Пролог

Вдали от цивилизации время течёт иначе. Хочешь не хочешь, но приходится соблюдать природный ритм, просыпаясь с рассветом и останавливаясь, что бы ни делал, после захода солнца. Бродить в темноте небезопасно. Особенно когда путь твой лежит сквозь дремучий лес. Света от звёзд и луны не хватает на то, чтобы пробиться сквозь кроны деревьев, и всё погружается в кромешную тьму. Дикие звери с давних пор приспособились к этому мраку, но вот людям, зашедшим так далеко, ночь никогда не станет казаться безопасной и родной.

Их путь начался уже очень давно, и теперь припасов оставалось немного. С каждым днём их становилось меньше, как и душевных сил. Все были на взводе. Конечно, каждый из них знал, что они сбились с маршрута, но никто не торопился становиться огласившим эту мысль вслух. Рисковать не хотелось.

Сегодня в лагере было не так тихо, как обычно, несмотря на глубокую ночь. Звуки доносились из одной палатки — палатки капитана. Он, окончательно растратив все свои силы и выдержку в пути, расслаблялся в обществе единственной девушки, чтобы хоть как-то снять напряжение. Её мнение на этот счёт его не особо интересовало. Он давно косо на неё смотрел, как и все остальные, впрочем. И пусть она это понимала, но сейчас, даже сквозь завязанный рот, вела себя слишком громко, не давая никому возможности уснуть. Собравшись вокруг костра, остальные участники похода напряженно вглядывались в пламя, кусая губы. И даже самые правильные из них втайне завидовали капитану, а не мечтали девушке помочь. Кое-кто даже расположился прямо рядом с палаткой, вслушиваясь особо тщательно и тренируя за неимением альтернатив руки. Никто не спал. Не мог, хотя очень хотелось. Другое желание слишком разогревало кровь. Так, что в висках начинало бурлить и кипеть, и кто же сможет в такой ситуации думать про сон?

Никто не пытался даже следить за лесом вокруг: все были заняты своими мыслями. Да и зачем? Едва ли кто из диких животных захочет подойти близко к источнику столь неоднозначных звуков. А никого из людей в этой чёртовой глуши быть не может. Да и их самих тут находиться не должно. Поэтому никто не заметил, как за деревьями бесшумно ползла чья-то тень. Окружённая кустарником поляна не самое лучшее место для лагеря, ведь можно незаметно подкрасться практически вплотную. На расстояние прыжка. Едва ли кто задумывается об этом, считая себя, человека, властелином мира. И в этот раз путникам действительно повезло. Треск сухой ветки и короткий возмущённый взвизг моментально привлекли внимание, и люди у костра тут же вскочили. Один из них, кто сидел как раз со стороны донёсшегося звука, резко выхватил из костра одну палку, оборачиваясь и освещая подкравшееся существо импровизированным факелом. Их взгляду престал прихрамывающий и тут же отпрыгнувший в сторону крупный косматый пес. С огромной головой и лапами, непропорционально вытянутым телом он жмурился от света и осторожно припадал к земле. Совсем ещё молодой, наивно, но с опасением смотрящий на людей.

— Остынь, Чоу, это всего лишь собака, — насмешливо сказал оставшийся у костра. — Видимо, наступила на осколки от бутылки, которую разбил кэп.

— Ненавижу собак, — хмуро ответил первый здоровяк, подбирая с земли камень и кидая в пса.

Булыжник пролетел совсем недалеко от морды, и псина ещё сильнее вжалась в землю. Пёс выглядел потерянным и вполне себе безобидным. С пушистой шерстью и обрубками вместо ушей. И он, конечно, вызвал бы совсем иные эмоции, появись несколько дней назад, когда люди ещё смотрели друг на друга как на товарищей. Сейчас же они были рады любой возможности отвлечься и спустить пар.

— Мазила. Видимо, его выбросили щенком, вот и жмётся к людям. Эй, пёс, иди сюда. Кис-кис-кис.

Еще один человек встал и сделал шаг от костра. Очень даже полезно иметь в лагере подобного пса, думалось ему. Например, как аварийный запас мяса или в качестве подушки для битья. Всяко лучше, чем плотоядно смотреть на людей. Поэтому он сделал максимально безобидный вид, всей душой желая обдурить этого пса. А тот и рад обманываться. Недолго думая, вильнул обрубком хвоста и сделал к людям пару шагов, давая лучше себя разглядеть.

— Смотри-ка, у него ошейник. Странно. Может, потерялся?

— Значит, не особо нужен. А нам нужнее. Держи его. Ошейник выглядит дорогим, его я заберу себе.

И вот уже три человека приготовились пса ловить, а остальные с интересом наблюдать за этим всем. Действительно, весёлая будет ночь.

— А что нам делать с остальными? — внезапно послышался взволнованный голос с другого края костра, и мужики удивленно переглянулись.

— Что?

— В кустах. Смотрите, вон там. И там! И здесь!

Из темноты к костру подкрадывалась целая стая собак. Огромных и совершенно не внушающих доверия. На всех них были точно такие же ошейники, и каждая из собак не спускала глаз с собравшихся у костра людей. Медленно, шаг за шагом они сужали круг, словно статуи, замирая в темноте. Собаки не рычали и не скалились, но смотрели на людей так, как хищник глядит на желанную дичь. Минутный страх пронёсся между путниками.

— Что за?.. — дёрнулся к охотничьему ружью один из них, но не успел.

Раздался свист.

И дальше всё понеслось со скоростью бешеной мухи.

Моментально сорвавшись с места, собаки без раздумья бросились на людей. Те, что находились ближе всего, одним прыжком вцеплялись в область шеи, прекрасно зная, куда нужно целиться, чтобы убить. Поляна заполнилась криками и звуками борьбы. Настоящий хаос. Кто-то попытался убежать, но силы были не равны. В два прыжка сразу пара псов нагнала беглеца, кусая за ноги, вгрызаясь в плоть. Одному из людей удалось схватить ружьё, но выстрелить он всё равно не успел. Видя в руках человека оружие, остальная свора мгновенно переключилась на него, кидаясь всем скопом, не оставляя и шанса на спасение. Одна из собак, принюхавшись, нашла вход в палатку, пробираясь внутрь. Послышался женский вопль, практически сразу переросший в хрип, и беспорядочная возня. Чертыхаясь, из палатки выскочил голый мужчина, пока пёс его не заметил. Весь в мыле, он сжимал в руке длинный нож, с ужасом и ненавистью смотря на то, что осталось от его товарищей. Увлечённые поглощением добычи, повизгивая и деля между собой самые лакомые куски, собаки не сразу заметили выскочившего из палатки капитана. И он, конечно же, решил этим воспользоваться, хватаясь за удачный шанс. Ринувшись за палатку сквозь кусты, он прошёл несколько метров и остановился, с неким удивлением смотря на привязанного к дереву парня. Их пленника, брошенного в темноте, чтобы попугать.

— Чёртов счастливчик, ты ещё жив… — прошипел сквозь зубы капитан, сильнее сжимая нож в руке. — Прекрасно, отвлечёшь их, пока я уйду.

Вытащив самодельный кляп, он криво усмехнулся и с размаху вонзил нож на всю длину лезвия в плечо. Парень заорал, жмурясь от боли, а капитан, вторым рывком вернув себе нож, уже ринулся во тьму, не дожидаясь, пока собаки сбегутся на крик.

Если повезёт, эти твари не бросятся за ним, ведь на поляне осталось достаточное количество еды. А значит, надо просто незаметно скрыться как можно скорее.

— Какой низкий трюк.

Резко затормозив, капитан принял боевую стойку, разворачиваясь на незнакомый голос. Однако вокруг не было ничего — только деревья и тьма.

— Использовать беззащитного как приманку — это плохая идея, — слишком спокойно, учитывая всё, что творилось вокруг, продолжал кто-то.

— Где ты, сукин сын?! Покажись! — заорал капитан, готовый накинуться на чужака в любой момент.

— Как пожелаешь.

Раздвигая руками ветки, из-за широкого дерева вышел одетый в длинный плащ незнакомец. Хоть его фигура полностью скрывалась за тёмной тканью, движение и манера говорить были пропитаны уверенностью и спокойствием. Плавно шагнув вперёд, незнакомец опустил с головы капюшон, открывая лицо и встречаясь с капитаном взглядом. Подоспевшие в это время псы возбужденно повизгивали, тормозя и будто обтекая людей, собираясь в ворошащийся и порыкивающий круг. Они держались на расстоянии, явно не пересекая границ пространства человека в плаще. Не оставалось никаких сомнений, что это именно он их натравил.

— Проклятье… Это все твоих рук дело… Почему?! — заорал капитан, понимая, что он обречен, и теперь уже не боясь привлечь к себе внимание.

Осознание безысходности и дыхание смерти за спиной изрядно портили боевой настрой, обезображивая загнанного в угол и лишенного даже одежды капитана. Заставляя себя почувствовать никем. Попавшимся в ловушку зверем. Без имени. Без каких-либо прав.

Добычей.

И то же самое читалось в холодном взгляде незнакомца в плаще.

— Вы вторглись на мою территорию. Я терпел достаточно долго, чтобы дать шанс уйти, но вы все еще здесь. Увы. Время охоты настало, — повел плечами он, не сводя взгляда с последнего стоящего на ногах вторженца.

— Черт, пережить весь этот путь, чтобы попасть в лапы какому-то психу… — капитана пробила мелкая дрожь, он сжал от бессилия кулаки, решившись на единственное, что еще мог. — Раз мне все равно суждено умереть… То я заберу тебя с собой!

Ринувшись прямо на мужчину, он нацелился ножом ударить точно в сердце, но в самый последний момент незнакомец сделал шаг в сторону, и ослепленный яростью капитан среагировать никак не успел. Но человек в плаще не испугался и не отступил, перехватывая руку с ножом и заламывая ее за спину капитана. Хруст треснувшей кости — едва ли приятный звук, особенно для заоравшего от боли мужчины. Удар под колени окончательно выбил почву из-под ног, роняя капитана в груду листьев на земле. Наклонившись, незнакомец аккуратно подобрал выпавший нож, обходя упавшего по дуге.

— Немного смещен баланс, но на удивление приятно лежит в руке. Интересно…

Зайдя за спину поднимающегося капитана, незнакомец схватил его за волосы на затылке, не давая встать. Дернув назад, он вынудил запрокинуть голову, без колебаний или сомнений приставив лезвие к горлу и грубым движением перерезал гортань и артерии, с особым наслаждением смотря, как брызнула кровь и как из взгляда стремительно утекает жизнь. Обвисшее бездыханным грузом тело мужчины заставило собак сбиться в круг плотнее, облизываясь и возбужденно переступая с ноги на ногу. Игрушка, конечно, теперь стала подпорчена, но,с другой стороны, из рук хозяина еда всегда вкуснее.

— Надо же. Не ожидал, что он так хорош.

Вытерев лезвие ножа о волосы трупа, человек в плаще отпустил рухнувшее тело и зашагал обратно к костру. Несколько крупных псов тут же подскочили на освободившееся место, торопясь успеть выесть самые лакомые куски. И, конечно же, пространства вокруг трупа недостаточно для всех собак. Замеченный первым молодой пес с сомнением посмотрел на своих старших товарищей. С ними соперничать он не мог, да и лезть в толпу было глупой идеей. Придется искать другую добычу самому. Прислушавшись и принюхавшись, он вспомнил об оставленном лакомом куске — привязанном к дереву парню, мимо которого собаки пробежали, отвлекшись на появление хозяина. Охотиться на того, кто не может шевелиться, не так интересно, но сейчас больше никого не осталось, и есть шанс первым успеть. Вот только, вернувшись к дереву, пес не обнаружил предполагаемой добычи. Он обежал вокруг три раза, но никакого человека не нашел. Только лишь скомканные, пропитанные кровью веревки, и запах, ведущий в сторону от лагеря. След. Вильнув хвостом, пес моментально включился в эту игру. Раненый пленник не мог сбежать далеко, но преследование очень сильно нравилось молодому охотнику. И так страшно он обрадовался, что слишком засуетился, прыгая на месте и не зная, куда себя деть, тем самым привлекая внимание остальных. Еще три пса присоединились к поискам, рыча и выясняя отношения и права на последнюю добычу. Их внимание привлекает какое-то движение, и собаки молниеносно вскидывают головы, замечая свою добычу совсем близко к земле. Кое-как забравшись на ветвистую ель, беглец с трудом помещался и удерживался на ветке. Дальше пути не было: выше ствол оказался почти что идеально гладким. Бежать некуда. И собаки внизу изо всех сил пытаются залезть следом, ведь они не достают совсем чуть-чуть. Скребя лапами по стволу и недовольно рыча, псы раздражаются и злятся все сильнее, не получая желанной добычи, и, когда молодой пес теряет равновесие и наступает на старшего собрата, весь негатив и агрессия тут же отыскивают свой выход. Драка.

На рычание и визг сбежались все остальные. Кто-то возбужденно прыгал вокруг, подначивая ссорящихся, кто-то нерешительно метался рядом. Последним подошел незнакомец в плаще. Увидев, что творится, он недовольно сдвинул брови. Глубокий вдох.

— Лежать! — громогласный приказ мгновенно пришиб к земле всех собак, и драчуны не стали исключением. — Марс, Гроул, вы решили испортить столь чудесный вечер? И не стыдно?

Активно виляя обрубками хвостов при приближении хозяина, собаки всем своим видом показывали, что им стыдно. Очень стыдно. И что драться они больше не собираются. Взмахом ладони отпустив всех остальных собак, незнакомец наклонился перед оставшимися, бегло прощупал ноги и шеи на предмет травм. Не найдя ничего серьезного, он отпустил и их, наказав вести себя тише. Собаки отошли друг от друга, но не особо желали покинуть это место, постоянно оборачиваясь. Как и остальная свора, продолжающая кружиться вокруг. Выпрямившись, человек в плаще прищурился, вглядываясь в крону дерева. И обнаружил пытающегося слиться с ветками пленника.

— Хорошая находка, — он снял с пояса газовый факел, включая и направляя в лицо беглеца луч света.

Который ну никак не ожидал подобного и даже дернулся назад. Хрупкие остатки равновесия рассыпались в прах. Пытаясь как-то удержаться, парень чудом успел схватиться одной рукой за ветку и повиснуть, словно огромная груша. Собаки тут же подскочили, обрадованные доступностью игрушки.

— Стоп, — на этот раз команда прозвучала спокойно, но так же была услышана всеми, и собаки замерли, кровожадно смотря на добычу, а их хозяин переместил луч света, все-таки освещая весьма помятого, но пока еще живого паренька. — Надо же, тебе, наверное, и двадцати пяти еще нет.

Интересно.

Вторая рука парня висела плетью и неторопливо кровоточила — пробитое ножом плечо никуда и не думало исчезать, и, судя по бледным губам и мутному взгляду парня, в сознании он продержится еще минут десять, пятнадцать максимум. Последние силы тратит на то, чтобы как можно дольше провисеть. Хотя должен понимать, что даже на ноги уже встать не сможет. Человек в плаще наклонил голову набок, задумчиво разглядывая этого парня. Забавное зрелище.

— Не проще ли отпустить ветку? Все равно умрешь. Что хорошего в твоей жизни, чтобы продлевать ее еще на несколько минут? Отпусти ветку. И тогда я обещаю, что у тебя будет быстрая смерть.

Остатки разума все еще не исчезли из взгляда этого смертника. И выражение его лица, несмотря на мертвенную бледность, весьма выразительно посылает хозяина собак ко всем чертям. Пятна крови прекрасны на этом бледном фоне, но еще более потрясающими кажутся мазки рыжих бровей и торчащие кудри насыщенно-медных волос — единственные яркие краски в этой ночи, но оттого слишком выделяющиеся в свете фонаря. Видно, как напрягаются пальцы и мышцы в руке, не позволяя парню рухнуть на землю. Побелевшие костяшки и дрожь совсем не скрывают то, насколько ему тяжело. Но он не собирается сдаваться и отпускать эту ветку. До тех пор, пока остатки сознания еще держались в этом взгляде.

И человек в плаще довольно улыбается, сжимая в руке нож и замахиваясь.

— Что ж, ты сделал свой выбор.

«Прекрасный выбор».

01. Последствия выбора. Знакомство

Сквозь туман в сознание медленно пробивались звуки фортепьяно. Музыка доносилась откуда-то издалека, и невозможно было сказать, насколько давно она начала звучать. Постепенно к фортепьяно добавлялись другие инструменты: стоило лишь обратить на это внимание, и музыканты как будто один за одним выходили из тени, на ходу подхватывая общее звучание. И с каждым новым инструментом музыка звучала все громче, невольно приковывая к себе все внимание. Навязчиво проникая в подсознание, заставляя прислушиваться. А следом за слухом невольно пробуждая и остальные чувства. Ощущение мягкости и тепла. Совершенно непривычного, забытого комфорта.

«Что это… Видимо, я по какой-то ошибке попал после смерти на небеса».

Собственные мысли в голове прозвучали словно чей-то чужеродный голос. Но это ничуть не настораживало и даже не смущало. Открывать глаза не хотелось. Это казалось чем-то бессмысленным, ведь спешить вроде как больше некуда — внутри даже ощущалась некоторая радость от осознания собственной смерти. Печально, конечно, что столь многое было не сделано, да и обстоятельства смерти весьма нерадостные, но ничего не поделать. Если бы он выжил, то, скорее всего, неприязнь к собакам осталась бы на всю жизнь. Да даже сейчас, мысленно лежа где-то на небе, в его голове все еще звучит этот их лай. Ужасный, противный лай, напоминающий о том, что случилось перед смертью.

Лай.

Нет, он действительно их слышит.

«Стоп. Откуда на небе лай?»

Внезапная догадка заставила резко распахнуть глаза.

Стены, потолок, адская боль в плече. Все мысли о рае тут же растворились, словно насмехаясь. Мягкость, которую он принял было за облака, оказалась всего лишь кроватью с чистым бельем и свежим одеялом. Легкое и тонкое, оно дарило то самое забытое ощущение комфорта. Но на этом удивление не заканчивалось. Стоило только оглядеться. Комната, где он очнулся, была достаточно просторной, со строгим, однотонным интерьером. Ничего лишнего, никаких украшений и мелких деталей, кроме разве что картины в тяжелой раме. Заполненная светом, несмотря на зашторенные окна, эта комната как будто была приветом из далекого прошлого. Классическая музыка, стены цвета слоновой кости, хлопковая ткань, тяжелая деревянная мебель. Какое-то смазанное ощущение реальности. До боли в висках.

«Что это за место?»

Стало не по себе. Захотелось встать и свалить как можно дальше, но попытка выбраться из-под одеяла не увенчалась успехом. Левая, рабочая рука только слегка приподнялась и тут же рухнула обратно, протестуя и даря порцию боли.

— Ащщщ…

Схватившись за плечо, он очень вовремя вспомнил о дырке в нем и только сейчас заметил бинт, плотно перевязывающий весь плечевой пояс и заходящий на шею и грудь. Видимо, работа профессионала. А еще юноша внезапно осознал полное отсутствие одежды. Что ж, кто-то явно не просто притащил его сюда, но еще и вымыл, и обработал все царапины и раны. Странное гостеприимство. Если за окном он слышит все тех же тварей, то, возможно, его решили откормить как свинью, чтобы потом устроить очередную охоту этим адским созданиям, чьи голоса то и дело доносятся с улицы, заставляя вздрагивать каждый раз.

«Надо валить».

Выдохнув и собравшись с силами, юноша все же выбрался из-под одеяла, с трудом садясь на край кровати. Немного подумав, он попробовал как-то завязать одеяло вокруг тела, но правой рукой оказалось совершенно неудобно делать что-либо, и, плюнув, просто перекинул ткань через плечо, завязывая узлом при помощи зубов и бесконечного терпения. Своеобразный плащ лучше, чем ничего, выбирать-то все равно не приходится. «Прекрасно. Почувствуй себя первобытным человеком».

Вздох. Придерживаясь за предметы, он, пошатываясь, поднялся, а затем доковылял до окна. Мягкий ковер приятно встретил ступни, удивляя своей структурой, ведь он ожидал, что на полу будет холодный мрамор, а вместо этого пальцы ног утонули в коротких ворсинках. Ноги ныли так, словно ходить никогда не было их главной обязанностью. Видимо, пролежал без сознания он немало, раз мышцы настолько отвыкли шевелиться. Присев на корточки, чудом не теряя равновесия, юноша осторожно выглянул в окно, медленно и плавно отодвигая краешек шторы. Он настолько сосредоточился на этом занятии, что от напряжения стало звенеть в ушах. Страшные картины успели нарисоваться в сознании за этот короткий промежуток, пока он не выглянул на улицу и не… разочаровался.

Пейзаж за окном не был каким-то нереальным или удивительным. Хотя тут, конечно, все относительно, ведь ему привычнее было видеть за окном дома, а не это. Обычная лужайка с совершенно не привлекающими внимания растениями. Окно, оказывается, находится на втором этаже какого-то здания, и внизу под ним мраморная терраса — видимо, там и вход где-то. На террасе стояли каменные скамейки, стол, несколько вазонов с цветами. Все было таким строгим, выдержанным в одном стиле и наполненным воздухом и свободой. Совсем не так, как это бывает в городе. Еще один привет из прошлого. Рядом с террасой носились и играли те самые собаки, пусть в свете дня и на расстоянии они не выглядели столь злобно. Они были чистые, вычесанные и ухоженные, и увидь их кто-то сейчас, вряд ли предположил бы, что они способны загрызть человека. А если смотреть дальше, то за высоким забором вдалеке виднелся лес. И все. Деревья тянулись до самого горизонта, сливаясь в единую массу. Никаких ориентиров, ничего, что могло бы подсказать о географическом расположении этого места. Возможно, следовало взглянуть и из других окон, но, к сожалению, тут оно было всего одно, и то обзор наполовину загораживала стена здания, открывая лишь пресловутую террасу.

— Выискиваешь новое дерево, на котором можно повиснуть? — внезапно донеслось из-за спины.

Этот голос. Он уже слышал его. В ту самую ночь.

Дернувшись, парень резко обернулся, встречаясь взглядом со стоящим в нескольких метрах мужчиной. И пусть сейчас он не был укрыт темнотой, спутать его не получилось бы ни с кем. Высокий, широкоплечий, с тонкими чертами лица и идеальной осанкой, он производил впечатление человека, от которого стоит держаться подальше, а строгость и простота в одежде подчеркивали его статную фигуру, к тому же говоря о неплохом вкусе. Узкий ворот рубашки с приспущенной шнуровкой на груди, узкие рукава с такой же шнуровкой. Подол заправлен в свободные, но идеально подходящие по фигуре штаны. Подол штанин аккуратно собирался, и весь образ заканчивался кожаными босоножками на босу ногу. Немного старомодно, но все же. Даже пучок, в который будто бы небрежно были собраны длинные светлые волосы, казался чем-то удивительным и красивым. На шее у него висела подвеска с клыком, а в ушах было разное количество золотых сережек. Удивительно, но они не выглядели на нем вульгарно, подчеркивая ровный молочный цвет кожи и при этом не шибко бросаясь в глаза на фоне волос. Одного беглого взгляда достаточно, чтобы понять, что именно этому человеку принадлежал этот дом: слишком по-хозяйски он чувствовал себя в нем, слишком уверенно держался. Он смотрел прямо, и его взгляд, казалось, проникал в самую душу. Цвета янтаря, глаза этого человека притягивали, будто бы ловили в плен, заставляя почувствовать себя в ловушке. Цепенеть на месте, вжимаясь в стену и забывая даже о том, как дышать.

— У тебя есть имя, любитель деревьев? — снова нарушил молчание мужчина, так и не дождавшись никаких признаков жизни от рыжего.

— Винсент, — собственный голос прозвучал неуверенно и тихо, ответ сорвался с губ раньше, чем он успел осознать сам вопрос.

— Винсент, — эхом повторил хозяин дома, слегка прищурившись. — Красивое имя. Добро пожаловать, Винсент.

Мужчина отходит к комоду, и невидимая цепь, сковывающая взгляд, тут же исчезает. Резко возвращается способность дышать и думать, становится слышно, как колотится сердце в груди. Все это до жути странно. Ноги перестают чувствовать опору, и Винсент медленно сползает вниз. Сжимается, диким зверем наблюдая за тем, как мужчина открывает ящик и что-то достает оттуда. Он следит за ним, не зная, о чем думать и что говорить. И стоит ли вообще говорить. И зачем он сказал свое имя? Ничего хорошего ждать не стоит, это и так понятно. Парень пытается отвлечься, невольно замечает краем глаза распахнутую дверь и цепляется за нее. Секундная мысль. Успеет, не успеет?

— Время сменить повязку, Винсент, — вновь бросает в дрожь холодный голос.

Не успеет.

Мужчина смотрит на него выжидающе, он держит в руках поднос с бинтами и прочими принадлежностями из аптечки. Снова минутная заминка, блондин кивает на кровать, взглядом предлагая Винсенту присесть, ведь больше в этой комнате не было мебели, на которую можно сесть. И юноша невольно делает несколько шагов в заданную сторону — машинально. А потом резко замирает, мотнув головой, в ужасе отгоняя мысли. «Стоп, не надо слушать его». Он щурится, ободряя себя своей же решимостью противостоять неизвестному монстру. В конце концов, он же не ребенок. И вовсе не собирается трястись от страха.

— Кто вы? Что это за место? Зачем… там в лесу… Что… Почему… Почему я без одежды?

Или все-таки собирается. Потерявшись в собственных мыслях, он с огромным трудом закончил фразу, быстро теряя весь свой запал и невольно кутаясь в одеяло. Делая полшага назад, к окну. Ожидая чего угодно в ответ на свои расспросы: нападения, принуждения, приказа замолчать. Но вместо этого мужчина улыбнулся ему, спокойно пересекая комнату и ставя поднос на столик у кровати.

— Тебя действительно сейчас волнует все это? — он медленно качает головой, снова указывая на кровать, теперь уже рукою. — Бинты. Запомни, Винсент, я не люблю повторять дважды. Сам сменить повязку ты сейчас не сможешь, так же как и покинуть в нынешнем состоянии дом. Будь разумным.

Слова этого человека и правда звучали весьма разумно, вот только слушать его не хотелось совершенно. Возможно, это просто упрямство, а может быть, чувство самосохранения. И он бы с радостью сделал что-то еще, только выбора особого не было. Ведь рука действительно болит, отказываясь подниматься даже на десять сантиметров. Хорошенько подумав, парень все-таки решился подойти. В конце концов, вроде бы он ничего не теряет.

— Молодец. Садись, — мужчина похлопал по кровати рядом с собой.

Винсент поджимает губы, опуская взгляд. Ему не нравится этот тон, хотя в нем нет ни угроз, ни предостережений. Но он снова и снова взвешивает мысленно все минусы и плюсы, прежде чем принять решение. Все то же решение. «Ладно». Он опустился на кровать, старательно не смотря на мужчину прямо, но при этом удерживая его в поле зрения. Напряженный, словно натянутая веревка, с огромным трудом ему удавалось оставаться на месте, ведь машинально хотелось дернуться каждый раз, когда мужчина начинал шевелиться.

— Успокойся. Пока ты ведешь себя хорошо, я не сделаю ничего плохого, — попытался ободрить его этот желтоглазый блондин, развязывая узел на одеяле, чтобы добраться до плеча.

