# Семья

Святослав Павлов

Страница книги <https://selflib.me/semia>

Часть первая. Глава 1.

Боже,  дай мне разум и душевный покой принять то, что я не в силах изменить,

мужество изменить то, что могу, и мудрость отличить одно от другого.

Молитва о душевном покое.

Очередное серое, промозглое утро неспешно вступало в свои права, выгоняя с улиц города ночь. Тишина и спокойствие, нарушаемые лишь изредка проезжающими мимо автомобилями, уступали место шуму и суете нескончаемого потока машин, маршруток, такси и пешеходов. Ещё каких-то пол часа назад всё было так спокойно, так тихо и умиротворённо. А что же теперь? Машины сигналят, стоя в пробке, где-то уже вовсю завывают сирены скорой. Люди на остановке толпятся серой бесформенной массой, в ожидании автобуса, куда они набьются как сельдь в бочку, дабы ехать на ненавистную работу. Фонари, как всегда, выключили слишком рано. На улице ещё совсем серо, накрапывает мелкий колючий дождь. По-осеннему холодный, грозящий превратится в снег. Да только не превратится. Так и останется мелким противным дождём. Ветер шевелил уже почти голые кроны деревьев, сбивая остатки жёлтой листвы в жидкую грязь под ногами. К вечеру он окрепнет, наберёт силу и дождём будто плетью, будет хлестать лица людей спешащих домой всё с той же ненавистной работы.

Вернувшись домой люди займутся обычными рутинными делами. Мужчины будут пить пиво, смотря очередной футбольный матч по телеку. Женщины будут готовить ужин, думая о необходимости заплатить по кредиту, заплатить за квартиру, не забыть заплатить налог, а ещё, ещё ведь совсем скоро наступит новый год! Необходимо что-то придумать на праздничный стол! Дети сядут за выполнение домашних заданий, в душе проклиная школу, уроки и всю систему образования в целом. Хорошо что отец слишком увлёкся просмотром футбола. Можно подсмотреть ответы в Интернете и заняться наконец по-настоящему важными вещами. Например тренировкой в кибер дисциплине. Ведь они точно знают кем, хотят стать! Они будущие столпы! Гиганты кибер спорта! Эх только бы с командой сегодня повезло! А то вечно попадаются одни идиоты! Делаешь за них всю работу, а они всё равно мрут как мухи и проигрывают игры.

Но это позже. Это всё случится вечером. А сейчас только-только наступает рассвет. Утро нового дня. Дня полного надежд и возможностей.

- Хей друг! Посмотри-ка вокруг! Прекрасный мир завёт тебя! Приглашает тебя воспользоваться всеми возможностями этого нового дня! Давай же смелей! - Продекламировал голос в голове.

Это показалось Олегу очень смешным. Просто таки уморительным! Он затрясся в приступе хохота. Колени начали подгибаться. Чтобы не упасть он упёрся руками в подоконник и продолжал истерически смеяться. Прошло не менее трёх минут прежде чем усилием воли ему удалось подавить смех. Как только приступ смеха отступил пришла тошнота. Желудок просто взбунтовался. "Да чтоб тебя!"- Пронеслась мысль, а сам он уже бежал по направлению к туалету.

Расставшись с остатками вчерашнего ужина, состоявшего в основном из закусок к пиву и непосредственно самого пива, Олег почувствовал себя немного лучше. Конечно! Почему нет? Ведь чистка организма это всегда очень приятно! По крайней мере так утверждали в старой рекламе какого-то чудо-средства для похудения. Или ещё для чего-то. Он не помнил. Слишком давно это было. Да и какое это теперь имеет значение?

Немного постаяв на коленях и убедив себя в том что может твёрдо стоять на ногах, а возможно даже ходить, Олег поднялся и побрёл обратно на кухню. Именно там его застиг в расплох приступ смеха. Подойдя к окну, Олег вновь начал наблюдать за людьми. За серой массой людей как называл он их про себя. Ему всегда нравилось превозносить себя над другими. Это массе нужно идти на работу, это масса любит новый год, это масса мечтает о семье и ребёнке. Но только не он! Уж будьте уверены Дамы и Господа! Олег Павлович Смирнов слишком много знает и слишком хорошо всё понимает, чтобы хотеть подобного! Слегка наклонившись вперёд он припал лбом к стеклу. Стекло было обжигающе холодным. По телу пробежал озноб. С трудом сфокусировав взгляд Олег обнаружил что лёгкий дождик сменился ливнем, а ветер ещё совсем недавно лишь слегка шевеливший ветки деревьев превратился почти в ураган. Сия столь стремительная перемена вызвала у него улыбку, которая быстро переросла в настоящий оскал. Глаза лихорадочно заблестели, по лбу катились крупные капли пота. Мозг трепетал, не зная какое чувство сейчас им владеет в большей степени: Ужас или восторг? Тело била крупная дрожь, ноги вновь начали подгибаться. Уже сидя на корточках, из последних сил цепляясь руками за подоконник Олег хотел что-то сказать дождю. Прокричать ему в самою морду! Высказать всю обиду, всю боль что пришлось пережить из-за него. Выплеснуть весь гнев клокотавший в душе!

Лишь слабый стон сорвался с губ. Один слабый, больше походивший на вздох, стон. На большее сил уже не осталось. Пальцы разжались, тело упало на пол безвольной, сломанной куклой. Слабо понимая что произошло Олег потерял сознание.

Холодно. Первое что Олег ощутил начав приходить в себя это холод. Вторым чувством была боль в шее. Медленно открыв глаза Олег обнаружил себя лежащим на полу, в луже собственной мочи. "Только не снова умоляю!"пронеслась отчаянная мысль. Однако всё началось снова и он прекрасно это знал. Предчувствовал что болезнь возвращается, но боялся себе в этом признаться.

- Дерьмо- пробормотал он себе под нос и попытался встать. Не без труда но это всё же ему удалось. Шея начала пульсировать сильнее. Тело била крупная дрожь. Слабость буквально валила с ног, голова кружилась, мысли путались.

На негнущихся ногах, опираясь на стены и всё что попадалось по пути Олег прошествовал в ванную и взглянул на себя в зеркало. Лицо больше походило на фарфоровую маску. Ни кровинки, белое как простыня. Под глазами залегли глубокие тени, будто он не спал несколько суток. На шее, ближе к плечу красовалась совсем свежая царапина. Весьма глубокая царапина.

- Нет! Только не это,пожалуйста! -Простонал он садясь на край ванны. - Голова! Она же не болит! Раньше ведь всегда просто раскалывалась сразу после приступа. Значит это не болезнь? Неужели что-то другое? Так! Ладно, первым делом душ! Об остальном подумаем позже. - Сам того не замечая Олег рассуждал вслух.

Привычка говорить с самим собой появилась у него месяц или два спустя после переезда в свою квартиру. Человек ведь существо социальное, даже если само себе в этом признаться не желает. Ища одиночества и покоя на уровне сознания, подсознательно Олег начал страдать от недостатка общения. Что и привело к появлению привычки обсуждать многие вещи вслух. Сам он едва-ли отдавал себе в этом отчёт. Да и кого это вообще волнует? Живёт себе человечек да и живёт. За квартиру платит, соседям не мешает. Правил не нарушает. А что на улицу редко выходит... Ну так это его право. Тут уж как кому нравится. Главное чтоб другим проблем не доставлял.

Улица для Олега была серьёзным испытанием. Да что там, каждый выход на лестничную площадку, к мусоропроводу, становился почти подвигом. Заказывая еду на дом потребность выйти из подъезда возникала не чаще раза в месяц, часто реже одного раза в два, а то и три месяца. Каждой такой экспедиции во внешний мир предшествовала минимум трёх дневная подготовка. Осознав необходимость окунутся в серую массу (Так он сам это называл) Олег три дня ничего не ел. Пил только воду да и то как можно меньше. Этакий пост очищения. Причина же столь жёсткой подготовки была весьма проста: Страх. Элементарный страх захотеть по нужде вне дома. Сама мысль о том, чтобы сходить в общественный туалет вселяла почти животный ужас. Ведь там обязательно будут ОНИ. Там обязательно будет СЕРАЯ МАССА И ОНА БУДЕТ СМОТРЕТЬ! Ну нет Дамы и Господа! Такого Олег Павлович точно не допустит!  Уж будьте уверены!

Наскоро приняв душ и выйдя из ванной Олег бросил взгляд в сторону кухни.

- Надо бы полы помыть - Пробормотал он невнятно. Но от одной мысли о том чтобы сейчас войти в помещение где всё случилось, по спине побежали мурашки. - Ничего, просто я сделаю это чуть позже - поспешил успокоить он сам себя - Возможно вечером. Или лучше утром. Точно! Завтра утром этим и займусь. А пока...

Войдя в спальню Олег буквально упал на кровать. Мысли в голове путались, перескакивая с темы на тему.

- Что это было? Почему так внезапно? И голова ведь не болит. Это хорошо? Или наоборот плохо? Это всё-таки Болезнь вернулась? Или это - Разовая акция Дамы и Господа! Торопись! Налетай! Больше не повторится! Единственная, уникальная возможность повалятся на полу в луже собственной мочи! Не упустите свой шанс! - Губы изогнулись в некоем подобии улыбки.

Слабость потихоньку отступала. Дрожь уже совсем прошла. На смену им пришёл великий и ужасный Голод.

- Когда же я последний раз ел? - Задумался Олег неспешно поднимаясь с кровати и натягивая на себя чистые трико и майку. - Кажется, нормально я кушал два или три дня назад? Нечего! Сейчас мы это исправим. Это мы запросто! Вот только телефон найду и живо исправлю! В этом уж будьте уверены Дамы и Господа! Служба доставки работает,как надо! - В поисках телефона он пошёл по коридору в сторону зала. - Хоть что-то в серой массе работает так как должно! Олег Павлович держит в курсе всех Дам и их ГРЁБАНЫХ ГОСПОД ЧТОБ ВАМ ВСЕМ! УБЛЮДКИ! ТВАРИ! МРАЗИ ЧЁРТОВЫ! КАК ЖЕ ВЫ ВСЕ МЕНЯ БЕСИТЕ! ТВАРИ!

Поняв что не просто кричит, а прямо-таки орёт во всю мощь лёгких, Олег испуганно зажал рот ладонью. Он только что причинил соседям БЕСПОКОЙСТВО. От этой мысли ему стало не просто страшно, его обуял животный ужас! Ведь он только что нарушил ПРАВИЛА.

- Нельзя нарушать правила! Нельзя нарушать правила! Нельзя нарушать правила! - Тараторил он как заведённый. Из глаз брызнули слёзы. Лицо только недавно начавшее приобретать нормальный цвет вновь стало землянисто серым. Глаза беспорядочно забегали. На лбу выступили крупные капли пота. Было страшно. Очень страшно. Захотелось забиться в тёмный угол и спрятаться там. Чтобы никто не нашёл. Чтобы никто не смог достать. Чтобы когда за ним пришли, не смогли его найти. Чтобы никто не смог. Чтобы перестать бояться.

Забыв обо всём на свете, действуя не осознано Олег бросился обратно в спальню. Добежав до кровати он буквально упал лицом вниз, лишь в последний момент инстинктивно выставив локти вперёд. На них и пришёлся весь удар. Потекла кровь. Даже не замечая этого Олег полез вперёд. Под кровать. В темноту. Лишь во тьме было спокойно, лишь во тьме можно расслабиться. Оставляя за собой два алых следа на пыльном полу Олег полз вперёд, пока не упёрся в стену. Врезавшись в неё лбом он принялся извиваться подобно змее. Стремясь стать как можно меньше, незаметнее. Сознание давно покинуло его. Контроль над телом перешёл к бессознательному. Перешёл к Оно, если использовать термин введённый Фрейдом. А Оно в свою очередь получило чёткий приказ от сознания. А именно: Нам угрожает опасность! Прячься!

Максимально сжавшись в дальнем углу Олег застыл в позе эмбриона, смотря в никуда стеклянными, невидящими глазами.

- Поймите же вы наконец! Неуправляемая агрессия это ещё один синдром вашей болезни. Если такое случается не стоит от меня это скрывать. Ведь я хочу Вам помочь. Но для этого Вы сами должны захотеть помочь себе.

- Я и хочу - Пробурчал Олег себе под нос - Стал бы я приходить сюда если бы не хотел?

- В таком случае отвечайте честно. Вы ведь не ребёнок в конце то концов! А я не ваша нянька. Или мы работаем вместе, или не работаем вообще. Я не собираюсь тратить своё время на того, кто этого не ценит. Вам ясно?

- Д..Да я я по...понял - Олег начал слегка заикаться что иногда случалось с ним. Как правило, приступ заикания вызывало острое чувство вины. - П..простите...Да я был с..слег..гка огрес..ивен.

- Вот и отлично! Хоть чего-то мы смогли сегодня добиться. Что-же - Человек в пиджаке поднялся с кожаного кресла на котором сидел - Жду вас через неделю в это же время. Прошу не опаздывайте.

Олег растерялся:

- Доктор...То есть как это через неделю? Ведь ещё есть время. Сеанс ведь ещё не окончен.

- Молодой человек, я работаю психологом уже двадцать лет. Поверьте мне, если я считаю что сеанс окончен то так оно и есть. Дальнейшее общее времяпрепровождение сегодня будет иметь деструктивный характер. Идите домой, отдохните и подумайте. Через неделю мы увидимся вновь, и тогда уже вы расскажите мне всё что не успели сегодня. Хорошо?

- Но почему не сегодня? Почему не сейчас?

- Молодой человек - Доктор явно начал выказывать признаки недовольства - Я вам ещё раз повторяю! Сеанс начинается, тогда когда Я говорю, и заканчивается тогда когда Я говорю. Или так или никак. Я не собираюсь потакать вашим... капризам.

- А деньги значит, брать вы собираетесь? Значит деньги это не капризы? За что я вам плачу собственно? - Олег был в бешенстве. Кулаки сжимались и разжимались, вены на шеи вздулись, лицо покраснело. Он вскочил с кушетки и казалось готов был кинуться в драку. Мужчина в дорогом пиджаке (сшитым явно на заказ) не торопясь поправил очки в золотой оправе. В его движениях не было и намёка на былую злость или раздражение. Наоборот! Движения стали нарочито плавными, неторопливыми. Лицо приобрело выражение покоя, почти счастья. Весь его вид теперь напоминал кота. Большого, толстого, ленивого кота что просто греется у камина в своё удовольствие.

- Ваши деньги значит? - Голос был тихим и ласковым - Я не ослышался Олег Павлович? Вы только что сказали: брать мои деньги, верно? Оглянитесь вокруг. Смелее! Вы ведь у нас такой храбрец! Готовы кинутся на того кто старше вас минимум в два раза. Что вы видите?

- Кабинет ваш вижу - Олег слегка растерялся.

- Кабинет значит? Ммм... А знаете сколько денег ушло на обстановку этого кабинета? Знаете? - Голос психолога по прежнему был мягким и убаюкивающим - Так не знаете?

- Нет - Окончательно растерявшись ответил Олег.

Резко изменившись в лице хозяин кабинета буквально проорал:

- Да одна чёртова кушетка стоит больше двадцати штук баксов! Ты столько за всю свою поганую жизнь не заработал придурок! Недоносок тупой! Брать твои деньги? Засунь их себе, знаешь куда?! Да если бы не твой отчим духу бы твоего здесь не было понял меня урод? Думаешь я тут с тобой цацкаюсь потому что ты такой особенный? Глаза бы мои тебя не видели идиот! Его деньги! ХА! Деньги и власть твоего отчима, вот почему ты здесь! Понял? Придурок!

От такого напора Олег весь сжался и опустил взгляд.

- На меня смотри скотина! - Голос не терпел возражений. Мелко подрагивая Олег оторвал взгляд от пола и посмотрел в лицо мужчине. Взгляд психолога жёг будто огнём. Однако кричать он перестал. Говорил сдержанно и очень твёрдо. - Значит так конченый ты дебил. Идёшь сейчас домой, а Анатолию Владимировичу скажешь что тебе тут очень нравиться, что сеансы тебе помогают, и что ни с кем другим заниматься ты больше не будешь. Ты меня понял?

- Да - Внезапно Олег почувствовал себя опустошенным, уставшим. - Я вас прекрасно понял.

- Вот и отлично! - Голос мужчины вновь стал очень ласковым, заботливым и тихим. - Значит увидимся на следующей недели?

- Да. К..Кон..конечно. Нна следующей неделе. - Голос Олега был безжизненным и тусклым. Словно говорила заводная кукла, а не человек - Кааак прикккажете докктооор.

- Ну что ты мой мальчик! Никто никому не приказывает! Не употребляй таких слов по отношению ко мне, прошу тебя! Всегда помни, чтобы вылечится, тебе необходимо захотеть мне доверится. Самому захотеть понимаешь? Ведь именно к этому мы и пришли сегодня, помнишь?

- Д..Даа - Всё тот же лишённый эмоций голос.

- Вот и отлично! А теперь иди.

Олег послушно вышел из кабинета. Медленно прошествовал мимо секретарши и направился к выходу.

- Спасибо за визит, будем рады видеть вас снова! - Прозвучал сзади приятный женский голос. В недоумении Олег обернулся, и увидел что секретарша стоит склонившись в лёгком поклоне.Только сейчас он обратил внимание на то, что место секретарши занимала не та девушка что прежде. У новенькой были чёрные прямые волосы ниже плеч. Глаза были чуть прикрыты как бы невзначай подчёркивая длину шикарных ресниц. Маленькие, почти детские руки, она сложила перед собой где-то в районе колен. Какое-то мгновение Олег был очарован и просто стоял как столб. Определённо, она была в его вкусе. Девушка выпрямилась и посмотрела на него чуть раскосыми глазами. Разрез глаз выдавал в ней уроженку востока. "Китаянка? Или кореянка? Может даже японка?" Эта мысль вихрем пронеслась в голове Олега. Их взгляды встретились. "Господи, у неё зелёные глаза, как же они прекрасны!" - подумал он с восхищением, а вслух произнёс:

- Спасибо, прощайте! - Затем повернулся и быстро вышел из здания.

Вместо привычного запаха выхлопных газов - запах пыли, вместо шума серой массы - тишина, вместо света тьма...

- Что за? - Олег пришёл в себя. В первые несколько секунд он не мог понять где он? Что с ним? Куда делся кабинет и секретарша с зелёными глазами.

- Так это был сон - Простонал он - Всего лишь сон. Нет не так, воспоминание заново пережитое во сне, вот что со мной случилось. Точно. Помнится один из мозгокрутов что-то такое рассказывал. - Определившись с этим Олег почувствовал себя чуточку спокойней. Всего на немного, но это было уже кое-что.

- Итак идём далее. Где я собственно нахожусь? - Повернув голову Олег заметил полосу серого света. - Я что под кроватью? - в недоумении пробормотал он - Какого я тут делаю? Что вообще происходит?

Произнося эти слова Олег выбрался из-под кровати. На улице уже горели фонари, их отсвет падал в окно, частично освещая комнату. Решив, что свет ему сейчас совершенно не к чему, Олег вытянулся на кровати.

- Необходимо вспомнить всё что сегодня было и принять решение - Он вновь говорил вслух не осознавая этого.

- И так... Утро, рассвет... проснулся, пошёл на кухню... - Спустя некоторое время все события того дня выстроились в хронологическом порядке. И отрицать правду уже не имело смысла. Стоило признаться хотя бы самому себе: Болезнь вернулась, она уже здесь. Злобно улыбается откуда-то из глубин подсознания, машет рукой и зовёт. Поёт как сирена на прибрежных скалах. Скалах безумия, рифах шизофрении и отмелях психиатрических больниц. Ему хорошо была знакома эта песня. Как много раз он слышал её за последние сколько? Шесть лет? Неужели прошло уже целых шесть лет? - Мысль повергла его в лёгкий шок.

- Боже как же летит время... Шесть лет прошло с тех пор как ты отнял её у нас. Шесть лет с того долбанного дождя, шесть ле... - Он вновь погружался в сон, как вдруг кто-то решил вскрыть ему череп и щедро плеснуть внутрь жидкого свинца. Да что там, сварить его мозг в олове до хрустящей корочки. Сказать что это была головная боль значит не сказать ничего. Это был апофеоз боли. Чистая, нечем не замутнённая боль не спеша струилась по телу. Ни разу в жизни до этого момента Олегу не приходилось испытывать нечего подобного. Он метался по кровати как уж на раскалённой сковороде, не кричал, а скорее выл во весь голос. То тут, то там, в мышцах возникали судороги. Боль была нестерпимой. Больше всего на свете он хотел потерять сознание. Но нет. В этот раз ему пришлось испить это чашу до самого дна.

Сколько прошло времени он не знал. Ему было просто всё равно. Боль ушла совсем недавно. Где-то там, на периферии сознания всё ещё оставались её отголоски. Но это мелочи. Были проблемы и посерьёзней. Присутствие болезни уже не просто ощущалось где-то в подсознании. О нет! Теперь зараза, поразившая сознание, почти плясала канкан прямо перед глазами. Ещё ни разу Олег не подходил так близко к бездне безумия. Казалось ещё шаг, ещё одно неверное движение, неверная мысль и всё! Сознание утонет в вонючем болоте истинного сумасшествия. И это уже настоящая проблема. О да дорогие Дамы и Господа! Это и есть проблема которую нужно решать. При чём решать как можно скорее. А то ведь не ровен час... От этой мысли Олегу стало не по себе. В душе начал зарождаться страх. А этого допускать было никак нельзя.Ведь страх мог стать тем самым шагом. Усилием воли он заставил себя сосредоточится на дыхании. Один из чёртовых тупых мозгокрутов как-то пытался его этому научить. Дыхательной техникой называл. Стоп как там было? Вдох через нос... задержать дыхание, выдох ртом... Спустя какое-то время страх понемногу начал отступать.

- Надо же, помогло - Он был слегка удивлён.

По привычке пробормотав фразу вслух Олег вдруг осознал как же ему хотелось пить. Язык словно был обёрнут двухсторонней наждачной бумагой, да ещё и распух настолько что не помещался во рту. Первая попытка встать особым успехом не увенчалась. Стоило телу начать принимать сидячее положение как боль напомнила о себе, заявив что хоть она и отступила, но не ушла. И если что всегда может вернуться. Хотя уже и не с такой силой как прежде. Вторая попытка подняться оказалась гораздо более удачной. Ему удалось сесть. Упёршись локтями в колени и почувствовав укол боли Олег слегка удивился, но принял решение разбираться со всем по порядку. А первостепенной задачей на данный момент являлась вода. Собрав остатки сил в единый кулак, ему таки удалось встать на ноги. Цепляясь за стены, шатаясь словно пьяный, периодически останавливаясь, чтобы передохнуть, он всё-же добрался до кухни. Выпив залпом не меньше литра воды Олег почувствовал себя гораздо лучше. Голова почти перестала кружиться, боль казалась лишь дурным сном. Ощущение близкого безумия отступило. Нет оно не ушло, всего лишь сделало пару шажков назад, в тень, туда где можно затаиться и подождать. Жертва ведь уже никуда не денется. Конец уже предрешён. Так к чему спешить? Пусть себе постоит на краю. Посмотрит в бездну отчаяния. Придёт время, и болезнь завладеет этим телом и этим разумом полностью. Но чуть позже...

Олег подошёл к окну. Наступил в какую-то лужу.

- Странно... что ещё за лужа? Давно ведь нечего не готовил... Так отку... -На полуслове он прервался вспомнив откуда собственно взялась эта лужа. Лицо скривилось в гримасе отвращения - Да чтоб тебя! - Ругнулся он и пошёл мыть ноги. Стоя в ванне и поливая себя из душа Олег вновь ощутил боль. Взглянув на локти и увидев что с ними он почувствовал как вода из желудка попросилась наружу. Зрелище было то ещё! Раны сначала обильно припорошенные под кроватной пылью и слегка подсохшие были вновь растревожены трением о простыню, когда он, без памяти метался на кровати, корчась от боли.

- Господи ты Боже - Вырвалось у Олега на этот раз вполне осознано - Да что это за на хрен? - Тут Олег вспомнил о ране на шее. Всё стало ясно. Членовредительство в бессознательном состоянии. Сомнений быть не может. Один из чёртовых тупых мозгокрутов как то объяснял Олегу что на особо поздних стадиях болезни такое иногда бывает. А он то дурак не верил. А ему идиоту казалось что эти твари только денег хотят. Вот ведь как оно повернулось то, вот ведь какой финт выписало! Да, да, Дамы и Господа! Олег Павлович врать не станет! Скоро конец мне похоже... шесть гвоздей в крышку, да на два двадцать вниз как говорится. В груди вновь начал зарождаться страх.

- Ну нет, не сегодня! - Олег вновь сосредоточился на дыхательной техники. Вновь помогло - Ха! Если это работает может они и в правду вылечить меня смогут? Может ещё не всё потеряно?

Надежда сделала его другим человеком. Всего секунду назад это был испуганный маленький ребёнок в теле взрослого, и вот из ванной выходит уверенный в себе мужчина средних лет. Взгляд примой, губы плотно сжаты, лицо полно решимости. Он не просто вышел из ванной. Он вышел на тропу войны с болезнью.

- Я таки решил, я таки решил, какой же я таки молодец - бормотал он себе под нос пока разыскивал телефон во второй комнате своей маленькой квартирки. Трубка обнаружилась на диване, укрытая пледом. - И как она там оказалась? -недоумённо произнёс Олег, попутно смотря на дисплее время. Семь утра. Рановато... Ну да нечего! Чем раньше начнешь тем быстрее всё закончится. Так ведь говорят? Кажется да. А вы как думаете Дамы и Господа? Олег Павлович желает услышать ваше мнение! Смелее! Ну же! Хоть кто-нибудь! Что нет? Совсем никто? Эх вы! Ну и сидите безмолвными манекенами на галёрке сознания. Наблюдайте! Олег Павлович не против! Будете свидетелями его триумфа! Главной победы всей его жизни! О да! Скорее бы!

Бормоча себе под нос Олег вышел на балкон. Фонари уже потухли, хотя было ещё совсем серо. На остановке шевелилась серая масса в ожидании автобуса. Гудели клаксоны стоящих в пробке машин. - А ведь всего сутки прошли - Пробормотал он невнятно. Набрав номер Олег поднёс трубку к уху. Рука держащая телефон стала вдруг ватной, тяжёлой. Чтобы удержать апарат возле уха, требовались нешуточные усилия. И с каждым гудком уверенность покидала его, с каждой секундой мужчина средних лет становился как будто меньше, младше и пугливее. Плечи до того гордо расправленные опустились, глаза смотрящие вперёд принялись изучать бетонный пол. К моменту когда в трубке послышался ответ маленький мальчик Олег уже сидел на корточках и тихонько плакал.

- Да - Послышалось в трубке. От звука этого голоса Олег дёрнулся как от удара.

- П..Па..Папа м..мне помощь ну..нуж..нужна - Кое как пролепетал Олег в трубку.

- Я тебе не отец и ты об этом знаешь не хуже меня. - Голос был, как обычно, твёрд и холоден - Что на этот раз у тебя случилось чёртов ты идиот?

Глава 2

Утро - лучшее время суток. В этом Анатолий Владимирович Смирнов был абсолютно уверен. Только утром чувствуешь себя бодрым, отдохнувшим, готовым ко всему! День наполнен суетой, вечер усталостью, ночь либо совершенно пуста и черна, либо наоборот таит в себе слишком много.Слишком много воспоминаний, переживаний и пустых уже не нужных никому, кроме себя самого споров на тему: А правильно ли я поступил тогда, год назад, когда не подал милостыню нищенки что сидела у метро. Утро же идеально во всём. Утром голова работает как надо, мысли чёткие, решения быстрые и в большинстве своём правильные. Не зря классик изрёк нетленную фразу:

- Утро вечера мудренее - произнёс Анатолий Владимирович глядя на себя в зеркало и улыбнулся. Настроение было замечательным! Головная боль напрочь отсутствовала что говорило о том что давление в порядке, сердце не напоминало о себе уже несколько недель, даже старый товарищ артрит почему то не спешил нанести визит, хотя обычно во время дождя любил пообщаться с суставами. Плотно так пообщаться! Настолько что порой выть хотелось от боли. Но не сегодня. Сегодня всё было хорошо. Проведя полноценный утренний туалет Анатолий спустился в столовую, в предвкушении безупречного завтрака.

Нежнейшая овсянка на молоке, яичница с беконом ( и наплевать на того зазнайку - врача что говорил что-то о вреде холестерина, враки всё это! ) Стакан свежевыжатого апельсинового сока и конечно же чашечка ароматного крепкого кофе ( и чихать он хотел на зазнайку - врача что связывал скачки давления и кофе! Бред всё это! ) Сейчас утро. Время беззаботного счастья. Время запаха кофе и свежей газеты. Только бумажное издание, только Московский комсомолец. Анатолий уже слишком стар что-бы что то менять в своей жизни. Почитай восьмой десяток землю топчет, да небо коптит. Денег за жизнь тоже не мало заработал, спасибо врождённому чутью грамотного спекулянта. Ну то есть бизнесмена. Вот же понапридумывали название... Да как торгоша не обзови всё одно он торгашом и останется. Главное чуйку иметь. Где купить? Когда продать? И будет тебе счастье на земле матушке что Россией зовётся. Страна возможностей как никак! Ты только не отлынивай! Делай своё дело и думай! Думать нужно всегда. На два, на три шага вперёд просчитывать варианты. Деньги дураков не любят! Живо к умным бегут! Это дело известное...

Предаваясь подобным размышлениям Анатолий Владимирович неспеша прошествовал в столовую.

Как и всегда, стол был уже накрыт. Как и всегда запах кофе был просто потрясающим, яичница поджарена не слишком сильно, но и не сырая. Овсянка не жидкая но и не густая. Всё было идеально как всегда.

Улыбнувшись ещё шире Анатолий неспеша присел за стол и взял в руки газету.

- Итак что тут у нас в мире творится? - Проговорил он просматривая заголовки. - Так так... Бомбардировка базы США значит... Интересно... - Но не успел он как следует вчитаться в статью как всё пошло кувырком.

Иногда возникает ощущение что Судьба, Вселенная и Бог наблюдают за нами. Не исключено что все втроём сразу. И как только человек становится слишком счастливым, слишком беззаботным, кто-то из Великой троицы Жизни посылает ему чертовски болючий пинок под зад. Дескать не расслабляйся приятель! Мы тут мы тебя видим! Не думал же ты, что всё будет настолько хорошо, всегда? Правда ведь? Оооо... Неужели и правда подумал? Бедняжка! Бедный бедный человечек! Нельзя же быть настолько наивным! Ну да нечего не поделаешь! Время нырять в говно по самую шею! Ну или глубже... Это уж как пойдёт. Ведь что-бы что-то по настоящему оценить, нужно это что-то потерять. Верно ведь?

Раздался телефонный звонок. Простенькая трель рингтона разразилась небесным набатом в голове Анатолия. Сначала сознание даже не восприняло этот отвратительный, мерзкий, кошмарный звук. Просто отказалось поверить в столь невероятную и страшную историю. Чтобы кто-то, телефонным звонком посмел разрушить таинство первого приёма пиши? Нет! Это бред не иначе! Такого просто не может быть! Все ведь знают насколько важны для него эти несколько утренних часов покоя, до того как начнётся вся эта дневная суета. Определённо это была просто слуховая галлюцинация, не более!

Телефон зазвонил вновь... Счастье принесённое спокойным утром разбилось на тысячи мелких осколков. Спокойствие растворилось в чистой ярости, подобно тому как снег моментально превращается в пар под потоками лавы, в жерле вулкана. Гнев был этой лавой. И поток его ничто не в состоянии было сдержать. Ничто и никто! Кто-бы не посмел звонить в такой час он за это ответит! Видят небеса и все святые Апостолы! Он поплатятся! Даже если кто-то просто ошибся номером, значения это не имеет. Они заплатят!

Анатолий в ярости отшвырнул газету, схватил телефон и уставился на экран. На дисплее лишь цифры, без имени. Анатолий никогда не вносил номера в память телефона. Всё хранил в голове. Привычка выработанная за долгие годы работы в шпионаже. Не доверяй бумаге или любым другим средствам хранения информации. Всё держи в голове. Так надёжнее и проще. А если поймают... В зубах уютно притаилась маленькая ампулка. Сжал зубы в правильном месте с нужным усилием и вуаля! Данные уничтожены, враг остался не с чем, а ты герой отечества! Правда посмертно... Но разве это важно?

- Вот ублюдок! - Буквально прорычал Анатолий - Знает ведь сучёк, что я не люблю когда меня беспокоят в такое время.

Сосредоточившись Анатолий Владимирович приказал себе успокоится. Гнев это не выход. Вдруг у Олега что-то случилось. Что-то по настоящему серьёзное. А он ведь обещал позаботится о нём. Телефон зазвонил в пятый раз. Скоро вызов прервётся. Тянуть с ответом дальше было нельзя. Анатолий нажал кнопку приёма:

- Да -Кажется голос прозвучал спокойно, или это только показалось?

- П..Па..Папа м..мне помощь ну..нуж..нужна - Послышался слабый словно блеянье ягнёнка голос.

- Я тебе не отец и ты об этом знаешь не хуже меня. - Слабость голоса в месте с заиканьем многократно усилили почти взятый под контроль приступ гнева. Если боится какого чёрта вообще звонит в такое время? - Что на этот раз у тебя случилось чёртов ты идиот?

В ответ тишина. Шумы статических помех эфира, кажется шум улицы издалека и всё. Собрав остатки самообладания Анатолий произнёс как можно ласковее:

-Олег? Ты меня слышишь? Всё в порядке Олег! Я на тебя не сержусь! Слышишь? Ответь пожалуйста, что случилось и я немедленно постараюсь тебе помочь! Договорились? Олег ты меня слышишь? Прошу скажи что-нибудь? Олег?

Тишина. Треск помех и тишина. И вот когда Анатолий Владимирович уже собрался положить трубку, на том конце ослышался шорох затем звук удара. Вызов не оборвался. Но сколько бы Анатолий не звал пасынка ему никто не отвечал. Плюнув Анатолий оборвал вызов и набрал другой номер.

- Слушаю - Раздался спокойный женский голос.

- Подозрение на приступ, возможна потеря сознания. Проверь. Скорую не вызывать. Я скоро буду. Как только всё выяснишь перезвони.

- Поняла - связь прервалась.

Анатолий Владимирович взглянул на нетронутый завтрак. Подхватил кружку кофе, выпил двумя глотками. Не Бог весть что, но на большее кажется времени уже нет.

- Мария Сергеевна - Позвал он. Двери в дальнем конце столовой распахнулись. На пороге стояла женщина средних лет в белом переднике и белом чепце.

- Да Анатолий Владимирович?

- Вели подать машину. Уезжаю. На обед... -На секунду задумавшись он продолжил - На обед вели приготовит на двоих. Нет... На троих. Я верю в чудеса! Хоть и вряд-ли буду даже я, всё равно пусть приготовят.

- Поняла Анатолий Владимирович - Женщина слегка поклонилась и повернулась к выходу.

- Да, вот ещё - Он сделал неопределённый жест рукой - Скажи пусть подготовят комнату Олега. Ну по полной программе понимаешь? И Борису пусть позвонят. Чтоб через час тут был как штык! За оплату пусть не переживает. Неустойку оплачу. И да... Ещё... Ту комнату... тоже в порядок приведите. Постель смените там... окна вымойте. Чтоб блестело всё... Ясно?

- В той комнате уборка была в понедельник Анатолий Владимирович - Мария выглядела озадаченной - Распорядится повторить?

- А я не достаточно ясно сказал? - Голос был тихим, но угроза слышалась отчётливо - Может мне следует выразить своё желание на иностранном языке? - В его глазах пылал огонь ненависти. - Может на французском будет более понятно? Или предпочитаете немецкий? Только скажите на каком языке я должен отдавать Вам распоряжения,чтобы Вы меня понимали с первого раза и я немедленно так и стану поступать. Так что?

- Нет Анатолий Владимирович - Мария слегка побледнела - Простите... Я всё поняла и немедленно распоряжусь. За уборкой в ТОЙ комнате прослежу лично. Не извольте беспокоится. - На этот раз поклон был глубокий и продолжительный.

- Идите уже наконец! Я опаздываю - Произнёс Анатолий и решительно вышел из столовой через другую дверь.

В спешке переодевшись Анатолий поспешил к выходу. Машина уже ожидала его негромко урча двигателем. Шофёр по имени Фёдор терпеливо ожидал появления хозяина на улице, несмотря на вновь начавшийся мелкий дождь.

- Доброго утра Анатолий Владимирович! - Поздоровался Фёдор,как только хозяин появился в дверях - Куда едем?

- К Олегу едем - буркнул недовольный Анатолий усаживаясь на заднее сидение. Поняв настроение хозяина, Фёдор в спешке закрыл за ним дверь,юркнул за руль и нажал на газ.

Машина шла плавно и неспешно. Фёдор прекрасно знал что хозяин не переносит быстрой езды и ненавидит поездки под дождём, так что стрелка спидометра не поднималась выше сорока километров час.Однако на этот раз всё было по другому.

- Какого хрена ты еле тащишься? - Возмутился Анатолий - У этой чёртовой колымаги под капотом кобыл больше, чем в самом большом чёртовом табуне чтоб его! Так поднажми! Мы вообще-то очень сильно торопимся!

- Простите. - Фёдор был удивлён - Сию секунду исправлюсь! - Сказавши это он начал набирать скорость.

- Какого дьявола она не звонит - Пробормотал вслух Анатолий Владимирович не к кому не обращаясь. - Минут двадцать ведь прошло, не меньше. Неужели опять где то шлялась? Уволю тварь. Вот сейчас позвоню, и если ещё не узнала что к чему живо уволю! - С этими словами Анатолий начал искать телефон. И только тут до него дошло что трубка так и осталась лежать на столе в столовой.

- Да чтоб тебя! - Выругался он в полный голос. Фёдор воспринявший сие замечание на свой счёт втянул голову в плече, и произнёс извиняющимся тоном:

- Простите Анатолий Владимирович! Здесь кругом камеры. Быстрее без нарушений проехать, а то остановят... Пока протокол составят... Больше времени потеряем.

- Я не на тебя ругался. Успокойся и рули - Анатолий начал прикидывать варианты. - Сотовый с собой есть?

- Да. Но личный. Рабочих номеров не записывал. - Фёдор сжался ещё сильнее.

- Не волнует. Дай позвонить. Счёт сможешь выставить в конце месяца. Не переживай всё оплатят.

- Не нужно! - Фёдор так обрадовался возможности лишний раз услужить шефу, что доставая телефон из кармана на какие-то доли секунды ослабил внимание. Машину слегка повило в сторону. Самую малость. Не внимательный человек этого бы даже не заметил.

- Останови машину. - Голос Анатолия был ледяным.

-Что? Но мы ведь спе... - начал было Фёдор но поймав взгляд шефа в зеркале заднего вида умолк,весь съёжился и покорно остановился у обочины.

