# Я принадлежал: никому... ему... им...

Конорева Вероника

Страница книги <https://selflib.me/ia_prinadlejal__nikomu____emu____im___>

Ночь проведенная вместе, не повод для знакомства...

«- Вас когда-нибудь окутывал страх настолько сильный, что весь мир вокруг вас просто переставал существовать, теряя свои четкие границы, оставляя вместо себя, лишь сковывающий лед, исходящий из самого вашего сердца? Мне было пять когда этот страх коснулся меня впервые...

Аки на мгновенье оторвал глаза от рукописи и посмотрел на публику. Студенческая библиотека его альма-матер редко видела такое скопление людей, даже в период экзаменов. Но сейчас, они все были здесь и так пристально наблюдали за ним, судорожно ловя каждое произнесенное им слово, будто от этого зависела их собственная жизнь.

Как же быстро все меняется. Еще пять лет назад он был таким же студентом, мечтающим издать собственный ранобэ, и чтобы все смотрели на него именно вот так. А сейчас? Когда его мечта осуществилась. Чего он хочет сейчас? Нужны ли ему все эти взгляды, все эти перешептывания в ладошку, записки с просьбой позвонить? Влюбленные взгляды всех, но не того, кого хранишь в своем сердце...»

Теперь сидя в баре Аки с трудом вспоминал детали сегодняшнего дня. Даже в обычные дни, выступления, будучи похожими одно на другое, не оседали в его памяти, покрываясь призрачной пеленой, как нечто происходящее не с ним, не здесь, не сейчас, а «сегодня» было далеко не обычным днем.

«Сегодня» было ровно семь лет как Ксай просто исчез из его жизни, оставив вместо себя лишь маленький желтый листик приклеенный к столу в их комнате в общежитии, записку состоящую из единственного слова «Прости». Именно в тот самый момент реальный мир для Аки снова перестал существовать, а время двигалось от слова к слову, от строчки к строчке, от главы к главе, постепенно приближая его к заветной мечте, но была ли она теперь такой заветной, он и сам не знал.

Семь лет, три ранобэ ставшие бестселлерами, одна экранизация, огромное количество поклонников, но полное одиночество сгоревшей в пепельнице, вместе с тем самым желтым листком, души. И лишь чистый виски, плещущийся сейчас в бокале сулил, хоть и кратковременное, забытье.

Нет, Аки действительно стремился и пытался все отпустить, простить, забыть, даже по возможности начать с кем-нибудь другим сначала. Но все его попытки были тщетными. Девушки не интересовали его еще со времен средней школы, а парни... Ни один из потенциальных бойфрендов не нашел в его сердце даже маломальского отклика, не говоря уже о «бабочках в животе» и желании поцеловать. Поэтому он просто сдался и перестал искать, лишь время от времени, когда на душе становилось совсем тяжко, он позволял себе забыться, утопив свою боль в алкоголе.

Еще, «сегодня» был последний день рекламного тура, посвященного выходу его нового ранобэ - «Любить тебя вопреки самому себе», очередная попытка отпустить то, что забыть Аки был совершенно не в силах. Завтра днем он вернется в Токио, через неделю, в связи со свадьбой Ханоки и скором рождением ее ребенка, он познакомится с новым главным редактором издательства, а потом снова полностью погрузится в свой вымышленный мир, наслаждаясь им до последней точки.

Аки залпом опрокинул в себя виски и с шумом поставил стакан на барную стойку, что было не особо заметно на фоне громкой и весьма ритмичной музыки ночного клуба. На удивление за весь вечер, что он тут находился, никто не подошел к нему и не попросил сфотографироваться или дать автограф. Возможно в этих ярких цветных вспышках, блуждающих по залу в такт музыки, он мало походил на того улыбающегося молодого мужчину, что красовался на последнем листе каждого его ранобэ, и вероятно это было сейчас очень даже к месту.

Положив крупную купюру на барную стойку, гораздо больше чем он сегодня выпил, и с легким хрипом произнеся «Сдачи не надо» Аки вышел в дверь, что вела в холл отеля в котором он остановился. Музыка, осевшая за вечер в голове, и алкоголь, отстукивали в висках свой безумный ритм, суля на завтра жесткое похмелье. Но Аки было все равно. Сейчас ему было хорошо, сердце не цеплялось за прошлое, а мозг мечтал только об одном — поскорее добраться до кровати.

Шаг, шаг, до лифта оставалось еще пару шагов, голова кружилась, глаза сами собой закрывались. Он давно так сильно не напивался, но оно того стоило, сейчас Аки чувствовал себя действительно свободным. В желании остановить головокружение он запустил пальцы левой руки в свои художественно растрепанные волосы, на секунду прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Тонкий и в тоже время весьма устойчивый, игривый и с этим по грубому мужской аромат сандала, неожиданно ударивший в нос, заставил все внутри перевернуться и замереть. Со всем этим Аки и не заметил как споткнулся и оказался в чьих-то крепких руках. Медленно открыв глаза и уже пытаясь извиниться он столкнулся с пристальным взглядом янтарно-карих глаз и слова застряли в горле.

Эти тонкие, но жесткие черты лица, нос с еле заметной горбинкой у переносицы, глубокий взгляд больших глаз, все напоминало в нем Ксая, все, кроме этого янтарно-карего цвета, в котором теперь хотелось утонуть. И вместо того чтобы извиниться, Аки поддался, возникшему, впервые за последние семь лет, желанию, и снова прикрыв глаза поцеловал, все еще держащего его в своих руках, незнакомца.

За спиной раздался «дзынь» прибывшего лифта, двери с шумом открылись, но властные руки незнакомца совершенно не хотели отпускать того, кто так дерзко посягнул на его роль сэмэ. Лишь на миг прервав неожиданный поцелуй, напирая, не оставляя и секунды на раздумья, на ходу нажимая кнопку этажа, незнакомец почти затолкнул Аки в лифт и прижал его спиной к зеркальной стене, упираясь своей правой ногой в его промежность. Секунда и губы, что еще минуту назад Аки так неожиданно, даже для самого себя, поцеловал, сомкнулись на мочке его уха. А потом властно коснулись шеи, двигаясь поцелуями вдоль открытой горловины темно-серого пуловера, заставляя Аки выгнуться и запрокинуть голову, а с этим еще больше прижаться, уже выпирающим из под плотной ткани джинсов, членом к ноге незнакомца.

Очередной «дзынь» оповестил, что лифт прибыл на указанный этаж и двери снова с шумом распахнулись. Незнакомец сделал шаг назад, но тонкие, длинные пальцы его правой руки уже сомкнулись цепкой хваткой на хрупком запястье Аки, увлекая его из лифта.

