Пролог. Часть 1

«— Ты умрёшь за свои грехи! — сверкнув золотыми глазами, произнёс кронпринц и занёс меч над склонившейся перед ним бывшей кронпринцессой.

— О каких грехах вы говорите, Ваше Высочество? Я всего-то попыталась избавиться от суки, посмевшей забрать вас у меня! — девушка безумно засмеялась.

— Как жаль, — с сожалением произнёс принц и опустил меч. Кровь бывшей кронпринцессы окрасила пол».

Мелодичный смех пронёсся по большой, освещённой утренним солнцем, комнате. В кресле из изумрудного бархата, возле высокого, до самого потолка, арочного окна, сидела Андромеда. В руках покоилась книга, открытая на последних страницах. В улыбающихся глазах цвета отражающегося во льду ясного неба сверкали несвойственные ей задорные искорки.

Закрыв книгу, Андромеда рассеяно провела изящной рукой по ярко-розовой обложке. Только что прочитанный романчик всё никак не хотел отпускать. С пухлых, строго окрашенных в винную помаду губ срывались совсем не аристократичные смешки.

«Прочесть историю о любви своего жениха и какой-то девушки, в которой ты — главная злодейка, что может быть невероятнее?

Наверное, только вероятность, что это станет реальностью».

— Глупости, — ответила мыслям Андромеда, устремив задумчивый взгляд в позолоченный потолок.Постепенно её мысли перешли к автору книги — четырнадцатилетней Лилии Люден, дочери барона. Её, наивную девушку с большими ореховыми глазами, осудили по всей строгости закона за клевету в сторону членов королевской семьи — род Люден лишили титула и отправили на север герцогства Стернбилд.

После того суда Андромеда часто слышала упрёки в адрес отца. Многие обвиняли его в излишней строгости. Говорили, что это слишком тяжёлое наказание за проступок несмышлёной девочки. Но Андромеда была полностью согласна с приговором. Она верила, что порядок возможен лишь тогда, когда перед судом все равны, вне зависимости от статуса, возраста и истории жизни. Этому её научил отец. Это — кредо рода Стернбилд.

В этих словах заключалась добрая часть её жизни, а потому сюжет книги вызывал у Андромеды лишь смех — столь сильно он отличался от реальности. В книге она прилюдно оскорбляла главную героиню, а в конце попыталась убить. В реальности она бы ни за что не прибегла к подобному.

Оскорбления лишь унизят тебя и возвысят того, на кого были направлены, убийство — станет дорогой на плаху, независимо от того, удачное оно или нет. Это простая истина, которую Андромеда не забудет ни на миг.

Она поднялась с кресла, положила книгу на подлокотник и лёгкой, грациозной походкой подошла к окну. Из него открывался вид на сад, полный живописных цветов на клумбах и подстриженных в виде фигур кустов и деревьев, а также на главные ворота, ведущие в поместья. Перед ними остановилась белая роскошная карета с гербом в виде трёх скрещённых серебряных мечей, по которым, словно кровь, стекало золото — гербом королевской семьи.

Андромеда едва не запрыгала от радости, но вовремя остановилась, напомнив себе, что в семнадцать лет леди не ведут себя столь неподобающе. Она осторожно расправила платье, постаралась убрать с лица слишком счастливую улыбку и, игнорируя быстро стучащее сердце, вышла из комнаты, где её встретил рыцарь эскорта.

Сион поджидал её в Небесной гостиной — второй по величине комнате особняка после бального зала. Среди голубого, синего и лазурного убранства он выделялся, словно солнце в ясный день.

Каждая его часть приковывала взгляд Андромеды. Она, знающая его с самого раннего детства, не могла налюбоваться ни золотыми переливами аккуратно уложенных коротких волос, ни солнцем, плещущимся в янтарных глазах, ни широкими плечами и ровной осанкой, что выдавали в нём сильного мечника и человека благородных кровей. Ей и вправду казалось идеальным в нём всё, и было чудно осознавать, что какой-то год назад всё в нём было таким обыденным и привычным.