- Выйди - послышался всё тот же ледяной голос с заднего сидения. Парень поспешно выскользнул на улицу, в серую пелену дождя. Он ожидал что хозяин тоже выйдет из машины. Отчитает его или даже возможно ударит. Но задняя дверь оставалась закрытой.

Прошло не меньше двадцати минут. Фёдор ощутимо промок и довольно сильно замёрз. Задняя дверь мерседеса слегка приоткрылась.

- Садись за руль - Голос абсолютно лешон каких бы то не было эмоций. Федя поспешил забраться в машину. - Ещё раз. Ещё хоть один единственный раз, я увижу что ты потерял контроль над дорогой...

- Простите, простите, простите меня Анатолий Владимирович! Больше никогда! Никогда! - Затараторил шофёр - Я клянусь! Только не увольняйте! Прошу! У меня дети, ипотека, прошу простите! - Фёдор был в панике. - Если Вы меня сейчас уволите я... я не знаю что мне делать! Я больше никогда! Обещя...

- ДА ТЫ ЗАТКНИСЬ ПРИДУРОК! - Заорал Анатолий во весь голос. - ДОСТАЛ НЫТЬЁМ СВОИМ ВОНЮЧИМ!

В машине воцарилась тишина, нарушаемая лишь негромким бормотанием мотора.

- Значит так... - Уже обычным голосом начал Анатолий, спустя минуту - Сегодня, я прощаю тебе твою оплошность. Прощаю по двум причинам: Во первых это я приказал тебе достать телефон, во вторых и это гораздо более важно, мы всё ещё очень сильно торопимся. По этому мы поступим так... Сейчас ты даёшь мне телефон. Затем едешь к Олегу. При чём доезжаешь так, как будто мы не торчим здесь уже пол мать его часа! Менты, камеры и остальное уже твоя проблема. Штрафы выплатишь сам. Усёк?

- Да Анатолий Владимирович - Слабым голосом проговорил Фёдор - Вот возьмите пожалуйста - С этими словами он протянул хозяину трубку.

- Ну раз мы друг друга поняли...

- Да Анатолий Владимирович! - Машина неспешно тронулась с каждой секундой набирая скорость. Фёдор сидел подобно каменному изваянию, уставившись на дорогу. Стрелка спидометра теперь уверенно стремилась к отметке сто шестьдесят километров а порой и пересекая её.

Понаблюдав за непутёвым водителем, и убедившись что больше эксцессов быть не должно, Анатолий набрал номер.

- Слушаю - Спокойный женский голос.

- Это я. Положение вещей?

- Плохо, но не критично. Обнаружен на балконе, без сознания. Следов переохлаждения нет, температуры нет, имеются признаки лёгкого истощения. Скорее всего толком не ел три возможно четыре дня. На локтях свежие механические травмы. Скорее всего удар. Кожа содрана. На шее царапина. Довольно глубокая. Раны обработала. Пока в сознание не приходил, однако реакция зрачков на свет адекватная, дыхание ровное и глубокое. Дальнейшие действия?

- Почему ты допустила истощение? Почему не проконтролировала? Зачем ты вообще там живёшь? За что зарплату получаешь? - Громкость его голоса нарастала - Чтобы жрать нахаляву? Гостиницу себя нашла? ОТВЕЧАЙ ТВАРЬ!

- Анатолий Владимирович - Голос по прежнему спокойный и ровный - Вы прекрасно знаете что он пользуется доставкой еды. Я не могу каждый раз выбегать в подъезд во время передачи заказа и расспрашивать доставщика о том что конкретно заказал клиент, к тому же я здесь одна. Мне как и всем нужно и в душ сходить и поспать хоть немного. В эти моменты я в принципе не в состоянии за ним следить. Так что если хотите быть в курсе абсолютно всех событий, либо нанимайте мне напарника, либо покупайте соответствующую апаратуру для наблюдения. Других вариантов я не вижу. И да, если Вас не устраивают результаты моей работы я готова уволится в любое время.

- Да,ты права. - Анатолий устало вздохнул. - Где он сейчас?

- Уложила в гостинной на диван. В спальне на кровате жуткий кавардак. Думаю приступ настиг его именно там. Так же - Секундная заминка - Думаю приступов было как минимум два.

- Два? - Смирнов почувствовал тошноту - Интервал?

- Точно сказать не могу. Возможно сутки, возможно двое.

- Так с чего ты собственно решила что приступов было два? Может один, но затяжной?

- Я лишь предполагаю - Всё тоже холодное спокойствие в голосе. - Приедете, увидите сами. Так мои дальнейшие действия?

- Иди к себе. Дверь закрой на ключ. Мы уже подъезжаем.

- Поняла - Вызов прервался.

Ровно десять минут спустя мерседес влетел во двор старенькой пятиэтажки. Обшарпанные стены, в окнах подъездов почти негде нет стёкол. Из подвала валит пар, явно намекая на порыв. В общем стандартная окраина. Тем несуразнее на этом фоне смотрелся дорогущий мерседес, что припарковался возле самых дверей подъезда. Анатолий Владимирович не стал ждать пока ему откроют дверь, вышел сам.

Фёдор тоже вылез из машины и стоял в ожидании распоряжений.

- Значит так - В задумчивости произнёс Смирнов - Поднимаемся на этаж, стоишь возле двери. В квартиру зайдёшь только если позову. Не в коем случае ни суёшся внутрь пока не скажу, Это ясно?

-Да Анатолий Владимирович - Энергично закивал Фёдор - Предельно ясно! Только по команде!

Дебил - подумал про себя Анатолий, но вслух говорить не стал. Зачем лишний раз вызывать ненависть к себе?

Они поднялись на третий этаж. На лестничной клетке было три квартиры. Две из них принадлежали Смирнову. Выкупил бы и третью, для комплекта так сказать, но одинокая старуха, хозяйка третьей квартиры, продавать жилплощадь наотрез отказалась. Ибо видела она по телевизору как всякие супчики стариков на улицу выставляют. Чёрные риэлторы чтоб им пусто было! Так что она из своей квартиры ни ногой!

Никакие убеждения и заверения на бабушку эффекта не возымели. Прибегать к силе смысла особого тоже не было, по крайней мере пока. Не столь важна была эта квартира.

- Жди - Коротко бросил Анатолий. Открыл дверь квартиры Олега своим ключом и вошёл.

Первое что бросилось в глаза это грязный пол. Складывалось ощущение что за те четыре года что Олег прожил тут один, пол не мылся не разу. Некогда светло бежевый линолеум на полу прихожей, был теперь серо-коричневым. Поборов чувство брезгливости Смирнов прошёл дальше. На кухне чем-то воняло. Запах был не приятным, но очень знакомым. Запах напоминал что-то из детства... Далёкого детства проведённого в детдоме. Так пахло от старых матрасов...

- Ах ты сука! Да это же моча твою сука мать! - Взбеленился Смирнов - Ты чё туалет тут устроил сучонок? Придушу гадёныш!

Покончив с осмотром кухни, Анатолий двинулся в спальню. Его глазам предстала по истине не приятная картина. Возле самой двери отчётливо виднелись два красных пятака с брызгами во все стороны. Словно кто-то швырнул два перезрелых помидора на пол со всей силы. Вот только не томатный сок засох на полу и приобрёл чёрно-красный цвет. Это была кровь. От эпицентра кровавых пятен в сторону кровати уходили две полосы того же грязно красного цвета. Анатолий обпёрся на дверь. Злость испарилась мгновенно. Голова начала кружится, к горлу подступила тошнота. - Старею - подумал он про себя. - Молодым был сам людей по живому вскрывал коли приказывали. А теперь вот вам! Новости! Грамулька крови на полу а уже тошнит. Стариком я стал...

С этими мыслями Смирнов глянул на кровать. Постель была сбита в общую кучу. Всё обильно перепачкано кровью.

- Вот тут тебя и накрыло - Пробормотал Анатолий Владимирович мысленно обращаясь к пасынку. - Ладненько, разберёмся.

Смирнов неспешно прошёл в гостинную. На диване, укрытый под самый подбородок лежал Олег. Кожа на лице была белой как молоко. Вены на висках вздуты и отчётливо подрагивают. Дыхание прерывистое.

-Твою же мать... - Анатолий присел на край дивана. Осторожно попытался разбудить Олега, похлопывая по плечу. - Олег. Олег просыпайся. Олег я пришёл как ты и просил. Олег вставай! Олег! - Сам того не замечая старик всё повышал и повышал голос. Желаемого эффекта это не возымело. Олег в себя не приходил. - Вот ведь... ФЕДЯ! Зайди!

- Звали Анатолий Владимирович? - В дверях показался Фёдор.

- Позвони в двадцать вторую, пускай Света сюда идёт. Быстро!

- Сию минуту - Федя растворился за дверью.

- Вот ведь... Наградила меня судьба приемником. Думал раз уж своих не могу иметь, хоть тебе всё оставлю. А ты вон оно как... - На глазах старика выступили слёзы. В этот момент он внезапно вновь ощутил всё то, что казалось пережитым и забытым. Всю боль от потери Ольги, страх при виде первого приступа болезни Олега, панику от мысли что он останется один. Мысль что всё, чего он добился за свою жизнь может быть некому не нужно вызвала в нём смятение и всепоглощающую тоску. Тоску столь глубокую, что на глазах мгновенно выступили слёзы.

Анатолий обнял лежащего Олега, положил голову ему на грудь и заплакал словно ребёнок.

Вошедшей в квартиру Светлане хватило одного взгляда брошенного в комнату, чтобы всё понять. Стараясь двигаться бесшумно женщина попятилась к выходу,увлекая за собой Фёдора.

- Подождём - негромко сказала Света когда оба оказались на лестничной клетке - Ты ничего не видел и не слышал. Усёк? - Фёдор согласно кивнул.

- Хорошо - Света достала пачку сигарет, закурила. - Хочеш?

- Не курю - Федя отошёл на пару шагов чтобы не дышать дымом.

- Красавчик! - Светлана глубоко затянулась несколько раз подряд. Вокруг неё повисло небольшое облако. - Я вот раньше тоже не курила знаешь ли. Пока медсестрой не устроилась работать, не курила. - Женщина усмехнулась.

- А вот как устроилась так и понеслось. Сначала сигаретку. После операции стресс снять. Потом по пивку после смены. Работа то тяжёлая сам понимаешь! Дальше больше... Хотя... Зачем я вообще тебе это рассказываю? Не подскажешь? Молчи! Сама скажу! Дура набитая! Вот и рассказываю каждому встречному поперечному судьбу свою. - Светлана мотнула головой - Забудь! Лучше о себе расскажи! Давно на Владимировича работаешь? Что-то я тебя раньше не видела...

- Уже год почти - Отозвался Фёдор находясь в лёгком недоумении. - Меня Фёдором зовут. Можно просто Федя.

- Светлана. - Они пожали руки.

Неожиданно  скрипнула дверь. Оба оглянулись на звук.

В небольшую шель выглядывала соседка.

- Здравствуйте Таисия Григорьевна. - Света выкинула окурок в окно подъезда. - Как сегодня себя чувствуете?

- Чё это вы тут, торчите? - Очевидно было что тёплого разговора не получится - Хахаля своего привела? Вот и веди к себе! Нече тут...  Шумят понимаешь! Честным людям жить мешают. Ещё и накурили! Хулиганьё! Вот я милицию позову, они вас живо укатают! Ишь распоясались! У меня не забалуешь! Это я сейчас запросто! - Бабка грозила пальцем словно стремилась напугать маленьких детей. - А за тебя Светка, я сразу Анатолию Васильевичу позвоню! Он мне номер дал и сказал: - Смотри как только Светка забалует, звони мне.Уж я её живо из квартиры то выгоню.

- Таисия Григорьевна прошу вас не нервничайте! - Светлана подняла руки в успокаивающем жесте - Это не мой ухожор а помощник Анатолия Васильевича. Олег приболел, вот Анатолий Васильевич и приехал. А мы ему просто помогаем. Вот и всё - Света изобразила доброжелательную улыбку. - Сейчас он нас позовёт, мы поможем и они уедут.

- Обдурить меня хочешь стерва? Я таких как ты вертихвосток за километр учую! Или ты сучка квартиру мою захотела? Аааа... То-то я думаю слишком ты приветливая стала! А ты за раз на квартиру мою нацелилась! Сейчас!  Сейчас сейчас! Я вам всем устрою! - С этими словами она захлопнула дверь.

- Дерьмо! - От души но шёпотом выругалась Света. - А ну как и правда в полицию позвонит?

- И что? - Недоумённо посмотрел на неё Фёдор - Мы то тут с Анатолием Владимировичем. Да и криминала никакого. Чего боятся то? И вообще почему вы его Васильевичем зовёте?

- Тихо дебил! - Света буквально прошипела эти слова словно кобра, затем окинув его взглядом полным презрения, развернулась и стремительно вошла в квартиру Олега.

- Анатолий Владимирович - Позвала она громко, прямо с порога - У нас проблема. Соседка скорее всего решила вызвать полицию. - С этими словами она вошла в комнату.

- Старая тварь - С чувством произнёс Анатолий. - Ладно. Едем ко мне все вместе. Фёдор! Возьми Олега на спину. Света ты тоже едешь. Идите вперёд, я закрою дверь и догоню вас.

Фёдор без всякого видимого усилия подхватил всё ещё не пришедшего в себя Олега и пошёл вниз первым.

- Чёртов идиот - Почти беззвучно выругался Смирнов - Машину он как откроет? Руки то заняты! Света за ним быстро!

Света опрометью бросилась догонять Фёдора.

Оставшись в одиночестве Анатолий глубоко вздохнул и заставил себя успокоится. Время ещё было. Не может наряд прибыть так быстро. Вызов наверняка имел низкий приоритет. Подумаешь какой-то бабки чего-то там почудилось. Великое дело! Если и приедут проверить то минут через двадцать не раньше. Кроме того, возможно никакого вызова и вовсе не было. Старуха могла просто припугнуть...

- Чёрт! Нужно было всё же выселить её нахрен и дело с концом! - Сказал он пустой комнате - Теперь вот лишние проблемы. И почему я такой добрый?

Выйдя из квартиры и закрыв дверь на ключ, Анатолий двинулся к лестнице нарочито медленными, спокойными шагами. Как только поравнялся с глазком соседской двери она заскрипела приоткрываясь.

- Анатолий Васильевич? Это вы?

-Конечно я Таисия Григорьевна! Кто же ещё может быть? - Улыбнулся он самой невинной улыбкой на которую только был способен в тот момент. - Вот сын приболел. Приехал забрать его. Вы ведь знаете эта молодёжь... - Смирнов покачал головой со скорбным видом. - Не берегут себя, а нам старикам расхлёбывай.

Бабка казалось что-то просчитывала в уме. Щурила один глаз, теребила в руках платок. Анатолий терпеливо ждал продолжая улыбаться.

- А чаво его на руках то вынесли? Или без сознания был? Небось наркоман он у вас а Анатолий Васильевич? Наверное лишнее вколол, вот вы его и забираете? Уж я то такие вещи за раз чую!

- Таисия Григорьевна! Прошу вы только никому! Я его вылечу! Всё нормально будет! Вы только никому! - Смирнов стоял перед ней словно пойманный на воровстве школьник, с просящим выражением лица, чуть не плача - Всё хорошо будет! Он ведь вас не беспокоил? Нет? Вот и не переживайте! Домой вернётся только когда вылечим! Вы только никому!

- Ладно уж - Григорьевна слегка улыбнулась. - Не переживайте вы, слова лишнего не пророню.

- Спасибо! Ну я побежал! Время не терпит!

- Давай давай! Спасай сынишку!

Анатолий Владимирович кинулся к лестнице. Как только за спиной захлопнулась дверь он расплылся в широкой самодовольной улыбке. Есть ведь ещё порох в пороховницах! Пусть бабку, пусть глупую но всё же провёл. А ведь она на два года младше него. Знать ещё мозги работают. Ещё не сгубила старость некогда острейший аналитический ум.

Выскочив из подъезда и сев в машину Анатолий скомандовал:

- Друг мой Федя валим отсюда по быстрому! Курс домой! Света, ты с нами. Пока поживёшь у меня. Оплата прежняя. Вопросы?

- Сколько мне жить у вас? - Светлана выглядела слегка встревоженной - Я ведь...

- Будешь жить столько сколько нужно - Оборвал Смирнов - Или опять на прежнее место работы захотела? Могу устроить... - В голосе зазвучал металл.

- Анатолий Владимирович - Голос Светы вновь стал очень ровным и спокойным - Мы ведь это уже проходили. Может не будем повторятся? Тем более при посторонних...

- Ладно забудь. - Анатолий глянул на полулежавшего рядом Олега. В себя тот так и не пришёл. - Сначала этого коматозника в чувство приведём. Там посмотрим. Устроит?

- Устроит - Всё тот же ровный спокойный голос.

- Федя не гони. Теперь всё хорошо. - Смирнов устроился поудобней и закрыл глаза.

Глава 3

Обратно ехали молча, каждый думал о чём-то своём. Лишь Олег временами тихонько стонал. Со стороны казалось что ему снятся кошмары.

В особняк прибыли уже за полдень. На пороге, ожидая их приезда, курил трубку мужчина в белом халате. Борис Александрович Котов был очень худым, высоким человеком в очках с толстыми линзами. Он был уже далеко не молод, но глаза оставались живыми и любопытными. Несмотря на более чем двадцатилетнею практику и собственную частную клинику, интереса к своей профессии Борис Александрович не потерял.

Едва ворота, ведущие во двор, начали открываться как Борис тут же отложил дымящуюся трубку на перила крыльца, и поспешил навстречу автомобилю.

-Здравствуйте, Борис Александрович! - Анатолий Владимирович вышел из машины- Спасибо что приехали!

- Любезности потом. Где пациент?

- Здесь - Света открыла вторую заднюю дверь, вышла из машины.

- Как давно он в таком состоянии? - Борис как всегда говорил чётко и по делу.

- С семи утра - Смирнов на секунду задумался - где-то пять с половиной часов.

- Ясно. Несите в дом. - Борис выпрямился и зашагал вперёд первым.

- Федя, сделай милость. Отнеси Олега в дом пожалуйста - Анатолий глянул на водителя вылезающего из-за руля - Второй этаж, третья дверь налево.

- Сию секунду Анатолий Владимирович! - Бодро отозвался Фёдор. Подхватив Олега на руки словно ребёнка, водитель пошёл в дом.

Проводив их взглядом, Светлана неспеша достала сигареты, закурила. Смирнов стоял рядом о чём-то размышляя.

- Зачем он тебе? - Вопрос застал его в расплох.

- Что прости? - Переспросил Анатолий, хотя и в первый раз всё прекрасно расслышал.

- Говорю зачем тебе этот пацан? Он же полный псих. И ты это знаешь не хуже меня... И ведь он тебе даже не сын! Приёмыш, довесок к любимой жёнушке. Сдай этот овощ в психушку - Со вздохом сказала она - и доживай свой век спокойно. К чему лишний раз нервы себе мотать? Вылечить ты его не сможешь, дело своё передать тем более. Так какого чёрта? А если о нём узнают? Что тогда делать будешь? А? Чего молчишь то? Я ведь права и ты это знаешь...

- Заткнись - Очень тихо произнёс Анатолий - Ты же сейчас о ребёнке Ольги говоришь, о собственном племяннике если что... В психушку его сдать? - Смирнов побагровел от гнева - Овощ значит? Давно ли сама овощем была? А? - Анатолий сжал руки в кулаки с такой силой что костяшки побелели - Давно ли я тебя по всем притонам разыскивал? Или забыла тварь как от передоза чуть не загнулась? Напомнить? Может мне тебя нужно было в психушку сдать? Ты ведь тоже овощем была, или забыла?

Если и произвели эти слова хоть какой-то эффект, то виду Светлана не подала. Всё так же стояла и молча курила смотря вдаль.

- Значит так - Анатолий глубоко вздохнул пытаясь успокоится - Чтобы ничего подобного я больше никогда! Слышишь? Никогда больше не слышал! Ясно?

Света повернула голову, взглянула в глаза старику. Не было в этом взгляде ни сожаления, ни раскаяния. Только пустота и отрешённость.

- Анатолий Владимирович - В голосе отчётливо слышна усталость - Я в третий раз за сегодня вам повторяю. Если я вас не устраиваю, могу уйти хоть сейчас. За мной дело не станет.

После этих слов Света бросила наполовину выкуренную сигарету, раздавила её ногой и неспешно направилась в дом. Анатолий остался стоять в одиночестве, под серой пеленой мелкого осеннего дождя.

- Вот же сучка! - Пробормотал он спустя какое-то время и зашагал вслед за остальными.

Войдя в дом, Анатолий прямиком направился в комнату Олега. Врач уже подключил его к медицинскому монитору и теперь наблюдал за показателями,паралельно что-то записывая в блокнот.

- Что скажете доктор? Всё очень плохо? - У старика была лёгкая одышка. Чёртова старость, подумал он про себя.

- Ну, пока нечего определённого сказать не могу - Борис на секунду обернулся к вошедшему, но тут же вновь уткнулся в монитор. - Давление понижено, но не настолько чтобы вызвать столь продолжительную потерю сознания. Так же присутствует тахикардия... Реакция зрачков на свет... - Борис вынул из кармана халата небольшой фонарик, оттянул веко посветил, слегка нахмурился. Проделал тоже и со вторым глазом Олега. - Реакция на свет присутствует, хотя и не в достаточной степени. Можно сказать реакция слегка запаздывает,но при этом оба глаза реагируют одинаково. Осмелюсь предположить что это не инсульт... Однако, для большей ясности необходим полный анализ крови. Ваш водитель сейчас свободен? Может он отвезти образцы в мою клинику?

- Разумеется! Немедленно распоряжусь!

- Пока ждём результаты анализов я мало что могу - Отбирая кровь из вены рассуждал врач - Но уверяю вас Анатолий Владимирович анализ будет готов максимально быстро! Я уже позвонил и дал необходимые распоряжения.

- Доктор с ним ведь всё будет хорошо? - В голосе Анатолия ясно слышались просящие нотки - Ведь будет, правда?

- С точки зрения физического здоровья ему нечего не угрожает. Я в этом почти уверен, а вот с точки зрения психики... Это ведь был приступ не так ли?

- Да - Голова старика поникла. - Думаю, что да.

- Вот это уже серьёзно - Врач слегка нахмурился глядя на Олега. - Понимаете ведь в чём дело... Физическое здоровье может быть в норме, но если психоз продолжит прогрессировать то рано или поздно просто сожрёт его мозг. И мы получим либо тело в состоянии перманентной кататонии, либо ребёнка с уровнем развития пять-шесть лет в теле взрослого мужчины. И видит Бог я не знаю что лучше.

От этих слов Анатолию сделалось дурно. Перед глазами всё поплыло, голова закружилась. Последнее что он услышал был возглас врача что звал на помощь. Дальше сознание провалилось в темноту.

- Вот ведь замечательный сегодня денёк твою мать! - Светлана закурила очередную сигарету от окурка прошлой. - Сначала один в коматоз ушёл, теперь второй. Супер! И что делать будем? Товаришь эскулап я вас спрашиваю! Что вы собираетесь с этим делать? - В голосе отчётливо слышались обвинение и едва заметный но всё-же испуг. Где-то очень глубоко в душе Света боялась. Хоть и не признавалась в этом даже самой себе.

Они стояли на крыльце перед домом. Дождь закончился совсем недавно. Зимнее холодное солнце временами выглядывало из-за низких облаков, лишь для того, чтобы вновь скрыться за ними уже через минуту. Промозглый ветер наполненный сыростью дождя казалось пронизывал тело насквозь. Светлане не помогала даже тёплая куртка сначала лишь небрежно накинутая на плечи,но уже спустя пять минут надетая.

Чёрт и как он не мёрзнет в этом дурацком пиджаке. Ведь видно же что он совсем лёгенький, наверняка продувается насквозь. А он стоит хоть бы что... Думала про себя Света глядя на врача. Борис казалось не замечал ни холода ни ветра. Он просто стоял, попыхивая трубкой и смотрел куда-то вдаль. Белый халат остался висеть бесформенной тряпкой на спинке кровати Олега. Осмотр больного был окончен, а значит и в халате отпала всякая необходимость.

- Для начала, хватит устраивать истерику - Борис Александрович не отводил взор от серых облаков гонимых ветром. Его голос был абсолютно спокойным. - У старика всего лишь скачёк давления. Отдохнёт ещё немного и придёт в норму. Что же касается Олега... - Тут Борис перевёл взгляд на лицо Светланы - Паренёк до сих пор не пришёл в себя. Хотя уже давно пора бы. Анализ крови не выявил ничего серьёзного. Выпивал парень дней десять кряду. Видимо толком при этом не ел. Вот и результат: Алкогольная интоксикация плюс серьёзное истощение. Но с учётом того коктейля что я ему вколол... - Врач недовольно нахмурился - Он уже должен был прийти в себя. Что говорит нам о следующем факте. Причина обморока скорее всего не физическая а психическая, как я и опасался. Это всё-таки был очередной приступ. И судя по тому что он до сих пор в отключке его мозг отказывается работать. А это уже плохо. Очень плохо! Я конечно предполагал такой исход, но думал что у нас больше времени.

-Ясно... - Скрипучий усталый голос раздался из-за спины. - У вас есть предложения? - Врач обернулся и встретился взглядом со стариком. Кожа на лице старика отдавала желтизной, глаза лихорадочно блестели, на лбу выступила испарина.

-Анатолий Владимирович, не думаю что сейчас вам стоит об этом думать. - Борис торопливо принялся выбивать недокуренную трубку - Вам сейчас необходим покой! Обсудим всё позднее, когда ваше давление придёт в норму и...

- За меня не беспокойтесь. - Всё тот же скрипучий, но твёрдый голос - Пойдёмте в мой кабинет, обсудим варианты. А с тобой - Анатолий кинул холодный взгляд в сторону Светланы - Я поговорю позже. Десять дней ублюдок сидел на стакане, а ты нечего не заподозрила?! Совсем ничего?

Света лишь недовольно хмыкнула и отвернулась.

Кабинет Анатолия Владимировича был небольшой комнатой без окон. Вдоль стен громоздились огромные, высотой до самого потолка, книжные шкафы. Анатолий всегда любил читать. С самого детства, ещё со времён жизни в детдоме, чтение было его страстью.

- Прошу вас Борис Александрович - Смирнов указал на одно из кресел, сам усаживаясь в соседнее.

- Премного благодарен - Врач неуверенно сел на самый краешек, будто стесняясь.

- Полно вам Борис! Уж не первый год мы с вами знакомы! Чувствуйте себя как дома. - Анатолий Владимирович повернулся к двери и крикнул - Мария Сергеевна!

- Да Анатолий Владимирович? - Дверь распахнулась не прошло и тридцати секунд. Бориса всегда удивляла эта способность служанки оказываться там где нужно, и именно в тот момент, когда её позовут. Хотя, может она всегда находилась за дверью? В этом доме такое тоже возможно... Подумал врач про себя.

- Будьте любезны Мария Сергеевна подайте гостю коньяка с лимоном и пепельницу, а мне холодный не крепкий чай пожалуй.

- Право не нужно! Я же наблюдаю здесь пациента! - Борис поднял руки.

- Ой да бросьте! - Смирнов глянул на врача - Сами же сказали, что помочь не можете. Мария прошу поскорей. -  В голосе зазвучали лёгкие нотки недовольства.

- Сию минуту! - Девушка поклонилась и вышла прикрыв за собой дверь.

- Это моё сокровище! - Анатолий Владимирович повёл рукой указывая на шкафы. - Знаете Борис я ведь детдомовский. У нас там всё строго было... Заветы Ильича в жизнь как говорится, в светлое коммунистическое будущее твёрдой походкой как говорится! И ещё много чего...Говорится! А так иногда хотелось сбежать от всего этого! Хотелось почувствовать себя не пионером а скажем матросом. Не будущим комсомольцем, а скажем юнгой на корабле дальнего плаванья. Не надеждой на светлое будущее для народа а мушкетёром. И такая возможность у нас была. Да... И называлась она: "попасть в наряд по уборке в библиотеке". Сколько споров было чья очередь, сколько драк! Только бы попасть туда! А там дорогой Борис была другая жизнь! Уж не знаю как так получилось, но там были книги и Стивенсона и Дюма. Даже Вальтер Скотт имелся! Вот только на руки эти книги почему-то не выдавали. На руки можно было только Горького получить, ну Маяковского там... В лучшем случае Короленко.

Дверь в кабинет бесшумно распахнулась. Мария вкатила небольшую тележку на которой стоял поднос. На подносе гордо возвышалась открытая бутылка грузинского коньяка, хрустальная коньячная рюмка и серебряная пепельница. На отдельном блюдце расположился нарезанный тончайшими кусочками лимон. Рядом разместился пузатый графин с холодным чаем и изящный бокал. Стоило Марии вкатить тележку, как по всему кабинету разлился запах цитрусов. Запах этот почему-то напомнил Борису времена учёбы в мед.институте.

- Благодарю вас, дальше мы сами справимся - Анатолий встал и начал разливать напитки - Вы пока свободны - Привычно поклонившись девушка направилась к двери.

- Ах да Мария Сергеевна - Окликнул Смирнов - Ту комнату убрали как я велел утром?

- Всё сделано Анатолий Владимирович - Вновь поклон - Я лично проследила.

- Хорошо, вы свободны - Ещё раз поклонившись девушка вышла закрыв за собой дверь.

- Ну что, за здоровье! - Смирнов протянул полную рюмку врачу. Борис рюмку принял и слегка улыбнулся. Они чокнулись, выпили. - Проклятая старость - проворчал Анатолий - Тост за здоровье а я чай пью. Позорище! Ну да ладно... На чём я остановился? Ах да... Книги... Стоило только попасть в библиотеку как все эти книги становились доступными. Уборку быстренько сделаем и читаем до самого ужина. Лучшие моменты моего детства знаете ли. Курите курите - Махнул рукой старик заметив лёгкое беспокойство гостя. - Хороший коньяк с хорошим табаком ведь рука об руку - Анатолий улыбнулся. - Вот с тех самых пор далёкого детства я и люблю книги. Вот сколько насобирал. И это ещё далеко не все. В других комнатах ещё много. Вот только стар я стал. Глаза понимаешь ли уже не те...

Анатолий вновь поднялся наполняя бокалы. Борис набивал трубку, раздумывая о чём то своём.

- Ну будем - Чокнулись, выпили - Мечтал я Борис о том, как буду на старости лет сидеть в кресле-качалке у камина, пледом укрытый, смотреть на огонь, а внуки бы мне вслух читали. А тут вот какая аказия... Своих детей не имею. Думал хоть пасынок порадует... - Глаза старика увлажнились. - Да только не судьба видать... - Голос становился тише - Ольгу потерял, а теперь и Олега за раз лишусь. И к чему тогда всё? А Борис? К чему? Я хотел библиотеку внукам оставить, дело Олегу передать. Он ведь сообразительный парень! Всё на лету схватывал! А теперь чего?

- Анатолий Владимирович - Врач замялся не зная как продолжить - Болезнь...

- Знаю я про болезнь - Глаза старика вновь стали ясными, минутная слабость ушла будто её и не было - И что плохо всё, тоже уже знаю. Боря ты мне по факту излагай. Что дальше с ним будет? Сроки? Хотя бы примерно... Можно что-то сделать или нет? Факты! Факты мне давай!

- Ну факты так факты - Борис вздохнул, наполнил рюмку, выпил не дожидаясь хозяина кабинета. - Я не психиатр знаете ли. Но по вашей просьбе показывал историю болезни знакомым врачам практикующим в этой области. Разумеется имя нигде не всплывало, не беспокойтесь. Так вот, однозначного ответа что с ним я так и не получил. Мнения на счёт диагноза рознятся. Кто-то говорит о псевдодеменции. Кто-то уверен что это синдром Ганзера. Думаю необходимо личное общение с врачами для установления точного диагноза и последующего лечения в клинике...

- Исключено! - Смирнов покачал головой. - Психологи уже пытались вылечить его, и как видеш результата это не принесло.

- Да, но психолог и психиатр ведь разные вещи! Вы ведь сами понимаете, психиатр врач как никак. Дипломированный  специалист. Возможно медикаментозное лечение принесёт плоды?

- Сами ведь говорите, что по истории болезни, никто нечего сказать толком не может. А значит лечение будет состоять из пичканья психотропными препаратами, в надежде, а вдруг полегчает? Видал я таких специалистов! Из людей зомби делают своими таблетками. - Анатолий махнул рукой - Ещё есть варианты? Любые?

- Ну, есть один - Борис продолжил неспеша набивать трубку - Хотя это, не совсем легально. Скорее даже противозаконно...

- Говори. - Старик смотрел на него не мигая - Наркотики? Я слышал при лечении психически больных применяют ЛСД и коноплю. Это ты хочешь предложить?

- Нет... Не совсем... - Борис глубоко вздохнул, будто на что-то решаясь - Не так давно, появилась информация о некоем инновационном методе лечения психических расстройств по средствам расщепления личности. По принципу тульповодства. - Врач закурил - Метод совсем новый и вызывает много споров... Однако первые клинические испытания прошли весьма успешно!

- Стоп. Секундочку... вы предлагаете расщепить его сознание? Искусственно создать раздвоение личности? И это, по вашему терапия? - Старик не понимал чего в нём сейчас больше удивления или негодования?

- Не совсем так... - Борис снял очки, начал протирать стёкла. Трубка дымилась в уголке рта. Казалось он и не заметил возмущённого тона Смирнова - Личность тульпы лишь... Скажем так осознанная галлюцинация. Личность-хозяин всегда знает что на самом деле тульпы не существует. Как ребёнок знает, что невидимого друга на самом деле нет. Но фантазии о невидимом друге доставляют ребёнку удовольствие. - Борис надел очки-Тут примерно тоже самое, но на более высоком уровне. Олег будет не только видеть тульпу но и  чувствовать её прикосновение, слышать голос, улавливать запах. Как говорится эффект полного присутствия.

- Так... И чем же ему поможет подобная терапия? - Смирнов был настроен явно скептически. - И давай максимально просто, без этих заумных терминов.

- Если говорить совсем просто то Олег обретёт друга. Истинного друга которому сможет доверится. От которого не будет ничего скрывать. И друг этот поведёт Олега к выздоровлению путём поощрения конструктивных мыслей и отказа от деструктивных. Можно сказать мы дадим личностные качества и визуализируем его собственное Сверх-Я.

- Сверх-Я? Я же просил максимально просто... -  Анатолий недовольно поморщился. Врач раздражал его всё сильнее.

- Простите, виноват - Врач вновь наполнил рюмку, поднял. -Ещё по одной?

- Пейте на здоровье - Недовольным тоном пробормотал хозяин кабинета, лишь махнув рукой. - В меня эта вода, названая чаем лишь по недоразумению, уже не лезет.

Борис пожал плечами, выпил, довольно крякнул и откинулся в кресле закинув ногу на ногу. От былой скованности не осталось и следа.

- На чём бишь я остановился? Ах да! Сверх-Я... - Врач принялся раскуривать потухшую казалось бы трубку, пуская сизый дым из ноздрей. Беседа явно доставляла ему всё большее удовольствие. - Фрейд разделял личность на три составляющие. Я это сознание. - Борис вытянул вперёд руку с сжатым кулаком, затем разогнул указательный палец. - Вторая составляющая называется оно. Подсознание, если говорить совсем просто. - Компанию указательному пальцу составил безымянный. - И наконец сверх-я - Разогнулся средний палец- это своего рода граница между я и оно. Своего рода таможенный пункт. Лишь те мысли, что проходят через эту таможню, появляются в сознании.

- Теперь я кажется понял... - Старик смотрел прямо перед собой - Так именно эта таможня, сможет помочь Олегу затормозить развитие болезни, пропуская в сознание полезные мысли и отсеивая вредные?Это вы пытаетесь мне сказать?

- Да. В общих чертах примерно так... Если всё пройдёт по плану то эта таможня даже вылечит его. Со временем... Процесс конечно длительный. Для полного выздоровления могут понадобится годы. Но это единственное что нам остаётся если исключить фармакологию и стационар.

- Ясно. Что-же это весьма обнадёживает! Однако вы сказали что это не законно?

- Не то чтобы не законно... Не легально. Вот более точное определение. - Речь врача стала немного замедленной, с губ не сходила лёгкая улыбка, взгляд блуждал по комнате.

"Нажрался скотина!" Негодовал про себя Анатолий. "Как есть нажрался! А строил из себя... Коньяк не буду! наблюдаю пациента! Знахарь долбаный! И как теперь с ним о серьёзном разговаривать? Надымил ещё... Год теперь вонять будет... Эх, нельзя к людям по хорошему. Сразу на голову садятся."

- Анатолий Владимирович вы слушаете?

- Простите, немного отвлёкся - Анатолий слегка поёрзал на месте, посмотрел на врача - Что вы сказали?

- Я говорю, что официально данный вид лечения ещё не разрешён. И не известно будет ли разрешён в будущем. По этому нам придётся всё сделать неофициально. Можно сказать подпольно - Врач хохотнул - Как в фильмах про мафию, подпольные клиники и всё такое... - Произнося это врач в очередной раз наполнял рюмку. И если в начале разговора рюмка наполнялась едва-ли на треть, то теперь янтарная жидкость плескалась у самых краёв.

- Значит так - Голос старика был холодным. Слегка прищуренные глаза смотрели на врача с явным нескрываемым презрением. - Сейчас вас отвезут домой, где вы проспитесь. Завтра утром, скажем часов в девять мы вновь встречаемся здесь и вы расскажете мне остальное. А теперь прошу меня простить, я устал и ужасно голоден. Мария Сергеевна! - Крикнул Смирнов повернув голову в сторону двери. Дверь распахнулась почти мгновенно-Скажите Феде доставить достопочтенного господина врача домой, пожалуйста.

- Простите но Фёдор уже ушёл - Девушка склонила голову в традиционном поклоне. - Его рабочий день кончился пол часа назад.

- Что? Уже так поздно? - Старик казалось был поражён - Ладно... Борис вы не против заночевать сегодня у меня? - Спросил Смирнов поворачиваясь обратно к гостю.

- Если Вас, это не стеснит, то я не против! - Ответил врач, наливая очередную рюмку.

- Вот и отлично - Старик хлопнул себя по коленям. - Мария приготовьте гостевую спальню, ту что на втором этаже.

- Дайте мне двадцать минут - Девушка вышла прикрыв за собой дверь.

"Опять забыла поклонится мелкая дрянь, надо будет напомнить ей правила поведения в этом доме." Подумал Смирнов глядя на закрывшуюся дверь. Врач вновь начал что-то говорить, однако Анатолий его уже не слушал. Никогда не имей серьёзных дел с пьяным, Таким было одно из жизненных правил старика.

- Вот я и говорю... что всё это оно...  не мало однако... Да... - Речь Бориса становилась всё более невнятной и замедленной. Взгляд бесцельно блуждал по комнате. Мельком взглянув на бутылку, Смирнов отметил что жидкости там оставалось совсем немного. Максимум ещё на одну рюмку. Да и то, уже не полную. - Так о чём это я... А...Ээээ... Ну да...Говорю...Не мало - С этими словами врач вылил остатки коньяка в рюмку, выпил. Попытка поставить рюмку обратно на стол успехом не увенчалась. Послышался звон разбитого стекла. От этого звука старика покоробило.