Одеяло упало на колени, укрывая ноги. Винсент вздохнул, здоровой рукой придерживая его на всякий случай. Как-то не шибко обнадеживающе прозвучали эти слова. Он невольно вспомнил о случившемся ночью в лесу, ведь это было последнее, что он помнил. Отчаяние, крики.

— А те люди вели себя плохо? — внезапно решил он подать голос, усиленно смотря на занавешенное окно.

Тонкие шторы из неизвестного ему материала красивыми складками свисали с самого потолка и были собраны по краям строгой лентой. Они выглядели тяжелыми, хотя такими совершенно не являлись, да и света пропускали очень много.

— Мне это неизвестно, — совершенно спокойно ответил мужчина, ловко разматывая бинты.

— Значит, их смерть была просто так… — практически беззвучно произнес Винсент.

Он замолчал, опустив голову и зажмурившись. Отчего-то на душе стало резко очень тяжело, и ни единое слово не хотело срываться с губ. В комнате повисла тишина — мужчина тоже молчал, занятый повязкой. Смотав старые бинты, он стал осматривать рану, и Винсент тоже невольно скосил глаза на плечо, поддавшись интересу. Дырка выглядела… неплохо. Несколько аккуратных стежков и уже схватившиеся рваные края. След был большим, сантиметров пятнадцать в длину. Видимо, нож прошел насквозь, и стежки были с обеих сторон. «Сколько же я был без сознания…» — удивленно подумал Винсент, видя столь аккуратно зашитую рану. Он совершенно ничего не помнил об этом.

— Возможно, останется шрам, но если ты будешь беречь руку и придерживаться схемы лечения, то подвижность и чувствительность вернутся, — тем временем голосом медбрата выдал заключение мужчина.

Выдавив немного мази, он аккуратными движениями принялся обрабатывать шов. Его прикосновения были мимолётными и уверенными, такими же, как слова. И Винсент ни на секунду не сомневался в их правдивости, пусть звучало все это не шибко-то радостно. Когда процедура была закончена, рыжий снова попытался поднять руку, но удалось лишь дернуть пальцами. Волнение и эмоции крайне негативно влияли на способность сосредоточиться в этом нелегком деле.

— Вы врач? — смотря, как накладывают новую повязку, предположил было Винсент, думая, что врач — это не такой уж плохой вариант.

— Нет, — оборвал все мечты и надежды мужчина, не поднимая взгляда.

— Тогда откуда умеете зашивать раны? Или это были не вы? — огорчился немного рыжий.

— Я. Опыт, — было ему коротким ответом.

«Какое красноречие», — со вздохом подумал Винсент, разочарованно отводя взгляд. Первое трепетное впечатление уже рассосалось, и теперь он мог спокойно думать и соображать в присутствии этого человека. И отчего-то складывалось впечатление, что ему можно доверять. Вернее, что он хочет завоевать доверие. Вот только зачем? В ту ночь Винсент видел, как хладнокровно этот мужчина перерезал горло совершенно незнакомому ему человеку. Хотя даже если они и были знакомы, это ничуть не делало бы обстоятельства такими ужасными. Он видел, как неторопливо расхаживал этот блондин среди трупов других людей, раздавая собакам приказы. Видел безумный взгляд, который также заставлял цепенеть и чувствовать приступ ужаса, цепляясь до боли в костях за ветку дерева. Помнил, с какой интонацией он обратился к нему. Тогда, в лесу, он был даже больше в своей тарелке, чем сейчас. Даже не верилось, что это тот же самый человек. С теплыми руками, которые иногда случайно касаются кожи, пока раскатывают новый бинт. Со спокойным и ровным голосом, слегка бархатистым и будто бы успокаивающим. Да и взгляд сейчас у него не был таким безжалостным. Холодным — да, но не безжалостным. Все это не складывалось в общую картину. Что-то было не так. Где-то был подвох.

Но сейчас он был слишком растерян, чтобы предположить хоть что-то или сделать какой-либо вывод. Он просто выжидал. Закончив перевязку, мужчина поднялся, убрал все предметы обратно в комод и вышел из комнаты, сказав напоследок:

— Отдыхай. Вечером, после ужина, я снова помогу тебе сменить повязку.

После этого щелкнул в воздухе закрывшийся замок, и Винсенту не оставалось ничего, кроме как ждать.

Время тянулось чертовски долго. В основном он спал, каждый раз видя тревожные сны и мечась в ужасе по кровати. Ему снилась ночная охота на людей, крики, кровь. Он просыпался в поту, кутаясь в одеяло и в ужасе косясь на входную дверь. Закрыта. И комната кажется ужасно маленькой и тесной. В общей тишине, под далекие звуки фортепьяно и редкий лай собак, он снова проваливается в сон. И так до бесконечности. Вечером мужчина снова появился в комнате, на этот раз с подносом, заполненным едой. Вкусный запах моментально наполнил помещение, и в животе у Винсента невольно заурчало. Сменив повязку, его снова оставили одного, пожелав приятного аппетита. На следующий день все повторилось вновь. Силы возвращались постепенно, и на второй день Винсент уже ходил по комнате более уверенно. Ноги постепенно вспоминали, как ходить, к тому же торопиться было некуда. Он несколько раз выглядывал в окно, но никогда не находил там ничего интересного или нового. Как будто бы застрял где-то вне времени. И чем больше он вглядывался в далекий забор, скрывающий толпу враждебных деревьев, тем сильнее становилось ощущение заточения в клетку. Воспоминания смазывались, и он уже не был уверен в том, что помнит именно произошедшее в реальности. Сознание пыталось восстановиться, оправдывая и сглаживая воспоминания. Говоря о том, что, возможно, в темноте он видел нечто другое. Несмотря на пробитое плечо, он начал думать, что ему все померещилось. И что, может быть, этот человек с блондинистыми волосами вовсе не тот, за кого себя выдает. Возможно, он не такой уж и плохой. А, возможно, и наоборот.

Все эти догадки сводили с ума. В итоге Винсент был уверен в одном: оставаться тут небезопасно и стоит попробовать выбраться. Рискнуть. Ведь он ни разу не видел и не слышал, чтобы в этом доме находился кто-то еще. А значит, есть все шансы вернуть себе свободу, стоит выбраться из комнаты. И вот, на четвертый день, он уже готов был осуществить свой план. Теперь он знал, в какое время ожидать хозяина дома, заметив, что он появляется всегда, как по расписанию. И готовился. Облазив каждую полочку и трещину в комнате, он нашел небольшой нож в том самом комоде и предусмотрительно положил его под подушку. К сожалению, больше ничего полезного не обнаружил, но какое-никакое, а наличие оружия всегда поднимало самооценку и дарило ощущение контроля над ситуацией. Теперь он был готов, и стоило щелкнуть замку в двери, как Винсент занял привычное место на кровати, старательно не показывая собственного волнения.

«Меня не так просто закрыть в четырех стенах и откармливать, как какого-нибудь поросенка…» — подбадривал он себя мысленно, молча наблюдая за уже привычным перемещением человека. С того времени, как Винсент очнулся, они не разговаривали ни о чем, помимо обычных фраз. И сейчас всего лишь коротко поздоровались. Затем мужчина опустился на кровать, развязывая повязку, а Винсент напряженно замер, дожидаясь подходящего момента.

Мысленно все было очень просто. Пара резких движений, и открытый путь к свободе. Нож уже наготове, ждет своего часа всего в паре сантиметров от правой руки. «Чего ты ждешь? — хмурится парень, собирая всю свою решимость в кулак. — Пока жирок на ребрах появится, или когда окончательно свыкнешься с ролью домашнего скота?»

— Быстро восстанавливаешься, скоро можно будет снять швы, — нарушил молчание мужчина, закончив снимать старый бинт и отворачиваясь, чтобы положить его и взять мазь.

«Сейчас!»

Винсент сглатывает, понимая, что лучшей возможности у него не будет. Кто знает, что случится после снятия швов и сколько еще ему торчать в этой комнате, сходя с ума от тишины и классической музыки, играющей где-то в доме? Выхватив из-под подушки нож, он тут же замахивается, не особо целясь. В висках стучит волнение, и нет времени размышлять и думать. Ярость застилает глаза, он сам не видит, куда бьет. А удар приходится по ребрам, нож без особого труда рассекает тонкую ткань рубашки и кожу. Все моментально окрашивая алым. Слишком быстро, чтобы успеть среагировать правильно и трезво. Винсент вытаращивает глаза, глядя на разрастающееся пятно. От вида крови становится тошно, воспоминания вновь накрывают с головой, возвращая сознание в ту ночь. Рука начинает дрожать, и второй удар Винсент наносит уже совсем в темноту. Ничего удивительного, что мужчина без труда перехватывает его руку. Пальцы смыкаются на запястье парня, сжимая с такой силой, что Винсент жмурится и шипит, невольно выпуская нож. Звон упавшего на пол лезвия словно звон лопнувшей надежды.

«Ну все. Теперь мне перережут горло и скормят бешеным псам», — эта мысль даже как-то успокаивает парня. По крайней мере, не нужно будет высчитывать часы и минуты, выглядывая в окно и всматриваясь в горизонт.

— Ты разочаровываешь меня, — разозленный голос мужчины вырвал его из раздумий.

— Я не хочу быть кормовым кроликом… — шипит сквозь сжатые зубы парень, непонятно зачем пытаясь оправдаться.

— Кроликом? Ахахаха!

Винсент замер, обескураженный внезапным приступом смеха. Неприятного, режущего уши смеха, совсем не подходящего для этой ситуации. «Чего смешного?» — растерянно подумал он, но не успел произнести вопрос вслух. Резко дернув за запястье, мужчина роняет его на кровать, заламывая руку и прижимая животом к простыне. Винсент испуганно замирает, ожидая хруста костей, но вместо этого чувствует навалившуюся сверху тяжесть и ноющую, но терпимую боль в плече.

— Если бы я хотел скормить тебя собакам, то не стал бы тратить время на восстановление, Винсент, — произносит наклонившийся мужчина, касаясь дыханием затылка парня. — Я рад, что ты окончательно пришел в себя и нашел силы действовать. Жаль, что действия твои настолько разочаровывающие. Впрочем, я спишу это на волнение. Что ж. Видимо, мы можем продолжить наше знакомство.

Он отпускает руку, и Винсент поспешно прячет ее под себя, давая ноющим суставам вернуться в привычное положение и передохнуть. Но прежде чем он успевает попробовать вскочить, мужчина надавливает на лопатки, заставляя Винсента остаться на месте. Его вторая рука все еще не работает как нужно, ноги свисают с кровати, едва поддерживая опору, и сейчас он чувствует себя абсолютно беспомощным. Какое дурацкое положение.

— Я отвечу на главные вопросы. Мое имя Кондор. Ты можешь звать меня Мастер или Хозяин, — продолжал мужчина, свободной рукой проводя по плечам и шее своего пленника. — Ты находишься в моем особняке, и живым покинуть его не сможешь. Без моего разрешения, конечно. Для того чтобы твоя жизнь продлилась максимально долго и с большим комфортом, придется следовать правилам этого дома. Тут все на удивление просто. Не портить вещи, не бегать по коридорам, не кричать, придерживаться режима дня и основного этикета, не врать, не сквернословить… Но самое главное, что ты должен запомнить и прочувствовать прежде всего, — мужчина снова наклонился, на этот раз прижимаясь всем телом, касаясь губами кончика уха парня и снижая голос практически до шепота, от которого вдоль позвоночника забегали мурашки, — ты должен выполнять все сказанное мною, Винсент. Все. Будь хорошим мальчиком, и мне не придется тебя наказывать.

Смысл этих слов доходил до сознания крайне медленно. Все эти движения, прикосновения, поза. «Чертов извращенец…» — побледнел от ужаса Винсент, осознавая, что стать обедом для собак было не такой уж плохой идеей. Тогда, по крайней мере, он не лежал бы голым в кровати и не испытывал отвращение от ощущения чужого дыхания и губ на своем ухе. Теперь уже не было сомнений в том, что этот мужчина сохранил ему жизнь не просто так, но и не для того, чтобы как-то помочь.

— Убери от меня руки, я не собираюсь быть твоей игрушкой… — прошипел Винсент, изо всех сил пытаясь выбраться из-под мужчины в приступе истерики.

— Да неужели? Ты сам сделал свой выбор. Я предложил тебе легкую смерть, но ты отказался, помнишь? — слащавый голос лишь подогревал отвращение и желание оказаться как можно дальше отсюда.

Винсент мелко задрожал от ярости, прокручивая в голове все возможные варианты. Но пока он думал, как бы выбраться, вес чужого тела внезапно исчез. Кондор, как он назвался, встал и сделал несколько шагов в сторону. Его рваная рубашка вся была в разводах крови, но он был слишком увлечен, чтобы обратить на это внимание. Это читалось во взгляде. Вожделение. Винсент моментально вскочил на ноги, прихватив с собой одеяло и пятясь в дальний угол комнаты. Он все пытался придумать, как же проскочить мимо. Возможно, следует подобрать нож? Или попытаться вооружиться чем-то еще. Вот только чем, и где взять это что-то? «Думай, думай, думай…». Дыхание сбилось, он лихорадочно пытался найти выход, но вместо этого лишь сильнее загонял себя в угол, невольно пятясь к стене. Здоровая рука сжимала одеяло, словно это был самый сильный щит. Последняя защита, что у него осталась.

А Кондор плавно наступал, наслаждаясь каждым шагом. Видя, как быстро сменяются черты лица парня, как он пытается придумать несуществующее решение. Схваченное впопыхах одеяло едва прикрывало его худощавое тело с бледной, практически белой кожей, украшенной яркой россыпью веснушек. Манящих, требующих к себе внимания.

— Вернись на кровать, чтобы я закончил перевязку, и я не сделаю ничего плохого, — попытался предложить устраивающее обоих решение Кондор.

Правда, попытка эта не увенчалась успехом. С каждым шагом расстояние неминуемо сокращалось, но Винсент и не думал возвращаться. Поняв, что никаких вариантов у него нет, он ненавидяще и с презрением взглянул на мужчину. К собственному сожалению, понимая, что, даже если б у него был нож, он едва ли в текущем состоянии смог справиться с этим психом. Ведь этот мужик с янтарными глазами даже порез на собственном теле не заметил. «Может, если потянуть время, он ослабнет от потери крови?..» — мелькнула слабая надежда, но исчезла сразу же, стоило Винсенту присмотреться. В действительности рана выглядела достаточно безобидной. Рваные края рубашки и то внушали больший трепет, нежели сам порез. Едва ли он станет причиной достаточной потери крови. «Ладно, тогда, может быть, если ударить туда. Ударить. Точно, надо ударить». Еще один крохотный шаг назад — и он упирается лопатками в холодную раму от картины. Холодок пробегает вдоль позвоночника. Тупик. Дальше бежать некуда. «Черт!». Сжавшись, Винсент решается на последний рывок. Размахивается, единственной рабочей рукой целясь в ребра мужчины. Отчаянная попытка, которую с такой легкостью блокирует мужчина, что невольно хочется взвыть от бессилия. Уклонившись от удара, Кондор снова перехватывает руку парня, но на этот раз вытягивая ее вверх, прижимая к стене.

— Ааа… — морщится Винсент, вытягиваясь в струнку и вставая на цыпочки.

Кондор оказывается совсем близко. Одеяло, выпущенное из руки, плавно опускается, и теперь взгляд мужчины жадно исследует обнаженное тело. Левой рукой Винсент отчаянно пытается отпихнуть его от себя, но сил хватает лишь на то, чтобы упереться в живот.

— Не сдаешься до конца? — улыбается Кондор, перехватывая и вытягивая вторую руку.

Плечо протестующе ноет, словно его опять проткнули ножом. Винсент жмурится, стараясь не шевелиться, чтобы не добавлять еще больше боли. Кондор сжимает оба его запястья одной рукой, без труда удерживая над головой так, чтобы парень едва стоял на ногах и не мог вырваться. Он смотрит на него сверху вниз, оказавшись выше почти на голову. От него веет жаром и похотью. «Проклятье…». Винсент закусывает губу, из-под рыжей челки смотря на мужчину, проклиная его всеми известными ему проклятиями. Но на Кондора совершенно иначе действует этот взгляд. И лучше бы Винсент не смотрел в его сторону вовсе. Взгляд мужчины, зрачки становятся шире, поддаваясь звериным желаниям, дыхание тяжелее.

— Проклятье… — выдыхает мужчина, свободной рукой беря парня за подбородок и задирая его голову выше, большим пальцем надавливая на нижнюю губу, нежно проводя по пересохшей коже, высвобождая ее из плена зубов. — Ты не оставляешь мне выбора, Винсент. Прости. Придется сделать тебе очень больно.

Приступ нежности был недолгим. Как по щелчку Кондор меняется во взгляде, гораздо быстрее, чем Винсент успевает понять смысл его слов. Пальцы смыкаются на горле, перехватывая дыхание. Парень дергается в панике, хватается за руку, пытаясь высвободиться и вернуть способность дышать, но мужчина тащит его обратно к кровати, не замечая даже эти жалкие попытки. Его движения становятся резкими и порывистыми, а взгляд жестким и беспощадным. Словно это другой человек. Он швыряет парня грудью на кровать, наваливается всем телом сзади. Без передышки снова хватает за запястья, на этот раз заворачивая руки за спину, прижимая к пояснице и заставляя выгнуться. Пробитое плечо протестующе пульсирует, Винсент коротко вскрикивает от боли. Если до этого мужчина вселял страх, то теперь рыжего пробил самый настоящий ужас. Ему не дали времени перевести дыхание. Шорох одежды, впившиеся в бедро ногти, удерживающие в весьма откровенном положении. Винсент не успел даже осознать всего происходящего, как…

— ХАААААААА!

Боль. Весь позвоночник сковало адской болью. Крик заполнил комнату, Винсент сам не понял, как заорал срывая горло. На глазах проступили слезы, а зрение вовсе отключилось. Все сознание заполнилось лишь острой болью, слишком сильной, чтобы как-то справиться с ней. Такое чувство, будто его разрывало изнутри. И чувство это было недалеко от действительности. Кондор долбился в его тело, не жалея ни себя, ни парня. Дискомфорт от совершенно не разработанного входа лишь подливал масла в огонь, окончательно лишая рассудка. Смесь боли и наслаждения вкупе с видом содрогающегося в его власти тела вскружили голову мужчине. Выпустив запястья, он обеими руками ухватился за бедра рыжего, натягивая на себя, не давая дергаться и вырываться. Да Винсент и не особо пытался, оглушенный болью. Единственное, о чем он мог мечтать, — это потерять сознание, но неравномерность движений не позволяли привыкнуть к ним и отключиться. Эта пытка, казалось, длилась бесконечно. И с каждым движением Винсент все отчётливее чувствовал источник боли, как будто от перенапряжения нервные окончания отключались друг за другом. Крик превратился в немые всхлипы, Винсент довольно быстро потерял голос и зажмурился, моля о том, чтобы все закончилось как можно быстрее. Возможно, молитвы его были услышаны, вот только от этого становилось лишь хуже. Более резкие и глубокие движения, словно порка раскаленным прутом, и разрывающая изнутри боль в итоге, когда извергнутое внутрь семя, обжигая, заполнило собой все оставшееся пространство. Гортанный стон Кондора каким-то чудом пробился сквозь пелену боли, напоминая о том, кто обрек его на эту пытку.

Легче не становилось. Даже когда закончились эти толчки. Даже когда источник боли покинул тело. Даже когда обессиленное тело разложили на матрасе, освобождая от любого воздействия и укрывая. Каждый вдох и выдох, каждый удар сердца все еще сопровождался пронизывающей болью. Она пульсировала в висках, растекалась вдоль позвоночника, копилась в крестце и превращалась в абсолютное месиво в районе бедер. Винсент завис в этом состоянии, не в силах пошевелить и кончиком пальца. Он видел лишь очертания, слышал все как в тумане. Тело знобило, пробирало дрожью и мурашками. Ему казалось, что его разорвало на кусочки.

Сквозь это все он почувствовал, как теплая ладонь опустилась на макушку, зарываясь в волосы. Ласково перебирая пряди волос и поглаживая. Винсент тут же жадно вцепился в это единственное приятное ощущение, сосредоточился на нем как на спасительном круге. Мягкие движения, успокаивающие бьющееся в истерике сердце. Затаив дыхание, он по крупицам собрал сознание, сумев, наконец, сфокусировать взгляд и встречаясь взглядом с растрепанным мужчиной.

— Живой? — поинтересовался он все еще низким голосом, заметив осознание во взгляде Винсента. — Вот и славно. Хороший мальчик, отдыхай. Я не буду закрывать дверь в комнату, спускайся, как придешь в себя или проголодаешься.

Он хотел его ненавидеть и проклинать, но на это просто не осталось сил. Ни произнести хоть какой-то звук, ни пошевелиться. Растрепав его волосы, Кондор поднялся и исчез из поля зрения, а, спустя несколько мгновений Винсент услышал, как закрывается дверь, но замок действительно не щелкнул. Видимо, его совершенно не воспринимали всерьез. Хотя как можно воспринять всерьез того, кто решил вернуть себе свободу, а вместо этого позволил себя завалить и изнасиловать, а потом еще и обрадовался прикосновениям к волосам?

Понимание всего произошедшего неминуемо оседало в голове, словно пепел.

«Господи, лучше бы я отпустил руку тогда и сдох…»

Губы задрожали, Винсент с огромным трудом подтянул колени к груди, кое-как сворачиваясь в клубок беспомощности и отвращения к самому себе. Ему было противно собственное тело, мозг отказывался переваривать все, что случилось. Каждое движение отдавалось болью. Он чувствовал себя опустошенным. Выпотрошенным. Грязным. Словно полежавшие под полуденным зноем помои. Хотя ни одной мысли больше сформулировать так и не смог, что не могло не радовать. Уставшее сознание медленно растворялось во всем этом обилии ощущений. Пожалуй, это самое лучшее, что могло сейчас с ним случиться. Уснуть. Просто уснуть.

И, Господи, как хорошо было бы больше не проснуться.

02. Границы и пределы, впервые найденные в собственном теле

С каждым днем ночи становились все холоднее. Иногда, под утро можно было обнаружить тонкие корочки льда на водоемах и в лужах. Деревья торопились скинуть листья, и лес горел всеми оттенками алого прямо на глазах. Рассыпался. Звери и птицы торопились закончить свои запасы. Все чуяли, что зима в этом году рано придет к власти, и каждый день был полон всевозможных действий. Действительно, осень была любимым временем года Кондора.

Стоило сделать шаг из дома, и ледяной ветер тут же накинулся на него, пытаясь заставить согнуться. Съежиться, сбежать обратно в домашнее тепло. Правда, на этого человека подобные методы не действовали. Он глубоко вдохнул эту прохладу, остужая собственное сознание. Тяжело было поймать мысли за разбегающиеся хвосты, но деваться некуда. Подняв взгляд на занавешенное окно, самое последнее на втором этаже, он мысленно сосчитал до десяти. Закрыть глаза, расслабится. Холодный ветер, пробирающийся под рваную рубашку, действительно помогает справится с мыслями. И сейчас он уже может спокойно взглянуть на горизонт, с абсолютно трезвым сознанием и пониманием всего происходящего.

Осень. Рыжий лес за забором старательно посыпает лужайку сухими листьями. Перед крыльцом машут хвостами несколько заметивших хозяина собак. Их косматая шерсть сейчас находится в безобразной линьке – надо бы заняться этим как появится время. Привычная рутина и абсолютное спокойствие, как и подобает, окутывают особняк, запрятанный среди деревьев. Неторопливо спустившись по ступенькам, Кондор обошел дом вокруг, наслаждаясь видом природы и запахом осени. Движение всегда помогает отвлечься, и, когда он опять оказался напротив крыльца, в голове уже не осталось посторонних мыслей.

- Отлично.. День еще только начинается, – тихо вымолвил он, разворачиваясь, и возвращаясь в дом.

Стук каблуков по мраморному полу звонко разлетелся во все стороны. Кондор не особо любил это свойство обуви, но уже давно привык к нему и не обращал внимание. Однако, зайдя в гостиную, он все же переобулся. Не к чему издавать лишних звуков. «Такое чувство, что я о чем-то забыл» - думает мужчина, направляясь в кухню, чтобы налить себе воды. Следовало сделать это сразу, но нехватка свежего воздуха оказалась куда критичнее. Теперь можно восстанавливать и остальные понятия баланса. Начиная с водного.

- Случилось что-то хорошее? Вы в приподнятом настроении, – встречает его тихий голос в кухне.

Покрутив в руке стакан, мужчина задумчиво посмотрел на воду. Действительно, случилось ли что-то хорошее? Ведь если подумать, то скорее наоборот. Вся работа пошла насмарку из-за неспособности удержать себя в руках. Поэтому странно было бы утверждать о хорошем. Тем не менее, улыбка никак не желала покидать его губ.

- Хм, не то чтобы… Я, кажется, вывел из строя новую игрушку на ближайшее время, – без тени сожаления в голосе отвечает мужчина, залпом выпивая воду, и наливая еще один стакан. - Он был настолько напряжен и зажат, что я едва сдержался, чтобы не порвать его… Хотя, думаю, в этом вопросе наши мнения разойдутся, – он усмехнулся.

- Кричал он громко… - продолжил собеседник, вызвав даже некое подобие чувства вины. - Но ведь вам понравилось.

- Разумеется, – не задумываясь, ответил Кондор. - Даже не рассчитывай. Я надеюсь, он не сломается так быстро, - он прищурился. - По крайней мере, он не отключился. Потенциал явно имеется…

Стоило вспомнить об этом, как в янтарном взгляде снова заплясали бесинки. Он сжал стакан, клацнув по стеклянному борту зубами, и отворачиваясь. Нет, определенно, стоит вспомнить, как держать себя в руках, и перестать вспоминать случившийся инцидент. Иначе, придется всучить опеку над рыжим в чужие руки, чтобы случайно не угробить его при следующей встрече. Вот только умение сдерживаться никогда не было сильной чертой Кондора.

- Сэр, ваша рубашка…

Удивленно приподняв брови, мужчина скосил взгляд вниз. «А, точно…». Невольно усмехнувшись, он наконец-то вспомнил, о чем забыл. Пришлось развязывать шнуровку на рукавах и вороте, и осторожно снять с себя изувеченный предмет гардероба, слегка щурясь. Жаль, он любил эту рубашку. Едва ли она подлежит теперь восстановлению. Алые пятна вывести с хлопка весьма не просто. К тому же, кровь успела засохнуть. Зато рана была неглубокой, хоть и напоминала о себе при каждом вдохе теперь, стоило обратить на это внимание. Ощущения хоть и приятные, тем не менее, истекать кровью в планы Кондора совершенно не входит. Стоит достать аптечку и обработать рану.

- Позволите, я помогу…

- Конечно.

Вздохнув и расслабившись, Кондор облокотился о стол, позволив собеседнику обработать рану. Слегка щурясь, когда защипал антисептик. Легкое шипение и покалывание как музыка для ушей. Правда, этого слишком мало, чтобы отвлечься. Мысленно он то и дело возвращается наверх, словно зацикленный на охоте за зверем голодный пес. Нет, определенно легкой прогулки и глотка воды мало, чтобы охладится.

Слишком мало.

- У меня есть для тебя еще одно задание, – тихо выдохнул Кондор.