Удивительно, как быстро меняются человеческие чувства.

Но Андромеда всё равно была уверена, что Сион её не оставит.

***

— Я хочу разорвать помолвку, Андромеда.

Слова Сиона иглами впивались в сердце Андромеды. Она отчаянно сжала шёлк пышного платья, только этим действием выражая свои истинные чувства. Её лицо было бесстрастным, словно сказанное ни капли не задело.

— Ты понимаешь, что ты говоришь? — спокойно, на грани безразличия, спросила Андромеда. — У неё даже нет статуса — никто просто не позволит тебе на ней жениться. Или она околдовала тебя столь сильно, что ты не понимаешь очевидные вещи? — она встретилась с Сионом взглядом и театрально приподняла брови, словно и вправду желала получить ответ на свой вопрос.

— Герцог Оденберг выразил желание принять Анну в семью, — стыдливо опустив глаза, ответил Сион.На мгновение кабинет наполнила давящая тишина. Андромеде казалось, что в одно мгновение весь мир ополчился против неё: Сион, который, как ей казалось, никогда не предаст, в итоге предал, а Анна ни с того ни с сего стала кем-то. И даже Оденберг, долгие годы не проявляя никакой активности, вдруг вмешался.

— Оденберг? — рассеянно переспросила Андромеда, надеясь, что ослышалась.

— Я и сам не знаю, что на него нашло, но Финикс Оденберг всегда был немного странным, — продолжил говорить Сион, подтверждая, что ей не почудилось. — Быть может, дело в том, что прошлый владелец святой силы был из Оденбергов, — он задумчиво прикусил указательный палец, мгновенно утратив нить разговора — он всегда быстро увлекался чем-то непонятным.

Андромеда чувствовала, как с силой сжалось сердце, словно кто-то сдавливал его в кулаке. И этот кто-то сидел перед ней. Такой же, как и она: взволнованный, немного напуганный и отчаянно желающий уйти от этого разговора. Она знала его слишком долго, чтобы не понять таких очевидных вещей.

Она видела его насквозь.

Но она всё равно не заметила чувства, что пробудила в нём Анна.

Ничтожная, слабая, одинокая Анна.

Она была святой, той, что должна была обладать силой исцелять самые страшные раны и очищать самые тёмные проклятья. Должна была, но Анна ничтожна, и силой не владела. И любая надежда на её пробуждение таяла день ото дня.

Анна была ненужной, неуместной, не из этого мира. Но вдруг, по велению какого-то неясного везения, она получила возможность стать частью одного из родов основателей империи. Стать равной Андромеде, в которой также текла кровь основателей.

Но самое страшное — она получила любовь человека, который был единственным светом для Андромеды.

И из-за этого, на смену презрению пришла ненависть.Андромеда ненавидела Анну.

— Мне плевать, что думает Оденберг, — её голос был полон льда, почти осязаемого, способного ранить. — Я не буду разрывать помолвку.

Не будь Сион кронпринцем, Андромеда бы непременно закричала, так ей этого хотелось. Но вышколенные с самого детства манеры не позволяли ей это сделать.

«Даже если больно, молчи. Никогда не показывай эмоций, Андромеда. Даже перед самыми близкими».

— Я знаю, что поступаю отвратительно по отношению к тебе, Андромеда, — ответил Сион, то сжимая, то разжимая кулаки. — Скорее всего, после расторжения помолвки все помои выльются на тебя.

Андромеда не знала, как реагировать на услышанное. Она думала — надеялась, — что он не понимает, чем чреваты подобные решения для неё. Но теперь он прямо говорил, что всё прекрасно осознаёт, но всё равно идёт на этот шаг.

— Именно поэтому. — Андромеда задержала дыхание, не желая пропускать ни единого слова. — Я дарую твоему роду титул Эрцгерцогского.

Сион встал и, сопровождаемый её пристальным взглядом, приблизился к карте мира, занимавшей всю стену.