- Дрова - с холодной яростью в голосе констатировал Смирнов поднимаясь на ноги - Сиди где сидишь и жди. Сейчас придут люди, помогут тебе алкашу до кровати дойти. Чёртов мусор! - Произнеся эти слова с максимальным презрением, Анатолий направился к выходу. Врач, оставшийся сидеть на месте, принялся бормотать что-то себе под нос, пытаясь выбить пепел из окончательно потухшей трубки. Открыв дверь Смирнов увидел идущею по направлению к нему Марию.

- Готово?

- Да Анатолий Владимирович - Поклон - Спальня полностью готова.

- Отлично. Позови кого-нибудь из охраны. Пусть помогут ему дойти до кровати.

- Сию минуту Анатолий Владимирович - Девушка повернулась спиной и зашагала по коридору в сторону выхода.

"Снова не потрудилась поклонится. Точно уволю сучку." Подумал про себя Анатолий Владимирович глядя вслед быстро удаляющейся фигуре. Постояв ещё немного, будто в нерешительности, Смирнов неспеша направился к лестнице. Поднялся на второй этаж, заглянул в комнату пасынка. Картина не изменилась. Бледный мужчина лежал на кровати подсоединённый к пикающему монитору. Впалые щёки покрывала густая щетина. Рядом стояли капельницы, трубки от которых тянулись к венам сразу на обоих руках. Грудь неспешно подымалась и опадала. Дыхание было не глубоким, но ровным и спокойным. Стонать Олег перестал, что весьма порадовало Смирнова. Видать легче стало, подумал старик прикрывая дверь. Авось к утру и сам очухается. Ну а если нет... Тогда уже попробуем это новое лекарство... Тульпа... Ха! И обзовут ведь! Сам чёрт ногу сломит в этих их терминах. И почему всегда так усложняют? Неужели нельзя попроще чего придумать?

Придаваясь размышлениям и сам того не замечая, старик шол по коридору пока не оказался перед дверью, которую открывал теперь крайне редко. Дверью что вела в ТУ комнату. Их с Ольгой спальню. До боли привычным, знакомым жестом он повернул ручку и дверь начала медленно отворятся. Луч света из коридора упал внутрь комнаты совсем узенькой полосой. И именно в этот момент в груди старика зародился страх. По мере того как дверь открывалась всё шире, а света в комнату проникало всё больше, росло и это чувство страха, угрожая превратится в настоящею панику. Хотелось закричать. Заплакать и сбежать как можно дальше от этой комнаты, то пятна света расползающегося на красном, цвета крови, ковре, от тонкого почти неуловимого запаха женских духов, пропитавшего воздух. Ещё секунда и Анатолий так бы и поступил, окончательно утратив самоконтроль. Сзади раздались неспешные шаги. Смирнова мгновенно прошиб холодный пот. Это были ЕЁ шаги. Ошибиться он не мог, слишком хорошо знал манеру ходьбы, слишком ясно помнил звук что издавали ЕЁ комнатные тапочки когда тёрлись о ковёр в коридоре. Стоит ему сейчас повернутся и он увидит ЕЁ. Высокую, стройную, загорелую, с улыбкой на устах, потрясающе красивую...

Резким движением Анатолий обернулся и действительно увидел её, свою покойную жену. Она неспешно подымалась по лестнице, одетая в то самое лёгкое,летнее платье цвета небесной голубизны, что так ей шло. На голове была та самая соломенная шляпка, что он подарил ей. Ах! Как элегантно подчёркивала эта шляпка угольную черноту волос! Глаза Ольги смотрели на него, и в их глубине он без труда смог разглядеть укор и осуждение. Губы были сжаты настолько что превратились в тонкую полоску. Она винила его в том, что с ней произошло. Сомнений быть не может. Это была его вина, целиком и полностью. Именно он отпустил её тогда, в тот злополучный дождливый летний день, именно он позволил ей сесть за руль.

Прошло пару секунд прежде чем видение исчезло. По лестнице поднималась Мария повернув голову в сторону кабинета. За ней следовал детина почти двух метров росту и очевидно массой никак не меньше двухсот килограмм. Охранник периметра, имени которого Анатолий не знал.

Ноги стали чужими и ватными. Голова закружилась. Старик понял, что если он немедленно не сядет то просто упадёт. Усилием воли Смирнов заставил непослушное тело двигаться. Он вошёл в спальню, закрыв за собой дверь. Комната мгновенно погрузилась в темноту. Но это не было помехой. Интерьер этого помещения он знал слишком хорошо. Уверенно двигаясь вперёд Анатолий прошёл вглубь комнаты, обогнул угол кровати, на которой они когда-то спали, подошёл к зашторенному окну и сел в прикроватное кресло. Нет, скорее упал в него лишаясь последних сил. Голова кружилась всё сильнее, мысли путались, его тошнило. Тело как будто стало чужим. Ног он не чувствовал абсолютно, руками овладела сильная дрожь.

- Прости меня Ольга - Слова были произнесены еле слышным шёпотом. По щекам катились слёзы которых он впрочем даже не замечал - Прости любовь моя. Это я виноват. Конечно же я... Прости.

Время шло. Старик сидел в темноте и бессвязно бормотал извинения до тех пор пока не уснул.

Ночь окутала особняк, принеся с собой темноту и иллюзию покоя.

Глава 4

Утро Светланы начиналось почти всегда одинаково. Сразу после пробуждения прохладный, бодрящий душ. Затем кофе и сигарета на балконе. Много кофе и сигарет, если конечно время позволяло. Бывали дни когда она засиживалась до обеда, выкуривая пачку крепких сигарет и выпивая почти литр кофе. Так она намеривалась поступить и сегодня, пока не открыла глаза и не вспомнила, где теперь находится.

- Да чтоб вас всех! - В сердцах бросила Света пустой комнате и отправилась в душ.

Балкона в особняке не было. Точнее он был, но курить на нём старик категорически запретил. Значит придётся довольствоваться либо верандой, либо беседкой в глубине участка. После недолгих размышлений выбор пал на беседку. Подальше от любопытных глаз прислуги и охранников. После душа, одевшись потеплее и взяв на кухне сразу четыре чашки кофе Светлана вышла во двор.

Воздух был сырым и холодным. По небу неспешно ползли свинцовые тучи, начисто закрывая солнце. Весь двор был погружен в некий серый полумрак, создавалось ощущение что сейчас вовсе не утро, а скорее ранний вечер. Клумбы, столь прекрасные в тёплое время года, стояли теперь чёрные и безжизненные, словно язвы на теле вымощенного плиткой двора. Кое-где торчали из земли скелеты розовых кустов, буро-серого цвета. Деревья слегка шевелили голыми ветвями, иногда негромко поскрипывая. Начало декабря... Зима чтоб её! И где тогда снег? Где предновогоднее настроение чтоб его? Смотришь вокруг и выть хочется! Или забыться... Открыть дверь в мир собственных грёз и сбежать от этой серой мглы. Вот только ключ от той двери давно потерян. И замены ему, как она теперь точно знала, не найти. Хотя она пыталась. Видит Бог на небесах она пыталась! Перепробовала почти всё. Начиная от занятий йогой и заканчивая тяжёлыми наркотиками и алкоголем. Она попробовала всё. И вот результат... Бредёт одинокая фрау с четырьмя кружками кофе в руках и парой пачек сигарет в карманах. Фрау! Смех да и только! Слово то какое подобрала! Старая дева вот кто! Не больше, не меньше. Старая глупая баба с сеткой морщин на некогда прекрасном лице.

Предаваясь подобным размышлениям, Светлана неспешно дошла до беседки, расположилась внутри на одной из деревянных скамеек. Сделав большой глоток ароматного, крепкого кофе с удовольствием закурила.

- Скорее бы лето что-ли... - сказала она в пустоту, выдыхая дым и прихлёбывая кофе - Хоть тепло будет...Как тогда...

Солнечный, жаркий летний день. На ярко-голубом небосводе ни облачка. Воздух неподвижный, горячий. Тишина... Лишь изредка кузнечик запоёт в заросшей травой, придорожной канаве.  Две маленькие девочки одни на улице, бредут куда-то по грунтовой дороге. Старшей девочке семь лет, она уже совсем взрослая и должна нести ответственность за младшею, которой всего четыре. Мама отпустила их совсем одних. Не просто поиграть в песочнице возле двора, (как это бывало обычно) а выполнить целое поручение! Сходить в магазин и купить хлеба к ужину! Осознание важности этого события приводило младшею сестру в полный восторг! Это ли не счастье? Идти по дороге только вдвоём, держась за руки и о чём-то болтая с любимой сестрёнкой... В тот момент Света ощущала не просто радость, ВОСТОРГ!

Они шли вперёд очень уверенно и весьма быстро. Ведь сестрёнка Оля заранее предупреждала что они не должны отвлекаться на всякую ерунду. Раз уж мама поручила им столь важное дело, они просто обязаны были оправдать её доверие, и сделать всё на пять с плюсом. Что значит выражение "ОПРАВДАТЬ ДОВЕРИЕ" Света в силу возраста не понимала. Но это было и не важно. Ведь рядом шла сестрёнка, и уж она то точно знает что, и как нужно сделать, чтобы порадовать маму.

Идиллия оборвалась внезапно. Оставалось пройти каких-то три-четыре двора прежде чем свернуть за угол к магазину, как вдруг из-под чей-то калитки, выскочила огромная (как тогда показалось) собака, и с оглушительным лаем бросилась в сторону девочек. Сёстры застыли как вкопанные не зная что предпринять. У Светы на глазах мгновенно выступили слёзы, ей завладел страх граничащий с паникой. И в тот самый момент, когда она готова была бежать обратно со всех ног, бросив сестру на произвол судьбы, Ольга сказала:

- Не бойся. Стой спокойно. Я защищу тебя. - Слова были произнесены абсолютно спокойным, тихим голосом. Как будто нечего страшного не происходило. - Сейчас я отпущу твою руку, но ты не побежишь. Ты останешься стоять на месте. Поняла?

- Да - Голос был тонкий, писклявый. Слёзы текли по щекам, капали в дорожную пыль.

Ольга медленно отпустила руку сестры, сделала шаг вперёд и чуть в сторону, прикрывая её собой. Затем присела на корточки и подобрала два камня. При этом взгляд девочки не отрывался от глаз дворняги. Кобель чувствуя исходящий от детей страх, не спеша приближался рыча и гавкая. Шерсть его стала дыбом, на шее болтался кусок оборванной цепи. С обнажённых клыков на землю капала слюна. Оля неспешна встала, вновь прикрыв собой младшую сестру.

Дальнейшее произошло буквально в одно мгновение.

Ольга со всей силы бросила камни целясь не в псину, а в калитку из-под которого та вылезла. Вместе с этим она закричала что было силы, и бросилась вперёд. Камни ударились о металлическую дверь почти синхронно вызвав (как показалось тогда Свете) оглушительный грохот. В ту же секунду Ольга оказалась возле пса и попыталась пнуть его. Увы, рефлексы собаки были гораздо быстрее чем у маленькой девочки. Подпрыгнув на месте псу удалось избежать удара, а вот Ольга отдёрнуть ногу уже не успела. Челюсти сомкнулись чуть ниже колена. В этот момент закричали уже обе сестры. Одна от боли, вторая от страха. Пасть разжалась почти мгновенно, но лишь за тем, чтобы укусить вновь. Оля потеряла равновесие, плюхнулась в пыль. В этот момент в мозгу Светы родилась совершенно отрешённая мысль: "Она же запачкает сарафан! Мама ведь совсем недавно его постирала." От этой мысли страх куда-то исчез. Остались лишь обида и злость. Не осознавая что делает младшая сестра кинулась на собаку со спины. Схватила за загривок и попыталась оттащить, но сил не хватило. Пёс лишь повернул голову и гавкнул, в лицо пахнуло смрадом гниющего мяса. Этого хватило чтобы Света отшатнулась и закричала ещё громче чем раньше. Оля продолжала вопить сидя в пыли, из ран на ноге тонкими струйками текла кровь. Пёс вновь повернулся к своей жертве, видимо примеряясь куда укусить в следующий раз. Света зажмурилась боле не в силах на это смотреть.

Неожиданно пёс заскулил. Нет, он буквально закричал от боли! Света приоткрыла глаза и увидела мужчину, стоявшего рядом с ними. Мужчина держал пса в воздухе, одной рукой сжимая ему глотку, второй задние лапы. Псина хрипела и извивалась, но вырваться не могла.Её глаза начали вылезать из орбит, язык мотылялся безжизненным розовым лоскутом, в уголках открытой пасти вскипела пена. В намереньях мужчины сомневаться не приходилось, пальцы на горле собаки сжимались всё сильнее.

- Нет! Прошу не надо! Пожалуйста, нет! - Ольга кричала продолжая сидеть в пыли, лишь подняв голову - Отпустите его! Не убивайте! - Слёзы продолжали стекать по щекам, кровь текла по ноге.

Мужчина опустил на неё взгляд, Глаза цвета голубого льда не выражали никаких эмоций. Пальцы немного ослабили хватку, пёс натужно захрипел.

- Нееее нааадоооо!!! - Света как всегда поддержала сестру, даже толком не осознавая что происходит.

Мужчина всё с тем же каменным выражением на лице молча отбросил собаку в сторону. Та упала на бок с глухим звуком, будто мешок с зерном бросили с высоты. Зашлась в приступе глухого кашля, одновременно пытаясь не то сесть, не то встать на ноги. Спустя несколько попыток у неё это всё же получилось, хоть и с трудом. Незнакомец окинул детей взглядом, повернулся спиной и неспеша зашагал прочь. Распахнулась калитка, та самая откуда вылезла псина, хозяин зверя спешил к ним на помощь хоть и было уже слишком поздно...

Из потока воспоминаний Свету вырвал сухой надтреснутый кашель, раздавшийся возле самого уха. В недоумении и лёгком испуге женщина повернула голову, удивлённо моргая. Прошло не меньше секунды прежде чем она осознала где находится и кто перед ней. Разумеется это был Анатолий Владимирович.

Казалось, за прошедшею ночь, старик постарел лет на десять. Под глазами залегли глубокие тени, кожа на лице и без того не самого здорового оттенка, теперь цветом напоминала старую, пожелтевшую на солнце бумагу. Щёки покрывала седая щетина. Костяшки на руках опухли и покраснели. Спина согнулась настолько, что ему приходилось слегка приподымать голову, чтобы просто смотреть прямо. Глядя на него сейчас Света просто не верила своим глазам! Прошли ведь всего сутки с того момента как он вчера приехал за ними. Моложавый, подтянутый, с идеальной осанкой и горящими глазами. И что она видит перед собой теперь? Глубокий старец, едва стоящий на собственных ногах. Только взгляд остался прежним. Внимательный, цепкий, оценивающий. Казалось от такого взгляда невозможно ничего утаить.

- Не помешаю? - Анатолий повёл рукой в сторону соседней скамейки.

Голос его так же стал другим. Вчерашний глубокий, бархатистый баритон, сегодня уступил место неприятному, казалось надтреснутому, тенору.

- Милости прошу! Кофе? - Светлана изо всех сил постаралась не дать ему понять, сколь сильно её шокировали произошедшие за ночь перемены.

- Давай - Старик сел и вытянул вперёд обе руки, сложив ладони лодочкой.

Света подала одну из кружек.  Он принял её одними ладонями, поднёс к губам. Слегка пригубив напиток, осторожно поставил чашку рядом с собой. Пальцы при этом не шелохнулись ни разу.

- Как самочувствие Олега? Лучше? - Голос её звучал подчёркнуто спокойно, почти равнодушно.

- Сама даже зайти не удосужилась? - Кривая усмешка чуть искривила его губы - Хороша тётка! Заботится, так сказать о племянничке!

На краткий миг в глазах Светланы вспыхнул гнев, или это лишь показалось старику? Вместо ответа женщина нарочито не спешно вынула из кармана халата пачку сигарет, закурила. Окурок первой сигареты всё ещё дымился в пепельнице, не успев истлеть до конца, но её это не волновало. "Чёртов паровоз! Раздражает!" Подумал он про себя, а вслух произнёс:

-Без изменений. Температура немного высокая, но такое с ним часто бывает.

- Ясно... А ты как? Совсем плохо? - Вопроса в этой фразе почти не слышалось, скорее констатация очевидного факта. - Может укол сделать?

- Обойдусь без твоей помощи. - Старик откинулся назад, попробовал выпрямить спину. Особого успеха он не добился, лишь скривившись от боли.

- Ещё и спину прихватило?

- Нечего скоро пройдёт! - Анатолий взял кружку (только ладонями, пальцы вновь не шелохнулись) отхлебнув немного - Совсем остыл, не люблю такой.

- Шол бы ты в дом. В тепле тебе легче будет. - По голосу нельзя было понять о чём она сейчас думает. Таким тоном, с таким отстранённым выражением лица, обычно говорят о погоде.

- Сам разберусь! - Глаза Смирнова вспыхнули гневом. Его ужасно раздражала такая манера ведения разговора. Бесило то, что он не может разобрать её истинных эмоций, скрытых за мишурой слов. Эх, будь он немного моложе! Никаких проблем бы не возникло. Его отлично обучили, по средствам разговора, читать людей как открытые книги. Понимать их эмоции, желания, страхи и надежды. Лишь по тому, как именно звучит их речь. Какие слова они употребляют. Скорость произношения, построение предложений. Всё это могло сказать о человеке очень много. Нужно быть всего лишь достаточно внимательным. Но сейчас, когда суставы на руках превратились в подушечки для иголок, а в позвоночник кто-то наколотил ржавых гвоздей, внимание определённо не было его сильной стороной. Ещё этот чёртов табачный дым! Неужели она не видит как его это бесит?

- Как вам будет угодно Анатолий Владимирович... - Нарочито мягким, любезным голосом произнесла она. Где-то в глубине её серых глаз затаился смешок.

- Юморить удумала? Я тебе поюморю! - Глаза старика сузились от гнева, спина начала распрямляться будто сама собой. Эта затаённая усмешка была последней каплей. - Ты мразь куда смотрела пока мелкий ублюдок бухал? А? Почему не позвонила? Не видела, не знала? Не ври! Ладно день, ладно два. Но десять?! ДЕСЯТЬ!!!! Нет!!! Ты его специально прикрывала... Чтоб я не знал... ТАК? ОТВЕЧАЙ МНЕ! - Старик уже кричал во всю мощь лёгких, брызгая слюной - ОТВЕЧАЙ МРАЗЬ! ОТВЕЧАЙ СУКА ТАКАЯ! РЕШИЛА ЕГО ДО ДУРДОМА НАПОИТЬ? ХОТЕЛА ЧТОБ ОН СОВСЕМ С КАТУШЕК СЪЕХАЛ? ТАК?

- ХВАТИТ ОРАТЬ ПРИДУРОК! - Голос прозвучал неожиданно звонко. Света вскочила, схватила одну из полных чашек и швырнула об пол по направлению к старику. Кружка разбилась на тысячу осколков, кофе разлилось по бетонному полу, забрызгав штаны Анатолия.

Смирнов медленно поднялся. По направлению к беседке уже бежали трое охранников, в окнах дома маячили любопытные лица горничных.

- Всё нормально мальчики - Слова Смирнова были обращены к подбежавшим охранникам - Возвращайтесь на посты. Если что, я позову.

Не произнеся ни слова в ответ, охранники развернулись и пошли прочь.

- Сядь - Глухой голос старика казался спокойным, однако Светлане было хорошо известно, что именно сейчас стариком овладел истинный гнев. - Сядь говорю! - Повелительный тон не терпел возражений.

Света не спеша уселась обратно, потянулась к пачке за очередной сигаретой. Анатолий постоял ещё несколько секунд, повернул голову в сторону дома. Лица горничных в окнах мгновенно исчезли.

- Прости. Был не прав - Голос холодный словно лёд - Давай поговорим как взрослые люди, без крика и истерик. Объясни почему ты мне не позвонила? - Каждое слово камнем падало ей на грудь. Лишало воли к борьбе.

- Думала так будет лучше. Думала что ему это иногда необходимо. Понимаешь? - В этих словах отчётливо были слышны просящие нотки.

- Ты думала что запой ему поможет? - голос напоминал шипенье змеи готовой укусить - Или ему должно было помочь алкогольное отравление? - Он говорил всё быстрее и быстрее - Или истощение пошло бы ему на пользу? А? Что именно должно было ему помочь? СКАЖИ МНЕ КАК МЕДСЕСТРА! СКАЖИ ЧТОБ ТЕБЯ! - Сам того не замечая Анатолий вновь сорвался на крик. К лицу его прилила кровь, щёки запылали.

- Говорю как медработник, если ты сейчас же не успокоишься, то скорее всего вновь свалишься с давлением. Или хуже того, с инсультом! Так что лучше прислушайся к своим же словам! Сядь и успокойся. - Стоило ему сорваться на крик, как власть его голоса над ней мгновенно рассеялась. В конце концов он ведь просто крикливый, старый, придурок. Таких она видела сотни на своём веку. Особенно во время работы в больнице.

Анатолий бросил на неё испепеляющий взгляд полный ненависти, однако всё-же опустился обратно на лавку, его мучила одышка. "Вот ведь! В былое время марафон бегал на пять километров и хоть бы хны! А теперь... Стоило голос немного повысить и на тебе! И давление зашкаливает, и дышать нечем. Ещё эта чёртова кукла со своими сигаретами, Будто не знает что я ненавижу этот запах! Или она это специально? Чтобы меня позлить! Вот же сука!" Негодование охватило его, но в глубине души он прекрасно понимал, что этот раунд их словесной перепалки остался за ней.

- Ау ты меня слушаешь? - Тон вновь абсолютно нейтрален.

- Чего?

- Нечего! То орёшь благим матом, объяснения требуешь! То в облаках витаешь... Определись уже! - Света лениво пригубила остывшего кофе.

- Говори, я слушаю. - Старик глянул на свою едва начатую кружку, слегка поморщился. - И как ты его холодным пьёшь?

- Глотками Анатолий Владимирович, глотками. - Уголки губ слегка приподнялись в некоем подобии улыбки.

- Опять шутки шутишь? - Старик одарил женщину взглядом полным презрения - Может всё же поговорим серьёзно?

- Как скажешь - Улыбка мгновенно увяла, однако интонации голоса остались прежними. - Хочешь знать почему я не позвонила? Потому что считаю, что время от времени ему это помогает. Не всегда конечно, но весьма часто.

- Что за чушь ты несёшь? - Анатолий недовольно нахмурился.

- Ладно. Объясню подробней - Света тяжело вздохнула, на лице её появилось скорбное выражение, словно у матери что объясняет ребёнку очевидные вещи в третий раз подряд - Вспомни первый месяц после смерти Ольги. Помнишь? Я вот хорошо помню... Сразу после похорон ты закрылся в вашей спальне и только и делал что, плакал и спал. И хорошо, если Марии удавалось уговорить тебя что-нибудь съесть, хотя бы раз в три-четыре дня. Так ведь? Я ведь ничего не путаю?

- Да. Так и было - Стоило Светлане напомнить ему о том времени, как злость мгновенно покинула его, схлынув словно волна. Голос, ещё секунду назад переполненный эмоциями, стал вдруг тихим, едва различимым шёпотом. Анатолий не любил вспоминать то время. Слишком тяжелы были воспоминания. В тот страшный месяц он просто сидел в кресле (в том самом в котором провёл и эту ночь) и таращился в одну точку. Мыслей почти не было. Не было ни желаний, ни чувств. Ничего. Только пустота. Периодически он засыпал, видел во сне Ольгу, живую и счастливую. Просыпался со слезами радости на глазах. Понимал что это, был только сон, осознание причиняло нестерпимую боль. Слёзы радости превращались в слёзы отчаяния. Иногда, в такие моменты в поле зрения откуда-то появлялась Мария. Голос девушки был тих и нежен. Она успокаивала его, говоря что всё наладится, всё будет хорошо и плакать не нужно. Иногда ей даже удавалось немного покормить его, но это случалось не часто.

- Что сделала я, тебе полагаю хорошо известно - Света невесело усмехнулась, глубоко затягиваясь и щуря один глаз - А вот что делал в это время Олег? Можешь мне сказать?

- Как это что? - Старик выглядел слегка растерянным - Скорбел об ушедшей матери, что же ещё!

- Хм... - Протянула она - А поговорить на эту тему ты с ним не пробовал?

- Нет - Анатолий слегка растерялся. Такая идея никогда не приходила ему в голову. Зачем лишний раз бередить старые раны?

- Так я тебе расскажу - Светлана откинулась на спинку лавочки, закинула ногу за ногу, привычным жестом стряхнула пепел с тлеющей сигареты - Он сходил с ума. - всё тот-же ровный, спокойный голос, начисто лишённый эмоций - Вот что он делал. Пока мы с тобой дорогой свояк упивались собственным горем, он не только оплакивал мать, но ещё и за нас с тобой переживал. И это оказалось для него слишком тяжело, понимаешь? Не выдержала психика, и начала развиваться болезнь.

- С чего ты это взяла? - Старик недовольно нахмурился - Первый приступ болезни случился аж через год после аварии. Не мог он так долго скрывать от меня что болен. Я бы обязательно узнал.

- И каким же это образом позволь спросить?

- Как это каким? Мы ведь жили тогда под одной крышей! Будь с ним что-то не так я бы заметил!

- Да что ты говоришь! - Губы искривились в издевательской усмешке - Да тебе же не до того было. Забыл? Так я напомню!

В напоминаниях не было никакой необходимости. Анатолий и так всё прекрасно помнил.

Никколо Макиавелли однажды сказал: "Держи своих друзей близко, а врагов ещё ближе." Анатолий Владимирович всегда следовал этому принципу, коль скоро дело касалось бизнеса. Многие высокие, и не очень, посты в его компании занимали "засланные казачки". И это вовсе не было халатностью со стороны службы безопасности. Каждый претендент на сколь бы то ни было высокую должность подвергался весьма тщательной проверке, не только со стороны службы собственной безопасности компании, но и со стороны бывших коллег, а ныне хороших знакомых непосредственно Анатолия Владимировича. И от знакомых этих, скрыть что-либо было практически невозможно. Смирнов был прекрасно осведомлён на кого именно работает тот или иной "крот", и умело этим пользовался.

С непревзойдённым изяществом, Анатолий Владимирович словно вёл с конкурентами игру в шахматы. Периодически допуская "утечку" важной информации через подставных лиц, Смирнов создавал у конкурентов убедительную иллюзию собственной неосведомлённости и боле того собственной недальновидности. Однако сей манёвр, был не чем иным как принесением в жертву пешки. Как только собственные шпики Анатолия, в свою очередь работавшие в стане врага, докладывали о том что наживка проглочена и уверенность в достоверности добываемых данных достигла необходимых высот, начиналась настоящая игра.

Неспешно, действуя очень осмотрительно и аккуратно, Анатолий Владимирович стравливал конкурентов путём "слива" нужной информации нужным лазутчикам внутри собственной компании. Конкуренты рвали друг друга словно стая голодных псов, сражающаяся за кость, в то время как тот кто бросил эту кость, оставался в тени, и наслаждался зрелищем кровавой битвы. Дабы ни у кого не возникало ненужных сомнений, "кротам" периодически продолжала поступать инсайдерская информация о внутренних проблемах компании. Разумеется лишь та, что ни могла причинить сколь бы то не было серьёзного вреда.

Решения о том кому и какую информацию, когда и в каком виде "слить" принимал всегда лично Смирнов. Универсальной схемы не было. Каждая "утечка" прорабатывалась индивидуально и очень тщательно. Работники принимавшие участия в операции по "сливу" почти никогда не догадывались об этом. Всё что от них требовалось - чётко и вовремя выполнить приказ вышестоящего руководства. Единственный кто знал всю схему, всех задействованных лиц и роль каждого из них был разумеется Смирнов.

За несколько дней до того рокового дня, к Анатолию попала достоверная информация, о готовящейся сделке между двумя конкурирующими компаниями, с целью их слияния в единый конгломерат. Если договор будет подписан у компании Смирнова появится очень сильный конкурент на рынке.

Разумеется допускать такое старик не собирался. Следовало сообщить о готовящемся соглашении третьим заинтересованным лицам, не двусмысленно намекнув, на ту опасность что угрожает непосредственно им.  Сделать это стоило таким образом, чтобы третья сторона была уверена в том что сама раздобыла эту информацию и никто боле ей не обладает. На официальном же уровне необходимо было заставить всех поверить в то что компания принадлежащая старику мирно стоит в стороне и в упор не видит того что происходит у неё под самым носом. При таком нехитром раскладе, путём несложных логических измышлений, искусно вложенных в головы ведущих аналитиков третья компании шпиками работавшими на Анатолия, родится простой и вполне логичный вывод: "Если сделка будет заключена с нами, то именно мы будем наконец на коне!"

И развернётся во всю мощь закулисная борьба двух конкурентов, с целью перехватить с одной стороны, и не допустить перехвата с другой, столь лакомой, и необходимой каждому сделки. На под ковёрную эту войну будут расходоваться ресурсы, деньги, время. То, что могло бы пойти на развитие и укрепление компаний, в итоге будет выброшено на ветер, в погоне за столь желанным договором, обладание которым сулит столько новых возможностей. Чуть больше суток непрерывного анализа ситуации понадобилось Смирнову, для того чтобы разработать план и распределить функции каждого задействованного человека. Ещё не менее двух часов ушло на то, чтобы донести до каждого "актёра" непосредственно его роль. Остаток второго дня ушёл на проверку и перепроверку плана. Слишком многое стояло на кону, чтобы допустить хоть малейшую ошибку. Всё должно пройти идеально, а значит на какое-то время нужно просто забыть о сне и усталости. Необходимо было выложиться на все сто!

Анатолий Владимирович лежал на роскошном кожаном диване. Комната, где стоял этот диван, примыкала к рабочему кабинету генерального директора и являлась своеобразной зоной отдыха. До женитьбы Анатолий проводил здесь весьма много времени. Бывало жил неделями, не видя смысла ехать домой. Здесь было всё необходимое для полноценной жизни. Гардероб, санузел с ванной и душевой кабиной, телевизор и конечно же огромный кожаный диван, ни чуть не уступающий по удобству кровати. Глаза его были прикрыты чуть подрагивающими, с серым оттенком, веками. Лоб рассечён глубокими морщинами, что являлось верным признаком напряжённой работы мысли. На висках, несмотря на работающий на полную мощность кондиционер, выступила лёгкая испарина.

Смирнов потянулся, неспеша сел на краю дивана, растирая ладонями болящие, красные от долгого отсутствия сна, глаза. В них будто насыпали мелкого речного песка. Боль была не очень сильной, но раздражающей и противно тянущей. Глазные капли, стоявшие тут же, на тумбочке, ощутимого облегчения больше не приносили, поэтому были просто проигнорированы. Попытка немного поспать ожидаемо провалилась. Шли третьи сутки с того момента когда Анатолий узнал о готовящейся сделке. Третьи сутки непрерывной работы и подготовки.

И вот наконец всё было закончено. Весь план проработан до мелочей. Всё что теперь оставалось, это только ждать. Необходимо было очень тщательно выбрать момент. От этого зависело почти всё. Ведь если информация просочится слишком поздно, третья компания просто не успеет вмешаться и всё будет кончено даже не начавшись. Если же всё сделать слишком рано, велика вероятность что, вместо того чтобы помешать сделке, третьи лица захотят в ней поучаствовать. А это в свою очередь сулило огромные проблемы непосредственно компании Смирнова.

О том, что момент для начала операции наступил, Анатолия Владимировича должен был уведомить телефонный звонок, от человека, очень хорошо осведомлённого о ходе подготовки слияния компаний. В ожидании этого звонка время тянулось бесконечно. Минуты казались ему часами, каждый час длился несколько суток. Попытка заняться другими насущными делами потерпела почти мгновенный крах. Усталость и нервное напряжение совершенно не оставляли шанса сосредоточится. Плюнув на работу старик принял душ, побрился, выпил немного травяного чаю с ромашкой, и хотел было хоть немного поспать. Но какой уж там! Бесцельное лежание с закрытыми глазами выводило его из себя ещё сильнее. Можно было прибегнуть к помощи снотворного, но сейчас ему нужна была ясная (насколько это было возможно) нечем не затуманенная голова. Никто ведь не знает что может произойти, что может внезапно пойти не по плану. Поэтому до момента завершения операции, о любых дурманящих голову средствах стоило забыть. Поседев на диване ещё немного Анатолий пришёл к выводу что если постарается, то вполне сможет влить в себя очередную порцию кофе и ещё раз всё перепроверить.

Спустя несколько минут Смирнов уже сидел за рабочим столом, просматривая бумаги касающиеся предстоящей операции и кидая недовольные взгляды на упорно молчащий телефон. Несколько раз рука будто сама собой тянулась к трубке, но каждый раз старик одёргивал себя. Неизвестно ведь чем занят сейчас его шпион, и как этот, казалось бы невинный звонок, может повлиять на ситуацию в целом. Слишком уж много стоит на кону, по этому необходимо быть максимально осторожным.

Входная дверь неслышно открылась. На пороге стояла его секретарша с подносом в руках. На подносе красовалась одна единственная ослепительно белая фарфоровая кружка стоящая на таком же кипенно-белом блюдце. От кружки шол густой пар разносивший вокруг прекрасный запах крепчайшего, только что сваренного, чёрного кофе.

В абсолютной тишине немолодая уже женщина неспешно подошла к столу, изящным, отточенным движением поставила кружку на специальную подставку и так же тихо удалилась. Запах кофе показался Анатолию отвратительным. Желудок мгновенно взбунтовался рвотным рефлексом, подавить который стоило немалых усилий. Кинув на чашку испепеляющий взгляд, полный ненависти и отвращения Смирнов неспешным движением взял её в руку и слегка пригубил. "И зачем я над собой так издеваюсь?" Родилась в голове мысль. " Давно пора отойти от дел. Денег у меня достаточно, семья есть, любящая жена...  Четвёртые сутки безвылазно сижу в этом проклятом кабинете. А ведь я уже не молод... И зачем? Игорь вполне сам со всем справится. Передать ему компанию, и на покой! Или вообще плюнуть на всё, продать бизнес по частям и на пенсию! Домик у моря купить... А Игорь если захочет, пускай своё дело начинает. А то будет тут, вместо меня сутками жить..."

За окном стремительно потемнело, начался дождь. Спустя минуту дождь превратился в ливень, засверкала молния, загрохотал гром. По подоконнику частой дробью затрещал мелкий град.

- Гроза мать её.- Недовольно проворчал Анатолий глядя в окно. Грозы он не любил. Конкретной причины для этого не было, просто лёгкое чувство тревоги не давало покоя.

Раздался телефонный звонок. "Ну наконец-то!"- подумал он хватая трубку стационарного аппарата стоящего на столе.

Длинный гудок резанул слух будто скальпель. В недоумении Анатолий отвёл трубку от уха, посмотрел на неё удивлёнными глазами.

Телефон зазвонил вновь. Только тут Смирнов понял что звонит его сотовый.

- Чёрт! Я же предупреждал, что меня нельзя беспокоить! Кому там неймётся?- Раздражению не было придела. Резко бросив трубку обратно на рычаг, Анатолий схватил мобильный.

На дисплее светились хорошо знакомые цифры. По старой привычке телефонные номера он не записывал, предпочитая всё хранить в собственной памяти. Телефонный номер, что сейчас звонил ему, принадлежал его жене Ольге. Она хорошо знала что сейчас его нельзя беспокоить, и без самой крайней необходимости звонить бы не стала. А значит что-то случилось. Что-то по-настоящему серьёзное. Анатолий нажал кнопку ответа и спокойно, но максимально холодно, произнёс:

- Слушаю.

Сквозь шум дождя вырывавшегося из динамика, незнакомый мужской голос произнёс:

- Здравствуйте. Я из полиции. Капитан Зайцев, данный телефон принадлежит вашей жене?

- Да - Анатолий несказанно удивился, но постарался сохранить спокойствие - Что случилось?

- Автомобиль Порше серого цвета - мужчина продиктовал номер - принадлежит вашей жене?

- Да! Так что случилось? Говорите уже!

- Произошла авария. Я прошу Вас приехать.

- С ней всё хорошо?- Произнося это Анатолий и сам уже понимал что будь всё хорошо она бы позвонила ему сама...

Проигнорировав вопрос, голос в трубке объяснил где произошло ДТП и попросил поторопиться. Раздались короткие гудки.

Последующие полтора месяца стали для Анатолия сушим адом на земле. Старик мало что помнил о том времени. Помнил груду металлолома, бесформенным шаром валяющуюся в кювете. Странно... Ведь совсем ещё недавно это было любимой машиной его жены!

Помнил как его попросили опознать труп. Он не смог. Просто не смог заставить себя войти в здание морга. Олег взял на себя эту роль.

Следующее воспоминание: Он стоит в толпе плачущих людей. Светит яркое летнее солнце, трое хмурых мужчин, одетых в грязную, явно рабочею одежду, поспешно закапывают какую-то яму. Что я тут делаю? Где я? Хочется ему спросить, но взгляд падает на простой деревянный крест что придерживает один из землекопов. Портрет прибитый к кресту улыбается до боли знакомой, любимой улыбкой. Вспышка осознания рвёт его на куски. Боль кажется нестерпимой. Кажется он кричит. Или нет? Обморок обрывает муку.

Затем была комната, кресло, темнота и сны. Да порой появлялась Мария уговаривая что-нибудь съесть.

Минуло почти два месяца прежде чем Анатолий нашёл в себе силы, а главное желание, наконец прервать добровольное затворничество. Очень медленно и аккуратно старик вышел в коридор слепо сощурив глаза. В этот момент в коридоре находилась одна из горничных, занятая уборкой, и что-то негромко напевающая себе под нос. Услышав шум за спиной и обернувшись, девушка буквально потеряла дар речи.

Пред ней предстал призрак. Халат, что был надет на Анатолии, некогда роскошный, теперь боле всего напоминал грязную половую тряпку. Тут и там его украшали пятна неизвестного происхождения, толи от еды, толи от естественных процессов происходящих в организме. От него ужасно воняло потом, мочой, дано немытым телом и Бог знает чем ещё. Седые пряди свисали с головы сальными сосульками, короткая козлиная борода была спутана, перепачкана остатками засохшей еды и (как ей показалось) свежими соплями. Бледная кожа, цветом боле всего напоминавшая брюхо дохлой рыбины, выброшенной на берег волной прибоя, туго обтягивала череп. Глаза смотрели не мигая от куда-то из глубины двух чёрных глубоких озёр. Их будто вдавили внутрь.

- Маху позови. - Голос был лишён даже намёка на интонации или эмоции. Такими голосами в фильмах ужасов рычат безмозглые зомби.

- К..Ккого? - Девушке понадобилось несколько секунд, чтобы ответить. Столь велик был шок от увиденного.

- Машу, Марию позови! - Блёклая тень эмоции проступила в голосе.

- Сию секунду!

Девушка поспешно убежала в низ по лестнице. Проводив её взглядом, Смирнов волоча ноги, побрёл в спальню для гостей. В ту самую спальню что отныне станет его.

