Лань Ван Цзы стоял у края поляны на тропе Цюнци ведущей к одному из лагерей, где были собраны остатки клана Вэнь. Лило как из ведра, зонт, что он держал над собой мало спасал от потока воды падающего с неба. Его сапоги уже давно промокли, как и нижняя часть одежд, но это не волновало его, он попросту не замечал дискомфорта.

Они точно пройдут здесь. Он ждал. Он должен его увидеть. Должен узнать.

Со стороны лагеря послышался звук топота копыт по лужам и фырканье лошадей, несущих тяжелый груз. Через пару минут они вышли на поляну; группа людей на лошадях, животных было мало, поэтому люди сидели на них по двое и даже по трое. Он ехал впереди всей группы, чуть поодаль ехала молодая женщина, рядом с ней мужчина за спиной, которого сидел, а если быть точнее лежал без сознания молодой человек.

- Вэй Ин, - позвал Лань Чжань, выходя на середину поляны, перекрывая путь группе людей.

- Лань Чжань, - тихо ответил мужчина на голове, которого была одета потрепанная доули[sup]*[/sup]предупреждающе поднял руку с черной флейтой.

Пока внешне двое вели диалог про родственные души, про желание защищать слабых, настоящий разговор вёлся глазами, движениями бровей и биением сердец.

“Вэй Ин?!” - с болью вопрошало сердце Ван Цзы.

“Прости…” - с виноватой обреченностью отвечало кровоточащее сердце Вэй Ина.

“Почему?!” - не успокаивалось сердце гусулановца.

Он только поверил, что наконец-то обрёл счастье. Любимый человек ответил ему взаимностью. Его фантазии рисовали их совместное проживание. Было плевать, что они оба мужчины, “фуцзянские” браки[sup]**[/sup]сейчас не редкость. Уже было плевать на правила ордена Гусу Лань о темных заклинателях. Лань Чжаню уже на все плевать, лишь бы держать любимого в своих объятиях, оградить от всех проблем и посягательств.

“Я не могу бросить их, прости…” - молило о понимании сердце темного заклинателя, слезы крупными каплями стекали по щекам.

Вэй Ин распадался на мелкие части с того момента как встретил в городе Вэнь Цин. Он знал, что не сможет бросить ее, что выполнит любую ее просьбу. И не потому, что она спасла его шиди, Цзян Чена, он просто не мог пройти мимо несправедливости. А то, как поступали, после Аннигиляции солнца, с остатками простых людей клана Вэнь, было вопиющей несправедливостью. А ещё он хотел быть с тем кого любит, они только-только узнали о чувствах друг-друга, Вэй Ин захотел поверить… нет, он поверил, что они могут быть вместе, но…

“Я понимаю…” - обречённо согласилось сердце светлого заклинателя, обливаясь кровавыми слезами.

Лань Чжань знал, темного заклинателя не переделать, он и полюбил его за это: за решительность и нестандартность, за его стремление помогать всем и вся невзирая на статусы. Как он мог заставить его отступиться от своих принципов? Он может только следовать за ним, следить издали, чтобы любимый темный не пострадал, как делал все время после его возвращения с курганов.

Гусулановец отступил, пропуская группу людей. Склонив голову, скрывая лицо зонтом, он стоял у края дороги. Слезы бессилия, собравшиеся в уголках глаз, полились как только скрылась последняя лошадь со своей ношей. Вместе со слезами силы покинули руки, зонт выпал из ослабевших рук. Дождь смешиваясь со слезами стекал по лицу. Ван Цзы поднял голову к небу, задыхаясь от боли и тоски. Сердце стремилось вслед за ним, казалось оно вот-вот выскочит из горла, перекрывая дыхание. Хотелось кричать, выплеснуть всю боль в это бесстрастное небо, но он не мог произнести не звука из-за перекрывшего горло кома.

***

Вэй Ин почувствовал его присутствие, как и всегда, в последние месяцы войны. Сердце бешено забилось, он рядом, как всегда на страже, готовый помочь в любую минуту. Окрылённый поддержкой любимого человека он вел остатки клана Вэнь на свою вторую родину, гору Луан Цзан. Он понимал, что жизнь там превратится в борьбу за выживание, но зато они будут свободными. Также он понимал, что за эту выходку он заплатит высокую цену. Отныне ему придется жить жизнью изгоя, вдали от всего мира, шицзе, шиди,.. Лань Чжаня… Слезы, снова навернулись на глаза.