— Также я обязуюсь поддержать тебя во всех начинаниях и помочь с помолвкой. — Он прочертил невидимую дугу на карте. — Кого бы ты ни выбрала: какого-нибудь маркиза или же иностранного короля. Любой, на кого ты укажешь, станет твоим.Андромеда правда не понимала: стоит ей плакать или смеяться. Даже в такой ситуации Сион думал о ней и сделал всё, чтобы она пострадала как можно меньше. Однако, в то же время, он совершенно не понимал, что все предложения ей не нужны.

Ей нужен лишь он.

— Ты всё уже продумал, — констатировала факт Андромеда. — Ха… Знаешь, я устала, поэтому отправлюсь к себе. — Она элегантно поднялась с кресла и направилась к двери. — Обсудим это в другой раз.

Она поклонилась ему на выходе и ловко выскользнула в коридор. Взмахом руки подозвала охранников, которые стояли у противоположной стены, ожидая, когда господа прекратят говорить.

— Пусть кто-нибудь из вас позовёт моего эскорта, — приподняв подбородок, скомандовала Андромеда.У неё не было права быть слабой, и поэтому она с самым горделивым видом дожидалась выполнения своего поручения.

«Императрица обязана быть идеальной».

Андромеда будет ею, как только разберётся с Анной.

«Пришло время воспользоваться связями».

— Ты обязательно проиграешь, Анна.

***

«Ах, вы слышали, говорят, святая Анна околдовала Его Высочество».

«Я слышала, что это тёмная магия, и поэтому она так и не пробудилась».

«Моя горничная говорила, как к ней приходил какой-то мужчина. Ночью».

«Какой ужас! И её ещё называют святой!»

«Надеюсь, леди Андромеда в порядке».

Отовсюду доносились голоса знатных леди, активно обсуждающих новую сплетню. Изредка, если прислушаться, можно заметить, что эти же сплетни срываются с губ господ.Андромеда довольно улыбнулась и незаметно отсалютовала бокалом проходящему мимо официанту — одному из тех, кто помогал в распространении слухов.

Когда дело касалось общественного мнения, всегда стоило начинать с низов — ведь они были большинством. Всё, что распространяется среди простого народа рано или поздно доходит и до дворян. Разумеется, слухи о порочности Анны не стали исключением.Андромеда обернулась, чувствуя пронзительный взгляд на своей спине. Она прекрасно знала, кому он принадлежал.

Сион стоял не очень далеко, но и не очень близко к Андромеде — достаточно, чтобы видеть выражение его лица, но недостаточно, чтобы прикоснуться.

Его густые брови, немного темнее волос, были злобно сдвинуты, а взгляд был полон метанова пламени.

Андромеда с готовностью встретила его. Она предполагала, что нечто подобное случится. Как она знала Сиона лучше, чем кого-либо, так и он знал её. Не было ничего удивительного в том, что он догадался, кто именно стоит за слухами.Андромеда поклонилась, пусть приветствовала королевскую семью ещё в начале банкета, и дружелюбно улыбнулась, скосив взгляд на ближайшую террасу.

Всё так же хмурясь, Сион кивнул, спешно отвернулся и направился в другой конец зала.Андромеда какое-то время провожала его взглядом, а после, что-то для себя решив, направилась к ближайшему официанту, ритмично постукивая каблуками по полу из белого с золотыми разводами мрамора. Весь этот пышный зал, от пола до потолка сияющий золотом и серебром, выражал огромную любовь жителей империи Аургента к этим металлам.

Андромеда взяла бокал красного вина и неторопливо пошла на террасу, подальше от шума банкета. Несмотря на свой статус, она ненавидела пышные и до безобразия одинаковые гуляния аристократов. К её сожалению, невеста кронпринца и дочь одного из трёх герцогов — вторых людей после императора — просто не могла не прийти. Поэтому она всегда уходила на террасу, когда появлялась такая возможность.

Андромеда облокотилась на резные мраморные перила, как и всё во дворце, украшенные золотыми узорами. Повертела бокал, разглядывая плещущееся в нём вино, прежде, чем сделать глоток.