Только теперь Аки мог хоть немного рассмотреть того, за кем сейчас следовал совершенно не сопротивляясь. Мужчина выглядел, словно сошел с обложки модного журнала: высокий рост, широкие плечи, аккуратно коротко стриженные волосы цвета воронова крыла, и явно спортивное телосложение облаченное в строгий костюм черного цвета, контрастирующую кипельно белую рубашку и красный галстук, который только что был снят и теперь болтался в свободной руке.

Они успели дойти почти до конца коридора, когда незнакомец остановился у двери, видимо своего номера, так как в руке с галстуком появился ключ-карта, которым и была открыта дверь. Цепкие пальцы все еще держали Аки за запястье и стоило обоим зайти в номер, как незнакомец резко дернул его на себя, на ходу закрывая дверь на ключ.

Уже частично придя в себя, где-то на задворках разума понимая, что все то, что сейчас происходит ни к чему хорошему не приведет, Аки собирался что-то сказать, но не успел. Уже скинув с себя пиджак, незнакомец вновь прижал его к стене и впился в губы поцелуем наполненным страстью, желанием, безоговорочной властью, заставляя рот раскрыться и проникая в него своим языком. Аки сдался без боя. Каждая клеточка его тела была согласна с этими ласками, с этими, давно забытыми, ощущениями, рождая дикое желание ощутить прикосновение этого языка совершенно в других местах.

Словно читая его мысли, пальцы незнакомца проникли под пуловер и обжигая кожу своей прохладой стали медленно поднимать его край. А поцелуй становился все требовательней, жестче, прервавшись лишь тогда, когда край пуловера, собранный руками незнакомца, оказался у самого горла. Одно ловкое движение и край с горловиной перекинуты через голову, губы и кончик языка касаются шеи, а ловкие пальцы, стащив пуловер и откинув его в сторону, скользя по краю джинсов уже расстегнули ремень и пуговицу.

Когда же губы и кончик языка незнакомца коснулись сначала ключиц, а затем спустились к уже затвердевшим и слегка потемневшим соскам, когда, от чего-то холодные, отчасти проникнув под уже свободный край джинсов, пальцы касались бедренных косточек, пальцы Аки попытались ухватиться за стену, к которой он все еще был прижат, а с его, немного пересохших губ, сорвался отчетливо слышимый стон.

Его глаза были прикрыты от наслаждения, поэтому он не видел как в янтарно-карих глазах мелькнул хитрый блеск, а на губах незнакомца играла довольная улыбка, принадлежащая скорее голодному зверю, чем простому человеку. Холодные пальцы сжали край джинсов, отрывая их хозяина от стены, заставляя его сделать несколько шагов вперед, а затем просто толкнули его в сторону большой трех спальной кровати, застеленную черным бельем.

Холодный, пульсирующий, тугой узел, образовавшийся где-то в области солнечного сплетения, заставил Аки сглотнуть, как раз в тот самый момент когда от толчка он осел на край кровати опираясь на нее обеими руками, а незнакомец, слегка зависнув над ним, расстегивал пуговицы своей кипельно белой рубашки, предоставляя взору идеально сложенный торс: не перекаченные грудные мышцы, подчеркивающие ширину плечей, изящный силуэт, словно вылепленный с облика древнегреческого бога и четкие кубики сформированного пресса, которые так манили прикоснуться. И Аки, уже отпустивший эту ночь, под влиянием всего происходящего и алкоголя, повинуясь желанию, подался вперед и нежно коснулся своими губами пупка незнакомца. Холодные пальцы левой руки погрузились в волосы Аки, прижимая его голову к телу и заставляя двигаться вниз, оставляя влажную дорожку. Но спустя мгновение он уже лежал на кровати, а руки незнакомца ловко стягивали с него джинсы сразу вместе с боксерами. Сам же незнакомец все еще оставался в, хоть и расстегнутых, брюках.

Опираясь коленом на кровать меж ног Аки, незнакомец склонился к его телу и аккуратно провел зубами по бедренной косточке, что заставило это хрупкое тело содрогнуться, пальцы сжали покрывало, но незнакомцу словно было этого мало, и он коснулся своими губами внутренней стороны бедра Аки. А потом провел языком в обратном направлении. Аки прикусил губу, а его и без того возбужденный член прямо на глазах стал еще больше, плотно прилегая к телу. Что весьма нравилось тому, кто сейчас вел кончиком носа от яичек к головке.

Вот мягкое скольжение кончика языка по головке, заставляющее тело выгнуться, а вот крепкое прикосновение холодных пальцев к бедрам, заставляющее тело перевернуться. После чего пальцы, уже проникнувшие под живот и сомкнувшиеся на члене, начинают медленно двигаться вверх вниз, а губы нежно целуют правое плечо, шею, смыкаются на мочке уха, и затем шепчут...

- Мне продолжать?

- Д-д-даааааа... Ещ-е-е-щеее...

Слова срывались с губ Аки вместе со стонами и участившимся дыханием. Его аккуратные короткие пальцы сжимали черное покрывало, а тело реагировало на каждое прикосновение словно неожиданно оголившийся зубной нерв.

- Попроси меня.

За этими словами губы незнакомца нежно коснулись начала позвоночника, и стали медленно опускаться поцелуями вниз, прервавшись лишь единожды что бы снова произнести, при этом касаясь горячим дыханием кожи, слова.

- Попроси меня.

Холодные пальцы все еще ласкали член, постепенно наращивая темп, а губы незнакомца уже оставляли свой влажный след на небольшом родимом пятне на правой ягодице Аки. Что заставило его выгнуться в пояснице и податься бедрами в сторону незнакомца, словно моля о большем, что было подтверждено и сорвавшимися с губ словами.

- Прошу возьми меня...

И Рэйден, так звали незнакомца, взял. Проникая в узкое кольцо Аки своим довольно большим и твердым членом по жесткому, без дополнительной смазки, с каждым новым своим движением проникая все глубже и глубже, сжимая одной рукой бедро Аки, а другой продолжая ласкать его член в такт собственным движениям до тех пор, пока оба, одновременно содрогнувшись, не стали изливаться белесой жидкостью. Только после этого Аки выскользнул из, уже не удерживающей, хватки цепких пальцев, и рухнул на кровать, постепенно восстанавливая дыхание. И, то ли от еще не выветрившегося алкоголя, то ли от того, что сейчас его тело было наполнено неописуемой легкостью, он и не заметил как тут же отключился, что вызвало весьма довольную улыбку на лице Рэйдена. Который в свою очередь, собрал раскиданные по номеру вещи, принял душ, и уложив, уже глубоко спящего Аки поудобней, при этом обтерев его спину и живот влажным полотенцем, устроился спать рядом...


Когда Аки проснулся следующим утром, в номере уже никого кроме него не было. Голова ужасно болела, бедра и анус ныли, утверждая что то, что случилось ночью не было сном. Об этом говорило и то, что Аки находился не в своем номере, а на тумбе рядом с кроватью лежали: ключ-карта от номера, его телефон, кошелек, белая таблетка, и рядом стоял стакан наполненный водой с приклеенным к нему розовым стикером, на котором красовалось «это для головы». Будильник, установленный в телефоне еще несколько дней назад, оповестил что пора было вставать и отправляться в аэропорт.