Серые улицы давят со всех сторон. Потрескивающие фонари разными цветами подсвечивают наполняющий город дым, а шум двигателей привычным фоном заглушает остальные звуки. Время близится к вечеру, и улицы становятся пустыми. Запах масла и бензина щекочет ноздри, но как приятно это сочетание. Оно слишком уж родное. Он улыбается, усталый после рабочего дня. Спину ломит, больших усилий стоит разогнуться, но это уже настолько привычно, что он не обращает внимание. И вряд ли бы он еще несколько часов разогнулся, отрываясь от увлекательного процесса смазывания деталей, если бы его не окликнули из дома.

- Винси, время ужина! – женский голос звучит весело и задорно, а он вздыхает, раздосадовано вытирая полотенцем руки.

Да-да, он знает, что время вышло. Не обязательно каждый раз об этом кричать. К тому же его крайне раздражает это обращение. Винси. Он же не какая-то девчонка. И конечно же он не серьезно злиться, а просто не хочет отрываться от любимого дела, но признаваться в этом совершенно не в его духе. Раздраженно передергивает плечами, он лучше будет бурчать на слишком уж пунктуальную девушку, нежели признает собственные слабости. Выходя из мастерской, он стягивает защитные очки и уходит в стоящий рядом уличный душ. Шум воды, разбивающийся о жестяной каркас, и теплый пар моментально расслабляют, даря несколько минут блаженства и тепла. Но, конечно, стоит поторопиться. Долго ждать она не любит. Выйдя из душа, он надевает домашнюю одежду, от которой не несет запахами мастерской, и лишь тогда, наконец, заходит в дом.

- Я же просил меня не называть так, особенно крича на всю улицу, Эву! – раздосадовано начинает он с порога, проходя в кухню. - Эву? Ты где?

Внутри никого. Он удивленно осматривается, останавливаясь на пороге. Странно. Куда она могла уйти… Может быть, вышла в туалет? Кипящая вода в чайнике и горячий ужин на столе. Все выглядит так, будто бы еще секунду она была здесь. Подойдя к плите, он отворачивает регулятор тепла, отключая приток пара, и осторожно переставляет чайник, чтобы он перестал свистеть. Беспокойство становится все сильнее - она никогда не оставила бы чайник без присмотра. Никогда. И эта мысли назойливо вертится в голове. Внезапно, в доме резко становиться тихо. Слишком тихо. В их доме никогда не бывает такой тишины – слишком много приборов работает одновременно. А сейчас все замерло. Секунда тишина. А затем звук шагов за спиной. Он оборачивается поспешно.

- Эв…?

- Что такое, рыжик, потерялся?

Несколько человек в защитных костюмах и масках заходят в кухню. В их руках были ружья, и они неминуемо окружали его.

- Время платить по счетам, конопатый, - самый ближний к нему человек в костюме замахивается, и даже сквозь костюм слышно, как он усмехается.

Удар. Все погружается во тьму. Смешивается воедино. Земля уходит из под ног, и кажется, будто все заворачивается в воронку. Звуки и запахи стремительно сменяют друг друга. Все завертелось и закружилось в безумном темпе, и он уже не понимает что происходит. В какой-то момент почва резко возвращается, и он оказывается в темноте. Со всех сторон вокруг слышны крики и собачий лай. Он не может пошевелится, не может говорить. Ужас и страх заполняет его целиком. Он слышит, как к нему приближаются чьи-то шаги.

Ближе.

Ближе.

Ближе…

«НЕТ!!!»

Винсент резко раскрывает глаза. Обрывки мыслей и воспоминаний смешиваются в кашу, и он не сразу понимает, где находится. Не сразу вспоминает. Но, стоит попытаться пошевелится, как моментально пришедшая боль отрезвляет память. Он морщиться, вытягиваясь на кровати. С трудом переворачиваясь на спину и тут же об этом жалея.

- Кх… - раздосадовано срывается с губ единственное, что может выдавить из себя сорванное горло.

Все тело ниже поясницы будто объято огнем. Он даже ног не чувствует, пока не начинает ими шевелить. А как начинает – тут же это дело прекращает, ибо любое движение тазобедренного сустава адской пытке подобно. «Супер. Теперь у меня работает всего одна рука». Винсент морщится. Как же это ужасно, чувствовать себя настолько беспомощным и бесполезным. Кое-как он перекатывается на живот, тратя на это простое действие неприлично много времени и энергии. Вздыхает.

Он все еще жив. Не смотря на все, что творится в его жизни, на весь этот ужас и кошмар… Он все еще жив. Зачем, для чего? И самое главное, как долго еще он продержится? Эти вопросы невольно возникали в сознании, но Винсент старательно гнал их прочь. Он еще слишком устал, чтобы здраво рассуждать и мыслить. Поэтому он просто закрывает глаза, мечтая о продолжении сна. Правда, без самих снов… Черный экран, и никаких спутанных воспоминаний. Это был бы идеальный вариант. Самое лучшее, что сейчас с ним может случится.

И что случилось.

Он просто закрыл глаза и раствориться в темноте. А открыл их уже через какое-то время, выдернутый из нирваны непреодолимым желанием. Хотелось пить. И боль, кажется, немного рассосалась. По крайней мере, он смог не просто перевернуться, а по настоящему встать с кровати. Держась за нее, естественно. Ничуть не доверяя собственным ногам, и пытаясь не обращать внимание на боль. Жажда была слишком сильной, чтобы ее игнорировать. И тот мужчина, о котором старался Винсент не вспоминать, перед уходом сказал что сам возвращаться к нему не будет но и дверь не запер. И, конечно, это было весьма заманчивое предложение – попытаться незаметно улизнуть, пока двери не закрыты на замок. Ради этого можно и потерпеть ноющий позвоночник и отваливающуюся задницу.

На этот раз он не стал выдумывать себе одежду, понимая, что прятать уже попросту ничего не имеет смысла. Да и какое одеяло, когда для перемещения приходилось вцепляться в стены обеими руками, несмотря на все еще частичную недееспособность левой. Очень хотелось просто где-нибудь лечь тихонечко и сдохнуть. Вот только едва ли этот вариант был подходящим и приемлемым. Ничем не объяснимое желание жить, поддерживающее его до сих пор, все еще никуда не делось.

Дойдя до края комнаты, он, можно сказать, втянулся. Видимо, к боли рано или поздно привыкаешь. Особенно, когда она не обновляется и просто раздражающе и однообразно ноет. Винсент старался не делать лишних движений и это у него получалось довольно не плохо. Словно он давно умел медленно ползти по коридору, ежась от холода и безрезультатно пытаясь облизнуть пересушенные губы. Коридор казался бесконечным, множество дверей с обоих сторон нагоняли какую-то тоску. Он не решался проверить, что за ними. Ведь не хотелось бы случайно наткнуться на хозяина дома. Не осознавая этого, он машинально двигался на звук музыки. Хоть какой-то ориентир в этом огромном доме. Винсент видел такие дома лишь на картинках, и чувствовал себя на редкость неуютно и потерянно. Странно оказаться в чьих-то рассказах, которые всегда воспринимались как сказки. А музыка она была вполне себе реально, и неминуемо становилась все громче и громче. Кажется, она доносилась снизу. В голове невольно вспомнилось, как Кондор сказал ему спускаться. Винсент поморщился, замедлив ход. Ему не понравилось, что он решил сделать то, что ему сказали. А с другой стороны, если он хотел выбраться из дома, то все равно стоило спуститься. Тут особо и нет других вариантов, не из окна же прыгать. Едва ли в этом каменном доме была винтовая лестница, по которой можно было спуститься с балкона.

Зато в самом внутренняя лестница вскоре нашлась. Широкая, изогнутая, мраморная. По такой лестнице, при желании, может проехать даже конный экипаж. Но самым важным и приятным в ней, несомненно, было наличие не менее внушительных перил. Винсент собрался с силами. Что-то подсказывало ему, что спускание по лестнице вызовет совершенно новые ощущение в области крестца. Правда, отступать уже было поздно, возвращаться в комнату после этого бесконечного пути по коридору совсем не хотелось. Переведя дыхание, он все-таки решился. Шаг. И первая ступенька позади. Лицо парня исказилось гримасой боли, но он стойко закусил губу и не издал ни звука. Правда замер, чтобы вновь собрать разбежавшиеся силы. И так каждый раз, схема повторялась на каждой ступеньке. Никогда бы он не подумал, что будет с таким вожделением высчитывать оставшиеся до спуска шаги. Да и вообще тратить столько времени, чтобы спуститься со второго этажа на первый. Зато сколько радости он почувствовал, когда этот маленький вызов самому себе увенчался успехом! Едва не рухнул от счастья, едва оказался опять на ровном полу, победоносно смотря на мраморное чудо техники.

«Урааа. Я справился.» - устало подумал он, облокачиваясь о перила и тяжело дыша. Требовался перерыв. Перед глазами черные точки водили хоровод, но внезапное прозрение заставило разом откинуть всю усталость прочь.

Перед ним была выходная дверь.

Всего в паре метров. Двойные двери с матовым стеклом. И больше никаких совершенно преград.

«Неужели…». От волнение сперло дыхание. Забыв обо всем на свете, Винсент, как завороженный, поплелся к этой двери. Едва волоча ноги и спотыкаясь, он медленно и верно приближался к цели. Все еще не веря, что у него получилось, даже когда потянул ручку. Ожидая, что дверь окажется закрытой. Но нет. Она с легкостью распахнулась.

Свежий воздух моментально пробрал до костей, но Винсент не обратил на это внимание. Он сделал шаг вперед, останавливаясь перед мраморным крыльцом, который уже столько дней наблюдал из окна, и не думал даже, что окажется перед ним сегодня. Даже странно, что выйти оказалось так просто. Но замешательство это длилось лишь пару мгновений. До тех пор, пока на другой стороне крыльца не показались две огромные фигуры собак. Почуяв незнакомый запах, они тут же подобрались максимально близко к двери, выжидающе смотрели на парня, замерев и уже мысленно пробуя его на вкус. «Черт…» - раздосадовано поджал губы Винсент, вздрагивая от их взгляда. Понимая, насколько же он глупый и наивный. Ведь видел, как по двору расхаживают эти твари. Слышал их. И как он мог сейчас забыть? Зачем вообще было столь радоваться двери, если изначально это обреченный план.

«Ну почему мне так не везет..» - он вздохнул, облокачиваясь затылком о дверь. Снаружи было холодно. Сначала это даже нравилось – холод ослаблял ощущение боли – но очень быстро тело проняла дрожь, и Винсент был вынужден вернуться в тепло. Хотя, возможно это было плохое решение. Может быть, стоило выйти на крыльцо, и позволить этим псам разорвать его на части? В конце концов, не о смерти ли он мечтал еще совсем недавно? Поежившись, парень поспешно отогнал эти мысли. Подобная смерть никак не укладывалась в понятие избавления от страданий. В ту ночь он слишком хорошо слышал, насколько это мучительная смерть. Видел, что остается после.

Голова закружилась. Схватившись за стену, Винсент замер, закрыв глаза. Надо взять себя в руки и успокоиться. И найти уже наконец-то воду. Пожалуй, сейчас это было единственное, что могло как-то помочь ему, и было доступно.

Остается лишь найти кухню. Не самая трудная задача, если правильно рассчитать силы.

Осмотревшись, Винсент увидел в дальнем конце гостиной арку. Конечно, надеяться на то, что именно там окажется кухня, было весьма глупо, но проверить стоило. Тем более, это означало, что не надо ничего открывать и путаться в дверях. Решено. Отлипнув от стены, он поплелся в выбранном направлении, не ожидая ничего особенного. Сознание просто устало удивляться. Накопившаяся усталость снова дала о себе знать. Трудно было сосредоточится на чем-то. К тому же музыка, звучавшая здесь гораздо громче, привлекала слишком много внимания, чтобы попытаться хотя бы просто прислушаться к тому, что может происходить по ту сторону арки. Поэтому Винсент просто дошел до нее, и остановился, чтобы немного перевести дыхание.

Но вместо того, чтобы отдышаться, он поперхнулся воздухом, замирая как вкопанный на месте.

Нет, ну с одной стороны можно было себя похвалить – он действительно нашел кухню. Предметы пусть и выглядели странно и незнакомо, но такие вещи как плита и камера для хранения продуктов вполне угадывались.

С другой стороны, стоило бы скорее отсюда бежать, ибо на кухне находился хозяин дома. И Винсент несомненно так бы и поступил. Вот только Кондор на кухне был не один.

Теперь, оказавшись в самом эпицентре событий, Винсент отчетливо различал характерные звуки. Тяжелое дыхание и тихое постанывание мужчины, а так же причмокивание второго человека. Кондор стоял в двух метрах от двери, упираясь бедрами и одной рукой в край стола. Без рубашки, с растрепанными и торчащими волосами, он отклонился назад, запрокидывая голову и прикрыв глаза. Мышцы его тела то и дело напрягались, поочередно сглаживая или делая четким рельеф, а лицо при этом оставалось на зависть расслабленным, с выражением чистого удовольствия. Не похоже было, что его сейчас просто отвлечь, и Винсент невольно скользнул по нему изучающим взглядом. Множество шрамов и свежая, залитая йодом рана на ребрах. Кожа светлая, не настолько бледная как у самого рыжего, но так же лишенная каких-либо дефектов, не считая уже названных шрамов. На шее у него болтался какой-то кулон, который было нереально рассмотреть с такого расстояния. Да и черты лица в таком ракурсе не слишком хорошо читались, но тем не менее этот мужчина невольно приковывал к себе взгляд. Винсент разглядывал его словно фигурку в музее. Он никогда не видел настолько идеально сложенного человека, который бы даже в такой момент не выглядел бы беззащитно. Сглотнув, он с огромным трудом опустил взгляд, к великому удивлению обнаруживая, что в доме, оказывается, они не одни.

Стоя перед Кондором на коленях, кто-то сосредоточенно работал ртом на уровне его паха. Повернутый к Винсенту спиной, этот кто-то вызывал массу вопросов и догадок. Одетый в темный костюм, украшенный винтажными кружевами, этот кто-то обладал весьма женственной фигурой. Округлые, подтянутые ягодицы, обличенные в узкие штаны и выпеченные сейчас назад, на короткий момент завладели сознанием Винсента. «Девушка..? Так он не..» Моргнув, рыжий парень снова скользнул взглядом по незнакомой фигуре, не давая себе надолго залипнуть. Узкие плечи, черные прямые волосы почти до лопаток. Вторая рука Кондора как раз отдыхает на голове у этой девушки, и видно, что ее волосы как будто покрыты лаком, жестко торчат во все стороны и собираются в струи наподобие гладкого шелка. Больше ничего сказать невозможно. Фигура постоянно находится в движении, но при этом не открывает никакую часть тела, слишком поглощённая своим занятием.

Пока Винсент рассматривает участников событий, Кондор доходит до пика наслаждения. Кухня тонет в протяжном стоне мужчины, и Винсент ловит себя на мысли, что снова упустил момент, чтобы незаметно улизнуть, и теперь уже слишком поздно. И запоздало пришло понимание, что он появился чертовски не вовремя. Но мысли эти как-то неохотно шевелятся в голове, будто погруженные в туман. Он снова невольно разглядывает девушку, когда она в напряжении замирает, наблюдает за тем, как ее удерживает на месте мужская ладонь, и парень невольно переживает о судьбе незнакомки. Слишком погружается в переживания, пропуская тот момент, когда Кондор раскрывает глаза и обнаруживает третьего участника событий.

- Хооо, кто это у нас… Уже пришел в себя? – улыбается он, мягко проводя по темным волосам, а затем отталкиваясь от стола и делая шаг навстречу гостю, заправляясь. - Позволь, угадаю. Хочешь воды?

Винсент сжался, метнув быстрый взгляд на хозяина дома, замедленно кивая. Но очень быстро вновь возвращаясь вниманием к девушке. Поднявшись с колен, она обернулась, вытирая губы тыльной стороной ладони и встречаясь с Винсентом взглядом. Добавляя еще немного удивления к прежнему списку. Разрез глаз, их невероятно насыщенный, почти черный оттенок, цвет кожи. Он никогда прежде не видел в живую представителя другой расы так близко. Смотрел на нее как на диковинного зверя, не сразу заставив себя хотя бы опустить взгляд, соображая, что ведет себя не очень тактично. На шее у нее, выделяясь на общем темном фоне, поблескивал механический ошейник, не сразу бросившийся в глаза. Винсент почему-то вздрогнул, внезапно вспоминая, где он находится. Девушка в ошейнике… Это место действительно как из книги. Кошмаров. Винсент возвращается взглядом к Кондору, который следил за ним с явной усмешкой. Осекшись, рыжий смущенно поежился, вжимаясь в стену. Он вспомнил что все еще был голым, и сейчас безумно хотел куда-нибудь себя деть.

- Возвращайся к своим делам, – будто прочитав его мысли, приказал девушке Кондор.

И та, кивнув, прошла мимо Винсента, даже не взглянув на него ни разу. Небольшого роста, и, видимо, довольно юного возраста, с пышными кружевами на груди вдоль пуговиц и такими же рукавами, она выглядела слишком уж экзотично, чтобы не обернуться вслед. Не зависнуть, все еще не до конца веря своим глазам.

- Нравится? – слащавый голос Кондора вновь вернул Винсента к реальности.

Действительно, не время отвлекаться. Он прищурился, ожидая очередной подставы, но вместо этого мужчина протянул ему стакан воды. Жажда оказалась сильнее остатков гордости. Винсент выпил воду залпом, сразу почувствовав в себе хоть какие-то остатки жизни. Затем он выпил еще, и еще. Пока наконец не почувствовал себя живым человеком. Правда, смысла в этом не было никакого. Он завис в пространстве, совершенно без понятия что же делать дальше. И, видимо, снова где-то зависая. Перенапряженная нервная система явно тормозила.

И Кондор, видя расфокусированный взгляд, вновь привлек внимание к себе, показательно щелкнув пальцами перед самым носом рыжего.

Вздрогнув, Винсент шарахнулся в сторону, едва не падая.

- Полегче! – подхватил его под руки мужчина, возвращая в вертикальное положение. - В ближайшие минут пятнадцать тебе точно ничего не угрожает. Эта крошка прекрасно умеет снимать напряжение. Говорить можешь? Нет. Что ж, не удивительно. Впрочем, ты пришел, как смог, как я и сказал. Умница. Делаешь успехи.

Улыбнувшись, Кондор повел ладонью по щеке Винсента, явно радуясь тому, что он все же решил вести себя хорошо. Мнение самого парня не особенно учитывалось, ведь выразить его словами он все равно временно не мог. Как и дернуться, выворачиваясь и избегая прикосновения. Они обжигали, словно укусы пчел, но приходилось терпеть, стиснув зубы. Ведь какие альтернативы? Рухнуть, но не дать до себя коснуться? Глупо, и как-то очень сомнительно в плане пользы. Если он сейчас приземлится на попу, фейерверк из ощущений обещает быть весьма знатным и запоминающимся. Так что лучше потерпеть эти мимолетные укусы чужого тела.

- Тебя надо почистить, – внезапно изрек Кондор, осматривая со спины парня и находя засохшие следы минувшего буйства, - идем. Хотя нет… Думаю, это не самая лучшая идея.

Кондор вздохнул, понимая, что если окажется в ванне с Винсентом, то велик шанс снова сорваться. Конечно, сейчас он держал себя в руках, но переоценивать свои силы было бы крайне глупо. Да и едва ли парень сможет расслабиться и доверить ему проведение этого процесса. Как не сможет и сам справится со столь, казалось бы, не сложной задачей. «Как же я не люблю возиться с калеками..» - поморщился мужчина, распуская пучок и давая волосам расправиться. Он бы и сам сейчас не отказался от ванны. А что, можно ведь это устроить.

- Идем.

Подхватив Винсента под руки, он фактически пронес его по коридору, пока они не оказались напротив двери в ванную на первом этаже и не зашли внутрь. В ванную. Не душ, к которому привык рыжий, а практически мини бассейн. Приказав ему ждать, Кондор скрылся за дверью, а парень, пользуясь короткой передышкой, сумел наконец собраться с мыслями и выдохнуть с облегчением. Идея смыть с себя всю накопившуюся грязь сама по себе ему нравилась. Настолько, что ждать возвращения мужчины он не собирался. Доковыляв до широкой раковины, Винсент начал с того, что вымыл руки и тщательно умылся. Вздохнув, поднял взгляд на собственное отражение в зеркале, совсем не узнавая смотрящего оттуда человека. Осунувшееся лицо с торчащими скулами, резкая линия подбородка. Его как будто подменили. Неизменными остались лишь изумрудные глаза, да совершенно безобразные, по мнению самого рыжего, веснушки. Его тело так же выглядело весьма прискорбно. До этого не замечая, но теперь в зеркале он отчетливо видел, как похудел, и как сдулись все наработанные честным трудом мышцы. Сейчас он напоминал скорее подростка с перестроенным телом. Неуклюжего и побитого. Едва ли приятно для взгляда.

«Она бы меня даже не узнала… Высмеяла бы.» - подумал он, печально вздыхая.

Звук открывшейся двери и проникший следом за ним холодок заставили обернуться. Винсент ожидал, что вернётся Кондор, но какого же было его удивление, когда в дверях он увидел не его, а ту девушку с желтоватой кожей. Не стоило труда догадаться о цели ее визита. Правда, Винсента это не шибко радовало.

- Что? – от удивление у него даже прорезался голос, пусть и звучал он очень хрипло. - Он послал тебя? Но ведь… Я не могу же… Ты ведь..

Все же как неуютно было стоять перед ней совершенно голым. Ужасные манеры и привычки. И ладно бы, если бы он мог догадаться о чем думает эта леди, но как ни странно, ее взгляд и мимика совершенно не читались. Словно бы перед ним было не человеческое создание и какое-то иное. «Как бы не сказать этого вслух..» - запаниковал было Винсент, но все его мысли и все смущение было развеяно в одно мгновение.

Короткой фразой, сорвавшейся с губ диковинной девушки.

- Я кто?

Короткой, просто фразой. Сказанной грубым и низким, совершенно точно, мужским голосом.

«А?»

03. Универсальное умение готовить

Как-то все ещё хотелось верить в лучшее, но видимо удача окончательно отвернулась от Винсента. Замерев на месте, он с выпученными глазами таращился на предполагаемого помощника, разом растеряв все мысли. Не может же такого быть, чтобы он столько фатально ошибся и принял мужика за бабу. И видимо он настолько красноречиво оцепенел, что, так и не дождавшись ответа, азиат закатил глаза и отвернулся, включая и настраивая воду в душе. Видно было, что он сильно раздражается. Даже сперва вывернул кран слишком сильно, и хлынувшие струи больно обожгли протянутую ладонь.

- Ащщ.. Дьявол! - прошипел сквозь зубы азиат, одергивая руку и поспешно встряхивая.

Это ж надо, сколько раз он включал тут воду. И помнил всегда, что кипяток практически, если включить чисто горячую. И вот, нате вам. Главное, чтобы ожога не было. Весьма не кстати сейчас будет получить какую-нибудь травму. Хуже момента и не придумаешь.

- Подожди... Так ты выходит.. Ты точно парень? - подал признаки жизни Винсент, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

Остатки надежды все еще ютились где-то в глубине души. Конечно, голос у этого кого-то был совершенно не женский. Низкий, басистый, и даже в чем-то скрипучий. Даже у древних прокуренных бабок, всю жизнь посвятивших себя работе в дымном цеху в городе, не было столь запоминающегося и прожжённого голоса. Впрочем, глаза Винсента отчетливо видели другой образ. Стройное молодое тело с округлыми формами и плавными изгибами. Ну как такое тело может быть у парня? Как будто смешанная реальность. Никак не хотел голос и пол связываться с этим прекрасным и грациозным существом. Настолько велика была между ними пропасть. Быть может, это какой-то трюк, попытка вывести его из душевного равновесия.. И если так, то попытка была весьма и весьма удачной.

- Ты действительно такой придурок, или это Кондор случайно твои мозги повредил, когда трахал? - одарив рыжего весьма презрительным взглядом, поинтересовался в ответ азиат.

- Эээ...

Винсент снова опешил, на этот раз пораженный грубостью и желчью, с которыми к нему обращался этот... Этот. И голосом. Снова. Нет, он конечно уже не звучал столь внезапно, но все еще резал уши. И сознание. И вообще реальность!

- Ясно, можешь не отвечать, - обреченно выдохнул темноглазый.

В его планы не входило стоять тут вечность и дожидаться, когда же новый обитатель дома справится с потрясением и наконец то придет в себя. Если вообще придет, в чем сейчас азиат сомневался. К слову, если бы не приказ, он бы вообще не стал тут торчать и разговаривать с рыжим. Само его появления уже раздражало и заставляло нервничать. Хотя вполне ожидаемо, что возится с новичком придется, игнорировать его было бы гораздо хуже. Игнорировать – значит прятаться. А он не собирается прятаться, а значит, приходится быть тут и выслушивать все эти бредни. Поэтому, следует расставить все точки над и сразу же, чтобы не тратить на всякие глупости время.

Выпрямившись, брюнет распустил ремень своих штанов, и одним движением спустил их и белье до колен, вернувшись обратно в вертикальное положение после. И оставив одежду беспомощно сползать по тонким ногам вниз, открывая весьма пикантный вид.

- Воу!.. - моментально залился краской и даже сделал шаг назад Винсент, но невольно разглядывая уже точно юношу. - Ладно, я... Я вижу. Ты действительно парень... Теперь не мог бы ты вернуть штаны на место. Спасибо, конечно, что прогнал все сомнения, но зачем же так.. Я.. Ты... То есть…

Все-таки, Винсент чувствовал себя не в своей тарелке. Сам голый, а теперь еще и таращится на причиндалы парня, которого он всего несколько минут назад считал девушкой. Голова просто трещит от нереалистичности всего этого. К тому же, вести диалог в таком виде было весьма странным. Не удивительно, что мысли никак не желали формироваться в нормальные, целые фразы.

А вот азиат, похоже, не испытывал абсолютно никакого дискомфорта. Как будто бы для него было нормально снимать штаны перед незнакомцами. Впрочем, вспоминая события, при которых Винсент впервые его увидел, подозрения эти не казались такими уж нелепыми.

- Н-да. Придурок, - выгнув одну бровь, сделал финальное заключение азиат, скрестив руки на груди. - То есть, я должен с тобой в душ в одежде лезть по твоему?

- Что? Со мной? – моргнув, удивленно переспросил рыжий, действительно начиная чувствовать себя придурком.

- А как иначе ты себе это представляешь? Тянуться через бортик и пытаться не намочить рукава? Забудь. Если у тебя какие-то там старые травмы или душевные проблемы, и тебе не нравится вид мужского тела, то... - он таинственно понизил голос, делая его гораздо более мелодичным и тягучим, и начал плавно расстегивать пуговицы рубашки сверху вниз, при этом наклоняя голову на бок и сладко улыбаясь, - То у тебя действительно серьезные проблемы, рыжий.

Винсент хотел было возмутиться, но слова застряли комком в горле. Если ему до этого было не по себе, то вот сейчас он действительно понял, что означает выражение «быть не в своей тарелке». Никакие слова не получалось выговорить, он абсолютно не понимал, как вести себя рядом с раздевающимся парнем. Особенно, когда этот парень плавно покачивал бедрами, будто танцуя, и одаривал его весьма красноречивым взглядом. Нежным, и будоражащим. Никогда в жизни Винсент не думал, что на свете есть представители его же пола, которые умеют столь соблазнительно двигаться. Настолько, что кровь невольно начинает бурлить в венах. И ведь он знал, что это парень. Видел собственными глазами даже сейчас, пусть длинный подол рубашки и закрывал часть обзора. Значит, спихивать все на то, что азиат похож на девушку бесполезно. Даже когда рубашка окончательно упала на пол следом за штанами, этот магический и соблазнительный образ никуда не исчез. Изящным движением поправив волосы, забирая их в хвостик, азиат неторопливо провел языком по своим губам, едва слышно причмокивая.