Ночь была тихой. Яркая луна и мириады сияющих точек-звёзд освещали всё вокруг мягким голубоватым светом. Раскинувшийся ниже королевский сад стал напоминать волшебный лес, в котором, по поверьям, жили эльфы, феи, гномы и множество других мифических существ.Ночь, казалось, наполняла магией всё, чего касался её неяркий свет.

Андромеда любила ночь. Быть может, потому, что и сама была на неё похожа: и внешне, и характером. А может, ей просто нравилась тишина ночи, когда вся дневная суета утихала, уходила на второй план, оставляя только покой.

Андромеда любовалась ночью долго: бокал опустел и просто покоился в её руке, шумиха голосов за стеклянной дверью стихала, а по мощёной дороге то и дело проезжали экипажи. Бал заканчивался.

Словно в подтверждение, дверь открылась, и террасу наполнило эхо голосов уходящих гостей. На пороге, в ярком свете банкетного зала, стоял Сион. Он замер на мгновение, словно был растерян, хотя, быть может, так оно и было, а после, быстро направился к Андромеде. Он облокотился на перила по правую руку от неё и, как и она, устремил свой взгляд в ночь.

Они молчали.

С того дня, они словно разучились говорить друг с другом.

Это было странно, непривычно и… Страшно. У них как будто разом отобрали кусочек жизни. Такой весомый, ценный и привычный.

— Меди, — первым нарушил молчание Сион, полуобернувшись к ней. Она лишь немного повернула голову к нему. — Зачем, Меди? — только и спросил он, прожигая её пристальным взглядом.

— Разве не очевидно? Она хочет забрать тебя. — Андромеда знала, что он спрашивал не об этом, но…Ответить правильно слишком страшно.

— Ты знаешь, что я не об этом, — тон Сиона стал немного ниже, злее. — Почему ты так относишься к ней, а не ко мне? Это же я выбрал её, а не наоборот. — Он сжал руки в кулаки. — Неужели, для тебя роль императрицы так важна, что ты готова причинить боль той, кого я люблю? Неужели ты такая, Меди?!Его голос был полон боли и разочарования. Теперь Андромеда поняла — он не злился, нет. Он разочарован.Она разочаровала его.Осознание этого ударило по ней сильнее, чем если бы Сион злился, кричал или, что на самом деле невозможно, поднял на неё руку.

В его короткой речи было столько эмоций, что Андромеда начинала захлёбываться в них. Там безграничная нежность и огромная любовь к Анне, там отрицание и болезненное разочарование в ней, Андромеде.

Но ещё ужаснее — понимание, что даже если от Анны отвернутся все, Сион не бросит её.

Ни за что не бросит.

Ты проиграла, Андромеда.

От осознания этого слова, которым стоило остаться тайной, стали срываться с губ:

— Похоже, ты тоже не понимаешь, — заговорила она, смаргивая слёзы. — Я люблю тебя, Сион! И любила всё это время! И поэтому… Поэтому…

Поэтому я ненавижу Анну и твою любовь к ней.

— Меди… — его шокированный шёпот.Лёгкое и мягкое прикосновение к открытому плечу.Бешеный стук сердца.

Тук. Тук. Тук.

Андромеда отступила, сбросила руки Сиона с плеча и быстро покинула террасу.Каблуки громко стучали по полу.Кто-то её окликнул.Наверное, кто-то важный.

Плевать.

В груди жжёт.Больно, больно, больно.Холод и спокойствие ночи приняли её в свои объятья.Лабиринты растений в саду спрятали от лишних глаз.

Они словно шептали: «Дай волю чувствам. Дай».

И Андромеда прислушалась к их словам.

Колени подогнулись, пышная юбка растеклась по невысокой траве.Андромеда зажала рот руками и заплакала. Слёзы скатывались по щекам на шею, ключицы. За собой они смывали тушь, тени, пудру, оставляя на красивом лице трещины-потёки. Казалось, что до этого на ней была маска, и теперь она стала распадаться на куски, обнажая её истинную натуру.И было больно, больно, больно.

Хотелось кричать.

И она кричала, глуша голос ладонями.