Увидеть… Хоть раз… Прекрасные теплые янтарные глаза… Попробовать на вкус тонкие бледные губы…

Они ехали уже довольно долго, дождь так и лил, на небе сквозь тучи пробивались первые лучи рассвета.  За ними вероятно уже отправили погоню, в светлое время суток ехать по дороге небезопасно. Вэй Ин свернул в лес, уводя людей вглубь, предварительно отправив духа в разведку, на предмет отсутствия человеческого жилья. Они вышли на большую поляну, темный заклинатель велел разбить лагерь и отдыхать. Люди зашумели, предлагали выставить охрану, чтобы можно было заранее узнать об опасности и успеть уйти, чтобы не попасться преследователям.

- Вам не стоит об этом думать, я обойду периметр и поставлю охранный барьер, как только кто-то подойдёт к нему, я сразу узнаю это, - успокоил Вэй Ин людей.

Они во все глаза смотрели на молодого человека. Сколько ужасов они слышали о нем в свое время, о том какой участи подверглись Вэнь Чжао и Вэнь Чжулю, как он превращал в свои марионетки трупы их собратьев по клану. И вдруг он пришел, спас их и сейчас ведёт в убежище. Они слышали о горе Луан Цзан, было страшно, но он уверил их, что сейчас там нет ничего опасного. Он угомонил всю тёмную ци и если посмотреть на молодого господина Вэнь Нина, этому можно было верить. Их госпожа, Вэнь Цин, доверилась ему, значит и они могут. Люди успокоились и начали сооружать из того, что было спальные места.

Вэй Ин обманул, он поставил охранный барьер как только они сошли с дороги, точнее один его уровень, всего было три уровня и как только каждый из них будет пересечен неизвестным, темный заклинатель узнает об этом. Ему нужен был предлог оставить людей, он не мог сдерживать порыв увидеть гусулановца, хоть издали, на мгновение, одним глазком. Так успокаивал себя темный заклинатель, быстрым шагом бесшумно двигаясь к месту, где по его ощущениям остановился Ван Цзы.

***

Ван Цзы почувствовал на себе чужой взгляд, он не нес опасность, наоборот, он согревал, ласково дотрагиваясь до его мокрой от льющего дождя спины. Светлый заклинатель резко обернулся и утонул… в море тоски серых глаз. Губы Ван Цзы приоткрылись с выдохом, сердце забилось как сумасшедшее. Ему нестерпимо хотелось броситься вперед, сгрести темного заклинателя в свои объятия, зарыться в его волосах, но не мог пошевелиться, только сорвавшийся с приоткрытых губ болезненный стон, говорил о его желании. Вэй Ин медленно шагнул вперед, в мгновение преодолев разделяющее их расстояние, взял в ладони лицо Ван Цзы и впился в желанные губы.

Поцелуй снял оцепенение с гусулановца, сгребая Вэй Ина, впиваясь в его губы, он толкал его назад, пока не врезались в дерево. Не смягчая напора Ван Цзы терзал губы темного заклинателя, кусая их, казалось он хочет сожрать его, поглотить полностью. Гусулановец перестал соображать в момент, как только столкнулся с серыми глазами. Забыв об остатках клана Вэнь, об их преследователях, о своем ордене, о мире заклинателей, он утонул в желании обладать. В себя он пришел от привкуса соли и железа на своем языке, открыв глаза он натолкнулся на полные слез глаза и кровоточащие губы. Глаза Ван Цзы распахнулись в ужасе, он отстранился, посчитав, что любимый человек плачет из-за него, потому что он причинил ему боль, искусав его до крови.

- Прости, прости, - умолял Ван Цзы, он гладил лицо Вэй Ина, смахивая его бегущие непрекращающимся потоком слезы, - Это я виноват, прости, - он и сам был готов расплакаться от злости на самого себя, - Прости… - он схватил за плечи Вэй Ина и опустил виновато голову.