Чпок.

Винсент уже слышал этот звук. Ранее, когда только зашел в кухню. И сейчас вдоль позвоночника невольно пробежали мурашки, собираясь в стайку внизу живота. Всего какой-то чпок! А Винсент краснеет, словно девственница, впервые увидевшая мужское достоинство, и даже неловко пытается прикрыться.

- Я смотрю, на самом деле ты вовсе не против компании, морковка, - насмешливый голос азиата моментально прогнал наваждение.

Облизнувшись, Винсент с трудом перевел дыхание и отвел взгляд в сторону. "Кажется, я схожу с ума... Наверное, этот гермафродит прав, и с моим мозгом что-то не то..." - подумал он, тряхнув головой. Наверное, это последствия шока. Ничем другим это и не может быть. Парни его совершенно не интересуют, и все, что здесь происходит, вообще слишком далеко от реальности. Непременно надо скорее приходить в себя и сваливать, пока он еще в состоянии осознавать всю нелепость ситуации.

- Не называй меня так.. Мое имя Винсент, - слегка поморщился он, поспешно залезая в ванну, чтобы спрятаться хотя бы в воде и скрыть напряжение в теле, и попытавшись увести разговор на нейтральную тему. - А у тебя имя есть? Как ты так хорошо говоришь на нашем языке, откуда ты?...

- Ноэль. И это и мой родной язык, умник, - резко перебил его брюнет, опять раздражаясь и залезая следом в ванну. - А теперь захлопнись, мне сказали вымыть тебя, а не развлекать.

И он действительно больше не произнес и звука, даже когда Винсент спрашивал что то. Правда, и вопросы быстро закончились. Стоило только Ноэлю взять в руки губку и начать оттирать засохшие пятна крови и спермы. Винсент замолк, старательно пытаясь не издавать ни звука, и попутно разобраться с собственными ощущениями. Ведь… Никто не трогал, и тем более не мыл его там... даже девушки, с которыми рыжий встречался, никогда не дотрагивались до этого места. Ведь это считалось весьма непристойным и грязным, да и зачем, когда им и без того было всегда хорошо друг с другом. А вот теперь, за последние несколько часов, Винсент получил такой огромный букет новых ощущений, и большинство их было сосредоточенно именно в этом грязном месте. Конечно, то, что сделал Кондор, все еще отзывалось болью в каждой клетке тела, но сейчас действия азиата приносили скорее удовольствие.

Удовольствие.

"Что за..."

Винсент не хотел себе в этом признаваться. Упорно пытался списать все на усталость и стресс. Сосредоточиться на том, чтобы не намочить шов на плече, о чем предупредил его этот Ноэль. Однако, все это было весьма бесполезно, потому что… Ему нравилось. Нравилось, как этот чертов азиат с лицом бабы и голосом беса вычищал его бедра и задницу. Нравилось, как мягкая губка касалась нежной и такой отзывчивой кожи. Это новое ощущение не было похоже ни на что больше. И гораздо проще было списать все на стресс, нежели признаться. К тому же, Ноэль вовсе не пытался сделать приятное. То и дело он нарочно задевал самые больные точки и яркие следы на теле. И каждый раз Винсент дергался и вздрагивал. Старательно прятал лицо, ужасно стыдясь даже собственного дыхания. И прогоняя прочь мысли о том, что он хочет, чтобы эта помывка не кончалась.

Однако, все хорошее рано или поздно заканчивается.

Просто в какой-то момент шум воды резко прекратился.

Ноэль помог Винсенту вылезть и вытереться, даже вымытые волосы промокнул. Закончив, он взглянул на раскрасневшегося и возбужденного рыжего, старательно заворачивающегося в махровое полотенце и пытающегося не выдать своего состояния. Неровное дыхание, распухшие от жара и набухшие губы. Совершенно неадекватный и блестящий изумрудный взгляд. В общем, очень вкусная и соблазнительная морковка. Свеженькая.

- Хм. Ты помнишь, где твоя комната? – подумав, внезапно спросил азиат. - Последняя дверь, налево сразу, как поднимешься на второй этаж. Так вот. Шел бы ты туда. В смысле, не останавливаясь. Вообще. Если Кондор тебя таким увидит, то точно все кишки порвет. Так что вперед.

Он распахнул дверь, и легким толчком в спину отправил свежевымытую тушку в путь.

Уже через пару дней Винсент снова мог спокойно сидеть. Правда, за это время из комнаты он не выходил ни разу, боясь снова наткнуться на какие-то приключения. К счастью, все было тихо. Теперь к нему приходил не Кондор, а Ноэль. Принести еду, унести, обработать ушибы. Он был не разговорчив, и в общем-то даже не смотрел на Винсента лишний раз. Старался вообще не задерживаться в комнате. Складывалось впечатление, что компания рыжего ему не нравилось. И у Винсента даже появилась некая забава – отпускать шуточки и насмешки, пока темноглазый занят делами. Так было гораздо проще отвлечься от всего происходящего, и попытаться сделать вид что ничего не происходит. К тому же, никакой угрозы он не чувствовал, пока не пересекался с хозяином поместья, и даже практически начал забывать о том, что произошло в этой комнате.

И поэтому, когда сегодня распахнулась дверь, он уже был готов. Даже не обернулся, вскинув руки и насмешливо произнося:

- А вот и обслуживание номера появилось! Я уж думал жаловаться администратору…

- Так я как раз здесь, жалуйся.

Вздрогнув, Винсент резко развернулся, с ужасом уставившись на Кондора. Расслабиться настолько, чтобы забыть о возможности визита самого хозяина.. Это действительно было крайне глупо! И рыжий сглотнул, тут же пятясь подальше от мужчины.

- Я.. Я.. Я не знал что это вы… Я… - сбивчиво затараторил он, разом вспоминая весь тот ужас и моля о том, чтобы он не повторился вновь.

- Оу, а я уж думал увидеть тебя в зоне комфорта.. – разочарованно вздохнул мужчина, качая головой. - Впрочем, это моя вина, что давно не заглядывал к тебе. Как твои травмы? Иди сюда, не бойся. Я хочу снять швы.

Они все еще никуда не делись. После того случая рана снова начала кровить, и поэтому потребовалось время, чтобы кожа снова срослась. Сейчас же Винсент практически забыл про плечо. Он уже привык пользоваться правой рукой, хотя не особо то было что делать, сидя в этой комнате. Книги читать, разве что, которые однажды притащил ему Ноэль, видимо, когда был в особенно хорошем настроении. Вот только книги эти были все посвящены искусству и живописи, и уже от пары предложений Винсента клонило в глубокий сон.

Однако, избавится от швов действительно не помешает. Тем более, что выбора особенно не было. Поэтому рыжий подошел, позволив себя осмотреть. Он думал, что будет больно, но вся процедура заняла от силы минут семь. Кондор четкими движениями освободил обрубки нитей, и Винсент снова невольно решил, что этот мужчина должен быть связан с миром медицины. Правда спрашивать об этом не особо хотелось. Как и вообще говорить. В прошлый раз ничем хорошим это не кончилось. Винсенту очень не хотелось снова чувствовать себя наковальней, и он вел себя очень тихо. Пожалуй, даже слишком тихо.

- Встань, – скомандовал Кондор, и рыжий моментально его послушался. - Выпрямись. Хватит сутулится, я видел тебя голым. Стыд – совершенно лишнее чувство. Повернись. Отлично, молодец, – он коснулся ладонью обнаженной спины парня, проводя кончиками пальцев по светлой коже, - У тебя красивое тело. Видимо, ты держал себя в форме.. А шрамы откуда? Впрочем, можешь не говорить. Это не важно. Что бы не было в твоей прошлой жизни, этого больше не вернуть.

Смотря в пол, Винсент пытался не дергаться от прикосновений, но его все равно бросало в холод. Отвратительно чувствовать себя хорошим товаром, но именно такие ассоциации невольно лезли в голову. Его осматривали, словно машину перед покупкой. И это даже немного злило. Или пугало. Винсент никак не мог определиться, какое же чувство сильнее.

- Идем. Сегодня мы завтракаем внизу, - Кондор поднялся с кровати, слегка шлепнув по ягодице Винсента.

- Что..? А.. – подпрыгнув от неожиданности, растерялся Винсент, - А можно.. можно мне одежду?

Кондор остановился. Он оглянулся, задумчиво взглянув на мнущегося рыжего. Хозяину дома не нравилось то, насколько скованно и зажато он себя вел. Поэтому, не долго думая, он все же решил слегка прибавить новенькому комфорта и согласился, при условии, что Винсент будет аккуратен с одеждой. Кондор отвел его в другую комнату, дальше по коридору. Там оказался огромный гардероб, и мужчина подобрал рыжему легкий костюм. Строгий, с прямыми линиями, черного цвета. И, конечно же, в одежде сразу стало гораздо комфортнее, хотя подобный стиль и не был в духе рыжего. Его мнение никого особо не интересовало, и, удовлетворённо кивнув, Кондор направился к лестнице.

С другой стороны кухни была столовая. С огромным, тяжелым столом посередине, покрытым скатертью с золотым рисунком. На ней стояли дорогие подсвечники с длинными свечами, правда, они не были зажжены сейчас. И пусть оно все было немножко вычурно на фоне остальной строгости дома, но, тем не менее, выглядело шикарно. Когда они спустились, Ноэль заканчивал расставлять посуду. И Винсент снова его не сразу признал, ведь сегодня азиат был разодет как настоящая горничная, и при этом совершенно по-домашнему. Закончив с приборами, Ноэль, даже не взглянув на пришедших, ушел в кухню. Вернулся с бутылкой вина, разлив его по бокалам и поставив на стол, а затем снова уходя. Винсент невольно следил за ним взглядом. Стена между столовой и кухней была низкой, половинчатой, и поэтому прекрасно было видно, как азиат переключился на готовку. Или, вернее будет сказать, к ней вернулся. А Винсент, решив что плохо пялиться, взглянул на стол.

- Накрыто на двоих..? – удивленно заметил он.

- Да. А ты надеялся, что нас будет трое? – Кондор вопросительно изогнул бровь, на что Винсент сразу же отрицательно мотнул головой. - Хорошо. Садись. Что ж. Как тебе тут, Винсент?

- Ээ.. Жутко? – отчего-то в напряженной ситуации привык честно отвечать рыжий, правда, тут же жалея об этом.

- Жутко? – слегка морщится Кондор. - Почему? Ноэль плохо с тобой обращался или грубил?

- Нет, он.. Вообще со мной не разговаривал, – поспешно пояснил Винсент, снова бросая взгляд на кухню.

Со спины все же этот азиат был безумно похож на девчонку, и рыжий даже подвис, наблюдая за перемещениями у плиты.

- Это на него больше похоже. - согласился Кондор, - Значит, жутко тебе не из-за него. Если это из-за того случая.. Еще раз извини. Обещаю, такого больше не повторится. По крайней мере, не без веской на то причины… - он взял свой бокал и сделал небольшой глоток. - Впрочем, видимо могут быть и другие причины твоего не веселого настроения… - понизив голос, заговорщицки произнес мужчина.

Если Винсент не сводил глаз с азиата, то Кондор внимательно следил за ним. За тем, насколько сосредоточен рыжий на кухне, и с какой неохотой отвечает на вопросы. Будто находится не тут. Вернее даже, очень сильно жалея о том, что находится тут, но не имея достаточно смелости, чтобы как-то это исправить. И это действительно было забавно. Настолько, что аппетит и желание завтракать несколько видоизменились.

- Ноэль! – громко позвал мужчина, и Винсент от неожиданности вздрогнул, удивленно смотря на него.

Осекшись, он осознал, что был под наблюдением. Все это время. Тут же стало неловко. И отчего-то крайне тревожно. «Должно быть, он разозлился, что я не был достаточно внимательным.. Может быть, он хочет прогнать узкоглазого, чтобы он не привлекал внимание…» - судорожно соображал рыжий, с побитым видом наблюдая, как выходит из кухни азиат. Уже чувствуя, как ему влетит из-за Винсента, и безумно переживая по этому поводу.

- Звали меня, сэр?

«Сэр?» скривился Винсент, теперь уже с легким презрением взглянув на этого подхалима. Удивительно, как вообще он может быть таким послушным. Даже в ошейнике по дому ходит, готовит, бежит по первому зову. И ведет себя так спокойно, будто это в порядке вещей. Можно было подумать, что ему это нравится. Даже раздражает.

- Завтрак придется отложить. Ты заметил, что Винсент глаз с тебя не сводит? – Кондор улыбается, и от этой его улыбки невольно бросает в дрожь. - Верно, Винсент?

Рыжий смутился, тут же отрицательно мотнув головой. Слова мужчины звучат слишком красноречиво, и в них явно читается эротический подтекст. Хотя Винсент об этом не думал! Он с самого рождения был приверженец традиций, и ни разу не сомневался в себе или своих предпочтениях. И то, что он следил за азиатом.. То просто для того, чтобы отвлечься. Никаких других причин быть и не может. К тому же, он такой же заложник. Так что это может быть банальная солидарность. И удивительно, как вообще Кондор решил предположить что-то иное.

Тихо рассмеявшись, Кондор отставил бокал и поднялся из-за стола. По прежнему не отводя взгляд от рыжего, он плавно к нему подошел. Обошел его вокруг, кладя руки на спинку стула и наклоняясь к самому уху Винсента. Жарко выдохнул, пробуждая небольшой рой мурашек и приковывая к стулу нехорошим предчувствием.

- Любишь экзотику? – тихо прошептал он. - О, я тебя понимаю. Порой бывает трудно устоять.

Кондор говорит слишком серьезно, хоть его голос пропитан слащавым ядом. Он выпрямляется и с силой дергает стул за спинку, выдвигая его из-за стола и разговаривая. Винсент хватается за края седушки, испуганно вжимаясь в дерево. А Кондор как ни в чем не бывало вытягивает вперед руку, подманивая пальцем к себе азиата.

- Ноэль. Помоги Винсенту расслабиться.

Винсент вздрогнул. Он ожидал чего угодно, но никак не подобного приказа. Хотя, конечно, оно не может быть серьезным. Зачем. Едва ли азиат захочет к нему приближаться и как-то помогать. Да и сам Ноэль испытывает к нему скорее отвращение, так что не сможет согласится. Но было одно но, которое в этот момент не учел рыжий. Приказы в этом доме выполняются беспрекословно.

- Да, сэр, – склонил голову азиат, соглашаясь.

Рыжего буквально прибило к стулу. Снова. Он метнул удивленный взгляд на азиата, но остался без ответа. Темные глаза не выдавали ни единого чувства, и Винсент кое-что все-таки понял. Во взгляде Ноэля не было никакого даже намека на сопротивление. Ни одна мышца на лице азиата не дрогнула, и ничто не могло выдать то, что на самом деле он думал про этот приказ. Это было абсолютно не важно. Приказ есть приказ. В голове Винсента мелькнула было мысль вскочить и убежать, но все еще стоящий за спиной Кондор едва ли позволит ему это. Сердце в груди отчаянно заметалось, в те несколько секунд пока Ноэль шел к нему. Словно в замедленной съемке рыжий видел, как меняются движения и взгляд у азиата. Становятся плавными, манящими. Как тогда в душе. И вот от него уже невозможно оторвать взгляд. А Ноэль подходит все ближе. Не останавливаясь, он садится на колени Винсента, обнимая его ногами. Винсент замирает, затаив дыхание. Расстояние между ними плавится, руки азиата ложатся на плечи, и он прижимается к нему всем телом. Вплотную. Винсент чувствует, как от волос пахнет травами и специями, и невольно вдыхает этот аромат. Он все еще боится пошевелиться, а Ноэль тянется к уху рыжего. Сначала кончиками пальцев высвобождает его от растрепанных волос, а затем касается губами. Горячий выдох. По телу Винсента разбегаются мурашки, а дыхание сбивается. У Ноэля мягкие губы, и Винсент невольно сосредотачивается на них. Он пытается сопротивляться собственным мыслям, отвлечься как-то, но это совершенно бесполезно. Стоит азиату пустить в ход язык, и рыжий издает тихий, задавленный стон. Слишком перенапрягся и не выдержал. "Господи, как же стыдно... Этот парень... Нет, не может быть, чтобы я так реагировал..." - раскрасневшись, Винсент закусывает губу и пытается отвернуться. Но у Ноэля другие планы. Он плавно качнулся, выпрямляясь. Его взгляд оказался на уровне глаз рыжего. Проведя ладонью по щеке, он мягко поворачивает его обратно, и, не давая даже перевести дыхание, целует.

Конечно, до этого в жизни Винсента было достаточно поцелуев. Но никогда бы он не подумал, что губы парня могут быть настолько манящими и вкусными. Не осталось ни единой мысли, что надо держаться и не отвечать. Бесполезно. Слишком нежно и настойчиво действовал азиат, раздвигая губы рыжего и вторгаясь языком в его рот. Винсент зажмурился, совершенно не понимая, как себя вести и что вообще происходит. Этот поцелуй... Он сам не заметил, как стал отвечать на него. Как их языки сплелись в горячем танго, не давая дышать и уж тем более думать. Эти ощущения настолько поглотили рыжего, что он скользнул руками по спине азиата, обнимая и нерешительно прижимая к себе. Чувствуя, как под прикосновениями изгибается парень, словно довольная кошка, и окончательно теряя над собой контроль. Как вообще можно себя контролировать, когда на коленях сидит такое...

Поцелуй не прекращался, но становился более пикантным. Ноэль игриво покусывал губы Винсента, смешивал дыхание, когда слегка ослаблял связь, и затем снова принимался играть с его языком. А его руки в это время ловко скользили по одежде рыжего, расстегивая, добираясь до кожи. Широким движением раздвигая края рубашки и проводя ладонью по груди. Не так, как это делала бы девушка. Более осмысленно, более настойчиво. Будто бы нехотя он разорвал поцелуй, и тут же, не дав даже вдохнуть, принялся целовать шею. Неторопливо, давая прочувствовать каждое прикосновения, он плавно спустился на ключицы, затем на оголённую грудь. Прочертил языком спираль и сомкнул губы на выступающем соске, повторяя с другой стороны движение ладонью. Винсент снова не смог удержать тихого стона. Ему было нестерпимо жарко, а все напряжение торопливо плавилось, стекая по спине капельками пота. Его руки невольно скользнули на голову Ноэля, зарываясь в волосы. Шелковые на ощупь, они действительно оказались гораздо более упругими, чем у любой девушки с которой был близок рыжий. Ни прикосновения, ни действия, ни даже волосы нельзя было ни с кем перепутать. Все это было совершено другое. Что-то совсем новое.

А Ноэль плавно спускался ниже. Незаметно сползая с колен, он как то внезапно оказался на полу, расположившись между ног. Его язык вычесывал узоры на животе, а руки оглаживали колени, раздвигая их пошире, чтобы можно было с комфортом меж них расположиться. Поглощенный новыми ощущениями, Винсент не заметил, как азиат расстегнул его штаны. Лишь почувствовав свободу там, где мгновение назад было ужасно тесно, он удивленно опустил взгляд. И встретился взглядом с Ноэлем, мгновенно краснея. Азиат смотрел на него снизу вверх, улыбаясь одними глазами. Его взгляд был совсем другой, живой, игривый. Одной рукой он поправил свои волосы, убирая их на одну сторону, чтобы не мешали, а другой ненавязчиво поглаживал освобожденное достоинство. Винсент заворожено следил за этими действиями, чувствуя, как снова спирает дыхание. Но когда лицо азиата оказалось вплотную к эпицентру всех желаний, когда его мягкие и влажные губы коснулись головки... Винсент едва не излился от одного этого вида. Ахнув, он схватился руками за сиденье стула, зажмурившись и чувствуя как сгорает все его лицо, с трудом сдерживая этот порыв. Его охватило жаром. Лишь там, внизу, Ноэль обводит языком напряженный член, и высыхающие дорожки из слюны немножко холодят, будоража сознание. Это лишь подливает масло в огонь. А Ноэль будто издевается, как конфету облизывая сочащийся член, собирая капельки нектара и размазывая по всей длине. Правда, недолго. Ему не хотелось, чтобы Винсента не вовремя разорвало, и азиат вскоре приступает к главному действию. Обнимая губами достоинство рыжего, он плавно опускается, окутывая его жаром своего рта, и слегка сжимая. У Винсента снова вырывается из горла стон. На этот раз уже не такой тихий. Пересилив себя, он открывает глаза, смотря на то, как двигается азиат. Он будто ныряет, не глупо качаясь взад вперед, а всем телом продолжая волны, красиво извиваясь. Руками он помогает себе, придерживая основание, а большими пальцем поглаживая бархатную кожу мошонки. И все это слишком волшебно, чтобы даже думать о сопротивлении, а не наслаждаться.

Кондор уже давно отошел от них, вернувшись на свое место и снова пригубив бокал. Он молча и внимательно наблюдал за тем, как быстро рыжий сдался и потерял над собой контроль. Мужчина даже не ожидал, что Винсент настолько легко возбуждается, хотя и не сомневался в способностях азиата. А теперь он с особым удовольствием наблюдал за постанывающем и краснеющим парнем. Зрелище и правда было весьма живописным. Как последний девственник, Винсент вцепился в стул, содрогаясь и стоня, смущаясь своих стонов и от этого лишь сильнее краснея. Его раздвинутые колени просто не секунды не замирали, бесконтрольно ходя ходуном. Ноэль видимо заигрался, растягивая удовольствие. Однако, не стоит ожидать, что Винсент продержится долго. Слишком уж он возбужден. Впрочем, это не такая уж проблема. Гораздо печальнее было бы, окажись рыжий фригидным, или же ярким гомофобом. Пришлось бы насильно учить его возбуждаться и правильно реагировать, что может занять довольно много времени. А вот излишнюю несдержанность можно будет исправить. Потом. Оно не настолько сильно мешает.

Ноэль чувствовал, с каким трудом держится Винсент, хотя он только начал самое интересное. Следовало поторопиться, как бы не хотелось продолжить в заданном ритме, и он ускорил темп. Привстав на коленях, он двигался полу спиралью, под дуге опускаясь до самого основания, утыкаясь носом в рыжие волоски, а потом по другой дуге возвращаясь обратно. Всего пары таких движений оказалось достаточно, чтобы тело Винсента поразило судорогой оргазма. Зажмурившись, он протяжно застонал, качнув бёдрами и бурно изливаясь. Настоящий фейерверк захватил его, со звездочками перед глазами и бурей эмоций. Налетев, словно шторм, этот фейерверк пронесся по всему телу, так же быстро исчезая и забирая с собой все силы. Оставляя тяжело дышать, пытаясь удержать равновесие и не рухнуть со стула.

Подождав, пока рыжий расслабиться и утихнет, Ноэль с характерным звуком выпустил изо рта поникшее достоинство, предварительно хорошенько его облизав. Выпрямившись, он не глядя заправил и застегнул штаны, вновь оказываясь лицом к лицу и коротко целуя рыжего. Винсент хотел было ответить ему, но азиат сразу же отстранился, и рыжий с легким сожалением взглянул на него. Все тот же темный взгляд, приоткрытые блестящие губы, и тонкая, белесая струйка спускающаяся по подбородку от уголка рта. Винсент вздрогнул, ясность разума вернулась к нему, и он наконец осознал, что все это действительно произошло. Нервно облизнувшись, он почувствовал привкус самого себя на губах, тут же вновь заливаясь краской. Стало стыдно, и он хотел быть что-то сказать, пытаясь подобрать слова. Вот только это уже не было интересно Ноэлю.

Отвернувшись от рыжего, он потерял к нему всякий интерес. Поправив волосы и одежду, он взглянул на Кондора, и коротко вздохнул, слишком хорошо зная, что означает этот голодный взгляд. Хозяину понравилось, а значит все в порядке. Он даже улыбался, подозвав азиата к себе. Беря его за подбородок и наклоняя к себе, проводя по подбородку языком, собирая тот самый след.

- Хм, а наш рыжик очень не плох на вкус, - довольно заключил он, вгоняя Винсента в краску. - Хорошо поработал, Ноэль. Возвращайся на кухню, закончи с завтраком, а затем принеси еще комплект приборов, ты будешь есть с нами.

- Да, сэр, - коротко кивнул азиат и скрылся на кухне.

"Точно.. Он ведь просто выполнял приказ" - Винсент снова проводил его взглядом, почувствовав даже некоторое сожаление. Он все никак не мог отдышаться. Не мог унять бьющееся о ребра сердце, прогнать легкую дрожь из мышц. Все произошло так быстро. А остальные так спокойно ко всему относились, словно ничего и не случилось. Как будто это в порядке вещей. Становилось не по себе. Особенно от взгляда Кондора, который только теперь заметил Винсент. И парень попытался взять себя в руки, придвинувшись обратно к столу. Так, чтобы не видеть кухню, не видеть хозяина, и разглядывать лишь холодный сервиз. По крайней мере, посуда была абсолютно равнодушна к нему. Это немного успокаивало. Впрочем, вскоре Винсент понял, что эти чувства разделяла не только посуда. Когда Ноэль вернулся из кухни, расставляя блюда и присоединяясь к ним, Винсент осознал, что азиат совершенно холоден и равнодушен. Он не смотрел на него не потому что избегал, а потому что ему это было не интересно. Совершенно. Даже сейчас. Совсем иначе он смотрел на хозяина дома. И рыжий сам не понял, почему, но это раздражало его. Беззвучно хмыкнув, он уставился на еду, решив, что не будет больше пытаться заговорить.

- Что ж, приступим к еде. Впереди у нас еще долгий день, надо набраться сил, – нарушил молчание Кондор.

Его голос вернул к реальности, и Винсент мысленно согласился с ним. Что бы там ни было, но ему действительно хотелось есть, тем более сейчас. А мысли можно оставить на потом, они никуда не денутся. Как и этот молчаливый азиат. И, что гораздо больше печалило рыжего, как и сам Кондор. А раз ничего не изменить, то можно хотя бы отвлечься и поесть. Пахла приготовленная еда действительно вкусно.

04. Цена полуправды

Еда действительно казалась какой-то… Странной. Винсент никак не мог определиться, нравится ему или нет, тщательно пережевывая кусочки. Что-то было не так, отличалось от той еды, которую до этого ему приносили. Вот только что именно не так - определить он не мог. Все-таки в еде он никогда особо не разбирался, да и от готовки был весьма далек.

- Надо же, все-таки заметил, - несколько удивленно произнес Кондор, наблюдая за тем как ест Винсент. - До этого ты ел привычную еду, но поскольку окончательно выздоровел, я решил проверить, заметишь ли ты, если тебе дать натуральные продукты.

- Натуральные? – переспросил рыжий, неприятно щурясь. - Их уже лет двадцать как не производят.

Видимо, мужчина решил над ним посмеяться, или проверить, насколько Винсент глуп. Другого объяснения, зачем он бы стал придумывать эту историю, у рыжего не было. К тому же, развивать тему Кондор явно не собирался. Он лишь повел плечом, красноречиво закатывая глаза. «Издевается, зараза» - поморщился Винсент, в порыве чувств залпом выпивая нетронутое до этого вино.