Выпив таблетку, приняв душ в номере незнакомца на одну ночь, вернувшись к себе и собрав вещи, Аки спустился на ресепшен, что бы сдать оба ключа, и так, ради любопытства, узнать хотя бы имя того, с кем провел ночь.

- Простите Господин Миура. Гость уже съехал и мы не в праве разглашать личную информацию о наших клиентах. Ваш счет уже полностью оплачен. Желаете что бы я вызвала для Вас такси?

- Нет, спасибо, я уже вызвал машину.

- Тогда приятного полета, будем рады видеть Вас в нашем отеле снова.

Аки поклонился, покинул отель, а через пару часов и свой родной город, считая что все случившееся останется навсегда только тут, словно чудесный сон, теперь он знал о чем будет его новый ранобэ.


Спустя неделю Аки сидел в большом конференц зале издательства, Ханоки, стоявшая у окна и поглаживающая свой весьма округлившийся животик, посматривала на свой телефон, новый главный редактор предупредил что возможно немного опоздает. Ни она, ни Аки, его еще ни разу не видели, но она слышала что он был чертовски привлекательным мужчиной.

- Ты же знаешь что я не люблю работать с мужчинами.

Аки крутил в руках кружку с кофе.

- Прости, но женщин с нужной квалификацией за такой короткий срок я не нашла. Послушай, слышала он чертовски красив. Может он вдохновит тебя на нового героя.

В руках Ханоки зажужжал мобильный телефон и она сразу же взяла трубку.

- Пришел? Отлично. Проводи его в большой конференц зал.

И нажав отбой, она улыбнулась.

- Рэйден здесь. Я верю что вы поладите. Аки прошу, постарайся ради меня, и я обещаю имя моему ребенку дашь ты, муж уже согласен, ты же знаешь он твой ярый поклонник.

- Хорошо.

Аки улыбнулся и отпил кофе. В дверь постучались.

- Прошу входи.

Аки отставил кружку и посмотрел в сторону вошедшего.

- Аки позволь тебе представить. Это Рэйден Ито. Новый главный редактор нашего издательства и по совместительству твой личный редактор.

На пороге, сегодня облаченный в обычный деловой серый костюм тройку, стоял тот самый незнакомец из отеля, а обоняния касался знакомый, будоражащий воспоминания, аромат сандала...

Часть 1: Ни кому... Глава 1: Страх

Хоть все ранобэ Аки Миуро и были наполнены любовью, дружбой, а так же в большинстве своих случаев были полностью вымышленными, но все же... В каждой из его работ было что-то от него самого, словно мост связывающий два его абсолютно противоположных мира, маленький след его собственной жизни в этом огромном океане его фантазий. Последний ранобэ "Любить тебя вопреки самому себе" ни стал исключением, оказавшись под властью всепоглощающего страха, что по сути своей, был единственным вечным спутником Аки.


Двадцать лет назад...


Аки родился в Токио, но ни когда не считал его "родным" городом, по многим на то причинам. Отчасти потому что он покинул его будучи еще совсем маленьким, в возрасте всего пяти лет. А еще потому что город хранил одно и самых жутких его воспоминаний - смерть родителей...

Отец Аки - Даичи Миуро, был весьма известным, в своей сфере, юристом, и работал в фирме связанной с производством медицинского оборудования, их комплектующих деталей и программным обеспечением.

Мама же - Ёсико Миуро была простым учителем музыки, часто наполняющая дом своим чудесным голосом.

Тот роковой день, окрашенный болью, страхом, отчаяньем, начинался как яркий солнечный летний день, озаренный смехом, улыбками и любовью. Это был день рождение отца. Но по каким-то рабочим обстоятельствам ему все же пришлось не надолго отлучиться на фирму. Мама готовила праздничный ужин, а Аки играл со своим новым трансформером, что родители подарили ему на его день рождение неделю назад.

Небольшой двух этажный частный дом, задний двор с красивой елью, неизвестно кем и когда тут посаженной, под которой так удобно было прятаться во время игр в прятки, долгие поиски, и звонкий смех, когда "озорного" мальчугана все же находили. Сегодня было все как всегда: перед тем как уйти на работу отец пощекотал Аки и оставил его за главного, сказал сыну не подглядывать и нежно поцеловав маму ушел на работу. Мама, которую не пришлось долго уговаривать, разрешив поиграть с игрушками на заднем дворе хлопотала по дому, готовя к приходу отца небольшой сюрприз. У них всегда так было. Аки любил тайком наблюдать из-за угла как папа обняв маму со спины касается ее затылка своим носом и, думая что сын не видит, каждый раз нежно целует ее в шею. Аки было смешно, но он никогда не выходил из своего укрытия.

Все случилось неожиданно, солнце еще не начало клонится к горизонту, но уже не так сильно припекало. Отец только что вернулся с работы и отправился принять душ, мама накрывала на стол, когда раздалась переливистая трель звонка у ворот. Она заказала праздничный торт, это был единственный маленький недостаток Ёсико, не смотря на то что она очень вкусно готовила, выпечка ей никогда не удавалась. Но вместо курьера на пороге стоял не знакомый, сильно пьяный мужчина, который тут же начал кричать не слушая никаких возражений, а когда Ёсико попыталась закрыть калитку, сильно ударил ее ногой. Отец к тому времени приняв душ уже спустился, и кусал сына за бока спрашивая где мама в тот самый момент, когда услышал ее громкий вскрик.

Даичи опустив сына, стараясь не напугать ребенка, взял его за плечи и глядя в глаза проговорил.

- Аки, а давай пока мамы нет, мы поиграем в прятки. Только ты спрячься так хорошо, что бы мы с мамой очень долго тебя искали. И не произноси ни звука пока мы тебя не найдем. Хорошо?

Кивнув, и очень широко улыбаясь, Аки побежал прятаться под ветками любимой ели, а отец, прихватив бейсбольную биту, вышел во двор. Это был последний раз когда Аки видел его живым.

Через пару минут после того как отец направился к входной двери прозвучал первый выстрел, этот громкий, ледяной звук, пронизывающий ужасом, Аки хорошо запомнит на всю оставшуюся жизнь. Ведь после него ему впервые захотелось исчезнуть, выбежать из своего укрытия, прижаться к маме и папе, и исчезнуть вместе с ними. Ему впервые было страшно настолько сильно, что время для Аки замерло, настолько, что даже потом, когда страх немного отступит, он не сможет сказать через сколько оглушающий звук раздался еще несколько раз. Слова папы звучали в голове "не выбираться из укрытия и не произносить ни звука" вместе со страхом сковывая по рукам и ногам. Аки прижал колени к груди, обнял их руками, и что было силы кусал свои губы что бы сдержать рвущиеся наружу слезы и крик, надеясь что мама и папа скоро его найдут, он расскажет им как сильно он испугался и о том, что больше не любит играть в прятки. Но родители никак не приходили, он даже не слышал их голоса. Вскоре начало темнеть и Аки, изможденный страхом, даже не почувствовал как сон крепко сковал его в своих объятьях.