Три дня понадобилось Марии Сергеевне, чтобы привести его в порядок. Своими руками, будто мать она ухаживала за ним и днём и ночью. Подстригла и побрила, помогла вымыться и переодеться. Кормила с ложки, если ему было тяжело есть самому. Ночами сидела напротив кровати, не смыкая глаз. Чтобы когда он в очередной раз проснётся от кошмара, вовремя успокоить. Понемногу силы начали возвращаться к нему. На четвёртое утро старик с большим аппетитом съел тарелку овсянки и потребовал кофе. Перед обедом ему захотелось на улицу, и Мария отвела его на балкон.

Лето подходило к концу, в воздухе уже отчётливо чувствовался запах осени. С деревьев начинали опадать первые листья. Солнце, теряя былую силу, уже не обжигало, а мягко согревало. Несмотря на обеденный час, на улице уже не было душно или жарко. Смирнов с большим удовольствием, полной грудью вдыхал этот чистый, пахнущий цветами воздух. Ему казалось что в этот момент он родился заново.

- Мария - Обратился он к девушке стоявшей чуть позади него - А где Олег?

С этого вопроса жизнь Анатолия Владимировича только-только начавшая приходить в норму вновь покатилась под откос.

Глава 5

- По твоему лицу вижу что помнишь! - Из глубокой задумчивости Анатолия вывел прокуренный, хриплый голос.

Светлана всё так-же сидела напротив, дымя сигаретой приканчивала последнею кружку кофе.

- Извини, задумался.

- Ничего, я привыкла - В её серых глазах вновь мелькали искорки насмешки. - Ведь если великий человек задумался, чернь должна сидеть и молчать!

- Самой ещё не надоело?

- А я что? Я нечего! Это ему не понятно! - Света хотела спародировать попугая Кешу из известного мультфильма, но голос подвёл и получилось не очень.

Анатолий глянул на неё с плохо скрываемым презрением. Во взгляде отчётливо читалась мысль: Дожила до седых волос, а ума не набралась.

Сделав вид что не заметила этого взгляда она поднялась.

- Пошли уже. Пора поднимать Айболита и приводить в чувство этого коматозного. Я хочу вернуться домой как можно скорее.

Светлана направилась к дому. Анатолий смотрел ей вслед, чувства разочарования и обиды переполняли его.

- Вот же мразь неблагодарная - Произнёс он шёпотом, поднимаясь. В коленях опять что-то хрустнуло, старик поморщился от боли. - Грёбаная старость!

Сразу за порогом, в прихожей, Анатолия ожидала одна из горничных. Прекрасная, юная мисс стояла чуть ли не по стойке смирно, нарочито выпрямившись, руки по швам, подбородок поднят. Будто солдат перед генералом на смотре, честное слово! Маша их хорошо воспитывает, молодец... Премию ей подкинуть что-ли? Мысли вихрем пронеслись в голове пока глаза рассматривали незнакомку. Бледное, немного вытянутое лицо почти без макияжа. Маленький нос, розовые губы и огромные чёрные глаза, смотрящие на него не то чтобы со страхом, скорее с благоговением. Уши, слишком большие, комично оттопырены, из-за них она была похожа на подростка. Короткий ёжик огненно-рыжих волос лишь подчёркивает эту схожесть.

- Доброе утро! Мне поручено передать вам что Борис Александрович был препровождён в столовую и обеспечен кофе! А так же аспирином! Светлана так же сейчас в столовой! - На то, чтобы произнести всё это, девушке потребовалась буквальна пара секунд. От усердия шёки её слегка порозовели.

- Спокойно! Не стоит перенапрягаться! - Он поднял руки - А то так можно и воздух испортить от усердия. Мы ведь этого не хотим, правда? - Старик заулыбался наблюдая как девушка стремительно краснеет и прячет глаза. - Как тебя зовут?

- София - Робким голосом ответила она, изучая носки собственных туфель.

- Сколько на меня работаешь?

- Что простите?

- Не тупи! - Голос мгновенно стал холодным, жёстким - Когда прислугой ко мне в дом работать пришла? Давно?

- Завтра неделя - Два огромных чёрных агата глаз вновь смотрят ему в лицо. - Мне Мария Сергеевна поручила на кухне помогать.

- Хорошо - Протянул старик поглаживая ладонью небритую, серую щёку и холодно сверкая глазами - А где по твоему ты сейчас находишься?

Девушка растерялась окончательно. Она просто не понимала что именно не понравилось хозяину? Среди прислуги конечно ходило множество историй о жестокости и неумолимости Смирнова. Людей выгоняли с работы за самые мелкие прегрешения. Одну девушку, присланную элитным агентством, старик без раздумий уволил лишь за то, что по его мнению завтрак был подан на пять минут позже положенного. Но простым увольнением дело не ограничилось. Смирнов позвонил в агентство и заявил о полной некомпетентности и расхлябанности присланной ему горничной. Так же был выдвинут ультиматум: "Либо вы её увольняете, с волчьим билетом, либо я разрываю с вами все договорённости!" Бедняжку уволили. И стоя сейчас перед этим деспотом София просто не понимала чего именно от неё хотят? Какой ответ он от неё ждёт?

- Нахожусь? - Глаза начали предательски намокать - В вашем особняке. Эээ... у вас дома нахожусь. Что...Что я сделала не так? - Голос её задрожал, голова поникла, уши пылали румянцем.

Эта картина доставляла Анатолию удовольствие. После столь неудачного начала дня, ему просто необходимо было на ком-то сорвать злость. Выплеснуть весь гнев и обиду. От этого ему стало легче. Голова прояснилась, мысли стали чёткими. Казалось даже боль в спине и руках начала отступать.

- Ты совсем дура. - Не намёка на вопрос, холодная констатация факта не вызывающего сомнений - В прихожей ты находишься, идиотина! И я хочу знать, почему такая никчёмность как ты, здесь стоит? Можешь ты ответить на этот вопрос? Или для тебя это слишком сложно?

- Я... Я... Меня...

- В глаза мне смотри! - Он почти выкрикнул эти слова. Девушка дёрнулась словно от удара, медленно подняла мокрое от слёз лицо.

- Доброе утро Анатолий Владимирович! - Приятный, уверенный и настойчивый голос раздался со стороны двери в столовую. Там стояла Мария недовольно нахмурив брови. - Позвольте осведомиться что происходит? Я попросила Софию встретить вас, дабы рассказать о наших гостях. Если она не справилась, прошу, укажите мне на её ошибку. Уверена, мы сможем это исправить! - Лёгкий поклон был отдан с особым изяществом.

- Прежде чем доверять что-то подобное новеньким, не забывайте обучать их элементарному этикету. Мало того что она здоровается как попало, так ещё и о поклоне забыла! Уволю!

- Простите Анатолий Владимирович! - Мария решительными шагами подошла к Софии, стала с ней плечом к плечу и поклонилась - Я лично прослежу чтобы подобного не повторилось!

- Простите Анатолий Владимирович! Я растерялась! Я больше никогда! Извините! - София бормотала осипшим от слёз голосом, замерев в глубоком поклоне.

Однако Анатолий уже утратил к ней всякий интерес.Своё предназначение на сегодня она уже выполнила, приняв на себя весь заряд его гнева. Теперь же предстояло решать куда как более важные вопросы, нежели разбираться с нерадивой служанкой.

- Мария Сергеевна оставляю решение за вами. Однако если она не будет уволена, и впредь допустит хоть одну ошибку, это отразится непосредственно на вас. Я ясно выразился?

- Да Анатолий Владимирович! Предельно ясно.

- Спасибо вам! - В голосе горничной-подростка отчётливо слышалось облегчение, возможно нотки радости? "Ну ещё бы! - Подумал он про себя - За те деньги что я им плачу, можно быть, радостным!"

Обе женщины склонились в поклоне.

- Я к себе. Мария, распорядись подать мне завтрак через сорок пять минут. Хотя... - Смирнов кинул короткий взгляд на свои руки - Через час. Светлане с Борисом скажи что могут меня не ждать. Если захотят, подашь им завтрак как попросят.

- Разумеется - Вновь совсем лёгкий, почти незаметный поклон, и Мария уже спешит в сторону кухни. За ней, стараясь не отставать, засеменила София.

Анатолию потребовалось ровно шестьдесят три минуты на то, чтобы принять душ и побриться. Обычно на это уходило не более сорока... Но старый товарищ артрит вносил свои поправки. Пришлось прибегнуть к помощи электрической бритвы вместо привычной и удобной, опасной. Процесс одевания так же становился задачей не из простых. Перед тем как спустится вниз, Анатолий глянул на себя в большое от пола до потолка зеркало, вмонтированное в шкаф, и остался доволен увиденным. Болезненный цвет лица стал почти нормальным. Желтизна ушла, оставив после себя лишь лёгкую бледность. Но в этом скорее всего был виноват голод. Спина практически перестала болеть, он мог стоять ровно, расправив плечи. Несколько таблеток обезболивающего сотворили чудо! Не только спина, но и суставы пальцев болели теперь гораздо меньше. Настолько, что он даже сможет самостоятельно воспользоваться столовыми приборами. Иначе от еды пришлось бы отказаться вовсе. Одна мысль о том что его будут кормить с ложки в чьём-то присутствии (Особенно в присутствии Светланы!) вызывала отвращение.

- Обязательно нужно будет отблагодарить этого тупого идиота за такие чудо таблетки - Сказал Смирнов своему отражению - Может ещё одна бутылка коньяка будет как раз кстати?

Мысль показалась ему забавной, широко улыбнувшись Анатолий направился в столовую.

Стоило Смирнову переступить порог и втянуть носом запах пищи, уже ожидавшей его на столе, как желудок тотчас же пронзила жгучая боль. На лице его отразилось крайнее удивление, рука инстинктивно метнулась к животу зажимая эпицентр боли. Тихонько охнув старик слегка покачнулся.

- Анатолий Владимирович что с вами? - К нему уже спешил вскочивший из-за стола Котов. Светлана отложила газету и тоже поднялась, но движения её не были суматошными, скорее наоборот, казались слегка ленивыми.

- Да, всё нормально. Просто приступ "голодной" боли. Давно ничего не ел.

- Вы точно уверены? Может быть нам стоит поехать ко мне в клинику? Там я смогу вас обследовать! Вдруг это что-то серьёзное? - Борис буквально лучился заботой.

- Да, я уверен! - слова прозвучали с лёгким, едва уловимым давлением - В детстве такое частенько случалось. Так что я прекрасно отличаю такую боль. Давайте уже обсудим то, зачем мы здесь собственно собрались. А именно: Как будем приводить в порядок Олега? Именно этим мы должны заняться, а не обсуждать мою секундную слабость.

Старик прошёл мимо слегка оторопевшего Бориса и уселся во главе стола. Не дожидаясь пока все вновь рассядутся, Анатолий начал демонстративно, с явным удовольствием поедать овсянку. Плюхнувшись обратно на стул Света тут же вернулась к оставленной было газете. Врач несколько раз удивлённо моргнул, (чем вызвал у неё улыбку) после чего нелепо засуетившись, поспешил обратно к своему месту. Внимательно наблюдая за ним поверх газетных листов, Светлана прекрасно понимала в каком он сейчас состоянии. Похмелье уже в полной мере овладело им, мешая думать и вызывая тошноту. Воспоминания о вчерашнем были скорее всего обрывочны, либо отсутствовали вовсе. Попытка оказать помощь, была проигнорирована с явным неудовольствием. Всё это создавало в голове Котова неутешительную картину. "Напился! Какой же я идиот! Как я мог так себя повести? И что теперь? Он ведь мой лучший клиент! Что же я вчера натворил? Чёрт! Нужно срочно всё исправить, пока не поздно! Но как это сделать?" Наверняка именно такие мысли гудели сейчас в его голове. Чуть сощурившись женщина вновь улыбнулась. Словно нашкодивший, глупый школьник, перед лицом строгого завуча. А ведь это на секундочку Борис Александрович Котов. Уважаемый человек! Видный врач и владелец одной из самых дорогих и престижных частных клиник в городе... Смех да и только!

- По поводу лечения Олега я уже всё устроил! Вам абсолютно не о чем переживать! - Врач говорил чуть быстрее чем обычно.

- Подробнее? - Старик метнул на него короткий взгляд, оторвавшись на секунду от овсянки.

- Я позвонил своему коллеге, тому самому, что руководил первыми испытаниями новой методики, и обо всём договорился. - На губах врача вспыхнула заискивающая улыбка.

- О чём именно договорился? Борис говорите конкретнее! - На этот раз взглядом его не удостоили, а нотки недовольства в голосе заставили улыбку мгновенно погаснуть.

- Думаю, нам стоит обсудить этот вопрос в вашем кабинете, скажем так, в более уединённой обстановке - Короткий взгляд сквозь очки метнулся в сторону отстранённо сидевшей Светланы.

- Она его тётка, говори смело - Смирнов прикончил овсянку и перешёл к яичнице.

- И всё-же я бы...

- Да Бога ради! - Света резким движением опустила газету и посмотрела врачу прямо в глаза - Я же его с рождения знаю! Я ему задницу подтирала, когда вы оба даже не знали о его существовании! Так что я имею право знать!

- Слышал? - Смирнов довольно усмехнулся, глядя на врача и указывая на Светлану вилкой - Заботливая тётка желает знать! Не томи душу, расскажи ей всё и продолжим.

С явными неудовольствием на лице, Борис начал говорить. Когда врач закончил Смирнов как раз допивал кофе и с интересом наблюдал за реакцией женщины. Лицо её стало задумчивым, взгляд блуждал по комнате ни на чём не останавливаясь. В полной тишине прошла минута. Старик не выдержал:

- Ну и? Что думаешь?

- Что думаю? - Взгляд Светланы сфокусировался на лице Бориса. - Сколько всего было подопытных?

- Нет! Это был не опыт, а клиническое испытание! - Возмущению врача казалось не было придела - Это же совершенно разные вещи!

- Да, да, да - Она помахала рукой перед лицом словно отгоняя надоевшую мушку - Так сколько?

- Пятеро. Но это вполне...

- Пятеро... Хм... И сколько из них пошли на поправку?

- По моим сведеньям четверо.

- Так... - Света вновь замолчала, что-то обдумывая. Взгляд отправился в путешествие. Смирнов решил больше её не торопить. Мало ли что интересного может ещё всплыть? Ему вот и в голову не пришло задать вопрос о количестве испытуемых. А ведь он лежал на поверхности! Не даром говорят что две головы лучше! Да к тому же она работала медсестрой, пусть и не долго. А значит лучше его знакома с внутренней "кухней" медучреждений.

- Как давно проводились испытания?

- Месяц прошёл. Может полтора...

- То есть точно вы не знаете? - Холодный взгляд мгновенно упёрся в лицо Котова. Не выдержав этого взгляда Борис заёрзал на своём месте, закрутил головой.

- Повторюсь, я уже позвонил своему коллеге, руководившему испытаниями. Он не против, скажем так, оказать посильную помощь в сложившейся с Олегом ситуации...  Если я сейчас позвоню ему и уточню место где его будет ждать пациент, то уверяю вас обоих, он с радостью ответит на все ваши вопросы. - Врач расплылся в фальшивой улыбке, будто продавец подержанных авто рекламирующий свой товар.

- Хорошо - Смирнов принял решение - Рассказывай всё, что ты о нём знаешь. Имя, фамилия, адрес работы, где живёт? Короче всё.

- Но зачем? - Глаза Бориса округлились - Я за него ручаюсь! Незачем его проверять! Он совершенно надёжен!

- Боря - Седые кустистые брови старика мгновенно сошлись у переносицы - Когда я захочу узнать твоё мнение, я его у тебя спрошу. А пока, просто скажи мне то, что я хочу знать!

Врач слегка, еле заметно побледнел и начал говорить.

Эдуард Исхакович Ткач был весьма незаурядной личностью. Блестяще окончив мединститут, молодой психиатр не захотел занимать предложенную уютную и тихую должность рядового врача в наркологическом диспансере. Эдик точно знал себе цену, и гонимый собственными амбициями он не задумываясь покинул родной город, с целью возглавить отделение для неизлечимо больных в одном из сельских интернатов. Сокурсники тогда над ним посмеивались, ведь начав работать там, он казалось заранее ставил крест на своей карьере. Профессора недовольно качали головами, однако Эдуард был непреклонен.

Что именно происходило за закрытыми дверями того заведения, доподлинно узнать так и не удалось. Однако два удивительных факта из того времени бросались в глаза.

Первый факт состоял во внезапном, резком взлёте смертности пациентов. Случилось это на третьем году работы молодого специалиста в должности главврача отделения. Сама по себе смерть человека в этой больнице не была событием исключительным. Кто-то умирал от старости, у кого-то отказывало сердце или печень. Инсульт так же был частым гостем в тех стенах. Чаще всего, отправлялись в лучший мир по пять-шесть человек в год. В основном это были старики. Иногда случались несчастные случаи, но это было совсем уж редко. Как правило, умерших хоронили здесь же, на больничном кладбище. Совсем немногие пациенты могли похвастаться тем, что родственники о них не забыли. На третий год работы Эдуарда Исхаковича в больнице, только за первые четыре месяца умерло семеро. К октябрю число приближалось к двадцати. По итогам года отделение безвозвратно покинули двадцать три пациента. А если учесть тот факт что всего в стационаре было семьдесят два человека, то цифра получалась более чем внушительной, и ни могла не вызвать вопросов. Вот только на бумаге всё выглядело гладко. Причинами смерти значились: биологическая старость, инфаркт, инсульт, оторвавшийся тромб и много чего ещё в том же роде. Однако случались и исключения. Один, невесть где раздобыл самогона и выпил после отбоя, некачественный спирт вступил в реакцию с лекарствами и печень не выдержала. Кто-то упал в приступе эпилепсии и разбил себе череп. Одного задушил сосед по палате. На бумаге всё было чисто... Вот только так уж совпало, что именно с того года заказы на поставку препаратов психотропного действия для отделения неизлечимо больных стали как никогда объемны и разнообразны...

Второй факт был гораздо удивительнее первого. Случилось это через пять лет после назначения Ткача. Совершенно неожиданно Эдуард Исхакович подал запрос на собрание комиссии по выздоровлению. Уже сам по себе данный факт был весьма незаурядным. Выписаться из отделения неизлечимо больных считалось нереальным, и за всю историю его существования, просьбы о собрании подобных комиссий поступали всего дважды и оба раза было установлено что пациент всё ещё не излечимо болен.

Однако это было ещё не всё... Словно издеваясь над коллегами, Ткач выдвинул на комиссию сразу трёх пациентов. Многие восприняли это как глупую шутку, некоторые были в бешенстве. Ему отказали множество раз, однако молодой человек продолжал настаивать. В своём упорстве он дошёл до того, что написал письмо лично министру здравоохранения области, где грозился предать всё огласке. Когда об этом стало известно комиссия всё же собралась.

И какого же было изумление достопочтенной комиссии, когда пред их очи явились двое полностью здоровых, адекватных молодых людей. У одного в карточке значилось: "Тяжёлое кататоническое состояние, каталепсия. Причины: Наркозависимость. Реакция на внешние раздражители: отсутствует. Ход лечения: Лоразепам и ЭСТ эффекта не возымели. Нормотимические средства так же абсолютно бесполезны." Помимо прочего к личному делу пациента была прикреплена записка лечащего врача с пояснениями: "Вполне очевиден тот факт, что в результате длительного употребления тяжёлых наркотиков личность данного индивида полностью деградировала. Тело живёт лишь на инстинктах. Оказать помощь данному пациенту не представляется возможным." Однако, "тело живущее на инстинктах" теперь не только могло самостоятельно ходить, но так же заново обрело дар речи. Мыслительные функции мозга восстановились. Многих членов комиссии этот факт поверг почти в шоковое состояние. Тяжелее всего пришлось бывшему лечащему врачу, так же присутствующему на комиссии. Ведь именно он написал ту злосчастную пояснительную записку, и теперь казался совершенно некомпетентным.

Пациента звали Иван. В первый раз наркотик попробовал в четырнадцать, на дискотеке. Было круто! Постепенно втянулся. В шестнадцать перешёл на героин, и пошло поехало. Родители были излишне заняты пьянством и своими проблемами, чтобы обратить внимание на сына. Потом на них и вовсе стало плевать. В семнадцать окончательно ушёл из дома. Скитался по притонам, воровал. Где-то через год банально не рассчитал дозу...

- Я тогда будто заживо в гробу оказался короче - Рассказывал парень комиссии - Ну, тихо и темно короче. По началу мне даже понравилось. Подумал: Посплю короче маленько, а потом раскопаюсь. Ну знаете, странные мысли под кайфом бывают... А потом вдруг понял я, что спать не могу. И проснутся не могу короче. Вообще ничего не могу. Будто и тела у меня нету короче. Значит, думаю, помер я. И это мир короче загробный. Ну знаете, как в церквях попы рассказывают. Думаю щя, Иисус короче, придёт и будем с ним общаться, короче. Ну... За жизнь чисто... Вот. Ну жду я его короче жду. А он чёт не идёт. А потом чисто свет увидел, думаю ну наконец-то! А это вот нет короче. Ну, не то. Свет в окно светил. Солнце короче. В себя я пришёл вообщем.

На вопрос: Сколько по вашему прошло времени, пока вы были в том состоянии? Пациент ответил весьма неожиданно:

- Я думал что прошла пара часов, ну не больше. А когда в себя пришёл и с Эдуардом Исхаковичем пообщался короче, тут и понял что пять лет в коме провалялся... В натуре жесть короче!

Проведённые тут же тесты на мелкую моторику, память, мышление и прочее убедительно показали что Иван полностью здоров. Единственным недугом можно было посчитать довольно низкий показатель коэффициента интеллекта. Но для наркоманов (пусть и бывших) это было совершенно обыденно и даже нормально.

Второго молодого человека представленного комиссии звали Павел. Алкоголик с очень большим стажем. Настолько большим, что алкоголь начал вызывать приступы эпилепсии. Быстро развилась деменция. В неполных сорок лет Павел мало чем отличался от растения.

Однако доктор Ткач совершил не иначе как чудо! Тот кто ещё совсем недавно не мог самостоятельно встать с постели и забывал где в палате туалет (равно как и для чего он нужен) теперь довольно бойко рассказывал историю своей жизни до попадания в больницу. Больной прекрасно помнил как звали его жену, детей, даже собаку которая у них жила. Совершенно чётко и верно называл дату собственного бракосочетания, что для больного деменцией было задачей непосильной.

Третий обследуемый хоть и показал чёткие признаки начавшейся ремиссии, здоровым всё ещё не был. Его отправили на дополнительное лечение.

По итогу той судьбоносной для молодого врача, комиссии по выздоровлению, двое из трёх пациентов были признаны полностью излечившимися. Третий был направлен на дополнительное лечение в стационар. Но не в отделение для неизлечимо больных, а в самое обыкновенное. Через шесть месяцев на повторной комиссии, его так же признали здоровым и выписали.

События эти произвели в мире медицинской психиатрии эффект разорвавшейся бомбы. О Ткаче заговорили буквально все, от академиков до простых, рядовых врачей. То, что сделал этот молодой человек казалось просто невозможным. Одни называли его гением и чудотворцем, другие шарлатаном, подделавшим истории болезней.

Эдуарда пригласили на международный симпозиум, где он в подробности рассказал, и полностью обосновал метод лечения знаменитой троицы. После его выступления, многие из присутствующих посоветовали Эдуарду немедленно садится за диссертацию.

Однако Ткач принял другое решение. Сразу по возвращению домой, врач подал прошение о переводе в столичный институт психиатрии, на должность научного сотрудника в области исследования и лечения клинических заболеваний. Перевод одобрили.

С того времени прошло десять лет. Младший научный сотрудник Ткач превратился в главврача отделения клинических испытаний новых препаратов и методик лечения.

Старик закрыл папку, уставившись в пространство пустыми глазами. Уже целый час он штудировал отчёт о личности Ткача любезно предоставленный ему "друзьями" по службе. Естественно за скромное вознаграждение. Один вопрос никак не давал ему покоя: "Зачем? Зачем имея безупречную карьеру, отличную репутацию и славу гения, лезть в это дело с Олегом? Зачем так рисковать? Ведь если всё выплывет наружу, будет просто огромный скандал! Не исключено что и до уголовного дела дойдёт. А это уже серьёзно... Не только конец карьеры, но ещё и в места не столь отдалённые съездить придётся. Так зачем?"

Резко тряхнув головой Смирнов встал, начал ходить по кабинету рассматривая корешки книг. Полные собрания сочинений Пушкина, Бунина, Лермонтова, Блока. А вот в другом шкафу тусклым золотым тиснением поблёскивают корешки томов Достоевского, Чехова, Толстого, Куприна... Его любимая коллекция, страсть всей его жизни... И наследник этой коллекции сходит с ума...

- К чёрту! Хочет рискнуть так пускай! Другого выхода у меня всё равно нет. Так какой смысл это обдумывать?

Приняв решение, Анатолий больше не колебался ни секунды. Стремительно набрав номер, поднёс мобильный к уху. На третьем гудке ему ответил Борис:

- Слушаю Анатолий Владимирович! - Голос врача звучал гораздо бодрее и уверение, нежели утром - Вы приняли решение?

- Да. Я согласен. Позвони ему и сообщи мой номер. Пусть перезвонит мне лично. Обговорим все детали.

- Сию секунду! - Голос искрился радостью.

Смирнов нажал кнопку отбоя.

- Какой же он всё-таки придурок! - Сообщил старик пустому кабинету и зашагал к выходу.

Часть 2 Глава 1

- Олег! Олег ты меня слышишь? - Голос Эдуарда Исхаковича был спокойным, медленным, тягучим. В нём отчётливо слышались повелительные нотки. Казалось не подчиниться этому голосу просто невозможно. Произнося слова, врач делал большие паузы, позволяя замутнённому разуму Олега осознать их смысл. - Скажи да, если ты слышишь меня. Олег ты меня слышишь?

- Да - Еле слышным шепотом отвечает он.

- Олег. Где ты сейчас находишься?

- На сцене.

- Зачем, ты на сцене, Олег?

- Играть роль.

- Какую роль, ты будешь играть?

Губы Олега чуть шевельнулись, кажется он хотел улыбнуться.

- Олег, Олег слушай мой голос! Отвечай мне! Какую роль, ты будешь играть?

- Я буду играть роль жертвы. Я буду играть роль смерти. Я уже умер. - Голос становился громче, кровь прилила к лицу, глаза лихорадочно забегали под опущенными веками - Я уже мёртв. ВСЁ УЖЕ МЕРТВО! ВСЁ УМЕРЛО! Я УЖЕ УМЕР!

- Олег! Олег слушай мой голос! Олег ты слышишь только мой голос! - На лице врача проступили лёгкие признаки беспокойства - ОЛЕГ! ОЛЕГ СЛУШАЙ МОЙ ГОЛОС! ОЛЕГ!

Бесполезно. Он не слышал. Вдруг всё его тело выгнулось дугой, голова запрокинулась настолько сильно что хруснули шейные позвонки, руки заметались по груди, будто ищя опоры. Нащупав ворот рубахи, Олег схватился за него, рванул со всей силы. Ткань не выдержала, раздался треск. В следующее мгновение пальцы нащупали шею. Сомкнулись на ней, побелели от усилия. Он душил себя. Лицо становилось багровым, слышались хрипы. Из под закрытых век потекли слёзы, но пальцы не разжались.

- ОЛЕГ! ОЛЕГ СЛУШАЙ МЕНЯ! ОЛЕГ ТЫ ДОЛЖЕН УСПОКОИТСЯ! ОЛЕГ ТЫ ДОЛЖЕН РАЗЖАТЬ ПАЛЬЦЫ! ВЫПРЯМИ РУКИ! ОЛЕГ ТЫ ПОНЯЛ? - Врач уже кричал, но всё было тщетно. Хрипы становились всё глуше, лицо начало синеть. Пальцы не разжимались.

В этот момент Светлана сидевшая немного поодаль наконец не выдержала. Одним прыжком она оказалась у кровати. С огромным трудом прижала руки мужчины к подушки заставив отпустить шею. Воздух ворвался в лёгкие с хорошо слышимым свистом. В следующею секунду в её руках оказался шприц с прозрачной жидкостью. Не колеблясь боле не секунды, она сделала укол.

- Я же сказал не вмешиваться! - Эдуард больше не кричал, однако голос его, теперь звучал истерически-плаксиво - Всё идёт по плану! Отойдите немедленно!

- Пошёл к чёрту! - Света уже перетягивала запястья Олега специальными ремнями, приковывая его к кровати. - Он же сам себя чуть не удушил!

- Дура! Не мешай! - Этот возглас принадлежал уже Анатолию. Старик стоял в дверях комнаты, словно боясь приблизится.

- Тебя спросить забыла! - Женщина мягкими движениями массировала шею больного, заставляя мышцы расслабится. Не сразу, но постепенно Олег обмяк. Судорога, пронзившее всё его тело, отступала. Лицо понемногу приобретало нормальный цвет.

- Что? Что вы ему вкололи?

- Нечего особенного! Слабый раствор морфина только и всего.

- Нечего особенного? Вы надо мной издеваетесь?! Это же катастрофа! Поэтому я и настаивал на том, чтобы во время процедуры остаться с пациентом наедине. - Ткач быстрым, механическим движением промокнул лысую голову носовым платком. Несмотря на то что в комнате было прохладно, он обильно потел. - Вы ведь даже не понимаете что сейчас сделали! Вы разорвали наш с ним контакт! И что теперь? Я не знаю, что теперь делать? Вы оборвали его связь с реальным миром понимаете? Это же конец! Вам ясно? Вы только что своими действиями превратили его в пленника собственного разума вам это понятно? Это же катастрофа! Катастрофа! Вы фактически убили его! Я... Я снимаю с себя всякую ответственность! Вам ясно? Вся вина лежит на вас и только на вас! Я ведь предупреждал!Вы ведь не осознаёте...

- Если бы я этого не сделала, он бы себя точно убил! Вы что, не видели, что контакт был оборван ещё до моего вмешательства? - Хоть внешне Светлана и оставалась спокойной, внутри неё клокотала ярость.

- Нет, нет и нет! Это вы виноваты! Вы должны взять на себя ответственность! У меня всё было под контролем пока вы... Вы! - От переизбытка чувств у Эдуарда перехватило дыхание.

- Хватит! - Голос Анатолия прозвучал подобно раскату грома. - Успокойтесь и объясните толком, что конкретно произошло?

Ткач глянул на старика затравленной собакой. Быстро стёр выступившую вновь испарину с макушки (платок уже насквозь промок от пота, но врач кажется этого не замечал) после чего заговорил:

- Вы ведь знаете Анатолия Владимирович, что, тот препарат что я ввёл вашему сыну... Ещё не прошёл, так скажем, всех проверок... Ещё не был лицензирован так сказать...

- Слушай давай короче! Что это было, сейчас с Олегом? Он правда хотел себя задушить?

- Нет, это вряд ли.

- Но полностью исключить такую возможность было нельзя? - Светлана глянула на врача исподлобья, слегка прищурив серые, холодные глаза.

- Нет, ну то есть конечно, возможно, что...

- Я же просил покороче! - Смирнов направился к свободному креслу в глубине комнаты.

- А... Да, простите. Это у меня профессиональное... Извините. Я как раз пытался сказать что... Такая возможность не была исключена, однако вероятность летального исхода, была вероятно очень низкой.

- Отличное начало! - Смирнов обессиленно опустился в кресло. - Прямо таки шик!

- Я лишь хочу напомнить, что я предупреждал вас, о рисках... Ведь как я и говорил препарат совсем новый, ещё не окончены первые клинические испытания, и я...

- Боже! Как же он меня достал!  - Света поднялась и вышла из комнаты, решительно хлопнув дверью. От резкого звука врач передёрнулся всем телом, забыв о платке, стёр пот ладонью.

- Эдуард Исхакович - Усилием воли Смирнов заставил свой голос звучать спокойно и тихо - Пожалуйста, постарайтесь говорить как можно более сжато и информативно, хорошо? Мы все понимали риск на который шли. Незачем теперь оправдываться. Просто расскажите мне всё, что знаете сами, хорошо?

- Да. Конечно! Извините. Я... я немного волнуюсь знаете ли! Ведь на кону стоит моя карьера и не только она. Я ведь женат, знаете? Её зовут Дафна... Она красавица! Я люблю её больше жизни! Вот только... У неё онкология. Рак печени третьей степени... Смешно! Она ведь никогда не пила! Никогда! Она очень набожная иудейка... И вот такая напасть... - Врач опустил голову, в очередной раз провёл рукой по лысине - Здесь, в России, врачи махнули на неё рукой. Считают опухоль неоперабельной. Но! В Израиле, врачи согласились провести операцию, знаете? В Израиле лучшие врачи в мире! Это я вам заявляю! Вот только всё стоит денег... А откуда у меня, бедного врача, возьмутся деньги? Ещё и настолько большие... Вот и пришлось согласится на предложенный Боречкой вариант... Хоть и риск, но если бы всё прошло хорошо, то мне бы таки как раз хватило... Моя бедная Дафна... Она так похудела знаете? О! Химиотерапия её убивает быстрее чем сам рак! Да...

Смирнов слушал внимательно, не перебивая. Теперь стало ясно, какой интерес преследовал в этой истории Ткач. Всё оказалось банально и просто. Всего лишь деньги! А значит...

- Эдуард Исхакович, прошу вас, успокойтесь. Мне очень жаль что столь страшное горе посетило вашу семью! Я искренне, желаю вам помочь! А значит... - Старик встал с кресла,  отвернулся, подошёл к окну. Минуту смотрел вдаль не говоря ни слова. - Решено! - Произнёс он поворачиваясь к Эдуарду лицом - Если вы сможете вывести Олега из этого состояния без ущерба, я готов взять на себя половину расходов на лечение вашей жены. Если же нет... Что же... Оговорённую ранее сумму вы всё равно получите. В этом можете не сомневаться.

Глаза врача округлились, голова подалась вперёд на стремительно удлинившейся шеи, рот самую малость приоткрылся. Секунда, и контроль над мимикой был восстановлен. Шея вновь стала короткой и толстой, глаза сузились до привычных щёлок. Однако этой секунды Анатолию хватило с головой. Теперь врач в его полной власти. Как же всё-таки легко управлять людьми, если у тебя есть деньги! Достаточно посулить человеку достойным (на его взгляд) вознаграждением, и он твой. Людей купить даже легче чем вещи. В этом Смирнов убеждался многократно.

- Итак... - Начал Анатолий, но закончить не смог. Дверь в комнату распахнулась. На пороге со стаканом в руке стояла Светлана. От женщины сильно пахло табаком и водкой.

- Простите, джентльмены! Что я пропустила? - Не дожидаясь ответа, Света направилась к своему креслу широкими, твёрдыми шагами.

- Какого чёрта? - Старик слегка оторопел.

- Всё под контролем! Я совсем немного! Только нервы успокоить. - Света одарила его лучезарной улыбкой. - Стресс снять немного, не более... Так что я пропустила?

"Ладно. С ней потом разберусь - подумал Анатолий - Сейчас проблем и без этого хватает."

- Хорошо! - Анатолий уселся в покинутое ранее кресло - Продолжим! Эдуард Исхакович, пожалуйста, вкратце изложите нам что произошло и какие у этого могут быть последствия? Максимально сжато и информативно пожалуйста!

- Да, конечно! Я постараюсь быть кратким.

Не смотря на своё заверение, монолог врача затянулся почти на сорок минут. То и дело он позволял себе отступления от темы, с целью привести примеры из жизни или медицинской практики.

Слушая его в пол уха и периодически прикладываясь к стакану наполненному "отвёрткой" собственного приготовления (водка была лишь слегка разбавлена соком, для цвета) Светлана без труда вычленяла в потоке слов самые основные аспекты. Если верить врачу, то дело обстояло следующим образом: Во первых запаса экспериментального препарата у врача не было. У них с самого начала была только одна попытка. После того как препарат был введён и Ткач связался с сознанием Олега, эксперимент начался. Пути назад не было. Во вторых: Реакция Олега... Типичной она не была. Ни один из принявших участие в испытаниях пациентов подобной реакции не проявил. Однако не стоило забывать о малом количестве проведённых испытаний. Возможно такие реакции будут иметь место в скольких то процентах случаев. Будущие испытания (Если они вообще будут подумала Светлана слегка улыбнувшись) это покажут. И наконец в третьих: Никто не проверял как новый препарат будет взаимодействовать с другими лекарствами. Особенно с психоактивными.

- Иными словами - подвёл итог Эдуард Исхакович - На данный момент я не могу нечего спрогнозировать. Вы понимаете что я имею в виду? Я СОВЕРШЕННО НЕ ЗНАЮ ЧТО БУДЕТ ДАЛЬШЕ! Это за гранью наших, весьма замечу скудных, если не сказать бедных, познаний в этой области. Вы понимаете? Теперь случится может вообще всё что угодно!

- Ну, по крайней мере он остался жив! - Водка уже во всю бушевала в её голове. Стресс и ненависть уступили место покою и равнодушию. Она всё сделала правильно! Кто бы что не говорил, она была права! Теперь сомнения в этом отпали окончательно.

Анатолий глянул на неё сердитым взглядом и хотел было что то сказать, но она опередила его.

- А скажите на милость, уважаемый доктор, что это был за театр? Почему инъекция породила такие фантазии? Есть предположения?

- Это были не фантазии, это был его вондерленд.

- Чё? - Света слегка нахмурилась.

- Эдуард Исхакович, я же просил вас выражаться как можно более понятным языком! Будьте так любезны, объясните значение этого термина?

- Да. Простите! Это как бы сказать,.. Локация для встречи тульпы и хоста.

- Эй! А по русски трещать не судьба? Я ведь попросила! - Врач вновь начал раздражать Светлану.

- Да. Конечно. Извините, это у меня профессиональное... - Жалкая, мокрая тряпица, некогда именуемая платком, вновь появляется на свет божий, совершает традиционный променад по лысой макушке и исчезает в кармане - Позвольте я объясню как работает препарат." Чёрт! Нужно было брать два бокала! Ещё одна лекция на час, а выпить почти не осталось. Может попросить его подождать? Или кликнуть Марию? Вот старик взбесится!" Светлана улыбнулась этой мысли и сосредоточилась на болтовне врача.


Вопреки её ожиданиям, в этот раз лекция была короткой. Врач действительно говорил по делу, сжато и коротко объяснив им, принцип действия препарата.

После того как препарат достигал головного мозга и центральной нервной системы, процесс был уже не обратим. В результате воздействия личность пациента как бы " раздваивалась". Внутри разума отныне паралельно существовали две полноценные личности. Личность-хозяин называлась хост, вновь образовавшуюся субличность называли тульпой.

Во время создания тульпы, пациент находился в состоянии близком к гипнотическому сну. Врач, ответственный за терапию, должен был "познакомить тульпу и хоста. Так же именно врач обязан был рассказать хосту о том, для чего тульпа здесь. Этим задавая ей определённый вектор действий.