В его теле все еще не было ни грамма напряжения. Не хотелось признавать, но с поставленной задачей Ноэль справился на ура, и теперь Винсент чувствовал себя выжатым лимоном. А еще он окончательно запутался во всем, что происходит. Неторопливый завтрак в обществе убийцы и насильника, а так же его послушного мальчика в теле недобабы. Как-то слишком уж нереально это звучало. Да и выглядело тоже. Странная еда в обществе странных людей. Замечательно.

- Как твоя рука? – первым закончив с едой, поинтересовался у него Кондор.

- Не болит, – коротко ответит Винсент, не шибко желающий продолжать беседу.

Однако, его мнение не особо интересовало хозяина дома. Откинувшись на спинку стула, он все так же задумчиво смотрел на него. Как на диковинную зверушку в зоопарке. «Раздражает» - мелькает в мыслях у рыжего, и он упорно смотрит в свою тарелку. Что ж еще такого съесть, чтобы не говорить с набитым ртом…

- Сколько тебе лет? – очередной вопрос заставил все же поднять взгляд.

-23, – ответил Винсент, не мигая смотря в янтарные глаза мужчины.

- Откуда ты?

- Из города Хе.

- И чем ты там занимался, в этом городе Хе? – голос Кондора был ровным, не выражающим никаких эмоций. - Как ты оказался в лесу?

Его желтые глаза словно пытались заглянуть в душу. Рыжий с трудом сдерживался, чтоб не опустить взгляд. Внутренне упрямство, непонятно с чего решившее проснуться, не позволяло так просто ответить на вопросы.

- Я художник, - не задумываясь, тут же ответил Винсент. - Работал в центральной галерее. Видимо, меня с кем-то перепутали и похитили. Честно говоря, я без понятия, зачем те мужчины повели меня через лес куда-то… И очень рад, что удалось из их лап вырваться. Меня уже ищут. В начале декабря должна быть выставка, за которую я отвечаю. Скорее всего, скоро сюда прилетит патруль, чтобы вернуть меня обратно.. Сами понимаете, в наше время невозможно спрятаться от закона, – Винсент сделал короткую паузу, но лицо Кондора осталось таким же беспристрастным. Совершенно невозможно понять о чем он думает. Поэтому, сделав глубокий вдох, рыжий решил продолжить: - Конечно, это будет очень печально, если меня обнаружат здесь… Но, если вы дадите мне воздушного змея, или любой другой транспорт, то я обещаю сохранить информацию обо всем произошедшем тут в тайне. Возможно, этот вариант вам был бы более интересен, чем разбираться с патрулем.

Винсент замолчал. У него просто кончились слова. Он ожидал хоть какой-то реакции, но мужчина продолжал молчать, буравя его своими холодными глазами. В воздухе повисла тишина. Напряженная тишина, без единого звука. Из-за этого казалось безумно громким стук собственного сердца. Винсент держал себя в руках, хотя глубоко внутри уже начинал трястись от страха.

- Здесь нет воздушных змеев, - нарушил тишину грубый голос Ноэля.

Винсент моргнул, внезапно вспоминая, что они находятся тут не одни. Он перевел взгляд на азиата, встречаясь с ним взглядом. В темном взгляде парня чувствовалось сочувствие и беспокойство. Хотя, может быть так только показалось.

- Ну… Любой другой транспорт? – голос рыжего дрогнул, видя насколько напряжен и как будто бы испуган азиат.

«Странно».

Звук отодвигающегося стула снова привлек внимание к сидящему напротив мужчине, но не успел Винсент обернуться, как чья-то рука с силой сомкнулась на его горле. Задохнувшись, он дернулся в сторону. Вернее, попытался дернутся. Слишком расслабившись, он никак не ожидал столь быстрого перемещения, и был застигнул врасплох.

Сдвинув брови, Кондор заставил его подняться, сжимая горло так сильно, что у рыжего все силы уходили на то чтобы с трудом дышать. Ноги подкашивались, но кажется мужчина этого совсем не замечал. Только сейчас, когда он оказался так близко, Винсент сумел различить в его взгляде легкие искорки злобы. И более напряженные черты лица, выдающие не самое лучшее расположение духа.

- В этом месте транспорта нет, сладкий. И тебе придется остаться тут до тех пор, пока ты мне не надоешь, – он произнес это медленно, намеренно разделяя слова и делая между ними паузы.

Винсент поджал губы, вцепившись в руку мужчины и пытаясь освободиться. Бесполезно. Воздуха совершенно не хватало, сердце в панике забилось сильнее, только усугубляя ситуацию. В глазах начало медленно, но верно темнеть. Винсент видел, как вжался в стул азиат, пряча лицо и отворачиваясь. Видимо, он гораздо раньше заметил, что хозяин злится, и теперь едва ли подаст голос.

- Что будет… Когда я надоем.. – с трудом, едва ли различимо поинтересовался рыжий, снова смотря в янтарные глаза, пока изображение окончательно не померкло.

- Я тебя убью.

Спокойный голос эхом пронесся по всему телу, и Винсента бросило в холод. Выходит, он в любом случае не сможет выбраться из этого места. Обречен. Останется в этом доме навсегда. «Ну уж нет..!» Из последних сил извернувшись, он со всей силы ударил коленом, целясь в пах мужчины. Попал или нет уже не увидел, но рука, мешающая дышать, исчезла, а вместе с ней и исчезла почва из-под ног. Кашляя и усиленно хватая воздух ртом, Винсент рухнул на колени. Легкие жгло, все вокруг плыло и словно было в тумане. Отдышавшись, он смог сосредоточить взгляд. И вздрогнул. Перед ним, опустившись на корточки, сидел Кондор, с усмешкой наблюдая. Судя по его лицу, удар все же не дошел до нужного адреса.

- Прекрасный день. Целых два новых открытия, – дождавшись, пока Винсент непонимающе посмотрит на него, Кондор пояснил. - Первое - из тебя просто отвратительный боец. Зато лжец прекрасный, что является вторым, - протянув руку, он приподнял за подбородок лицо рыжего. - Конечно, это прекрасное качество.. Но. Я ненавижу ложь. Слышишь, Винсент? Ты не должен мне лгать. Никогда. Ты понял меня? – его голос стал жестким, а пальцы снова вцепились в горло.

На этот раз, правда, не сжимая с прежней силой, а скорее просто удерживая. Но Винсенту этого было достаточно. Близость Кондора вгоняла его в панический ужас, та бешеная энергия, которая исходила от мужчины, не предвещала ничего хорошего. Он смотрел на него с предвкушением, словно ожидал чего-то, а слова раскаленным металлом отпечатывались в сознании. Рыжий уже давно пожалел, что решился попробовать запугать его словами. Внутри него возникло позорное желание извиниться и молить о пощаде. Страшное желание. Ведь оно означало, что он действительно ничего не может поделать. Что он слаб. И что самая большая его слабость – это страх перед смертью. Черт возьми, он не хотел умирать! Чем бы не угрожал, как бы не мучал его этот псих, но превращаться в безжизненное и холодное тело Винсент совсем не собирался. Плотно сжав губы, он с огромным трудом выдержал этот пронизывающий насквозь взгляд. Его действительно охватывала паника.

- Да… Я понял, – тихо, одними губами произнес он, понимая, что Кондор все еще ждет ответа.

Собственный голос прозвучал слишком жалко. Впрочем, в самый раз для такого, как он. Цепенеющего в испуге перед каким-то мужиком, имеющим привычку скармливать случайных прохожих своим псам. «Ненавижу собак…» От напряжения у Винсента мелко задрожала челюсть. Чувствуя руку на своей шее он практически не дышал, боясь пошевелиться. Понимая, что любая попытка вырываться сейчас будет встречена лишением дыхания. А Винсент не хотел опять задыхаться. Это ужасно, когда не можешь вдохнуть. Одна мысль об этом способна разбудить в рыжей голове панику, и поэтому он старается не шевелится.

- Умница.

Рука на шее слегка расслабляется. Большой палец касается щеки парня, заставляя еще больше съежиться. Ласковое движение вдоль скулы, Кондор будто насмехается над ним, ободряюще поглаживая совершенно невесомым прикосновением. Обманчивым. Ведь взгляд мужчины по прежнему опасен, и рыжий все еще боится пошевелится. Тишина длится не долго. Наверное, Кондор устает сидеть на корточках, и поэтому поднимается. Его рука совсем исчезает с тела Винсента, и он поспешно отползает назад. Безумное желание увеличить дистанцию выливается в весьма предсказуемую встречу со стулом. Такое чувство, что с деревянным грохотом стул свалился прямиком на голову рыжего, настолько это было неожиданно и громко.

- Хватит метаться как щенок, которого отшлепали за лужу в неположенном месте, - хмурится Кондор от шума. - Я еще даже не начал тебя шлепать.

Винсент сглотнул. Сравнение с собакой едва не вызвало в нем тошноту, парня начало мутить. А может быть всему виной эта странна еда, к которой не привык желудок. Перенервничав, он невольно тут же вспомнил как прятался от собак на дереве, прощаясь с жизнью, и как страх смерти заставлял его держаться. Где же сейчас хоть что-нибудь, что поможет ему держаться? Очевидно, нигде.

Кондор вздохнул, с легкой жалостью смотря на то, как зеленеет и цепенеет рыжий. Ему определенно не нравится излишняя впечатлительность этого парня и его неспособность справляться с трудностями. Слишком уж быстро менялся этот Винсент. Строит из себя храбреца, а стоило слегка припугнуть, и уже валяется на полу. Видимо, угроза физической расправы для него - вопрос больной. Янтарные глаза скользнули на притихшего азиата. Ноэль выглядел спокойно и отрешенно. Его было гораздо сложнее вывести из равновесия, и Кондор уже отвык от чересчур нежных персон. Это раздражало. Передернув плечами, он быстрым жестом поправил выбившуюся прядь своих светло-золотистых волос, и медленно выдохнул. «Винсент, Винсент… А ведь так красиво начал врать, и не хватило сил закончить. Ц-ц-ц».

- Присмотри за ним, чтобы никуда не делся, - кивнул в сторону рыжего Кондор, обращаясь к Ноэлю, и направился в кухню.

Смотря в спину удаляющемуся мужчине, Винсент судорожно соображал, какие у него варианты. Кондор выглядел весьма занятым, и рыжий невольно бросил взгляд на дверь, прикидывая, успеет ли он до нее добежать. «Даже если успею.. Что потом?» Он тяжело дышит, отчаянно пытаясь здраво мыслить. Ведь ситуация все та же. Он по-прежнему в доме из которого не может выйти, потому что на улице огромные псы. Конечно, можно попробовать закрыться в одной из комнат.. Но был ли в этом смыл? Не особо. Не особо… «И почему никаких нормальных идей в голове не появляется, когда это нужно?!» - злится он сам на себя. Сзади слышится звук, и Винсент оборачивается, натыкаясь взглядом на Ноэля. Азиат поднимает опрокинутый стул и садится на него, пристально разглядывая лицо рыжего.

- Что? Собираешься красноречиво молчать и слушаться этого психа? – не выдержав, тихо шипит на него Винсент.

Ноэль усмехается. Его взгляд даже несколько заинтересован, а сам он расслаблен. Заразительно расслаблен. Смотря на него кажется, что ничего плохого действительно не происходит, как будто бы он заражает своей спокойной энергией. Да и усмешка у него сейчас не такая. Она более мягкая что ли. Винсент опускает голову, обреченно выдыхая. Он действительно не может придумать ни одного варианта, как убраться из этого чертового дома и не попасться собакам в зубы.

Кондор все еще был на кухне, искал что-то в многочисленных ящиках. Был слышен шум, но разобрать, что именно он делает, Винсент никак не мог. Зато Ноэль, кажется, знал. По крайней мере, у него такой вид, будто он знал. Вообще все знал. И где только он черпает это чертово спокойствие, Винсент бы с радостью наведался в это место.

- Если хочешь, могу дать тебе совет… - неожиданно для рыжего, внезапно тихо произносит Ноэль.

«Вау! Он разговаривает!»

Винсент от удивления вытаращил глаза, не веря собственным ушам. С тех пор, как азиат к нему обращался, прошло столько времени, что он уже забыл, что это вообще возможно. Вопросительно изогнув бровь, он попытался не выглядеть слишком уж по-идиотски в своем изумлении, насколько это вообще было возможным.

- До тех пор, пока Кондору будет с тобой интересно, ты будешь жить, - совершенно серьезным голосом продолжает черноглазый, и прежде чем Винсент успел обрадоваться, он добавил, - Но поверь мне, смерть – это не самое страшное, что может быть.

«Ну да, как же». Рыжий не особо ему поверил. Он был совершенно другого мнения по этому поводу, но знал, что спорить бесполезно. Весь вид Ноэля говорил о том, что он абсолютно уверен в своих словах. Непонятно только, если для него смерть - не самое страшное, то почему он продолжает вести себя как верный раб. Это было нелогично. Винсент нахмурился, не желая думать об этом. Хотелось спросить, но он понимал, что не получит ответа. Зато, скорее всего, азиат снова начнет его игнорировать. Стоило бы сменить тему, если он не хочет остаться в тишине. Разговор с кем-то, кто не пытается сделать из тебя игрушку, – пожалуй лучшее, о чем сейчас может мечтать Винсент.

- Что он там делает? – кивнув на кухню, поинтересовался он, поднимаясь на ноги и отряхиваясь.

- Видимо, собирается наказать тебя за вранье, - пожал плечами азиат.

- Что? – Винсент замер как вкопанный, опасливо косясь на кухню.

- Наказать. Он всегда наказывает за проступки… - Ноэль задумчиво посмотрел на фигуру мужчины, и рыжему почему-то очень не понравился этот долгий взгляд. - Не бойся. Я практически уверен, что он не станет тебя калечить.

- Как ты можешь быть в этом уверен? – Винсент скептически скривил губы, слыша в последней фразе отголоски зависти и упорно списывая это на глюки.

Однако тот взгляд, с которым Ноэль посмотрел на него, в следующую секунду дал ему понять, что он не ослышался. Азиат действительно завидовал ему. Ему, с трудом стоящему на ногах и панически боящемуся смерти.

- Я здесь уже достаточно давно, чтобы быть в этом увереным, – отрезал Ноэль после короткой паузы, и, судя по всему, он начал раздражаться. - Ты здесь уже почти месяц и все это время он трясётся над тобой, словно над раненой собакой. Просит меня за тобой следить, чтобы не сорваться. Это просто безумно.. Мило, – его пухлые губы вытягиваются в настоящем отвращении, но уже секунду спустя снова стали расслаблены. Очевидно, Ноэль прекрасно умел успокаиваться и держать себя в руках. Даже завидно, - Не подумай чего лишнего, это все из-за твоих волос.

- Эээ… Волос?

- Рыжий. Я слышал, что он любит рыжих, но они никогда не появлялись в этом доме, – он снова расслабился, его голос снова стал тихим и равномерным. - Поэтому ты для него как редкий зверь. Глупо было бы убивать или калечить тебя.. Ты даже не представляешь, как тебе повезло.

Винсент не успел ничего ответить, поскольку шум в кухне сменился на звук приближающихся шагов, и Ноэль сразу отвернулся, давая понять, что их разговор окончен. И оставляя в абсолютной озадаченности.

- На самом деле, метод наказаний является самым недейственным в дрессировке животных, - вернувшись, Кондор будто бы продолжил несуществующий прежде диалог, - И наказывать щенка за то, что он налил лужу, в высшей степени глупо и бесполезно. Удивительно, что по отношению к людям это правило работает наоборот. Разум все портит, – в руках у Кондора граненный стакан с полупрозрачной жидкостью, от которой пахнет какими-то травами, и, дождавшись пока Винсент сам на него посмотрит, он протягивает этот стакан рыжему. - Я могу влить в тебя это силой, при этом запачкав одежду и обременив Ноэля на дополнительную уборку, или же ты можешь выпить все сам.

Винсент косится на азиата, ища какой-то поддержки или подсказки, но наталкивается на абсолютное равнодушие. Вдох. Он берет стакан и принюхивается. Запах совершенно незнакомый, но это и не удивительно. Наверняка и это, что бы это ни было, сделано из «натуральных» ингредиентов. А их в своей жизни Винсент практически не встречал, имея дело лишь с синтетическими заменителями. В любом случае, запах был довольно-таки приятный, а стекло теплым. «Ладно, надеюсь, это не отрава.» Он неуверенно сделал глоток. Сладковато, как будто добавили какой-то сироп. И не хочется это признавать, но данный напиток был гораздо вкуснее, чем вино. И от него по телу медленно расползалось тепло, аккуратно, не так, как от алкоголя. Не чувствуя ничего плохого, Винсент с сомнением покосился на окружающих, и под их пристальными взглядами осушил стакан до дна.

- Хороший мальчик, - улыбнулся ему Кондор, и Винсент поморщился от этих слов, моментально вспоминая, как Ноэль назвал его зверушкой, но высказывать ничего не стал. - Так вот. Именно потому, что люди любят делать все вопреки, им проще всего объяснить что-либо именно с помощью наказания. Вранье – это однозначно то, за что следует наказать.

- Вы хотите меня выпороть? – чувствуя, что хозяин дома снова находится в том состоянии, когда не прочь поболтать, сразу решил расставить все на свои места Винсент.

- О. Только если ты попросишь, – Кондор как-то очень уж нехорошо улыбнулся, от чего вдоль позвоночника рыжего пробежали мурашки. - Я заметил, что ты плохо переносишь физическую боль. Поэтому, сегодня твоим наказанием станет полное отсутствие контакта.

Конечно, Кондору казалось, что он все объяснил, но Винсент не понял ни слова. Единственное, что он сумел распознать – так это то, что его никто не собирается бить. Кажется. Впрочем, если это действительно так, то это хорошо. Вот только неоднозначный взгляд мужчины все равно не давал расслабиться. «Что ты задумал..?»

Сладкий привкус на губах не дает покоя, и Винсент невольно проводит по ним языком. Почему-то все вокруг начинают двигаться и говорить как-то неторопливо. Он видит, как Кондор делает какой-то жест, и Ноэль начинает убирать со стола. Винсент совершенно точно видит это, но почему-то сосредоточиться не может. Он плавно переводит взгляд на азиата, невольно следя за его движениями. Совершенно обычными. Брюнет собирает посуду и относит ее на кухню, а затем, видимо, моет. Шум воды. Да, раз есть шум воды, то он моет посуду. «Хочу посмотреть» - мысль появляется в его голове словно чужая. Винсент хмурится, ему кажется, что отчего-то изображение перед глазами плывет. Он трясет головой, и все возвращается в норму.

- Идем, - горячий шепот возникает рядом с его плечом, и тело рыжего тут же прошибает волна пота. - Я знаю, где лучше видно.

Голос Кондора не воспринимается им как голос Кондора. Он не видит его – мужчина находится за спиной – и, кроме дыхания, не чувствует. И поэтому, видимо, не боится. Наоборот, делает шаг и идет в указанном направлении, следуя коротким инструкциям, которые, кажется, сами собой возникают около его левого уха. Кажется, отопление в доме работает слишком сильно – Винсенту становится как-то очень жарко. Они проходят мимо кухни, в гостиную, и Кондор ведет его к камину, перед которым стоит мягкий диван. Правда, Винсент не обращает внимание на мягкость дивана. Как не обращает внимания на то, что куда-то исчезают собственные руки. Он пытается ими пошевелить и понимает, что запястья что-то удерживает за спиной. Но это почему-то не пугает. «Странно». В мыслях сплошная вата. Мягкая и пушистая. А сквозь арку в кухне видно, как закатав рукава, Ноэль крутит в руках бокал, насухо вытирая его тряпкой. Такие легкие движения, но Винсент отчего-то не может оторвать взгляд. Как завороженный он следит за руками азиата, за тем, как его пальцы касаются прозрачного стекла, как ласкают его. Рыжему непременно кажется, что ласкают. И у него перехватывает дыхание, а ладони начинают потеть.

- Что… Что вы мне дали? – тихо шепчет он, не узнавая свой голос.

Тонкий, едва различимый, и ужасно высокий. Этот голос гораздо больше подошел бы женственному азиату.

- Настойка тонизирующих трав в нужных пропорциях, – приторный голос Кондора отчего-то не вызывает ненависти. - Не думай об этом. Вообще ни о чем не думай.

Винсент кусает собственные губы. Он бы с радостью, но он не может не думать. Не представлять, как эти руки с длинными тонкими пальцами касаются его тела. Почему он об этом думает? Это ненормально. Он не хочет об этом думать. Но не может. Не может прогнать навязчивый образ прочь. Дыхание сбивается и Винсент ощущает тяжесть внизу живота. Навязчивую, тягучую, нарастающую. Он невольно тянется, чтобы коснуться ноющего места, и снова удивляется тому, что не может пошевелить руками. Они завязаны за спиной. Туман в голове постепенно разрастается, и в какой-то момент Винсент понимает, что уже не может подняться. Ноги просто деревенеют, отказывают подчиняться. И не остается ничего, кроме как сидеть на диване и смотреть, как заканчивает с посудой Ноэль.

Вытерев руки о полотенце, Ноэль выходит из кухни. Все эти разговоры и семейный прием пищи действуют ему на нервы, и он поскорее хочет вернуться к привычным обязанностям. Но, судя по всему, об этом остается лишь мечтать. Он не успевает бросить взгляд на Винсента, как оказывается заключенным в объятия. Сильные руки Кондора смыкаются на талии азиата, и он невольно прижимается к нему.

- Этот мальчик видимо запал на тебя, - с будоражащей улыбкой говорит Кондор, поглаживая поясницу сквозь мягкую ткань. - Так что придется тебе на время стать моим оружием.

Его голос на редкость мягок, и Ноэль с замершим дыханием слушает его, вытягиваясь вверх и кладя руки на шею мужчины. Рядом с ним он кажется особенно маленьким, даже стоя на носочках едва касается макушкой подбородка. Это не очень удобно для того, чтобы обнимать, а виснуть черноглазый себе позволить не может.

- Он запал не на меня, а на образ, который нарисовал в своем сознании, - недовольно поправляет он Кондора. - Я сделаю все, что вы скажите, сэр.

Он прижимается к нему всем телом, чувствуя возбуждение мужчины. Прекрасно понимая, что это реакция не на него, а на тяжело пыхтящего на диване рыжего. Его шумное дыхание, то и дело срывающееся на полустоны, усиленно царапает сознание, но Ноэль старается не обращать внимание. Этот навык он отточил достаточно хорошо. К тому же, Кондор наклоняется к нему, даря грубый и страстный поцелуй, и теперь уже думать о всяких накаченных рыжих Ноэль совершенно не хочет.

Кондор покусывает его губы, грубо проникая в рот. У него совершенно свой, особый стиль поцелуев, которые едва ли можно назвать приятными. Слишком жесткие правила. Он не дает глотнуть воздуха, и вместе с тем до крови прикусывает кончик языка, но азиат не отстраняется. Прижимая его ближе к себе, Кондор забирается руками под одежду, ногтями проводя по спине Ноэля. Тот выгибается, из его горла вылетает сладкий стон, а руки невольно сжимают светлые волосы. Это не нравится Кондору. Он резко отстраняется, рывком отодвигая от себя азиата, наверняка оставляя на его боках синяки от слишком сильно сжатых пальцев. Взгляд мужчины становится жестче, и Ноэль поджимает губы. Его черные волосы падают на лицо, мешая, не давая заглянуть в глаза. Кондор собирает их назад, натягивая. Наслаждаясь видом того, как морщится Ноэль от боли. Видя в его темных глазах раскаяние, он сменяет гнев на милость и отпускает шелк волос.

- Не забывайся, крошка, - с легкой угрозой шепчет он, толкая Ноэля вперед.

Пролетев пол гостиной, он едва не врезается в кофейный столик перед диваном, но вовремя тормозит. Не оборачивается, внезапно встречаясь взглядом с зелеными глазами. Потемневшими, с огромными зрачками. Ноэль вздрагивает, невольно задерживая взгляд. Едва ли Винсент понимает, что творится. Он елозил по дивану, по его подбородку стекает слюна, а щеки прямо таки пытают. Опустив взгляд, Ноэль видит внушительный бугор на штанах рыжего, и мысленно сочувствует ему. Где-то глубоко в душе, всего долю секунды.

Ведь в следующий момент ему не до этого. Ладони Кондора ложатся на его бедра, и Ноэль тут же изгибается, выставляя задницу и с шумом выдыхая. Он соскучился. Из-за появления рыжего ему доставалось слишком мало внимания, и теперь он сам едва не скулил практически как Винсент, с ужасом осознавая это. И выдыхая с облечением, когда почувствовал, как с него сняли штаны. Опустив голову, он сжал ладонями стол, расслабляясь. Кондор вошел в него медленно, настолько медленно, что у Ноэля закружилась голова. Он все же заскулил, чувствуя такое желанное заполнение себя. И легкую боль. После перерыва всегда было больно, он уже привык к этому, прекрасно понимая, что с габаритами Кондора не может быть по-другому. И его это устраивало более чем.

- Хааа…

Ладонь Кондора снова сомкнулась на его волосах, заставив запрокинуть голову. Ноэль поморщился, оказываясь практически нос к носу с связанным Винсентом. Его обдолбанный вид был совершенно не к месту, но Ноэль прекрасно понимал, почему Кондор имеет его именно в этой позе. Ведь видя перед собой стонущего и изгибающегося Ноэля, рыжий буквально разрывается на части. Весь мокрый, его дергает и кроет, а на лице застыло выражение муки и мольбы. Ноэль кусает губы, чтобы как-то сдержать стоны, и это не укрывается от Кондора. Резкий толчок под другим углом вырывает из глотки азиата короткий вскрик, и больше он не смыкает губы. Оно того не стоит. Лучше сосредоточиться на собственных ощущениях, чем переживать о состоянии другого.

Кондор двигается резко и грубо, и Ноэль с трудом удерживается на ногах. Он срывает себе горло, то и дело дергаясь от глубоких царапин или укусов. Удивительно, как при этом он вообще доходит до пика, но кончает он гораздо раньше мужчины. Кондор как будто и не замечает судороги, пронесшейся по телу любовника, продолжая в заданном ритме. Ему требуется гораздо больше времени, чтобы удовлетвориться. Слишком пассивно себя ведет Ноэль, очевидно отвлекаясь на задыхающегося рыжего. И это одновременно и смешит и раздражает Кондора. Он отпускает длинные черные волосы, чтобы впиться ногтями в бедра, с силой натягивая на себя гибкое тело. Ноэль скулит, сжимаясь и морщась от боли. Он не жалеет его, в отличии от рыжего. Не дает даже упасть, без труда удерживая в заданном положении. До тех пор, пока, наконец, не кончает, выдыхая сквозь стиснутые зубы. Разодранная спина Ноэля в последний раз изгибается, и затем он расслабляется, когда Кондор выходит. Он придерживает его за бедра, чтобы азиат не рухнул прямо на пол, когда шум дыхания нарушает короткая просьба.

- П… Прошу…

Кондор удивленно поднимает глаза, и видит замученное лицо скрючившегося в адском напряжении Винсента. И ему, определенно, нравится эта картинка. Выпрямившись, он намеренно неторопливо поправляет свои волосы. Длинные пряди прилипли к шее и частично к лицу, и он возвращает их обратно за спину. А затем застегивает свои штаны.

- У нашего врунишки снова прорезался голос? – интересуется он, подхватывая обессиленного Ноэля, и садясь на диван, кладя азиата с противоположного края, бессознательно поглаживая желтоватую полоску кожи на голом животе.