И среди этой боли так громко билось: «Почему все, кого я люблю, отворачиваются от меня?»

Пролог. Часть 2

Холодно…

Андромеда плотнее укуталась в простенький плащ. Облачко пара вырвалось изо рта. Высокие, покрытые сажей и плесенью постройки загораживали солнце. Сырость сквозила со всех щелей, скользила по рукам и ногам, вынуждая поминутно вздрагивать. Это место напоминало Андромеде нижние уровни тюрьмы, где заключены самые опасные преступники. Такое же пустое, безразличное и мёртвое.

Андромеда огляделась. Кругом непроглядная темнота, словно что-то поглотило весь свет. Ни единой искорки и маленького огонька.

«Где же он?» — подумала Андромеда, поёжившись от холода.

Оговорённое время встречи давно минуло, но никто так и не пришёл. Раздражало. Сильно. До загнанных в ладони ногтей, до желания расцарапать лицо ничтожеству, посмевшему заставлять её ждать.

Но Андромеда стояла неподвижно, ничем не выдавая бушующую внутри бурю чувств.

Наконец, вдалеке едва различимо задрожала искорка света.

— Наконец-то, — вздохнула она и принялась проверять свой внешний вид: поправила маску, заправила волосы под капюшон, подтянула повыше чёрные перчатки. Ей не поздоровится, если кто-то узнает её.

Андромеда часто — даже слишком часто, — видела, что случалось с аристократами, которых уличили в связи с контрабандистами, и она не хотела очутиться на их месте. Конечно, многие посылали на сделки своих слуг, но они, как и контрабандисты, имели свойство вставать на сторону тех, кто платит больше.

— Вы задержались, — сделав голос ниже, проговорила Андромеда.

— Прошу прощения, дорогой заказчик, — голос у контрабандиста тягучий и сладкий. Истинный мёд. Словно созданный, чтобы завораживать слушателя, подчинять его волю. Гипнотизирующий.

Андромеда нахмурилась в ответ на его неуважительный тон. Пусть подобное поведение для неё неприемлемо, она не в той ситуации, чтобы диктовать свои правила.

— Вы принесли заказ? — осторожно поинтересовалась она.

— Конечно, дорогой заказчик. — Контрабандист дёрнул рукой, сжимающей фонарь, от чего тот слегка покачнулся. Причудливые тени отразились на маске, похожей на лицо древнего демона, делая её ещё страшнее.

— Тогда, быть может, покажете мне его? — Андромеда протянула руку.

Контрабандист не торопился, раздумывая. Он быстро огляделся, словно мог разглядеть хоть что-то в окружающей темноте, и вернул своё внимание Андромеде.

— Неужели вы думаете, что слабая девушка сможет убежать от вас, не заплатив? — громко усмехнулась она.

Андромеда понимала его опасения. Контрабанда всегда связана с риском. Нет никаких причин верить незнакомому клиенту. Кто может быть уверен, что заказчик не привёл с собой хвост? Или что он не убьёт контрабандиста, лишь бы не платить за товар? Но это работало и в обратную сторону: как Андромеда могла быть уверена, что он не убежит с её деньгами? Или что не обнажит меч, как только драгоценный мешочек с золотом окажется в руках? Подобные незаконные сделки всегда строились на мнимом доверии двух сторон.

— Вы мне нравитесь, дорогой клиент, — контрабандист принялся шарить в кармане. — Вот, как вы и просили. — Он положил ей в руку маленький флакончик.

— Я могу проверить?

— Конечно, — согласился контрабандист и протянул к ней фонарь.

Андромеда подставила пузырёк под тусклый свет и принялась рассматривать его содержимое. Перламутровая жидкость блестела и переливалась всеми оттенками розового и красного — совсем, как описывали в книгах.

— То, что нужно, — сжав пузырёк, кивнула Андромеда и достала из потайного кармана мешочек с деньгами. — Вы заслужили. — Она вручила плату контрабандисту.

— Спасибо, дорогой заказчик. Надеюсь, это не последняя наша встреча.