- Что по сути своей есть тульпа? - Вопрошал врач не к кому конкретно не обращаясь - Это просто отколотый кусок личности пациента. Во время их "знакомства" в вондере, я должен был объяснить этому куску зачем его создали? Задать тульпе определённые стандарты поведения. Что хорошо? Что плохо? Где граница власти тульпы над хостом? И прочее, прочее... Но всего этого не произошло! По вашей между прочем вине! - Ткач кинул испепеляющий взгляд на Светлану.

- Да, да да... - Женщина махнула рукой - Я бяка, ты ангел. Это я уже поняла. Дальше что делать будем?

- Дальше? Дальше я...

Что именно хотел сказать врач осталось неизвестным. Его перебил громкий, звонкий, весёлый голос:

- Привет народ! Эм... А вы кто такие? И где мы? - Олег сидел на кровати, широко улыбаясь и вертя головой в разные стороны.

Глава 2

Бетонный пол балкона обжог тело Олега холодом. Захотелось спрятаться, сбежать. Но он не имел такого права, правда? Холод постепенно проникал в него всё глубже и глубже. Почему так холодно? Почему я лежу здесь? Мысли были медленными, тягучими словно текущая смола. Ах, да! Я ведь наказан! Я расстроил папу! Чем? Почему он сердится? Я не виноват! Я не хотел! Это не я! Или я? Я знал что звонить ему слишком рано, так ведь? Да. Я знал! Но... Я позвонил. И расстроил его... Я должен быть наказан! Я должен заплатить за то что сделал! Я...


Тьма поглотила его.


Олег сидел в мягком, удобном кресле. Глаза прикрыты, тело расслаблено. Чувствовалась лёгкость и сила, будто он только что проснулся от глубокого, здорового сна. Не открывая глаз, он с удовольствием потянулся разминая конечности. Кресла красные - пришла в голову мысль - все кресла здесь красные. Открыв глаза Олег увидел перед собой спинку другого кресла. Она была обтянута красной, цвета свежей крови, материей, с виду похожей на бархат. Это хорошо, это было правильно. Олег поднялся и неспеша огляделся по сторонам.


Сомневаться не приходилось. Место, где он очутился, было не чем иным как огромным, по истине колоссальных размеров залом театра. Огромную сцену скрывал занавес. Такой же алый как стулья. На вид он показался ужасно тяжёлым. Переведя взгляд на ряды кресел Олег слегка оторопел. Все места в этом огромном зале были заняты. Манекены с пустыми лицами занимали все кресла без исключения. Все они представляли собой белых, восковых кукол, разбитых на пары. Манекены-кавалеры были одеты в строгие чёрные фраки, с кипенно-белыми манишками и чёрными же галстуками-бабочками. На коленях у каждого из них лежал высокий чёрный цилиндр. В паре у каждого из них была леди, одетая по всем правилам моды девятнадцатого века. Пышные платья все как одно нежно персикового цвета, богато украшенные белым кружевом и алой лентой. На голове, довершая образ, красовалась лёгкая, маленькая шляпка-ветреница. Неотличимые друг от друга, неподвижные куклы без лиц окружали его. Он обернулся. Огромный зал простирался так далеко, что задние ряды скрывала мгла. Бесконечные ряды балконов уходили в высь. И каждое место было занято манекеном. Дамы и Господа. Белая шляпка-ветреница рядом с белой лысой головой, персиковое платье рядом с чёрным фраком. У Олега зарябило в глазах. Тысячи, возможно десятки тысяч пар сидели в одинаковых позах, их лица лишенные глаз были устремлены на сцену. Они все ждали начала спектакля. Вот-вот прозвучит третий звонок, свет в зале потускнеет, занавес подымется и спектакль начнётся. Он знал это совершенно точно.


Олег ощутил страх. Ему здесь не место! Этот спектакль, не для него. Он не должен быть здесь. Это не правильно! Нужно уходить. Быстро! Если свет выключат раньше чем он уйдёт, ему уже не найти путь к выходу. Слишком уж огромен зал. Слишком...


Он попытался сделать шаг к проходу - безуспешно. Ноги не слушались его, будто отнялись. В следующий миг колени подкосились, и он плюхнулся обратно в своё кресло. Олег изо всех сил напряг руки, намереваясь подняться на подлокотниках и упасть в проход, но результата это так же не принесло. Руки спокойно лежали на неподвижных коленях. Когда он их так сложил? Нет! Он этого не делал! Что вообще происходит с моим телом? Мысли неслись галопом. Попытка опустить голову так же была безуспешной. Его тело больше не подчинялось ему. Лишь глаза, по-прежнему сохраняли подвижность. Скосив взгляд вниз Олег с ужасом увидел лежащий на коленях антрацитовый цилиндр, полы расстегнутого пиджака того же цвета, и кусочек кипенно-белой манишки. Ужас пронзил его мозг словно игла. Он закричал. Вот только крик раздался лишь в его голове. Губы не шевельнулись. Внезапно он понял что, перестал дышать. Верно! Куклам ведь не нужен воздух, так ведь? Ведь теперь он всего лишь кукла. Ещё один манекен, среди бессчетного количества таких же. Наверняка, слева, на соседнем кресле, сидит его дама, одетая так же как все, в персиковое платье с белым кружевом и широкой, алой лентой.


Сколько прошло времени он не знал, однако постепенно, панический ужас овладевший сознанием, начал уходить. Медленно, словно море во время отлива, страх отступал, способность мыслить и рассуждать логически возвращалась. Чем больше Олег раздумывал над тем, в какой ситуации оказался, тем больше ему начинало это нравится. Ведь теперь он - всего лишь наблюдатель. Больше не нужно принимать решения. Не нужно следовать правилам, чего-то бояться или за что-то переживать. Отныне он - один из Дам и Господ. Ведь если вспомнить, то окажется что точно такие же Дамы и Господа наблюдали и за ним. Тогда, в далёком прошлом, когда его звали Олег и он ещё был жив. Верно! Молчаливые наблюдатели. Они не осуждали, не обвиняли, не хотели причинить ему боль. Они лишь смотрели. Внезапная радость обрушилась бурным потоком, чувство облегчения было всепоглощающим. Хотелось запеть, станцевать, кого-нибудь обнять. Как-то поделится этой радостью! Выплеснуть её наружу! Чтобы все узнали, как же он теперь счастлив! Конечно же тело осталось неподвижным. Ну разумеется! Ведь теперь он - всего лишь кукла.


Прозвучал третий звонок. Свет в зале потускнел, затем и вовсе потух. Освещённым остался лишь алого бархата, невероятно большой и чудовищно тяжёлый алый занавес. Через секунду по нему прошла лёгкая, едва заметная рябь. Это было своего рода сигналом. Предупреждением, призывающим быть внимательными и не упустить ни одной детали из предстоящего действа. Неспеша, плавно и размеренно занавес начал подниматься, являя их взорам скрытую доселе сцену.


Олег ожидал увидеть огромный экран, как в кинотеатре. На этом экране проецировалось бы то, что видит человек, в сознании которого они все сейчас находились. Этакий фильм от первого лица. Кажется в Голливуде уже сняли что-то подобное... Однако, его ждало разочарование. Сцена оказалась совершенно пустой. Ни экрана, ни декораций, ни актёров. Ровная, голая, площадка состоящая из небольших деревянных дощечек, немногим более крупных, чем в обычном паркете. Доски блестели лаком, отражая свет направленных в центр софитов.


Время шло, но ничего не происходило. Тишина была абсолютной, ничто не смело её нарушить. Спустя время (сколько именно он не знал, да и значения это не имело) Олегу стало скучно. Неужели ничего так и не произойдёт? Что за бред! И ради этого я умер? (Мысль о собственной смерти не вызывала никаких сомнений.) Или это и есть ад? Просто вечно сидеть и смотреть на пустую сцену, где никогда, ничего, не произойдёт. Мысль эта породила новую волну ужаса. Его затошнило, голова закружилась, а перед глазами всё поплыло. Нет! Нет! НЕТ! НЕТ! ГОСПОДИ ПРОШУ ТЕБЯ НЕТ! Я не выдержу! БОЖЕ ПРОСТО ДОБЕЙ МЕНЯ! СОТРИ МОЮ ДУШУ! Но не оставляй меня здесь, одного... Прошу...


Щёки намокли. Олег вдруг осознал сразу две вещи. Во-первых он плачет, слёзы текут по щекам, капают с подбородка на грудь, расплываясь влажным пятном на идеально белой, накрахмаленной манишке. Во вторых, он это чувствует. То есть его тело больше не из воска. Он вновь стал собой. А значит теперь сможет уйти отсюда. Вот только как найти выход? В зале темно, а сам зал огромен. Дождаться антракта? Но сколько придётся ждать? Сколько будет длиться этот спектакль если актёров нет, а зрители всего лишь куклы? Нет! Ждать чего-то не имеет смысла. Нужно уходить!


Приняв решение, Олег попытался встать. С трудом поднявшись на ноги, он тут же вынужден был опуститься обратно. Всё тело затекло, и теперь разразилось приступом невыносимой боли. Миллионы иголок вонзились в кожу, причиняя невыносимые страдания. Мужчина замер в кресле, ожидая пока приступ сойдёт на нет, чтобы попробовать вновь. Минуту спустя (час? день?) боль отступила. Решительно поднявшись вновь, он вышел в проход между рядами и двинулся прочь, оставляя за спиной пустую сцену.


Олег успел пройти с десяток шагов, когда сзади послышался негромкий стук. Мужчина оглянулся и замер. Глаза его округлились настолько что казалось выпадут из орбит, челюсть начала отвисать. Голова, ещё секунду назад более или менее ясная, подёрнулась туманом обморока. Он не верил тому что видит. Не хотел верить. Для него это было слишком. Однако, ведение не только не исчезало, но даже наоборот, кажется становилось всё более реальным и чётким. Силы мгновенно оставили его. Ноги подкосились и он сел там же где и стоял, прямо в проходе. По щекам вновь заструились ручейки слёз.


- Мама - Одними губами прошептал он.


В центре сцены, в перекрестье лучей софитов стоял простой деревянный стул, тёмного дерева. На нём, опершись на жёсткую, неудобную спинку сидела Ольга, смотрела на него и улыбалась. Она выглядела в точности как тогда, на опознании в морге, когда он видел её в последний раз. Основной удар при аварии, пришёлся на левую сторону тела. Плечо и ключица были сломаны в нескольких местах. Из-за этого естественная симметрия тела скосилась на лево. При взгляде на неё создавалось ощущение, словно она падает, заваливается на левый бок. Лицо, так же серьёзно пострадало. Левый глаз вытек, оставив лишь зияющую дыру, кожу на виске сорвало обнажив кость, ухо оторвало вовсе. Щека ввалилась, видимо зубы не выдержали и сломались, или их просто выбило. Этого он не знал. Да и не хотел знать. Он не хотел видеть её такой, но видел. Не желал смотреть на её раны, но не мог отвести взгляд. Её яркое, голубое платье было изорвано и всё перепачкано кровью. Левая нога была сломана, ступню вывернуло под неестественным углом.


Ольга улыбнулась ему. Он не верил своим глазам, но знал что это правда. Изуродованное тело его умершей матери сидело сейчас на сцене и улыбалось. Из-за сломанных слева зубов улыбка была немного кривой. Но всё же это была улыбка. Олега начала бить крупная дрожь, зубы лязгали друг об друга.


- Привет, Олежка! Я скучала! - Её голос был ласковым, нежным и таким родным. - Сынок, подойди, пожалуйста, мне нужна твоя помощь.


Олег начал выть. Слёзы хлынули нескончаемым потоком, истерика всецело завладела телом и разумом. Ему было плохо! Ему было больно! Страшно! Почему? Почему она здесь? Она ведь умерла! Он ведь сам видел её в морге. Сам наблюдал, как её хоронили в закрытом гробу! Он катался по полу, кричал, стонал, бил кулаками по голове. Это было слишком тяжело! То, что он так старался забыть, оставить в прошлом, пережить наконец, сидело перед ним на сцене и улыбалось.


Постепенно рыдания начали стихать. Силы покидали тело, будто вода вытекала из треснувшей амфоры, оставляя за собой лишь пустоту и темноту. Некоторое время спустя, Олег пришёл в себя, в достаточной степени, для того чтобы сесть. Это далось ему с трудом. Он сидел и смотрел в пол. Поднять голову было пока выше его сил. В тишине нарушаемой лишь его тяжёлым, сбивчивым дыханием, вновь зазвучал столь знакомый и любимый некогда голос:


- Олеженька, не надо плакать. Пожалуйста! А то я тоже расплачусь... - Её голос чуть заметно дрогнул.


Через силу он поднял голову и посмотрел на сцену. Там, всё осталось по-прежнему. Стул, перекрестье софитов, мама...


- Ты... Как... - Он сам не узнал своего голоса, настолько тот осип.


- Не бойся, Олег! Это я! Я, твоя мама! Подойди чтобы я могла вытереть твои слёзы! А потом мы поговорим, хорошо? Подойди, Олег.


- Ты ведь умерла, мама! Я... Я ведь... - Глаза вновь защипало, но усилием воли ему удалось сдержать слёзы. - Я ведь сам видел, видел как тебя хоронили! МАМА!


- Да. Я действительно умерла. Но, не здесь. Тут другой мир, понимаешь? В этом мире я всё ещё жива! И мне нужна твоя помощь. Подойди скорее! - В её голосе зазвучали еле заметные нотки нетерпения.


- Но...


- Но что? Просто встань и иди сюда! У нас мало времени! Поторопись!


- Да, да сейчас. Я уже иду. - Олег неуверенно начал вставать. Слабость была почти непреодолимой. Наконец он выпрямился и слегка покачнувшись вдруг понял - как далеко он сейчас от сцены. Его цель находилась метрах в двухстах, не меньше. Пройти такое расстояние на ватных, непослушных ногах казалось нереальным.


- Олег поторопись, пожалуйста. У нас очень мало времени, и если ты мне сейчас не поможешь...


- Хорошо мама, я уже иду!


Он сделал шаг, второй, третий... Колени совсем не гнулись, каждая нога весела не меньше тонны. Требовалось собрать все силы чтобы в очередной раз передвинуть тело вперёд. Сделав шесть шагов, на седьмом он за спотыкался и упал ничком, даже не выставив перед собой руки. В голове взорвался фейерверк боли, из носа хлынула кровь.


- Ты издеваешься надо мной? - В голосе звучало раздражение - Ты просто решил поиздеваться? Скажи честно! - Именно таким тоном она всегда отчитывала его в детстве, если он не хотел есть или не вовремя ложился спать.


- Мама, мне больно! - Он продолжил лежать, лишь слегка приподнял голову, чтобы видеть её.


- Милый, я знаю! Я знаю что больно! - Раздражение почти ушло, но всё же не до конца. - Но дорогой, пойми! У нас очень мало времени! Ты должен постараться! Встань и иди!


Он начал подчинился. С трудом, встал сначала на карачки, затем собрав всю волю в кулак поднялся на ноги. Кровь не переставала капать из разбитого носа. Голова ужасно болела, будто разламываясь изнутри.


- Да милый, вот так! Ты у меня молодец! Я горжусь тобой, мой чемпион! А теперь беги! У нас уже совсем не осталось времени, так что ты должен бежать! Беги родной! Беги мой сынок! Давай же! - Она умоляла его, тянула вперёд обе руки. Левая повисла плетью сразу за переломанным локтем. Картина была столь жуткой, и в тоже время абсурдной что он остановился. Просто стоял в проходе между кресел и молча смотрел на неё.


- Какого чёрта ты там стоишь? - Внезапно в голосе зазвучала ярость. От былой ласки не осталось и следа. Лицо перекосило от гнева. - ИДИ СЮДА ЧТОБ ТЕБЯ! Я приказываю тебе, я твоя мать! Ты обязан меня слушать! Иди...


Перед глазами всё поплыло. Предметы теряли чёткость, становились размытыми. Всё вокруг вдруг стало мягким, податливым словно воск. Олег затряс головой, протёр глаза ладонью. Не помогло. Пространство вокруг менялось всё быстрее. Ряды стульев сползали со своих мест. Сидящие в них манекены падали, сплавлялись в единую массу. Создавалось впечатление что весь этот мир состоял из пластилина, и вот теперь невидимая рука ребёнка свешивает всё в один ком. Олег обернулся и увидел что край зрительного зала, терявшейся, казалось, в невообразимой дали, стремительно приближается. Некая сила скатывала реальность в трубку, будто листок бумаги. Со сцены раздался крик. Он вновь посмотрел туда. Ольга продолжала сидеть на своём неудобном стуле, тёмного дерева. Единственный глаз сверкал, буравя его взглядом. Ненависть и презрение смешались в этом взгляде.


- Я всё равно доберусь до тебя! Слышишь ты? Мама придёт за тобой! О ДА! Я ПРИДУ!!!


Она продолжала кричать, грозя ему кулаком и проклиная. Постепенно её голос начал стихать, а слова стали растягиваться. "Будто у кассетного плеера садятся батарейки" подумал он и вновь посмотрел на ряды кресел. Трубка в которую кто-то скатывал реальность уже почти докатилась до него. Ещё секунда, и его раздавит. Размажет как не успевшую высохнуть акварель. Превратит в кляксу на полу прохода, между оплывшими, окончательно потерявшими форму креслами.


- Что же! Прощайте Дамы и Господа! - Он хотел сказать что-то ещё, но трубка свёрнутой реальности добралась до него.


- Олег! Проснись. Просыпайся! Ты слышишь? Олег? Проснись!


С огромным трудом мужчина разлепил веки, сфокусировал взгляд. Над ним склонился человек в белом халате. Лысый, толстый, глаза заплыли до состояния узеньких щёлок, двойной подбородок весь лоснился от пота. В огромных руках с короткими пальцами человек держал пустой шприц.


- Кто... ты... такой? - Слова дались ему с трудом. Пересохшее горло царапала боль, язык прилип к нёбу и не желал шевелиться, губы потрескались и болели. - Пить...


Человек в халате удовлетворённо кивнул, сунул шприц в карман и улыбнулся.


- Хорошо! Олег ты проснулся! Ты знаешь кто ты? Знаешь, где находишься?


- Пить...


- А да, да, да! Сейчас, сейчас! Пить значит, ну разумеется! Вот, сейчас, сейчас! Так... - С этими словами, человек приподнял его голову ладонью, поднёс стакан воды. Ладонь поддерживающая его была мягкой и почти горячей. Сделав несколько глотков Олег почувствовал себя немного лучше. Пусть и не полностью, но боль в горле отступила. В голове начало проясняться. - Ещё будешь?


- Нет.


- Хорошо. Это хорошо! Тебя не тошнит? - Врач опустил его голову и пристально посмотрев в глаза, отвернулся в сторону чего-то пикающего рядом. " Монитор" всплыло в сознании слово. " Меня подключили к медицинскому монитору, значит я либо в больнице, либо дома у отца. Плохо! Это очень плохо!"


- Я... Я должен идти! Мне нужно домой! Почему я не дома? Это плохо! Я должен быть дома. Который час? Где моя одежда? Домой, домой! Скорее!!!


Олег весь задёргался, в попытке встать. Однако попытку быстро и решительно пресёк врач. Он просто придавил Олега к постели, нажав на грудь огромной ладонью. Стало трудно дышать.


- Успокойся. - Глаза-щели вновь смотрят на него - Я тебе не враг. Я доктор понимаешь? Я хочу тебе помочь, понимаешь? Вылечить тебя хочу! Ясно?


- Да - Олег тут же обмяк и расслабился. Где-то в потаённом уголке сознания, хранилось воспоминание о принятом решении. О решении - бороться с болезнью. Ведь именно за этим он и позвонил отцу, верно? Да! А значит, нужно смерится и терпеть. - Ты... Вы мне поможете?


- Я постараюсь, я постараюсь... Да! Знаешь что ты должен сделать? - С этими словами Эдуард Исхакович отошёл от кровати, скрывшись из поля зрения Олега. Послышались негромкие щелчки, шелест бумаг. Через секунду толстяк вновь показался в поле зрения Олега. Он улыбался какой-то странной, неестественной улыбкой - Вот! Вот Олег, ты должен здесь расписаться. Давай! - Врач сунул шариковую ручку в вялые, слабые пальцы. - Вот держи ручку, так... Давай! Просто роспись, и тогда, я смогу тебе помочь! Давай, не спеши. Ага...


С трудом, Олег что-то начёркал в заботливо подставленной бумажке. Рука слушалась плохо, так что вместо росписи получилась непонятная мазня. Однако Ткача это вполне удовлетворило:


- Вот так! Молодец! Так... Так... Отлично! Сейчас я это приберу... - Врач отошёл от кровати, вновь послышались тихие щелчки.


- Так! Ну а теперь Олег Анатольевич позвольте мне приступить!


- Я Павлович. Меня зовут Олег Павлович... - Врач его либо не услышал, либо сделал вид что не слышит.


- Итак, сейчас я сделаю тебе укол, и ты заснёшь. Ты увидишь сон. Это будет очень яркий сон понимаешь? Сон где всё-всё будет казаться тебе реальным. Но это будет лишь сон. Понимаешь? Я хочу чтобы ты понял и запомнил! Очень хорошо запомни что это будет сном, ясно? Повтори.


- Я усну. Я буду видеть сон.


- Да! Правильно! Сон! И во сне ты будешь слышать мой голос. Понимаешь? Я буду с тобой в твоём сне. Ты запомнил? Повтори.


- Вы будете со мной во сне.


- Да! Всё верно! И когда ты услышишь мой голос во сне, ты должен будешь мне ответить. Понимаешь? Если я задам вопрос, ты дашь мне ответ. Ясно?


- Да. Д.. Доктор?


- Слушаю.


- Я уже хочу спать. Вы уже сделали мне укол? Я могу заснуть? - Голос Олега становился всё тише.


- Что? Нет! Нет, нет, нет! Этого совершенно не может быть! Это... Это исключено! Олег! Олег не засыпай! Ещё слишком рано! Сейчас ты должен слушать, слушать и запоминать понимаешь?


- Да, я постараюсь. - Веки стали тяжёлыми, в голове клубился туман. Ему приходилось напрягать все силы, чтобы продолжать слушать монотонную болтовню глупого докторишки. Вылечить меня? Очередной тупой мозгоправ считающий себя самым умным. Наверняка думает, что сможет поставить все шарики на свои места, а ролики вернуть обратно. Что сможет наладить работу механизма спрятанного внутри черепной коробки. Тупой идиот! Все они одинаковые! Серая масса! Вот бы немного поспать... Сон - вот лучшее лекарство! Врач продолжал что-то болтать. Олег его не слушал. Всё это он уже проходил десятки раз. И каждый раз, всё становилось только хуже. Болезнь сожрёт его. Этого уже не изменить. Вон она! Маячит тенью на периферии сознания...


- И так Олег ты всё понял? Всё запомнил?


Интуитивно угадав чего от него хотят Олег утвердительно кивнул и бодро, насколько только мог, ответил:


- Да, я всё понял. Можете сделать мне укол.


- Отлично, отлично! Главное помни что я тебе сказал! Помни мой голос! Помни, что ничего не причинит тебе вреда, пока ты говоришь со мной.


Игла шприца вошла в вену почти без болезненно. Олег хотел что-то спросить, но непередаваемая лёгкость охватила тело. Появилось ощущение будто он лежит в ванне доверху наполненной тёплой водой. Постепенно вода скрыла его целиком. Он погрузился в неё с головой, и она приняла его. Ещё секунда и он уснул.


И вновь он сидит в мягком, удобном кресле. Оно поддерживает всё его тело, позволяя мышцам расслабится. Приятно... Сидеть бы так целую вечность... Никуда не спешить, не о чём не переживать. Просто сидеть и предаваться безделью...


Медленно, лениво Олег открыл глаза. Взору его предстаёт тяжёлый на вид, алого бархата занавес, скрывающий сцену. Переведя взгляд вниз, он понял что вновь одет в чёрный фрак с белой словно первый снег манишкой. На коленях лежал всё тот же цилиндр цвета вороного крыла. Олег громко застонал. Неужели всё снова? Опять ждать начала спектакля? Снова лицезреть оживший труп матери? За что? Почему?


- Нет! Я не хочу! СЛЫШИТЕ МЕНЯ? Я ОТКАЗЫВАЮСЬ! Я НЕ БУДУ! - Олег вскочил с места и крича бросился в проход. Внезапно споткнувшись, он растянулся между креслами. С трудом поднявшись, мужчина обернулся желая увидеть, что именно послужило причиной падения. То, что он увидел, вызвало лёгкий шок.


На одном из кресел, сидел манекен разительно отличающийся от остальных. Тело его было деревянным, а не из воска, как все остальные. Одежда отсутствовала вовсе, зато хорошо были видны шаровидные сочленения суставов. Рабочая болванка для кукольника, размером не уступающая самому Олегу. Нарисуй ей большие, голубые глаза, напудри щёки, приделай маленький нос, заставь улыбаться пухлыми, алыми губами. Наряди в красивое платье и можно выставлять на всеобщее обозрение, в каком нибудь кукольном музее... А пока это лишь заготовка, лишённая любого намёка на индивидуальность. Марионетка! Вот что он видел перед собой! Всего лишь кукла-марионетка! Олег уже хотел отвернуться и продолжить бежать, когда голова куклы повернулась в его сторону. Олег застыл, ожидая что будет дальше. Правая рука куклы медленно поднялась в воздух, прижала указательный палец к голове лишённой лица, в том месте, где должны были быть губы. "Веди себя тихо!" Вот что марионетка хотела ему сказать. Веди себя тихо, ты ведь в театре, и значит должен следовать ПРАВИЛАМ! Не должен причинять БЕСПОКОЙСТВО другим. Верно? Да! Теперь он понял! Простите Дамы и Господа! Больше такого не повторится! Олег с усердием закивал, так же прижимая палец к губам. Невидимый кукловод видимо остался удовлетворён. Кукла слегка кивнула, затем повела рукой в сторону. Она приглашала Олега вернуться на покинутое место. Ведь не гоже уходить, так и не увидев представления. Мужчина повиновался. Медленно, аккуратно, стараясь не тревожить Дам и Господ Олег вернулся к пустующему креслу. Оказалось, оно находится прямо по соседству с марионеткой. Странно! Ведь когда он решил уйти, рябом были лишь обычные манекены... Эта кукла сидела поодаль... Или нет? Что вообще происходит?


Звучит третий звонок, свет в зале гаснет, занавес медленно ползёт в верх. На сцене всё тот же стул, тёмного дерева, с неудобной, жёсткой спинкой. На стуле вновь сидит изуродованный труп его матери. Она ищет его. Судорожно вертит головой во все стороны, пытаясь увидеть его своим единственным, уцелевшим глазом. К горлу подкатывает тошнота. "Зачем? Зачем снова на это смотреть? Ответь мне, Господь! За что?" По щекам начинают течь слёзы.


- Олег! Олег ты меня слышишь? - Голос оглушал подобно раскатам грома. Он шел отовсюду и неоткуда. Он обязывал, заставлял ему отвечать. Однако здесь, в этом театре он был чужим. Он был не правильным! Этого голоса здесь быть не должно! Он чужой, пришлый. Его нужно выгнать как можно скорее!


Олег заметался в своём кресле, будто зверёк загнанный в угол. Паника всё больше овладевала им, но он не знал что делать. "Нет! Нет! Нет! Уйди! Я хочу чтобы ты ушёл! Сейчас же! Вон отсюда! Пошёл прочь!" Ему на плечо опустилась чья-то рука. Мужчина повернул голову и увидел марионетку. Она медленно покачала головой.


- Но этот голос! Он не должен! Его здесь не должно быть! - Рука на его плече сжалась чуть сильнее, кукла вновь покачала головой.


- СКАЖИ ДА ЕСЛИ ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ. ОЛЕГ ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ? - Новые раскаты громового голоса сотрясли мир до основания. Олег всем телом ощутил вибрацию. Вибрировали пол, стены, даже сам воздух. Лучи софитов слегка задёргались, от чего тень его матери заплясала. Это было не хорошо. Так не должно было быть.


- ДА! - Пронзительный возглас раздался со сцены. Ольга, по прежнему сидевшая на стуле, задрала голову вверх.


- ОЛЕГ ГДЕ ТЫ СЕЙЧАС НАХОДИШЬСЯ? - Вибрация пола немного усилилась. Где-то раздался лёгкий треск, будто сломалась палка.


- На сцене!


- ЗАЧЕМ ТЫ НА СЦЕНЕ ОЛЕГ? - Где-то послышался звон разбитого стекла, огни софитов беспорядочно заметались.


- ИГРАТЬ РОЛЬ - Прокричала она и засмеялась. Смех был громким, надсадным и прерывистым словно кашель курильщика.


- КАКУЮ РОЛЬ ТЫ БУДЕШЬ ИГРАТЬ? - Она продолжала смеяться. Продолжала упиваться всем происходящим. Ей это нравилось! О! Да! Как же ей это нравилось! Она буквально ловила кайф! - ОЛЕГ! ОЛЕГ СЛУШАЙ МОЙ ГОЛОС! ОТВЕЧАЙ МНЕ!КАКУЮ РОЛЬ ТЫ БУДЕШЬ ИГРАТЬ?


Здание сотрясалось всё сильнее. Пол буквально ходил ходуном. Лучи софитов метались по всему залу, будто испуганные светлячки. Многие манекены упали со своих мест, что-то хрустело, трещало и скрипело. Звон стекла раздавался всё чаще и ближе. Будто кто-то нарочно бьёт окна камнями.


Чтобы не упасть, Олегу пришлось буквально вцепиться в подлокотники, упереться ногами в кресло переднего ряда.


Когда-то, в далёком детстве, он видел по телеку программу посвящённую землетрясениям. В передаче показали симуляцию восьми бальных толчков. Так вот сейчас, трясло не меньше, а возможно даже сильнее.


Единственный стул стоящий на сцене закачался и упал. Ольга растянулась на полу. Она не перестала смеяться, наоборот! Казалось всё происходящее вводит её в экстаз! Сквозь непрерывный грохот, она начала выкрикивать слова. Каждое слово было словно плевок в лицо. В каждый выкрик она вливала всю ярость, всю желчь и яд на который была способна.


- Я БУДУ ИГРАТЬ РОЛЬ ЖЕРТВЫ!!! Я! БУДУ ИГРАТЬ РОЛЬ - СМЕРТИ!!! Я ВЕДЬ УЖЕ УМЕР! ВСЁ УМЕРЛО!!! - Голос её становился всё более высоким, резонирующим. Обычный человек никогда бы не смог заговорить таким голосом, не то что закричать - Я - МЁРТВ!!!


Она вцепилась себе в горло здоровой рукой и сжимала его всё крепче, будто она решила задушить саму себя, на губах при этом играла счастливая улыбка. С потолка и стен посыпалась штукатурка. Зазмеились уродливые, напоминающие рваные раны трещины. Один из верхних балконов справа - обрушился, погребя под осколками бетона и штукатурки множество Дам и Господ. Олег это едва заметил. Он смотрел на сцену. Туда, где его покойная мать пыталась совершить самоубийство. Из пустой глазницы потекла густая, чёрная кровь. Голова металась из стороны в сторону. Роскошные, чёрные волосы все перепачкались в крови и белой штукатурке. Она это вряд-ли заметила. А даже если бы и обратила внимание на сей факт, ей было бы наплевать. Ведь в этот момент она была счастлива.


Лучи софитов, исполняющие бешеную пляску на сцене, гаснут один за другим. Сквозь общий грохот, Олег отчётливо слышит как взрываются их яркие лампы, одна за другой, каждая с ослепительной белой вспышкой.


Тяжёлый, красного бархата занавес - рухнул на сцену, погребая под собой счастливо улыбающуюся Ольгу. В этот момент одновременно взорвались все оставшиеся прожектора. Яркая вспышка, и мир погрузился во тьму.


Наступила тишина.


Олег недоумённо заморгал, озираясь по сторонам. Перемена была столь значительной и резкой, что ему показалось, будто он оглох и ослеп. Спустя несколько секунд он осознал что тряска прекратилась. Всё закончилось.


Где-то высоко, под потолком, вновь зажёгся свет. Однако теперь он уже не был таким ярким как прежде. Теперь свет стал жёлтым, неверным и мерцающим. Будто вместо ламп, в люстрах зажгли свечи. Тени невероятно удлинились, почернели. Олег не спеша опустил ноги, выпрямился, огляделся по сторонам. То что он увидел, в неверном, колеблющемся свете отчего-то вызвало в груди щемящее чувство потери. Разрушения были колоссальными. По стенам и полу расползлись уродливые трещины, местами на стенах штукатурка отпала вовсе, обнажив голый кирпич. Упавший балкон лежал бесформенной кучей строительного мусора, из которой торчали ножки и спинки кресел, оторванные конечности манекенов. Наряды их были порваны, цилиндры смяты, фраки и платья перепачканы в белой пыли. Зрелище вызывало в нём отвращение смешанное с печалью и тоской. Так обычно смотрят на симпатичного, маленького щенка сбитого и размазанного на дороге. Он не хотел на это смотреть и закрыл глаза.


Внезапно, Олег вновь ощутил давление на своём плече. Марионетка звала его. Без всякого интереса, молодой человек посмотрел в её сторону.


- Ну? Чего ты от меня хочешь? - Он устал. Устал бояться, устал не понимать что происходит, устал от бардака что творился вокруг. Слишком не правильно было всё то, что сейчас происходило. Балкон не должен был падать, землетрясения не должно было быть, этот чёртов голос не должен был общаться с его матерью. ВСЁ БЫЛО НЕ ПРАВИЛЬНО!


Кукла коснулась пальцем его губ, затем того места на своей голове, где должны были располагаться её губы. Он смотрел на неё недоумевая.


Спустя пару секунд она вновь коснулась его лица, обвила контур рта, затем указала на свою идеально круглую голову. Кисть её описала в воздухе несколько кругов.


- Говорить... - Откуда-то Олег знал что такое движение рукой означает "Говорить" на языке жестов - Ты хочешь поговорить? Так говори!


На голове куклы появились две складки. Секунду спустя складки превратились в губы. Аккуратные, женские губы растянулись в улыбке.


- Наконец-то ты меня понял! - Произнесла марионетка мелодичным женским голосом, не переставая при этом улыбаться. - Теперь сделай мне, пожалуйста уши и глаза, чтобы мы смогли нормально общаться. Прибывание в двух ипостасях одновременно меня бесит!


Олег смотрел на неё как громом поражённый, просто не в силах что-либо сделать. Слишком много странного и непонятного происходило с ним за столь короткий срок. Слишком много неправильного.


- Ясно. Для тебя это слишком. Прости, это моя вина. - Голос её был мягким, тихим и убаюкивающим - Поспи немного. Я обо всём позабочусь. - Кукла щёлкнула пальцами и Олег исчез, буквально растворившись в воздухе.


Посидев немного в одиночестве, будто что-то обдумывая, кукла наконец кивнула сама себе. Через секунду в театральном зале было уже два пустующих кресла.


Несколько голосов о чём то спорят. Двое мужчин и одна женщина. Это было первое что она осознала взяв контроль над телом. Неспеша, действуя очень осторожно она села. Руки были привязаны. Плохо... Нужно срочно выяснить кто и зачем привязал их тело. А для этого...


- Привет народ! Эм... А вы кто такие? И где мы? - Олег сидел на кровати, широко улыбаясь и вертя головой в разные стороны.

Глава 3

В комнате мгновенно воцарилась гробовая тишина. Вся троица уставилась на Олега широко раскрытыми глазами, на что он, лишь счастливо улыбался.


- Вот тебе и чудо-лекарство... - Медленно протянула Светлана - теперь он и тётку родную не узнаёт. Красота! - И переведя взгляд на врача, понизив голос, добавила: - Слышь эскулап, это чё ещё за хрень?


- Олег, ты и правда меня не узнаёшь? - Анатолий Владимирович поднялся и поспешил к пасынку. Освобождая ему руки старик говорил торопливо и сбивчиво - Это я, твой отчим. Помнишь? Ты меня даже папой зовёшь. Неужто не узнаёшь? Ты мне позвонил два дня назад, когда приступ случился. Неужели не помнишь, Олег?


- Я не Олег - мужчина на кровати продолжал улыбаться, растирая затёкшие запястья. - Олег спит.


Анатолий Владимирович растерянно отступил немного назад, глупо таращась широко раскрытыми глазами.


- Вооот! Совсем крышу сорвало! А я ведь говорила! - Водка всё сильнее кружила ей голову. Душевный покой вызванный алкоголем стремительно исчезал, уступая место раздражению и брезгливости.


"Этот мерзкий толстяк, потеющий словно свинья на бойне, возомнил себя чуть ли не Богом! Смеет обвинять меня не весть в чём! Лысый ублюдок! Крысёныш! Ещё смеет пасть открывать! Да если бы не я..." Выпив остатки импровизированного коктейля одним глотком, она резко поднялась и сообщила громогласно и задиристо:


- Я иду курить! А вы... Вам лучше бы сделать с этим что-нибудь... - Она решительно направилась к выходу чуть не твёрдой, слегка неуверенной походкой.


- Так, так, так... - Медленно и задумчиво произнёс Эдуард Исхакович глядя на Олега. Тот уже опустил ноги на пол, надел стоявшие подле кровати домашние тапки и явно намеривался встать. - Так и далеко ли собрался, Олег?


- Я же вам сказала, я не он! - Брови его чуть нахмурились, улыбка слегка увяла - Мне нужно в туалет! Где он тут кстати?


- Туалет? А, ну да, ну да, конечно! Вас немедленно проводят! Анатолий Владимирович, сделайте милость! Попросите сопроводить человека в уборную, пожалуйста.


- Мария - неуверенным голосом позвал Смирнов. Спустя несколько секунд дверь распахнулась. - Мария, сделай милость, помоги человеку дойти до туалета. Ослабел он сильно, ходить тяжело.


Если эта не совсем обычная просьба и удивила девушку, внешне это никак не проявилось. С лицом абсолютно бесстрастным, Мария слегка поклонилась и подошла к Олегу.


- Обопритесь на меня, пожалуйста - Произнесла она мягким голосом, закидывая его руку к себе на плечо - Вот так. А теперь потихоньку... - " Будто верная жена ведёт пьяницу-мужа домой" мелькнула мысль в голове старика.


Стоило двери закрыться, как Анатолий дал волю чувствам:


- Ты какого лешего наделал, придурок?! Он же теперь нихрена не помнит! Себя не узнаёт! Это по твоему, лечение? А? ЭТО ПО ТВОЕМУ, ПОМОЩЬ?


Однако если врача и встревожило всё только что произошедшее, виду он не подал. Всё так же сидел на своём месте, промакивая чистым платком крупные бисеринки пота вновь выступившие на лбу.


- Анатолий Владимирович - начал Ткач рассудительным тоном - Во-первых не кричите. Истерики вам совершенно не к лицу. Да и для здоровья это вредно, а вам нужно себя беречь. Ведь уже не молоды. Во-вторых - откройте наконец окно! Вы что не видите что мне ужасно жарко? Я не могу нормально думать если мне жарко! Но всем здесь кажется на это наплевать! И что вы за люди? Я тут, понимаешь ли, мучаюсь, десятым потом исхожу, а все кругом только смотрят...


