Последствия

– Ноль шестьдесят девятая! Немедленно поднимитесь на мостик! – голос из коммуникатора, холодный и строгий, не терпел ни возражений, ни промедления. Девушка в сером комбинезоне корабельного инженера выругалась сквозь зубы – оголенный контакт полуразобранного модуля системы наведения одного из бортовых орудий «Антарсии» задел соседний и между пальцами, защищенными перчатками, проскочила яркая искра. Она ведь уже практически разобралась в том, почему в последнем бою три четверти выпущенных из пушки снарядов ушли в «молоко», и тут капитан неизвестно зачем вызывает именно ее, хотя большая часть техников сейчас совершенно свободны.

Ноль шестьдесят девятая раздраженно убрала с глаз некстати упавший синий локон не таких уже и длинных волос, стянула перчатки и быстро собрала разложенные на полу инструменты.

– Ноль-шесть-девять, я жду вас на мостике в течение пяти минут!

– Да иду я, иду! – девушка могла позволить себе интонации, нарушающие субординацию: коммуникатор был настроен на одностороннюю связь.

– Я все слышу, Ноль-шесть-девять БК-один!

О необычных способностях своего капитана девушка забыла. Опять.

Пары минут ей хватило, чтобы подняться на верхнюю палубу, но преодолеть пятьдесят метров пути под затянутым розовеющими облаками небом оказалось слегка проблематично: поднявшись по металлической лестнице, она лбом врезалась в стальной нагрудник БК-третьего и кубарем скатилось по ступеням вниз, и довольно затруднительно воспроизвести все те яркие и образные выражения, которыми она охарактеризовала остолбеневшего абордажника, акцентируя внимание на привычке БК-третьих таскать на себе броню едва ли не круглые сутки.

– Смотри, куда несешься, – Ноль-два-четыре даже не поинтересовался, цела ли девушка, и равнодушно скрылся в недрах корабля. Впрочем, наивно ожидать от БК-третьего участливого отношения к чужим проблемам, даже если он сам и стал частично их причиной – эта черта характера им не свойственная совершенно. Нет ее в проекте формирования личности, и все. Претензии можно разве что Матери предъявлять...

Ноль-шесть-девять невольно улыбнулась, поднимаясь на ноги и потирая ушибы: появись у нее возможность покритиковать Мать, в первую очередь она бы пожаловалась на синие волосы БК-первых – красные объемистые шевелюры БК-третьих ей нравились гораздо больше. Но когда тебя создают для технического обслуживания «Антарсии», приходится смиряться с тем, что твоя внешность – это также и твоя униформа, начиная с телосложения и заканчивая цветом глаз, и зависят они только от твоей специализации. БК-первые занимаются обслуживанием всех систем корабля и находящегося на его борту транспорта, БК-вторые – артиллеристы и пилоты, БК-третьи в своей мехаброне без проблем берут на абордаж суда незадачливых противников «Антарсии». Еще есть «белые» и «каннариалы», но вот уж о ком Ноль-шесть-девять не хотела вспоминать, так это о втором и третьем поколении биоандроидов – на их фоне БК-первые выглядят немногим полезнее мебели, отверток и запасных аккумуляторов.

– Опоздала на три минуты, Нолшеда, – капитан Дарр опустил привычное обращение по серийному номеру и назвал девушку производным от него прозвищем, которое негласно считалось и ее настоящим именем.

– Прошу простить... – Ноль-шесть-девять слишком сильно растерялась из-за присутствия на мостике Матери и Дженази. Из-за могучей спины последнего ей широко улыбались «белые» Араши и Даичи, что старшим из третьего поколения было несвойственно.

– Напомни мне, какое сегодня число и месяц, – изрезанное шрамами лицо капитана посветлело.

– Восемнадцатое, – Нолшеда взяла себя в руки, но дату вспомнила не сразу. – Шестой месяц.

– И пятый год со дня твоего «рождения», – произнесла Мать. Ее глаза, зеленый и карий, внимательно наблюдали за реакцией БК-первой.

– Данная информация не обладает статусом обязательно хранения в моей памяти. Или это больше не так?

Капитан шагнул в сторону, показывая девушке небольшой круглый тортик с пятью свечами, который все это время держала в руках Ноль-три-седьмая БК-один, прятавшаяся за его спиной.

– Мама и капитан Дарр решили начать отмечать даты нашей активации как Дни Рождения. Тебя поздравляют первой, потому что пять лет назад ты «проснулась» быстрее всех, – Ноль-три-семь, судя по ее голосу, от идеи была не в восторге.

– Я... рада, – значимость происходящего для всех своих братьев и сестер именинница осознавала медленно. Их... признают как личности? Больше не будет пренебрежительного отношения к тем, кого в случае чего можно легко восстановить из цифровых матриц?

Нолшеда приблизилась к торту и зацепила пальцем немного крема.

– Вкусный... А ничего, что на «Антарсии» две с половиной сотни биоандроидов первого и полсотни второго и третьего поколений?

– Шестнадцатого числа в Байене, – спокойно ответил Дарр, – нам вместо контейнеров с консервированными рыбой и мясом загрузили две тонны вафельных коржей, крема и шоколада. Виновные все еще не найдены, но если ограничить рацион... допустим, одних только БК-первых продуктами, которые они так «добросовестно» доставили на корабль, кто-то да сознается.

Запись

Ноль-один-пять БК-два с привычным опасением подошел к креслу записи биоэлектрических импульсов головного мозга. И он был уверен, что не одинок со своей фобией: одного несчастного случая хватило, чтобы подорвать доверие к машине у всех биоандроидов. Да, Мать исправила свою ошибку, и за последние два года не было ни единого происшествия во время сохранения воспоминаний, но Ноль-восемь-семь БК-один пришлось восстанавливать из запасной цифровой матрицы, которую Мать на случай чего-то подобного сохранила в специальный архив. Тогда Ноль восемьдесят седьмой потерял все воспоминания, накопленные за год, и стал после этого уже другой личностью – не тем, к кому Ноль пятнадцатый уже успел привыкнуть.

Что, если сейчас машина снова даст сбой, и он тоже исчезнет? Или кто-то из братьев и сестер? На этот раз потерян будет не один год, а целых три...

– Пятнадцать-ди, ты что, заснул? – Мать поторопила его недовольным голосом. – Каждый раз одно и тоже!

Парень, в очередной раз переступив через собственный страх, неловко сел в широкое удобное кресло. Голова сразу оказалась зафиксирована в специальной выемке, а сверху опустился широкий белый обруч.

«Один, два, три, – начал мысленно считать Ноль пятнадцатый, в очередной раз понимая, что не может точно определить момент, когда происходит сохранение воспоминаний, – четыре, пять, шесть, семь...»

– Готово, – Мать закончила свои манипуляции с панелью управления и подняла обруч, разрешая Ноль пятнадцатому встать. – Зови следующего.

С облегчением покинув кабинет с аппаратом сохранения, парень прошел мимо большой очереди БК-третьих, которые без своей мехаброни выглядели непривычно безобидно. Даром, что все они, как на подбор, высоченные широкоплечие верзилы, и на одного «абордажника» в рукопашной необходимо пять БК-вторых или десять БК-первых...

Внезапно его внимание привлекли растрепанные белые волосы, обладательница которых сидел в коридоре рядом с БК-третьими прямо на полу, уткнувшись лицом в колени. И это было странно, потому что запись памяти третьего поколения – «белых» – было бесполезным занятием. Их тела созданы на основе ДНК Дженази, расшифровать которую Мать так и не смогла, создать идентичные им невозможно, а если все же попытаться, то произойдет то же самое, что и два с половиной года назад, когда пришлось восстанавливать из матриц три десятка БК-третьих, разорванных на части. Дженази – г’ата, суть которых одна сплошная загадка.

Сначала Ноль пятнадцатый решил, что перед ним сидит Тонами, но когда он попытался подойти и спросить, что она здесь делает, в коридоре прозвучал тихий предупреждающий рык.

– Не трогай ты ее, – произнес один из БК-третьих, Ноль сорок второй. – Сидит себе и сидит.

– Это же Тоши... – Ноль пятнадцатый сделал осторожный шаг назад. Одна из десяти «белых» и единственная среди биороидов «Антарсии», которую Мать считала дефектной, могла просто так, без всякой причины взять и оторвать тебе руку. И вероятность этого события тем выше, чем дальше она находится от Дженази и двух сильнейших «белых» – Араши и Даичи.

– Ты сохранение прошел? Вот и шагай к своей консервной банке, – Ноль-четыре-два бросил на БК-второго свирепый взгляд.

Ноль пятнадцатый не стал затевать перебранку рядом со смертельно опасной психопаткой и уже собрался идти в ангар к своему «Архангелу», но тут столкнулся нос к носу с еще одной «белой» – Нана пришла за своей сестрой.

– Тоши, тебя отец зовет, – представители третьего поколения так называли Дженази, который лично тренировал и воспитывал всех десятерых.

«Белая» медленно подняла на сестру свои фиолетовые глаза. Далее последовала коротка игра в гляделки, в которой победу одержала Нана, и Тоши снова уткнулась носом в колени.

– Тоши...

Так ничего и не ответив (на самом деле никто точно не знал, умеет ли Тоши говорить), «белая» наконец встала и ссутулившись, на полусогнутых ногах побрела к лестнице на верхние палубы.

Печальная Нана последовала за ней, и Ноль пятнадцатому в голову внезапно пришла неожиданно безумная мысль.

– Нана! – окликнул он ее.

Девушка обернулась. Необыкновенно красивая, настолько, что соперничала с великолепной Яцухой, но в отличие от своей сестры очень добрая и с мягким, миролюбивым характером – ей искренне восхищалась вся мужская часть экипажа «Антарсии». Только принадлежность к третьему поколению и постоянная опека Дженази мешали самым горячим головам познакомиться с девушкой ближе.

– Да?

– До начала операции еще часа три... – Ноль пятнадцатый почувствовал, как уверенность стремительным потоком покидает его. – Сходим вместе в столовую?

За спиной парня раздались удивленные возгласы БК-третьих, кто-то восхищенно присвистнул.

«Черт, я поторопился, не надо было здесь предлагать... Араши и Даичи меня в порошок сотрут... А если и Дженази разозлится?.. Да о чем я вообще, не согласится она,» – все эти мысли пронеслись в голове БК-второго за доли секунды, но Нана внезапно улыбнулась и ответила:

– Хорошо.

«Один, два, три, – начал мысленно считать Ноль пятнадцатый, в очередной раз понимая, что не может точно определить момент, когда происходит сохранение воспоминаний, – четыре, пять, шесть, семь...» И внезапно сообразил, что больше не сидит в кресле сохранения воспоминаний. Совершенно голый, теплая вязкая жидкость окружает тело, и он плавает в ней, чувствуя, как каждую клеточку его тела пронизывает свет истинного блаженства.