- Прошу.. – снова заскулил Винсент, с огромным трудом поворачиваясь и пододвигаясь вплотную к Кондору.

Его молящие глаза и пытающее лицо так и манили. Пересохшие губы не смыкались, пропуская хриплые звуки. Каждый вдох давался рыжему с огромным трудом. Все его тело ныло от напряжения, а в паху застыл адский комок боли. Малейшее движение было словно уколы тысячью игл. Никогда Винсент не чувствовал себя так хреново, даже когда находился на пороге смерти. Если бы он мог думать, то обязательно вспомнил бы слова Ноэля о том, что смерть не самое страшное. Сейчас, в абсолютном отчаянии, он уже практически готов был согласиться на смерть. Только бы облегчить собственное страдание. Пытаясь вывернуть руки, он стер запястья в кровь, даже не чувствуя этого.

- Пожалуйста! – задыхаясь, со слезами в голосе взмолился он, смотря на Кондора.

- Ну, раз уж ты так просишь… - повел плечом блондин, с легкой издевкой в голосе, а потом резко прищурился. - Но только если ты больше не будешь мне врать.

Винсент сквозь слезы отчаяния закивал, пряча голову в плечи. Сейчас он уже был готов на все. И когда ладонь Кондора опустилась к нему на брюки, он выгнулся дугой, двинув бедрами ему на встречу. Господи, какое же это было потрясающее ощущение! Винсент застонал, когда чужая ладонь обхватила его ноющий источник боли. Он закрыл глаза, теряясь в пространстве. Отклониться назад не давали руки, и он, к собственному ужасу, уткнулся лицом в шею Кондора. Запах мужчины, еще не успевший выветриться, очень странно действовал на сознание. Он был одновременно и противен и приятен, и Винсент не как не мог определиться. Сейчас наверняка он знал лишь одно. Что он готов просто благословлять ладонь, сжимающую и совершающую неторопливые поступательные движения. Ему было нужно очень не много, но Кондор не давал разрядиться слишком быстро. Он мучал его, пережимая вены. Заставляя снова и снова дрожать от удовольствия и боли, изгибаться, есть собственные волосы, прилипающие к губам. А так же пытаться спрятаться в чужой одежде, щекоча своим дыханием и стонами шею. Кондору несомненно это нравилось.

- Умница, Винсент. Хороший мальчик, - тихо шептал он ему бархатным голосом, и голос этот невольно отпечатывался глубоко в сознании. - А теперь можешь кончить.

И стоило ему это произнести, стоило сделать определенное движение рукой, и Винсента тут же накрыло.

- Хаааааааааа!

Рыжего прорвало словно фонтан. Белесые капли разлетелись в разные стороны, пачкая все вокруг. Кондору даже пришлось отвернуться, чтобы сберечь лицо, а Винсента ничего не могло спасти. Всхлипывая и дергаясь, он достаточно долго не мог успокоиться даже после того, как напряжение исчезло. Все его тело продолжало словно бить током, не смотря на ужасную усталость. Он окончательно сполз, оказываясь на груди у Кондора. Мужчина наклонился, дотягиваясь до рук Винсента и развязывая их, не шибко довольно смотря на пропитанную кровью шелковую ленту.

Погладив по волосам, сначала рыжим, потом черным, Кондор уложил обоих парней на диван и поднялся с него. Все вокруг было заляпано пятнами, от стола и ковра под ним, и до решетки от камина. Поморщившись, он перевел взгляд на тяжело дышавших парней. Вид у обоих был весьма вымотанный.

- Полчаса. И чтобы через час здесь не осталось и следа. И себя тоже почистите.

Голос мужчины прозвучал достаточно четко, чтобы затуманенное сознание Винсенте и Ноэля услышали. Впрочем, если они и не услышали, то это их проблемы. Сходив на кухню и вымыв руки, Кондор отправился на второй этаж дома. В гостиной остался острый запах секса, и два восстанавливающих дыхания тела. Винсент сквозь свои ресницы смотрел на лежавшего с закрытыми глазами Ноэля, на царапины и синяки, виднеющиеся из-под задранной одежды, и в его душе неясно шевелились какие-то странные ощущения. И только когда сердце перестало выпрыгивать из груди, он смог немножко перевести дыхание и разобраться в себе, неожиданно понимая, что он беспокоится.

«Беспокоюсь..?»

05. Мастера разговоров

Получаса оказалось слишком мало, чтобы прийти в себя. Мысли все еще с трудом собирались из обрывков во что-то осознанное, а во всем теле была непривычная усталость. Удивительно, насколько быстро отвыкаешь от какой-либо нагрузки, и как тяжело даже потом… Это. Винсент поморщился, кое-как садясь и пытаясь не обращать внимание на ноющую боль в голове. Такое протяжное и истерическое «мииииии», летающее от виска до виска. Причем настолько громкое, что рыжий на какое-то мгновение совершенно растерял ориентацию в пространстве, позабыв где потолок, а где ковер на полу.

- Хватит прохлаждаться, я не собираюсь убирать все в одиночку…

Недовольный голос словно маяк сверкнул впереди, и Винсент тут же будто бы проснулся. «Странно». Ноэль по собственной инициативе обратился к нему, когда они остались вдвоем. Рыжий даже огляделся, недоверчиво вглядываясь в плотно закрытые двери и холодный полумрак на кухне. Они действительно были одни. И Ноэль действительно обращался к нему. И все еще на него смотрел выжидающе, от чего Винсент почувствовал себя крайне неуютно.

- Чего? – его голос прозвучал не так уверенно, как рассчитывал рыжий, а даже наоборот как-то жалобно.

- Ты всегда такой тормознутый и подвисающий? – усмехнувшись, поинтересовался азиат, запуская в Винсента полотенцем прежде, чем он успел что-либо ответить. - Сходи умойся, а то выглядишь как протухшая индейка. И пахнешь соответственно… - кончик носа Ноэля сморщился, забавно заостряясь. - Но не вздумай пропадать в ванне надолго.

Все еще не веря своим глазам и ушам, Винсент молча кивнул и поспешил в уже знакомую ванну на первом этаже. Оказывается, силы у него были, и в общем-то не мало. Просто тело не хотело в этом признаваться, слишком комфортно ощущая себя лежа на диване. Да и вообще, в последнее время Винсент чаще ничего не делал, и теперь, когда он один шел куда-то, в груди трепетало совершенно необъяснимое чувство радости. Радости от того, что он покинул комнату, в которой торчал столько дней без возможности сменить обстановку. И в той комнате тоже был свой туалет, но не было этого большого зеркала, этой гигантской ванной. Закрыв за собой дверь, Винсент умылся и взглянул на свое отражение. С тех пор, как он последний раз смотрел на себя, прошло кажется всего несколько дней, а он уже не узнавал того, кто выглядывает из зазеркалья. Остатки румянца на щеках терялись в легкой щетине, которую обычно Винсент не допускал, но еще больший диссонанс у него вызывали отросшие ярко-рыжие кудри, непременно пытающиеся попасть в глаз или прилипнуть к губам. Раньше Винсент всегда ходил с короткими прическами, ведь волосы всегда ему мешали. И сейчас, будь у него ножницы где-нибудь под рукой, он обязательно бы избавился от всех этих завитков, четко выделяющихся на фоне светлой кожи. Удивительная неухоженность была во всем этом, и даже хорошо сидящая одежда не помогла сгладить впечатление. Как не могла и скрыть то, насколько сбросил вес парень.

- И кто ты теперь… - тихо проговорил он, с неприязнью смотря на отражение. - Еще немного, и превратишься в бородатую бабу...

Он покачал головой, опуская взгляд на воду. Представляя, как вместе с ней в сточные трубы утекают ненужные мысли. Очень уж хочется отвлечься от реальности, но вместо этого он пытается как-то привести себя в порядок, чтобы вернуться и помочь Ноэлю. Возможно, тогда они смогут еще немного поговорить, а этого в последнее время рыжему очень не хватает. Чувство одиночества слишком сильно разъедает изнутри, и ради сомнительного удовольствие переброситься парой фраз он скорее вытирает руки и возвращается обратно.

Сейчас он видит, что за окном уже начинает темнеть и Ноэль разводит в камине огонь, склонившись перед решеткой. Из-под помятой одежды видны следы царапин на его коже, и Винсент понимает, что сам азиат сразу приступил к уборке. Даже волосы у него не такие идеально уложенные, как обычно, хотя, конечно, с рыжим кошмаром не сравнится.

- Неужели, вернулся? – услышав его шаги, даже не обернулся Ноэль. - А я решил, что ты закрылся там навечно.

- Зачем мне это?

- Поплакаться о том, какой ты несчастный.

Винсент осекся, запоздало сообразив, что интонация у азиата не такая, как обычно. «Это он что, так шутит?» - удивился рыжий, не чувствуя привычной тяжести сарказма. И он бы с радостью посмеялся над собой, да только не разделял веселого настроения.

- Э, не хочу тебя огорчать, но я не плакса… - пожав плечами, ответил Винсент и подошел ближе. - Чем тебе помочь?

Ноэль обернулся на него, вытирая руки о тряпку и поднимаясь. Теплое пламя камина отбрасывало на его лицо пляшущие тени, а глаза подсвечивало желтоватыми бликами. Винсент невольно задумался о том, что свет от ламп совсем иначе раскрашивает окружение и что, пожалуй, камин ему нравится гораздо больше. Хотя он и видит его в живую впервые. Кованая решетка, декоративные колонны с резным узором. Пожалуй, рассматривать его можно было бы очень долго, как и любой другой предмет в этом странном интерьере, но сейчас внимание Винсента привлекал только Ноэль. Его плавные движения и хитрый взгляд напоминали рыжему кота. В городе кошки не были редкостью, разгуливая по улицам словно у себя дома, не боясь ни машин ни прочих опасностей. Совсем как Ноэль, который умудрялся жить тут, как он говорил, уже слишком долго.

- Так ты хочешь мне помочь? – елейным голосом поинтересовался азиат, и рыжий почувствовал пробежавший по спине рой мурашек.

- Зачем ты это делаешь? – поежился он. - То игнорируешь, то флиртуешь, словно у тебя раздвоение личности.

- А вдруг и правда оно, - во взгляде Ноэля проблеснул холодок, и Винсент тут же пожалел о своих словах, испугавшись, что азиат снова станет холоден. - Расслабься. Я уже все сделал, пока ты перья чистил. Не хочу получить по шее за тебя.

- Извини…

- За что?

- Из-за меня он тебя… Все эти следы, я… - Винсент запнулся, не зная какие использовать слова, нервно теребя ухо и стараясь не смотреть в нахмуренное лицо Ноэля. - Если бы не я, то он наверное не трогал бы тебя, – после короткой паузы закончил он, неуверенно взглянув на азиата.

Он молчал, задумчиво смотря на рыжего. Странно было ощущать себя настолько неуютно, чувствовать, как от прямого взгляда спотыкается сердце, и каждый раз пытаться отвести глаза. Винсент чувствовал себя глупо. Ноэль был ниже него, он вообще был весьма невысокого роста, а о возрасте и вовсе гадать было бесполезно – азиатские черты лица совершенно не поддавались логике. Человек - загадка. И, будто подтверждая этот статус, он сказал в ответ то, что Винсент ну никак не ожидал услышать.

- Мне это нравится.

«Что?». Рыжий недоверчиво округлил глаза, его брови поползли куда-то вверх, прячась за кудрями. Хотелось предположить, что Ноэль шутит, но его голос и взгляд говорили об обратном. Он был удивительно расслаблен, и что-то подсказывало Винсенту, что для него самого это было чем-то удивительным – столь долго и откровенно говорить с кем-то малознакомым. Хотя они и живут под одной крышей уже достаточно давно, а только сейчас Винсент внезапно осознал, как же сильно этот азиат отличается от всех, к кому привык рыжий.

- Что "это"? – на всякий случай решил уточнить он, все еще надеясь на что-то.

- Секс, - прямолинейность Ноэля просто выбивала почву из-под ног, и Винсент невольно поперхнулся.

- Что? – кряхтя, переспросил он.

- То. Мне нравится секс с Кондором. Нравится делать ему минет, нравится, когда он жестко и грубо трахает меня своим большим…

- Я понял! – задохнувшись от таких откровений, поспешно замахал руками Винсент, чтобы как-то перебить поток всплывших в памяти картинок, от которых бросало в жар. - То есть... Он… Он нравится тебе, да? Поэтому ты не пытаешься отсюда выбраться..

- Нет, не так, - Ноэль обречено вздохнул, закатив глаза. - Я восхищаюсь им. Ты, - он сделал выразительную паузу, подойдя к Винсенту вплотную, привстав на носочки так, чтобы их глаза оказались практически на одном уровне, - Не сможешь этого понять. Никогда. Ради него я отдам свою жизнь, не то что задницу.

- То есть, ты сделаешь все, что он тебе прикажет? – всеми силами пытаясь удержаться на месте и совладать с противоречивыми мыслями и чувствами, выдержал его взгляд Винсент.

- Да, - ни секунда не сомневался с ответом азиат.

- Даже если он скажет тебе переспать с кем-то в роли девушки? – чувствуя его дыхание, Винсент невольно облизнулся, одновременно желая и сделать шаг назад, и отчего-то избавиться от того мизерного расстояния, что разделяло их.

- В роли пассива, - будто чувствуя как мечется рыжий, с улыбкой ответил азиат. - Конечно. Я же отсосал тебе, помнишь? – намеренно неторопливо облизнулся Ноэль, и дыхание у Винсента сбилось окончательно.

- А если… - судорожно соображая что вообще сказать, и упорно не понимая, как он опять оказался в столь дурацкой ситуации, слегка запаниковал рыжий. - А если он скажет тебе кого-то убить?

Между ними будто резко вырос толстый слой льда. Ноэль все еще был неприлично близко, но его взгляд и выражение лица будто переключили. Черные глаза стали безразличными, жесткими. С губ исчезла улыбка, а скулы будто более четкими – Ноэль плотно сжал зубы, - и дыхание перестало дразняще щекотать кожу Винсента.

- Да.

Его голос прозвучал холодно и беспристрастно. Как будто ведром ледяной воды он окатил Винсента, мигом прогоняя дрожь и жар, и оставляя его совершенно опустошенным. Застав врасплох внезапным пониманием того, что перед ним стоит совершенно незнакомый человек. Человек, у которого такой же точно взгляд, как был у Кондора в лесу.

Видя, что вопросов больше нет, Ноэль опустился на полную стопу, издав короткий смешок. Он выглядел отрешенным, одев толстую маску безразличия. Пройдя мимо Винсента, он направился наверх, и лишь оказавшись у него за спиной позволил себе поджать губы. Услышать, как нервно плещет кровь в висках и зажмурить глаза. «Дьявол». Поспешив наверх, он резко отправился в правую часть дома, туда, куда Винсент еще не ходил, и скрылся в коридоре. Больше всего сейчас он хотел залезть под душ и смыть с себя этот взгляд. Обескураженный, испуганный, приправленный отвращением и жалостью. Взгляд, которым наградил его Винсент, услышав ответ. И который он видел уже в своей жизни слишком часто, чтобы так просто теперь забыть.

Не успел Винсент прийти в себя и окончательно осознать все, что он услышал и увидел, как фигура хозяина дома появилась на ступеньках.

- Чем ты так расстроил Ноэля? – поинтересовался он, спускаясь в гостиную и проходя мимо Винсента в сторону кухни. - Он даже не заметил меня, проходя мимо.

Кондор успел переодеться, и теперь выглядел более строго, при этом умудряясь чувствовать себя весьма комфортно. Часть волос спереди была собрана в хвост, чтобы не лезла в глаза, а расстегнутые верхние пуговицы рубашки придавали легкую небрежность. Винсент скользнул взглядом по этой уверенной статной фигуре и в его мыслях снова пронеслись слова Ноэля: «Я им восхищаюсь». Что ж, способности подать себя и держаться так уверенно Винсент и правда мог бы восхититься. Вот только рядом с ним он не мог оттолкнуться от реальности и рассуждать о чем-то. Все тело тут же сковывало, и становился боязно пошевелиться.

- Вы его за это накажите..? – неуверенно проговорил Винсент, не сводя глаз со спины мужчины.

- Что? За то? – Кондор удивленно обернулся, поманив к себе Винсента пальцем. - Разговаривать через всю комнату неприлично. Хочешь поговорить – подходи.

Винсент замешкался, с подозрением взглянув на мужчину, однако никакой угрозы в нем не чувствовал. Хотя, судя по всему, переключался блондин моментально, и этот факт расслабиться не позволял. Тем не менее, Ноэль сбежал наверх до того, как Винсент утолил свою жажду общения, а хозяин дома вроде бы был в расслабленном состоянии. Пожалуй, если говорить осторожно, то можно что-нибудь еще полезное узнать.

Пройдя за Кондором в кухню, Винсент неуверенно огляделся. Внутри нее он еще ни разу не был, и теперь неприятно удивился тому, как, оказывается, тут тесно, относительно всех остальных помещений. Ясно, почему одна стена была не полной, иначе бы пространства не хватало. Узкий и высокий стол с парой барных стульев делили кухню надвое. Кондор стоит с кружкой в руках, облокотившись на этот самый стол, совсем как и в тот день, когда Винсент впервые увидел Ноэля. Короткое воспоминание тут же смутило рыжего, и это не укрылось от янтарных глаз.

- В 23 года сохранить столько невинности и детского шарма… - с легкой насмешкой встретил его Кондор. - Сколько тебе на самом деле?

- 19, - буркнул Винсент, понимая, что это не имеет никакого значения. - Так что будет с Ноэлем за то, что он вас не увидел?

Кондор поморщился. Видимо, он не горел желанием обсуждать азиата, и то, что рыжий постоянно крутился вокруг него, несколько раздражало мужчину. Впрочем, сейчас он был расслаблен и поэтому мог ответить совершенно спокойно.

- Ничего. Возможно, я наказал бы его, если он врезался… Но это маловероятно. Хочешь чаю? – Винсент поспешно мотнул головой, машинально пряча руки за спину, чем вызвал у блондина широкую улыбку. - Не доверяешь мне, да? Что ж, это понятно. Но сейчас я предлагаю простой чай. Иди сюда.

Прежде чем парень успел что-то сделать или сказать, Кондор уже оказался рядом, ловя Винсента за рукав и привлекая к себе. Теперь понятно, почему он оставил кухню такой маленькой – чтобы им вдвоем находиться между стеллажами и столом, Кондору пришлось плотно прижать к себе рыжего, обнимая его со спины. Винсент хотел дернуться, но руки Кондора потянулись к чайнику, от которого шел пар, и здравый смысл заставил парня не дергаться. Не очень хотелось искупаться в кипятке. Он замер, чувствуя спиной мужчину, и ощущая себя безумно маленьким и беззащитным по сравнению с ним.

- Смотри. Вот видишь, чашка пустая, и тут только кипяток. А вот тут чай, - он открыл один из ящиков, прямо перед Винсентом, и тому пришлось податься назад, прижимаясь бедрами к паху мужчины. - Специально для тебя могу открыть новую пачку. Все равно фабричный чай не пользуется тут особой популярностью… На, завари его сам.

Кондор слегка качнул бедрами, вынуждая Винсента сделать шаг вперед и тем самым закрыть ящик, а заодно и залиться краской. Как ни в чем не бывало, он вложил в его руки запечатанную упаковку черного чая и облокотился по обе стороны от него, заключая в своеобразную клетку. Винсент затылком чувствовал игривое настроение мужчины, и задницей чуял, что любое неверное движение сейчас может спровоцировать его на агрессию. Слишком тонкая грань между игривостью и возбуждением. А он слишком хорошо помнил, что происходит, когда Кондор теряет над собой контроль. А еще хорошо помнил слова Ноэля. О цвете волос, о том, что его не станут калечить, пока он не надоест. Судорожно соображая, он кинул взгляд на чайник, потом на пакет с чаем в руке, и снова на чайник.

- Хорошая идея, - ловя ход его мыслей и проследив за взглядом, тихо произносит Кондор. - Но ты по-прежнему не сможешь выйти из дома, а я очень сильно разозлюсь, если ты испортишь мне настроение какой-нибудь глупостью…

Его голос звучал очень близко и, тем не менее, он не пытался пробраться под кожу. Он звучал не как угроза, а, скорее, как рассуждение вслух, и Винсент невольно поверил ему. Действительно, делать глупость ему уже надоело. В конце концов, если Ноэль ведет себя так расслабленно рядом с этим психом, то почему бы не попробовать и ему? Сжав губы, Винсент дрожащими руками раскрыл упаковку и заварил себе чаю. Очень тяжело было двигаться, ощущая давление чужого тела. Чувствуя чужое тепло. Чужой взгляд. Смотря на то, как медленно прозрачная вода приобретает насыщенный коричневый оттенок, Винсент всеми силами пытался не замечать это все и не реагировать.

- Сахар? – поинтересовался Кондор, придвигая к парню фарфоровую сахарницу. - Или, быть может, приправить чай мятой или корицей?

Винсент напрягся, моментально замирая, и мужчина тут же рассмеялся. Поняв, как глупо и жалко он выглядит, рыжий все-таки не выдержал, ставя кружку на стол и резко оборачиваясь. Его возмущенный взгляд, полный наивной решимости, тут же попался в янтарные сети, плотно в них увязая. А Кондор как будто только и ждал этого момента, напирая и просовывая колено меж ног парня, пока тот еще не поймал равновесие, вынуждая его практически залезть на рабочую панель.

- Есть хоть что-то, в чем вы не разбираетесь? – от бессилия язвительно выдохнул рыжий, чувствуя себя окончательно загнанным в угол.

- Разумеется. Масса всего. Просто я это не афиширую.

Улыбка ни на секунду не покидает губ мужчины. Он обнимает Винсента за талию, оттесняя еще дальше, пока рыжий не оказывается сидя, а Кондор замирает между его ног. Его ладонь скользит по телу парня вниз, по бедрам, к колену, заводя его за свою спину, навязчиво то ли предлагая, то ли приказывая себя обнять. И ведь приходиться, других вариантов все равно нет, ведь вторая ладонь скользит по спине вверх, и никаких больше точек опоры, вот и приходится сжать ногами мужчину, чувствуя, как он довольно щурится, словно сытый зверь.

- Ты схватываешь на лету, молодец, - похвалил его мужчина, поглаживая под коленом, чтобы не дать возможности расслабиться. - У меня есть к тебе предложение, - вторая рука скользнула по плечу, и оказалась на подбородке, приподнимая и поглаживая большим пальцем по коротким жестким волоскам. - Я редко кого воспитываю таким способом, знаешь. Но ты меня заинтриговал, мне совсем не нравятся твои реакции на боль, как это не прискорбно. Поэтому, думаю, можно попробовать по-другому. Ведь заставить силой я всегда смогу, - Винсент совершенно не знает куда деть руки, и, поэтому, чувствует себя очень неустойчиво и скованно, пытаясь держаться за что-нибудь из окружения, но находясь не в том положении, чтобы найти поддержку вокруг. - Так что давай так. Сейчас ты делаешь то, что я тебе скажу, а я в это время отвечаю на все твои вопросы о Ноэле.. При условии, что ты внимателен и сосредоточен, конечно.

- Зачем мне спрашивать что-то о нем? – вспыхнул Винсент, чувствуя, как из-за неудобной позы начинает ныть поясница.

- Глупо отрицать, что он тебе нравится.

- Меня не привлекают парни, - сделав усилие, четко выговорил Винсент, смотря прямо в глаза Кондора.

- Уверен? – мужчина наклонил голову на бок, отчего-то совсем не расстроившись этому заявлению. - Что ж, как знаешь. Когда передумаешь – дай знать.

Усмехнувшись, он отпустил Винсента, отходя в другую часть кухни и совершенно спокойно возвращаясь к своему чаю. Опешив, рыжий медленно сполз на пол, не веря своим глазам. Он все еще с подозрением косился на мужчину, думая, что это все шутка, но блондин даже не смотрел на него. «Что, черт возьми, творится в его голове…?!» - рыжий сглотнул, мотнув головой. Выпрямиться оказалось действительно приятно, как и почувствовать кожей прохладу. Он словно вынырнул из водоворота, и теперь пытался вспомнить какого дышать, не опасаясь, что в легкие хлынет вода. Голова затрещала – слишком много перенапряжения, да и ноги неприятно покалывало, будто он пробежал марафон. Сейчас Винсенту безумно хотелось отсюда куда-нибудь уйти, чтобы переварить все, что на него навалилось. Но выход из кухни преграждала фигура Кондора, и он понимал, что не осилит сделать в его сторону даже малейший шаг.

- Твой чай остынет, – спокойной голос застал его врасплох. - Трусишка.

Винсент сдвинул брови, переведя дыхание и беря в руки кружку. Он уже совершенно не понимал, что происходит и чего можно ожидать.

- Я не трус… - тихо сказал он, делая глоток чая.

Температура оказалась самой подходящей – не обжигала, а приятно согревала изнутри, даря ощущение спокойствия и расслабляя. Настолько, насколько это возможно. Винсент закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на этом тепле, раствориться в нем. Отвлечься от холодного янтаря, от безжалостных черных глаз, которые никак не выходили из его головы. Он с силой сжал кружку, делая глоток за глотком, практически залпом выпивая весь чай, и оборачиваясь, чтобы налить себе еще.

- Хорошо, если не так. Трусость – лишнее качество, - Кондор, в отличии от него, никуда не торопился. - Хм, надо же, давно мне не попадались такие слабенькие мальчики… Уносит с одного бокала вина, боится боли и так долго отходит после сильно разбавленного афродизиака… Интересно, – он говорит сам с собой, но Винсент чувствует, что говорит специально громко, и снова резко ощущает себя не более, чем зверушкой, - Какие еще у тебя сюрпризы? Может быть, фобии?

- Я вам не питомец, - не шибко пытаясь быть услышанным, тихо протестует рыжий. - Нет у меня никаких фобий…

Он ежится, жалея о том, что не может спрятаться в чашке. Снова чувствует на себе этот пронизывающий взгляд, будто считывающий его насквозь. Все-таки, как же жутко находиться с ним на таком близком расстоянии. Еще и не имея возможности уйти. Малейшее движение кажется угрозой, даже когда Кондор просто смахивает со своей щеки ресницу или откидывается назад, скрестив руки на груди. Постоянно находиться в напряжении очень утомляет.

- Это хорошо, что у тебя нет фобий. Значит, можно провести тебе небольшую экскурсию.. Думаю, свежий воздух тебя ободрит. Хочешь прогуляться?

Винсент аж подскочил, мгновенно встрепенувшись. Он видел, как победоносно оскалился мужчина, но ему было уже наплевать. Возможность выйти из этого проклятого дома слишком сильно его привлекала, чтобы задуматься о чем-то еще. Он действительно уже слишком давно не видел неба, не стоял на земле, не чувствовал ветер… Моментально забыв и про чай, и про свое желание спрятаться, он уверенно подошел к мужчине.

- Да.

Кондор прищурился, и по его взгляду Винсент понял, что он ждет от него не этого. А чего? Парень растерялся, переминаясь с ноги на ногу. Неужели, чтобы выйти на улицу, Кондор потребует от него какое-нибудь извращение? Тогда это будет слишком печально, ведь Винсент не сможет согласиться. И эта прекрасная мысль о свежем воздухе уже кажется ему несбыточной и далекой, когда мужчина вздыхает, и поясняет свое требование:

- Это неполный ответ. Ты помнишь, как я сказал, чтобы ты меня называл?

