассказывать, как он меня соблазнил, и вломится сюда с минуты на минуту с дружками и потребует всякого-разного! С горя Олеся за малым не зарыдала, но сдержалась. Слёз её не увидит никто. Впрочем, для них не было причин: реальность превзошла все её ожидания. В комнату вошла загорелая женщина явно кавказского вида, ухоженная, босиком, одетая в роскошный шёлковый халат с золотисто-красными цветами.На лице - еле заметная улыбка, а кудрявые волосы расчёсаны и перехвачены у висков тонким тёмно-красным обручем с камушком посерёдке.

Проснулась, девочка! — приветливо сказала она красивым контральто — Долго ты спала! Не волнуйся, всё твоё на месте, проверь.

Олеся поняла две вещи, от одной из которых зарыдала. Вчерашний кошмар был реальностью: её изнасиловали, и теперь ей остаётся лишь повеситься. И второе: эта женщина её спасла, потому что домой привозить студентку явно никто не планировал. Но зачем, и какие у неё намерения? Мало ли…

— Всё хорошо, девочка, я дала тебе таблетку, чтоб ты не залетела от того урода, а самого его забрали, кто и куда следует. Благо, там без тебя было, за что!

— Спасибо Вам. Не важно, зачем, но спасибо Вам большое! — заплакала девушка, едва не обняв свою спасительницу и покраснев от этого.

— Ну-ну, милая, что ж ты так, неужели тебе никто не помогал ни разу? — немного удивилась Зарина. Впрочем, больше притворно, потому что всё и так было понятно.

— Нет, — сквозь слёзы, но уже спокойнее призналась Олеся, совершенно не понимая, чего это она так разоткровенничалась с той, которую видит первый день в жизни, — Всегда или я помогала, или мне, но что-то требовали взамен.

— Разреши представиться, я Зарина, юрист, — протянула руку спасительница, понимая, что эту тему лучше сейчас не развивать. Девочке и так досталось.

— Приятно, Олеся — представилась спасённая, радуясь, что жива и, что ей кто-то улыбается. За все годы последнее было редкостью. — Я — студентка, учусь на очном, на третьем курсе. 19 лет уже.

— Хорошо, я раньше тоже на очном училась. На кого учишься, Олеся?

— Дизайнер. Хочу на ландшафтный пойти по профилю. Банально, правда?

— Не бери в голову, лучше пошли чаю выпьем, и я отвезу тебя, куда тебе нужно. И давай на «ты», я не старая ещё, мне только 38 от роду. Не скажешь, правда?

— Согласна, Зарина. На вид моложе лет на пяток точно. Мне вот все дают меньшие года, фигура такая. Зарина, спасибо тебе большое, я в долгу перед тобой. Правда.

Зарина немного помрачнела, вспомнив чем часто кончаются такие «долги», поэтому лишь предложила выбрать чай к утреннему омлету — у неё все виды чая и кофе были на разное настроение — и потом, если сама Олеся захочет, вечерком зайти в гости.

— Живу-то я одна, словом перекинуться не с кем особо, так что не стесняйся, заходи! — улыбнулась Зарина, в душе грустная. Неужели ты совсем одна, маленькая? Ни друзей, ни семьи? Тебя же со вчера никто не хватился! Я знаю это, у тебя даже не было пропущенных от родителей или кого-либо ещё! Ужас просто!

— С удовольствием приду, и ещё раз пребольшое спасибо, Зарина! — радостно почти крикнула Олеся, — я приду не с пустыми руками.

— Замётано, только никакой водки! — со смешком ответила ей Зарина. Позавтракав, она проводила восхищённую омлетом девочку прямиком к мотоциклу. Она надела форму для байкеров и дала один из двух шлемов Олесе. В шоке от такого, в пути Олеся едва не визжала и сдерживалась благодаря одному желанию не позориться.

В общем, потом у ней была куча вопросов от горе-сокурсников, видевших всё это. Олеся «отбоярилась» тем, что родственница ехала по делам и подвезла, и пошла со всеми на привычно скучные пары.

Глава 2. Дневные суеты сует.

На мир таинственный духо́в,

Над этой бездной безымянной,

Покров наброшен златотканый

Высокой волею богов.

День – сей блистательный покров

День, земнородных оживленье,

Души болящей исцеленье,

Друг человеков и богов!

Но меркнет день – настала ночь.

Пришла – и, с мира рокового

Ткань благодатную покрова

Сорвав, отбрасывает прочь.

И бездна нам обнажена

С своими страхами и мглами,

И нет преград меж ей и нами –

Вот отчего нам ночь страшна!

Тютчев Ф. И. День и ночь.

День пролетел незаметно, как пары по любимому Олесей ландшафтному фитодизайну. Суета с сокурсниками по парам, снова выяснение отношений со стервой-старостой, занудство старой вахтёрши... Дальше неинтересно, как говорится в таких случаях. Интересно другое, а именно, что Олеся хотела прийти в гости к своей загадочной спасительнице. Выполнить обещание, которое не выполняла раньше почти ни разу. Надо же, думала студентка, что же творится со мной?

Подумав немного, она поняла, что благодарности тут мало, просто тепло и приятное лицо рядом. Уюта в жизни Олеси было мало. Жила у дальней родни и была им почти чужой, друзей не было особо. Парни? Пару раз повстречаться, и всё. Даже охи и вздохи про секс на деле принесли не очень много удовольствия. Сама могла не хуже, во всяком случае, если по чесноку. То же и с сигаретами. Ни расслабления, ни тонуса, лишь вонь дыма и кашель. Да, весь мир сплошное разочарование! Втайне это сильно злило.

Но тут она вспомнила, номер-то она новой знакомой не взяла, забыла об этом. Караул, вылетело из головы! А кстати ли я приду, вдруг у неё там кто, и я такая припрусь?

Разрываясь между тем и тем, Олеся не заметила, как пешком дошла до дома, где Зарина проживала. Следы от машины того ублюдка и её саму уже убрали, немного масла и пара деталей с осколками фары остались на асфальте. Плюнув с чувством в это место, Олеся пошла к домам, глядя на жильё Зарины. Ну неё и балкон, подумала Олеся. Немного мрачный, завешенный серыми шторами с одним маленьким просветом для наблюдения за закатом, он выбивал из колеи начисто. Как и то, что из этого просвета показалась смуглая рука и тут же ей с радостью помахала. Более того, Зарина показала на пальцах цифры для домофона. Набрав их и услышав Зарину, студентка влетела в её квартиру буквально пулей.

Сказать, что та была рада видеть гостью, это не сказать ничего. Зарина, в своём неизменном шёлковом халате с цветами и обруче для волос, за малым её на руки не взяла, но вовремя «стушевалась» и предложила чаю. Олеся поблагодарила и положила прямо на стол коробку конфет. Скушав их мигом безо всякого лицемерия про стройную фигуру, они начали болтать о том, о сем. Зарина оказалась юристом. Работала она на пол-ставки, но где именно, не говорила. Олеся честно ей без особых деталей поведала о своей учёбе и о себе, отчего её собеседница при всех попытках не показывать грусть видимо опечалилась.

- Зарин, ты чего? Что-то не так? - обеспокоилась Олеся, неожиданно взяв её руки в свои. Они дрожали.

- Олеся, я тоже круглая сирота, как и ты. Я очень сочувствую тебе. И ещё я вдова, не стану от тебя скрывать.

- Боже мой, как...? - только успела сказать Олеся и мигом прикусила язык: Зарина заплакала навзрыд. Причём, ей явно было очень больно.

- Прости, я не хотела. Я не знала, не думала... - Олеся не знала, что сказать в своё оправдание и утешить.

Неожиданно она поняла, как будто это написали на обложке её любимой книги стихов Фета, что Зарина - такая же одинокая и бедная, как она сама. И от всего сердца хочет простого тепла, уюта и понимания. То и обложилась на диване подушками, везде одни ковры и настенные подушки. Чтобы мягкость была всюду, только это лишь замена. Как и имидж «ботанки» у самой Олеси, опять-таки! Это поразило и помогло принять решение, которое себе раньше приписать бы не могла, которое ранее напугало бы.