Он проснулся спустя несколько часов от шороха чьих-то шагов, вокруг было совсем темно, только свет фонариков, то и дело мелькал среди веток ели. Аки улыбнулся, значит папа ищет его, решив поиграть с ним, а тот страшный громкий звук ему только приснился. Хорошо, он немного подождет, совсем чуть-чуть и папа его найдет, но в ладошку уткнулся чей-то мокрый холодный нос. Опустив глаза Аки увидел морду собаки, заглядывающую под ветки ели, положив свою голову на передние лапы, она совсем не шевелилась, только пристально смотрела  на него таким теплым взглядом своих темно-карих глаз, словно говоря "А я тебя нашла.."

- Хана, девочка, что у тебя там?

Голос был мелодичным и мягким, но не принадлежал маме, и Аки боясь что его найдет кто-то чужой плотнее прижался к стволу, а собака начала фырчать словно хотела до него дотянуться. Ветки приподнялись и Аки встретился глазами с девушкой в полицейской форме, они с папой как-то читали книжку о людях в форме: о врачах, что день и ночь спасают тех кто заболел, о пожарных, что стоят на страже и охраняют город от непослушного огня, и о полицейских, что спасают людей которые попали в беду. Аки улыбнулся и уже будучи в руках девушки-полицейского потерял сознание...


Спустя много лет, уже даже после смерти вырастившей его бабушки, Аки все же прочтет дело своих родителей и узнает, что в тот день они были убиты обезумившим, под воздействием алкоголя, мужчиной. За несколько недель до этого его бросила жена, сбежав и забрав их общего ребенка. А так как жил он недалеко от района, в котором проживала семья Миуро, однажды, встретив в небольшом местном магазине Ёсико, в его голове что-то сломалось, он посчитал ее своей женой. Выйдя из магазина он проследил за ней и увидел как она в обнимку с Даичи возвращаются в богатый, по его взглядам, дом. Для мужчины это стало "точкой кипения". Спустя пару дней он купил с рук пистолет, изрядно выпил и пришел к дому Миуро возвращать своих жену и ребенка. А когда родители Аки оказали сопротивление убил обоих. Первый выстрел достался отцу, прямо в сердце, не оставляя ни единого шанса на жизнь. Когда же мама, еле передвигая ноги от страха, кинулась к нему, мужчина ударил ее сзади рукоятью по голове и она потеряла сознание, а он, грязно надругавшись над ее телом, стоя прямо над ней и справляя на нее свою нужду, произвел в нее три выстрела. Его поймали той же ночью. Выпивая в одной из уличных палаток, он хвастался что наказал свою проститутку жену и ее любовника, даже ни разу не вспомнив про то что у него есть ребенок.


В тот день, тот острый, жгучий, ледяной страх, сковавший собой маленькое сердце, крепко ухватился за него своими щупальцами, проникнув глубоко в подсознание Аки. За следующие три года он не произнес ни слова, как бы не пытался, он просто не мог ничего сказать кроме нечленораздельного мычания, его всегда начинали душить слезы. Аки общался с единственной бабушкой (маминой мамой), забравшей его после смерти родителей к себе, при помощи мимики, и она его хорошо понимала, а с другими людьми, даже детьми, Аки общаться совершенно не хотел, прячась от них в книгах и рисовании. Свет ночника так же стал неотъемлемой частью не только его детских ночей, но и всей его жизни. Даже после, когда он станет совсем большим и весьма знаменитым, всегда когда Аки один, он не может спать без света. Но больше всего на свете его пугают крайне громкие звуки. С возрастом, длительной работой над собой под наблюдением психиатра, Аки смог свести количество звуков к определенному "минимуму" не испытывая ужасной паники при неожиданном звуке лопнувшего шарика, или ожидаемого звука выстрела спортивного пистолета. Но вот сильный гром, заставлял его застыть в оцепенении, даже спустя двадцать лет.


Его "Никому" началось в Осаке в возрасте пяти лет...

Часть 1: Никому... Глава 2: Она

Она стояла у большого панорамного окна конференц зала и поглаживала свой округлившийся животик, а загадочная улыбка словно замерла на ее лице. И не смотря на тревожный блеск в ее темно-зеленых глазах, доставшиеся ей от прабабушки тайки по материнской линии, сегодня Ханоки выглядела по особому очаровательно, беременность явно шла ей на пользу. В такие моменты Аки казалось что Она: была, есть, и будет в его жизни всегда, несмотря ни на что. Она - свеча не гаснущая даже на самом сильном ветру, за которую он держался ни разумом и даже ни сердцем, он держался за нее самой жизнью. Она - его тихая гавань, в которой он всегда мог спрятать все свои страхи...


Семнадцать лет назад.


С того самого рокового дня когда умерли его родители. С той самой ночи, половину из которой он провел в бессознательном состоянии. За следующие три года Аки не произнес ни слова. И именно поэтому он находился под наблюдением врача психиатра и на специальном, почти домашнем, обучении.

Но не смотря на это Аки легко усваивал информацию опираясь на слух и на визуальное восприятие материалов. Он достаточно быстро научился читать про себя, писать, считать, с готовностью выполнял даже сложные задания опережающие его физиологическое развитие. Но его социальные навыки, на протяжении всех трех лет, оставались на уровне "той ночи... дня после...", и ни какое медикаментозное и психологическое лечение не могли это исправить, что приводило всех к единственному верному заключению - "Пока Аки сам не захочет говорить, мы не услышим от него ни слова". Поэтому в возрасте восьми лет, по медицинским рекомендациям он все же пошел в самую обычную школу, а благодаря уже усвоенному материалу оказался в классе на ступень выше своего возраста, что привлекло к нему "особое" внимание одноклассников.

Обычно по весеннему прохладный, апрель того года выдался весьма теплым, можно даже сказать каким-то жарким. Учебный год начался всего две недели назад, но Аки уже мечтал что бы он поскорее закончился. Ему не нравились навязчивые одноклассники, не понимающие почему он ни с кем не говорит и как вообще можно не разговаривать. Как и не нравилось то, что на него, как на диковинное животное в зоопарке, сбегались поглазеть почти со всей школы, не давая побыть в тишине. Единственным спасением для Аки стали наушники, в которых очень часто звучали прекрасные напевы кото (японский щипковой музыкальный инструмент). Но в последние дни даже они не спасали.

Помимо Аки в том году в их классе был еще один новый ученик Тоши Номуро и имя (на японском обозначает - аварийный) ему очень соответствовало. Нет он не был бедовым, он сам был источником всех бед, особенно если это касалось Аки. Именно его Тоши выбрал для того чтобы обозначить свои позиции в классе, и за эти две недели не было ни дня чтобы Тоши не доставал его.