«Что это? Где я?»

А потом все понял и изо всех сил стал колотить в прозрачную стену капсулы искусственного рождения.

Через два часа он уже твердо стоял на ногах, мог ясно мыслить и, самое главное, был одет.

– Как я умер? – это был первый вопрос, который он задал Матери.

– Орудия противника разнесли твоего меха в клочья. Нана пыталась спасти хотя бы твой мозг, чтобы не восстанавливать тебя из матрицы, но ей взрывом оторвало руку.

– Зачем? – удивился Ноль-один-пять БК-два. – Мои воспоминания сохранили за три часа до начала операции. Смысл рисковать?

– Мне почем знать? – раздраженно отмахнулась Мать. – Иди и сам у нее спроси. Она сейчас в медблоке, руку регенерирует.

– Как-нибудь в другой раз, – БК-второй не горел желанием приближаться к «белой», какой бы милой и доброй она не была. Мало ли что...

Сожаление

Байшу-Лан медленно поклонился, давая понять стоящему перед ним капитану «Антарсии», что диалог окончен.

– Наш корабль появится через два часа. Можем ли мы просить Вас позволить нам ожидать его на борту Вашего судна? – алый гребень на зеленой голове дипломатического представителя республики Даасан чуть-чуть приподнялся.

– Разумеется, – ответил человек, на время беседы снявший с головы черный капюшон. Он поступил так из вежливости, но дипломату республики Даасан было немного неприятно созерцать в течение всего диалога его изуродованное шрамами лицо и багрово-черный протез вместо левого глаза.

Невысокая молодая женщина, стоявшая по правую руку от капитана, жестом предложила Байшу-Лану и его спутникам проследовать за ней.

– Я провожу вас в гостевые каюты.

– Будем весьма признательны.

Как только они покинули мостик, даасанец позволил себе немного расслабиться – зловещая аура капитана «Антарсии» угнетала чувствительного к подобным вещам человекоящера.

– Кристина Этлакен, если не ошибаюсь? – капитан представил свою компаньонку гостям, но Байшу-Лан не был уверен в том, что правильно расслышал ее имя.

– Да, – женщина повернула голову, подарив послу белоснежную улыбку.

– Ваш капитан весьма благожелательно воспринял наше предложение, хотя еще месяц назад вы довольно тесно сотрудничали с кесларцами. По слухам, они предлагали вам весьма выгодные контракты... С чего вдруг такая резкая перемена в отношении к их правительству?

Женщина ответила, только когда они вышли на одну из верхних палуб «Антарсии»:

– Они использовали нас. Предложили нам контракт на охранное сопровождение одного из своих торговых кораблей, который контрабандой перевозил оружие на территории ортанцев – для поддержки антиправительственного движения. Когда пограничники панциреголовых остановили их для таможенного досмотра, кесларцы забили тревогу и сообщили нам, что это никакие не военные, а самые настоящие пираты. Мы, конечно, сначала попытались разобраться и все выяснить самостоятельно, но ортанцы начали стрелять первыми...

– Вы уничтожили линкор пограничного контроля и способствовали получению террористами оружия массового поражения, – даасанец неодобрительно покачал головой. – То-то в Ортании гражданская война на новый уровень перешла.

– Нам, собственно, все равно, чем дело кончилось, но кесларцам следовало предупредить нас, в чем заключалась истинная цель того задания.

Байшу-Хван, младший брат посла, не удержался от личного замечания:

– Кесларцы известны своим коварством. Думаю, они еще смогли оправдаться перед императором Ортании, переложив всю вину на вас. «Они замаскировали свое судно под корабль нашего торгового флота,» – так они, думаю, сказали.

Кристина Этлакен признала правоту слов даасанца, хвост которого раздраженно рисовал в воздухе восьмерки:

– Нас обвинили не только в нападении на военный корабль, но и в участии в заговоре против правящей династии. Собственно, и первого обвинения нам достаточно для того, чтобы еще лет сто обходить стороной Ортанию, но второе делает нас еще и политическими преступниками, что неприятно втройне... – она не закончила предложение, потому что дорогу ей преградил огромный представитель незнакомой расы, покрытый белой шерстью с ног до головы.

Байшу-Лан, поначалу впечатленный габаритами неизвестного, спустя мгновение в ярости встопорщил свой гребень: существо сжимало в лапах швабру, с помощью которой тщательно драило палубу.

Даасанца, привыкшего к жесткому кастовому делению общества, вмешательство представителя корабельной прислуги в беседу двух обладателей более высокого социального статуса привело в бешенство.

– Капитан Дарр не слишком строг в вопросах дисциплины, – не смог не прокомментировать ситуацию Байшу-Хван, пока его старший брат подбирал более вежливые слова.

– Может, позволишь нам пройти, Дженази? – сдержанно спросила Кристина Этлакен, когда увидела, что тот не торопится уступать дорогу.

– Палуба «Антарсии» тесна для пятерых? – удивленно спросил белошерстый громила, все же отступая в сторону. Распрямив спину, он стал еще выше, и Байшу-Лан понял, что на полторы головы ниже его, хотя сами даасанцы совсем не карлики.

Кристина ничего не ответила и повела гостей дальше, а монстр по имени Дженази с прежней невозмутимостью продолжил возиться со шваброй.

– Из какого народа этот невежда? – Байшу-Лан уже справился с той вспышкой гнева, которая не позволила ему разомкнуть клыки ранее.

– Г'ата.

– Не знал, что на Облачной Тропе живут такие. Немного напоминает своим обликом кесларца, только морда... другая. Как у животного, которого приручили люди.

– Дженази скорее волк, чем пес, – с улыбкой ответила Кристина, и тут же перевела разговор на другую тему.

Каюта, которую предложили даасанцам, была очень просторной и светлой. Убедившись, что гости устроились со всем доступным комфортом, Кристина оставила их одних, прикрыв за собой стальную дверь.

– Это очень большой и хорошо вооруженный корабль. Ты уверен, что у нас все получится, Лан? – неуверенность Хвана проявляла себя в каждом его движении и жесте.

– У «Антарсии» немногочисленный экипаж, не более пятисот человек, – возразил ему Кхан, до этого момента хранивший молчание второй брат Байшу-Лана.

– Дарр со своей шайкой уничтожил линкор ортанцев и военную базу кесларцев, – ответил Лан. – Недооценивать мощь его корабля не стоит, но Верховный Совет передал в наше распоряжение лучшие корабли флота. Осталось только сообщить, что «Антарсия» попалась на нашу уловку и не станет вести себя слишком осторожно в присутствии наших вооруженных сил. Заманим ее в ловушку и уничтожим!

– Не думаю, что подобный риск стоит тех условий, которые нам предложили кесларцы и ортанцы, – Хван продолжал стоять на своем. – А еще нас могут подслушивать...

– В каюте нет устройств подобного рода, – успокоил брата Лан, – я уже проверил. И хватит раздражать меня своей неуверенностью: окончательное решение за мной, и я его уже принял!

Вооруженный по последнему слову техники крейсер даасанцев прибыл к назначенному часу и Байшу-Лан с братьями с плохо скрываемым облегчением перешли на его палубу.

– Флот, задачей которого является рейд на территорию кесларцев, будет ждать вот в этой точке, – посол даасанцев, установив с «Антарсией» канал видеосвязи, поторопился передать Дарру координаты места сбора.

Взгляд, которым человек со шрамами ответил на его сообщение, не понравился Байшу-Лану даже меньше, чем фиолетовые глаза Дженази, который почему-то стоял по правую руку от капитана на месте Кристины Этлакен.

«Что делает уборщик на капитанском мостике?» – мысленно изумился даасанец.

– На «Антарсии» замечено движение башен орудий основных калибров, нас берут на прицел! – вопль одного из офицеров даасанского крейсера внес еще большую сумятицу в мысли Байшу-Лана.

– Что это значит? – спросил посол у изображения на экране устройства видеосвязи. Расслабить окостеневший от страха гребень, плотно прижавшийся к черепу, человекоящер так и не смог.

Дарр выдержал паузу еще минуту, а потом наконец ответил:

– Мой очень хороший друг Дженази, – капитан «Антарсии» кивком указал на г'ата, – убедил меня в глупости авантюры, целью которой было уничтожение части военного флота даасанцев. Говорит, риск слишком велик.

– О чем... О чем вы?

– Ну, мы уже в курсе того, что кесларцы, ортанцы и даасанцы заключили тайный договор с целью избавиться от «Антарсии». Я был весьма возмущен этим фактом, да и Кристина разозлилась, поэтому мы решили провести в этом секторе несколько акций устрашения. Но Дженази против, поэтому мы улетаем как можно дальше отсюда.

– Вам следовало так поступить еще два месяца назад, – Байшу-Лан старался, чтобы его голос звучал ровно. – Вы причинили всем массу проблем.

– Да, верно, и мы сожалеем. Весьма сожалеем. Передайте всем наши искренние извинения.

– Это будет нелегко, но я постараюсь, – даасанец склонился в глубоком поклоне.

– Как думаешь, Дженази, Байшу-Лан смог передать всю глубину нашего сожаления? – Дарр набросил на голову капюшон и легким пассом рассеял заклинание магического зеркала, позволяющего в подробностях рассмотреть картину происходящего на расстоянии в несколько миль.

– Последние три выстрела были лишними, – ответил г'ата, неодобрительно оскалив клыки.

Обломки даасанского крейсера все еще падали вниз, объятые дымом и пламенем, но пройдет еще полчаса и белоснежная грань Облачной Тропы поглотит искореженные артиллерийскими залпами обломки без остатка.

Обманный маневр

Стальной корпус «серафима» тряхнуло, когда Ноль двадцать четвертый еще раз попал в него из орудий своей боевой машины. Тонами выругалась и резко направила «серафима» вверх, закручивая его вокруг своей оси и тут же беря вправо, но бесполезно: БК-второй снова достал ее, и на этот раз короткая очередь кучно легла в крыло, сделав машину неуправляемой.

Остановить неконтролируемое вращение «серафима» оказалось очень сложной задачей, и Тонами, не являясь профессиональным пилотом, в полной мере прочувствовала состояние абсолютной беспомощности, когда тебя, словно опавший лист, неведомо куда несет безудержный поток. В ее голове даже промелькнула паническая мысль о катапультировании, но она все же отбросила ее в сторону, разумно рассудив, что контакта с гранью Облачной Тропы или одной из парящих над ее поверхностью скал не предвидится еще в течение пяти минут.

Успокоившись наконец, Тонами внезапно бросила бесполезную возню с рычагами управления и отдала машине приказ принять антропоморфную форму.

Полная трансформация корпуса заняла полторы секунды, еще одна понадобилась, чтобы подстроить под новые условия систему управления. Теперь Тонами будет управлять «серафимом» с помощью сенсоров, встроенных в костюм пилота, а всю информацию, получаемую с его внешних датчиков, бортовой компьютер будет выводить непосредственно на ее сетчатку глаз.