- Все хорошо, - успокаивал темный заклинатель, но Ван Цзы не слышал его, погрузившись в пучину вины и стыда, - Лань Чжань, посмотри на меня, - позвал Вэй Ин взяв лицо гусулановца он поднял его, улыбнулся и продолжил, - Лань Чжань, помоги мне, надо выставить полог тишины над поляной где люди отдыхают…

- А? - Ван Цзы внезапно успокоился и невидящим взглядом вперился в лицо Вэй Ина. Как?

Как он может думать о ком-то в такой момент?

- Пошли, - Вэй Ин взял гусулановца за руку и повел в сторону лагеря.

Ван Цзы шел за темным заклинателем не произнося не звука, недоуменно смотря на руку, что вела его вперед. Он не мог понять, как ему реагировать и что думать. Неужели Вэй Ин пришел только ради полога? В какой-то момент он осознал, как глупы его мысли и предположения. Насколько не казался бы Вэй Ин беспечным и легкомысленным, на самом деле все было далеко не так. Возможно многие его поступки были вызваны эмоциональным порывом, но они не были легкомысленными, вовсе нет. Если Вэй Ин за что-то брался, то не отвлекался ни на что, это занимало все его помыслы и стояли на первом месте. Вэй Ин не отступал никогда, даже если это стоило бы ему жизни.

***

Непонятное чувство завладело Вэнь Цин. С одной стороны никакой опасности она не ощущала, но дискомфорт присутствовал. Девушка нахмурилась. Дождь слепил, не позволяя видеть дальше двух лошадиных голов, теперь с надвинутых бровей капли стекали прямо в глаза. Девушка часто моргала, стряхивая капли влаги с ресниц. И внезапно она поняла, отчего глаза ее широко раскрылись и она выпрямилась в седле. Дождь тут же ударил ей в лицо, крупные капли попали ей в глаза, девушка снова пригнулась и постаралась проморгаться.

За ними кто-то следовал, поодаль, не мешая, только следя. Конечно она поняла кто это был, надо было быть слепой дурой, чтобы не понять их взгляды, которыми они смотрели друг на друга недавно. Боль и жажда дотронуться друг-до-друга хотя бы взглядом читалась как открытая книга.

Лань Ван Цзы, второй нефрит ордена Гусу Лань следовал за ними, приглядывая за, тем кто ему дорог, Вэй Усянем.

Вэнь Цин ощутила укол ревности и сжала зубы. На мгновение она пожалела, что не дала Вэнь Чжао убить эту льдышку, тогда, в пещере Муси.

Она полюбила Вэй Ина, когда ее непутевый любимый братик притащил их с Цзян Ченом в Илин.

Знакомы они были до этого, но сначала ее сильно раздражал этот легкомысленный оболтус, так щедро впихивающий безумные мысли и идеи в голову ее младшего брата. Впрочем сам брат был очарован этим балагуром и готов был хоть в огонь, хоть в полынью за ним. Это жутко раздражало, пару раз она подумывала сбросить его с водопада, когда он заставал ее за поисками иньского железа там.

Останавливало только возможность быть пойманой и судьбой Вэнь Нина, если это случится.

В Илине ей открылся другой Вэй Усянь. Серьезный, умный, готовый пожертвовать всем, даже своей жизнью ради близких и дорогих ему людей. Ее восхищала его одержимость желанием помочь брату с золотым ядром. Потом она много раз жалела о том, что рассказала о своей разработанной операции по пересадке золотого ядра. Честно сказать в том момент она хотела только похвастаться своим умом перед Вэй Усянем, чтобы он обратил на нее внимание. Ей и в голову не могло прийти, что хоть один заклинатель сознательно может пойти на такую жертву.

Она отпиралась до последнего, придумывая разные отговорки. И стойко бы выстояла перед мольбами и уговорами юнмэновца, если бы не ее брат. В какой-то момент она осознала, что ее младший брат также является лекарем, опыта у него было маловато, но он им был и в будущем должен был занять соответствующий пост в клане Вэнь. Она долго собиралась духом, уговаривая себя, тем что она опытнее, да и разработка ее. Пришлось согласиться, страх, что брат что-то напутает и не дай бог погубит молодого человека пугала Вэнь Цин до дрожи.