- Зарина, прости меня, я не хотела затронуть это. Я не знала, прости меня, правда. Мы обе одиноки, и нам нельзя продолжать быть одним. Давай вместе общаться, быть рядом и скрашивать время, благо это лучше, чем плакать одним, Зарина. - эти слова дались с трудом и тоже через реку слёз, причем мысли типа «Спокойно, диктор, держись!» не гасили эмоции, не помогали никак. Скорее, наоборот. Зарина же через минут пять-шесть успокоилась и порывисто обняла Олесю.

- Я согласна, маленькая, - тихо и без смущения ответила она тут же, - Не дам тебя в обиду. Кто тронет тебя, тот будет иметь дело со мной. Ты в общежитии реально живёшь?

- Да, Зарин, а что?

Та посмотрела на неё и, покраснев, сказала: «Могу постелить тебе на моём диване, поспишь не под шум пьяных и укуренных соседей по комнате в общаге».

Будь Олеся спокойнее, она бы уже ушла. Но, зная то, что она узнала, она не посмела отказать. Тем более, что утешить Зарину было необходимо.

- Спасибо, Зарина. Спасибо, я останусь. Не могу тебя бросить в слезах.

- И тебе спасибо, девочка. Беги, выбери себе полотенце. Я ополоснусь, и ты купайся, а я постелю сейчас. Подушки найду получше.

Олеся была поражена. Ночевать в гостях, это было для неё впервые. Так что она была как на иголках, и душ был минут на пять, не больше. Зарина же пошла намываться раньше и нервами явно не мучилась: всё плескалась и плескалась почти четверть часа. И не было каких-либо проблем с «маленькой». Так Олеся себя к своему удовольствию и почувствовала. Ей хотелось быть с кем-то маленькой, окружённой заботой. Кстати, биде у Зарины было рабочим и ясно указывало на крайнюю чистоплотность хозяйки. Это Олесе, очень понравилось, и вскоре применила она его без стеснения. Это вам не общага!

Сотню раз за этот вечер она густо краснела и говорила Зарине «спасибо». Особенно, за это внимание, за теплоту. Готовили они вместе и ужинали жареной курочкой. Олеся-то готовить относительно умела, - родня научила, - но кавказская кухня ей была в новинку и остра. Зарина улыбалась, и часом позже всё было готово. При всей необычности остроты Олеся сжевала всё предложенное и едва добавки не попросила. После тихой зарининой «спокойной ночи» при укладке спать Олеся, сытая и спокойная, уснула, как убитая.

Глава 3. Свечи для ужина.

Там, где с землею обгорелой

Слился, как дым, небесный свод,-

Там в беззаботности веселой

Безумье жалкое живет.

Под раскаленными лучами,

Зарывшись в пламенных песках,

Оно стеклянными очами

Чего-то ищет в облаках.

То вспрянет вдруг и, чутким ухом,

Припав к растреснутой земле,

Чему-то внемлет жадным слухом

С довольством тайным на челе.

И мнит, что слышит струй кипенье,

Что слышит ток подземных вод,

И колыбельное их пенье,

И шумный из земли исход!

Тютчев Ф. И. Безумие.

Проснувшись второй раз, Олеся была словно безумна. Она поначалу думала, что всё это ей лишь снится, что это понарошку. Лихорадочно вспомнив, где она была в последнее время, она поняла, что водки и никаких препаратов она не пила, да и не смогла бы нигде их найти. Сокурсники бы не «расщедрились» на такое, да и от них лишний раз она ничего не брала. Но это значит, что вся эта ситуация - от той катастрофы с пьяным насильником до пробуждения в квартире одинокой вдовы - вся всамделишная!

Тихо встав с постели, она хотела было одеть своё платье, но его не было на месте. Прочее никуда не делось. Так, что это такое, запаниковала Олеся? И где Зарина? Второй вопрос разрешился сам собой: душ шумел, и песни оттуда тоже указали на координаты хозяйки квартиры. Подождав и умывшись, Олеся расчесалась карманной расчёской, даже не заметив вышедшую из душа и одевшуюся Зарину.

- Доброго утра, Олеся! Как спала?

- Как ты меня напугала! - ответила Олеся, поразившись бесшумной походке Зарины и отметив это про себя наравне с нелюбовью обуваться, - И тебе самого доброго, Зариночка. С лёгким паром, кстати! Как ты сама поспала, и где моё платье? Не голой же ходить в универ! - прозвучало резковато, нервы дали о себе знать.

Зарина кивнула, хотя про себя подумала, что кому-то бы это понравилось.

- Платье постирала, оно в лишних пятнах было, а то замарашкой из дома не выпущу. И зашила его тоже, оно было порвано. Пока одень моё, с юности его не выкинула. - с этими словами Зарина дала ей серое платье средней длины и отправила купаться. Олеся была опять смущена до глубины души и поцеловала добрую женщину в щёчку. Искупавшись минут за пять, она вышла в гостиную и села на диван к Зарине.

- Спала я хорошо, я снова видела сына и мужа, и они снова улыбались мне. - без предисловия начала та, - Хорошо, хоть во сне их вижу. Сны возвращают их хоть на миг...

- Не надо, прошу тебя, Зарина, не надо. Если больно, не надо! Не надо! - с резким выдохом ответила Олеся и обняла Зарину. Та ответила ей взаимностью, еле-еле гладя распущенные русые волосы, и чуть слышно сказала: «Спасибо». Олеся услышала и поняла правильно. Нет, плакать она Зарине не даст зазря. Не для того она ей спасена.

Олеся предложила приготовить омлет для двоих на южный манер, но этого Зарина слушать не пожелала и сказала, что готовить будут либо вместе, либо Зарина одна будет у плиты стоять. Первый вариант устроил Олесю куда больше, и в итоге омлет из пяти яиц был умят за обе пары щёчек. Чай с двойной порцией острого салата - тоже.

Так как у Зарины были неотложные дела по работе, то она просто посадила Олесю на автобус и сказала, что ждёт к себе около пяти вечера. Олеся тепло поблагодарила и после небольшой подработки, на которую ходила после пар с целью жить не на одну стипендию, пошла за угол любимый в магазин за продуктами. Затарившись ароматными свечками, а также яйцами и сыром с зелёным луком, она с чувством выполненного долга пошла прямиком к Зарине с непривычной улыбкой на лице.

Глава 4. Салют под музыку.

И опять звезда играет

В легкой зыби невских волн,

И опять любовь вверяет

Ей таинственный свой челн…

И меж зыбью и звездою

Он скользит как бы во сне,

И два призрака с собою

Вдаль уносит по волне…

Дети ль это праздной лени

Тратят здесь досуг ночной?

Иль блаженные две тени

Покидают мир земной?

Ты, разлитая как море,

Дивно-пышная волна,

Приюти в своем просторе

Тайну скромного челна!

Тютчев Ф. И. На Неве.

Придя к Зарине, сегодня Олеся застала её напряженной и немного суетливой. Она нервничала, хотя старалась сохранять спокойствие. Не пытаясь «допрашивать» на манер дяди с тёткой, Олеся просто положила сырок и лук с яйцами в холодильник. Зарина не осталась в стороне и в ответ напоила гостью чаем с пирожками.

- Зариночка, спасибо тебе. Попробую испечь не хуже, - при этих словах Зарина прыснула, - Как у тебя день прошёл, чего нервничаешь?

- Так себе, консультация прошла не очень, тяжбы за имущество у одного «мажора» со старым папашей. Вот и думаю, как помешать ему. - почти шипела Зарина. Олеся чуть испугалась, но, вспомнив «своего», взяла собеседницу за руки и от всей души пожелала в этом деле удачи.

- Если бы я могла тебе помочь, то с радостью... - улыбнулась она.

- Олеся, маленькая, ты и так мне помогаешь. Кстати, лук и яйца хорошие ты выбрала, спасибо. Берёшь в том магазине около универа?

- Ага. Откуда знаешь?