Винсент поджал губы. В его памяти быстро вспыхнул первый разговор во всех красочных подробностях. Он напряженно стиснул зубы, смотря на намеренно расслабленную фигуру Кондора. Кажется, он начинает понимать Ноэля. По-крайней мере, у этого человека прекрасно получается заставлять окружающих делать то, что ему нужно. Тени становились все длиннее, и сквозь далекие деревья в кухню заглянуло вечернее солнце, невольно привлекая к себе внимание. Практически голые деревья плавно раскачивались туда-сюда, и Винсент почувствовал просто физическую тягу подставить свое тело ветру. Ему действительно было необходимо выбраться из этого дома хоть ненадолго. Поэтому, сделав огромное усилие воли, он отвернулся от окна, возвращая взгляд обратно, смотря в янтарные глаза.

- Да, я хочу прогуляться… Мастер.

06. Золотая клетка

Оказывается, ветер имеет свой запах. Совершенно особенный, пряный. Стоило оказаться на пороге дома, как ветер набросился на рыжего, словно на давнего знакомого, по которому ужасно тосковал. Винсент раскрыл рот, поддавшись странному желанию узнать, каков ветер на вкус. Ему было недостаточно просто чувствовать его кожей, слегка ежась от температуры. Холодно не было. Скорее, непривычно. Кто бы мог подумать, что можно отвыкнуть от ветра. Винсент прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. Он совсем выпал из реальности и никак не ожидал от себя такого.

Как не ожидал и цепенеющий страх, стоило опустить взгляд и увидеть, как по ступенькам мраморного крыльца в их сторону движется огромный пес. И ведь никогда прежде он не испытывал такого панического страха от вида этих животных. Впрочем, в городе и не особо много осталось собак, а таких огромных он никогда не видел. Такое чувство, что если оно встанет на задние лапы, то без особого труда передние положит на плечи рыжего. И тогда смрадное дыхание — а другое просто не могло быть по определению — окутает его лицо, и всего пара секунд останется, чтобы проститься с этим миром. А потом острые зубы вцепятся в него, с аппетитом перегрызая горло.

Винсента мелко затрясло, его зрачки превратились в точки, и он попятился назад, упираясь в косяк двери. Все мысли о том, что он хотел прогуляться, тут же исчезли. А желание вернуться в относительную безопасность под крышей становилось все больше и больше. И он бы наверняка бросился обратно, если б не легкая боль в запястье, привлёкшая к себе внимание и заставившая опустить взгляд. Источником боли оказалась ладонь, крепко сжимающая его руку. Винсент поморщился, поднимая взгляд на стоящего чуть впереди Кондора, так просто лишившего его возможности спрятаться. Взгляд у парня был настолько откровенный, выражающий смесь самых разных чувств от страха до негодования, что мужчина не выдержал, усмехнувшись.

— Это Марс, вы с ним уже фактически знакомы… — беззлобно сказал он, кивая на остановившегося в метре от людей пса. — Серьезно, ты думаешь, я столько времени потратил на твое восстановление, чтобы потом вот так выйти и скормить собакам? — Кондор поморщился, дергая Винсента за руку, подтаскивая тем самым к себе. — Пока ты со мной, никто тебя не тронет. Если я не прикажу обратного, разумеется. Марс, иди сюда.

Заключив Винсента в объятия, крепко удерживая его и не давая особо дергаться, подозвал к себе пса Кондор. Сердце рыжего бешено заколотилось, стоило собаке сократить расстояние. Он стал дергаться, извиваться змеей, чтобы вырваться из клетки, но, к сожалению, пес преодолел разделяющее их расстояние слишком быстро. Винсента едва не хватил удар, когда огромный коричневый нос коснулся его брюк, вдыхая новый аромат. Он съежился, ожидая, что вот сейчас в него вцепятся, но вместо этого пес вильнул обрубками хвоста, быстро теряя интерес к новому человеку. Вместо этого он обошел их вокруг, радостно подпрыгивая, выражая тем самым свой восторг от появления хозяина, но не позволяя себе вести себя слишком уж нагло. Винсент все еще с подозрением смотрел на него, понимая, что не узнает. Полосатая шкура вроде была та, такой же короткий хвост с несколькими длинными шерстинками, отсутствие ушей и кирпичная морда. Но вел он себя совершенно иначе, этот… Марс. В его плавной пружинистой походке не было никакой угрозы, ему вообще было не интересно внимание рыжего. И Винсент немного расслабился, безвольно повисая в объятиях Кондора. Такого приступа адреналина у него уже давно не было, ведь все неприятности от Кондора происходят внезапно, и настолько сильно перепугаться он не успевал. А сейчас… Сейчас он с трудом стоит на ногах, чувствуя резкий упадок сил.

А Кондор придерживает его уже одной рукой и усмехается. Кажется, его забавляет подвергать Винсента столь бурным эмоциям.

— Идем. Ты хотел погулять.

Не дав особо много времени на то, чтобы прийти в себя, Кондор просто положил руку ему на плечо, заставляя шагать следом за ним. Первые несколько шагов Винсент даже не заметил, но потом относительно быстро пришел в себя и, когда они дошли до лестницы, уже осознанно по ней спустился.

Ноги коснулись земли, усыпанной мелкими камушками, — дорожка, ведущая к дому, — и Винсент даже несколько пожалел о том, что ему дали обувь. Он переступил с ноги на ногу, слыша, как шуршат камни, словно живые. Чувствуя через тонкую подошву их неровности, вспоминая, каково это — ходить по чему-либо, кроме каменных полов и ковров. Рука Кондора исчезла, мужчина не торопил рыжего, давая ему вдоволь насладиться забытыми ощущениями. Даже больше. Странно признавать, но за городом он никогда не был. Не считая, конечно, последнего случая, когда в итоге его привязали к дереву и пытались скормить собакам. Однако тогда было не до любования природой.

Мимо проскользнула полосатая тень, и Винсент дернулся в сторону, сходя с дорожки на жухлый газон. Однако Марс по прежнему не интересовался его персоной. Вместо этого к ним подбежало несколько других собак, которые так же, как и Марс, крутились вокруг, здороваясь и радуясь Кондору. Никто из них не задерживал свое внимание на Винсенте больше доли секунды, хотя парень не расслаблялся. Замерев, он смотрел за тем, с какой улыбкой приветствует Кондор собак, и ему стало не по себе. Он даже не поверил своим глазам, моргнув и прищурившись, но наваждение никуда не исчезло. Кондор действительно излучал поразительное дружелюбие и мягкость, легкими движениями почесывая макушки и похлопывая по бокам. Даже его голос звучал иначе и, если бы это была их первая встреча, Винсент бы наверняка подумал: «Надо же, что за простак. Наверняка у него нет в жизни большего счастья, чем эти псины. Какая жалость». Вот только он слишком хорошо знал обратную сторону этого «простака» и теперь с большим трудом соглашался верить своим глазам.

Заметив растерянный взгляд парня, Кондор иронично поднял одну бровь, наклонив голову на бок.

— Что? Думал, я собак держу в страхе? — насмешливо поинтересовался он, почесывая косматого белого монстра по подбородку. — Это было бы негуманно.

— А людей убивать гуманно? — парировал Винсент. — Но да, я не ожидал, что вы можете быть таким… — он запнулся, беззвучно делая жест руками, пытаясь найти подходящее слово.

— Заботливым? — участливо подсказал ему мужчина. — О, я полон сюрпризов, — он подмигнул, хотя голос и звучал скорее с издевкой, и кивнул в сторону от дома. — Идем, пока окончательно не стемнело. Или пока я не передумал.

Винсент спорить не стал. Как и отставать, ничуть не доверяя разгуливающим вокруг собакам. Конечно, с Кондором они вели себя как самые обычные собаки, но рыжий в это не верил, боясь даже на полметра отдаляться от мужчины, опасливо косясь по сторонам, пока они шли по тропинке. Чем дольше они шли, тем больше успокаивался и расслаблялся Винсент, начиная обращать внимание не только на собак. К тому же, вокруг действительно было на что посмотреть.

Дорожка, по которой они шли, огибала дом, и вскоре они оказались с той стороны, которую не было видно ни из одного доступного Винсенту окна. До этого ему казалось, что забор и лес вне зоны досягаемости из-за разгуливающих собак, и каждый день он смотрел на ровную поляну, бесконечный газон, деревья. Они становились совсем желтыми, сбрасывали свои листья, и это было единственное изменение, которое, впрочем, невозможно заметить, когда ты непрерывно смотришь в окно по несколько часов в день. Ни разу Винсент не видел никого, кроме собак, периодически думая о том, что это очень странно, но не зацикливая на этом внимания, ведь у него были другие заботы. И вот теперь, когда они остановились перед развилкой, Винсент обернулся, чтобы взглянуть на дом и окончательно подтвердить свои подозрения.

— Так окна выходят на задний двор… — тихо произнес он, не в силах удержать мысль беззвучной.

Дом с трудом можно было назвать домом. Он был огромен и величественен. Белые каменные стены с огромным множеством строгих колонн и идеальной симметрией. Полукруглый балкон на втором этаже сочетался с огромной крытой террасой и широкой лестницей, уходящей в разные стороны полукругами. Геометрические формы удивительным образом создавали законченную и весьма непростую композицию, при этом не имея никакого намека на украшательство и декоративность. Отсутствие цвета и мелких деталей, впрочем, не делали его скучным и унылым. Наоборот. Чувствовался легким трепет от близкого нахождения со столь величественным зданием. Казалось, что дом стоит тут уже века — настолько прочно слился фундаментом с землей. Аккуратно выложенные светлыми камнями дорожки паутиной расходились во все стороны, спускаясь вниз. Оказывается, дом находился на возвышении.

Завороженно рассматривая фасад, Винсент наконец отошел от первого шока и скользнул взглядом по дорожкам и остальному окружению. Оттуда, где они стояли, нельзя было разглядеть парадный вход и окна, так же как нельзя было оценить открывающийся с крыльца вид, но рыжий ничуть не огорчился по этому поводу. С его позиции обзор был едва ли хуже. Склон с этой стороны оказался пологим, разделенный на равные сектора несколькими аллеями с незнакомыми Винсенту деревьями и кустами. Листьев на них сейчас практически не осталось, и поэтому сквозь голые ветки отчетливо был виден пейзаж. Леса не было. Вместо него внизу расстелилась огромная долина, которую разделяла по диагонали серебристая блестящая полоса — это была речка, а множество всевозможных заборчиков и ограждений одевали в причудливую сетку. Но самым удивительным, чего Винсент никак не ожидал увидеть, были всевозможные красновато-коричневые пятна — здания. Их было не так много, как в городе, и все они были небольшие, расположенные группами, но, судя по свету в окнах и дыму из труб, заброшенными они не были. Залитая закатным светом, долина больше всего напоминала картинку из книжки. Яркая палитра цветов и форм и такое странное единство с природой, которое никогда не было и быть не может в городе. Было только одно отличие от картины. Пейзаж перед Винсентом был живой. Он не мог точно разглядеть очертания и формы, теряющиеся в длинных тенях, но он видел силуэты. Людей и животных. Это была действительно потрясающая картина. Но настолько нереальная и фантастическая, что рыжий ущипнул себя за руку.

«Ай». Больно. Значит, ему это все-таки не снится.

— Не думал, что здесь есть кто-то еще… — тихо проговорил Винсент.

— Хм. В таком случае, мне бы очень не хватало рук на все и едва ли можно было отвлекаться на развлечения.

Рыжий моргнул, обернувшись на голос и будто бы впервые увидев рядом с собой Кондора. Точно. Он же хозяин этого всего. Винсент снова недоверчиво прищурился, не веря в то, что этот псих окажется кем-то, у кого в подчинении будет… Это. Вот так сюрприз. Едва ли хороший сюрприз, ведь такое огромное место вряд ли можно спрятать, а это значит, что ситуация гораздо хуже. «Значит, у него есть какое-то прикрытие и о его местоположении известно… Выходит, никто не кинется искать пропавших людей тут». Словно давая ему время на размышления, мужчина не особо обращал на него внимание. Кондор смотрел вниз, на неторопливо текущую в его владениях жизнь, словно хищник, осматривающий с возвышенности свою территорию. Солнце обрамляло его профиль, подчеркивая яркой линией контур бровей, орлиный нос и тонкие губы. Оставляя всполохи огня на светлых волосах и подсвечивая янтарь глаз изнутри, придавая некоторый таинственный и загадочный образ. Блондин был легко одет, но ветер ничуть не беспокоил его, не был способен заставить сгорбиться или хотя бы просто опустить плечи. Гордая осанка, завидный рост, уверенность в движениях и позах. Завораживает. Обернувшись, Кондор встретился с Винсентом взглядом, все еще не говоря ни слова. И, пожалуй, это все происки заката, но в мыслях рыжего невольно промелькнуло осознание того, насколько же красив этот мужчина. Великолепен так же, как и дом. Они просто идеально подходят друг другу. Едва ли у этого дома и у всей этой огромной и нетронутой временем территории мог быть какой-то другой хозяин. Никто не приходил на ум, ведь сам Кондор был как будто из другой эпохи, и Винсент чувствовал себя неуверенно и неуютно рядом с ним. И не только потому, что был физически слабее. Нет. Он просто не чувствовал, что все это реально. Слишком большие отличия от привычного ему мира.

— Как вы. Что это за место? — наконец-то решился рыжий прервать молчание, удивляясь, насколько громко прозвучал собственный голос.

— Настоящий городской ребенок… — покачав головой, ответил мужчина, обреченно выдыхая. — Это ферма. Самая простая, старая ферма. Раньше их было очень много. Задолго до того, как цивилизация превратила современного человека в раба заводов и фабрик, — жестом пригласив Винсента за собой, Кондор направился по одной из тропинок вниз, чтобы не стоять слишком долго на одном месте словно садовые скульптуры. — Когда было принято решение полностью перейти на синтетические продукты, чтобы освободить народ от грязного труда, стали появляться потерянные люди. И не только люди. Современные города очень жестко диктуют свои правила, и не у всех есть возможность следовать им. Есть и те, кто был обречён на голодную смерть, не имея приемлемой работы, жилья и денег. Некоторые из таких людей теперь живут тут, где они могут не менять столь кардинально свою жизнь. Не переезжать в душный город и при этом не бояться, что однажды у них все заберут.

— То есть вы эдакий благодетель? — скептически заключил Винсент, наблюдая за тем, как неспешно шагает меж деревьев мужчина, плавно, словно кошка, огибая их и касаясь еще не опавших листьев кончиками пальцев. — Зачем вам это?

— Я не благодетель, — Кондор поморщился, замерев и покачивая указательным пальцем из стороны в сторону. — Я даю им дом, возможность работать и обеспечивать самих себя, да. Но не просто так. Взамен я забираю их свободу. Их жизни, тела, души, время, ресурсы. Все, что пожелаю, — разведя ладони в стороны, выразительно приподнял брови мужчина, неторопливо продолжая свой ответ. — Это не благотворительность, Винсент. И даже не сотрудничество, — его взгляд моментально стал жестким и холодным, сковывающим опять. — Все, что находится на моей территории, принадлежит мне. Эти деревья. Собаки. Здания. Люди. Ты.

Винсента снова пробрала мелкая дрожь. Кондор стоял сейчас в нескольких десятках сантиметров от него, смотря сверху вниз. Весьма расслабленный, но при этом все равно весьма угрожающий. Смысл его слов доходил достаточно быстро, и Винсент представлял себе все то, что блондин сказал. Становилось не по себе, стоило представить, каково живется этим людям. Удивительно, почему их еще не спасли. Удивительно, почему они еще не хотели спастись.

— То есть вы используете их?

— По большей части да, можно так сказать. Хотя население фермы совершенно не вписывается в мои вкусы — именно поэтому вход в дом закрыт для всех, кроме Ноэля, — не замечая, как напрягся парень, продолжил рассуждать Кондор. — Но это не в счет. Все же Ноэль был со мной, когда я обнаружил это место… А на ферме оставались одни старики. Грустно, но такова реальность. Пришлось довольствоваться тем, что имелось. К счастью, Ноэль оказался весьма способным учеником, иначе, будь среди моих фермеров кто-то в моем вкусе, тебя бы тут не было, как и его. Считай себя счастливчиком.

Он усмехается, протягивая руку и поглаживая подбородок Винсента. Шершавость из-за коротких рыжих волосков несколько раздражала, но была интересной на ощупь, и Кондор никак не мог побороть соблазн трогать рыжего именно в этом месте. Все же Винсент был староват для тех, к кому обычно испытывал влечение мужчина, поэтому щетина никогда не относилась к числу фетишей. В зеленых глазах мелькнуло на короткий миг возмущение и отвращение, но дергаться парень не стал, что удивительно. После травяной настойки сегодня он был каким-то уж слишком послушным. Или наркотики все еще продолжают действовать, или малыш старательно пытается придумать план. Оба варианта так себе, но, в принципе, вполне приемлемы, поэтому зацикливаться на этом Кондор не стал. Пусть себе мальчик выдумывает что хочет, так даже веселее.

Рыжий на самом деле сам не понимал, как он может спокойно стоять так близко к Кондору, разговаривать и терпеть этот весьма противный жест, когда внутренний голос просто вопит о том, что надо бежать. Надо вырваться, уклониться от протянутой руки, возмутиться. И двигаться обратно. Почему он все еще не попытался выбрать? Почему ведет себя не так, как диктует голос разума? Смешно, что он списывает все на бродивших вокруг собак, где-то глубоко в душе с радостью сопровождая мужчину в этой прогулке по территории. Но на четвероногих Винсент уже внимания практически не обращал, едва ли сейчас что-то изменилось бы, если собаки разошлись. Почему-то кажется, что сбежать от этого не станет легче. Возможно, виной тому уверенность, с которой Кондор позволяет рыжему свободно перемещаться, давая иллюзию выбора. И ведь Винсент понимает, что выбирать особо не из чего, но все равно продолжает чувствовать, что это он решает свою судьбу, осознанно выбирает тот или иной вариант, а значит, контролирует ситуацию. И, видимо, поэтому он может выдержать взгляд мужчины, а не забиться в угол, жалея о том, что не умер.

И ведь хочется, очень хочется сказать в ответ простое: «Я не принадлежу вам», но слова колючим комом застряли в горле, царапаясь и отчаянно сопротивляясь, отказываясь быть произнесенными. Выдержать взгляд — это одно, а вот противостоять ему — совершенно другое. И рыжий понимает, что ему это не под силу.

Кондор смотрит на него пристально, внимательно. Он прекрасно видит по взгляду рыжего, как внутри него идет борьба. Как он и хочет, и не хочет возразить, как поджимает губы. Мужчина понимает, что ему нравится это выражение лица. Внутренняя борьба определенно к лицу рыжему, тем более в закатном освещении. Тем более, когда ветер играет с его перепутанными волосами, чей цвет словно бальзам для души.

Солнце садится достаточно быстро и незаметно, и вот уже вся долина погрузилась в полумрак, а на небе рассыпалось бесчисленное множество холодных огоньков. Винсент моргнул, поднимая взгляд. Удивляясь. Он никогда не видел такого звёздного неба. Даже представить себе не мог, что звезд может быть так много, что светят они так ярко и столь прекрасны. И ведь небо еще не до конца остыло после горячего солнца. Ночные огни не разгорелись еще на полную мощность. «Надо же… В городе этого не увидишь…» — Винсент даже улыбнулся, невольно ловя себя на мысли, что, может быть, тут не так уж и плохо, но тут же эту мысль прогоняя. Не хватало еще смириться. Нет уж.

Становилось все прохладнее, но Винсент не обращал внимания. Такие мелочи всегда остаются незамеченными, когда происходит что-то действительно необычное. Теперь уже рыжий шел вперед, прислушиваясь к мягкому шуршанию опавших листьев, их необычному хрусту, не решаясь, правда, касаться веток руками. Он все же не чувствовал себя здесь настолько уютно, да и вообще слишком странно все это было. В городе не осталось таких мест, хотя когда-то подобные аллеи высаживали вдоль улиц и каждую осень специальные люди сгребали в кучи листья, чтобы они не мешались. «Откуда я это знаю?..» — Винсент нахмурился, пытаясь отыскать источник всплывающих в сознании картинок. Обрывки образов совершенно не хотели поддаваться: слишком яркие, чтобы быть просто увиденной в книжке картинкой, но слишком отдаленные, чтобы быть частью воспоминаний.

Кондор неторопливо следовал за ним, наблюдая за действиями юноши, не мешая и не привлекая его внимание. На самом деле, совершенно нетипично для него было выводить игрушку на подобную прогулку, да еще и наблюдать. Винсент вообще был неправильной игрушкой. Слишком хрупким и чувствительным, и при этом с непростым характером. Был бы он обычным подростком, то тогда едва ли заинтересовал бы светловолосого мужчину настолько, чтобы возиться с ним как с чем-то особенным. На улице было уже достаточно темно, и все цвета померкли, погружая мир в царство монохрома. Даже рыжина с волос парня исчезла, лишая его самого главного преимущества. Кондор бесшумно шел сбоку, на небольшом расстоянии, задумчиво вглядываясь в бесцветное лицо, пока еще можно различить расплывчатые очертания. По сути, совершенно ничего необычного во внешности Винсента не было. Значит, Кондор и правда интересовался в первую очередь цветом волос. Стоит прикрыть глаза или мысленно добавить нужные оттенки — и внутри мужчины тут же начинает перекатывается легкое возбуждение. Печально, что все так прозаично и просто. А с другой стороны, если бы не это чувство, он бы не стал спасать жизнь этому бедняге. Пусть даже он не считает это спасением. Да и сам Кондор не считает.

— Пора возвращаться, — когда они уже почти спустились к реке, Кондор остановился. — Становится холодно. Не хочу снова тратить время на твое лечение, так и не узнав, стоит ли оно того. Идем.

Он развернулся и зашагал обратно, не особо заботясь о том, идет ли за ним рыжий. Других вариантов у него все еще не было, собаки по-прежнему крутились вокруг, будто невзначай окружая и смыкая круг вокруг парня, стоило ему отдалиться от Кондора. Едва ли Винсент захочет узнать, где кончается допустимое расстояние и что будет после того, как он отстанет слишком сильно. Легкие торопливые шаги за спиной блондина подтвердили это, дав мужчине повод самодовольно улыбнуться. Кондор всегда любил, когда игрушки ведут себя послушно. Это подкупало его. Пробуждало томящееся желание. Ночной ветер приятно играл волосами, остужая мысли, но сейчас он не в силах был унести прочь пробудившиеся в голове образы. Сегодня был слишком хороший день, чтобы продолжать изображать из себя героя.

Они шли достаточно быстро, и все силы Винсента уходили на то, чтобы рассмотреть землю под ногами, ведь тропинки все еще были ему неизвестны. Он то и дело оступался, пошатывался, терял равновесие, но спина Кондора не замирала и приходилось спешить за ним, чтобы не потеряться. Мужчина был прав, температура действительно стала заметно ниже, хотя виноват в этом, скорее всего, ветер. Он изменил направление и теперь с двойной силой ударял прямо в лицо, пробираясь под одежду и заставляя вздрагивать каждый раз от новой встречи. К таким встречам невозможно было морально подготовиться. Как нельзя было подготовиться и к тому, что, когда они подойдут к дому и свернут на тропинку, ведущую к заднему двору — почему бы не зайти через парадный вход, раз уж он ближе? — Кондор резко оборачивается, хватая парня за шею. Короткий вздох, Винсент ошалело таращит глаза, встречаясь с потемневшим взглядом Кондора. Мужчина рывком впечатывает Винсента в стену, и дыхание сбивается, путаясь в легких. Винсент кашляет, корчась и морщась. Из глаз посыпались звездочки, сочувственно мигая и стремительно растворяясь в ночи. Мрамор оказался холодным и совершенно неприветливым. К нему абсолютно не хотелось прижиматься — рыжий протестующе замычал, вцепившись в руку, удерживающую его, и вырываясь.

— Успокойся. Или я сделаю тебе больно, — шикнул на него Кондор, ногтями надавливая на кожу, под которой пульсировала артерия.

Винсент притих, сглотнув. Эти резкие перемены настроения его пугали гораздо сильнее, чем все остальное. Он совершенно не понимал, что ожидать от этого человека и как себя вести.

А Кондор приблизился к нему вплотную, задумчиво всматриваясь в искаженное страхом и непониманием лицо. Свободной рукой он провел по лбу парня, убирая с него волосы, заправляя их за ухо. Винсент замер, боясь пошевелиться, а пальцы Кондора скользнули по его щеке. Прохладные, но достаточно невесомые прикосновения.

— Интересно, — задумчиво промолвил мужчина, очерчивая линию скул, щедро усыпанную веснушками. — Даже в темноте ты все равно остаешься рыжим. Пожалуй, и с закрытыми глазами не спутать… Веснушки тебе очень к лицу, Винсент, — он плотоядно улыбается, указательный палец надавливает на нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот. — А на заднице они выглядят просто бесподобно.

Винсент сверкнул глазами, не выдерживая, и кусая проникший ему в рот палец. Кусая достаточно сильно, с той злобой и наглостью, на которую только мог решиться в столь не радужной для него ситуации. Он ожидал, что мужчина одернет руку, начнет кричать. Это выглядело бы весьма забавно, возможно, его шею даже отпустили бы, что стало бы отличным подарком и поводом позлорадствовать. Да и вообще, маленькой победой. Но.

Морщась от боли, губы Кондора расплылись в отвратительной, наслаждающейся улыбке.

Он не убрал палец. Не одернул руку. Наоборот, с силой протолкнул палец глубже, добавляя к нему еще два, грубо надавливая на корень языка, вызывая у Винсента рвотный рефлекс и нехило пугая такой реакцией. Давясь, он попытался как-то отвернуться, выплюнуть проклятые пальцы, но рука на шее крепко сжала глотку у основания, не давая вертеться. Ногти царапали слизистую, раздражая, с подбородка стала стекать слюна, а желание вырваться заставляло елозить и брыкаться, упираясь руками мужчине в грудь.

— Решил показать клыки, надо же. Похвально, похвально, — ворковал Кондор, средним пальцем поглаживая язык, пока два других прижимают его к челюсти. — Значит, самое время научить тебя их использовать, мой дорогой Винсент. Что скажешь? — Винсент оцепенел, с ужасом смотря на наклоняющегося к нему мужчину, с пылающим похотливым взглядом и нездоровой усмешкой на губах, и уже все на свете проклял за то, что решился как-то сопротивляться. — Сегодняшнюю ночь ты проведешь у меня, — зашептал Кондор, касаясь губами мочки уха парня. — Я буду трахать тебя до самого утра, щеночек. И твою тугую задницу, и твой кусающийся ротик. Ведь ты так хочешь этого, не правда ли? — он усмехается, убирая руки и делая шаг назад, смотря на то, как падает на колени рыжий, кашляя и отплевываясь. — Идем, мне не терпится узнать, насколько хорошо ты можешь работать языком. Не переживай, подняться на ноги тебе помогут. Соул, Марс. Конвой, — Кондор щелкнул пальцами, и развернулся, неспешно идя к задней двери.