Даже сейчас, спустя достаточное время она часто просыпалась в поту, увидев сон, где она проводит операцию. Исказившееся от боли красивое лицо, зажимающий кляп рот, чтобы сдержать крики агонии. Белое лицо брата, ассистирующего ей, приводящего в себя донора, потому как во время операции он должен быть в сознании и без воздействия обезболивающих. Она сжимала зубы, закусывала губы и язык, чтобы сдержать слезы. Не время плакать, все потом…

Три дня и две ночи ада…

Из горла вырвался тихий протяжный стон.

***

Она повернулась к Усяню, пытаясь прочесть по его лицу, почувствовал ли он присутствие Лань Ван Цзы. Кого она обманывает? Конечно почувствовал, они разговаривали без слов, даже она почувствовала его. И как подтверждение она увидела, как разгладилось напряженное до этого лицо, как наметилась слабая улыбка в уголках губ. Он перестал без конца прислушиваться и оборачиваться, полностью доверившись своему… кому? Возлюбленному? Любовнику? Не важно. Он доверил ему свою жизнь и значит она не должна сомневаться и бояться за своих людей. В конце-концов их охраняет один из сильнейших заклинателей современности.

Интересно, что будет, если их нагонят? Неужели Хангуан Цзюн встанет на их сторону и пойдет против всего мира заклинателей?

Ей не хотелось узнать ответ на этот вопрос.

***

Он врал…

Говорил, что уйдет ставить барьер вокруг лагеря, но он лгал. Она видела, как он ставил три уровня барьера как только они вошли в лес и пока искали место, где остановиться. Спустя пару минут стало понятно почему он врал. Она заметила счастливое лицо и широкую улыбку, когда он проходил мимо. Он уже не замечал никого и ничего, стремясь навстречу с ним.

Как же больно…

***

- Ты скажешь мне почему плакал? - спросил Ван Цзы, он поставил Полог тишины над лагерем и Вэй Ин повел его обратно, коротко бросив: “Вернемся”.

- Потому что был счастлив, - ответил Вэй Усянь.

- ***, - Ван Цзы дотронулся до прокушенной губы, стирая пальцем сукровицу собравшуюся на ранке, - Прости, - прошептал он, заворожённо смотря на губы.

- Говорят, если поцеловать больное место, оно перестанет болеть, - с усмешкой тихо произнес темный заклинатель.

Ван Цзы перевел взгляд на глаза собеседника, серые глаза улыбались. Еле заметные морщинки в их уголках, еще хранили капли слезинок, смешанных с дождевыми. Он махнул рукой, огораживая место пологом тишины, другой рукой притянув темного заклинателя поцеловал его в уголок глаза, собирая губами соленые капли. Вэй Ин закрыл глаза, наслаждаясь простой, но такой чувственной лаской.

Когда светлый заклинатель поцеловал уголок другого глаза Вэй Ин почувствовал, как его отпустило, сковывающее всю ночь напряжение спало, он обвил шею Ван Цзы руками и улыбнулся. Лань Чжань почувствовал улыбку губами, по тому как щурился глаз, как приподнялся его уголок. Отстранившись, посмотрев на счастливое лицо, он почувствовал желание ответить, уголки его губ приподнялись, едва обозначив улыбку. Поддавшись порыву он поцеловал место укуса на губе, едва дотронувшись до него, еле-еле, боясь снова причинить боль.

Мысленно усмехнувшись, Вэй Ин, ответил на поцелуй со всей страстью и давно сдерживаемым желанием, врываясь своим языком в чужой рот, захватывая чужой язык, увлекая его в страстный безжалостный танец. Глаза Ван Цзы расширились от удивления и напора темного заклинателя и снова закрылись. Одной рукой срывая с себя налобную ленту, отбрасывая ее в сторону, другой обняв талию Усяня,  прижал его к себе. Схватив правой рукой лицо Вэй Ина, Лань Чжань отстранился, всматриваясь в потемневшие серые глаза, смотрящие на него. Предрассветные лучи солнца пробиваясь сквозь тучи и льющий дождь отражаясь в них, обнажали плещущееся там желание.