-Эй ты, немой...

Тоши подскочил к идущему в сторону класса Аки, перекинул свою левую руку через его плечо, и слегка сжал шею, заставив того развернуть голову и посмотреть в его яркие серые глаза.

- Может поговорим?

И сам же рассмеялся над своей шуткой. А Аки дернув плечами, скинув с себя, не особо удерживающую в этот момент руку Тоши, ускорил свой шаг, прижимая к груди абсолютно новую, только вчера подаренную ему, книгу - "Маленький принц" Экзюпери. Сие действие Тоши весьма не понравилось и он нагнав Аки в два шага, сильно толкнул его ногой. Книжка выпала из рук, а сам Аки упав, оказался в нескольких метрах от нее.

- Что это у нас?

Тоши уже сидел на корточках над книгой, при этом наступив на ее мягкую обложку своим грязным кроссовком.

- Зачем читать тому кто и двух слов сказать не может? Может мне ее забрать себе?

Аки уже вскочил на ноги, в его темных карих глазах читались, боль, ужас, злость, но с его губ, хоть и скривившихся от гнева, не сорвалось ни единого слова.

-Забрать? Или отдать? Или все же забрать?

Тоши не унимался подкидывая книжку вверх и ловя ее меж своих ладоней, при этом наблюдая за реакцией Аки, который уже подбежал и пытался вернуть свою книгу.

-Ой...

Сказал Тоши с наигранным сожалением когда он в очередной раз подкинув книгу специально ее не поймал, позволив ей упасть в ведро с грязной водой, что было в руках проходящей мимо девочки. Тоши не был с ней знаком, но большинство из тех кто до этого момента со смехом наблюдали за происходящим, теперь резко замолчали и сделали шаг назад, словно боясь что последующая отдача зацепит и их.

Ханоки была на год старше Тоши, и на два года старше Аки. Невысокий рост, две жгуче-черные косички, очки в круглой оправе, простая но очень опрятная одежда, не выделяли ее из серой  толпы, но те, кто учился в этой школе давно знали, что вся суть этого урагана скрывается в ее темно-зеленых глазах, которые сейчас не видели никого кроме громко смеющегося Тоши.

Даже спустя много лет последнее что он будет помнить из этой истории как холодная грязная вода с запахом моющего средства, окатывает его почти с ног до головы, с головой окатить Ханоки не позволял рост, и последовавший за этим точный удар кулака в нос. Когда Тоши очнулся он лежал на кровати в медицинском кабинете, а Ханоки, кланяясь учителю и доктору, извинялась что не удержала ведро и ученик, так неудачно шедший в этот момент мимо, поскользнулся и упал. Заметив что Тоши очнулся Ханоки поклонилась и ему, но за стеклами ее очков, в ее глазах четко читалось "Выдашь и тебе конец"...


- Вот держи. Я ее высушила и разгладила, как смогла.

Это случилось на следующий день. Аки сидел на трибуне и смотрел как ребята из старших классов играют после уроков в баскетбол. Он повернулся на голос и увидел Ханоки. Сегодня на ней было простое зеленое платье, волосы были все так же заплетены в две косички, и очки, большие круглые очки. Она стояла и протягивала книгу, ту самую, что вчера испортил Тоши, ту самую, что она вытащила из ведра перед тем как облить его водой. Аки взял книгу, чуть натянуто улыбнулся и кивнул. А Ханоки даже не спрашивая разрешения уселась рядом.

- Ты ведь Аки? Тот самый, умный мальчик, который не разговаривает?

Аки нахмурился, ему не нравилось такое вот определение его как человека, хоть это и было простой констатацией фактов произнесенных с вопросительной интонацией. Поэтому печально вздохнув, все так же наблюдая за игрой, Аки кивнул несколько раз.

-А я Ханоки из 5 "Б".

Повисла тишина.

- Я знаю, люди весьма шумные, ты ведь поэтому любишь сидеть один, и любишь читать?

Аки резко повернул голову и смотрел на сидящую рядом девочку своими изумленными глазами. А Ханоки по-прежнему улыбалась.

- Я понимаю. У меня три старших брата.

Аки чуть вздернул нос, словно произнося "ясно" и ударил кулаком воздух впереди себя и Ханоки рассмеялась.

- Да, я от них научилась драться. Так что если будут доставать зови меня.

И он, слегка улыбнувшись ей в ответ, снова кивнул несколько раз.


Так, почти не заметно, пролетели апрель и май, и теперь, все двигалось пусть и в новом, но уже привычном для Аки ритме. Интерес одноклассников к молчаливому и очень умному мальчику поутих, только иногда, все же немного осмелевшие одноклассницы просили его помочь им со школьным заданием, и перешептываясь между собой обсуждали что Аки не только умный, но еще и весьма красивый, почти идеальный мальчик. Единственными кто по-прежнему присутствовал в каждом школьном его дне были Тоши и Ханоки. Нет, показавшийся на первый взгляд грубый мальчуган, оказался весьма занятным. Как позже выяснилось Тоши очень любил роботов и различные механизмы, в его рюкзаке всегда можно было найти катушку проволоки, отвертку, валяющиеся в рассыпную шестеренки, в отличие от своего ланч бокса, их Тоши никогда не забывал. А еще, с того самого дня как она его ударила, Тоши очень нравилась Ханоки, внимание которой он и пытался привлечь, вечно ошиваясь рядом с Аки, но уже не проявляя к нему нетерпения, и даже научившись общаться с ним на понятном только им языке мимики и редких жестов.

Приближалось лето, а вместе с ним день рождение Аки и дата смерти родителей. Хотя бабушка и пыталась поддерживать в этот день радостную атмосферу, каждый раз готовя много вкусной любимой еды и торт, Аки по понятным причинам не любил ни сладкое, ни это время года. В первый год после смерти родителей, он даже убежал из дома в этот день, но заблудился в еще малоизвестном ему парке всего лишь в квартале от того самого места где теперь он жил вместе с бабушкой, места где когда-то жила его мама. Но тогда ему казалось что он прошел если не весь, то пол города точно, и теперь его никто никогда не найдет, но взволнованный голос бабушки прозвучал как только начало темнеть. Теперь спустя три года, больше чем грустить по ушедшим на небо родителям, ему не хотелось огорчать любимую бабушку, ведь она тоже осталась одна. Аки слышал как она иногда разговаривает с фотографией мамы, рассказывая ей о своих переживаниях, о том что боится, что Аки так никогда и не заговорит. В такие моменты он очень злился на себя, запирался в комнате и часами пытался произнести хотя бы слово, но несмотря на все его усилия ничего не получалось.