В человекообразной форме «серафим» летает с помощью анти-гравитационного двигателя, используя реактивную тягу только для тактических маневров, и Тонами выровняла машину простым усилием мышц.

– Эй, мы же договаривались о тренировочном бое в режиме «крыла»! – возмущенный вопль Ноль двадцать четвертого прозвучал из динамиков, но девушка уже взяла его «серафима» на мушку и выстрелила.

Полимерная оболочка, начиненная красителем, попала точно в подвижную створку сопла левого реактивного двигателя, и теперь настала очередь БК-второго кувыркаться в воздухе.

– Пятьдесят четыре — один в твою пользу, – улыбнулась девушка, – но это ненадолго.

Продолжительная очередь из оружия, заряженного учебными снарядами, еще больше уменьшила разрыв в счете, а Ноль двадцать четвертый все никак не восстанавливал управление над своим «серафимом».

– Трансформируйся! – крикнула Тонами в микрофон, заметив, что нос машины БК-второго резко направился вниз.

– И так справлюсь, – бодро ответил Ноль-двадцать-четвертый.

Но драгоценные секунды все шли, а «серафим» БК-второго не выходил из пике, продолжая вращаться вокруг своей оси.

– Ноль-два-четыре, доложи состояние своего «серафима»! – Тонами, снова переведя машину в режим «крыла», отправилась в пике вслед за ним.

– Да все нормально, – огрызнулся тот.

В этот момент «Антарсия» установила контакт с «серафимом» Тонами, из динамиков раздался хриплый голос кого-то из гномов:

– На «серафиме» Ноль-два-четыре БК-два заклинило створку сопла реактивного двигателя, он не сможет восстановить управление в режиме «крыла». Мы же просили вас не стрелять учебными снарядами по механизмам управления! Краска краской, а все же что-то да весят.

– Ноль-два-четыре, переведи своего «серафима» в режим «стража»! – Тонами откровенно испугалась за судьбу упрямого Ноль двадцать четвертого.

– Не получается, – ответил он наконец. – Что-то заклинило.

– Катапультируйся!

– Если я разобью «серафима», Мать меня убьет... А тебе влетит от Дженази – мы ведь взяли их без спроса. Постараюсь что-то сделать, пока еще не разбился: все равно сохранение всего три дня назад прошел.

– Идиот! – прорычала Тонами и начала маневр по сближению с пикирующим «серафимом», намереваясь силами своей машины предотвратить катастрофу.

– Мы не получали сообщений о неполадках в системе трансформации «крыло-страж» меха Ноль-два-четыре БК-два, – внезапно подал голос гном, но было уже поздно. Тонами все поняла только тогда, когда приблизившись вплотную к «серафиму» Ноль двадцать четвертого, увидела, как он проводит экстренную трансформацию, направив в ее сторону орудия и не оставляя ни единого шанса для маневра уклонения: конструкция «серафима» позволяет ему вести огонь даже на этапе перехода из одного режима в другой.

На мех Тонами обрушился сокрушительный шквал учебных снарядов.

– Я со счета сбился, – произнес Ноль-два-четыре, посмеиваясь. – Может, остановимся на этом и вернемся на «Антарсию», пока родители не заметили?

Пуговица

Тонами, невольно задержав дыхание, покинула лифт, чтобы выйти в длинный полуосвещенный коридор одной из самых нижних палуб «Антарсии». Биоандроиды, «белые» и каннариалы крайне редко заходили на территорию, находившуюся в распоряжении самых первых членов экипажа корабля, которых капитан Дарр и Кристина Этлакен привели с собой на Облачную Тропу из родного мира. Орки, гоблины, темные эльфы, несколько гномов и одна светлая эльфийка – их немного, но сил, которыми они обладают, хватило, чтобы позволить «Антарсии» выжить в первые, самые тяжелые дни ее пути.

Первым живым существом, встреченным девушкой, был мелкий сутулящийся гоблин в красных бриджах и зеленой безрукавке. Заметив Тонами, он поспешил освободить ей дорогу, но она остановилась, вежливо поздоровалась и спросила:

– Вы не видели мою сестру, Тоши?

– Я не знаю всех вас по именам, – пробурчал гоблин. – Но если тебе нужна та сестра, которая на днях выбила стальную дверь на восьмой палубе, то иди прямо и на третьем повороте направо. Она в каюте Гатга сидит.

– Спасибо, – поблагодарила гоблина Тонами.

– Кстати, а это не ты на прошлой неделе чистила морозильные камеры? С тобой еще кто-то из БК-вторых был.

– Да, это были мы с Ноль двадцать четвертым.

– Я в тех краях как-то пуговицу посеял... Серебряную, круглую такую. Не находили?

– Нет, – покачала головой девушка.

– Жаль... – огорчился гоблин, а потом резко встрепенулся. – А ты не врешь?

– Зачем мне твоя пуговица? – искренне удивилась Тонами.

– Ну, она серебряная, и к тому же на тот момент ничейная.

Тонами вспыхнула и с трудом удержалась от того, чтобы не пнуть коротышку.

– Отец научил нас не подбирать разный мусор, даже если он блестит!

– Ну да, зачем золото и серебро монстру, который может разрубить линкор одним ударом... А мы существа по-проще, нам для жизни надо что-то за что-то покупать!

– Не видела я твою пуговицу... – тихо прорычала Тонами, оскалив зубы.

Гоблин испуганно попятился.

– Не видела и ладно... Так бы сразу и сказала! – и убежал.

Тонами тяжело вздохнула.

– Как он там говорил: прямо, а потом направо?

Букет

Ноль сорок девять БК-три ощущал определенный дискомфорт, находясь на открытой палубе «Антарсии» без силового доспеха. «Все равно что голый, – с неудовольствием думал он. – А если внезапная атака? Мы еще не успели отойти достаточно далеко от территории даасанцев.» Но букетик цветов, который он прятал за спиной в правой руке, не позволял ему повернуть назад.

– Яцуха... – БК-третий хотел громко и четко обратиться к стоявшей у фальшборта девушке с длинными белоснежными волосами, но его голос в последний момент банально предал своего хозяина.

Глубоко вдохнув, он сделал еще одну попытку.

– Яцуха!

– Я тебя и в первый раз хорошо расслышала, – произнесла «белая», не удостоив высокого мускулистого парня даже мимолетным взглядом. – Кстати, ты зря снял мехаброню. В ней у тебя более внушительный вид.

– Я... Я просто хотел... Вот, – совершенно растерявшись, Сорок Девятый протянул Яцухе букет оранжево-желто-красных цветов.

– У меня аллергия на краллесы, – девушка наконец повернулась и при виде ее совершенного лица в душе у БК-третьего вновь заиграли серебряные инструменты, выводя свою звонкую мелодию любви. Именно поэтому он не обратил внимания на холод в глазах «белой».

– Я думал, вас не беспокоят подобные мелочи...

– А я думала, что биоандроиды не бегают за девушками с букетами цветов в зубах.

Сорок Девятый, побледнев, опустил руку с букетом и неожиданно четко произнес:

– «Белых» ведь тоже в лаборатории создали.

– Да, верно. Поэтому попробуй пригласить на свидание девушку, в биографии которой нет пункта «выращена в пробирке».

Сорок Девятый выбросил букет за борт и ушел, а Яцуха, проводив его мимолетным взглядом, снова вернулась к созерцанию бесконечной равнины из белых облаков.

– Встречаться с кем-то из мне подобных... Какая глупость.

Экскурсия

«Антарсия» крайне редко заходит в большие города, и еще реже капитан Дарр позволяет рядовым членам экипажа покидать корабль только ради того, чтобы устроить себе обычную экскурсию. В этот раз остановка была совершена в Адайе, политическом и экономическом центре Конгломерата Двенадцати.

– Вас не смущает факт того, что в этой многотысячной толпе мы единственные биоандроиды? – вопрос Касселя, ведущего за собой сквозь плотный людской поток группу из пяти БК-третьих, прозвучал риторически.

– Не будет смущать, если только ты не станешь кричать об этом еще громче, – 073 БК-3 с опаской осмотрелся по сторонам, но прохожие оглядывались на них пока что только из-за того впечатления, которое производил вид тяжело вооруженных солдат на простого обывателя.

– Ваша мехаброня привлекает куда больше внимания, – каннариал выразил свое неудовольствие внешним видом БК-третьих еще на «Антарсии», и нашел нелишним напомнить об этом еще раз.

– Извини, в наши тела не встроено оружие массового поражения и мы мало что можем без оружия и доспехов, – 062 БК-3 ответил не без раздражения: все «абордажники» сильно комплексовали по поводу того, что в боевой иерархии биоандроидов «Антарсии» стояли на второй ступеньке снизу, уступив БК-вторым, которые хоть и слабее в рукопашной схватке, но зато спроектированы специально для пилотирования «серафимов».

– С кем вы здесь собрались сражаться? – удивился Кассель.

БК-третьи промолчали, но каждый из них бессознательно потянулся к своему оружию: 073 БК-3 – к рукояти гравитационного меча, 062-ой – к длинной рукоятке реактивного молота, 046-ая, 048-ой и 095-ый – к прикладам винтовок.

Каннариал вздохнул.

– Неприятности не обойдут нас стороной, так и знайте.

Первую остановку биоандроиды совершили напротив заведения с огромной вывеской, на которой был изображен неизвестный зверь с очень длинным хвостом, в поварском колпаке и с поварешкой в лапе.

– Думаю, здесь можно перекусить, – разумно предположил Кассель.

– Я не хочу есть, – ответила Сорок Шестая.

– А я заметил по пути оружейную лавку, – поддержал сестру Девяносто Пятый. – Давайте вернемся и сначала туда заглянем.

– Я только «за», – произнес Сорок Восьмой.

– Какого лешего всех вас тянет в магазины и рестораны? – начал негодовать Семьдесят Третий. – Нет бы сначала город как следует осмотреть. Лично мне надоело изо дня в день видеть только стальные стены и облака в иллюминаторе.

– А мне осточертели сухпакеты, которыми нас под видом человеческой еды кормят в столовой! – Кассель никогда не скрывал своей любви к вкусной и необязательно полезной пище, и пользовался каждой удобной возможностью для знакомства с кухней всех известных народов Облачной Тропы. – Зря я вас с собой взял, мешаете только.

– Ну, мы можем здесь разделиться, потом, когда каждый из нас пройдет свою культурно-ознакомительную программу, снова собраться вместе и вернуться на «Антарсию», – 062 БК-3 шел на компромисс охотней многих других «абордажников».

Кассель улыбнулся и произнес:

– «Абордажникам», «техникам» и «пилотам» запрещается покидать «Антарсию» в небоевое время без сопровождения старших членов экипажа, каннариалов и «белых» – особое распоряжение Матери.