- Я там тоже беру продукты и у знакомых лавочников тут рядом. А ты ко мне на чём ездишь, кстати?

- Обижаешь, Зарина, я пешком хожу, и вообще люблю гулять. Город днём смотреть и природу. - ответила Олеся, но Зарина ответила, что город она не очень любит и выходит из дома лишь по делу. Даже велотренажёр у неё был в квартире, как и гантели. На мгновенное предложение Олеси погулять и в кино она пообещала подумать тоном «после дождичка в четверг» и включила доселе не видный за самодельной шторкой огромный экран домашнего кинотеатра.

- Что посмотрим? - спросила она невиннейшим тоном, аккуратно подняв с покрытого красно-изумрудным ковром пола упавшую олесину челюсть. Та немного полежала и еле вернулась обратно.

- У тебя прямо на все случаи жизни всё есть. Класс, я не думала, что на свете есть столь независимые люди. Я даже не знаю, на твой выбор, что смотреть, Зариночка. Я «всеядная» по кино и музыке.

Зарина незаметно поморщилась от стеснительности девочки, про себя ей очень сочувствуя. Научу, научу тебя не бояться. Увидишь, моя маленькая. Всем задашь жару, и я помогу.

- Олеся, я люблю всё иметь под рукой, а ты нет? Поставлю я тогда «Крикунов». Ты не против? Олеся, ты где? Спишь?

- Я не против, нисколечки, просто задумалась. Откуда у тебя всё это, если не страшный секрет?

- Не секрет, никак. Я не езжу за границу и корпоративы почти не посещаю, а не очень маленькую зарплату трачу на себя. Мне нравится в доме порядок и достаток, а не так, чтобы колесить по миру с рваным бельём в родном доме и неубранным мусором!

Олеся просто без слов обняла Зарину и незаметно устроилась головой на её плече. Порядок - это прекрасно, наводишь его, чтобы в жизни всё было схвачено, думала студентка. Я очень уважаю тебя, милая, и поддержу тебя в этом начинании. Вслух она лишь спросила, оставить свет или выключить.

Зарина достала диск из тумбочки, что вкупе с явным знанием такой техники удивило. Спутником и Интернетом она не пользовалась, кроме как по делу, объяснила она. В итоге обе девушки смотрели кино под тусклым, «вечерним» светом, а Зарина обнимала Олесю за талию, не пытаясь ограничить той свободу расположения на диване. Но та не отстранялась, скорее, наоборот. Так хорошо, когда рядом тепло...

Посмотрев кино, они тихо прибрали диван и начали болтать о разном. Олеся очень старалась не затрагивать темы родственников и аккуратности, чувствуя, что для Зарины они очень «больные». Зарина в ответ ни разу не спрашивала Олесю о личной жизни и детстве с тем же мотивом. А восхищение Олеси очень хорошей физической формой самой Зарины было неподдельным. Так Зарина мигом смотивировала Олесю покрутить педали до лёгкой усталости и сама играючи в одном закрытом купальнике, уже без халата прокрутила их вчетверо дольше. Любование Зариной завершили поцелуи в щёчку, отчего на белых щеках поцелованной пышно расцвёл густой, долгоиграющий румянец.

- Зариночка, ну я краснею, - тихо смутилась гостья, - Но это приятно, как ни странно.

- Кровообращение улучшается от румянца, и румяная ты очень красивая. Как всегда, впрочем, - ответила ничуть не менее красненькая любительница проводить вечера дома.

Выйдя на балкон, девушки сели на огромное, очень мягкое кресло полюбоваться закатом. Отсюда он смотрелся очень красиво. Хоть бы и заставку сделать для кино, не стыдно никому за спецэффекты будет!

- Поэтому я тут и купила квартиру, чтобы видами вечерними любоваться. Романтика, и никаких тебе излишеств! - ответила Зарина на восхищение гостьи. Ага, думала она, сказала та, у которой вина и красная икра с лососем под майонезом каждый выходной на обеденном столе!

- Ты такая необычная, Зариночка, такая жизнелюбивая и добрая. Мне очень приятно, что мы встретились, хотя обстоятельства...

- Не надо про обстоятельства, Олесь. Главное, что мы обе живые и здоровые, и нас никто не тревожит. - ответила та, глядя и на собеседницу, и на закат. Упоминать, о чём напоминает ей закат, она не стала. Не надо переливать из пустого в порожнее, множа и множа уже пережитое горе, с нынешними бы делами управиться!

Налюбовавшись закатом, а потом и салютом над рестораном, где едва ли не ежедневно кто-то что-то отмечал, - от свадеб и различных корпоративов до дней Рождения, - обе улыбались, безотчетно держась за руки. Где-то слева за домом играла музыка. Олеся отчасти поняла, почему Зарина так не любит путешествия. И согласилась, что красоту можно увидеть и рядом, а не бегать от себя и внутренней пустоты на радость туроператорам. Олеся поблагодарила и за этот урок тоже, на что Зарина спросила о планах юной леди на выходные.

- Как всегда, домашка на неделю и вечером свободная. А ты как, Зариночка?

- Тебя ждать к вечеру буду. Тебя там в общаге не сильно хватятся? - смеялась та. Но это вызвало невольную грусть.

- Нет, я никому там не нужна! - тихо произнесла в ответ Олеся и в ответ на побелевшие от ярости губы спросила, - А что не так?

Зарина бы сказала родне Олеси и всем её сокурсникам с соседями, во всех подробностях, что не так, но чудом сдержалась, чтобы не напугать бедную девочку. Наоборот, она усадила её на диван и размяла ей через подаренный халат плечи и шейку. На это Олеся её просто поцеловала в щёчку. Зарина ей улыбнулась глазами и тихо постелила постель на диване, не забыв отправить гостью в душ. Хозяйка тихой квартиры хорошо понимала, что много времени и сил придётся потратить, чтобы помочь Олесе встать на ноги должным образом, но оно того стоило. Зарине плавать по реке жизни одной надоело хуже горькой редьки, а искренне заботиться о ком-то, кто может заменить давно утраченное - дело правильное.

Глядя на спящую Олесю, она легко улыбнулась ей и тихонько, чтобы не разбудить, сказала: «Спи, моё доброе солнышко. Самой доброй ночи. В снах пусть будут у тебя тепло и цветы».

Глава 5. Багровый вечер.

Сияет солнце, воды блещут,

На всем улыбка, жизнь во всем,

Деревья радостно трепещут,

Купаясь в небе голубом.

Поют деревья, блещут воды,

Любовью воздух растворен,

И мир, цветущий мир природы,

Избытком жизни упоен.

Но и в избытке упоенья

Нет упоения сильней

Одной улыбки умиленья

Измученной души твоей…

Тютчев Ф. И. Сияет солнце, воды блещут…

Зарина проснулась со смешанными чувствами, поправив разметавшиеся по цветастой подушке кудри. Особенно её на данный момент смущали сны. В них впервые не было её родных, теперь там было обзорное колесо и... Олеся! Они вместе, считая птиц, катались там. Обе были одеты в белые платья в красный цветочек, сама Зарина показывала Олесе, как умно и с толком пользоваться биноклем, а Олеся - как фотографировать с помощью новомодной «мыльницы». Понаделали хлама вместо приличной техники, а мозги остались прежними, с отвращением думала Зарина! Даже в сны лезет, словно его там ждали. Ну его в мусорник! Олесю лучше накормлю и наряжу в её универ, а потом «незаметно» приду и объясню, как с ней надо себя вести всяким жердям и недоумкам, додумала она и открыла глаза совсем. Как неохота вставать, блин!

Олеси на диване видно не было, но аромат жареного лучка и острого перца с кухни ответили на вопрос, куда она делась. Ну зачем, девочка, зачем ты так? Я же говорила, что буду готовить сама или с тобой вдвоём? Неужели тебя родные заклевали до такой степени, что ты сама порой вскакиваешь и им готовишь? Ничего, теперь это позади, я тебе обещаю.