Он опять играет с ним! Как тогда, на сборах перед Аннигиляцией солнца, когда сорвал с него налобную ленту, еще не зная ее истинного значения. Или перед облавой на горе Бай Фэн, когда уже знал. Он постоянно пытался вывести его из себя, обнажить свое желание обладать им, пусть и неосознанно. Он хоть представлял какого было сдерживать себя? Особенно в пещере черепахи-убийцы, когда он без сознания лежал на его коленях, просил об объятиях… Но теперь не надо сдерживаться, теперь я могу показать то, что скрывал все эти годы, теперь он…

- Мой! - прорычал Ван Цзы, вонзая зубы в основание шеи.

Вэй Ин цикнул и засмеялся, так как умеет только он; открыто, заливисто, от всего сердца, откинув голову назад, открывая взору свою тонкую длинную шею с аккуратным кадыком. Дождь стекающий по подбородку темного заклинателя, по шее, за ворот черной ханфу, возбуждал в светлом заклинателе такое знакомое томление внизу живота, теплом растекаясь по телу и обратно, поднимая волосы на руках и ногах, гоня табуны мурашек по спине, шее и лицу.  Издав сдавленный в горле стон Лань Чжань впился поцелуем в шею, слизывая дождевую воду, покусывал кадык, довольно урча слыша срывающиеся с чужих губ стоны.

Горячие поцелуи Ван Цзы разжигали внутри Вэй Ина огонь, еще, хотелось еще этого огня…

“Не останавливайся!” - молило разгоряченное тело.

Руки спешно развязывали широкий пояс, распахивали верхнюю ханфу, скидывая ее на землю, отправляя следом и нижнюю. Дождевые капли приятно охлаждали кожу, Усянь откинулся, удерживаемый сильными руками гусулановца. Желая ощутить прохладу дождя смешанную с теплом первых лучей солнца, пробивающихся из-за туч, темный заклинатель скинул с ног сапоги, стянул штаны и откинул их ногой. Раскинув руки, выскользнув из объятий он упал на свою верхнюю ханфу.

Вспомнилось детство в Юнмэне, они с Цзян Ченом любили гулять под дождем, особое удовольствие доставляло плескаться в озерах во время сезона дождей. Раздевшись до нижних штанов они прыгали в озеро, хохотали и брызгались друг на друга. Воспоминания теплом разлилось по телу, Усянь засмеялся.

- Лань Чжань! - звал он смеясь, - Лань Чжань!

Светлый заклинатель, отвлекся от снятия штанов, посмотрел на зовущего Вэй Ина и застыл. Он желал запечатлеть этот момент навсегда в своей памяти: счастливый, заливисто смеющийся темный заклинатель, навзничь лежащий на мокрой земле. Он сейчас так напоминал себя во времена учебы в Гусу, будто не было Аннигиляции, будто он еще не запачкал себя темной ци. На глаза навернулись слезы обиды и сожаления.

- Лань Чжань! - смеялся Вэй Ин, не видя слез светлого заклинателя смешавшихся с дождем.

Ван Цзы моргнул, возвращаясь в реальность. Белая сверкающая в лучах рассвета кожа, падающие на нее крупные капли дождя, стекающие вниз. Тяжелые черные волосы, словно змеи прилипшие к коже шеи и груди придавали Вэй Ину соблазнительный вид. Скинув сапоги и штаны, Ван Цзы спустился на землю к Вэй Ину.

- Лань Чжань, поцелуй же меня - кинулся на шею Усянь, ища своими губами чужие.

Ван Цзы откликнулся на просьбу, жадно припав к губам, одной рукой держа голову Вэй Ина, другой сжимая его ягодицу, оставляя на белой коже красные пятна, срывая с любимых губ стоны, тонущие в поцелуе. Холодная рука темного заклинателя легла на возбужденный член, вызывая дрожь и громкий вздох, завершившийся стоном, когда рука скользнула вниз по стволу, натягивая кожу и обнажая головку. Закусив губу, Ван Цзы склонил голову, уперев ее в плеча Вэй Ина.

- Не сдерживайся, - шепнул Усянь на ухо, прикусывая пылающую алым мочку, - Услышу только я, - медленно очерчивая большим пальцем головку члена, шептал темный заклинатель в ухо, обжигая его своим дыханием, - Ну же… - снова натянул кожу ствола, Вэй Ин медленно задвигал рукой вверх-вниз.

Ван Цзы сильнее прикусил губу, усмехнувшись темный заклинатель обхватил губами возбужденно торчащий сосок, дразня его языком, натянув снова кожу члена он прикусил сосок.