«Абордажники», воодушевленные предложением Шестьдесят Второго, тут же поникли.

– Бездна с тобой, зайдем уже в эту забегаловку...

К огромному сожалению каннариала, зайти то ли в кафе, то ли в ресторан они не успели. Чуть дальше по улице, на которой они находились, раздался сильный грохот, а воздух наполнили крики испуганных людей.

– Что-то случилось? – «абордажники» обменялись настороженными взглядами и потянулись к оружию.

– Наверное, какая-нибудь авария. Думаю, ничего особенного, идем уже внутрь! – Кассель все еще не потерял надежды затащить БК-третьих в понравившееся ему заведение. Но стоило ему рассмотреть подробности происходящего в просвет между группами людей, как остатки хорошего настроения улетучились полностью: в эпицентре беспорядков мелькнула знакомая белая прическа.

– Нет, ее не могли выпустить с корабля... – потерянно прошептал он.

«Дефектная» Тоши, совершенно не обращая внимания на прохожих, озадаченно копалась во внутренностях припаркованного у тротуара флаера, разорвав его блестящий корпус голыми руками. На проезжую часть уже была выброшена добрая половина деталей двигателя, пластик и металл со стуком и соответственно звоном сталкивались с дорожным покрытием.

– Что будем делать? – спросил 073-ий.

– Пойдем перекусим, пока еще это возможно, – Кассель был вполне серьезен. Остановить Тоши могли только Дженази и «белые», а все остальные, включая капитана и Мать, могли серьезно навредить либо себе, либо девушке.

– Кассель...

– Я уже три года Кассель! – возмутился каннариал. – Мы не сможем ничего сделать, только ждать, пока кто-то из «белых» появится.

– Ну конечно, – не смогла не съязвить Сорок Шестая, – второе поколение нервно драит палубу, пока третье решает все проблемы.

– Отставить разговоры! – разозлился Кассель. – Приказываю немедленно оцепить место ЧП и закрыть доступ к нему всем гражданским лицам! Будем ждать подкрепления.

– Может, с кораблем свяжемся? – разумно предложил Семьдесят Третий.

Кассель возразил:

– Во время стоянок за Тоши кто-то обязательно присматривает. То, что она здесь, говорит о том, что этот кто-то недосмотрел... Если доложим о происшествии сразу на мостик, этот факт всплывет, и на нас могут обидеться, так что ждем, когда ответственные лица объявятся сами.

Рассчет Касселя был верен, и через десять минут в поле зрения «абордажников» появились Шин и Нобу – не самые сильные «белые», которым обычно не поручали наблюдение за Тоши.

– Справитесь? – с сомнением спросил Кассель.

– Ну, она сегодня не очень буйная... – неуверенно ответил Шин. Он был чуть выше Нобу и шире его в кости, и это давало ему право верховодить в дуэте.

Тем временем на сцене появились еще одни новые действующие лица, судя по одинаковой форме – представители силовых ведомств. 048 БК-3 преградил путь старшему в группе, грозно глядя на полноватого человечка сверху вниз.

– В... В... Ввы з-знаете, чей это ф-флаер? – слегка заикаясь, спросил человек в форме.

Шин и Нобу начали процесс извлечения Тоши из внутренностей транспортного средства.

– Э-это ф-флаер н-начальника Деп-партамента О-об-бщественного К-контроля!

– И че? – спросил с невозмутимым видом «абордажник».

– И-и то! В-вы все арестованы!

Служащие Департамента Общественного Контроля как по команде выхватили табельное оружие.

– Кассель!

Каннариалу не было необходимости лишний раз напоминать и место действия накрыла прозрачная пленка защитного купола.

«Капитан засечет всплеск магической энергии, – безрадостно подумал биоандроид с интегрированными в тело боевыми структурами каннари-ал. – Теперь нам всем влетит. По полной программе...»

Все не так

Киба был скорее зол, чем расстроен, раздражение било в нем через край. Вскарабкавшись на крышу одного из самых высоких зданий в Адайе, он пристально всматривался в непрерывные потоки горожан и транспорта внизу, одновременно ругая себя последними словами. Зачем, ну зачем он поддался на провокацию Араши? Согласился на поединок, поражение в котором означало остаться на «Антарсии» во время стоянки и присматривать за Тоши... Араши ведь по праву считается сильнейшим бойцом на корабле после Отца и капитана! В победе старшего брата никто даже и не сомневался, и Киба как последний дурак был вынужден следить за «дефектной», пока остальные развлекаются.

И он за ней не уследил. Стоило только отойти на пару минут, как Тоши исчезла! След вел сначала в гавань Адайи, а потом и в сам город, где тонкий запах сестры начисто перебило «ароматами» цивилизации. Кибе осталось только искать ее, полагаясь на глаза и уши, надеясь, что кто-нибудь с «Антарсии» не встретится с ней раньше. Ну и что она ничего не успеет натворить...

Надеждам «белого» не суждено было сбыться. Сначала он почувствовал, как неподалеку применили мощные защитные чары, а когда прибыл на место, то понял, что скрыть последствия ЧП такого масштаба нельзя никак: огромная лиловая полусфера метров тридцати в диаметре защищала от стражей городского порядка Тоши, Шина и Нобу, находившихся в компании пяти «абордажников» и одного каннариала, который, собственно, и применил магию.

Киба видел перед собой только один вариант дальнейших действий: помочь братьям вернуть Тоши на «Антарсию», и желательно как можно скорее, потому что если стражи порядка станут палить по защитному куполу, сестра может начать реагировать неадекватно. А точнее, агрессивно.

Агрессивная Тоши – это локальный конец света.

Киба не успел, но не потому, что ретивые стражи начали стрелять, нет. Они просто вызвали в качестве подкрепления очень большой вооруженный флаер, с сиренами и мигалками. Сирены и мигалки привлекли внимание Тоши еще до того, как с флаера начали выдвигать требования сложить оружие и сдаться.

Особенность защитного купола, установленного каннариалом, заключалась в том, что в него нельзя попасть снаружи и в то же время легко выйти изнутри. Флайер, оглашая все окрестные кварталы воем сирены, подлетел слишком близко к лиловой пленке и Тоши хватило одного прыжка, чтобы добраться до его серебристой кабины. Шин и Нобу отреагировали слишком поздно, а Киба был слишком далеко, чтобы помешать сестре пробить кулаком пленку из сверхпрочного полимера и вытащить сквозь нее несчастного пилота.

Человека в летном комбинезоне уже у самой земли подхватил Нобу, а Шин и Киба, запрыгнув на флайер следом за Тоши, намертво вцепились в руки сестры, не позволяя ей буйствовать дальше.

– Тоши, успокойся! – прокричал Шин, когда лишившийся управления флайер устремился вниз.

Девушка, посмотрев на братьев так, словно только сейчас заметила их присутствие, прекратила попытки дораскурочивать летающее транспортное средство и неожиданно для всех действительно успокоилась.

Флайер, не долетев до земли считанные метры, завис в воздухе – каннариал удержал его от столкновения, использовав для этого энергию, высвободившуюся после отмены защитного заклинания. Звали его, как помнил Киба, Кассель, и он мало чем выделялся среди себе подобных – иссиня-черные волосы, короткие, у глаз алая радужная оболочка, телосложение скорее легкоатлетическое. И, как у всех остальных каннариалов, у него было лицо, добавь на которое пару десятков шрамов, тут же станет похожим на лицо капитана Дарра – для создания биоандроидов данного типа использовался его генетический материал.

К сожалению, стражи порядка не оценили усилий Касселя, направленных на спасение флайера, потому что они прекрасно видели, как за несколько секунд до этого его сбила Тоши. Киба хорошо расслышал, как они вызвали подкрепление, и оно не замедлило явиться в лице еще двух боевых флайеров и десятка человекоподобных роботов под два метра ростом.

– Отступаем! – прокричал Шин, не выпуская руку Тоши. Желающих оспорить приказ не нашлось.

Первыми начали стрелять флайеры.

– Я обезврежу их! – Киба, видя, как полупрозрачная защитная пленка, вновь установленная Касселем, дрожит под шквальным огнем, решил, что следует что-то предпринять, ведь Тоши упрямилась, медленно шагая по улице и все время оборачиваясь, чтобы посмотреть на сверкающий за лиловым барьером фейерверк.

– Я помогу! – поддержал его Нобу, а каннариал, чувствуя, что сдерживать огонь флайеров все сложнее, просто не мог возразить.

– Никого не покалечьте, – только пробормотал он в ответ.

БК-третьи, они же «абордажники», чувствовали себя в сложившейся ситуации лишними. Атаковать жителей Адайи запрещено, покидать пределы защитного купола – неразумно. С Тоши они тоже ничем не могли помочь, так как мощь сервомоторов мехаброни не могла сравниться с невероятной силой «белой», которая разрывала стальную броню голыми руками.

– Кассель, мы можем ликвидировать роботов? – спросила у каннариала Сорок Шестая, указав на ровную шеренгу механических стражей, шагавших в нескольких метрах от лиловой пленки и стрелявших по нее почти в упор.

– Ну, они всего-лишь железки...

Сорок Шестая, расценив это как разрешение, тут же точным выстрелом из винтовки разнесла одному из роботов голову. 048 БК-3 и 095 БК-3 поддержали ее, и через несколько секунд с механическими противниками было покончено.

А тем временем Киба уже добрался до двигателя одного из флайеров, пробив в его корпусе дыру, и не особо разбираясь, вырвал из механизма не важную на первый взгляд деталь – он не был силен в технике. Потом он еще успел удивиться тому, что двигатель тут же остановился, и спрыгнул с падающего транспорта.

– Никто ведь не пострадал, да? – «белый» приблизился к заметно покореженному корпусу флайера, упавшего на твердое дорожное покрытие с десятиметровой высоты.

Пока Киба проверял состояние поверженного противника, Нобу завершил обезвреживание «своего» флайера, оторвав ему крышу и вынудив пилота зайти на посадку.

Из оставшегося неприятеля продолжала нести угрозу только кучка представителей правоохранительных органов, но они, узрев возможности злостных нарушителей порядка, вполне разумно прекратили огонь.

И лихорадочно запрашивали у своего начальства все доступные подкрепления (самый старший просил прислать на помощь армейские части).

Кассель, плюнув на инстинкт самосохранения, забросил Тоши на плечо Шина и прокричал:

– Ну что вы стоите, бежим!

Дипломатия

– ... вы себе позволяете? Восемь сотрудников Департамента Общественной Безопасности получили травмы разной степени тяжести, еще один в данный момент находится в реанимации! Повреждены три служебных флайера, причем два из них до состояния металлолома! Полностью уничтожено подразделение роботов-регуляторов! Уничтожен гравикар главы Департамента Общественной Безопасности! Стоимостью в пятнадцать миллионов гле! – мэр города Адайя – политического и экономического центра Конгломерата Двенадцати – громко и яростно доносил до ушей капитана «Антарсии» свое крайнее неудовольствие сегодняшним происшествием.