Олеся готовила завтрак, мурлыкая под нос весёлые песенки, в халате и босиком, со всей старательностью подражая Зарине. Ей была легко на душе, после душа так особенно. Куриная грудка поджаривалась, уже пятый ломтик был на второй тарелочке, стоящей на подносе с узорчатой крышкой. Да, Зарина не сибаритка, но вкус имеет неплохой, убеждалась студентка который раз подряд. Надо сделать ей приятный сюрприз, пока она спит, и полюбоваться, как грациозно она встаёт с постели. Да она Олесе и снилась, почему-то в трико и спортзале. Стоп, о чём я только думаю, удивилась Олеся. Неужели это скрытая зависть или простое желание подражать?

Внезапно она ощутила сильные руки на плечах, отчего еле не выронила сковороду и с резким выдохом вздрогнула. Руки были смуглые и ухоженные, с серым маникюром в красную звёздочку, что чуть успокоило.

- Доброе утро, солнышко! - услышала она Зарину. - Чего боишься, мы тут одни, кто тебя так напугал? Давай, помогу лучше!

-С-спасибо, Зариночка. Тебе тоже доброго. Я не слышала тебя, как ты так бесшумно ходишь? - пыталась успокоиться Олеся. Получалось через пень колоду, если честно.

- Олесь, всё хорошо, я тут, я рядом, никого рядом плохого нет. Тише, тише. Кстати, спасибо, что мне решила сделать такой сюрприз. С меня сырок домашний.

Вопроса про бесшумную походку она «не услышала».

- Всегда пожалуйста, Зариночка. Ты спала, я не стала тебя будить, тем более, ты так красиво улыбалась во сне. Приятно, правда.

- Да, мне снилось колесо обозрения и ты. - улыбалась смуглая красавица. - Катались и фоткали птичек. Умница, ты уже искупалась! С лёгким париком!

- Приятно слышать! - ответила Олеся, кивая на вопрос о купании и целуя Зарину в щёчку, но случайно и без задней мысли она попала на губы. Та не возразила и поцеловала в ответ. Покраснев, обе девушки вместе дожарили грудку и пошли угощаться. О том, что Зарина успела искупать и собрать чёрную гриву обручем, речи вовсе не шло. Аккуратность и поддержание хорошей формы явно было её вторым «я». Если не первым!

Позавтракав, обе девушки решили немного отдохнуть. Зарина в субботний день собиралась понежиться в постели и делать уборку. Олеся, по идее, должна была топать в свой университет к «замечательным» сокурсникам, чего не хотелось совсем. Прогуливать не самые обязательные семинары давно было у неё в привычке, о чём она поведала Зарине. Та, смешно изобразив строгость, рассмеялась и предложила закатить днём «пир на весь мир» и крутить педали под танцевальную музыку.

- В тренажёрный зал сдать тебя, что ли? Чтобы вместе на великах ездили через весь город? Шучу. не морщись, знаю, что лень. - улыбалась Зарина, - Лучше кино посмотрим.

Олеся смутилась, но кино выбирала уже она. Халтуру она не смотрела, всеядная же! «Сфера» была оценена высоко, «Стражи галактики» - обхаяны на пару с Зариной. Снимать разучились, «хором» думали они обе. В конце просмотра диск был оставлен соседям около «курилки» около почтового ящике с припиской «безвкусица». Зарине было плевать на мнение любящих всякую гадость соседей, но они потом постоянно благодарили за диски. И, что Олесе было совсем не понятно, так это то, почему Зарина так злится на предложение молоденькой соседки Кати прийти к ней в гости. А злость была явно сильная, но Зарина не пожелала ничего объяснять. Просто скороговоркой поздоровалась, буркнула «ну её в баню» и вернулась в квартиру. Сбросив все эмоции на велотренажёре, Зарина предложила то же и Олесе, так в итоге четверть часа та потела и вредничала. Зато нервы прошли!

Уборка заняла битых пол-дня, но девушки отлично справились и были довольны результатом. Поздравив себя лососем с красным вином и не менее красной икрой на хлебе с маслом, обе болтали обо всём подряд. Олеся внезапно захотела спать и чуть прижалась к Зарине сбоку на диване. Так тепло, причём именно тепло от того, что кто-то рядом. Та не стала её отталкивать или отстранять от себя, а тихо уложила головой на закрытую плотным халатом грудь. Через минуту юная студентка уже задремала, тогда как Зарина укрыла их обеих толстым покрывалом и, нежно гладя волосы Олеси, тоже отдалась Морфею. Закат с багровым прищуром смотрел на них...

Глава 6. Водопад из клинков.

С какою негою, с какой тоской влюбленной

Твой взор, твой страстный взор изнемогал на нем!

Бессмысленно-нема… нема, как опаленный

Небесной молнии огнем!

Вдруг, от избытка чувств, от полноты сердечной,

Вся трепет, вся в слезах, ты повергалась ниц…

Но скоро добрый сон, младенчески-беспечный,

Сходил на шелк твоих ресниц —

И на руки к нему глава твоя склонялась,

И матери нежней тебя лелеял он…

Стон замирал в устах… дыханье уравнялось —

И тих и сладок был твой сон.

А днесь… О, если бы тогда тебе приснилось,

Что будущность для нас обоих берегла…

Как уязвленная, ты б с воплем пробудилась,

Иль в сон иной бы перешла.

Тютчев Ф. И. С какою негою, с какой тоской влюбленной…

Проснувшись на груди Зарины посреди ночи, Олеся изумлённо смотрела на неё. Как мило она спит! По ней не скажешь сейчас, что она потеряла... Что я несу, подумало юное дарование, радоваться за неё надо. Если я делаю её такой счастливой, то это замечательно. И мне тепло с ней, как это ни странно, и без всякого пошлого подтекста. Никакого секрета, парадокса или чего другого, просто одиночества притягиваются. Так притянулись и мы с ней.

Встав и выпив водички, она подумала и пошла в душ искупаться. Когда она после водопада в лице очень горячего, как раскалённый клинок, душа в одном полотенце на голое тело вернулась спать, то увидела Зарину в одном купальнике, лежащей в позе фотонатурщицы на раскрытой свежей постели. Она была уже идеально умытой и улыбалась Олесе во все тридцать два. От этой улыбки Олесе заметно полегчало на душе.

- Иди ко мне, Олесь, поспишь хоть нормально, а то диван-диван уже который день! - тихо сказала она, нисколько не шутя.

Олеся покраснела, плотнее завернувшись в полотенце, но подошла, взяв Зарину за руку. И рука та была тёплой, немного дрожащей. Зарина волновалась! Что в лесу сдохло?

- Зариночка, что с тобой? Ты волнуешься? - удивилась Олеся. Обычно, всё было строго наоборот. Странно... - Зарин, ты чего?

- Я спала одна не один год, так давно спала одна... Ложись ты, я могу поспать на диване, если смущаю. Но ты должна выспаться по-человечески, как следует. - говорила Зарина, смущённо потупив обычно уверенный взгляд.

- Солнце, ты чего? Я могу лечь рядом, тем более, я вообще всегда спала одна. Ты чего, я не кусаюсь! - этими словами Олеся вызвала у Зарины тихую улыбку, а изрядно смущённое одевание Олесей нательного белья - и вовсе сдавленный смех. Но она скрыла его улыбкой и помогла гостье залезть на постель.

- Олесь, всё норм. Не волнуйся, ложись. - с не видным из-за ночной темноты румянцем на лице сказала она.

Пережив за секунды три целую гамму эмоций, причём прямо противоположных, юная девушка прилегла в постель, немедленно укрыв Зарину и себя, словно на дворе была зима. Со всей силы обняв Зарину и взял её лицо своими руками, она нежно поцеловала её в щёчку около губ. Зарина ответила тем же, едва не касаясь губ. Олеся с распахнутыми до предела глазами посмотрела на неё и пожелала ей самой доброй ночи. Та улыбнулась и без всякой тени иронии сказала: «Солнышко, ты такая ласковая. Спи, маленькая! Такая маленькая, никому в обиду не дам тебя».