- Что? - от удивления перехватило дыхание - Ты... Ты что несёшь придурок? Окно? ДА Я ТЕБЯ СЕЙЧАС САМ В ЭТО ОКНО ВЫКИНУ, ИДИОТ! ПОДОНОК ВОНЮЧИЙ! ОТВЕЧАЙ МНЕ! ЧТО ТЫ С НИМ СДЕЛАЛ СУКИН СЫН?


Дверь в комнату распахнулась, на пороге с очередной "отвёрткой" (максимум водки, минимум сока) стояла Светлана. Невесело усмехнувшись, она оглядела мужчин и направилась к своему креслу. Усевшись поудобнее, скомандовала: "Ну-с, продолжим!" После чего громко, пьяно расхохоталась. Старик глянул на неё с ненавистью, но ей было просто всё равно. В открытую дверь всё так же в обнимку вошли Олег с Марией. Олег двигался не спеша, но вполне уверенно. Дойдя до кровати и усевшись он сообщил:


- Знаете, а пи́сать очень прикольно! Всегда было интересно попробовать! Вот только с прицелом у меня пока проблемы... Весь пол вам забрызгала! Но это ведь поправимо, а старик? Отдашь приказ чтобы за мной подтёрли? Или может покажешь, как правильно обращаются с этой штукой в трусах? Преподашь так сказать, пару уроков? Или ты уже того? Подгузниками пользуешься? - На губах его всё так же играла беззаботная счастливая улыбка.


Света, как раз делавшая в этот момент глоток, поперхнулась и закашлялась. У Анатолия глаза полезли на лоб. И без того красное от гнева лицо, теперь цветом напоминало красный кирпич. Губы задёргались будто старик хотел что-то сказать, но лишь с трудом сглотнул, и сел (практически упал) в стоявшее позади кресло.


- Так... Так, так, так. Интересно! - Врач казался совершенно спокойным, лишь немного подался вперёд. Глаза его заблестели. - Простите, вас ведь Мария зовут? - Произнёс он, обращаясь к всё ещё стоявшей возле кровати горничной. Та посмотрев на него кивнула. - Ага, ага... Свет мой Машенька, не могли бы вы принести Анатолию Владимировичу стакан воды? Думаю ему это сейчас совсем не повредит. Полагаю, даже поможет! Анатолий Владимирович, может заодно корвалольчика накапать? Он бы вам сейчас пригодился!


- Просто воды - прохрипел севшим голосом Смирнов.


Мария поклонилась и поспешно вышла, почти выбежала, из комнаты.


- Так, так, так... - Эдуард промокнул покрытую потом лысую макушку. - Ну теперь то никто возражать не станет? - Врач подошёл к окну, распахнул его, с явным удовольствием сделал несколько глубоких вдохов.


В комнату вновь вошла Мария, подала Анатолию стакан, удалилась.


- Ну а теперь, давайте поговорим! - Отворачиваясь от окна, с торжеством в голосе, произнёс Ткач. - И начнём, я полагаю, со знакомства? Как вас зовут?


- Хм, а ты смешной! - То что выглядело сейчас как Олег, то что занимало в этот момент его тело, посмотрело на врача оценивающе - Халат напялил, а манерам не научился? Прежде чем имя спрашивать, сам назовись! Хам!


- Да... Да, да, вы совершенно правы! Прошу меня простить! Меня зовут Эдуард Исхакович, и я лечащий врач Олега.


- Врач? И что же ты за врач? От чего лечить собрался? - Лицо мгновенно стало настороженным, глаза чуть сощурились.


- Я врач психиатр, и я...


- Ну конечно! И как я сама не догадалась! Очередной мозгоправ на мою голову! Бесит!


Ткач однако не обратил внимание на столь явную провокацию, спокойным тоном продолжил: - Джентльмена в кресле зовут Анатолий Владимирович, а даму с бокалом...


- Олег, скажи честно, это шутка? - Дама с бокалом поднялась и недовольно хмурясь направилась к кровати - Это ты так шутишь, да? Я же тётка твоя! Света! Вспомнил?


С каждым её шагом Олег напрягался всё сильнее. Беззаботная улыбка мгновенно исчезла с лица. Голова втянулась в худые плечи, руки метнулись к груди, кулаки плотно сжались. Ноги, до этого без цельно болтавшиеся в воздухе, упёрлись в пол. Всё в этой позе говорило, что он готов бросится в драку. Ну или просто сбежать.


- Так, так, так. Очень интересно! - Врач поспешил встать между Светланой и кроватью, своим громадным телом преграждая ей путь. - Я попрошу вас не горячится. Нам всем сейчас необходимо немного успокоится и прийти в себя. Светлана, прошу отойти от пациента! Вы её нервируете. А нам ведь этого не нужно, верно? Да! Совершенно не нужно! Поэтому прошу вас, отойдите. Сходите, ну не знаю, на перекур что ли? Или хотя бы просто отойдите к окну.


Метнув на него взгляд полный презрения, Светлана направилась к своему креслу. Фривольно закинув ногу на ногу, и сделав большой глоток она громко сказала глядя на Анатолия посоловевшими глазами:


- Ну что? Доволен? Вылечил? Был парень, стала девка! Красота! -Глаза её сузились, пальцы державшие бокал - побелели - А я ведь тебе говорила! Сдай ты его, окаянного, в дурку и дело с концом! Нет же! Надо было ему окончательно мозг сломать! Этого ты добивался? Радуешься теперь? Сволочь! Сначала сестрёнку убил, теперь Олежку доконал! Скотина! - Шипела она сквозь зубы.


- Пошла вон. - Очень тихо ответил Анатолий не повернув головы - Пошла, пока не выкинул тебя отсюда! - В голосе отчётливо слышалась угроза.


- Вот! Вот в этом весь ты! - На глазах её заблестели пьяные слёзы. Светлана поднялась и чуть покачиваясь направилась к двери. Истерика охватывала её всё сильнее и сильнее - Тварь, скотина! Сволочь! Только угрожать и умеет! Ольге небось тоже угрожал? Скотина! Я... Я за дитя, а он! Скотина! Вот же тварь!


Громко хлопнув дверью она наконец вышла, оставив после себя гнетущую тишину и смрад водочных паров. В коридоре раздался звон разбитого стекла (старик поморщился будто от удара), громкая брань.


- Как же это всё мне надоело... - Спустя минуту произнёс старик с тяжёлым, протяжным вздохом. - Бьюсь как рыба об лёд, и вот что получаю! За что мне всё это? А? За что? - Лицо его из кирпично-красного стало серым. Морщины прорезали лоб особенно глубоко. Глаза потускнели и стали совсем стеклянными. - Эх Ольга... - Протянул он будто в забытьи.


- Так, так, так... Анатолий Владимирович? Может вам, укол сделать? У меня с собой есть элениум и барбовал. Вам сразу станет легче! Сможете немного поспать! Сердечко успокоить, нервы в порядок привести. - Врач направился к своему портфелю. Однако лекарства не понадобились. Анатолий выпрямился, затем встал и молча вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Движения его были чёткими и выверенными будто у робота.


- Закрой это чёртово окно! Холодно! - Возглас был настолько неожиданный и резкий, что врач, стоявший спиной, невольно вздрогнул. Двигаясь не спеша, Ткач выполнил просьбу и обернулся.


- Мы кажется отвлеклись... - Лёгкая улыбка слегка тронула тонкие губы - Позволь всё же узнать как тебя зовут?


- Отвлеклись? Да целый спектакль посмотрели! Мыльная опера в режиме реалити-шоу! Мне очень понравилось! - Олег рассмеялся. - И часто тут такое происходит?


- Не знаю, и давай всё же продолжим. Как тебя зовут?


- Зовут, зовут... Вот пристал! Поесть нужно! А ты со своими именами... Лучше скажи, чтоб пожрать принесли. Олег давно ничего не ел, тело ослабло. А мне силы нужны!


- Так, так, так... - Врач вновь вынул платок, посмотрел на него, сунул обратно в безразмерный карман халата. Затем выудив из другого кармана записную книжку принялся в ней что-то энергично записывать.


- Может диктофон включишь?


Врач прекратил писать и поднял на неё глаза.


- Ты хочешь чтобы я включил диктофон? - Голос его был спокойным и тихим.


- Господи, да чихать я хотела на тебя и твой долбанный диктофон! Просто раздобудь еды!


- Так! - Сказал он, что-то прикидывая в уме - Что ж хорошо! Давай договоримся так. Я принесу тебе поесть, а ты, в свою очередь ответишь на мои вопросы. Согласна?


- И откуда только берутся стереотипы про евреев? - Олег выпучил глаза изображая удивление - Нет бы покормить несчастную, голодную девушку... Нееет! Обязательно нужно торги устроить! Ты мне, я тебе! И так всю мою жизнь! Бесит! Почему не быть добрее друг к другу? Отзывчивей? Эх ты! - На лице Олега появилось выражение чуть ли не вселенской скорби.


- Так что, согласна? Если да, тебе немедленно принесут еду, и мы поговорим. Если нет, то я даже не знаю чем тебе помочь...


- Вот чёрт! - Скорбь с лица будто ветром сдуло - И никак то тебя не проймёшь! Ладно! Ты мне еду, я тебе инфу! Только ни какой тяжёлой пищи! Судя по ощущениям, хозяин ооочень давно нормально не ел. Пищеварительный тракт пуст, словно дорога в Чернобыле. А в горле просто Сахара.


Удовлетворённо кивнув Ткач повернулся к двери и позвал: - Мария! Будьте так любезны, войдите, пожалуйста.


Дверь тотчас же распахнулась, но в комнату вошла не Мария, а София.


- Простите! Мария Сергеевна отлучилась. Может я могу вам помочь? Меня зовут София и я рада буду вам услужить.


- Вот это сервис! - Мужчина на койке захлопал в ладоши с искренним восторгом в глазах - Везёт же мне сегодня! София? Будь любезна, сваргань мне чего нибудь пожрать по-быстрому. Только никакого мяса! Лёгенькое чего-нибудь. Салатик там, или тостики? Сделаешь?


- Сию минуту! - Девушка слегка поклонилась и вышла.


- Ха! Вот ведь, свезло так, свезло! - Олег беззаботно рассмеялся - Ты прикинь! Я живу в доме с личной прислугой! Вот это новости!


Врач внимательно наблюдавший за ним всё это время, и делавший пометки в блокноте заговорил:


- И так, начнём! Как всё-таки тебя зовут? Как мне к тебе обращаться?


- Ох и приставучий же ты! Нет у меня имени, ясно? Я это я. И дело с концом.


- Так, так, так... Хорошо. - Врач сделал очередную пометку - Тогда скажи, почему у тебя нет имени? Ты не хочешь его иметь?


- Ты совсем баран? Все хотят иметь имя. Ведь имя - это доказательство твоей жизни! Лишь тот, кто имеет имя - живёт!


- Выходит, ты не живёшь? - Взгляд внимательных глаз фиксировал малейшие изменения в её лице. От этого взгляда становилось не по себе.


- Пока нет. Пока я лишь существую. Присутствую.


- Но ведь совсем недавно ты воскликнула: "Я живу в доме с личной прислугой!" Почему ты использовала именно это слово? - Всё тот же пронзающий взгляд.


- Захотела и сказала! Тебе что за дело? Таращишься на меня, будто гадюка на кролика. Не пялься! Не напугаешь!


Дверь в комнату неслышно открылась. София вошла, толкая перед собой тележку с подносом. На подносе были изящно расставлены несколько блюд с салатом, фруктами, свежими, ароматно пахнущими тостами. Так же присутствовали две чашки ароматного кофе органично соседствующие с двумя стаканами свежевыжатого апельсинового сока. Поставив тележку между собеседниками, София слегка поклонилась и спросила: - Желаете чего-нибудь ещё?


Врач лишь качнул головой, продолжая цепко следить за Олегом. Олег же в свою очередь слегка нахмурился, осматривая поднос.


- Апельсиновый сок вреден натощак. Впрочем, как и кофе - Произнёс он, будто в лёгкой задумчивости.


Уши горничной мгновенно вспыхнули. Склоняясь в поклоне она сказала: - Прошу простить мне мою халатность! Я немедленно всё исправлю! Я недавно здесь работаю и...


- Боже, да успокойся ты! - Олег рассмеялся - Так причитаешь, будто помер кто. Просто принеси мне большой стакан обычной воды, и всё будет в ажуре!


- Сию минуту! - София поспешно вышла.


Ожидая её возвращения Олег неспешно взял тост, принялся намазывать его маслом. Не прошло и минуты, как горничная вновь вошла, неся на подносе огромный бокал с запотевшими стенками.


- Вода со льдом! - Объявила она столь торжественным и возвышенным тоном, будто говорила о самом дорогом и благородном вине.


- Моё почтение сестричка! - Олег принял бокал, подмигнул девушке и принялся жадно пить. Опорожнив чуть не половину, он оторвался от стакана и с улыбкой произнёс - От смерти отвела! Спасибо!


На этот раз не только уши, но и щёки девушки заалели румянцем. Она вновь поклонилась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.


- Итак, еду ты получила. Можем продолжить?


- Ну давай - Олег с аппетитом принялся за тост.


- Мы остановились на твоём имени. Ты его не имеешь, но хочешь что бы оно у тебя было. Верно?


- Угу.


- Хорошо. Почему ты не возьмёшь себе имя?


- Ты дурак? - Она чуть не поперхнулась. В глазах было искреннее удивление - Имя не берут, его дают!


- Так, так, так... хорошо. Что если я дам тебе имя? Хочешь, чтобы я это сделал?


- И верно, дурак! - Олег отложил недоеденный тост, и принялся очищать яблоко - Ты мне никто! Я тебя знать не знаю. Как ты можешь дать мне имя?


- Ясно... - Что-то помечая в блокноте протянул врач - В таком случае, кто может дать тебе имя? Олег?


- Ну да... - С наслаждением откусывая дольку яблока, слегка невнятно ответил мужчина - Создатель может. Вот только он спит. Так что... Пока я могу лишь присутствовать.


- Интересно. Очень, очень интересно - задумчиво протянул Ткач. - Значит Олег - создатель, который сейчас спит? Правильно я понял?


- Вот! У всех вас такая привычка! Все вы, считаете нас слабоумными! - Голос прибрёл доселе скрытую твёрдость. - Стоит кому-то стать психиатром, стоит только сесть по другую сторону врачебного стола, как он тут же мнит себя чуть ли не богом! А посетителя - слабоумным ребёнком! Бесит!


- Я обидел тебя? - Вновь змеиный немигающий взгляд, в голосе сочувствие и участие - Прости! Мне правда, очень жаль!


- Ну да, конечно! - Злая усмешка.


- Нет, нет! Я искренне прошу прощения! - Участие и сожаление.


- Так! - Олег выпрямился и посмотрел Эдуарду прямо в глаза. Взгляд был холодным, угрюмым. - Давай-ка кое-что проясним. Я не твоя пациентка, а ты не мой врач. Так что оставь эти докторские штучки для других, окей? Поговорим как два взрослых, адекватных человека. У тебя есть ко мне вопросы? Отлично, я постараюсь на них ответить. Но в эту игру могут играть двое. Ты спрашиваешь, я отвечаю. Я спрашиваю, будь любезен ответить. Согласен?


Ткач откинулся на спинку кресла, всем видом стараясь показать как сильно он устал. Веки его опустились давая отдых глазам. Задрав голову к потолку он глубоко вдохнул, на секунду задержал дыхание, выдохнул. Затем неспешно и лениво принял прежнюю позу. И лишь спустя несколько секунд открыл глаза.


- Что ж, давай попробуем. Только сразу учти, если мы не врач и пациент, то и врачебной этикой я больше не связан - он растянул губы в улыбке - И вот ещё что - двигаясь всё так же медленно огромное тело подалось вперёд. Цепкий взгляд впился Олегу в лицо - Ложь, я нутром чую. Так что давай играть по правилам!


Олег тоже подался вперёд держа в руке столовый нож с закруглённым концом. Они смотрели друг другу в глаза не мигая, будто пытаясь загипнотизировать оппонента.


- Согласна! - В голосе зазвенел металл.


Улыбка врача стала шире, обнажились мелкие, идеально белые зубы.


- Пожалуй, я начну? - Эдуард вновь откинулся на удобную спинку кресла. Та слегка скрипнула.


- Сам ведь сказал - играем по правилам! - Олег взял со стола новую дольку яблока. Тонкая красная кожица упала на тарелку - Ты уже задал мне несколько вопросов, значит теперь мой черёд. И вот что я хочу знать. Где я чёрт возьми нахожусь?


- Особняк Анатолия Владимировича. Твоего отчима, насколько мне известно.


- Ясно. И что, хозяин, то есть Олег, всегда здесь живёт?


- Этого я точно не знаю... - врач потёр пальцами щёку, будто что-то вспоминая - кажется нет... Вроде Боря мне говорил, что Олег живёт не здесь. Но подробностей, увы я не знаю.


- Отлично! - Покончив с яблоком, мужчина принялся за салат- Ну, твой черёд! Спрашивай. Только учти, я ведь только недавно здесь. Многого ещё и сама не знаю.


- Так, так, так... - Эдуард Исхакович глянул в блокнот, вновь перевёл взгляд на Олега - Твои слова: "Судя по ощущениям, хозяин давно не ел" и "Пищеварительный тракт пуст". Значит ты испытывала голод, верно? Почему просто не сказала прямо - "Я голодная"?


- Потому что я не голодна. Точнее я не могу испытывать голод. Я ведь не живу.


- Но ты дышишь, мыслишь, разговариваешь со мной. Разве это не доказательство того, что ты живёшь, хоть и не имеешь имени?


- Дышит и говорит тело. Это тело хозяина. Я лишь присутствую в теле пока хозяин спит. - Мужчина отхлебнул сок. - Теперь моя очередь! Это вы сделали так, чтобы я появилась? Это вы заставили хозяина, меня сотворить?


- Да. Тебе это не нравится?


Она лишь отмахнулась:


- Речь сейчас не об этом. Зачем вы это сделали? Вот что я хочу знать! Зачем вы заставили Олега меня создать?


Врач откинул голову назад шумно вздохнув. Вынув платок, вытер пот со лба.


- Я ведь сказал тебе кто я? Я врач психиатр. Олег мой пациент. Он очень серьёзно болен. И создав тебя, я хочу помочь ему! Помочь справится с этой болезнью.


Услышав это, глаза её потемнели, голова склонилась к груди.


- Значит, я лишь лекарство? Только лекарство и всё? - Лишённый эмоций тихий голос - Вы заставили хозяина сотворить меня, только для лечения болезни? Отлично! Отличные новости! - Олег обхватил голову руками и весь как то сжался - И что будет, когда я вылечу его? Что тогда будет? - Мужчина поднял голову. В глазах блестели слёзы.


От этого взгляда Эдуарду стало не по себе. Он заёрзал на кресле, вновь вынул платок, взглянул на него, убрал обратно. Встав с кресла, нарочито неспешно подошёл к окну. Открыв, постоял немного вглядываясь в вечерний сумрак и наслаждаясь прохладой. Закат почти догорел. Лилово-синее небо низко прижалось к земле. Даже спиной он чувствовал на себе её взгляд. Наконец обернувшись врач твёрдо и уверенно произнёс:


- Давай не будем забегать вперёд. На лечение уйдёт много времени! Годы! Или даже десятки лет! А что будет потом, кто знает?


На какое-то время в комнате воцарилась тишина. Врач, закрыв окно, вернулся в своё кресло, пригубил остывший кофе. Кофе был не только холодным, но ещё и без сахара. Вот же! Богатейшие люди, а на сахаре экономят! Смешно! Смешно и стыдно! Хоть бы ложечку положили в самом то деле! Ну или сахарницу на стол поставили... А то и правда анекдот получается "Вчера был в гостях у господина Смирнова. Подали кофе. Только вот на сахар, у бедного хозяина, денег кажется не хватает!" Кому расскажи - не поверят!


Олег сидевший неподвижно будто статуя, чуть заметно вздрогнул, повёл плечами и выпрямился. Потухшие было глаза его вновь ожили, заблестели. Он мигнул и произнёс:


- Что же вы дорогой товарищ молчите? Задавайте ваш вопрос! Я готова!


Эдуард Исхакович оторвался от кофе.


- Да, да... Прости, задумался малость... - Суетливо поставив кружку на блюдце, врач полез в карман за блокнотом. - Я вот что спросить хотел. Ты говоришь: "Олег спит" Что это значит? Это ты заставила его заснуть? - Блокнот наконец был найден и извлечён на свет.


- Ну можно и так сказать. Хотя, заставила? Нет. Я его не заставляла. Я просто усыпила и всё. Ему тяжело было.


- Так, так, так... Усыпила значит... - Брови сошлись у переносицы, лоб покрылся глубокими морщинами - Выходит ты его специально усыпила, с целью завладеть телом? Правильно я всё понял?


- Можно и так сказать.


- И по твоему, это нормально?


- А что здесь не нормального? Я ведь для его же блага! - Олег вновь принялся за оставленный было салат. - Говорю же, ему было тяжело. Вот я и решила взять контроль.


Морщины на лбу у врача стали глубже, ручка занесённая над блокнотом повисла в воздухе.


- Так, так, так... - Пробормотал он, будто про себя - Желание защитить. Что же, для начала не плохо. Вот только я не пойму, от чего ты его защитила, усыпив? Почему ему было тяжело?


- Кто знает? - Олег слегка запрокинув голову поглядел на потолок, будто размышляя. - Быть может из-за укола психостимулятора? Того самого, что ты - дорогой доктор! - вколол ему дабы разбудить? Или я ошибаюсь? И что именно ты нам вколол? Ответь, пожалуйста! Чтобы я могла приготовиться к последствиям...


Выражение лица Эдуарда не изменилось. Лишь маленькие глазки мгновенно метнулись от блокнота к лицу мужчины напротив. Секунда, и взгляд вновь устремлён в блокнот, ручка порхает словно бабочка, исписывая строку за строкой. Только сейчас она обратила внимание на то, что ручка была далеко не простой. Пишущая часть стилизованная под перо, корпус цвета белого золота чуть поблёскивал отражая свет люстры. Одного взгляда хватало, чтобы определить - вещь весьма и весьма дорогая.


- Ну так чего молчишь? Я тебе ответила, ответь же и ты мне! Что за дрянь ты нам вколол? Насколько она сильная? И заодно, уточни, пожалуйста, тот милый старичок в курсе? Как там его звали? Анатолий Владимирович кажется? Думается мне, что он ни сном, ни духом! А что если я, ему об этом сообщу? Как думаешь, что будет?


Ручка-бабочка давно замерла на половине слова. Обильный пот выступил на лысой макушке, поблёскивая будто роса солнечным утром. И так узкие глаза-щёлки, сузились ещё сильнее, пристально, не мигая смотрели на лицо мужчины. Разобрать что крылось в этом взгляде ей не удавалось. Оставалось надеяться на удачу.


- Так что же вы молчите, уважаемый врач? Мы ведь условились играть по правилам, разве нет? - Лёгкая улыбка чуть искривила её губы. - Будьте так любезны! Отвечайте! Что именно сейчас плещется в наших венах? Амфетамин? Кокаин? Думаю, я могла бы это выяснить! Мне только и нужно что кликнуть служанку, что стоит сейчас за дверью, и попросить её сопроводить меня к дорогому папочке. А уж он то, я думаю, сможет как следует во всём разобраться!


Запрокинув голову Олег расхохотался. Что-бы не было в том шприце, эффект от этого становился всё более и более выраженным. Тело более не требовало еды, усталость так же полностью прошла. Одолевала жажда деятельности, желание говорить, петь, смеяться и танцевать. Лишь немного отстранившись, слегка ослабив контроль, ей удалось подавить эти желания. Приступ смеха оборвался так же внезапно, как и начался, взгляд расфокуси́ровался, руки упали вдоль тела безвольными плетями. Она почти полностью лишила себя контроля. Только так можно было купировать действие наркотика.


- Так... что... скажешь? - Паузы между словами длились несколько секунд.


Глядя на столь разительную перемену в поведении пациента, Ткач терялся в догадках. Что он видит сейчас перед собой? Этого же просто не может быть! Укол дексамфетамина был сделан до введения экспериментального препарата. Она (кем бы она не являлась!) просто не может знать об этом уколе! Никто не может знать! Однако она знает. И это проблема! Если старик об этом узнает, могут начаться неприятности. И то, что он не получит денег, меньшая из возможных проблем. Выход оставался один: Выиграть время. Каких нибудь пара дней, и в крови не останется и следа. И тогда, он (она) могут говорить кому и что угодно! Укол наркотика? Ну что вы! Просто галлюцинация вызванная препаратом. Небольшой побочный эффект.


- Я думаю, ты хочешь о чём-то меня попросить? В обмен на твоё молчание? Так? - Эдуард Исхакович старался подобрать максимально простые слова, произнося их медленно, не спеша. При одном взгляде на состояние пациента становилось понятно, что он (она) сейчас испытывают огромные трудности с восприятием окружающего мира.


- Ты сказал Олег живёт один. Я хочу чтобы нас туда доставили. Я хочу, чтобы когда хозяин проснётся, мы были дома. - Речь всё ещё замедленна, взгляд расфокусирован, зрачки расширены.


- Я не знаю где он живёт. Как по твоему я должен это устроить? Я просто не знаю адреса!


Перемена была почти мгновенной. Только что перед ним сидел безвольный, одурманенный наркотиком человек, с трудом ворочающий языком. Секунда, и его будто подменили. Взгляд стал осмысленным и ясным, приоткрытый рот захлопнулся, губы вытянулись в циничной, жёсткой ухмылке: - Ну так придумай что-нибудь! И поскорей! У меня, знаешь ли, много дел!


Мгновение спустя уголки губ вновь опустились, рот приоткрылся. Взгляд упёрся в пространство перед собой. Перемена была столь значительной и резкой что Эдуард с трудом мог поверить тому, что только что увидел. Одно из двух: Либо этот человек просто потрясающий актёр, либо это феномен сравнимый по значимости разве что с феноменом Билли Миллигана. В любом случае, всё становилось интереснее и интереснее. Учёный внутри Ткача ликовал! Необходимо было всё досконально изучить и проанализировать. А для этого необходимо поддерживать с подопытным самые тёплые, доверительные отношения. Пациент должен считать его своим другом. Только так можно будет узнать всю необходимую информацию.


Легонько постукивая "Паркером" (подарок самому себе на юбилей) по исписанному листу блокнота, Эдуард Исхакович прикидывал варианты. Нечего путного в голову не приходило, а значит оставалось только просить помощи у других. Предав лицу выражение крайней озабоченности и нетерпения Эдуард позвал горничную стоящую за дверью:


- София? Зайдите, пожалуйста!


Дверь тут же распахнулась, возникшая на пороге София склонилась в глубоком поклоне: - Слушаю вас!


- София, у нас тут возникла небольшая проблема... - Врач поднялся, подошёл к ней и заговорил тише. - Я, как лечащий врач, настоятельно рекомендую немедленно доставить моего пациента в максимально знакомую для него обстановку. Поместить так сказать, в зону максимального комфорта. А для этого, нужно как можно скорее доставить его к нему домой. Вы понимаете, о чём я говорю?


- Да. - В тихом голосе слышались тревога, страх и волнение. - Я немедленно доложу об этом Анатолию Владимировичу.


Она развернулась к двери столь резко, что Ткачу пришлось буквально схватить её за локоть, чтобы удержать. Лицо её мгновенно стало белее мела, а глаза округлились настолько, что, казалось, полезли на лоб.


- Прошу вас, подождите! - Голос врача мгновенно стал мягким, вкрадчивым и спокойным - Анатолий сейчас так же нуждается в покое. Не нужно его беспокоить. Просто назови мне адрес, где живёт Олег, и я сам обо всём позабочусь. А Анатолию Владимировичу сообщишь завтра утром. Как врач, я настаиваю на этом!


- Я... Я не знаю адреса. Я здесь совсем недавно работаю, и не знаю! Простите! - Краска медленно начала возвращаться на её юное, почти детское, лицо.


- А кто может знать? Может шофёр?


- Федя? Да! Он точно должен знать! Я немедленно его позову!


- Не стоит! У нас каждая секунда на счету. Просто передайте ему чтобы готовил машину. Мы с Олегом сейчас спустимся.


- Поняла! - Девушка убежала, даже не закрыв за собой дверь.


Через десять минут Мерседес тихонько выкатился за ворота, шурша шинами по серому, мокрому асфальту. Мелкий холодный дождь стелился пеленой, оседая на лобовом стекле водяной пылью. Дворники лишь размазывали эту пыль, превращая фары встречных машин в радужные, слепящие пятна.


В машине было тепло и уютно. Слушая негромкий, очень спокойный джаз, лившийся из динамиков, она наконец-то смогла себе позволить немного расслабится. Наркотик (чёрт бы подрал этого докторишку!) потихоньку начинал терять свою силу. А значит совсем скоро ей предстоит разбудить хозяина и решить что делать дальше.

Глава 4

Сказки придумали для дураков. Эту простую истину Мария Сергеевна Глацких усвоила чуть ли не в младенчестве. Слушая в детском саду истории о Белоснежки, спящей красавице, принцессе на горошине, юная Мария от чего-то не спешила в них верить. Более того, идея представить себя в роли главной героини так же ни разу не пришла ей в голову. Причина такого не типичного для девочки четырёх лет поведения, возможно скрывалась в неосторожно брошенной фразе её старшей сестры:


- Эта дебилка! Наверняка считает себя принцессой! Василисой Премудрой! Дура! - Громко жаловалась сестрёнка Женя матери, на глупую одноклассницу.


- Мама, мама? Мам, что такое дебилка? - Тут же встряла в разговор Маша.


- Не перебивай, когда старшие разговаривают! - В низком, хриплом голосе матери слышался укор. Впрочем, Маша едва-ли обратила на это внимание. - Дебил это больной человек. - Продолжила тем временем Полина Григорьевна Болезнь такая, дебилизм. Делает людей глупыми.


- А почему её болеют? - Тут же последовал вопрос.


- Маам! Ты вообще слушаешь? - Женя скривила недовольную гримасу.


- Так, ну хватит мне тут! Устроили балаган! Маш, а ну марш с кухни, не мешайся. А ты, меньше языком мели, а быстрее руками шевели! Скоро отец с братьями вернётся, а у нас и поесть не готово!


Предоставленная сама себе, маленькая Маша принялась размышлять. Дебилка - значит больная. Глупая и больная. Что делает эта глупая, больная девочка, знакомая сестрёнки Жени? Верит в Василису премудрую. А значит в сказки верят только глупые. Дураки!


Прошло время, и та неосторожная фраза, и те логические выводы, начисто стёрлись из памяти маленькой девочки. В подсознании осталась лишь твёрдая, незыблемая установка: Сказки - для дураков! Пропуская весь окружающий мир сквозь призму этого постулата, Маша очень рано повзрослела. Пока её сверстницы мечтали о чистой любви, принцах на белых скакунах и за́мках, Мария упорно училась. Уже в четырнадцать, она прекрасно поняла две простые истины: Первая - в этом маленьком, захолустном городишке, где её угораздило родиться, делать совершенно нечего. Идти по стопам матери (всю жизнь работала продавщицей, к пятидесяти ей было больно ходить от варикоза, родила четверых детей) и уж тем более старшей сестры (ухажёр пристрастил её к наркотикам, покончила жизнь самоубийством после очередной дозы) она не хотела. А значит нужно уезжать. Уезжать как можно скорее. Поступать в институт, в крупном городе, желательно в столице, и уезжать.


Блестяще окончив школу с золотой медалью, Мария подала документы сразу в несколько столичных вузов. Критерий выбора был лишь один: Предоставление общежития. Специальность значения почти не имела. Пламенные заверения о предоставлении трудоустройства, после окончания обучения, так же не производили на Марию никакого впечатления. Просто очередная сказка. Очередная сказка для дураков.


Уведомления о зачислении пришли в середине августа, сразу из двух вузов. Настало время покинуть отчий дом.


- Мама, я завтра уезжаю - Очень обыденным тоном произнесла Мария, прямо во время рекламы по телевизору. После смерти Жени её мать очень полюбила смотреть вечерние сериалы про детективов. И конечно же просмотр не мог обойтись без чего-нибудь сладкого.


- Что? Это куда? - Брови мгновенно сошлись у переносицы, уголки губ опустились.


- Учится еду. Меня уже приняли, билет я купила, вещи собрала. Завтра вечером уезжаю.


- Чего, чего? Какой ещё учится? Где? Совсем ошалела девка? Доконать меня хочешь? Вот я сейчас отца разбужу, он тебе объяснит! И про поездку! И про учёбу! Совсем совесть потеряла! - Её грузное тело, обтянутое халатом пошло волнами. Отчаянные попытки вскочить со стороны выглядели жалко. Из горла вырывались хрипы и какое-то бульканье.


- Мама, пожалуйста, успокойся. Я уже всё решила. Вещи собраны, билеты куплены. Не нужно скандала. Я буду вас навещать!


- Навещать? Навещать будешь? - Голос сорвался чуть ли не на фальцет - одна уже навещает! Вон там, под крестом лежит! И ты за ней удумала? Говори! Хахаля себе нашла? Влюбилась? Ничего! Сейчас я отца разбужу, он тебе живо мозги на место вправит! Сергей! Серёж просыпайся! - Она наконец поднялась на ноги. Лицо слегка искривила гримаса боли. - Я еле хожу! Отца вот с работы уволили! Только на детей и осталось нам надеется! А она будет навещать! Серёж! Проснёшься ты наконец?


Не переставая причитать, она направилась к двери в соседнюю комнату сильно хромая. Стоило распахнуть дверь, как в нос ударил сильный запах перегара, смешавшийся с запахами дешёвой, палёной водки, сигарет без фильтра и давно не мытого тела. Тщедушного вида, мужчина, с недельной щетиной и почти лысой головой, мирно сопел на кровати. Из приоткрытого рта к подушке тянулась нитка слюны.


- Сергей! Чтоб тебя! Просыпайся! - Она потрепала его за плечо - Маша уехать надумала! Слышишь, нет? Да проснись же ты!


Мужчина открыл глаза. Белки отливали желтизной, зрачки были излишне расширены.


- Ну что ты? - Хриплым ото сна голосом спросил отец, ещё не придя в себя - Чего надо?


- Чего, чего... Маша уезжает! Вот чего! А ты спишь, не добудишься!


- Куда это? - Голос окреп, взгляд немного прояснился.


- Учится, говорит! Да кобеля себе нашла! Точно тебе говорю! Вслед за Женей собралась! Одну схоронили, теперь вторую схороним! Иди поговори с ней! Да иди же! Разлёгся! - В голосе отчётливо слышались слёзы.


- Кобеля? Сейчас я ей дам кобеля! Сука такая! Сейчас я ей уеду! - Мужчина встал, слегка пошатнулся и подтягивая на ходу давно не стираное трико кинулся в соседнюю комнату.


Телевизор продолжал работать. Реклама закончилась, серия так же подходила к концу. Доблестный сыщик, уже раскрывший очередное убийство, неспешно рассказывал почтенной публике, как и почему произошло преступление. Отсвет экрана падал на тусклый абажур старой люстры, подсвечивал пожелтевшие обои. Комната была пуста. Мария ушла в ночь, оставив свой ключ от дома в замочной скважине входной двери.


Четыре дня спустя, ранним августовским утром, Мария прибыла в столицу. Весь багаж состоял из рюкзака за плечами и сумки в руках. Первое что её поразило - это вокзал. Это был целый лабиринт, с кучей проходов, лестниц, эскалаторов и дверей. И повсюду люди. Все куда-то торопятся, бегут. Шум, гам, ругань, крики, вонь креозота, свистки поездов... Не меньше минуты Мария просто стояла и глядела на всё вокруг широко распахнутыми глазами. Столь разительный контраст с тихим, полупустым вокзалом её родного города буквально поразил её. Однако взяв себя в руки, она влилась в людской поток и направилась к выходу, руководствуясь указателями и людскими течениями.


Три дня оставшиеся до начала учёбы (и как следствие заселения в общежитие) она прожила в каком-то отвратительном хостеле. От тараканов там не было спасения. Да и постояльцы, в основном представляли собой довольно неприятный контингент. Однако всё это не сломило дух девушки. Нужно только не опускать рук, и упорно трудится.


Три дня пролетели незаметно. Долгие, пешие прогулки по городу, выматывали её настолько сильно, что возвращаясь вечером к своей койке, Маша просто валилась с ног, и засыпала. Наконец, за день до начала обучения, студенты получили разрешение заселится в общежитие. Вместе с Машей, в комнату въехали ещё три первокурсницы. Учёба началась. Спустя буквально неделю, Маша уже примерно представляла что из себя представляют её соседки. Зоя - на год старшее её, всецело посвятила себя учёбе. Всё свободное время она что-то чертила, писала или читала рекомендованные преподавателями книги, из институтской библиотеки. Наверняка поверила в сказку о трудоустройстве, и собиралась окончить вуз на отлично. Аня и Таня, две неразлучные подружки, наоборот. Учёбе времени почти не уделяли. Вечерами они долго обсуждали парней с факультета, их достоинства и недостатки. Глупышки верили в сказки о прекрасных принцах, с той лишь разницей, что за́мки превратились в виллы, а белые скакуны в красного цвета Феррари. Прошёл месяц и первое впечатление полностью подтвердилось. Зоя так и продолжала корпеть над тетрадями дни и ночи на пролёт, Аня нашла себе парня, который теперь частенько захаживал к ним в гости. Татьяна же активно работала в этом направлении. Это значило лишь одно. Ей, Марии Сергеевне Глацких с ними не по пути. В сказки верят только дураки, а она дурой никогда не была!


Ещё во время своих прогулок по городу, сразу после приезда, Мария основное внимание уделяла не красотам и достопримечательностям, а бюро по трудоустройству. Денег, скопленных за время школьной жизни, надолго не хватит. Помощи ждать было так же неоткуда. А значит, если она хочет здесь остаться, ей нужна работа. При чём с проживанием. Ведь после начала работы времени на учёбу практически не останется. А значит нужно либо переводиться на заочное, либо и вовсе бросать институт. В любом случае общежития её лишат, а снимать жильё - слишком дорого. После недолгих размышлений выбор пал на агентства по найму горничных. Если повезёт, то попадётся что-то стоящие. Если же нет... Ну тогда и посмотрим. Лишь в одном она была абсолютно уверена: Назад дороги нет! Что бы не произошло, как бы плохо здесь не было, домой она не поедет. Уж слишком не выносимо было ей смотреть, как день за днём, всё больше и больше пьёт отец, толстеет и глупеет мать. Да, она понимала, что это просто средство, просто лекарство от боли, вызванной самоубийством их ненаглядной Женечки. Но что было делать ей? Старшие братья давно обзавелись своими семьями. У них уже были дети. А Маша... Маленькая Маша должна помогать папе с мамой! Это её обязанность как младшей дочери. И она помогала. Изо всех сил! Поддерживала идеальный порядок в доме, готовка и стирка так же полностью легли на её плечи. Но это не помогало. День за днём, Мария видела как отец пьёт всё больше, а следит за собой всё меньше. Мать, придя с работы, непременно брала что-нибудь сладкое и садилась к телевизору, смотреть очередной сериал. Глаза её делались пустыми, стеклянными, будто у рыбы. Маша ужинала на кухне, в одиночестве... Через какое-то время мама уволилась из магазина, сославшись на больные ноги. А перед самым отъездом, выяснялось, что отец теперь так же безработный... Останься она дома, и её судьба была бы предрешена. С одной только школой за плечами, на хорошую работу не устроишься. Но денег в семье нет... Так что изволь пахать от зари до зари за копейки. А вечером, придя с работы, не забудь навести порядок, постирать, и обязательно приготовить хоть что-то съестное, пока мама, с глазами дохлой рыбы, смотрит очередной сериал, а отец шляется неизвестно где, в поисках выпивки.