– Пятнадцать миллионов гле – это много? – спросил невозмутимый Дарр у экрана видеофона.

– Очень!

– Вы это как мэр города с населением в восемь миллионов душ говорите?

– Да!

– Позвольте я прерву наш диалог минут на пять... – Дарр дал знак Кристине отключить видеофон.

С исчезновением изображения взбешенного лица мэра Адайи на мостике повисла тишина обескураженных.

– Дженази, я же просил тебя лично присмотреть за Тоши...

– Кристина отправила меня на встречу с духовным лидером местного религиозного учения, поэтому я оставил вместо себя Араши, – Человек-волк, обычно невозмутимый, выказывал признаки ощущаемой им неловкости за случившееся.

– И каким образом Араши (Араши!) проворонил Тоши? – Дарр не собирался нагнетать обстановку, но почуяв слабину в этом обычно непрошибаемом белом монстре, решил проверить, как далеко в этом можно зайти.

– Он перепоручил ее Кибе.

– О Небо, почему не Яцухе, Нане или Тонами? Девчонки в данном вопросе разбираются не хуже тебя.

Кристина напомнила о себе, взяв Дарра за руку:

– Ну, Араши хватило ума не оставлять Тоши на Керо, так что спасибо ему и на этом. И потом, не забывай, что большая часть ответственности за случившееся лежит на мне – это ведь я вмешалась в исполнение твоего приказа.

– Это ты так напоминаешь о том, что «Антарсия» – это вообще-то твой корабль? – Дарр сразу растерял все свое желание играть роль строгого капитана и слегка приуныл.

– Наш корабль, милый, – нежно улыбнулась бывшая Ведьма Кнарреса. – Оставь в покое Дженази и реши лучше проблему в диалоге с местными властями.

Женщина восстановила связь с мэром Адайи и Дарр, собравшись с духом, произнес:

– Мы согласны возместить весь нанесенный ущерб в полном размере. Озвучьте необходимую сумму и мы незамедлительно ее оплатим.

Ответ мэра не заставил себя долго ждать:

– Члены вашего экипажа причинили урон нашему городу на сумму в сто миллионов гле! Но учитывая, что они вступили в вооруженное противостояние с силовыми структурами и нанесли огромный ущерб их репутации как в глазах горожан, так и в глазах представителей дипломатической миссии из Республики Халлу, которые как раз вчера прибыли в Адайю, вы обязаны выплатить конечную сумму в десятикратном размере!

– Миллиард гле? – немного растерявшись, переспросил Дарр.

– Или мы арестуем ваш корабль!

Общая теория относительности

Кассель растеряно наблюдал за тем, как вокруг «Антарсии» все плотнее сжимается кольцо вооруженных сил Конгломерата Двенадцати. Выход из гавани Адайи надежно перекрыли два линкора и несколько кораблей по-меньше, в порту разворачивались батареи самоходных артиллерийских установок – под надежной защитой более сотни тяжеловооруженных мехов. Звенья более легких и быстрых моделей, оборудованных антигравитационными двигателями, кружили над палубой «Антарсии», ожидая приказа открыть огонь.

– Неужели это все из-за нас? – спросил Шин, нервно озираясь по сторонам.

– Скорее, из-за меня, – хмуро ответил Киба. – Это ведь я упустил Тоши.

Кассель промолчал, вспомнив, что мог легко предотвратить ситуацию, просто отправив вовремя сообщение на «Антарсию».

– Поздно сожалеть, – вздохнул Нобу. – Сейчас капитан извиняется перед администрацией Адайи.

– Мне кажется, или у него это плохо получается? – 073 БК-3, наблюдая за тем, как линкоры Конгломерата разворачивают в сторону «Антарсии» свои орудия, проверял настройки своего гравитационного меча. То есть, он был абсолютно уверен в том, что боя не избежать.

Тоши, лежа на палубе корабля, рассеяно водила в воздухе рукой, повторяя траектории мельтешащих вверху мехов Конгломерата. Маленькая и хрупкая с виду, далеко не красавица – в основном из-за пугающе пустого, отсутствующего взгляда – растрепанная и неряшливая, сколько раз за последние три года она становилась причиной крупных неприятностей, от последствий которых страдали все, кроме нее? Вряд ли кто-то на «Антарсии» занимался ведением подобной статистики, к этому успели привыкнуть. К тому же, сколь бы бед Тоши не принесла, в первую очередь она – «белая», та, кого Дженази называет своей дочерью.

Невероятно огромная полупрозрачная лиловая сфера, испещренная мерцающими зелеными узорами, заключила внутри себя «Антарсию» от кормы до бака, полностью оградив корабль от любых внешних враждебных посягательств. Члены экипажа мгновенно узнали одно из мощнейших защитных заклинаний капитана, который до этого дня применял его всего два раза, а через минуту сообразили, к чему все это: ближайший к «Антарсии» линкор открыл по ней огонь из орудий малого калибра.

Щит Дарра мог выдержать и не такое, поэтому снаряды вражеской артиллерии, столкнувшись с барьером, вспыхнули и исчезли с едва различимым гулом.

– Где сигнал боевой тревоги? – удивился Кассель, тихо завидуя могуществу человека, из клеток которого его, по идее, создали.

Сирены «Антарсии» взвыли через минуту, но это был сигнал не боевой тревоги, а начала подготовки экипажа к пространственному погружению.

– Мы слишком далеко от Грани и слишком близко к парящему острову, на котором стоит Адайя, – Шин и Киба обменялись тревожными взглядами.

– Для того, чтобы провести все необходимые расчеты и накопить достаточно энергии на погружение из такой позиции, потребуется не меньше часа времени, – Кассель полностью разделял их чувства. – И это при том условии, что «Антарсия» не будет атаковать, защищаться и маневрировать.

– Щит капитана продержится час?

Кассель неуверенно развел руками.

– Только если по нему не будут стрелять из всего, что имеется в распоряжении вооруженных сил Конгломерата, – Дженази, спустившись на палубу вместе с Тонами и Керо, остановился у фальшборта и спокойно смотрел на то, как два линкора, охраняющих порт Адайи, начали проверять прочность щита Дарра уже из самых больших калибров. Через пару минут к обстрелу подключилась артиллерия, находившаяся на берегу.

– И чего мы ждем? – спросил Киба.

– Нас, наверное, – раздался сзади звучный голос Араши.

Вместе со старшим «белым» подтянулись Даичи, Яцуха и Нана, и теперь Кассель и «абордажники» наблюдали перед собой третье поколение биоандроидов в полном составе.

«Белые» сильно отличались друг от друга чертами лица, ростом, телосложением и оттенком кожи, и только цвет волос и глаз объяснял, почему они зовут друг друга братьями и сестрами, а Дженази – своим Отцом. Почему биоандроиды получили человеческий облик, если источником генного материала стал г'ата – зверочеловек – не могла объяснить даже Мать-Кристина, утверждая, что не процесс создания «белых» вышел из-под ее контроля еще на стадии формирования эмбриона. Сам же Дженази сказал, что так и должно быть...

Новоприбывшие «белые» принесли для Кибы, Шина и Нобу мечи, которые им запретили брать на время схода на берег.

– Подготовка «Антарсии» к пространственному погружению займет сорок минут, – начал говорить Дженази, убедившись, что все его воспитанники на месте. – За это время мы должны обезвредить военные корабли Конгломерата, которые представляют наиболее серьезную угрозу, вывести из строя по возможности как можно больше артиллерийских установок на берегу, нанести визит градоначальнику Адайи и... – белый человек-волк сделал небольшую паузу.

– И? – не выдержали присутствующие, в том числе и Кассель с «абордажниками».

– Адайя – столица Конгломерата. Значит, здесь неподалеку находится здание правительства. Значит, захватим и его.

Гравитационно-лучевая романтика

073 БК-3 извлек лезвие гравитационного меча из груды металлолома, которая двумя секундами ранее была боевым роботом Конгломерата Двенадцати, и используя одновременно импульс, созданный сервомоторами силового доспеха, и ускорение встроенных в броню ракетных двигателей, отпрыгнул на несколько метров назад, чтобы не попасть под огонь пролетающего мимо вражеского меха. Стрелял тот из незнакомого вида плазменного оружия, и сияющий раскаленный сгусток газа в одно мгновение испарил останки робота и бетон под ним на глубину до полуметра, а ударная волна при взрыве отбросила незадачливого «абордажника» гораздо дальше запланированной им дистанции.

Чертыхаясь, Семьдесят Третий успел подняться на ноги и выставить перед собой термокинетический щит, чтобы принять на него с десяток миниатюрных самонаводящихся ракет, выпущенных пилотом меха для того, чтобы добить ускользнувшую добычу. Щит выдержал, но Семьдесят Третьего еще раз протащило по бетонным плитам набережной, оставляя на них след из сколов и царапин при контакте с частями брони. Броне тоже досталось, «абордажник» с немалой долей раздражения подумал о том, что на этот раз простой полировкой дело не закончится.

От второго выстрела плазмой Семьдесят Третий уворачивался уже из положения лежа, бросив свое тело вперед и снова включив ракетный ранец. Маневр получился не ахти, езда по бетону на нагрудной броне нанесла еще больше косметического урона доспеху, но через пятнадцать метров «абордажник» смог встать на ноги и продолжить скольжение уже на подошвах сапог, сила трения которых могла меняться по команде в зависимости от условий поверхности под ними. Встал и направился к противнику, который в этот момент опустился достаточно низко для того, чтобы его можно было достать мечом. Но пилот меха в самый последний момент успел набрать высоту, и лезвие, генерирующие сверхмалые пространственные искажения, лишь оцарапало броню машины.

Огорчение 073 БК-3 продлилось недолго: меткий выстрел кого-то из братьев или сестер заставил меха потерять равновесие в воздухе, а находившийся неподалеку Кассель создал под противником на пару секунд зону с увеличенной гравитацией и заставил его буквально рухнуть вниз. Семьдесят Третий, воспользовавшись новой возможностью, с удовольствием нарезал машину противника ломтиками, с ювелирной точностью вырезав из ее внутренностей ошеломленного пилота.

– Не увлекайся, Ноль-семьдесят-три, – прозвучало из динамиков шлема «абордажника». – Мехи Когломерата слабы в сравнении с «серафимами», но если прилетит от их плазмомета, тебя придется восстанавливать из цифровой матрицы.

– Я смотрю по сторонам, – ответил «абордажник» на предупреждение.

– Смотри лучше, потому что троих мы уже потеряли.