День рождение, шестнадцатое июня, в том году выпало на учебный день и выдалось весьма пасмурным. Почти две недели до этого стояла очень жаркая звенящая погода, что со временем предвещало сильную грозу. Учителя в школе были в курсе особенной реакции Аки на грозу и очень громкие звуки, поэтому в такие дни ему было позволено остаться дома, но сегодня он неуверенно зашел в класс и протянул учительнице записку от бабушки, которая была вынуждена отлучиться до самого вечера. Учительница прочитала записку, посмотрела на Аки, затем в окно и пробежавшись взглядом по классу попросила Тоши поменяться с Аки на сегодня местами. Постоянным местом Аки была крайняя парта в ряду у окна, когда парта Тоши стояла почти у самой двери.

- Можешь достать свои наушники и слушать музыку. Если почувствуешь что становится страшно просто подойди ко мне. Хорошо?

Аки кивнул и прошел на уже освободившееся для него место. В классе хорошо знали о его страхе, учительница рассказала о нем еще в первый пропуск уроков по погодным условиям и попросила одноклассников поддержать его в те дни когда гроза начнется неожиданно. Поэтому сейчас, на него постоянно кто-то открыто оборачивался, или скрытно поглядывал из-за плеча, ведь знать это одно, но до сегодняшнего дня только Ханоки удалось стать свидетельницей того, о чем раньше все только слышали. Аки не замечал этих одновременно и озабоченных, и любопытных взглядов, его мысли блуждали в поисках ответов на вопросы: когда пойдет дождь? и успеет ли он добраться до дома? где спрячется в шкафу до прихода бабушки.

Дождь начался в середине учебного дня, резко и с такой силой, будто кто-то на небе решил включить душ, увеличивая напор воды с каждой новой минутой. Редкие раскаты грома еще звучали где-то очень далеко и пока совсем не пугающе, но все говорило что это только начало.

К концу учебного дня дождь то прекращался, то начинался с еще большей силой, радовало только одно - ожидаемая и столь ненавистная гроза все ни как не начиналась, словно давала шанс успеть добраться до своей крепости, организованной в шкафу в его комнате. Аки не хотел быть никому обузой, а в такие дни он ощущал это куда более четко, чем в простой яркий солнечный день, именно поэтому он вышел из класса сразу после того как прозвенел звонок последнего урока, еще до того как кто-нибудь из жалости предложит ему проводить его.

На мокрых улицах города почти никого не было, видимо поэтому знакомый силуэт с двумя черными косичками так отчетливо бросился в глаза не смотря на усиливающуюся пелену дождя. Ханоки, а это без сомнения была она, стояла в нескольких метрах впереди ожидая на перекрестке зеленого света светофора, который вот-вот должен был загореться. Аки улыбнулся, ему всегда было спокойней если эта бойкая девчонка была рядом, казалось она может развеять любой его страх. В этот самый момент брызги из под колеса автобуса наехавшего на образовавшуюся лужу жестко окатили ноги Аки грязной волной, а удаляющийся автобус словно смеясь подмигивал ему фарой поворотника, совершенно не сбавляя скорости. Звуковой сигнал светофора вот-вот оповестит о том что можно начинать движение, а автобус, явно не замеченный в этой стене дождя, был открыто проигнорирован о чем-то задумавшейся девчонкой. До трагедии оставались секунды...

Время вокруг словно замерло. Ужас вырисовывающейся перед глазами катастрофы перекрывал собой даже необузданный страх ожидаемой грозы. Зонтик выпал из рук, а сам Аки сорвался с места рванув к подруге, которая явно не замечала, уже почти повернувшего, автобуса, и готовая совершенно спокойно сделать шаг на проезжую часть, как только сигнал светофора откроет путь.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук, бешеный ритм сердца, холодным комом сдавливал горло, слезы помимо дождя застилали глаза, всего несколько метров, несколько шагов, несколько секунд, но он не успеет. Светофор предательски загорелся зеленым и Ханоки уже почти ступила на проезжую часть.

- Ханоки...

Чей-то совершенно незнакомый громкий голос раздался очень вовремя, девочка сделала шаг назад и обернулась на того кто ее позвал, а автобус, окатив ее туфли грязной водой из под колес с шумом промчался мимо.

Теперь время вокруг застыло и для самой Ханоки. В нескольких шагах от нее стоял насквозь промокший Аки, из его носа шла кровь, а с его губ сорвалось такое четкое слово.

-... автобус.

И в этот момент, словно ставя восклицательный знак в конце прозвучавшего предложения, в небе сверкнула молния, а за ней практически сразу же раздался оглушающий раскат грома.

- Автобус.

Повторил Аки уже более спокойно, смотря на Ханоки остекленевшими глазами и тут же потерял сознание...


Она стала его голосом, но никогда они не принадлежали друг другу.

Часть 1: Никому... Глава 3: Не принадлежать себе

"Что значит принадлежать самому себе? Быть самим собой? Наверное это носить и делать то, что тебе нравится. Любить то, и тех, кого ты на самом деле любишь, потому что, так говорит твое сердце, а не потому что, так тебе сказали другие, или потому что общество считает это правильным. Наверное в этом мире и в жизни самое важное всегда принадлежать самому себе, иначе разве можно сказать что ты это ты?" Именно так начинался ранобэ Аки Миуро "Любить тебя вопреки самому себе". Именно так он описывал свои воспоминания о средней и старшей школе - "Меня там не было"...


Семнадцать лет назад.


Аки очнулся только на следующий день в знакомых стенах медицинского центра, который так часто посещал за прошедшие три года. Бабушка спала рядом, сидя, устроив свою голову на кровати и крепко сжимая руку внука в своей руке. Мысль что все произошедшее ему только приснилось ледяными тесками сжимало горло, но Аки все же решился попробовать произнести хоть что-нибудь.

-Ба...

Сорвалось с его губ как-то хрипло и неуверенно. Но и этого было достаточно что бы бабушка открыла свои глаза, в которых одновременно отразились и страх что голос внука лишь приснился, и надежда что история рассказанная Ханоки действительно окажется правдой. Глядя в эти полные тревоги глаза Аки улыбнулся и снова, уже более уверенно, произнес.

- Ба. Пи...

Произнести слово "пить" целиком с первого раза ему не удалось, но бабушка, у которой по щекам уже текли слезы и так поняла его, поэтому тут же протянула ему стакан с теплой водой, а затем нажала кнопку вызова врача...

Уже спустя пару месяцев с того дождливого, но можно сказать яркого, день рождения, снова разделившего жизнь Аки на "До" и "После", он мог спокойно разговаривать и четко выражать свои мысли. И благодаря постоянным тренировкам неимоверно быстро пополнял свой "произносимый" словарный запас. Но не смотря на это Аки по-прежнему предпочитал оставаться в тишине, в тени, окончательно впустив в свой внутренний мир только Тоши и Ханоки, которые в конечном счете стали неотъемлемой частью почти каждого его дня на протяжении не только всех последующих пяти лет, но и жизни в целом.


Двенадцать лет назад.