— Конечно, — согласилась Андромеда, хмурясь. Одна мысль о повторном посещении трущоб вызывала неконтролируемую дрожь.

«Это была наша единственная встреча».

***

— Вы выглядите счастливой, госпожа.

— Правда? — уточнила Андромеда и взглянула на своё отражение. Едва заметная полуулыбка трепетала на губах. Искры предвкушения сверкали в огромных глазах. — Похоже, ты права, Эбигейл, — согласилась она с личной горничной. — Я сегодня излишне эмоциональна.

— Отнюдь, госпожа. Вы сегодня особенно прекрасны. Я так рада, что вы больше не ходите всюду угрюмая и замкнутая! Неужели что-то хорошее должно произойти? — эмоционально трещала Эбигейл, закалывая шпильками волосы госпожи.

— Кто знает, — туманно ответила Андромеда, через отражение наблюдая за действиями горничной. — Но у меня хорошее предчувствие.

— Надеюсь, оно вас не подведёт, госпожа.

— Я тоже, — улыбнувшись уголками губ, согласилась Андромеда и прикрыла веки, чтобы Эбигейл смогла приступить к макияжу.

***

— И-и последний штрих… Готово!

Андромеда медленно открыла глаза и посмотрела в зеркало. Первым делом захотелось коснуться волос, которые крупными волнами струились по плечам и спине. Сложно поверить, что не так давно они были абсолютно ровными — столь естественно смотрелись на них кудри. Но что говорить о волосах?

Глаза! Вот что поистине притягивало взгляд. И без того выразительные, благодаря умелым рукам Эбигейл, они напоминали глаза кошки — такие же страстные и опасные, хищные. И холод на дне небесных радужек лишь подчёркивал их красоту.

Андромеда приклеила к губам улыбку чуть более выразительную, чем обычно. Почти искреннюю. Такую, что в уголках глаз собрались морщинки, и взгляд стал на несколько градусов теплее. Словно где-то внутри неё силился разгореться крошечный пожар.

Где-то на периферии мелькнула мысль, что в этот самый миг она как никогда похожа на Анну, только в более тёмных и холодных тонах. Улыбка слетела с губ, как слетает с плеч тонкая шаль во время сильного урагана. Видимо, сама того не желая, Эбигейл воплотила в реальность подсознательное желание Андромеды очутиться на месте Анны.

Быть любимой, желанной.

Андромеда незаметно с силой сжала подол лёгкого пурпурного платья — словно шла не на совместный завтрак, а на великолепный банкет — и на мгновение прикрыла глаза. Сравнивать себя с кем-либо слишком жалко. Недостойно будущей императрицы.

Она — это она, Андромеда Стернбилд, и она ни капли не похожа на Анну.

— Ни капли не похожа, — повторила отражению. — Спасибо, Эбигейл. Можешь позвать эскорта? — громче обратилась к горничной.

***

Сквозь раскрытые окна в ярко освещённые коридоры дворца проникал запах роз, что вовсю цвели в дворцовом саду, привлекая к себе заворожённые их красотой взгляды. Летнее солнце ослепляло и жадно одаривало людей жаром, вынуждая их прятаться в тени, и даже холодный мрамор дворца не защищал от горячих лучей. Именно поэтому по выстланным алыми коврами коридорам гулял сквозняк.

Андромеда незаметно дёрнула плечами, когда очередной порыв ветра мазнул по оголённым плечам. В такие моменты она ненавидела убеждённость фрейлин и портных в том, что в любом платье необходимо как можно сильнее оголить её ключицы и грудь. Очень часто глубина декольте находилась на грани от того, чтобы стать откровенно вульгарной. И, быть может, ей стоило бы возмутиться и запретить портным из раза в раз шить столь откровенные наряды, но Андромеда не была бы Андромедой, если бы чувствовала хоть малейший дискомфорт из-за какого-то там выреза на платье. Пусть смотрят и осуждающе шепчутся, не в силах справиться с собственной завистью.

Но вот с чем она не могла не согласиться, так это с тем, что открытый верх и ветер — совершенно несовместимые вещи.