073 БК-3, осмотрев очищенную от противника набережную, догадался о наличии потерь среди собратьев только тогда, когда их всех пересчитал – рассмотреть чудом уцелевшие фрагменты мехаброни среди общей свалки металлолома было невозможно.

Потеря троих бойцов в бою, в котором было уничтожено почти сто единиц тяжелой техники противника – событие знаменательное, но если учесть активную поддержку отряда каннариалами, не больно поразительное. Тридцать БК-третьих и десять биоандроидов второго поколения были отправлены капитаном Дарром для уничтожения остатков артиллерии и сил прикрытия противника на берегу, которые уцелели после того, как сквозь их ряды прошли семеро «белых». И если третье поколение уничтожило здесь пятьдесят процентов бронетехники Конгломерата за три минуты, то отправленный вслед за ними отряд магов и бронированных воинов с тем же объемом справлялся минут пятнадцать.

Внезапно тот же голос, который только что выговаривал Семьдесят Третьему, потрясенно воскликнул:

– Вот это он выдал!

– Кто? – тут же переспросил «абордажник».

– Дженази... Сейчас картинку перешлю.

Через несколько секунд лазеры инфотрансляторов передали на сетчатку «абордажника» короткое видео, на котором один из двух линкоров, атаковавших «Антарсию», стремительно терял высоту, разрубленный на две части. Особо примечательным было то, что линия разреза прошла точно по килю: Дженази впервые рубил кораблю вдоль, а не поперек.

– Не знал, что он даже так может... – Семьдесят Третий почувствовал, как теряет связь с реальностью, просто не понимая тех принципов, которые позволяли г'ата творить настолько поразительные вещи.

– Замечены свежие силы противника, их цель – набережная! – второй голос, донесшийся из динамиков, принадлежал Далласу – каннариалу, командовавшему операцией по зачистке порта и прилегающих территорий.

Новые силы Конгломерата показались через несколько минут, и на этот раз это были не только мехи с плазмометами и дальнобойные орудия на гравитационных платформах, но и многометровые паукообразные шагоходы, проворные одноместные флайеры и даже бронированные сферы, способные менять направление движения самым причудливым образом.

– Поднимайте «серафимов», – Кассель первым предвидел предстоящие проблемы.

БК-вторые на своих мехах прибыли почти сразу, и 073 БК-3 не без удовольствия наблюдал за тем, как боевые машины Конгломерата одна за другой превращаются в бесполезный металлолом или раскатываются в листы жести, когда «серафимы» шли на крайние меры, применяя гравитационно-лучевое оружие. А еще жалел, что больше не может принять участие в битве: шальной лазер с одной из сверхманевренных перекатывающихся сфер разрезал его в поясе, причем так, что БК-третий даже не понял сразу, что произошло.

– Мозг цел и ладно, – ворчал он себе под нос. – В медблоке за пару минут все назад пришьют. Но твою ж дивизию...

Войны бывают...

Личный кабинет градоначальника Адайи находился на самом верхнем этаже здания мэрии, и из его окна, занимавшего почти всю стену, были отлично видны всполохи взрывов и дым, поднимавшиеся над портовым районом.

– Хал Грокзету, я начинаю сожалеть о том, что отдал войскам приказ атаковать «Антарсию», – из-за сильных помех на экране видеофона не было видно четкого изображения министра обороны, но мэру города было достаточно и его громкого раздраженного голоса, который гремел на весь кабинет из динамиков.

– Но у нас не было другого выхода, хал Боджу! – жалобно возразил Грокзету. – Сил, которые находятся в распоряжении Департамента Общественной Безопасности, было явно недостаточно!

– Ну еще бы... Адмирал Даджуру сообщил о потере обеих линкоров, обеспечивающих защиту Адайи со стороны океанов Облачной Тропы, а генерал Казанхо направил целый батальон, чтобы вернуть под контроль порт. Еще я отдал приказ эвакуировать всех членов правительства из здания Верховного Совета. Вам, хал Грокзету, я тоже советую спрятаться в бункер по-глубже, – министр обороны был совершенно серьезен.

Внезапно связь оборвалась и экран видеофона автоматически выключился, оставив воздухе едва заметную голографическую проекцию своего прямоугольного контура.

– Хал Грокзету, я настоятельно рекомендую Вам последовать совету хала Боджу, – Каджи-Су, вот уже тридцать лет служившая личной телохранительницей занимающего пост главы городской администрации Адайи, не испытывала страха и других подобных эмоций по причине того, что была киборгом с модифицированным сознанием, но объективно оценивать факты умела. Если уничтожены «Победоносец» и «Несокрушимый», на которых, по сути, вся оборона Адайи и держалась, то город уже фактически захвачен. По-крайней мере, до тех пор, пока не прибудут основные силы Конгломерата.

– Если я покину свое место в такой момент, то навсегда лишусь возможности быть избранным на пост Канцлера! – Хал Грокзету, уже дважды проигравший политическую гонку своему главному сопернику, пригласил высокопоставленных гостей из Республики Халлу как раз накануне выборов для того, чтобы с помощью их положительных отзывов о высоком уровне городского благосостояния повысить свой рейтинг. Но вместо этого они увидели, как городские силы правопорядка разбиты в пух и прах кучкой чужаков! Единственный способ сохранить свое лицо, заключавшийся в том, чтобы объявить «Антарсию» летающим рассадником преступности и терроризма и разделаться с ней при помощи армии, привел к тому, что на этот раз тень некомпетентности пала на министра обороны в частности и все вооруженные силы Конгломерата вообще...

– А это идея, – лицо хала Грокзету озарила печать просветления. – Объявлю хала Боджу виновным в наступлении самого Черного Дня в истории Конгломерата! В конце-концов, я просто заботился о безопасности Адайи.

– Не лучшая идея, – Каджи-Су словила себя на мысли, что хочет пристрелить толстяка. – Министр обороны назначен на свой пост Канцлером. Если вы попытаетесь...

– Дорогая моя, выборы на носу! – мэр расхохотался. – А «Антарсия» щедро предоставила общественности массу примеров служебного несоответствия своим должностям очень многих людей из личного круга главы нашего правительства.

– Вам придется хорошо постараться, чтобы также не попасть под раздачу.

– О, не переживай, это я умею очень хорошо!

Настроение мэра становилось все лучше и лучше, и Каджи-Су все сильнее хотелось ему его испортить.

– Хал Грокзету, и тем не менее все мы в огромной опасности. Вам следует хотя бы спуститься вниз, потому что высока вероятность того, что в этот кабинет может угодить вражеский снаряд.

– Боевые действия еще не покинули пределов порта, – беспечно отмахнулся от предупреждений телохранительницы городской голова. – И потом, посмотри: хал Боджу прислал меха для защиты здания мерии.

Каджи-Су действительно уже увидела за окном зависшего рядом со зданием меха из Вооруженных Сил Конгломерата. И ей почему-то не понравился тот факт, что плазменная винтовка боевой машины направлена как раз в сторону кабинета мэра.

«Никто не удивится, если кто-то погибнет во время вторжения в город вооруженного противника. Даже если этот кто-то – сам мэр, – Каджи-Су была достаточно быстра для того, чтобы встать между халом Грокзету и разогнанным до околозвукой скорости плазменным сгустком. – Вполне закономерно: Канцлер уже давно точит зуб на своего главного политического конкурента.»

Жестокость и милосердие

Стальное лезвие ярко сверкнуло на солнце и человек в форме Департамента Общественной Безопасности с воплем упал на колени, сжимая пальцами уцелевшей руки кровоточащую культю.

– Еще раз спрашиваю: где все? – Яцуха приставила острие меча к глазу стража порядка.

– Хал Боджу еще десять минут назад отдал приказ эвакуировать всех членов правительства, – человек в черной форме, осознав всю степень опасности, угрожающую его зрению, наконец сказал то, что «белая» от него требовала, и очень жалел о том, что не поступил так чуть-чуть раньше.

– Куда их спрятали? – острая сталь оцарапала нижнее веко госслужащего и он торопливо залепетал:

– Я... я не знаю! Никто не знает, кроме доверенных лиц министра обороны!

– Не врешь, – разочаровано вздохнула Яцуха и занесла руку для последнего смертельного удара.

– Стой! Я же все сказал! – в ужасе закричал человек в форме.

Яцуха остановилась в замешательстве, а потом кровожадно улыбнулась и произнесла:

– Я не обещала сохранить тебе жизнь!

В последний момент, к огромному облегчению сотрудника Департамента Общественной Безопасности, меч Яцухи был остановлен: Нана вмешалась, перехватив руку сестры за запястье.

– Яцуха! Что ты делаешь? – девушка, прибыв на место экзекуции только что, в ужасе смотрела на десятки трупов, которыми Яцуха усеяла вестибюль здания Верховного Совета.

– Они стреляли в меня, – равнодушно ответила «белая» и вырвала руку с мечом из ладони сестры.

– Можно было обойтись без этого... – Нана отвела взгляд, с трудом сдерживая внутри себя крик. – Отец не одобрит.

Яцуха расхохоталась, сразу забыв о недобитом человеке.

– Отец несколько минут назад уничтожил целый линкор. Ты правда думаешь, что при этом никто не погиб? Он убил тысячи простым движением меча, Нана, – «белая», вытерев лезвие меча о рукав своей рубашки, спрятала его в ножны, а потом провела пальцами руки по щеке сестры.

Нана отшатнулась: пятно свежей крови на белой ткани мелькнуло слишком близко от ее лица.

– Тонами, Керо и Тоши уничтожили второй линкор, Киба, Шин и Нобу сообщили, что мэр Адайи был уже мертв, когда они добрались до его кабинета. Говорят, что убили свои. Этот человечишка, – Яцуха указала на торопливо уползающего прочь несчастного, – сказал, что в этом здании уже никого нет, и мы только зря пробивались сквозь все линии их обороны... Араши и Даичи сейчас, наверное, добивают тех, кто еще может стрелять, в радиусе километра, и уже непонятно, ради чего, потому что «Антарсия» почти готова к пространственному погружению. Так что, Нана, пожалуйста, не мешай мне развлекаться в наши последние минуты пребывания в Адайе.

Яцуха одним прыжком настигла свою недобитую жертву и придавила ногой к отполированному до зеркального блеска полу.

– Не хочу больше пачкать меч, поэтому просто раздавлю тебя, – промурлыкала она на ухо обезумевшему от страха человеку.

«Белая» почти не удивилась, когда сильный толчок в спину отшвырнул ее от добычи.

– Наночка... Не мешай.

Нана, слегка взбешенная пренебрежительно-угрожающим тоном сестры, не хваталась за меч, но по ее глазам было видно, что ее отношение к ситуации еще может измениться.

– Мы немедленно возвращаемся на «Антарсию», – отчеканила она каждое слово.

Напряженный поединок темно-фиолетовых глаз прервался вместе с грохотом пистолетного выстрела. Нана, пошатнувшись, схватилась за грудь и сделала неловкий шаг вперед, но на ногах устояла.