С искусанных губ сорвался громкий стон, все так же усмехаясь Усянь задвигал быстрее рукой вверх-вниз, не давая опомниться, между этим натягивая кожу и прикусывая сосок, срывая один стон за другим.

- Да, вот так, хочу услышать тебя, запомнить твой голос, - хрипло шептал Усянь в ухо Ван Цзы, не прекращая двигать рукой.

Он почувствовал, как напрягся светлый заклинатель, дыша все тяжелее, как запульсировал в руке член выплескивая горячую белесую жидкость на живот темного заклинателя.

- Вэй Ин! - выкрикнул гусулановец в момент наивысшего пика наслаждения, падая на грудь Усяня, - Убожество, - хрипло прошептал он в ему в шею, пряча кривую полуулыбку.

- Ах, если бы кто-то знал, что это наивысшая похвала от Хангуан Цзюна, - усмехнулся темный заклинатель.

Светлый поднял голову и посмотрел на довольное ехидно улыбающееся лицо, сжал плотно губы до тонкой линии, отчего они побелели.

- Хочешь меня наказать? - заигрывающе промурлыкал темный, согнув ногу лежащую между ног светлого, потер ее об его пах.

Янтарные глаза потемнели и сузились, неотрывно следя за темным. Тот в свою очередь запрокинув голову, открывая свою шею, из-под ресниц следил за глазами светлого.

- Мгм,- мыкнул Усянь приподнимая бедра навстречу светлому хитро ухмыляясь.

- Не дразни меня, - рыкнул Ван Цзы.

- Давай, - приподнимая бедра бросая вызов, мурлыкал Вэй Ин, ехидно улыбаясь, смотря из-под ресниц, - Покажи насколько ты безудержен, Хангуан Цзнюн, без своей ленты…

- А ты все никак не научишься держать свой рот на замке,- нависнул гусулановец над тесным заклинателем.

- Так рот нам и дан что… мммнн, - Ван Цзы заткнул рот темного заклинателя поцелуем, втиснул свой язык захватывая чужой в плен.

Вэй Ин взял руку Лань Чжаня, положил ее на свою промежность, пальцами на кольцо мышц между ягодиц. Глаза светлого широко распахнулись, натыкаясь на раскрасневшееся лицо Вэй Ина, приоткрытый рот, язык соблазнительно облизывающий губы, полный желания и похоти взгляд темных, словно небо перед грозой, серых глаз из-под ресниц.

- Тут… - начал было темный заклинатель.

- Я знаю, - рыкнул возбужденно Ван Цзы, неотрывно смотря на рот темного заклинателя, ожидая, когда язык снова высунется, чтобы облизать сухие губы.

Судорожно вспоминая картинки из ятао-сборника о мужской близости, он приставил палец к кольцу мышц и нажал, палец с легким сопротивлением проник внутрь. Представив как он входит туда, как ощутит этот жар, узкий вход и плотно сжимающие его естество мышцы, Ван Цзы зарычал вставляя второй палец. Вэй Ин выгнулся и застонал, впиваясь в мокрую землю пальцами рук. Пальцы гусулановца крупнее его собственных, голову закружило. Сколько раз он представлял это в своих фантазиях играясь со своей дырочкой одинокими ночами в Юнмэне, в своих покоях, прикусывая угол одеяла, чтобы не разбудить спящего в соседней комнате Цзян Чена.

- Аааах, это в сто, нет в тысячи раз лучше, чем я себе представлял играясь сам, - выстановал Вэй Ин, пока Ван Цзы растягивал его пальцами.

- Вэй Ин! - прорычал возбужденно гусулановец.

- Давай, - низко промурлыкал темный заклинатель, насаживаясь на пальцы Ван Цзы, - На фиг пальцы…

- Развратник! - воскликнул гусулановец вытаскивая пальцы и разворачивая Усяня на живот, приподнимая ягодицы.

- А ты прям опытный, - ехидно пробубнил Вэй Ин, поворачиваясь лицом к Ван Цзы.

- Замолчи! - рявкнул возбужденно светлый заклинатель, раздвигая ягодицы темного и приставляя к его анусу головку члена, темный двинулся бедрами ей навстречу.