- Тебе телефон вообще для чего нужен? Только с бабушкой связаться? Я тебе все выходные названивал.


Тоши подскочил к Аки со спины и по привычке схватил его за шею своей левой рукой.


- Ханоки уже видел? Уверен в форме старшеклассницы она станет популярной. Но я им всем покажу, пусть только посмеют на нее свои слюни пускать.


Последний год в средней школе для Тоши и Аки, первый год старшей школы для Ханоки, только теперь разница в возрасте между ними напоминала о себе более утверждающе, но не один из них не собирался идти у времени на поводу, будучи уверенными что они всегда будут друг у друга.


- Тебе не надоело?


Даже не смотря на то, что за пять лет от немоты Аки не осталось ни следа, он по-прежнему был весьма не многословен, в отличие от необузданного Тоши, который сейчас все же не успел ответить на столь многозначительный вопрос друга. Оба парня замерли на полушаге. Прямо перед ними, склонив голову в поклоне и протягивая, на раскрытых к небу ладонях, розовый конверт обклеенный сердечками, стояла Азуми, девочка из класса на ступень ниже и состоявшая в театральном клубе вместе с Аки.


- Миуро-семпай, ты мне нравишься...


Выпалила она так быстро и громко, словно боялась передумать. Тоши уже светился от предвкушения подтрунивания над Аки, что весьма отчетливо отражалось в его яркой и хитрой улыбке. А Аки, сделав небольшой шаг в сторону и произнеся совершенно безразличным голосом лишь одинокое "Прости", пошел дальше в направлении школы и класса.


- Что, совсем ничего не екнуло? Азуми ведь вроде как умная и на взгляд даже симпатичная, не такая красивая как Ханоки, но все же...


- Опять меня обсуждаете?


Голос Ханоки раздался почти у самого уха Тоши как всегда неожиданно, эта девчонка не только умела подбираться совсем бесшумно, но получала от этого удовольствие. Но больше всего ей нравилось то, что Тоши подскочив начинал запинаться, как и в этот раз.


- Да, то есть нет, то есть, Азуми, нет не пойми не правильно, Азуми только что призналась Аки, но он просто прошел мимо...


- Не просто, а как джентельмен извинился, я видела. Вот держи, нашла в библиотеке отца, я спросила и он разрешил.


Ханоки уже достала из своего портфеля широкоформатную книгу в твердой обложке с изображением замысловатого, словно вышедшего из сказки, дома.


- Кстати зачем тебе эта книжка?


Тоши и Ханоки задали один и тот же вопрос в один голос.


- Просто. Говорят в архитектуре Гауди множество тайн и загадок.


- Надеешься разгадать их и стать знаменитым?


В голосе Тоши звучало что он нашел еще один повод для подтрунивания.


- Нет, просто стало интересно почитать.


Аки убрал книгу в портфель и отправился в класс, оставив друзей позади себя.


С того самого дня как Аки заговорил, интерес к нему со стороны девочек резко возрос, и в течение последних пяти лет он неоднократно слышал разные признания в любви. И такие громкие как сегодня от Азуми, и совсем неуверенные, находя любовные письма в своем шкафчике, портфеле, парте. Но ни одно из них не вызывало в нем тех трепетных чувств, о которых рассказывал Тоши. Сердце Аки не учащало свой ритм, его мысли не путались, голос не дрожал, и взгляд, он никогда не хотел отвести свой взгляд, всегда смотря прямо в глаза. И он совсем не понимал разговоров мальчишек в раздевалке после уроков физкультуры, обсуждающих ноги и другие части женской фигуры.


"Ноги как ноги. Руки тоже вроде обычные, да и попа такая же как у всех" думал он издалека рассматривая фигуру Ханоки в купальнике на уроке плаванья их класса. "Тоши в юбке" пришел он к собственному выводу.


- Тоже пришел на старшеньких посмотреть?


Тоши плюхнулся на кресло трибуны рядом с Аки и достал из своей сумки ланч бокс с сэндвичами.


- Будешь?


Аки лишь мотнул головой.


- Почему она тебе нравится?


Тоши чуть не подавился куском откусанного сэндвича. А откашлявшись и проглотив наполовину прожеванный кусок, ответил вопросом на вопрос.


- Стоп, тебе что нравится Ханоки? Вот черт, ты же знаешь, блин, но вот жешь...


- Не нравится она мне, успокойся.


- Тогда кто?


- Никто. Поэтому и спросил почему Ханоки нравится тебе.


- Не знаю. Она прикольная. Мне нравится на нее смотреть, хочется видеть ее улыбку. Разве она не милая когда сердится?


- То есть логичной причины нет?


- Логичной?


Тоши рассмеялся.


- У чувств не может быть логики. Ну например, ты же любишь свою бабушку?


- Конечно.


- Почему?


- Она моя бабушка.


- Но ведь это не причина любить человека. Я вот например свою бабушку не люблю.


- Почему?


- Ну, она не любит нас, редко приезжает и звонит, хоть и живет не далеко. А если приезжает всегда ворчит и обижает маму.


- Но моя же бабушка меня любит.


- Девчонки вон тебя тоже любят, и сладостями подкармливают, и всегда готовы тебе помочь, только попроси.


- Это другое.


- В чем другое?


- Не знаю. Просто другое.


- Это просто ты еще не встретил того, при виде кого будет говорить твое сердце а не разум. Тогда все другое станет не важным...


Аки все равно не понимал, как это, когда из-за кого-то может перехватывать дыхание, и все становится простым и не важным. Не помогали в понимании этого вопроса и книги, в которых вроде бы все было расписано так красиво и понятно, но оставалось послевкусие недосказанности. Не помогали и рассказы бабушки про отношения мамы и папы. И что бы увидеть картину под другим углом, в каждой новой, прочитанной им, книге, Аки стал представлять себя на месте главного героя, и даже немного понял суть, но с каждой новой историей все больше убеждался в том, что ни к кому в жизни не испытывал таких чувств. Именно тогда Аки задумался над тем, а чего от любви хотелось бы ему самому, какой он видит свою любовь, а в результате появился его первый, полный нежности, заботы и душевного тепла, рассказ о любви. С тех самых пор Аки все больше и больше погружался в мир собственных фантазий, еще больше отдалился от общения с другими людьми, по-прежнему находясь рядом лишь с Бабушкой, Тоши и Ханоки, но почему-то даже им не доверяя, свой, такой яркий, вымышленный мир...


- Что пишешь?


Трибуны в спортивном зале, особенно во время тренировок волейбольной команды, было самым подходящим местом для того что бы спрятаться, стать невидимкой среди толпы. Поэтому голос Ханоки, выдернувший из философского потока мыслей, прозвучал для Аки не только неожиданно, но и как-то пугающе. Он резко захлопнул свой блокнот и так же быстро убрал его в сумку.


- Ничего особенного. Решила посмотреть на тренировку?