– Ты... – она повернулась к человеку, который, если отталкиваться от позиции здравого смысла, должен был сейчас бежать прочь, заботясь о своей уже порядком попорченной шкуре. Но вместо этого он сжимал в целой руке пистолет, из которого и был произведен выстрел.

– Идиот, – Нана, неуловимо быстрым ударом руки проломив стражу порядка грудную клетку, отвернулась от покойника и прошла мимо Яцухи к выходу из здания.

– Ничего не говори. Молчи, – произнесла она, больше не пытаясь встретиться с сестрой взглядом.

– Я и не собиралась... – пробормотала Яцуха, видя, как тоненькая струйка крови, стекающая по спине Наны, уже прекратила обагрять ее блузку, а пуля, вытолкнутая из тела механизмами самоисцеления, тихо звякнула о каменные плиты пола. – Просто давай уже вернемся.

Рейтинги

После событий в Адайе прошла неделя, и жизнь на «Антарсии» на первый взгляд вернулась в прежнее русло. Но только на первый взгляд. Дело было не в том, что на этот раз велики были энерго- и ресурсозатраты, как и количество биороидов, потерявших часы и сутки воспоминаний. Или то, что теперь кораблю придется десятой дорогой обходить не только Конгломерат Двенадцати, но и все дружественные ему территории. Нет, проблема была в гордости «Антарсии» – детях Дженази. Уже на следующий день после Адайи экипаж корабля обратил внимание на то, что трения внутри семьи «белых» стали носить более открытый и острый характер.

Ни для кого на корабле не было секретом, что Араши, сильнейший среди своих братьев и сестер, был довольно высокомерным. Не раз и не два Даичи, который совсем чуть-чуть уступал ему, приходилось сглаживать в разговоре острые углы и переводить все в шутку, когда старший брат провоцировал конфликт с кем-то из экипажа. Новость о том, что Дженази наказал Араши за то, что тот нарушил его приказ, была встречена едва ли не аплодисментами, и все были крайне удивлены, когда Даичи, обычно выступавший в защиту брата, поддержал общественное мнение. После этого первый «белый», натирая до блеска очередную палубу «Антарсии», провожал второго мрачным и угрюмым взглядом каждый раз, когда тот попадал в его поле зрения.

Киба, упустивший Тоши, отправился в добровольное изгнание за борт «Антарсии», где с помощью набора шлифовальным инструментов сутками напролет полировал до блеска потрепанную временем обшивку. Гоблины, спускавшиеся к нему время от времени, сообщали, что перемен в его настроении не наблюдается.

Нана и Яцуха после Адайи перестали разговаривать. Никто не знал, что между ними произошло, и выяснять желающих не было. Даже их отец не собирался что-либо предпринимать, предпочитая часами медитировать на баке корабля. Нана стала замкнутой и неотзывчивой, а Яцуха, которая до этого тепло общалась только с сестрой, полностью отдалилась от семьи и неожиданно для всех стала пропадать в компании БК-первых. Самым невероятным было то, что она рядом с ними даже смеялась, хотя улыбка ее порой казалась ненатуральной.

Шин и Нобу попытались выступить в роли некоего клейкого вещества, которое должно было скрепить слабеющие семейные узы, но их действия потерпели неудачу на всех направлениях. Обычно доброжелательные Даичи, Нана и Киба отреагировали на их инициативу довольно резко, а молчание отца стало последней каплей, так что они махнули на это рукой и переехали в ангар к БК-вторым, совершенствовать навыки управления «серафимами».

Тонами проводила все свое время с Тоши, и это всех устраивало. Последняя в рейтинге «белых», а значит, самая слабая их них, во время боя в гавани Адайи она показала себя с самой лучшей стороны, так что экипаж «Антарсии» начал верить, что она теперь уж точно сможет присмотреть за непредсказуемой сестрой. И повышение уровня доверия к Тонами стало очередной причиной к обострению конфликта внутри семьи Дженази.

Дарр облокотился на поручни и смотрел на расположенную ниже палубу, на которой самозабвенно тренировался Керо.

«Откуда вообще взялся этот рейтинг силы детей Дженази? – мрачно думал он, наблюдая, как младший сын лучшего друга пытается достичь предела своих физических сил, рассекая клинком воздух. – Чья это вообще была идея?»

Боевые способности Керо определили его на предпоследнее место, попытки обойти Яцуху с треском разбивались о ее жестокость в бою и пугающую кровожадность. В поединке с Наной ему не хватало решительности, а Нобу был попросту сильнее и быстрее. То есть, продвинуться в рейтинге вперед он никак не мог. И пока он стоял на месте, Тонами понемногу стала добираться до его уровня.

Первый звоночек прозвенел, когда она превзошла его как пилот «серафима». Второй – в Адайе, когда она вызвала восторг всего экипажа «Антарсии» во время боя на палубе вражеского линкора. Керо сражался рядом, но его... не заметили.

Дарр даже раньше самого Керо понял, что бой, определяющий место «белого» в рейтинге, не за горами. Когда это понял сам сын Дженази, то серьезно пересмотрел свои боевые навыки, и как результат, бестолку размахивал мечом уже шестой день подряд.

Капитан понаблюдал за Керо еще какое-то время, а потом отправился к Дженази. Тот не отреагировал на его появление даже после четырех многозначительных «кхм-кхм» и одного настойчивого «кха-кха», так что Дарр решил начать диалог первым:

– Помнишь, я говорил, что у меня есть дочь?

– Валерика, – ответил Дженази, понимая, что Дарр не отвяжется. Он так и не сдвинулся с места, но, по-крайней мере, открыл глаза.

– Да. А еще у меня было трое очень хороших друзей. Хэль, Гар и Каррик.

– Кристина сказала, что они предали тебя.

– Ну, в какой-то степени... Они объединились с Валерикой и пинком под зад вышвырнули меня и Кристину из родного мира. Было за что, если честно, но суть не в этом. В определенный момент я перестал уделять внимание своим близким и потерял контроль над ситуацией. Примерно как ты сейчас.

– Ты так считаешь? – волчье ухо Дженази заметно дернулось.

– Да. Уже предвижу момент, когда в особенно горячие головы придет мысль, что на «Антарсии» свет клином не сошелся. Может быть им и по три года, но они уже совсем взрослые. Я даже знаю, кто покинет нас первым, если ты не вмешаешься.

– Они не собственность «Антарсии».

В этот момент Дарр понял, что ему нужно осторожнее подбирать слова.

– Ты меня удивляешь, – ответил он с вполне искренним возмущением. – Я не думал, что ты так быстро устанешь от своих детей. Хочешь поскорее избавиться от самых неудобных? Араши совсем перестал тебя слушать, Кибу не устраивает, что он только четвертый, а в Керо нет таланта. Трое уйдут, семь останется... А что, счастливое число, – Дарра понесло, но это было лучше, чем если бы он произнес то, что так сильно рвалось из его уст: «Ты хотел сказать, они не моя собственность?» Хуже всего было то, что чернокнижник боялся именно ослабления боевой силы «Антарсии» в то время, как увеличивается количество ее врагов.

Дженази видел его насквозь. Дарр отступил бы, не будь уверен, что и в его словах есть доля правды.

– Ты не прав, – ответил г'ата, и чернокнижник мысленно поздравил себя с победой. – Но я не собираюсь опять собирать их всех вместе и напоминать, что семья – это самое главное.

– Просто у тебя это неубедительно получается, – заметил Дарр. – Я ничего не знаю о твоих родственниках, но думается мне, что ты неспроста торчал на скале посреди Облачной Тропы и ждал, когда тебя кто-нибудь подберет.

– С тех пор «Антарсия» стала моим домом, а вы – моей семьей.

Дарр мгновенно сник и поднял руки, капитулируя.

– Но моя точка зрения такова, что если кто-то хочет уйти, то пусть уходит. Все они очень сильны, за них не стоит переживать.

– А вот здесь я с тобой не соглашусь! Я не хочу, чтобы кто-то уходил с «Антарсии».

– А я здесь причем? – удивился Дженази.

– Ты – отец, так что отвечаешь за них. Я не собираюсь вмешиваться в педагогический процесс, но довожу до твоего сведения, что мне не нравится его направление.

– Ты сам решил держаться от ребят на расстоянии, – совсем тихо заметил Дженази.

И тут Дарр ощутил себя полным идиотом.

– Ты это к чему? – осторожно спросил он.

– Кто из нас двоих капитан?

– Хочешь сказать, что если мне надо – то мне же и разбираться?

– Так поступают взрослые люди. И если тебе нужно для этого моё разрешение, то можешь считать, что уже получил его.

– Напоминаю, что я – плохой воспитатель.

Не дождавшись от Дженази ответа и через пять минут, Дарр понял, что разговор окончен.

Еще через пять минут он стоял палубой выше напротив Керо и, поигрывая легкой саблей, насмешливо произнес:

– До меня дошли слухи, что ты сильно опасаешься поединка с младшей сестренкой. Могу дать тебе пару уроков – говорят, я неплохо фехтую.

***

Капитан «Антарсии» наконец понял, чем именно его бесит рейтинг «белых»: в нем нет места для него самого!

Jенази

Мерные удары каменного молота по железу гулким звоном разносились под сводами кузни, сложенной из массивных каменных блоков в форме полусферы. Наковальней кузнецу служил черный валун с переливающимися всеми цветами радуги мельчайшими вкраплениями неизвестных минералов. Сам же молот был без рукояти – кузнец держал его пустой рукой.

Рукой, покрытой белой волчьей шерстью. Обточенные крупные ногти принадлежали человеку.

Между последовательными ударами камня кузнец различил отголоски надвигающегося гула. Сам звук еще не долетел до его волчьих ушей, но кузнец знал, что сего дня ему предстоит встречать гостей.

Поразмыслив восемь секунд, кузнец отложил в сторону камень, опустил заготовку в воду и снял с себя кожаный фартук. Аккуратно повесил его на деревянный колышек в стене кузни – еще понадобится. О, сколько раз он ему понадобится – это понимание приносило кузнецу осознание бесконечной радости и покоя.

Даже если он останется один во всем мире – всегда найдется два камня и кусок железной руды. А пламя...

В кузне не было горна. Нет, он мог бы ковать и с горном, мехами. Подмастерьем. О, как он мечтает о подмастерье!

Но если рядом не останется никого – он все равно продолжит ковать.

Просто потому, что ему нравится создавать что-то новое.

Правда, на данный момент получается ковать только мечи.

Однажды придет время ковать и орала. Не сейчас, но время настанет.

888

Дарр спрыгнул с борта своей «Антарсии» и мягко приземлился на серые камни парящего среди просторов Облачной Тропы одинокого острова. Целая гора вдали от крупных обжитых скоплений Тлаяна. Правда, с обратной стороны парящей горы было крохотное поселение, к которому к этой стороне острова не вели тропы.