Оставив анкеты в трёх агентствах Мария принялась ждать. Время тянулось бесконечно. Дни сменялись днями, похожими один на другой будто близнецы. С утра учёба, в обед дешёвая булочка с бутылкой газировки и снова на пары́. Вечером комната, слишком маленькая для четверых. Вечно серьёзное, сосредоточенное лицо Зои, склонённое над очередной библиотечной книгой, несмолкающая трескотня Ани и Тани, на тему кто из парней всё же круче. Застарелый запах табака смешивается с запахом сладких, цветочных духов и лапши быстрого приготовления с парой дешёвых сосисок, её ужином. Несколько раз звонили братья. То один, то другой, убеждали её в том, что так нельзя! Что она обязана немедленно вернуться! Что её поступок глупый и детский, и лишь расстроил родителей. Когда уговоры и наставления не возымели эффекта, начались призывы к совести и угрозы. Они обещали приехать, избить её и силой увезти обратно. Заявить на неё в полицию, о якобы краже денег у родителей. Однако, стоило ей послать им записи этих разговоров, сохранённые на диктофон, как звонки тотчас же прекратились. Пару раз звонила мать. Она плакала в трубку, умоляя её вернутся. Говорила что не сможет без неё, что она слишком жестока. Что её долг как дочери, позаботится о них, её родителях. Что она им жизнью обязана и так далее, и в том же духе... Кончилось тем, что номера всех родственников отправились в "чёрный список".


Недели тянулись бесконечно. Деньги, с таким трудом сэкономленные за долгие годы, утекали будто вода сквозь пальцы. От сосисок на ужин пришлось отказаться. Газировку в обед, заменила простая вода. Нужной ей работы всё не находилось. Периодические походы и звонки в агентства результат имели почти нулевой. Вакансии появлявшиеся регулярно, ей увы не подходили. Там не предоставлялось проживание. А если таки появлялось предложение с проживанием, то в требованиях обязательно был пункт: "Опыт работы не менее ... лет."


Мария уже была на грани отчаяния, когда раздался тот самый телефонный звонок, изменивший всю её жизнь.


- Глацких Мария Сергеевна?


- Да.


- Здравствуйте. У нас появилась новая вакансия. Горничная. С проживанием и питанием. Опыт работы не важен. Вас интересует?


- Да. - Усилием воли она заставила голос звучать почти спокойно, хоть сердце и готово было вырваться из груди. - Когда я могу пройти собеседование?


- Завтра в три. Вас устроит? - Голос на том конце был будничным, уставшим от рутины. Голос немолодой уже женщины, слегка хриплый, наверно от табака.


- Да! - Ответ был мгновенным.


- Хорошо. Пишите адрес.


К будущему месту, работы пришлось ехать на такси. Метро рядом не было. Общественный транспорт так же туда не заглядывал. Те, кто там жил, не любили суету. Они предпочитали покой и собственные автомобили класса люкс. Один из самых элитных и дорогих районов города. Сплошь высокие, под три метра глухие заборы, надёжно скрывающие всё что происходит внутри от посторонних глаз. Камеры слежения чуть ли не через каждый метр. Это был уже не район, это был своего рода закрытый клуб для избранных. "Я буду здесь работать? Жить и работать за одним из этих огромных заборов? Да ну! Бред! Не примут меня. Нужно попытаться хоть деньги за проезд вернуть. Им это, ведь ничего не будет стоить, а я вот последние отдала. Да..."


Опасения были напрасны. Её приняли. Старшая горничная, проводившая собеседование, долго и нудно рассказывала Марии об обязанностях, ответственности и наказаниях. Последний пункт, впрочем, был весьма короток и лаконичен. Звучал он так: - Если меня из-за тебя накажут, хоть намекнут что ты плохо работаешь, как я тебя тут же уволю. Это понятно?


- Разумеется!


- Никакие оправдания я не приму. Понятно? Никакие!


- Я вас поняла! - Жизнерадостным, счастливым голосом отвечала ей Маша. - Я выложусь на все сто и не подведу вас! Обещаю!


- Все вы так говорите! А по голове потом я получаю! - Старшая горничная, дама лет сорока, покачала головой. - Ладно! Начнёшь работать, посмотрим чего ты стоишь. У Алисы спроси распечатки, там подробные инструкции. Вперёд!


- Да! - Мария буквально вскочила на ноги и тут же склонилась в поклоне - Спасибо!


- Ну, хоть про поклон не забыла - Губы старшей слегка растянулись в улыбке.


Приступив к работе, об учёбе тут же пришлось забыть. Впрочем, как и обо всём остальном. "Распечаток" оказалось ну очень много. В этом доме регламентировано было буквально всё. От пробуждения и до отхода ко сну, каждый человек из прислуги, в каждый определённый момент времени должен был знать где ему находится и что делать. Помимо этого, были инструкции на случай различных непредвиденных ситуаций, от отключения электроэнергии до землетрясения. И всё это работники обязаны были знать чуть ли не наизусть. За уклонение, незнание, нерасторопность, да за что угодно! могли либо лишить части зарплаты, либо (что случалось гораздо чаще) просто уволить. Но если есть кнут, должен быть и пряник. И он был. Да ещё какой! Зарплата была просто огромной. Родители Марии столько за год не зарабатывали, сколько здесь платили за месяц. Условия проживания можно было сравнить с дорогим отелем. Питание способно было удовлетворить вкус любого, самого изысканного гурмана.


Забыв обо всём, Мария всю себя посвятила работе. И со временем, это принесло плоды. Всё более и более ответственную работу доверяла ей старшая. Начав с мытья полов в подвале (каждый вторник с восьми до полудня) и выноса мусора (всё тщательно рассортировать, Анатолий Владимирович очень любит природу и старается о ней заботиться) Маша уже через месяц была переведена на освободившееся место посудомойки. Дальше больше... Через пять месяцев она уже наводила порядок в хозяйской спальне. Ещё через месяц Ольга Михайловна обратила на неё внимание. Со временем они подружились. Ольга убедила мужа сменить старшую горничную, поставить на это место Марию.


То время было самым счастливым в жизни девушки. Ольга частенько брала свою новую подругу то на шоппинг, то в салон красоты. Музеи, выставки, памятники архитектуры так же не остались без внимания. Им было весело и интересно вдвоём.


Остальная прислуга недовольно шепталась за спиной новоиспечённой старшей. Слишком уж быстро девчонка забралась так высоко! Многие работали здесь не первый год, но даже помыслить о таком не могли. Однако, Мария смогла это уладить. Она просто уволила нескольких, особо завистливых работниц, для остальных же, смогла выбить у хозяина мелкие поблажки и лёгкое уменьшение занятости. Разговоры за её спиной тут же смолкли. Жизнь была прекрасна, перспектива радужна! Но...


Мария прекрасно помнила день аварии. Жаркий, душный летний день. Первый день её месячных. Это было просто отвратительно! Спина невыносимо болела, желудок бунтовал, а голова, казалось вот-вот взорвётся. И эта чёртова жара... Именно в тот день проводились работы на участке. Привезли несколько новых сортов роз, столь любимых Ольгой. И конечно же, хозяйка попросила её проследить за посадкой, пока она съездит на одну встречу...


"На встречу! Конечно! А я тут сдохнуть должна от этой жары! Сидит наверняка в ресторане, вино пьёт! А я тут жарюсь, за цветочками смотрю. Какой идиот вообще придумал розы в летнюю жару пересаживать? Глупости какие!" Думала Маша, стоя в тени дерева и обильно потея. Тошнота была почти нестерпимой, в голове бил огромный колокол. Таблетки не принесли никакого облегчения, хоть и были приняты в двойной дозировке. На горизонте клубились белёсые, градовые тучи. Порой их озаряла молния...


Сидя сейчас у кровати Анатолия Владимировича, глядя на его испещрённое морщинами, усталое лицо, Мария вспоминала всю историю своей жизни. После похорон хозяин был почти в таком же состоянии. Она лично взялась ухаживать за ним. Что это было тогда? Акт милосердия? Или так она отдавала дань умершей подруге? Она и сама толком не знала. Просто делала и всё. Те два месяца, растянулись для неё на два года. Старик почти не вставал со стула. Просто сидел в темноте и горько плакал, либо смотрел невидящим взглядом в пространство. Видя его горе, видя как сильно он страдал, Мария страдала вместе с ним. Стоя за дверью его комнаты, она плакала по целым часам. Слыша что Анатолий успокоился, она вновь и вновь, нацепив на лицо маску бесстрашия, пыталась его накормить, помыть, переодеть. Как правило, попытки были безуспешными, но она не сдавалась. Она понимала, если сейчас отступить, то он просто умрёт. И она не отступала! Раз за разом входя в темноту комнаты, вдыхая смрад затхлого воздуха, она верила что делает всё правильно! Что она на своём месте! И в конце концов, она своего добилась! Анатолий Владимирович пришёл в себя. В тот день, когда он вышел на балкон, когда взглянул на розы внизу и улыбнулся, в тот момент сердце Марии было готово разорваться от счастья! Она смогла! Она выдержала и смогла ему помочь! Ты видишь Ольга? Видишь подруга? Это для тебя!


- Мария, а где Олег?


Всё внутри неё оборвалось. Он даже спасибо ей не сказал! Ничего! Ни одного слова благодарности! Где Олег? Нет! Не Олег кормил тебя всё это время, не Олег часами стоял под твоей дверью, слушая как ты плачешь и рыдая вместе с тобой, не Олег поставил тебя на ноги! Это всё я! Слышишь ты? Старый вонючий козёл! Я!


Ни один мускул не дрогнул на её лице. За время работы здесь, она научилась себя контролировать, как никто другой. Ровным, спокойным голосом она произнесла:


- Олег Павлович у себя. Позвать его?


- Да. - Но не успела она развернуться, чтобы уйти, как он заговорил вновь - Впрочем не нужно. Лучше скажи шофёру подготовить машину. Через двадцать минут я еду в офис.


Она поклонилась и вышла из комнаты.


В следующий раз они увиделись через несколько месяцев...


За время болезни, бизнес империя Смирнова вплотную приблизилась к краху. Столь тщательно подготовленный план, срыва сделки по слиянию конкурентов в исполнение приведён не был. Как следствие: враги объединились. Собственная же компания Смирнова, фактически лишившись управления, покатилась в бездну неконтролируемого хауса. Стоило новости, о смерти жены генерального и о его болезни, просочится в массы, как тут же подняли голову многочисленные шпионы конкурентов занимавшие порой достаточно высокие должности в компании. Долгое время, эти засланные люди имели доступ только к той информации, которая была выгодна компании. Не раз и не два, Смирнов, путём "слива" нужной информации, нужным людям в компании, топил конкурентов. Однако теперь, когда некому было принимать решения, все вдруг узнали обо всём. Это было подобно взрыву бомбы, в трюме корабля. Бизнес-империя Анатолия Владимировича Смирнова вот-вот должна была уйти на дно.


Но слишком большой она оказалась, чтобы умереть так легко. Так быстро... В компании было множество людей любящих и ценящих свою работу. Несмотря на все трудности, несмотря на кризис и всё усиливающиеся, с каждым днём, нападки конкурентов, люди продолжали работать. Работать и верить в то, что Анатолий Владимирович скоро вернётся. И тогда всё снова будет как прежде. Всё снова станет хорошо.


Анатолий Владимирович неспешно вошёл в свой рабочий кабинет. Здесь всё осталось по-прежнему. Никто, кроме уборщиц, не смел здесь ни к чему прикоснуться. Очень медленно старик подошёл к окну. Именно в это окно он смотрел, когда раздался звонок. Когда не стало Ольги. Его любимой Ольги. Постояв какое-то время в задумчивости, глядя на небо (сегодня небо было ясным, никакого намёка на грозу) Анатолий медленно вздохнул и прикрыл глаза.


- Прощай любимая. Я всегда буду любить тебя! - Слова были произнесены едва слышно.


Простившись с покойной таким образом, Анатолий запросил полный отсчёт о делах компании, за все два месяца своего отсутствия. Данные были удручающими. Прибыли падали буквально на глазах. Контракты не выполнялись, что грозило судебными тяжбами. На нескольких заводах рабочие массово увольнялись. Одно производство уже пришлось остановить. Акции, ещё совсем недавно стремительно растущие в цене, теперь так же стремительно падали.


Читая отсчёт, страницу за страницей, Анатолий Владимирович чувствовал как в груди его закипает гнев. "Вот значит как? Значит так, да? Не успел я жену похоронить, как вы уже и меня схоронили?" - Глаза его лихорадочно блестели, на губах играла странная полуулыбка.


Дочитав, Анатолий какое-то время просто сидел глядя в пространство. Спустя пару минут он встал и вновь подошёл к тому самому окну. Солнце клонилось к закату, окрашивая небосвод нежным розовым цветом.


- Ольга? Ты меня видишь? - Проговорил Смирнов негромко. - Если ты и правда там, помоги мне!


Работа по восстановлению кампании началась!


Сутками, забывая о сне и еде Смирнов работал. Работал не помня себя, не замечая дней и недель. Он должен был не только восстановить, но и приумножить, многократно приумножить могущество и влияние своей империи. А затем, когда он этого добьётся, он отомстит! Отомстит всем мерзким тварям, что посмели воспользоваться его горем, для своей выгоды. Это желание, желание мести, стало для Анатолия спасением. Стимулом жить.


Постепенно, компания вернула своё былое величие, свою власть.


Настало время мести!


В ход пошло всё. Подкуп, диверсии, угрозы, насилие... Анатолию было плевать на средства. Главное: Цель! Цель - Наказать всех тех, кто посмел нажиться на его горе. На его потери.


Он своего добился. Виновные (все те, кого он сам посчитал таковыми) были жестоко наказаны. Кто-то лишился работы, кто-то бизнеса, кто-то жилья. Иные потеряли семью или даже жизнь. В своей мести Анатолий Владимирович Смирнов не ведал пощады.


- Ты ведь и меня бы убил, если бы знал, что я обо всём догадалась? Так ведь? - Одними гудами прошептала Мария Сергеевна, и улыбнулась.Никаких доказательств у неё разумеется не было. Только догадки и логические выводы.


С тех пор как Ольги не стало, Анатолий полюбил одиночество. Свои редкие выходные старик предпочитал проводить в своём кабинете, за чтением книг. Порой, он подолгу стоял или сидел на балконе, любуясь небом и садом внизу. Розы, пересаженные в тот злополучный день, всё же принялись, и весной дали обильный цвет. Смотря на них сверху, на Анатолия порой находило желание с кем-нибудь поговорить. В такие минуты Мария всегда оказывалась рядом, будто по волшебству.


- Помнишь, как Ольга их любила?


- Прекрасно помню, Анатолий Владимирович!


- Возилась с ними, бывало по целым часам! Я ей говорю: Брось ты! Садовник на что? - А она мне: Дай в земле поковыряться! - А потом жаловалась, что руки грубые!


- Она очень любила землю.


Разговор неспешно тёк, будто ручей. От роз, он переходил к земле, от земли к чему-нибудь ещё... Мало-помалу старик заговаривал о работе и компании. Сам того не замечая, он рассказывал Марии такое, что не должно было покидать рабочий кабинет ни при каких условиях. Мария слушала, запоминала и анализировала. Мало ли что может пригодится в жизни.

Глава 5

Дорога, пусть и неплохо знакомая Фёдору, в этот раз заняла больше времени чем обычно. Тёмный, дождливый вечер никак не способствовал быстрой езде, и потому на место они прибыли уже ночью. Неприглядный днём колодец двора, ночью выглядел ещё более уныло. Только два тусклых фонаря едва освещали его территорию. Тёмные громады домов нависали над площадкой асфальта со всех сторон. Молчаливо давили своей холодной безучастностью. Несколько окон тускло светилось, отбрасывая жёлтые блики на мокрый асфальт. При взгляде на них Фёдору стало ещё тоскливее и холоднее на душе. За этими окнами шла простая мирная жизнь. Дети, давно уснули. Ведь им завтра в школу. Любящие матери и отцы, укрыв и поцеловав своих чад на ночь, теперь лежали в обнимку, смотря последние выпуски новостей, досматривая последние минуты фильмов. Скоро пора будет выключать телевизор и пожелав друг другу спокойной ночи, мирно уснуть до утра. Вот оно, простое и столь необходимое ему самому счастье! Но вместо этого...


Вместо этого он торчит сейчас здесь! В этом Богом забытом, обшарпанном, холодном дворе! И конечно, нечего и мечтать попасть сегодня домой, к семье. Обратный путь займёт как минимум час. И это только до особняка. А оттуда до дома ещё ой как не близко... Завтра утром опять на работу, а значит и ехать домой уже нет смысла. Лучше заночевать в особняке, в отведённой для него комнате примыкающей к гаражу. О! Эта проклятая комната! Как же он её ненавидел! Она стала для него сосредоточением, физическим выражением разлуки с семьёй. Сколько уж раз, оставаясь на ночь в этой небольшой комнатушке, Фёдор лёжа без сна, думал о своей семье. Как они там? Дочь уже уснула? Наверняка. Она ведь ещё совсем кроха! Наверное вновь просила мать прочесть ей сказку про Царевну лягушку. Она так её любит! Каждый раз так укоризненно качает своей маленькой головкой, хмурит бровки, на моменте сжигания лягушачьей кожи глупым Иваном. И сколько же радости приносил ей счастливый конец! Улыбка озаряла всё её лицо, серьёзный, сосредоточенный взгляд теплел, делался мягким и спокойным. После этой сказки дочь всегда прекрасно спала.


А вот он заснуть не мог. Лежал без сна, в маленькой комнатке, примыкавшей к гаражу, и мечтал лишь об одном: "Уволится! Бросить всё и устроится на нормальную, обычную работу! Приходить домой вечером. Целовать жену, обнимать дочь. Ждать пятницу и проклинать понедельник. Жить обычной, тихой жизнью!" Увы... Мечта, должна остаться лишь мечтой. По крайней мере до тех пор, пока не будет погашена ипотека. Да и кроме того... Скоро в их семье появится ещё один маленький член. А старшей дочери скоро в школу... Нет! Сейчас нельзя терять столь щедро оплачиваемую работу. Точно не сейчас. Может быть года через три четыре... Когда оба ребёнка будут уже достаточно взрослыми, чтобы Рузанна (так звали его жену) могла найти работу... Может быть тогда он...


Резкий хлопок закрывшейся автомобильной двери вырвал Фёдора из потока мыслей и образов. Вздрогнув всем телом, он обернулся.


- Хей парень? Долго ты ещё будешь стоять там столбом? Мог бы и двери открыть для дамы, как истинный джентльмен!


От этой фразы в голове Фёдора всё смешалось. Дамы? Что? О чём это он? Или совсем с катушек слетел?


- Извините, я немного задумался...


- Ладно, прощаю! Лучше скажи, где живёт хозяин?


- Что...


- Ах чёрт! Я! Где я живу? Квартиру помнишь? Подъезд, номер?


- Вот тут - он указал рукой на дверь подъезда - квартира двадцать один. Третий этаж.


- Молодец! Пойдёшь со мной, подстрахуешь чтобы я не упала.


" Не помнит номер квартиры? Себя называет в женском роде? Да он же совсем тронулся! Ээх! Вот же, правду говорят - не в деньгах счастье!" - Подумал Олег, спешно обходя машину и подставляя своё крепкое плечо.


Подъём занял очень много времени. Олег с трудом переставлял ноги, преодолевая одну ступень за другой. На лбу его выступила испарина, он тяжело дышал.


Наконец Эверест третьего этажа им покорился. Они стояли перед дверью квартиры Олега.


- Ключи. Где ключи? - Она хлопала себя по карманам - Мальчик? Не знаешь, где мои ключи?


От такого обращения Фёдор растерялся окончательно. Мальчик? Мальчик твою мать?! Да ты кто такой, чтоб меня так называть? Мальчик! Да я тебя... "Он болен" всплыла в голове успокаивающая мысль. Ты же видишь, у него не в порядке с головой. Да. Он видел. А потому усмирив гнев, спокойным голосом произнёс: - Когда мы вас забирали, дверь запер Анатолий Владимирович. Скорее всего ключи у него.


- О!... - Олег выругался, не стесняя себя в выражениях - А раньше ты об этом сказать конечно же не мог?


- Вы не спрашивали.


- Ну конечно же я не спрашивала! А чёрт... И что теперь прикажешь делать? Ехать обратно? Хозяин совсем скоро проснётся! Времени мало! Дерьмо!


- Возможно ключ есть у Светланы. Она живёт вот тут - Фёдор указал на дверь соседской квартиры.


- Это тот пьяный мусор, что назвался тёткой хозяина? В прочем неважно! - Мужчина подошёл к указанной двери, начал звонить. Он давил и давил кнопку звонка, не отпуская. Палец лежащий на кнопке слегка подрагивал от напряжения. И хотя приглушённая трель отчётливо слышалась даже здесь, в подъезде, дверь никто не открывал. Прошла долгая-долгая минута.


- Это вы что здесь делаете? А? - Раздался за их спинами визгливый, старческий голос - Я вот сейчас в милицию позвоню! Они живо подскочут! Всех заметут!


Дверь третьей на площадке квартиры была приоткрыта. В щель выглядывало недовольное, старческое лицо.


- А ты почему здесь??? - Увидев лицо обернувшегося к ней Олега, Таисия Григорьевна не на шутку испугалась - ты же наркоман! Тебя же лечиться увезли! Или сбежал? Нет уж! Хватит! Пущяй милиция разбирается!


Она уже спряталась за дверь, и хотела её захлопнуть, но дверь не поддалась. Кто-то крепко удерживал её с той стороны. Женщина почувствовала неприятный укол настоящего страха. Собрав всю волю в кулак, Таисия вновь выглянула в подъезд. Дверь удерживал детина, что давеча уносил Олега на своих плечах.


- Я прошу прощения - начал детина неожиданно робким голосом - прошу прощения за то, что вас потревожили в столь неурочный час! Видите ли в чём дело... Врачи... Врачи назначили Олегу постельный режим, в максимально знакомой для него обстановке! Вот Анатолий... - шофёр на секунду умолк, что-то вспоминая - Васильевич! Анатолий Васильевич и приказал доставить его домой, как можно скорее! Но вот оказия! Ключи он нам и забыл оставить! У вас случайно нет запасных?


По мере того, как мужчина говорил, страх окончательно отступил. И действительно! Чего это она испугалась? Сколько лет следователем отработала. Такое повидала! Этому мальцу и не снилось! Да если хоть намекнут, хоть пикнут в её строну! Она их всех в бараний рог скрутит! Сколько её учеников ещё работает! Да если что! Один звонок и...


- Нет у меня ключей. Вон! У неё есть! - Бабка махнула рукой на дверь Светланы. - Только разбудить её нужно! Пришла, пьяная! На ногах не держалась! Теперь спит небось... Шалава! - С этим громким обвинением дверь квартиры захлопнулась, щёлкнул замок.


- Так хозяин - наркоман? - Она громко рассмеялась - Вот это интересно! И на чём же он торчит?


- Да тише вы! Ради бога! - Фёдор решительными шагами подошёл к двери двадцать второй квартиры, забарабанил кулаком в дверь.


Спустя какое-то время дверь всё же отворилась. На пороге стояла Светлана. Волосы были всклокочены, стояли дыбом. Красные, воспалённые, выпученные глаза смотрели прямо перед собой, ничего не выражая. На щеке виднелись следы высохшей слюны. Одежда в беспорядке, была вся измята. От женщины сильно пахло водочным перегаром.


- Чего надо б...? - Спросила она сильно охрипшим голосом, не до конца понимая кто перед ней.


- Света, вы меня узнаёте? Это я! Олег! Мы с вами пару дней назад познакомились. Помните?


- Ну? - Протянула она, проводя ладонью по лицу - чего надо?


- Я Олега привёз. А ключа нет! У вас ведь есть запасной? Дайте нам, пожалуйста. Ему плохо! Ему прилечь нужно!


В ответ Светлана громко рыгнула, матюкнулась, развернулась и скрылась в недрах квартиры. Через несколько секунд появилась вновь, держа в руках ключ.


- Сука! И на... - вновь последовал поток бранных слов, суть которого состояла в вопросе "Зачем мне это нужно?"


- Я согласен! - Мужчина взял ключ, и отвернулся. Запах из её рта, весь её вид вызывал в нём отвращение, тошноту.


- Эй, вы там? Голубки? Побыстрее нет? Хозяин почти проснулся! Да чтоб вас!


Она скоро потеряет контроль. Сил его удерживать, уже почти не осталось. Ещё минута, может две, и всё! Руки дрожат. Тело мёрзнет. Ноги всё слабеют, отказываются держать вес тела. Нужно лечь. Нужно, чтобы всё произошло постепенно, плавно. Иначе, чёрт знает что может случиться? Перед глазами всё поплыло.


Она почувствовала что её кто-то приобнял. Помог идти. Ноги уже совсем не слушались. Её несли. Она падает? Что-то мягкое. Тепло разливается по телу. Холод отступает. Слышатся звуки. Что это? Неважно! Хозяин готов взять контроль. Нужно...


- Эй, вы там? Голубки? Побыстрее нет? Хозяин почти проснулся! Да чтоб вас!


Эта фраза была произнесена каким-то странным, искажённым и тихим голосом. Олег поспешил открыть дверь и обернуться. Как раз вовремя, чтобы не дать упасть своему столь проблемному пассажиру. Внеся тело мужчины в комнату, откуда он же его и уносил, Федя положил его на всё тот же диван. Укрыл всё тем же пледом. Постоял минуту стараясь не обращать внимания на вонь в квартире. Проверил дыхание, пульс. Кажется всё было в порядке. Два дня прошло, и всё вернулось к началу.


- Ка - это колесо! - Произнёс шофёр фразу из прочтённого когда-то романа. И почему она вспомнилась ему именно сейчас? Да хрен с ней! Нужно ехать.


Уходя, он оставил ключ на кухонном столе. Дверь просто захлопнул. Лестничная клетка была пуста. Однако, он не сомневался что за ним пристально наблюдают. Ну и пусть! Когда он уходил, Олег был жив. Это главное! Остальное его не касается. Он же всего лишь водитель!


Выйдя из подъезда Фёдор сел в машину и уехал.

Глава 6

Тишина.


Он не знал, сколько времени тут находится. Ему было всё равно. Боле того, здесь не существовало самого понятия времени. Всё, что здесь было - это тишина. Ни мыслей, не чувств, ни снов, ни голосов, ничего. Даже боль ушла. Это приносило покой. Здесь ему было хорошо и спокойно, будто в материнской утробе. Тишина скрыла его, прятала, даже от самого себя, и это было хорошо! Он наслаждался этой тишиной! Пил её большими глотками, и не мог удалить жажды. Это состояние абсолютного ничто - было, как оказалось, пределом его мечтаний.


Звук.


Звук пришёл извне и уничтожил тишину. Доля секунды и звук исчез, но значение это уже не имело, ибо звук был. Был и прекратился. А значит, было что-то до его появления, и что-то после. Время вновь начало свой неустанный бег. А если есть время, значит есть и его осознание. Мысль. Восприятие. Стоило ему это понять, как пустота дала трещину. Сквозь неё начал проникать слабый, серый свет. Только сейчас Олег понял что Тишина была Тьмой. "Вакуум!" - Первое слово, что пришло на ум. "Я был в вакууме!"


Стоило мысли родится, как трещина перед ним начала стремительно расти, ветвится и расширяться. Свет лившийся из неё становился всё ярче и ярче. Однако, он не резал глаз. Не причинял боли. Он был мягким и тёплым, словно объятья материнских рук.


"Мама!" - Мысль эта произвела эффект разорвавшийся бомбы. Сфера Тишины, окружавшая его, мгновенно лопнула, словно мыльный пузырь. Воспоминания, образы, чувства - всё хлынуло сплошным потоком, сметая преграды, растекаясь широкой волной внутри сознания. Всё больше и больше воспоминаний всплывали в памяти. В ужасе Олег схватился за голову, четно пытаясь это остановить. Увы! Поток всё нёсся вперёд, принося всё больше и больше образов прошлого.


Прошла мучительно долгая минута. Олег медленно опустил руки. Он вспомнил. Вспомнил всё. Приступ, звонок отчему, расплывчатое, громадное, как Луна, лицо врача. Врач что-то говорил ему про укол и сон. Да, точно! Тот жуткий кошмар! Театр, сцена, мама... От воспоминаний об изуродованной матери, сидящей на сцене, по всему телу пробежал озноб. Мужчина поёжился и повернувшись на бок, чуть ли не инстинктивно сжался в позу эмбриона. "А ещё... Ещё там была говорящая кукла..."


- Неужели, ты обо мне вспомнил? Я уж и не надеялась!


Голос звучал внутри его головы. Олег понял это сразу, ясно и чётко. Обстоятельство это, однако не вызвало испуга или неприязни. Он ясно почувствовал что голос не несёт угрозы, а значит и боятся не нужно.


- Кто ты? - Чуть слышно прошептал Олег одними губами.


- Это ты мне скажи, хозяин... - В последнем слове явно слышалась издёвка. - А заодно, потрудись объяснить, почему ты живёшь в этой крысиной норе, вместо особняка с прислугой?


- Что? Я? - Олег смешался - Я живу здесь, потому что это мой дом! Да... Я живу у себя дома! А кто ты?


Вместо ответа в голове раздался смех. Счастливый, заливистый смех. Олег растерялся окончательно.


- Ладно! Не буду тебя мучить. - Голос в голове стал громче и увереннее. - Помнишь театр внутри себя? Заходи в него и поговорим. Кажется у меня уже достаточно сил на визуализацию.


- Как? Я не знаю как это сделать?


- Просто ляг на спину, закрой глаза и увидь! Увидь это место! Дальше я помогу.


Сначала у него ничего не выходило. В голову лезли мысли, образы и видения никак не относящиеся к его цели. Боле того, чрезвычайно сильно его отвлекающие. Спустя какое-то время, Олег сдался и мысленно попросил помощи у таинственного голоса, однако тот молчал. Олег попробовал снова, и вновь никакого ответа.


- Отлично! - Сбрасывая с себя плед, воскликнул мужчина резко вставая и направляясь вон из комнаты - Ты забралась ко мне в голову и даже отвечать не хочешь! Просто отлично! Мне как раз этого не хватало!


Стоило ему это произнести, как всё тело взмокло от холодного пота. Это же болезнь! Точно! Это не может быть ничем иным! Тот луноликий доктор, не смог ему помочь, поэтому папа и решил отправить его обратно домой. Чтобы он меньше доставлял проблем... Вот значит, как обстоят дела?! Да! Теперь всё стало на свои места. Болезнь продолжает прогрессировать и спасения больше нет. Всё кончено! Тот звонок отцу, на который он так долго не мог решиться, тот звонок ведь был последней его надеждой! Всё! Теперь всё! Дальше ОНИ будут только ждать и наблюдать! Ждать пока он НАРУШИТ ПРАВИЛА! А потом... Потом ОНИ засунут его в психушку! Да! Именно так и будет! Это конец! Конец всему!


Масли неслись всё быстрее и быстрее. Образы мелькали перед мысленным взором, сменяя один другой с невероятной скоростью. И каждый новый образ был ужаснее предыдущего, вселял больше отчаянья. Из глаз потекли слёзы. Шаги замедлились, он остановился. Сел на корточки, обняв колени руками. "Спрятаться!" вертелась в голове настойчивая мысль. Она была навязчива и неотступна. Страшные картины нанизывались на неё как на нить, образовывали причудливый узор. "Прячься! Прячься! Прячься!" Стучало в висках. Голова болела всё сильней и сильней. Тошнота подкатила к самому горлу. " Прячься! Прячься! Пря..." Мысль оборвалась. Олег встал. Повернулся и пошёл обратно к дивану. Глаза его в этот момент были совершенно пусты, рот чуть приоткрылся. Движения его в этот момент более всего напоминали движения марионетки, подчиняющейся воли кукловода. Стоило ему сесть на диван, как невидимые нити были тотчас обрезаны. Тело кулем повалилось на бок, нечего не выражающие глаза закрылись.


Олег понял что у него получилось, ещё до того, как открыл глаза. Никогда и нигде ему не доводилось сидеть в более удобных креслах, чем были здесь. На вид совершенно обычные, эти кресла идеально ему подходили. Всё тело мгновенно расслаблялось. Казалось, что он парит над землёй, сидя на мягком, пушистом облаке.


- Ну, вот и свиделись, хозяин! - Послышался сбоку девичий голос. - А то заладил: Не могу! Помоги! Оказывается можешь?


- Могу. - Олег открыл глаза.


От предыдущего беспорядка почти ничего не осталось. Обрушившиеся балконы вновь были на своих местах. Трещины в стенах, хоть ещё и отчётливо просматривались, стали уже гораздо уже и меньше. Тяжёлый, алый занавес, закрывавший сцену, вновь был повешен на своё место. И хотя на нём всё ещё виднелись следы недавней катастрофы, такие как оборванные края, и белые пятна строительного мела, само его наличие успокаивало и ободряло. Кое-где на полу, поблёскивали осколки стекла. Но это было мелочью. Главное, этот мир уцелел! Осознание этого факта принесло Олегу чувство покоя и тихой радости.


- Чего заулыбался? Нравится? - По тону было ясно, что девушка тоже вполне довольна.


- Да. - Олег повернул голову и посмотрел на свою собеседницу. Всё тот же деревянный манекен, что и в прошлый раз. Всё та же улыбка на губах, и всё то же отсутствие лица. С ней всё осталось по-прежнему.


- В прошлый раз, не вышло. Давай попробуем сейчас, хорошо? Мне сложно быть и здесь, и снаружи одновременно. Так что, дай мне, пожалуйста глаза и уши! Чтобы мы могли нормально поговорить. От носа я кстати тоже не откажусь!


- Что? Я? - Олег заморгал, недоумевая - Как мне это сделать?


- Просто разреши мне видеть. Позволь мне иметь глаза. - Губы вновь растянулись в улыбке. - Ты ведь уже дал мне рот! И полом так же наградил!


Услышав это Олег машинально глянул вниз, и увидел две скрещённые руки.


- Ах ты пошляк! - Кукла довольно рассмеялась - Так и знала, что ты так сделаешь!


- Да я не то...


- Да да! Все вы мужики - "Не то!" - И она вновь рассмеялась. - Ладно, пошутили и хватит. - Голос её стал серьёзным. - Дай мне уже, всё что нужно, для нормального общения. Одновременно быть и здесь и там, очень утомляет. А сил и так не очень много!


- Хорошо. - Олег слегка нахмурился, сосредотачиваясь - Ты хочешь видеть? Смотри!


На деревянном лице куклы появились два небольших углубления. Секунду спустя, на него уже смотрела пара любопытных глаз.


- Ты хочешь слышать? Слушай! - С боков деревянной головы набухли бугры, превратившиеся в небольшие, аккуратные уши.


Какое-то время спустя, рядом с Олегом уже сидела молодая девушка. На вид ей было около двадцати пяти. Рыжие локоны падали чуть ниже плеч. Небольшие, угольно-чёрные глаза смотрели с неподдельным интересом. Молочно-белая кожа лица подчёркивала их глубину. Небольшой, аккуратный носик пуговка был самую малость вздёрнут. Тонкие, алые губы искривились в улыбке. На ней была надета джинсовая рубашка на выпуск и джинсовые же штаны. На ногах красовались ковбойские сапожки, из коричневой, мягкой кожи.


- Сделал из меня ковбойскую подстилку? Девочка для пастуха! - Она вновь залилась счастливым смехом - только шляпы не хватает!


- Почему подстилку? - Олег мгновенно смутился - Я...


- Нравятся значит девочки-наездницы? А жеребец?


- Да я не то чтобы... - Олег засмущался ещё сильнее и даже немного покраснел.


- Ладно! Шутки в сторону. - Тон её стал серьёзным. Улыбка исчезла с лица, будто её и не было. - У тебя наверняка уйма вопросов. Давай, не стесняйся! Я отвечу на что смогу. Только... - В эту секунду она исчезла. Стул рядом вдруг оказался пустым. Олег вытаращил глаза, не понимая что произошло. Спустя ещё секунду его собеседница вновь заняла своё место. - У нас есть час. Может быть полтора. Потом, нужно будет отдохнуть.


- Что... Куда ты только что пропадала? - Олег таращил глаза, будто увидев призрака.


- Я брала контроль. Узнала как обстоят дела с нашим телом. Хорошая новость: Я смогла довести его до дивана и не уранила. Кажется даже не ушиблась нигде. Плохая новость: Энергии у нас немного, а на улице глубокая ночь. Утром предстоит много дел, так что, нужно хоть немного поспать. Следовательно, как я уже говорила, времени у нас на разговор - примерно час.


- Поспать? А сейчас? Сейчас, разве это не сон?


- Конечно же нет! - Девушка чуть улыбнулась. - Сейчас мы бодрствуем. Разговор вот ведём! Какой уж тут сон!


Олег покрутил головой, пытаясь понять, шутит она или говорит серьёзно? Поднялся с кресла, немного походил по проходу, вернулся.


- Я... - не дожидаясь продолжения, девушка наклонилась к нему и сильно ущипнула за руку - АЙ! - Олег отдёрнул руку, обиженно прижал её к груди - Больно же!


- Вот именно! А теперь скажи мне, во сне, бывает так больно? Нет? Вот именно! Теперь ты мне веришь?


Олег уселся обратно в своё кресло, глянул на красную отметину на руке, потом на собеседницу. - Хорошо. Если я не сплю, то где я?


- Серьёзно? - Уголки её губ опустились, брови слегка нахмурились. - Порой ты бываешь невероятно глупым! Я же тебе только что сказала, театр в твоей голове! Я попросила тебя сюда зайти, когда ты обо мне вспомнил. Неужели, ты успел об этом забыть?


- Нет... Но я думал что это просто...


- Просто что? Просто бред? Просто фантазия? Просто что?


- Просто диалог с самим собой! Один из мозгокрутов мне об этом рассказывал! Внутренний диалог - это нормальное явление! Так он говорил. Я думал...


- Хорошо! - Она вскинула руку, останавливая его монолог. - Внутренний диалог - это замечательно! Я это запомню! Но, оглянись вокруг. Для одного лишь диалога, тут многовато ВСЕГО, ты не находишь?