- Нет. Принесла список тех кто будет участвовать в спортивном мероприятии, увидела тебя и решила подойти. Все хорошо?


-М? Вполне.


Но его бегающий неуверенный взгляд говорил об обратном, и Ханоки присела рядом.


- Хорошо. Значит мне показалось. Ты же знаешь...?


- Знаю. Не переживай. Все действительно нормально. Просто задумался. Бабушка спрашивала чем я хочу заниматься в будущем и собираюсь ли я в старшую школу.


Это была весьма насущная тема, к тому же весьма логично меняло акценты.


- И что решил?


- Старшая школа - время что бы обо всем подумать.


- Вот и я так считаю...


Время двигалось все быстрее, закончились летние каникулы, постепенно осень окрасила мир красными тонами. И хоть в средней школе Аки перестал пропускать учебу в дождливые дни, они все равно вносили свои коррективы в его жизнь, поэтому с разрешения учителя физкультуры в такие дни, когда было совсем нестерпимо, он прятался на складе спортивного инвентаря, погружаясь в музыку и свой вымышленный мир без грозы, а иногда, пользовался данным убежищем даже в самые обычные солнечные дни, когда просто хотел побыть один.


- Ты уверен что сюда никто не придет?


- Уверен. Я специально проверил, уроки физкультуры сегодня на улице, тренировок в зале тоже нет, так что в ближайшие несколько часов сюда никто не придет.


"Дураки, нашли место для покурить, тут же противопожарная чувствительная, сколько раз уже ловили". Раздосадованный тем, что сегодня, даже в этот обеденный час, ему никак не удается остаться одному, Аки был готов выйти из своего укрытия и предупредить неожиданных гостей об их оплошности, но то, что он увидел в небольшой зазор, скрывающих его, сложенных большой стопкой, спортивных матов, заставило его замереть не издавая ни звука, и перевернуло весь его мир.


Сигаретами тут и не пахло...


В луче мрачного света, давно немытого, небольшого окна почти под самым потолком, целовались два парня, один из которых был очень даже знаком. Айдол старшей школы, пепельный блондин с ярко-зелеными глазами, президент школьного совета, капитан волейбольной команды - Изаму Танака, самый красивый одноклассник Ханоки, холодный Танака Семпай.


Сердце Аки пропустило удар, а пальцы Изаму скользили по форменной рубашке второго парня, которого Аки не раз видел на трибуне во время тренировок волейбольной команды, но никак не мог вспомнить его имя, при этом скользили так властно и в тоже время нежно, что Аки непроизвольно прикусил нижнюю губу.


Тишину складского помещения рассекали еле сдерживаемые стоны, срывающиеся с губ брюнета, когда губы Изаму стали касаться сначала его шеи, затем ключиц, и наконец-таки открывшейся из под расстегнутой рубашки грудной клетки.


Аки и не заметил как образовавшийся ком в горле заставил его дышать более медленно и глубоко. Пальцы от чего-то дрожали, а по телу, концентрируясь где-то внизу, словно жидкий огонь по венам, растекалось тепло, само же тело, абсолютно парализованное, не могло даже пошевелиться. Ком в горле стал нестерпимым и Аки непроизвольно сглотнул его в такт очередного сорвавшегося стона, в тот самый момент когда дверь склада открылась и на пороге появились учитель физкультуры и учитель труда, которые собирались проверить инвентарь для выездного спортивного мероприятия старших классов в следующем месяце.


Повисла наэлектризованная пауза, и теперь, переполненный страхом быть обнаруженным, Аки резко сел на пол и зажал рот рукой. Он слышал голоса учителей, звучащие на повышенной ноте, слышал голос Изаму, наполненный жесткостью, но не разбирал ни единого их слова, даже не смотря на то, что все происходило в паре метрах от него. Аки словно погрузился под толщу воды, перед его внутренним взором все еще стояла картина как Изаму скользил пальцами по шее второго парня, как они погружались в его темные волосы, картина того каким властным со стороны казался их поцелуй, все остальное словно стерлось из этого мира. Видимо по этому он даже и не заметил как складское помещение снова погрузилось в полумрак единственного света трех пыльных окон почти под самым потолком.


Сколько еще он просидел в своем убежище Аки не знал, ему казалось что не меньше пары часов, хотя на деле оказалось что он и урока не пропустил. Но звонок, выдернувший его в реальность и раздавшийся сейчас так неожиданно, заставил тело полностью отдаться панике, сердце куда-то бежало, а голова раскалывалась от боли. И вместо класса, Аки отправился в медицинский кабинет...


- Слышала что сегодня случилось?


Голос за занавеской, скрывающей лежащего на кровати в мед кабинете и претворяющего спящим Аки, принадлежал весьма молодой учительнице географии, пришедшей в школу только в этом году.


- Изаму Танака и Кайоши Кобаяси застали целующимися в подсобке. Никогда бы не подумала на этого парня. Такой интеллигентный, умный, воспитанный мальчик, и такое...


Тараторила она, даже не обращая внимания на жесты мед сестры, указывающей на занавеску, и призывающей быть потише.


- У тебя пациент ? Ой..


И голос вестницы стал гораздо тише, но все равно отчетливо различим.


- И что с современным поколением не так? Думаю это тлетворное влияние компьютерных игр и такой доступной западной культуры. Это же так не естественно. Два парня, в голове не укладывается. Интересно знают ли об этом их родители? Предки наверное в гробу перевернулись от этой грязи...


Мед сестра так и не ответила на ряд заданных вопросов, лишь жестами пыталась убедить собеседницу что им лучше продолжить разговор не здесь, что явно у нее получилось, так как спустя пару секунд в кабинете вновь стало совершенно тихо, но от чего-то так тоскливо и противно, что Аки хотелось оказаться где-нибудь не здесь.


"Этой грязи" крутились слова учителя в его голове. Но сам Аки не видел в этом ничего грязного. Он анализировал каждое движение Изаму, дышащие нежностью, страстью, желанием. Анализировал мелодичность стонов, свидетельствующие о том что другому парню было хорошо и приятно. От ярких образов прокручиваемых в голове, по телу снова стало распространятся тепло рождая странное желание оказаться на месте Кайоши. Аки резко сел. Его дыхание сбилось, сердце выстукивало безумный ритм, во рту скопилась слюна, а член, который, в отличие от многих парней, спал по утрам, сейчас почему-то начел твердеть. Страх отразился в глазах Аки. Он соскочил с кровати, схватил портфель и вылетел из медицинского кабинета, напугав этим стоящих недалеко от дверей мед сестру и учительницу географии.


- Аки с тобой все хорошо?


Прокричала мед сестра ему в след, но он ее уже не слышал. В его голове крутился только один вывод "Грязь... Я тоже грязный..."


Больше Он не принадлежал никому в полной мере этого слова. А с этого дня он не принадлежал даже самому себе...

Страница книги Я принадлежал: никому... ему... им... в интернете