Капитан запретил кому-либо следовать за ним – даже если он не вернется. Тот, кого он ощутил за тысячу лиг, был слишком силен. Слишком опасен. Настолько, что маг тысячу раз подумал, прежде чем решиться на этот отчаянный шаг.

Да, шаг был отчаянный. «Антарсия» только-только покинула родные команде просторы Энзои. В спешке, жалкой горсткой изгоев. Слишком много дел они наворотили на родине. Слишком много крови и боли оставили за собой. И пришлось отправиться в путь неподготовленными.

В Новый Мир. Незнакомый. Непредсказуемый. Опасный.

И такой прекрасный.

Дарр знал, что Облачная Тропа – одно из самых прекрасных измерений Метавселенной, но чтобы настолько – нет, он мог только мечтать.

А теперь мечты сбылись. Но и страхи тоже. В этих прекрасных небесах размером с галактику обитало великое множество чудищ. А мирные и процветающие поселения на парящих островах соседствовали с цитаделями разбойников всех мастей – от тщеславных феодалов и алчных корпоратов до исступленных фанатиков. И много кого еще.

А в команде нет ни одного равного Дарру воина и мага. И защитные системы корабля не готовы. Кристина только начала во всем этом разбираться.

Им был нужен воин. Нет, не так. Воин.

Ему – Дарру – был нужен Воин.

И друг.

Может быть, впервые за десятилетия у него, потерявшегося в родных землях взрослого ребенка, наконец-то появится настоящий друг?

Первый настоящий друг.

101

За каменной аркой десяти футов высоты Дарр видел только непроницаемую стену тьмы. Левая рука Хадашаги машинально потянулась к повязке на левом глазу, но чародей титаническим усилием воли опустил протез, обретенный в Кнарресе, и сжал его пальцы в кулак.

Нет.

Он должен быть храбрым.

Отважным.

Ему не нужна колдовская сила Кнарреса для того, чтобы заглянуть за непроницаемую стену неведомого. Воин, которым он когда-то был, знает, что там его ждет равный по духу. И этому Воину в своем сердце Дарр верил без оглядки. Снова начал верить.

Точнее – он просто знал.

Знание сильнее любой веры.

Ужас перед пеленой мрака в последний раз сжал сердце и разум капитана, и он сделал шаг вперед. Отступил могильный холод, заставивший биться крупной дрожью тело бывало мага и бойца.

Сверкнуло – легкое облачко открыло на небе Облачной Тропы особенно яркую звезду.

В этом небе звезды сияют даже днем.

777

В кузне – а это была кузня, Дарр видел дымок, вьющийся над каменным куполом – оказалось удивительно светло и тепло. Грязновато, правда. Но чего еще ожидать от кузни?

Тот, кого он искал, сидит в центре, прямо на земляном полу. В круглом пятне света, льющегося из отверстия в центре полусферы каменного свода.

Огромный белый человек-волк с фиолетовыми глазами. На нем кожаный фартук, а на коленях человека-волка-кузнеца – длинная рукоять меча из неизвестной Дарру породы дерева. Сам клинок – длинный, семи футов в длину – сияет в тени за пределами области света.

Это его собственный свет.

В руках кузнеца белые ленты – он смотрит на них, только взгляд его направлен куда-то очень далеко. Настолько далеко, что победитель великого множества битв, сокрушитель чудовищ, бывших врагов и даже соратников – окаменел.

А потом Человек-Волк поднял на него свои яркие аметистовые глаза.

В их глубине Дарр видит тишину и покой. За которыми – Бездна.

О, какая это Бездна!

Настолько без дна, что поневоле на место приступу паники и безумия пришел восторг.

И это ему так повезло?

Ему – преступнику и убийце, пролившему родную кровь?

За что, Небо? И почему?

– Долго там стоять будешь? – спросил белый Человек-Волк в кожаном фартуке.

Дарр улыбнулся – так широко, как никогда прежде. Разве что в далеком детстве.

– Меня Дарром зовут. Я капитан «Антарсии». Лети с нами, а?

Человек-Волк улыбнулся. Глазами. Дарр никогда не думал, что можно улыбаться глазами – а вот смотри.

Можно.

Но правда, а чем еще улыбаться человеку с белой волчьей мордой? Если ртом улыбнется – оскал получится. Вон какие клыки.

Здоровые.

И острые.

– Да. Только отиаку завершу. Садись, в ногах правды нет.

И Дарр сел. Прямо на пол. Было куда еще, но зачем?

Небо – как же давно он не был так счастлив!

111

Время пролетело незаметно

111

– Готово, – произнес Человек-Волк-Кузнец. Встал, выпрямился – восемь футов, просто белая гора человеческих мышц, волчьего меха и чистой силы. – Показывай свою «Антарсию».

Ритуал

Ладонь 087 БК-3 опустилась на кнопку трофейного будильника с механическим заводом, обрывая едва зазвучавшую жуткую трель инфернального механизма. Этот ежедневный ритуал-поединок Ноль-восемь-семь – или просто Нолвс – ввел сам. Нужно проснуться раньше звонка. Но не на полчаса или пятнадцать минут, и даже не пять или три – нет, за считанные секунды до часа Икс. И нанести решительный контрудар звуковой атаке. Нолв не позволял себе выключать будильник автоматическим заученным движением. Нет, он должен полностью осознавать, что делает и зачем – каждое утро. В этом был весь смысл – повторять одно и то же, не уподобляясь своему врагу. Собранию пружинок и шестеренок.

В этом будильнике Нолв видел самого себя.

Среди биороидов «Антарсии» было популярно мнение, что они не более чем машины из плоти и крови, созданные с конкретной целью. Собственно, они все знали это. И не могли с этим смириться. К их счастью, с этим не могла смириться и Мать – создательница. Они были для нее родными детьми, и они знали это. Доказательств было достаточно. И самое главное – ее собственное чувство вины за сотворенное. Ведь обычные люди рождаются в результате череды случайностей, а воздействие факторов, формирующих личность, хаотично и непредсказуемо. А они – биоконструкты Кристины Этлакен – носят в себе многочисленные установки, сделавшие их такими, какие есть. Нолвс никогда не был ребенком и вышел из капсулы искусственного рождения полностью сформировавшимся. Готовым к исполнению обязанностей. В него уже были заложены все необходимые знания и навыки.

Все прочие ему предстоит приобрести самому.

К слову, в него была заложена биологическая программа, позволяющая контролировать часы сна и бодрствования. С которой война с будильником теряла всяческий смысл. Поэтому Нолвс попросил ее отключить. Разумеется, это превращало его в дефективный инструмент, но Мать не задала ни единого вопроса.

В такие моменты Ноль-восемь-семь понимал, что действительно любит ее.

Встав с койки, он вытянулся во весь рост и приложил широкую ладонь к металлическому потолку. Прислушался к своему телу, совершая ежеутреннюю ревизию организма. Проверил скорость реакции сердечного ритма на мысленные команды.

Опустил руку и усилием воли ускорил кровообращение, разогревая каждую мышцу в теле. А потом отправился в душ.

Скромные габариты каюты каждого биоандроида компенсировались наличием индивидуального санузла. Расточительность для боевого корабля. И так было не всегда. Корабль частично перестроили через полгода после их рождения, собрав три сотни индивидуальных кают. Это оказалось несложно: «Антарсия» была рассчитана на дальнюю переброску десанта численностью в две тысячи человек. И это не считая ангаров под боевые машины и обширный трюм.

Вернувшись из душа, Нолвс открыл шкаф-капсулу с силовой броней. Снятая с тела, она складывалась в относительно компактный куб, который можно развернуть простым прикосновением к сенсорной панели.

Процесс облачения занимал в среднем тридцать секунд. Скафандр надевался на голое тело – внутренняя сторона была покрытая мягким и эластичным материалом, выполнявшим одновременно задачи амортизации, климат-контроля, и – самое главное – содержащим в себе нитевидную структуру, способную объединяться с нервной системой сквозь кожу. То есть, гибкие иглы тоньше человеческого волоса просто впивались в тело и становились проводниками между телом и броней.

Кому-то это покалывание могло показаться неприятным. Нолвс же просто привык.

Поверх сенсорного слоя находилась гибкая матрица, изолированная от системы искусственных мышц слоями сверхпрочного синтетического материала, которой сам по себе представлял прекрасную защиту. Нужно сильно постараться, чтобы его разорвать, порезать или проткнуть. И уже на этой гибкой броне размещались разъемы подключения искусственных мышц из гибких металлоорганических жгутов, закрытых пластинами красной брони.

Складной шлем был устроен по принципу капюшона: его можно было просто откинуть на спину.

Облачившись в броню, Нолвс опустил шлем-капюшон. Активировалась интеллектуальная система, запуская стандартные процедуры авторизации и проверки работоспособности скафандра. Информация подавалась через лазерные проекторы – прямо на сетчатку глаза – динамики и внутренний сенсорный слой брони с помощью всевозможных осязательных сигналов. БК-третий ощущал ее как продолжение собственного тела.

Работу боевого скафандра обеспечивала целая сеть компактных аккумуляторов, размещенных под бронепластинами и искусственными мышцами. Это исключало вероятность случайного или точного попадания, способного обесточить всю систему. Ну а в случае повреждения одного из них просто происходило перераспределение энергоснабжения между оставшимися – для эффективной работы скафандра хватало трети мощности батарей, остальные две трети были запасом прочности.

Ну а если говорить прямо – однажды Нолвс вел бой с последним уцелевшим аккумулятором.

Аккумуляторы брони можно зарядить, если просто двигаться в ней. Это тяжело, когда она полностью обесточена, потому что механические сжатие и растяжение искусственных мышц создают в них электромагнитные поля. Тяжело для неподготовленного человека.

БК-третьи тренируются с обесточенными аккумуляторами. Энергии от работы мышц вполне хватает на оптические сенсоры и ограниченный функционал интеллектуальной системы.

Еще можно перевести сенсорный слой в режим теплового электрогенератора – чтобы подзаряжать аккумуляторы теплом собственного тела. Только тогда скафандр становится крайне холодным и неуютным.

Наконец Нолвс убедился, что готов. Его ждали утренняя тренировка и завтрак. А потом... Биоандроид не знал, что его ждет потом. В Облачной Тропе с «Антарсией» и на «Антарсии» может произойти что угодно. И благодаря этому незнанию и ожиданию чего угодно он чувствовал себя по настоящему живым.

Страница книги Будни "Антарсии" в интернете

Table of Contents

Последствия

Запись

Сожаление

Обманный маневр

Пуговица

Букет

Экскурсия

Все не так

Дипломатия

Общая теория относительности

Гравитационно-лучевая романтика

Войны бывают...

Жестокость и милосердие

Рейтинги

Jенази

Ритуал

О книге