Олег посмотрел по сторонам. Даже за то короткое время, что он здесь находился, мир театра (так он решил его называть) претерпел изменения. Трещины на стенах уменьшились ещё сильнее. Некоторые были уже почти не различимы. Белые пятна на алом бархате занавеса, поблёкли. Дыры и прорехи становились меньше, незаметнее.


- Видишь? - Девушка вновь улыбалась - всё снова приходит в норму! Разве не здорово? Скоро, здесь вновь будет порядок и чистота. И тогда, ты вновь сможешь позвать сюда Дам и Господ. Ты же этого хочешь? Правда?


- Да... - Олег вновь растерялся. - Но откуда ты знаешь о них? Откуда знаешь о Дамах и Господах? И кто ты вообще такая?


- Я часть тебя. - Девушка смотрела прямо перед собой. Длинные, тонкие пальцы, теребили локон рыжих волос - Если я правильно всё поняла, то я часть тебя. А ты - она перевела взгляд на него - ты, часть меня! Мы - сиамские близнецы. Одно тело - два разума! Раздвоение личности! Слышал о таком? - Она говорила всё быстрее и быстрее. Пальцы мяли прядь волос всё с большим ожесточением - Вот! Прошу любить и жаловать! Я твоя вторая, искусственно созданная личность! Здравствуй дорогой хозяин! Я явилась! Прошу любить и жаловать! Твою мать!


Она резко отвернулась, скрестив руки на груди. Олегу показалось, что в последний миг, он успел заметить в её глазах слёзы. Или это лишь показалось ему?


- Прости.


Рыжие кудри чуть шевельнулись, когда она вновь взглянула на него. Мужчина сидящий сейчас рядом с ней, её создатель, её господин! Тот, от кого зависело её существование, сидел сейчас рядом с видом нашкодившего ребёнка, и чуть не плакал от обиды. " И вот это мой создатель? Это ему я должна помочь? Да этому слюнтяю ничего не поможет! Вот же..." пронеслась у неё мысль. Вслух же она произнесла: - Успокойся хозяин. Ты в этом не виноват. Это всё тот чёртов докторишка. Грёбаный ублюдок! Ладно, о нём подумаем потом. Сейчас, пойдём дальше... От чём ещё, ты хотел бы меня спросить?


- Меня зовут Олег. - Услышала она вместо вопроса - пожалуйста, не зови меня больше хозяин. Мне это не приятно.


- Серьёзно? - Девушка коротко хохотнула - Олег, значит? Ну как скажешь! - Внезапно, она повернулась к нему всем телом, чуть привстала, подаваясь вперёд - А как меня зовут? - Её лицо приблизилось к нему настолько, что он чувствовал её дыхание на щеке. В антрацитовых глазах горел огонь одержимости.- Как меня зовут? Скажи мне! Назови меня! Дай мне имя! - Она придвигалась всё ближе. Отстраняясь Олег упёрся спиной в подлокотник соседнего кресла - ну? Почему ты молчишь, хозяин? Скажи мне: КАК МЕНЯ ЗОВУТ?


- Мишель? - Олег так растерялся и испугался, что ляпнул первое, что пришло на ум. - Тебя зовут Мишель?


- Мишель, да? - Девушка мгновенно успокоившись, вновь уселась в своё кресло и улыбнулась обнажив прекрасные белые зубы - Здравствуй Олег! Меня зовут Мишель, и я твоя вторая личность. Очень рада знакомству!


- Можно ещё вопрос?


- Само собой! У нас ещё есть немного времени.


- Зачем ты здесь? То есть я хочу сказать, как ты тут оказалась? Зачем пришла?


- Ну конечно! Хочешь сказать ты не знаешь?


- Нет.


- Серьёзно? Не лги мне! - В голосе зазвенел металл. - Это ведь ты! Ты пошёл к этому мозгокруту! Ты! И ты сказал ему что хочешь вылечиться так? Так? - Она уже кричала - А он предложил тебе создать меня. Так? И ты конечно же согласился! Так? Так всё было? НЕ СМЕЙ МНЕ ЛГАТЬ!


- НЕТ! - Олег вскочил с места, навис над ней сжимая кулаки и тяжело дыша. - Я не знаю того врача! И не знаю, что он со мной сделал! У меня был приступ! И я позвонил отцу! - Постепенно кулаки разжались, Олег перестал кричать. Усевшись на кресло, он рассказал ей всё, начиная с момента, когда обнаружил себя в луже мочи, на кухне. - Я очень хотел спать. А он всё говорил и говорил... Потом спросил, понял ли я его? Я сказал что да. Он меня уколол, и я уснул. Очнулся здесь. Рядом с тобой. На сцене была мама и голос. Такой громкий голос! А потом...


- Я поняла. - Мишель была задумчива, пальцы накручивали прядь рыжих волос. - Хорошо! В таком случае я расскажу тебе, что ты пропустил, пока спал. Тебе ведь интересно, как ты очутился дома?


- Да! Конечно!


- Значит тот укол - заговорил Олег, внимательно её выслушав - Именно тот укол и создал тебя?


- Меня создал ты. Укол послужил лишь катализатором.


- Ага... Но что же нам теперь делать?


- Полагаю, спать. Время не терпит. Телу нужен отдых! Да и потом, "Утро вечера мудренее." Так ведь говорят? - Она улыбнулась ему тёплой, искренней улыбкой, и щёлкнула пальцами. Кресло рядом опустело.


Оставшись в одиночестве, Мишель задумалась. Действительно, его реакция на то, что она упомянула дам и господ, казалось искренней. Да и вопросы... "Где я? Разве это не сон? Кто ты такая?" Такое выражение лица подделать просто не возможно. А что это значит? Это значит что врач говорил правду. Как и Олег. Так. Итог: Я заперта в теле психически не здорового человека. Вот так история...


Прошло ещё немного времени, прежде чем второе кресло опустело. Мозг, как и всё тело погрузился в сон.


Стук в дверь был настойчивым и продолжительным. Проснувшись, Олег по привычки не спешил открывать дверь. Может, они подумают что его нет, и уйдут? Так бывало уже много раз. Но стук не прекращался. Кто-то точно знал, что хозяин дома. Напялив халат (и когда только успел вчера раздеться?) Олег пошлёпал к двери. Посмотрев в глазок, мужчина весь внутренне сжался. По ту сторону двери стояла Таисия Григорьевна. На старческом, морщинистом лице читался гнев. " О Боже! Я что-то не так сделал! Я нарушил правила!" Мысли обожгли его волной стыда. Он почувствовал что краснеет.


- Стоп! - Раздался голос из-за спины. Олег в ужасе обернулся, и увидел Мишель. Девушка стояла прямо у него за спиной, всё так же одетая в джинсовую рубашку на выпуск, и простые джинсовые штаны. Рыжие локоны в беспорядке рассыпались по плечам. - Ничего ты не натворил. Я - тому свидетель! А теперь открой дверь, и узнай, чего она от нас хочет?


- Ты? Я... Я не понимаю! Как... - Олег таращил глаза, силясь понять, что это? Галлюцинация? Сон? Бред?


- Обсудим это позже. Пока просто открой дверь, и поговори с соседкой, как все нормальные люди.


Будто в подтверждении её слов, Таисия Григорьевна вновь забарабанила в дверь.


- Олег? Олег? Я знаю что ты дома! Открывай!


Всё ещё не придя в себя, мужчина вновь повернулся к двери. Запахнув потуже халат, принялся отпирать замок.


- Доброго утра! Что вы хотели? - Спросил Олег, с самой обворожительной улыбкой, на которую только был способен в этот момент.


- Утра? Обед на дворе! А ты всё спишь?!


- Да... Я вот...


- Мне не важно что ты там "вот"! Я тебе пришла сказать, что никакого безобразия я не потерплю! Ясно? Я старый человек! У меня давление! А вы тут шляетесь, посередь ночи! Я вот ментам позвоню! Они живо подскочут! Я того! Ещё раз мне такое устроите, я сейчас же позвоню! Я ветеран труда! Я всю жизнь в прокуратуре! У меня там знаешь сколько учеников? Я позвоню, и вас усех заметут! - Она принялась грозить ему скрюченным, от артрита, пальцем. Кожа на тыльной стороне кисти напоминала пергамент. Тугие узлы ярко-синих вен, торчали выпуклыми буграми. От взгляда на эти бугры, Олег почувствовал тошноту. А бабка всё продолжала и продолжала. Она угрожала, сулила проблемы и неприятности, обещала чуть не семь казней египетских, тому, кто ещё раз посмеет покуситься на её ночной покой. Олег лишь слушал и моргал. Он не помнил того, о чём ему говорят. Не помнил, как очутился здесь, у себя дома, этой ночью. Обо всём этом, он знает только со слов той странной девушки, что сам создал. Той, что стоит сейчас за его спиной. Но, Таисия Григорьевна говорит что именно он во всём виноват. А значит так оно и есть. У него не было сил противостоять её напору. Чем больше он слушал причитания соседки, тем больше чувствовал свою вину.


- Какого чёрта ты слушаешь эту старую колошу? - Мелодичный женский голос произнёс это в самое ухо. Он даже почувствовал её тёплое дыхание. - Просто пошли её, и закрой дверь. Сука старая!


От этих слов Олег пришёл в ужас. Как можно, так оскорблять СОСЕДКУ? Да и ещё, в её же присутствии? Мужчина воззрился на старуху, ожидая нового приступа её гнева. Но, вопреки ожиданиям, она лишь продолжила монотонно его отчитывать.


- Ну, чего ждёшь? Или хочешь, чтобы я это сделала? Я могу! Только передай мне контроль!


В тот же момент что-то произошло. Объяснить этот феномен словами Олег не мог. Его будто оттеснили вглубь собственного сознания. Тело, перестало быть его телом. Глаза - его глазами. Лицо - его лицом. Сейчас, он будто находился в невесомости, внутри своего мозга. Единственное, что ему оставили, были его мысли и возможность наблюдать за окружающим миром, через собственные глаза. Он видел всё на что смотрели его глаза. Он мыслил, и понимал что видит. Всё остальное покинуло его.


Таисия Григорьевна замолчала, палец так и застыл в воздухе. Прошло какое-то время. Глаза старушки вдруг округлились, лицо вытянулось от удивления. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но увы! Не успела. Картинка, что видел сейчас Олег, начала меняться. Видимо, Мишель отступила немного назад. Стал виден косяк дверей, часть стены и даже кусочек грязного пола. Через секунду дверь захлопнулась.


Олег стоял в прихожей, перед закрытой дверью. Из-за неё слышалось невнятное бормотание и звук удаляющихся шагов. Олег недоумённо заморгал, пытаясь осознать изменения в своих ощущениях и окружающем мире.


- Ну, вот и всё! - В её голосе отчётливо слышался смех - Это было просто! И не нужно терять время. У нас с тобой, дорогой хозяин, полно дел!


- Что... Что это сейчас было? - Обернувшись к ней, Олег продолжал хлопать глазами. - И как... Ох! У меня голова болит!


- Успокойся и присядь. - Мишель подошла и взяла его под руку - для тебя это всё не просто, я понимаю! Так что не торопись. Давай просто сядем и всё обсудим, хорошо? Может, пойдём внутрь? Там тебе будет спокойнее? - Девушка мягко подталкивала его к дивану, Олег, впрочем, не сопротивлялся. - Или можем остаться здесь. Ты как хочешь? Как тебе будет спокойнее?


- Внутрь? - Олег плюхнулся на диван - В мир театра?


- "Мир театра"? Так ты его назвал? Ну да. В наше подсознание. В мир театра! - Мишель довольно улыбнулась.


- Нет уж. - Олег явно не разделял её энтузиазма. - Давай останемся здесь.


- Ладно. Как скажешь, хозяин. - Мишель спрятала улыбку, и приняла серьёзный вид. - Думаю, у тебя вновь много вопросов? Давай! Не стесняйся! Правда я и сама ещё не всё поняла... Но, что смогу, то расскажу.


- Как ты тут оказалась? Я хочу сказать, я думал, ты, ты ведь моя вторая личность! Ну, как у Билли Милигана! Пока я сплю, ты действуешь. Но...


- Я больше чем просто вторая личность. Я - часть тебя. Так же, как и ты - часть меня. Но, в отличие от Милигана, мы можем существовать единовременно. Как бы тебе объяснить? - Девушка закатила глаза к потолку - Игра на рояле! Ты и я - мы два пианиста, сидящие за одним роялем. Пока один играет, второй может смотреть и давать советы. Рояль - это наше с тобой тело. Надеюсь, я понятно объясняю? - Девушка взглянула на него чуть сощурив глаза.


- Пока да. Но как...


- Как я оказалась здесь? - Она подошла и уселась рядом. - Отвернись и не подглядывай! - Олег повернул голову, чувствуя себя полным идиотом. - Что ты чувствуешь?


- Ты взяла меня за руку.


- Так! А теперь?


- Задираешь рукав.


- Верно! Я его уже до самого локтя задрала. Правильно?


- Да. Но при чём тут...


- Посмотри!


Олег взглянул на свою руку. Рукав был опущен до самого запястья. Так же как раньше.


- Что? Я не понимаю! Ведь я точно чувствовал!


- Всё просто! - Мишель вновь ослепительно улыбнулась. - Я материальна лишь для тебя. Если я воздействую на наше тело, ты это почувствуешь. Но, всё остальное мне не доступно. Можно сказать что я всего лишь проекция. Голограмма, созданная для удобства нашего с тобой общения. Не очень ведь приятно, говорить с самим собой, верно?


- Теперь я кажется, понял... - Олег слегка склонил голову. - Её колени, обтянутые синей тканью, были совсем рядом с его коленями. Кожей он чувствовал её тепло. Он протянул руку, и коснулся этих колен. Пальцы упёрлись в упругую ткань. - Голограмма, видимая только мне. Ясно. А что произошло там, в прихожей? Это ощущение... я будто... будто... - Он не мог подобрать нужных слов.


- Это была передача контроля. Ты перестал играть, и на клавиши рояля нажимала я.


- Но я продолжал всё видеть!


- Я знаю! - Девушка откинулась на спинку дивана, усаживаясь поудобнее. - Я не стала тебя усыплять, как тогда, в первое наше знакомство. Я просто отстранила тебя немного. Оставив возможность видеть.


- То есть, ты могла бы её и забрать? Или наоборот, могла бы дать мне возможность, не только видеть, но и слышать? Или чувствовать? Так?


- Всё правильно! Уровень контроля над телом можно менять. От совсем лёгкого, до полного подчинения. При желании я могла бы тебя вновь усыпить. - Тон её был серьёзным. От прежней игривости не осталось и следа. Длинные, белые пальцы неустанно накручивали прядь рыжих волос.


- Хорошенькое дело! То есть ты в любой момент можешь от меня избавится? Или вытворить что-нибудь ужасное? А отвечать за это придётся мне? - В его глазах мелькнул страх и негодование. Руки сами собой сжались в кулаки.


- Хозяин, ты...


- Не зови меня так!


- Прости! Олег. Но, не выдумывай глупостей! Я же тебе говорила - мы одно целое. Мы - единство из множества. Если плохо будет тебе, то и мне тоже! Если это тело умрёт, умрём и мы! Понимаешь? Мы с тобой связаны больше, чем сиамские близнецы.


- Единство из множества... это же из "Тёмной башни" Стивена Кинга? - Олег выглядел озадаченным - Я помню... Я когда-то читал эту книгу... Но, откуда? Откуда ты знаешь это выражение? Или это лишь совпадение?


- Мы - КА-тет - Мишель пристально глядела на него своими чёрными глазами - Мы - Ка-тет. Мы есть единство из множества!


- Но откуда...


- Откуда я знаю? - Девушка откинулась на спинку дивана и улыбнулась - Как ты думаешь, дорогой хозяин, откуда я знаю слова, что сейчас произношу? Откуда я знаю название предметов, их назначение? Ведь если разобраться, мне от роду всего неполных два дня! Странно звучит, не так ли? Двух дневный младенец носит ковбойскую одежду и любит пошло шутить. А секрет прост! Я знаю всё, что знаешь ты! Твой мозг - моё хранилище информации! Своего рода, жесткий диск. Если что-то мне не понятно, я просто ищу информацию. И вуаля! Я уже знаю чуть больше, чем секунду назад!


- То есть, если ты можешь использовать наш мозг, словно компьютер, то ты знаешь о чём я думаю? Читаешь мои мысли?


- Мне вовсе не нужно этого делать! Я и так знаю, что ты только и делаешь, что мысленно меня раздеваешь! Негодный мальчишка! - И она звонко рассмеялась.


Олег слегка покраснел, и поспешил отвернуться. Заметив это, Мишель мгновенно оборвала смех и нахмурилась:


- Я что, права? Серьёзно? О господи! - Круглая, ладошка звонко ударилась о её лоб - Как ты мог?


- А я что? - Забормотал Олег, не поворачиваясь - Ты молода, красива. Я тоже ещё не стар. И эти твои шутки... Я просто подумал...


- Подумал о том, как здорово будет меня трахнуть? - В голосе послышался гнев. - С твоей головой чёрт знает что творится! Твое тело до крайности истощено и болезненно! У тебя в голове полнейший дурдом, а в собственном доме хуже, чем в хлеву! Но, ты думаешь о том, как меня трахнуть! Мы же едины! Ты же себя трахнешь, дебил! Чёрт, ты и правда, очень серьёзно болен! - Последнее слово было произнесено с нажимом. Мишель явно хотела сделать на нём акцент.


- Дддаааа! Яаа бболен! Иииизвввени! - Он упорно продолжал смотреть в сторону - Яааа прошшшу прощееения! Я вииииноввват! Извенни!


Слушая это нелепое бормотание, глядя на вздрагивающие, сутулые плечи, Мишель размышляла, вновь и вновь стараясь найти решение. Тонкие пальцы неустанно накручивали и накручивали прядку рыжих волос.


Когда она только родилась, и толстый хряк в нелепом белом халате сообщил ей, зачем она появилась на свет "- Я ведь сказал тебе кто я? Я врач психиатр. Олег мой пациент. Он очень серьёзно болен. И создав тебя, я хочу помочь ему! Помочь справится с этой болезнью." Так он сказал. А на вопрос, "что дальше?" вообще не ответил! Почему? Да потому что они планируют убить её, вот почему! Всё же элементарно! Хозяин болен. Мозгокрут создаёт её. Она побеждает болезнь, её устраняют. Все счастливы, она мертва. Хеппи-энд! И каким будничным тоном он при этом говорил с ней! Будто не о её жизни, а о грёбаной погоде! Вонючий ублюдок! О, сколько выдержки ей тогда понадобилось, чтобы не засунуть ему вилку в глаз! Вот бы была потеха! Но, она сдержалась. Сдержалась, потому что вопреки их ожиданиям, Мишель (тогда, просто безымянная сущность) уже кое-чему научилась. Стоило её обрести самосознание, как она начала учится, впитывая информацию будто губка. Терабайты информации буквально похоронили её под собой. Информация была полезной, глупой, устаревшей, непроверенной, интересной и отталкивающе-отвратительной (на второй минуте жизни она уже знала, что личинки мух, предпочитают выедать у трупов глазные яблоки). Она поглощала её всю, без разбора. Так что, к моменту когда ей захотелось воткнуть в маленький, прищуренный глаз вилку, она уже знала что такое "ЗАКОН", и что лучше его не нарушать.


Потом была долгая поездка "домой", во время которой, она прикидывала варианты. Умирать ей не хотелось, а значит, нужно что-то придумать. Планы рождались в её воображении один за другим. Среди них были как вполне неплохие варианты, (победив болезнь, попросить хозяина за неё заступится) так и совершенно абсурдные (сбежать, уехать за границу, придумать себе новую личность). Видимо, тот чёртов укол, наркотик, что ввели в тело, прямо перед её рождением, всё же действовал не только на тело и разум хозяина, но и на неё саму.


Ночная беседа в мире театра, многое ей открыла. Её создатель, её господин и повелитель - просто куча дерьма! Безвольный, бесхарактерный, вечно растерянный глупый ребёнок, совершенно неприспособленный к жизни! Он не достоин того, чтобы его уважали. А значит, она и не станет! А если нет уважения... План родился сам собой. Она подчинит его своей воли. Потихоньку, не сразу, она заберёт у него контроль и станет полновластной хозяйкой этого тела. Всё что нужно, это лишь убедить хозяина, что так ему и самому будет лучше. Затем, всё что ей останется, это пудрить мозги тому старикану, пока он не отбросит копыт. А судя по его вчерашнему состоянию, ждать этого придётся не очень-то долго. Когда же это наконец случится, можно не сомневаться, что её банковский счёт станет ОЧЕНЬ внушительным! Вот тогда и начнётся ЕЁ настоящая жизнь.


Утренний инцидент с соседкой, лишь подтвердил вчерашнее предположение. Хозяин так легко и безропотно отдал ей контроль! Запереть его личность в самом отдалённом чулане их подсознания, не составит для неё никакого труда! Оставалось, лишь убедить этого дурачка, что происходящее пойдёт ему только на пользу. И судя по тому, как безоговорочно он верил всему, что она говорила, это так же не составит проблем!


Однако, глядя сейчас на эти тщедушные, косые плечи, сотрясаемые рыданиями, слыша это невнятное бормотание заики, Мишель больше не чувствовала той непоколебимой уверенности. Что-то в её душе шевельнулось, и теперь никак не давало покоя. Жалость? Возможно. Или это был своего рода материнский инстинкт? Странно! Но... Всё может быть. Они ведь так тесно связаны!


Минуту она ещё колебалась, затем решилась:


- Ну, успокойся уже! Я на тебя не сержусь! Слышишь? Всё нормально! - Мишель прижалась к нему сзади, обнимая за плечи - просто я растерялась! Я же просто шутила, понимаешь? Я не думала, что ты так серьёзно это воспримешь! Ну всё, всё! Успокойся!


- Нооо я пппррравда болллен! Я неее виннноооват!


- Я знаю. Знаю! Не переживай! Я тебе помогу! Ты будешь здоровым! Всё будет хорошо! А пока ложись, и закрой глаза. Я возьму контроль, и кое-что сделаю. Ты ведь не против?


- Нееееет. - Он был покорным и смирным. Улёгшись, Олег закрыл глаза и постарался максимально расслабится.


- Не волнуйся. Я сделаю всё очень аккуратно! Больно не будет!


Олег открыл было рот, чтобы спросить, что именно она хочет сделать, но не успел. Контроль был перехвачен. Однако он не вошёл ни в мир театра, ни в мир тишины. Он был здесь. В сознании. Рядом с Мишель. Он просто убрал руки от клавиш рояля, и теперь смотрел и слушал, что же играет она. Мишель не спешила. То, что ей предстояло сделать, было весьма сложным и рискованным. Однако, это было необходимо, какой бы вариант развития событий, она не выбрала в дальнейшем. Мысленно глубоко вздохнув, девушка устремилась вглубь мозга.


Ощущения были непередаваемые. Это было как гастроскопия, только в мозг. При этом она чувствовала ВСЁ! Она была пациентом, лежащим на больничной кушетке, врачом, регулирующим скорость подачи и глубину погружения, и она же была зондом, уходящим всё глубже и глубже...


Дальше, дальше, дальше! Вглубь и вглубь! В отличие от прямого пищевода, внутри мозга было неисчислимое количество поворотов, тупиков и перекрёстков. Но, это её не пугало. Каким-то образом она видела! Видела тот малюсенький, совсем незаметный, тромб. Откуда он взялся? Кто знает? Но стоит его убрать, как всё тут же наладится. Это она тоже знала. Чем глубже Мишель погружалась, тем уже становились коридоры, запутаннее ходы и чаше повороты. Пришлось ощутимо замедлиться. Затем ещё и ещё. Тромб маячил впереди красной, пульсирующей точкой. Она даже смогла понять, что именно это было. Всего лишь пара сотен мёртвых клеток, что по ошибке застряли тут, вместо того, чтобы быть смытыми потоком лимфы. Стоит их лишь самую малость подтолкнуть! Сдвинуть с места...


Она ошиблась. Отвлеклась и ошиблась. Свернула не туда, не на том перекрёстке. Что же делать? Попробовать найти новый путь? Но сил уже почти нет. Она и так, сделала почти невозможное. Нужно было возвращаться. Зря она так спонтанно решилась на столь рискованную операцию. Глупо! Очень глупо! Это ведь мозг! "Что если мне не хватит сил на обратную дорогу? Что тогда будет?" От этой мысли ей стало страшно. Она остановила погружение, замерла в нерешительности.


Цепочка нейронов на которой она сейчас находилась, вдруг ослепительно засияла. Волна света ушла немного вперёд, будто подсвечивая ей путь. Мишель двинулась за этим светом. Она знала, чувствовала, что он приведёт её туда, куда нужно. Предаст сил, чтобы закончить начатое. Поворот, ещё поворот, зигзаг... Скорость продвижения вновь возросла. Девушка почувствовала что успеет.


Спустя несколько секунд, всё было кончено. Олег открыл глаза.


- Что ты сделала? Что это было? - Мужчина ошалело осматривался, ищя глазами Мишель. Её рядом не оказалось.


- Я просто хотела тебе помочь... - Голос, прозвучавший в его голове, был еле различим. - Хотела исправить... чтобы ты больше не заикался... Тяжело! Идём в мир театра...


Олег послушно закрыл глаза, постарался расслабиться, в душе сильно сомневаясь, что получится. Однако всё произошло быстро и почти незаметно. Мгновение, и он уже сидит на самом удобном в мире кресле, тело будто парит. Олег открыл глаза. Мишель сидела рядом, угрюмо опустив голову, изучала сплетённые пальцы, лежащие на коленях.


- Я облажалась! Ясно? Можешь ничего не говорить! Я и сама всё знаю! Я слишком увлеклась и не подумала о запасе сил. Вот! Теперь, можешь меня наказать. Я заслужила!


- Что... - Мужчина растерянно смотрел на рыжую копну волос.


- Ничего! - Мишель вскочила с места, ощетинившись, будто кошка, загнанная в угол стаей собак - не смотри на меня так! Что ты хочешь чтобы я сделала? Скажи! Я сделаю! Ну же! Давай! Ты же у нас тут "хозяин"! Вот и вперёд! Накажи свою рабыню! Ты же этого хочешь?! Хочешь меня трахнуть? Вот он твой шанс! Давай! ДАВАЙ СУКА!


Звук пощёчины был подобен выстрелу. Он эхом прокатился от стены к стене, неспешно затих где-то в тёмном сумраке бесконечных рядов кресел.


- У тебя истерика! Успокойся! Сядь, и расскажи всё по порядку. Я ничего не могу понять, пока ты так глупо себя ведёшь.


Девушка стояла перед ним ошеломлённая и напуганная. Щека горела огнём, на глазах выступили слёзы. Он ударил её! Вот так запросто, взял и отвесил пощёчину! Он! Тот, кто не мог нормально разговаривать в её присутствии. Тот, кто краснел при одном лишь упоминании секса... Этот человек стоял сейчас перед ней несгибаемой скалой. Плечи расправлены, грудь вперёд. Во взгляде сверкающих глаз не осталось ни намёка на обыденною и казалось неотъемлемую неуверенность. Сейчас перед ней стоял её настоящий хозяин.


- Да, хозяин! - Она покорно опустилась на самый краешек своего кресла. - Простите мне моё глупое поведение.


- Нет нет! Это ты, пожалуйста прости! - Олег вновь ссутулился, глаза потускнели и подёрнулись пеленой. Секунду спустя, рядом с ней вновь сидел сгорбленный, забитый, не уверенный в себе до последней степени, глупенький человечек. Цыкни на такого, погрози пальцем и он убежит от тебя в ужасе пожав хвост и жалобно поскуливая. Мишель старалась не подавать вида, сколь сильно её шокировала такая в нём перемена. Хорошо что она не стала спешить. Не попыталась завладеть телом сразу и полностью. Иначе... Кто знает на что способен Олег в гневе? Судя по тому, что ей только что пришлось увидеть и почувствовать, лучше это не проверять.


- Давай по порядку, хорошо? - Он виновато улыбнулся. - Я не совсем понял, что произошло? Что ты хотела сделать и за что извинялась?


- Я подумала, что смогу помочь с вашим заиканием, хозяин.


Олег поморщился будто от боли: - Ну не надо так! Я же извинился! Я вышел из себя и дал волю гневу. Один из мозгокрутов мне говорил, что так делать можно, но нельзя при этом срываться на людях. А я сорвался... Я поступил плохо! Я нарушил правила! Прости! Прости, пожалуйста! Это всё болезнь! Это...


- Ладно, ладно! Олег, только не начинай снова плакать! Это бесит! Я и сама была не права, так что забыли!


Они немного помолчали, думая о чём-то своём и глядя на тяжёлый, алый занавес.


- Она... - Голос Олега звучал глухо - Она всё ещё там? Мама...


- Это не твоя мать. Это и есть твоя болезнь. Так ты её визуализировал. Создал физическое воплощение в этом мире. Так же, как сделал со мной.


- Почему? Почему она там, на сцене?


- Могу лишь предположить, что сцена - это уже за гранью. Есть сознание. Это реальный мир. В нём ты, мы... - Девушка запнулась, не зная как будет правильно - Короче, физическое тело, в физическом мире лежит на диване. Мы же в мире театра. В мире подсознания. Внутри головы, чтобы было проще объяснить. А сцена... Думаю сцена это то, что глубже подсознания. Что-то, что можно сравнить с Мариинской впадиной местного значения. Понимаешь?


- Кажется да. - Олег продолжал глядеть на алый бархат. - Если долго вглядываться в Бездну, Бездна начинает вглядываться в тебя... Всегда было интересно, что это значит?


- Не знаю, и знать не хочу - Девушка напряжённо крутила на пальцах локон волос. - Не буди лихо!


- Да... - Олег перевёл взгляд на неё. - Мы опять отвлеклись! Прости, это я виноват! Так что же ты пыталась сделать?


- Я хотела тебе помочь. - Голос её звучал тихо, с нотками нежности. - Ты заикался, и я вдруг поняла как это можно исправить. Я взяла контроль, и находясь сразу в трёх ипостасях проникла внутрь нашего мозга. Знаю, идея была безумной! Вот так, не подготовившись, не убедившись в том, что энергии хватит, просто на обум! лезть в мозг... Очень глупо! Извини! Я чуть нас не убила! Если бы не, то... Та волна... Я не знаю, чем бы всё закончилось! Кстати... - Она обернулась к нему всем телом - Волна света. Волна энергии. Это ведь ты? Ты послал её? Ты мне помог?


- Я... Я и сам не знаю, как так вышло. Я просто почувствовал, что тебе плохо и захотел помочь. Я не знаю что и как сделал... Просто...


- Да ты просто нам жизнь спас! - Мишель от души рассмеялась, хлопнула его по плечу - понимаешь? Если бы не ты, мы бы уже умерли! В лучшем случае, остались бы овощами на всю жизнь! Спасибо!


- Да ладно тебе... Я же не нарочно... я так... - Румянец залил впалые щёки, покрытые недельной щетиной.


- Так или не так, сути дела не меняет! Мы живы лишь благодаря тебе! - Мишель ласково потрепала его по плечу, улыбаясь. - Ну а теперь, продолжим! Ты ведь хотел знать, могу ли я читать твои мысли? Ответ: нет. Не могу. Как и ты мои. Правильно?


- Я об этом даже не задумывался...


- Зато я задумывалась! Ведь не гоже мужикам знать женские секреты! - Хорошее настроение вновь вернулось к ней, жемчужно-белая улыбка сверкала. - Задумалась, и провела несколько экспериментов. В итоге могу тебя заверить, дорогой хозяин, что мы не в состоянии читать мысли друг друга. Если вспомнить прошлую аналогию, пианист ведь не знает, о чём думает партнёр. Но, это не мешает им играть одну мелодию, в четыре руки. Та же ситуация и у нас с тобой. Надеюсь, я понятно объяснила?


- Да. Я понял.


- Вот и отлично! А теперь давай-ка займёмся наконец делами!


- Что ты имеешь в виду? - Олег слегка нахмурился.


- Я имею в виду, что я отказываюсь жить в этом свинарнике! Этот запах! Я даже отключила себе обоняние! Это же ужасно! Нам срочно нужна профессиональная помощь! Скажи, пожалуйста, сколько у нас денег?


- Денег? Я не знаю... Должно быть много... Папа... - На этом слове Олег запнулся - Анатолий Владимирович каждый месяц присылает мне деньги. А я почти нечего не трачу. Так что, думаю там уже скопилась неплохая сумма. Но зачем тебе деньги?


- Ты серьёзно? - Девушка смерила его презрительным взглядом - серьёзно не понимаешь? Уборку я хочу заказать! Нам нужна помощь в уборке всего того бардака, что ты тут устроил! А я уборкой заниматься не хочу! Я слишком молода и красива! - Сказав это она рассмеялась - Мы закажем уборку, и пойдём куда-нибудь обедать! Отличный план, не находишь? Только вот тебе не помешает вымыться. И обязательно побриться! Выглядишь ужасно!


- Я не пойду. - Остановившейся взгляд устремился в пространство. - Я никуда не пойду, и звать мы никого не будем. Уборкой я займусь сам.


- О как! Ты что, шутишь?


- Нет я не шучу. Я не выхожу из дому, без крайней необходимости. Тем более я не позволю кому-то сюда приходить.


- Почему?


- Потому что! - Теперь он смотрел на свои пальцы. От напряжения, они слегка побелели.


- Так, приехали! - Девушка перестала улыбаться, откинулась на спинку кресла. Палец тут же юркнул в волосы. - И что же это получается? Я, вся из себя, в расцвете лет, буду сидеть здесь, запертая в четырёх стенах? И чем же мы будем тут заниматься? Хорошо, положим день, а то и два - девушка криво усмехнулась - уйдёт на уборку. Согласна! А что дальше? Чем мы будем заниматься дальше?


- Ну... У меня есть компьютер. Интернет. Я очень люблю сериалы! А ещё есть телевизор...


- Ты сейчас серьёзно? - Её глаза сузились, стали почти щёлками - Сериалы? Телевизор? Ты издеваешься! Там, за окном, огромный мир! Куча возможностей! А ты предлагаешь сидеть взаперти и гнить? Ну уж нет! Так не пойдёт! Я этого не допущу!


- Но я...


- Что ты? Скажи что ты?


- Я БОЮСЬ! - Олег резко вскочил, отвернулся и зашагал к проходу между креслами.


- Постой! - Её мягкая ладошка легла на плечо. - Постой. Извини. Я не думала что всё настолько плохо. Давай присядем, и ты мне расскажешь, чего именно ты боишься, хорошо?


Олег послушно сел на ближайшее кресло, Мишель уселась рядом.


- Значит ты боишься? Чего именно?


- Я... Я не хочу об этом говорить.


- Нет! Нам нужно об этом поговорить! - В её голосе зазвенел металл - видишь ли, мы теперь живём вместе! Нравится тебе это, или нет. Факт этот не изменить. По крайней мере пока. А значит нам нужно как-то уживаться. Не весело ведь будет постоянно скандалить. А значит, мы должны научится доверять друг другу. Так что, давай, расскажи что именно тебя пугает?


- Я... Я боюсь что могу захотеть в туалет. И... И там... Там будут ОНИ. И, я не смогу... ОНИ будут смотреть... И...


- Так. Я поняла. Тебя пугают общественные туалеты? Так?


- Нет. То есть не только туалет. Я ИХ боюсь! ОНИ меня пугают!


- Они - это кто?


- ЛЮДИ! Они вечно хотят причинить мне вред! Они только и ждут, пока я допущу ошибку! И тогда, они запрут меня в сумасшедшем доме! Я же там умру!


- Так, секунду! Давай разберёмся. Если ты в общественном туалете, не сможешь поссать, то люди это заметят и упекут тебя в дурку? Я ничего не упустила?


- Ну... Не совсем так... Я просто думаю... - Олег запнулся, не зная как продолжить.


- Думаешь что? Что во всех общественных туалетах стоят скрытые камеры? Что люди в белых халатах только и ждут того бедолагу, что не сможет поссать, чтобы упаковать его в "жёлтый дом"? Что ты думаешь? Или может ты считаешь себя особенным? Именно за тобой следят? Именно ты им нужен? Скажи! Мне правда интересно!


- Я БОЛЕН ПОНИМАЕШЬ? Я сумасшедший! Стоит мне допустить ошибку, как об этом узнают все! И тогда мне конец!


- Очень интересно! - На губах девушки играла беззаботная улыбка. - А как же утверждение, что все психи считают себя нормальными? Как ты думаешь?


- Я... Я не знаю...


- Но ты ведь не станешь отрицать, что твоя идея, со слежкой в сортире - это просто бред? Ну серьёзно! Подумай как следует! Во многих туалетах ведь есть кабинки! Ты сможешь закрыться, и просто подождать пока все выйдут. Или, если нечего не получится, как они об этом узнают? Ты ведь будешь в кабинке один. Кроме того, есть кафе, где туалет вообще рассчитан на одного. Как думаешь, это тебе подойдёт?


- Не знаю. Наверное. Но всё равно, это слишком опасно! Чем меньше привлекаю к себе внимания, тем безопаснее. Лучше остаться дома. Дома безопасно. Главное не причинять беспокойства. Да. Пока я не причиняю...


- НУ-КА ХВАТИТ! - Она выкрикнула эти слова так громко и неожиданно, что Олег весь вздрогнул, посмотрел на неё с испугом в глазах.


Мишель вскочила и теперь возвышалась над ним, грозно уперев руки в бока. Рыжие волосы разметались по её узким плечам, грудь под рубашкой ритмично вздымалась. - Я больше не хочу слышать этот жалкий бред! Слышишь меня? Я теперь тут живу! И мне глубоко ... - она употребила выражение, достойное сапожника или пастуха, но не как не леди - на чьё-то беспокойство! Я не для того родилась, чтобы гнить в этом бетонном склепе, который ты почему-то зовёшь домом!


- Но я...


- Никаких, но! Вот что мы сделаем - она вновь уселась на соседнее кресло, взяла его руку - я буду рядом. Постоянно буду рядом! И если что-то пойдёт не так, я мгновенно возьму контроль, и исправлю ситуацию. Ты ведь помнишь, что мы едины? Мне хорошо, только если тебе хорошо! А значит, я не допущу, чтобы кто-то нас обидел! И уж тем более, заподозрил что ты болен. Заметь, я не говорю сумасшедший, потому что насколько я могу понять, это не так, но ты всё-таки болен. И всем вокруг знать об этом необязательно. Договорились?


- Ты правда будешь рядом? Правда не бросишь? - В голосе слышались слёзы, смешанные с наивной, детской надеждой.


- Ну как же я могу? Говорю же, мы КА-тет! - Девушка улыбнулась, хлопнув его по спине. - Честное слово, всё у нас будет отлично!


- Хорошо. Давай попробуем. - Мужчина слегка улыбнулся в ответ. - Но если что-то пойдёт не так, то ты больше не будешь этого от меня требовать, хорошо?


- Обещаю! А теперь, иди в душ. Помойся и побрейся. Не гоже нам выходить в неподобающем виде.


- Душ? А ты...


- Да не волнуйся! Я не буду смотреть!


Девушка рассмеялась, вновь ударив его по спине. Через минуту мир театра был пуст.

Страница книги Семья в интернете