Олеся от тепла тела Зарины, вовсе забыв, что она женщина, по-дочернему разомлела и через минут девять-десять уснула прямо на груди последней. Но уже во сне она тихонько прошептала единственное слово, от которого Зарина буквально обмерла и поняла, зачем она ещё живёт на свете. Вдова, лишившаяся сына и по факту отвергнутая из-за этого почти всей семьёй. Её тайное пожелание сбылось, наконец-таки, сбылось!

Слово это было: «Мама!».

Глава 7. Лоза и плоды

Она сидела на полу

И груду писем разбирала,

И, как остывшую золу,

Брала их в руки и бросала.

Брала знакомые листы

И чудно так на них глядела,

Как души смотрят с высоты

На ими брошенное тело...

О, сколько жизни было тут,

Невозвратимо пережитой!

О, сколько горестных минут,

Любви и радости убитой!..

Стоял я молча в стороне

И пасть готов был на колени,-

И страшно грустно стало мне,

Как от присущей милой тени.

Тютчев Ф. И. Она сидела на полу.

На этот раз утро подняло Зарину счастливой и возбуждённой душой. Она готова была петь и танцевать, что тихо и сделала по дороге в душ. Олесю, мирно спавшую на спинке вытянувшись, она поцеловала в лобик. И улыбнулась ей, снова услышав «мама». Да, Олеся, я буду твоей мамой. Я согласна, думала она. Так, так давно я хотела этого. Потеряв тогда в ДТП всех любимых, - мужа и сына, - она весь день исходила диким воем с проклятьями и за малым не вскрыла себе вены осколком ампулы, чтобы уже снова увидеть родных и остаться с ними.

Теперь она - вдова, и нормального мужа среди своих ей не найти. И всякие пересуды, слухи, неофициальный ярлык «вдова», «мужегубка». Хуже этого трудно что-то представить с её воспитанием.

Врачи еле спасли её, рассказав во всех деталях, что спасли бы либо её одну, либо никого. Прокляв этот день, Зарина переехала в другой город и благодаря остаточной, всё тающей поддержки семьи нашла работу юриста. Ей и зарабатывала себе на икру с рыбой. Стала иногда пить вино, хотя культурой её нации это было запрещено. Подруг и друзей было немного, приятельские и прочие отношения были мало, с кем. Спасли местные «свояки», они помогали вдове, иногда за долю малую. Но мужа она приличного так и не нашла. И личная жизнь была лишь иногда, когда «совсем невмоготу», как говорится.

Депрессии росли и множились, как грибы после дождя. Не помогало ничего, даже работа и домашний идеальный быт спасали лишь до поры до времени! Видя, что всё так печально, Зарина решила не тянуть и оборвать страдания. Именно за этим она и взяла тогда бритву и пошла в душевую. Олеся, бедная и одинокая, не подозревая о том, спасла жизнь Зарине. Без преувеличения! И за это, как и за доброго человека рядом, Зарина была ей благодарна. И не бросит Олесю, не оставит одну, как ей «судьба велела».

Поднимет её.

Зная её и детали жизни юного дарования из своих источников, юристка уже втихаря сделала некоторым виновным в них кучу проблем. С изумлением Олеся говорила потом о быстро уволенном «блатном» преподавателе, который поддерживал травлю «сиротки-лимиты» Олеси, а лярва староста как-то подозрительно быстро получила бумагу на отчисление за питьё спиртного, эскорт-услуги и дачу взяток тому преподу. И деньгами, и натурой. Что было пикантно, всё это было чистой правдой, а препод к тому же - вообще не мужчина. Зарина «делала глазки», типа «ну и дела», но мысленно радовалась за Олесю. Та за неделю с лишком стала в разы увереннее и больше не робела перед сокурсниками. Так быстро...

Ещё бы, за неё «нежданно» и ясно вступилась девушка со старшего курса, с которой Зарина утром очень душевно пообщалась. И, которую боялся почти весь деканат по причине нужной родни и из-за наличия у этой самой родни компромата много, на кого. Сама рыжая девушка, Элеонора, была по гроб жизни Зарине обязана «отмазом» по аморалке с приёмом некоторых «средств» втайне от означенной родни, и в обмен на некоторые услуги Зарине жила себе спокойно. Да, да, Зарина консультации давала и сотрудничкам университета с их роднёй тоже, потому её старались не трогать. Тронувшая её по глупости дура с замашками колхозницы - назвавшая её «чуркой недобитой» при личном общении за бедное платье, - враз потеряла свою работу с репутацией вместе, работая уже не секретаршей, а поломойкой на общих основаниях. Так что за Олесю для Зарины заступиться труда не было.

Зарина с лёту видела всех тех, кто не был «душой компании» и охотно по возможности им помогала. Советами разными или прямо заступалась и выручала. Конечно, часто в обмен на необременительные услуги ей лично. Денег она не брала никогда с тех, кому помогла, но информацию и всякие там угощения, как и льготы по ряду вещей - запросто. В итоге обязанных ей было много, что дало много очень полезных знакомств. Впрочем, «орлы» тоже были у Зарины на таком «счётчике». Правда, и Олесю стали звать на «Вы», и её новая староста взяла студентку под крыло чисто случайно! Поразительно!

Так вот, довольная Зарина надела серебрянную цепочку, искупавшись и сделав обеим картошечки с сыром под острым соусом, - пресловутый перец чили мусор для слабаков, вот аджика нормальная самое то! - и со сметанкой принесла всё это на обеденный стол. Подожив в большую пиалку винограда, она нехотя пошла будить Олесю. Та спала безмятежно и улыбалась немного. Как прекрасно, не лицемеря, подумала Зарина. Доченька моя, ты маленькая моя, сейчас я должна буду работать, но вечером я твоя. И ещё у меня для тебя подарок!

- Зариночка, доброго тебе утра. Я спала, как никогда. Я не мешала тебе? Не храпела сильно? - спросила Олеся, млея от нежных поцелуев в глазки и прямо около губ.

- Не а, маленькая, сейчас искупайся и с аппетитом кушать! Жду, солнце.

Олеся обняла Зарину и выполнила всё сказанное без протеста. Когда она вернулась, её образец для подражания уплетал свою порцию завтрака за обе щеки. Присоединиться к такому было замечательной идеей, и студентка наелась до отвала. Зарина тоже.

Поблагодарить и вымыть всю-всю посуду для Олеси трудности не было, но на планы Зарины она ответила как-то грустно. Не хотела уходить.

- Маленькая, не обижайся на меня, вечерком я твоя. Я же не обижаюсь, когда ты «домашку» в общежитии второй день на моей памяти до ночи делаешь!

- Прости, прошу, я... не хотела тебя обидеть, Зариночка. Не сердись на меня. - смутилась Олеся. Зарина невольно её сильно пристыдила.

- Всё хорошо. Я тоже не хочу, чтоб ты уходила. - грустно ответила та.

- С меня вечером сюрпризик, - с радостью, что этот инцидент исчерпан, улыбнулась Олеся.

- Ой, я не даже стану спрашивать, какой! - засмеялась красавица, тряхнув гривой, удерживаемой неизменным и идеально чистым обручем.

Когда Олеся уехала, и Зарина не без ожидания вечера занялась рабочими делами дома и вне дома, она думала: «Доченька моя, ты моя. Насовсем. Я не дам никому тебя тронуть и запятнать. И стану мамой, которую ты заслужила».

Глава 8. Карусель и колесо.

Еще в полях белеет снег,

А воды уж весной шумят -

Бегут и будят сонный брег,

Бегут, и блещут, и гласят...

Они гласят во все концы:

«Весна идет, весна идет,

Мы молодой весны гонцы,

Она нас выслала вперед!

Весна идет, весна идет,

И тихих, теплых майских дней

Румяный, светлый хоровод

Толпится весело за ней!

Тютчев Ф. И. Весенние воды.

Целая неделя была сущим праздником, вторая ещё больше радовала обеих девушек. Улыбки не сходили с их лиц. Олесю многие товарищи и сокурсники не узнавали, угрюмый и грустный вид пропал, как будто его никогда не было.