Пара стражей приветственно склонила головы и открыла белые двустворчатые двери с позолоченным орнаментом.

Сион восседал за массивным дубовым столом, с головой погрузившись в изучение каких-то документов. Андромеда пробежала взглядом по ровным стопкам бумаг и книг, которые окружали его, как окружают столицу городские стены. Сион, казалось, не справлялся с обязанностями кронпринца, что и служило причиной для вот таких вот баррикад. Вот только Андромеда знала его достаточно хорошо, чтобы поверить в подобную, наскоро слепленную иллюзию.

— Не устали в десятый раз перечитывать один и тот же лист? — насмешливо поинтересовалась она, подбирая документ с одной из стопок. — Это случаем не прошлогодний отчёт о поставках золота в Северные королевства?

— Меди… — одними губами шепнул Сион, поднимаясь из-за стола. — Как я рад, что ты пришла. Прости, что не поздоровался сразу же — задумался.

— Ничего страшного, Ваше Высочество. Уверена, у Вас была веская причина, чтобы забыть о нормах приличия.

На загорелых щеках Сиона вспыхнул едва заметный румянец. Он пристыженно отвёл взгляд и жестом пригласил Андромеду присесть за небольшой кофейный столик.

Она прислушалась к его предложению, глуша мысли о том, как же он мил в своём смущении. Словно юнец, у которого только начали проклёвываться усы.

Андромеда не могла оторвать взгляд от его пухлых губ, которыми он отдавал приказ стражнику. Когда в последний раз она чувствовала их вкус? А Анна? Целовала ли она его сегодня? Лежали ли её руки на его широких рельефных плечах, как когда-то руки Андромеды? Заходили ли они дальше? Андромеда никогда не позволяла себе думать о том, чтобы разделить с ним ложе раньше свадьбы, пусть иногда желание туманило рассудок. Была ли Анна скована подобными предрассудками? Вероятно нет, раз посмела увести у неё жениха.

— Андромеда? — Сион положил руку ей на плечо и взволнованно заглянул в глаза. — У тебя что-то болит?

— А? — Вздрогнула Андромеда, возвращаясь в реальность. — Всё в порядке. — Губы тронула лёгкая улыбка. — Просто задумалась о всяком. Давно меня здесь не было.

— Да, давно, — согласился Сион, занимая место напротив неё. — Мне казалось, что ты больше никогда не придёшь. Без тебя во дворце пусто, Меди.

— Говорите так, словно я никогда не покидала дворец надолго. Моё родовое поместье расположено на севере империи, или вы забыли, Ваше Высочество?

— Ты знаешь, что я не об этом.

— Знаю, — кивнула Андромеда, прикрыв глаза.

В дверь постучали. В кабинет вошла служанка с тележкой с чайными принадлежностями. Фарфоровая посуда на ней слабо звенела при движении.

Поклонившись, служанка принялась ловко сервировать стол. Тому, с какой скоростью и элегантностью она это делала, могла бы позавидовать любая придворная дама.

Служанка взяла расписной чайничек, чтобы разлить чай, но Андромеда остановила её жестом руки.

— Я хотела бы разлить чай самостоятельно, — пояснила она взволнованной служанке. — Можешь идти. Я позову, когда понадобишься.

Неловко поклонившись, служанка покинула кабинет.

Андромеда, как ни в чём не бывало, налила себе чай, сопровождаемая настороженным взглядом Сиона.

— Боитесь, что я вас отравлю, Ваше Высочество?

— И в мыслях не было. Просто не ожидал увидеть, как ты исполняешь работу прислуги.

— Всё бывает впервые, — усмехнулась Андромеда и незаметно извлекла из рукава флакончик с зельем. — Всем иногда хочется испробовать что-то новое.

Несколько секунд, и чай с зельем наполнил чашку Сиона. Также незаметно Андромеда спрятала пустой флакон в рукав. Совершенно неожиданным образом ей пригодились фокусы, которым когда-то обучал брат.

«Ловкость рук и никакого волшебства», — говорил он тогда, извлекая из рукава колоду карт.