С низким рыком, шлепнув по ягодице темного заклинателя ладонью, Лань Чжань толкнулся между нежных мышц. Вэй Ин выгнулся негромко вскрикнув, закусывая губу, из глаз брызнули слезы. Да, никто не обещал приятностей в первый раз. Горячее дыхание светлого обожгло кожу шеи, между поцелуями он просил потерпеть, шепча успокаивающе его имя. Вэй Ин расслабился, забота и нежность Лань Чжаня прогнали недавнюю боль.

Прикусив загривок, отвлекая от новой порции боли, Ван Цзы толкнулся глубже. В этот раз боль уже не была такой резкой, Усянь выдохнул со стоном, привыкая к ощущению наполненности, боль отступила, уступая место внутреннему зуду, требующего движения, он дернулся бедрами навстречу  светлому, приглашая начать двигаться. Лань Чжань повернул голову Вэй Ина к себе, поцеловал соленые от слез смешанных с дождем губы и начал двигать бедрами, толкаясь внутрь.

Первые толчки были не очень приятными, но затем, когда мышцы привыкли и перестали сопротивляться, волна удовольствия накрыла Вэй Ина, Выгибаясь назад, запрокинув голову, задыхаясь от неведомого доселе удовольствия он молил, между громкими стонами, Лань Чжаня не останавливаться. Ван Цзы казалось он плавится; от жара внутри любимого темного заклинателя, от чувства сжимающих его член мышц, но больше от молящего стона, просящего не останавливаться.

“Мой! Да, проси, моли меня! Не переставай хотеть меня! Не забывай меня, никогда!” - вопило все существо Лань Чжаня.

Низко рыча он кусал плечи и спину Усяня, срывая еще более громкие стоны. Схватив мокрые волосы, намотав их на кулак светлый заклинатель повернул голову Вэй Ина на себя, впиваясь в губы своими он шептал в них:

“Мой, мой Вэй Ин…” Снося темному заклинателю голову, заставляя его сердце заходиться от счастья, грозя выскочить из груди.

Ван Цзы почувствовав, что уже близок к кульминации, обхватил член Вэй Ина и задвигал рукой вверх-вниз по стволу, подняв любовника и облокотив на себя, придерживая одной рукой не переставая толкаться внутри. Первым кончил Усянь с громким стоном, выплескивая горячее семя в руку Лань Чжаня. Сжавшиеся от оргазма мышцы, сильнее обхватили член гусулановца, заставляя того излиться внутрь Вэй Ина  с его именем на устах. Обессиленный он завалился набок, падая на мокрую траву, увлекая за собой темного заклинателя.

Непрекращающийся дождь охлаждал их раскаленные страстью тела, смывая семя с ладони гусулановца и живота будущего Старейшины Илин.

______________

* конусовидная шляпа из листьев пальмы или тростника, высушенных и закреплённых на кольцах

** В Древнем Китае мужчина мог вступить в брачный союз с другим мужчиной. Это называлось "фуцзянский брак". Священники-даосы одно время приветствовали этот культ, и потому в Фуцзяне совершали следующую церемонию. Мужчины сочетались браком согласно обычной традиции, после чего старший (тот, кто сверху) забирал младшего (того, кто снизу) в свой дом. Младший воспринимался как зять родителями старшего и обязан был воспитывать детей, если они есть. Подобный союз мог длиться до 20 лет, но потом мужчинам предписывалось все же найти себе женщин для продолжения рода.Интересный факт: усыновление даже взрослого любовника как способ принять мужчину в семью и избегать нежелательных случаев практикуется в странах Азии до сих пор.В 2017 года в Китае внесли поправки в китайское законодательство, согласно которым «всем совершеннолетним дееспособным лицам предоставляется свобода назначать себе опекунов по взаимному согласию». Эта система, по-разному называемая «законной опекой» или «соглашением об опеке», позволяет однополым партнерам принимать важные решения о медицинском и личном уходе, смерти и похоронах, управлении имуществом и поддержании прав и интересов. В случае если один из партнеров теряет способность принимать важные решения (например, при психическом или физическом заболевании или несчастного случая), его или ее опекун может принимать решения за них в их интересах. Их правовые отношения также могут включать богатство и наследство или пенсию.

Страница книги Под дождем в интернете

Table of Contents

Под дождем

О книге