Что было личным достижением Олеси, Зарину удалось днём вытащить в парк под предлогом повторения в жизни того прекрасного сна про белые платья и фотосессию с птичками. Зарина, не без ворчания с лёгкими колкостями надела белое платье в цветочек, которое у неё было, и одела Олесю в платье поры своей юности, светлое и такое же красивое, и обе поехали в парк. На Зарину пялились все, причём, не только одни парни. Олеся на фоне Зарины была «цветочком-дюймовочкой», и внимание молодых людей к ней было несколько меньшим.

Зарина спокойно осматривала парк, в котором не была никогда, кроме как по делу. Недельки три назад она встретила тут после нужной записочки Магомеда и Игоря, которые после её консультаций спасли свой рыбный магазинчик от закрытия и потом благодарили регулярными поставками информации и доставкой домой белой, самой роскошной икры. Ничего с тех пор так и не изменилось: народ такой же разочаровывающий в массе. Лишь Олеся, ветер да солнышко в небе радовали глаз. Фотосъёмка шла конвейерными темпами, и в итоге Зарина была запечатлена на фоне всего подряд во всех позах. Олеся любовалась ей, завидуя и желая быть такой же. В итоге объект подражания долго учил студентку, как стоять перед объективом и принимать нужные позы.

На вопросы от народа в духе «дамы, вас часом не сфоткать?» Зарина отвечала, что свою дочку снимет как-нибудь сама. Руки ещё не отсохли вроде бы. Утром целые, во всяком случае, были.

Затащить «маму» в кинотеатр Олесе так и не удалось, а вот на колесо обозрения и в зоопарк - запросто. Платила Олеся, на что Зарина бурчала о «пиве без водки и деньгах на ветер». Но поцелуйчик в носик от Олеси её немного успокоил, правда, не без обещания «надрать мягкое место» дома вечерком. Олеся ответила: «Только не забудь!»

Придя домой, вернее, эффектно приехав на мотоцикле, девушки пришли домой, где Зарина заметно оживилась. Вино, что на улице она бывать не любит. Попку кое-кому она не надрала, но Олеся крутила педальки на велотренажёре до стопроцентной красноты кожи, и во время купания Олеси сама Зарина на максимальной сложности сделала то же самое. Нервы прошли, и купальщицу она встретила с улыбкой. Та пошла на диван и посмотрела сегодняшние фото. Удалила немалую часть из-за плохой чёткости и оставила лишь лучшие. Ей правда запала в душу фраза Зарины про маму, и она не стала смущаться. Да, так и есть, это случилось. Зарина стала её мамой!

Когда гостья «созрела» сказать это, душевая открылась почти через добрых полчаса, выпуская аромат яблок и смуглую красавицу в полотенце. Скинув серое полотенце, она без стеснения накинула на себя один белый халат с красными цветами - вся её одежда, кроме деловой, у неё с ними! - на голое тело и присела на диван к Олесе, высушив свои волосы махровым полотенцем. Фены и бигуди она вообще не переваривала, и красивой была без них. И без косметики с «штукатуркой» - тоже.

- Зарина, - несмело начала Олеся, краснея, - Хочу признаться тебе но боюсь... Не знаю, как ты... Не могу...

- Олеся, маленькая, ты чего? Всё хорошо, я тут. - ответила Зарина, тихо взяв руки студентки своими. Она знала, что та хочет сказать, но хотела услышать это из её уст. Гладя ей руки, глядя в глаза и улыбаясь, она без смущения обняла Олесю за плечи.

»Была, не была» - решила та, раз уж начала это. Живём один раз, как многие говорят.

- Зарина, солнышко, я давно живу без родителей, ты знаешь. И ты заменила мне их. Заменила маму! Будь моей мамой, прошу тебя! - всё это было выпалено на одном дыхании. Олеся тела не ощущала от волнения, не зная, что будет дальше. Она боялась, как никогда.

- Да, Олеся, да, родная моя, я мама, я стану твой мамой. Ты дала и даёшь мне то, без чего я жила в аду одна. Ты спасла меня, спасла. Ты - моя дочь, Олеся, и я твоя мама! - ответила Зарина, едва ли не крича от переполнявших её чувств. Раскрытых, наконец-то!

Дальше обе плакали в объятиях друг друга, изливая всё то, что накопилось у обеих за годы. Олеся от многого в жизни Зарины была в ужасе, и это было взаимно. Но главным было то, что они приняли друг друга, не оттолкнули. И ужас прошёл, сменившись счастьем. Зарина целовала лицо, глаза и даже губы Олеси, на что та отвечала полной взаимностью. Не было стыда, пошлости и недосказанного.

Когда вечер подошёл к концу, обе со счастливыми улыбками в объятиях друг друга спали на диване прямо в халатах. Олеся тихо повторяла, засыпая на груди Зарины, «мама, мамочка», а Зарина - «доченька моя, моя маленькая». Они нашлись.

Глава 9. Раскрытое окно.

Как весел грохот летних бурь,

Когда, взметая прах летучий,

Гроза, нахлынувшая тучей,

Смутит небесную лазурь

И опрометчиво-безумно

Вдруг на дубраву набежит,

И вся дубрава задрожит

Широколиственно и шумно!..

Как под незримою пятой,

Лесные гнутся исполины;

Тревожно ропщут их вершины,

Как совещаясь меж собой, —

И сквозь внезапную тревогу

Немолчно слышен птичий свист,

И кой-где первый желтый лист,

Крутясь, слетает на дорогу…

Тютчев Ф. И. Как весел грохот летних бурь.

Олеся активно наводила лоск на новогоднюю квартирку Зарины. Та смотрела на свою воспитанницу со смесью восхищения и удивления. Впервые за, минимум, три года в её дом пришёл праздник. Раньше он проходил под слёзы и часто вино, но не теперь. С непривычки Зарина удивлялась, видя свою квартиру словно в первый раз. Весёлость дочки её радовала. Да, уже давно она называла её только так - «Маленькая», «Доченька». И всё чаще с большой буквы, что важно. Сына и мужа не вернуть, это она с рыданиями приняла давным-давно. Но нахождение нового смысла жизни от этого было не менее радостным. Им бы играть вместе так понравилось, иногда думала она, И Олесе, и Тимуру. Но Тимура нет, и потому вся любовь, радость и силы теперь были и будут отданы девочке. Зарина стала с этими мыслями помогать, готовя уйму вкусного, уже без слёз и спокойно.

- Олеся, доченька моя, ты как? - спросила она, наполняя поднос обедом.

- Ёлку не могу нарядить, высокая она такая, мамочка. Ой, а что ты такое вкусненькое готовишь? - ответила Олеся через махровое полотенце, которым повязала лицо, чтобы защитить его от злых иголок.

Зарина не ответила, но с улыбкой вынесла из кухни дымящийся поднос с говядиной под острым соусом и обильно фаршированной яичным салатом куриной грудкой с лучком. Сама Олеся, у которой слюнки потекли от одного лишь запаха, всё-таки, героически надела на непослушную ёлку красно-белую звезду и красно-синий «дождик». Шарики они не одевали, обошлись серебристыми «пушистыми гусеницами», а стены легко украсили узорами из серебристого «дождика» с колокольчиками, Из красных «гусениц» с жёлтым «дождиком» - сколько можно из простого материала сделать при желании и сноровке! - сделали лицо Снегурочки. Не говоря о том, что саму Олесю мама после обеда и совместного мытья посуды нарядила в лёгкий костюм Снегурочки. Педали сегодня девушки не крутили, решив, что работы по дому в качестве тренировки достаточно.

Зарина помогала дочке и не переставала целовать при первом удобном случае. Во что нарядилась сама Зарина, описать было словами трудно, но любая наложница из богатого восточного гарема упала бы в обморок, а затем в глубокую кому. Ну, от зависти, ощущения ничтожности и собственной неполноценности. Олесе понравилось, и сама она после душа надела длинную в красный же цветочек белую рубашку без прочей одежды.