Андромеда сделала глоток, незаметно взглянув на настенные часы позади Сиона. Стоило подождать каких-то пять минут. Куда меньше, чем ей приходилось ждать.

— Андромеда, — внезапно позвал её Сион, хмуря широкие брови. — Не знаю, простишь ли ты меня, но… — он запнулся, задумавшись. — То, что было между мной и Анной, это иллюзия. Временное помутнение рассудка, которое я принял за нечто настоящее. Прости меня, Андромеда. Прости, пожалуйста. Я не знаю, что на меня нашло. Как я вообще мог забыть, что люблю тебя? Как, Меди?!

— Не стоит извиняться. Императору не пристало склонять голову, — Андромеда поднялась со своего места и села на колени напротив Сиона. — Я всё понимаю. Я рада, что ты вернулся ко мне. — Она положила руку на его щеку, и он мгновенно прильнул к ней, прикрыв глаза.

— Я люблю тебя, Андромеда.

— И я тебя, — давя триумфальную улыбку, норовящую искривить губы, ответила Андромеда.

У его губ привкус чая и шоколада. Они такие же мягкие, как когда целовали её в последний раз.

Андромеда закрыла глаза, теснее прижимаясь к нему, оплетая его шею руками. Ловила губами сбивчивые признания в любви, чувствуя, как сотни фейерверков из бабочек взрываются внутри.

Впервые за последние четыре месяца она была на самом деле счастлива.

***

Столица гудела, как пчелиный улей. Радостное предвкушение наполняло разговоры и действия горожан, украшающих Золотой город к торжеству — свадьбе наследного принца Сиона и леди Андромеды. Молва о радостном событии разлетелась по всей империи, наполняя столицу приезжими с провинции купцами, дворянами, ремесленниками и прочими. Всеми, кто желал поздравить принца и принцессу, а заодно заработать.

Андромеда наблюдала за гуляниями из окна своей комнаты. Счастливая улыбка не покидала чувственные алые губы. Скользнула взглядом в сторону от веселящейся толпы, туда, где виднелся древний храм, утопающий в жёлто-рыжем море осенних деревьев. Именно в нём состоится церемония бракосочетания. Она, наконец, станет женой Сиона.

Ладони вспотели от волнения, а тугой, вышитый серебряными нитями корсет, вдруг стал слишком тесным, душащим. Паника заполнила каждую клеточку тела. Андромеда медленно выдохнула, прикрыв глаза. Предсвадебный мандраж — не то, что она могла бы себе позволить. Не тогда, когда предстояло появиться на глазах десятков аристократов, не когда за каждым её жестом будут наблюдать. Будущая императрица не имела права на ошибку.

«Ты рождена, чтобы стать императрицей. Помни об этом, дочь. И постарайся не подвести меня».

— Надеюсь, ты гордишься мной, отец.

В дверь негромко постучали, и, после короткого разрешения, в комнату вошёл рыцарь эскорта. Он на мгновение замер, восхищённо глядя на Андромеду.

— Что-то не так? — невинно поинтересовалась она, склонив голову к оголённому плечу.

— Кхм… Не сочтите за дерзость, но вы ослепительны, Ваше Высочество. Принц невероятный счастливчик, — прокашлявшись, смущённо ответил рыцарь.

— Благодарю за комплимент, — улыбнулась Андромеда и подошла к нему, шурша пышными юбками. Сотни серебряных звёзд сверкали на подоле, вторя каждому шагу.Этот день слишком счастливый, чтобы отчитывать слуг за излишнюю прямоту.

Слишком счастливый, чтобы обращать внимание на тревогу, трепещущую глубоко в сердце.

И быть может, Андромеда пожалеет о том, что не обратила на неё внимание.

Но это будет многим позже.

А пока… Пока она слишком счастлива, слишком влюблена, чтобы тревожиться хоть о чём-то.

Страница книги Хроники Золотой империи: Злодейка и Героиня в интернете

Table of Contents

Пролог. Часть 1

Пролог. Часть 2

О книге