- Доченька, как проведём время до новогодних глупостей? - невинно спросила мама, зная ответ. Губы Зарины ласково согрели губы любимой дочери. Это не было как-то неправильно: обе были одинокими и не давали друг другу мучиться. Поцелуи в исполнении любящих красавиц были очень долгими и очень нежными. Каждый раз, «полетав» от поцелуев, Олеся честно говорила, что так её не целовал до Зарины никто. Хотя в ВУЗе её авторитет, уверенность в себе и даже командные способности у неё многократно выросли, она пока что не смогла ни с кем встречаться. Не могла никого близко подпустить к себе.

Ещё боялась. Дружила при этом без задней мысли охотно и со всеми, - и с парнями, и с девушками, - но большее совсем никак. Элеонора, с которой она делилась этой проблемой, её понимала и пресекла сплетни. Сама была по юности немного замкнутой Муж Элеоноры тоже Олесю без всякой корысти поддержал, ведь она готовила его сына к экзаменам по фитодизайну для впечатления партнёров красивыми виноградниками! Так что по загадочной причине очень дорогие вина и мелочь на разную всячину вроде банок красной икры и шёлковых платьев у неё водились не так уж редко. Мама подарки получала при любом удобном поводе. То есть, в любой удобный для этого момент.

Зарина говорила, что стеснение по личному вопросу со временем пройдёт, но Олеся не стала ждать. Она же видела, что милой Зарине очень плохо из-за долгой нехватки ласки, и однажды взяла дело в свои руки прямо во время просмотра «Парка юрского периода». Зарина была до крайности удивлена этому, но поняла девочку и не прогнала её под холодный душ. Нет-нет, она нежно ответила доченьке взаимностью, так что потом иногда они обе, уже без смущения или «лицемерного цикла», дарили друг другу и это тоже. Правда, как можно реже, чтобы не «привыкнуть» к такому. Ну, разик-два в день по получасовому марафону, не больше! В выходные Олеся и её мама вовсе тихо «дремали» весь день подряд, под вечер мило улыбаясь друг другу и тихо меняя простыни с наволочками на свежие.

- Маленькая моя, ласковая, я буду радовать тебя так, пока ты не найдёшь себе человека, с которым будешь жить всю жизнь в любви, и который тёще, то есть мне, придётся по душе. - говорила ей Зарина, завернув себя и доченьку в самое тёплое одеяло.

- Мамочка, ласковая, что ты такое говоришь? Я, кроме тебя, видеть совсем никого не хочу. И не дам тебе быть одной больше! - Олеся говорила со слезами на глазах, сама мысль связать жизнь с кем-либо ещё, кроме любящей ненаглядной Зарины, была сама по себе очень неприятной. И саму Зарину она не отдаст ни в чьи руки. Самой надо.

Поняв это, Зарина больше никогда не поднимала эту тему и стала баловать Олесю во всех отношениях при полной взаимности ещё больше. Тем более, это было приятно и не пошло. При самом искреннем чувстве это радовало. Если Олеся захочет, то найдёт себе мужа. Если нет, то Зарина будет с ней всегда и не отдаст никому.

Для них обеих это было в новинку и немного смущало, но в хорошем смысле. Дни Рождения друг друга, в любом случае, они отмечали именно так. И теперь, во время между украшением ёлки с душем до курантов - почти три часа - у девочек было именно это. Искренне, нежно и дико. В итоге под новогодний салют за окном обе еле-еле целовались, засыпая на походном матрасе с подушками под ёлочкой. Куда делась олесина рубашка и заринино нечто, они не думали. Опять их на диване всегда найдут! Салюты им в новый год самим пускать не хотелось, лучше было просто быть рядом. Чувствовать радость и тихое дыхание друг друга. Вечером потом пустят всю салютную «батарею» в небо, это дело не к спеху вовсе!

»С Новым Годом, солнышко! Люблю тебя! Доченька и сердечко моё!» - нежно шептала Зарина, гладя распущенные светло-русые волосы Олеси и завернув её с собой в тёплое одеяло, лежавшее с подачи дочки рядом. Они обе умели делать приятные сюрпризы на все случаи жизни.

- И я тебя, душа моя, мамочка моя! - услышала она в ответ, прижимая Олесю к себе.

Эпилог.

Я помню время золотое,

Я помню сердцу милый край.

День вечерел; мы были двое;

Внизу, в тени, шумел Дунай.

И на холму, там, где, белея,

Руина замка вдаль глядит,

Стояла ты, младая фея,

На мшистый опершись гранит.

Ногой младенческой касаясь

Обломков груды вековой;

И солнце медлило, прощаясь

С холмом, и замком, и тобой.

И ветер тихий мимолетом

Твоей одеждою играл

И с диких яблонь цвет за цветом

На плечи юные свевал.

Ты беззаботно вдаль глядела...

Край неба дымно гас в лучах;

День догорал; звучнее пела

Река в померкших берегах.

И ты с веселостью беспечной

Счастливый провожала день;

И сладко жизни быстротечной

Над нами пролетала тень.

Тютчев Ф. И. Я помню время золотое.

Зарина, проснувшись в новогодний полдень, улыбнулась. Как же хорошо! Такого Нового Года у неё не было никогда. Так тепло, и не страшно, что спала она под ёлочкой. Быть новогодним подарком для дочки ей было приятно. Сама дочка лежала головой у неё на груди, улыбаясь во сне. Она ощущала тело и дыхание любимого солнышка. Аккуратно поцеловав Олесю в губы, она нежно уложила её голову на подушку и упорхнула в ванную. Искупавшись и напевая песни своего детства, она вышла уже сухой, не одеваясь. Сделать приятно Олесе она хотела очень сильно, поэтому всё же накинула халат с передником и пошла готовить. Вчерашние угощения-то девочки съели.

Когда она сделала салаты и принялась за бисквитный тортик, то услышала душ и без всякой тревоги продолжила готовить. Минут через десять, даже чуть больше, объятия Олеси согрели её талию.

- Доброе утро и с Новым Годом, доченька. - улыбнулась Зарина, обнимая маленькую в ответ. Какая Олеся, всё-таки маленькая! В халате или без, в равной степени дочь выглядит сногсшибательно. Как её замуж не взял кто-то приличный?

- Доброго, мамочка, моё сердечко. Как ты спала? - не менее нежно улыбнулась уже Олеся. Голову она мило положила Зарине на грудь и поцеловала её в шейку.

Мама спала прекрасно, сны были один другого лучше, и Зарина с Олесей вначале приготовили тортик, с аппетитом позавтракали. Потом Зарина рассказала свои сны, все до одного, Олеся млела от них и на разложенном массажном столике делала ей массаж плеч, шеи и даже спинки. Этот столик был подарком от Олеси, на который она тайком откладывала пол-года часть стипендии. Дополнительного заработка ей хватало за глаза, стипендия же стала символом образования и пускалась «в оборот» лишь на подарки.

Подарок Зарины был иным, и его она обещала подарить после новогодних праздников, но в этот день обе девушки смеялись, пели и пошли запускать салюты. Едва не спалив все гирлянды горе-соседей, они увидели четверых дам в меру стервозного вида. Все при хороших спортивных куртках и шапках. Одной из них была... Катя! Зарина недовольно нахмурилась, увидев их, но три прочие девушки - Карина, Марина и Маша - помахали им и поздравили с лучшим праздником года. Зарина даже слегка «оттаяла», хотя у неё лучшим был иной праздник.

- Взаимно, девочки. Тоже празднуете, развлекаетесь? - весело ответила им с готовностью Зарина, уже совсем не сердясь. Она их понимала...

Девушки помахали им и едва ли не с песнями пошли дальше.

- Они... тоже? - всё поняла Олеся. Мда, неужели всё так?

- Да, маленькая, и я злилась на Катю, потому что она захотела, чтобы я сблизилась с ними всеми. А я так не могу, солнышко. Я могу дарить радость лишь одному человеку, а не троим, как они друг другу.

- Ты думаешь, они... Шведская семья? - удивилась Олеся.

- Почти, хотя искренне пытаются этого не допустить. Карина и Маша, Катя и Марина живут парами вместе, но вчетвером они проводят вместе много времени. Я думаю, что они хотят стать одной семьёй, не побоюсь этого слова. Но я смогу лишь твоей быть, и ничьей больше. Не буду, как они.

- Солнышко, я согласна. За них я очень рада, но лишь тебя одну рядом и в сердце принимаю, мамочка, - улыбнулась дочь, обнимая Зарину. - Давай не будем о плохом и грустном, лучше слепим снеговика.

С этим Зарина согласилась и присоединилась к доченьке в этом. На вопрос «что ты сейчас хочешь дома посмотреть?» Олеся ответила, что лучше походит по снегу и проветрит все помещения при приходе домой. С этим Зарина согласилась тоже, понимая, что тайное желание дочки было иным. И она его осуществит в лучшем виде.

Слово она сдержала. Олеся была ей официально и по закону удочерена. Песен, шума и криков было много. Горе-родне Олеси, которая до этого момента студенткой совсем не интересовалась, Зарина вскоре через несколько часов истерик и «коронных фраз» с обеих сторон во всех деталях и посылах объяснила, что на имущество Олеси ей с колокольни от души плевать. Своего полно! А за отнятую у Олеси скромную квартиру, откуда саму девочку по факту выгнали в общагу и сдавали квартирантам без копеечной доли самой Олесе, Зарина им дала отдельно «по орехам». Заставила мигом оформить договор с переводом денег на карточку её любимой дочери.

Сама Олеся тоже не сплоховала: бедная девочка уже не была их забитой игрушкой, и сама рассказала им все свои мысли в их адрес. В тот же миг дядя предсказуемо попробовал было привычно замахнуться на неё. Да, было очевидно, что он любил быть «твёрдой рукой» с неспособными дать отпор, а его жена его «покрывала» и превосходила в подобных начинаниях, так как за его спиной могла не работать и творить всё подряд. Грузчик Василий только с крючка сорвался, сука! Олеся по привычке вжалась в стенку. Этого Зарина никак не потерпела и скрутила домашнего тирана в один миг. Как все трусы и подобные личности в целом, он сразу начал ругаться на тему «как долго он будет отпиливать тупой шлюхе голову и сношать в обе глазницы», «и ты, сука, не знаешь, с кем связалась», и так далее.

Когда Зарина ему объяснила, кто кого реально куда применит, тот сразу пошёл на попятную. Скуля псиной и хныкая, он не просто согласился на все условия обеих леди, но и вдобавок отдал Олесе ещё не проданные втихаря её же фамильные драгоценности! Доставшиеся от погибших в пожаре, не без его косвенного участия при порче проводки, обоих родителей!

За всё это, плюс за записи всех признаний жадных родственников на диктофон, обе девочки получили всё желаемое и пошли обмывать, знакомого Зарине нотариуса, бывшего с ними, тоже пригласили. Его, вернее, её долей за труды праведные - всё по закону, без беспредела! - стали две золотые серьги с рубинами и тоненькая цепочка впридачу к оговоренному заработку. Которыми Олеся, побив как бы кастетом дядю «за всё хорошее» уже сама, покачала перед его глазами и сказала, что при любом протесте он мигом станет «сладкой девочкой», а она будет смотреть видеозаписи всего этого процесса. Ей их сделают, пусть будет уверен. Альбина, нотариус, тоже пообещала много чего интересного. В машине Олеся дала волю слезам. И обе женщины утешали её, как могли. Без эротики, ха! Когда она успокоилась, поехали праздновать и снимать накопившее напряжение.

- Олеся, я тебя понимаю, у меня муж такой же был. Еле избавиться от него смогла. Самой бы не удалось, моя подруга Зарина подсобила. И нового мне нашла она же, сделала из образованного «ботаника» уверенного в себе решительного парня. - сказала Альбина, довезя обеих до ресторана.

Вечер любящие девушки провели с поцелуями и танцами дома. Перед этим Альбина и Олеся, сидя в ресторане, даже чуть-чуть сдружились. Потом нотариус отвезла Зарину и Олесю домой и уехала к любящему её новому мужу, пожелав маме с доченькой прекрасно провести вечер.

Поскольку Зарина даже сменила гнев на милость в адрес соседок, то их цветами на Старый Новый Год легко поздравили тоже, и ответ не заставил себя ждать. Приятельство с ними было приятным, на этом честная взаимная граница стоит и по сей день. Мама и дочка нормально общались с новыми приятельницами, познакомились, как следует. Видя, что они люди хорошие, сблизились как подруги.

Более того, бывшая флористом Карина стала директором того самого ресторана, где шеф-поваром была Катя. Как выросла после этого катина и каринина зарплата, объяснять незачем. Цветы с бывшего места работы Карины, которое теперь принадлежало Олесе, теперь за разумную цену становились украшением для всех уголков в помещении и лучших столиков. Марине и Карине Олеся скоро сделала новый дизайн тур. агентства и ресторана, после которого от клиентов помещения стали ломиться. Для Маши, инструктору по массажу уже Карина сделала подарок в виде выкупа всего массажного салона и назначения Маши его исполнительным директором. Не без маленьких подсказок Зарины, конечно.

В итоге у Олеси с Зариной было бесплатное обслуживание в том ресторане по самому высшему классу, тур. поездки без оплаты тоже стали очень приятным «бонусом». Цветы - без пояснений. От взаимных подарков все девушки еле находили место, где бы их хранить. А массаж девочки и так друг другу делали, и были довольны. Маша поначалу удивилась, но вовсе не стала настаивать. Поняла. Зарина даже смутилась, что бывало очень редко.

- Девочки, хорошие. Послушайте, мы очень вам рады, нам всегда приятно бывать у вас и приглашать к себе. Но я не могу так, как вы друг с другом, Олеся тоже. Не обижайтесь, девочки, я лишь одну Олесеньку могу обнимать, отдавать ей всю себя. - тихонько сказала Зарина, держа замечательных приятельниц за руки. Те немного грустили, но уважали решение подруг и никак не оттолкнули их. Даже наоборот, поблагодарили.

- Спасибо вам, хорошие. Вы так о нас заботитесь и не хотите разрушения наших отношений, что мы преданы вам будем всей душой. Мы тоже любим друг друга, я - Катюшу, Машенька - Кариночку. У нас не «шведская семья», хоть и похоже. Так что я могу вас понять и нисколечки не обижаюсь. Всегда приглашайте и обращайтесь, когда захотите компании! - немного неловко ответила покрасневшая Марина под тихие поцелуи Кати.

- Простите, пожалуйста, девочки! - ответила Зарина, на что все четверо влюблённых её успокоили, что всё нормально, и дружба никуда не денется. И любовь обеих девочек они чтят, никому не дадут её тронуть. Это было очень приятно.

По этой же причине, как подруги ни предлагали, девочки ночевали лишь у себя дома, даря друг другу родственную и при этом страстную любовь, которую обрели. Дни Рождения и все личные даты отмечали лишь вдвоём, приглашая подруг ненадолго. На дни Рождения всех подруг ходили тоже не очень надолго - часик, два, три, не более, - но активно поздравляли от души, очень щедро. Не отказывались мама и дочка от многих дополнительных знакомств. Они вскоре помогли четверым девушкам и почти всем остальным своим знакомым обрести кучу новых связей, товарищей.

Счастью Зарины и Олеси никто не мешал и не мог мешать. Те немногие, кто знал о нём, никому не говорили, ведь дружба, уважение и долг за их помощь были неоценимы.

Вместе раз и навсегда.

Страница книги Закаты под балконом в интернете

Table of Contents

Пролог.

Глава 1. Узнавание рассвета.

Глава 2. Дневные суеты сует.

Глава 3. Свечи для ужина.

Глава 4. Салют под музыку.

Глава 5. Багровый вечер.

Глава 6. Водопад из клинков.

Глава 7. Лоза и плоды

Глава 8. Карусель и колесо.

Глава 9. Раскрытое окно.

Эпилог.

О книге