Две огромные псины тут же подскочили к Винсенту, не дав ему даже перевести дыхание, рыча и грубо пихая его. Их оскаленные морды мелькнули совсем близко к лицу, рыжий тут же вскочил, испуганно шарахаясь в сторону. Пытаясь, по крайней мере, но одна из псин среагировала молниеносно, щелкая зубами там, куда хотел ступить Винсент. Звук лязгающих челюстей отозвался во всем теле волной паники. Дыхание сбилось, а терпение собак кончалось, они явно давали понять, что стоять тут Винсент долго не сможет, шаг за шагом оттесняя его к дому. Горячее дыхание клубками пара срывалось с собачьих морд, сопровождая тошнотворным ароматом. Не оставалось ничего другого, кроме как идти следом за мужчиной, едва не воя от безысходности. Понимая, что и сейчас ему дают выбор. И что он действительно предпочитает идти вперед, нежели погибнуть.

«Черт. Черт… Проклятье!»

07. Бесконечная ночь, часть первая.

Казалось, будто дорога до входной двери тянулась бесконечно. Каждый шаг давался с трудом, с просто огромным трудом, и если бы не рычащие с двух сторон твари, Винсент бы едва ли продолжал идти. Он чувствовал, как к его ногам жмутся поджарые бока псов, как при каждом шаге перекатываются мышцы под их шкурами, и очень отчетливо представлял, как пружинисто они идут, готовые в любой момент вцепиться в него, отрывая куски и разбрасывая их по округе. Хорошо, что на улице уже было достаточно темно и рыжий не мог в полной мере разглядеть, с каким взглядом собаки сопровождали свою потенциальную жертву. Винсента трясло, он не чувствовал рук и с трудом заставлял себя дышать, боясь лишний раз шевельнуться. Собаки сейчас внушали гораздо больший ужас, нежели расслабленно идущий впереди мужчина, хотя разумом рыжий и понимал, что именно Кондора следует опасаться. Что именно он контролирует этих тварей. Однако сейчас не Кондор, а псы терлись о ноги, не давая возможности сделать и шаг в сторону или остановиться, и рассуждать логически ну никак не получалось. Винсент смотрел строго вперед, боясь опустить взгляд, — страх оцепил его с ног до головы. Ноги не слушались его, и, кое-как поднявшись по ступенькам, он все-таки споткнулся на последней. Винсент полетел вниз, размахивая руками, чтобы поймать равновесие, а псы, видимо, сочли это попыткой к бегству, тут же кидаясь на него и норовя вцепиться в ближайшую конечность.

Хотелось заорать, но горло сковало немым ужасом. Винсент побледнел, чувствуя, как резко отхлынула от лица кровь и помутнело сознание. Горизонт так и не успел вернуться к обычному своему состоянию, и, едва выпрямившись, рыжий снова терял равновесие, на этот раз уже практически захватившее для компании сознание.

— Хооооу, — прорезался сквозь тьму недовольный голос Кондора, и неведомая сила не дала парню улететь по ступенькам вниз.

Мужчина стоял перед ним, удерживая Винсента за ворот. Его желтые глаза в темноте казались странного горчичного цвета, отражая свет из окон дома. Думая об этом, чтобы хоть на что-то отвлечься и не отключиться, Винсент не особо-то торопился возвращать себе равновесие. Кондора это не устраивало совершенно. Рывком он поставил парня на ноги, ощутимо встряхнув за плечо. Рыжий пару раз моргнул, удивленно тряхнув головой, сознание окончательно собралось по кусочкам, и теперь Винсент чувствовал себя крайне неловко. Хотя, в общем-то, какая разница, насколько слабым он выглядит перед этим мужчиной. Едва ли это изменит хоть что-то.

Действительно. Кондор даже ни слова ему не сказал, кивнув в направлении дома и вернувшись к прежней своей траектории. Видимо, вмешался он лишь потому, что падать затылком на мраморные ступени — не лучший вариант самоубийства, и только, даже не обратив внимания на собак, продолжающих оттеснять рыжего к дверям. Благо, остатки пути были лишены всяческих преград, а горящий внутри дома свет вселял некоторую надежду, что скоро эта пытка кончится. Винсент был готов бегом пролететь сквозь двери, лишь бы перестать чувствовать шерстяные машины для убийства. И он заметно ускорился, сосредоточившись на этой своей мысли и желании.

Каково же было удивление, когда открытый дверной проем внезапно и перед самым носом Винсента перегородила вытянутая рука. Затормозив, парень удивлённым и вместе с тем просящим взглядом посмотрел на застывшего Кондора. Мужчина улыбался, явно наслаждаясь ситуацией. А Винсента с каждой секундой трясло все сильнее, словно охваченного лихорадкой, и так же выразительно менялся цвет его лица: от белого до зеленого и обратно через розовый. Особенно это было заметно, когда блондин все-таки заговорил.

— Давай договоримся, — Кондор подался чуть вперед, нависая над Винсентом. — Если ты будешь сейчас послушным и выполнишь все, что я скажу, то я не стану действовать грубо. Буду с тобой предельно нежен, — голос Кондора дрогнул, будто ему самому было непривычно произносить эти слова. В них чувствовалась некоторая новизна и интерес: мужчина словно примерял на себя новую роль и пока еще не определился, что нравится ему больше. — Однако знай: как только ты откажешься выполнить приказ, я перестану сдерживать себя.

Наверное, следовало что-то ответить, но желание поскорее попасть в безопасность слишком сильно давило на нервы. Оно першило и саднило в горле, не давая произнести и слова, и парень даже не пытался вымолвить что-то, а просто кивнул. Сейчас он готов согласится на что угодно, лишь бы рука, преграждавшая ему путь, исчезла. И как только это происходит, Винсент словно ошпаренный влетает в дом, не видя ни усмехающегося Кондора, ни разом подобревших собак, когда хозяин наклоняется к ним и хвалит. Вместо этого Винсент тяжело дышит, обессиленно облокачиваясь о стену и сползая на пол. Будто выпотрошенный, он все еще чувствует тепло собачьих тел по обе стороны от себя и с огромным трудом опускает взгляд, чтобы убедиться в их отсутствии. Чтобы унять дрожь и трепыхающееся сердце. Чтобы поверить, что их больше нет, и немножко прийти в себя. К тому же, Кондор не особо торопится в дом, давая парню возможность перевести дыхание. Спешить им некуда. Вернее, не так. На самом деле, Кондору хочется спешить. Хочется как можно быстрее вытащить этого абсурдно слабого молодого человека из одежды и хорошенько оттрахать, потратив на это всю ночь, а может и больше. Но совершенно другое, особое наслаждение получал Кондор, когда оттягивал столь желанный момент, заставляя самого себя возиться с этим парнем, словно со щеночком. Мазохистское наслаждение. Он и не мог предполагать, что окажется настолько увлечен некачественной игрушкой, слишком хрупкой и нестабильной для привычных мужчине игр. С этой игрушкой играть следовало иначе, и ощущение нового и неизведанного приятным возбуждением покалывало в области живота. Почему бы не поиграть в эти игры, раз они так хорошо его заводят? К тому же, разнообразие всегда приятно.

Наверное.

— Поднимайся, — негромко, но требовательно обратился Кондор к Винсенту, когда все-таки зашел в дом и обнаружил его на полу. — Идем наверх.

Вздрогнув, рыжий кое-как поднялся на ноги, ожидая, что Кондор, как обычно, пойдет впереди, но вместо этого наткнулся лишь на нетерпеливый и весьма красноречивый взгляд. Замявшись, Винсент поежился, понимая: его пропускают вперед. Наверное, для того, чтобы удобнее было поймать в случае, если он попытается сбежать. Подозрительно это все.

— Мы еще даже ничего не начали, а ты уже хочешь перейти ко второй части договора?

Холодок, промелькнувший в голосе Кондора, заставил парня мгновенно развернуться, бодрым шагом направившись к лестнице и идя наверх. По крайней мере, теперь он не чувствовал давящую с двух сторон угрозу быть растерзанным. Должно быть, некоторое чувство облегчения. Хотя теперь вместо этого он отчетливо стал ощущать на своей спине плотоядный взгляд мужчины. Самое время вспомнить о том, что псинки — это всего лишь животные и что за всем самым ужасным, что происходит в этом доме, стоит этот самовлюбленный человек, чьи шаги отчетливо слышатся и невольно заставляют ускорить шаг в наивной попытке оторваться.

— Направо, до конца коридора.

Винсент внезапно осознал, что ни разу не был в этой части дома. Его комната, вернее та, где его держали, находилась слева, как и кухня на первом этаже. Сейчас же они направлялись в ту часть дома, окна которой выходят на противоположную сторону, судя по всему. Они проходят множество закрытых дверей, и у рыжего нет ни малейшего желания проверить, что же прячется за ними. Вообще никакого любопытства. Он чувствует себя крайне напряженно, пытаясь запомнить новые детали дома и мысленно составить хоть примерную карту. По крайней мере, это занятие позволяет отвлечься и не думать о том, куда, а главное, для чего они идут.

— Налево.

Еще один поворот — и взору Винсента предстают две запертые двери высотой до самого потолка. Хочется замереть и прищуриться, чтобы рассмотреть их потрясающую резьбу, изображающую то ли фрагменты каких-то легенд, то ли просто удивительных тварей, но такой возможности ему никто давать не собирается — Кондор обгоняет парня, подходя к дверям и отпирая их. Винсент даже не успевает взглянуть на замок, или что там удерживало двери запертым, как Кондор проходит внутрь и кивает на определенную дверь уже с другой стороны. Еще одну весьма красивую и вместе с тем строгую дверь. Кажется, Винсент догадывается, что скрывается за ней. Внутренний голос твердит ему, что следует валить, пока он ещё не переступил порога, но ни одного варианта, как же это сделать, он придумать не может. Поэтому заходит внутрь.

Экскурсионная часть на сегодня закончена, начинается развлекательная.

Комната Кондора не спешит раскрывать свои секреты, скрытая абсолютным мраком. Только небольшой кусочек пола успевает осветиться, прежде чем дверь закрывается и наступает тьма. Винсент даже не понимает, зашел ли следом за ним хозяин комнаты или он стоит внутри один. Тишина и напряжение длятся, как ему кажется, слишком долго, но на самом деле проходит лишь минута, а затем раздаются два коротких хлопка в ладоши. Довольно тихих, Винсент даже не вздрагивает, но достаточно громких для того, чтобы плавно стали разгораться механические лампы. Сердце Винсента больно кольнуло, он невольно бросил взгляд на источники света, испытывая трепетную нежность к первому привычному предмету, невольно напоминающему ему о доме и городе. Хотя, конечно, это воспоминание тут же растаяло, ведь свет, хоть и не разгорелся на полную силу, оставляя интимный полумрак в комнате, довольно неплохо осветил находящиеся вокруг предметы. Например, огромную кровать со стальным изголовьем и свисающими цепочками.

— С первой частью ты справился, молодец, — мягкий голос из-за спины вернул Винсента к реальности, заставляя отвлечься и обернуться. — Не так уж тяжело следовать приказам, не правда ли?

— Наверное, — чувствуя по интонации, что Кондор ждет ответа, неуверенно отозвался Винсент.

— Правильнее будет: «Да, Мастер», — поморщившись, покачал головой Кондор. — Повтори.

Рыжий поджал губы, невольно вжимая голову в плечи. Несмотря на, казалось бы, расслабляющую обстановку, он чувствовал себя скорее как добыча в клетке у хищника. Но слабый огонек надежды на то, что хищник сдержит слово и не станет калечить его при выполнении их смехотворного договора, все же заставил поправиться:

— Да, Мастер.

Губы мужчины растянулись в довольной, практически кошачьей улыбке. Винсенту ужасно хотелось осмотреться, разглядеть интерьер этой комнаты, но тот взгляд, с которым на него смотрел Кондор, заставлял удерживать свое внимание лишь на нем. Такое чувство, что если рыжий опустит глаза хоть на мгновение, то тут же случится что-то ужасное. Что-то, что он по возможности хотел бы отложить как можно дальше, и именно поэтому изо всех сил он пытается не отводить взгляд, проглатывая интонацию и собственное подчинение.

— Умница, Винсент, — снова мягкий бархат, способный пробраться в самые дебри сознания. — Дальше будет сложнее. Хотя, на самом деле, ничего сложного, — легкая пауза. — Раздевайся.

«Конечно же, ничего сложного. Всего лишь снять с себя одежду под пристальным взглядом извращенца», — мысленно парировал Винсент, пытаясь отвлечь себя хотя бы на иронию, но получилось не очень-то. Тело будто окаменело, а руки отказывались шевелиться. Как назло. Да и этот янтарный взгляд… Дыхание невольно сбилось и затылок начало покалывать из-за чувства дискомфорта. Что-то подсказывало, что повторять дважды или долго ждать мужчина не будет. «Ладно, в конце концов, если это не сделаю я, то сделает он… И вряд ли потом я смогу надеть эту одежду обратно в таком случае», — сглотнув, убедил себя парень, нехотя выполняя указание.

Он попытался сделать это как можно более медленно. Ему почему-то показалось, что если тянуть время, то в один прекрасный момент оно просто остановится и ничего больше происходить не будет. Потому он старался не спешить. Расстегнуть рубашку, неуверенно стаскивая ее с каждой руки по отдельности, а затем складывая на пол, еще медленней и еще неувереннее начать расстегивать штаны. По тому, как блеснули глаза Кондора в тот момент, когда Винсент высвобождался из штанин, он внезапно осознал, что его логика ведет к абсолютно другому финалу. И что теперь, после столь долгого представления, выразительный бугор в паху у мужчины, который даже при непрямом взгляде бросался в глаза, исчезать никуда не собирается. Как бы ни хотелось остановить время.

«Чёрт»

Поняв, как глубоко ошибался, Винсент залился краской, не выдерживая и все-таки опуская взгляд. Ощущение того, что он собственноручно делает только хуже, нагоняло панику. Хотя, как ни странно, ощущение неловкости от отсутствия одежды он уже практически не испытывал. Видимо, те дни, когда ему приходилось разгуливать по дому в чем мать родила, все-таки сказались на восприятии реальности. А может быть, это потому, что в комнате был неяркий свет и он давал хоть какую-то иллюзию защищенности.

— Очень хорошо. Мы, конечно, еще поработаем над техникой, но для первого раза ты весьма шикарно разделся, малыш, — как и ожидалось, стоило разорвать зрительный контакт — и Кондор тут же оказался рядом. — Мне нравится, как ты краснеешь, — приподняв его лицо за подбородок, Кондор поправил прядки волос, а затем чуть поморщился, кончиками пальцев скользнув по контуру лица парня. — Нет, все же гладкая кожа мне нравится больше. За мной.

Оказалось, в этой комнате есть дверь в отдельную ванну. Едва ли она была заметна, и Винсент даже не обратил бы внимания, если бы Кондор не открыл ее, пропуская парня внутрь комнаты. Превосходя размерами ванну на первом этаже, она так же была залита светом и выполнена в нежно-бежевых тонах. Ни шторок, ни ширм внутри не было, а, значит, никакой надежды на личное пространство. Винсенту очень не хотелось переступать порог темной комнаты и оказываться прямо посреди настолько открытого помещения, но вариантов особо не было. Поежившись, он зашел внутрь. Когда глаза привыкли к свету, то обнаружилось множество предметов, большая часть из которых была скрыта матовыми дверцами в высоком шкафу. Даже в нескольких шкафах. «Неужели, так много всего может понадобиться в процессе мытья, чтобы заставить все это…» — удивленно подумал было Винсент, пока Кондор открывал одну из этих дверок. Впрочем, интерес был не так уж и велик: рыжий наоборот попытался не увидеть случайно, что там внутри, боясь, что увидит что-то не то. К тому же, даже без учета загадочных шкафов некоторые предметы вокруг вызывали вопросы. К чему, например, такое большое количество креплений у стены и для чего Кондору огромное зеркало на этой же стене, ведь расположено оно с дальней стороны ванны и смотреть в него удобно лишь находясь внутри. Да и на другой стене над раковиной есть уже вполне обычное зеркало.

«Нет, я не хочу этого знать»

Ему все еще не нравилось видеть свое отражение, и особо любоваться им желания также не находилось. Заметив, что Кондор возвращается к нему, Винсент резко обернулся. В руках у мужчины была бритва. Первой мыслью было дернуться и спасаться бегством, но потом он вспомнил слова о гладкой коже, а также заметил во второй руке емкость с пеной и успокоился. В общем-то, побриться он был бы совершенно не против. Хотя и несколько неловко это делать голым, да еще и в присутствии другого мужчины… Винсент старался не смотреть на Кондора, сосредоточившись на том, чтобы не порезаться, и без этого чувствуя его взгляд очень отчетливо, мысленно желая поскорее со всем закончить. Да и вообще, разве это не странно, что при всей своей несдержанности и обещаниях Кондор все еще не начал к нему домогаться и приказывать делать пошлости? Подозрительно. «Может быть, он что-то задумал…»

Подозрения Винсента практически подтвердились, когда он умылся и обернулся к блондину, сообщая о том, что закончил. Выражение лица Кондора говорило о том, что он остался недоволен.

— Ты не понял. Мне нравится гладкая кожа. Везде, — Кондор отчетливо выделил последнее слово, выразительно скользнув взглядом по телу рыжего.

«Ой, чееееерт…» — окаменел парень, совершенно теряясь с тем, что же теперь делать. Вернее, что ему следовало делать, было весьма очевидно, вот только никогда прежде подобным Винсент не занимался, и острота лезвия несколько пугала. Сильно сжимая бритву, рыжий сглотнул, опустив взгляд. Видимо, над ним решили сегодня поиздеваться всласть.

— Может быть, ты хотел бы, чтобы я помог? — а вот теперь уже в голосе Кондора звучала совсем не скрытая издевка.

Возмутившись, а на самом деле скорее испугавшись, Винсент моментально вскинул взгляд, встречаясь глазами с Кондором.

— Нет, я справлюсь. Хотя не уверен, что получится очень уж гладко, — фактически выплюнул он в ответ, щурясь от отвращения к предстоящей процедуре, — Мастер, — уже практически машинально добавил рыжий, прикидывая, в какой бы позе лучше приступить к делу.

После небольшого эксперимента выяснилось, что сидя на бортике ванны удобнее всего. Правда, так игнорировать похотливый взгляд Кондора становилось совсем невозможно, но нежелание порезаться перетягивало на себя страх перед мужчиной. У Винсента вообще на удивление неплохо получалось переключаться на что угодно, лишь бы не зацикливаться на этом жутком человеке. Будто бы все, что происходит — нестрашно. Подумаешь, сидит он в ванне у какого-то психа, сбривая рыжие волоски с лобка. С кем не бывает, привычное дело. «Очень. Привычное. Дело», — уверял он себя, поглощенный нелегким занятием.

Не порезался он все-таки чудом. А может, дело в не шибко качественном исполнении — обрубленные волоски все равно кое-где пробивались на бледной коже. В любом случае, он постарался избавиться от лишних волос везде, где указал Кондор, и теперь чувствовал себя заново раздевшимся. Совсем голым. Это какая-то совершенно новая степень оголения, ранее ему неизведанная. Оказалось, что воздух имеет свою температуру и что даже там это можно почувствовать. А еще оказалось, что после бритья кожа ужасно чешется, и душ, который приказал принять блондин, чтобы смыть с себя остатки пены и волос, лишь еще сильнее стягивает высыхающую кожу. Это доставляло нехилый дискомфорт, который не смог укрыться от зоркого глаза Кондора.

— Иди сюда.

Достав из-за очередной дверцы какой-то тюбик, он поманил парня к себе. Что ж, эту просьбу выполнить было легче. Выдавив себе на руки, судя по консистенции, масло, пахнущее отчего-то травами, мужчина медленно начал водить по телу рыжего ладонями. Широкими, массажными движениями, с нажимом, от которого невольно прогибался Винсент. Приятное теплое покалывание рассыпалось по коже там, где проплывали руки Кондора. Еще одно странное ощущение. Рыжий, впрочем, не торопился с выводами, помня о том, что все это Кондор делает для самого себя. Видимо, заботится о товарном виде своей игрушки. И даже особо не скрывает это.

— Наклонись.

Оказывается, Винсент расслабился от теплого массажа настолько, что провалился в задумчивое забытье, и тихий голос Кондора прозвучал для него неожиданно. Это указание также было не трудно выполнить, хотя переместившийся за спину мужчина вызвал рефлекторное сокращение мышц бедер. Блондин заулыбался.

— Задница у тебя и так прекрасна, можешь не поджимать, — шутливо выдал он, спускаясь руками по спине на талию, а затем и на сжавшиеся мышцы попы. — Ниже наклонись. Упрись руками, если боишься потерять равновесие, и расслабься. Мы же договорились, что я буду нежен. А значит, надо тебя подготовить, не так ли? Это в твоих интересах, к тому же… — одна рука уверенными движениями прошлась по члену и яйцам рыжего. — Подготовка тебе понравится, если расслабишься.

В паху разлилось приятное тепло, хотя нельзя сказать, что прикосновения были такими уж приятными. Видимо, это эффект масла: очевидно, что-то из состава разгоняло кровь, и теперь Винсенту было откровенно жарко. А рука Кондора и не думала исчезать, неторопливо оглаживая член парня, пока вторая разминала попу, поочередно разводя половинки в стороны и сминая их, чтобы Винсент прекратил поджимать хвост и позволил приступить к дальнейшим действиям.

Долго ждать не пришлось. Учащенное дыхание и безвольно опущенная голова просто восхитительно выглядели с того ракурса, с которого смотрел на Винсента Кондор. Довольный столь быстрым результатом, он отпустил набухающий член рыжего, даже расслышав слегка разочарованный приглушенный всхлип, и уже обеими руками широко развел в стороны ягодицы. Дырочка Винсента хоть и не была уже девственной, а сжималась плотно и явно не ожидала гостей. На простое прикосновение пальца она отреагировала словно раковина, попытавшись захлопнуться и уйти от прикосновения. Как бы не так. Кондор усмехнулся, круговыми движениями массируя напряженный сфинктер. Надавливая сначала совсем чуть-чуть, потом уже сильнее, сильнее. Ритмичные и приправленные смазкой, его действия невольно заставляли мышцы поддаться и расслабиться, а дыхание Винсента стало гораздо заметнее звучать, хотя он и сдерживался.

— Видишь. Тебе нравится, когда тебя трогают тут. Думаю, и палец ты встретишь с большим удовольствием.

Подкрепляя свои слова, Кондор плавно ввинтил в попу рыжего палец, замирая внутри. Винсент слегка дернулся, а с его губ слетел слабый стон. Трудно описать ощущения: вроде безболезненно, но и не очень-то приятно. Если бы не смазка, скорее всего, он бы попытался уйти от прикосновения, но сейчас вместо этого лишь сжал руками поручень, попытавшись спрятать лицо в собственном предплечье.

— Какой милашка.

Голос Кондора звучал повсюду. Обволакивающий, властный. Он ласкал не хуже пальца, легкими движениями двигающегося в узеньком проходе. Винсент хмурился, кусая губы. Движения внутри вызывали дискомфорт, острое ощущение неправильности всего происходящего, отвращения к самому себе. Он выгнулся, невольно пытаясь уйти, но свободная рука Кондора тут же жестко впилась ногтями в бедро.

— Нельзя, — моментально изменившийся голос заставил вздрогнуть, испуганно подчинившись. — Или ты уже все, дальше договор соблюдать не в состоянии?

— Нет! Нет, я. Я слушаюсь, Мастер… — запаниковал Винсент, поспешно исправляясь и насаживаясь на палец.

Слишком резко и неаккуратно, отчего ноготь мужчины царапнул нежную стенку, и рыжий тут же болезненно вскрикнул.

— Ай! — он почувствовал во рту солоноватый привкус, слишком сильно прикусив губу.

— Какой самостоятельный… — голос Кондора вновь растаял, и сердце рыжего облегченно поднялось из пяток, занимая своя почетное место среди ребер и стуча о них. — В таком случае, отпусти руки и раздвинь ягодицы. Мне нужны обе руки, чтобы продолжить. Вот так, да. Умница.

Теперь Винсент с трудом держался, лишенный дополнительный опоры, дрожащими руками держа свою собственную задницу в раскрытом положении. «Позорище», — мелькнуло в мыслях, но в этот момент Кондор решил, что пора добавить второй палец, и все рассуждения из рыжей головы мигом испарились.

Неприятно. Кожа натянулась, и рыжий протестующе замычал, прикусывая губы. Все это совершенно не входило в его планы, и хоть блондин и обещал быть нежным, но от этого было не намного легче. Хотелось, чтобы блондин остановился.

— О, не будь неженкой, — слегка раздраженно отозвался Кондор. — Ты способен выдержать гораздо больше: мы оба это знаем.

Он усмехнулся, слегка разводя пальцы внутри, даря ужасающие ощущения и пробуждая воспоминания. И Винсент был уже готов зарыться в них головой, бросая всю эту идею о нежности и послушании и пытаясь вырваться и спастись, ибо нервы и выносливость уже на пределе, но Кондор вновь обхватил обмякший от переживаний член, переключая Винсента на совсем другие эмоции. «Чееееерт… Скотинааа…». На этот раз мужчина ласкал его более настойчиво, всего за пару движений вернув достоинству рыжего стойкость. Это действительно смущало. Даже без наркотиков он настолько быстро и легко возбуждался в руках этого извращенца, что самому становилось страшно. Ведь не может же ему по настоящему нравиться, когда его ласкает извращенец. Даже если он делает это настолько великолепно, что хочется стонать в голос.

— Хааа…

— Вот, уже лучше, Винс. Хороший мальчик. Добавим еще один пальчик?

Рыжий не успел отрицательно мотнуть головой, поскольку Кондор специально сделал более резкое движение по направлению к головке, отвлекая его, и в это время с трудом пропихивая еще один палец внутрь. Жарко и тесно. Колечки мышц в ужасе задергались, пытаясь выпихнуть из себя посторонние предметы, но Кондор настойчиво проникал глубже, не позволяя избавиться от себя или елозить.

Удивительно, как возбуждение может переигрывать привычки и ощущения, ведь Винсент до сих пор не вырывался, не кричал от боли, хотя было ужасно неприятно. Он все еще не понимал как можно испытывать удовольствие от того, что кто-то роется в кишках. Да и не хотел понимать этого. Длинные пальцы Кондора двигались внутри с тем же ритмом, что и обхватившая член ладонь, плавно ввинчиваясь внутрь и раздвигая непривычные к таким действиям стенки. Как и обещал, он действовал нежно. Без резких движений, без особых усилий. И Винсенту ничего не оставалось, кроме как терпеть и задыхаться, сходя с ума от смеси наслаждения в паху и дискомфорта в анусе.

— Расслабься. Сосредоточься на удовольствии. Если ты будешь так напряжен, то не сможешь почувствовать это.

«Что „это“?» — расплывающиеся мысли не особо помогали сосредоточиться, и Винсент решил попробовать расслабиться. Перестал так сильно сжимать ягодицы пальцами, хотя от синяков их уже ничто не спасет, и движения в анусе как будто стали легче. Пальцы стали входить гораздо плавнее, не испытывая прежнего сопротивления.

— Умница, — довольно улыбнулся Кондор, очень медленно и глубоко входя пальцами внутрь и замирая там, слегка покручивая ладонью. — Запомни это состояние. Три пальца, чистая кожа и свободный кишечник. Это то, что ты должен будешь освоить на уровне привычек, малыш. Иначе может быть много неприятных последствий. Ты меня услышал, Винс?

Пальцы внутри давили на стенки, а другая рука перекрыла приток крови к головке члена, отчего Винсента пробило неприятной дрожью. Он услышал и понял то, что сказал Кондор, но не хотел и был не в состоянии обдумать все это, а растягивать момент, а значит, и неприятное воздействие, ужасно не хотелось, поэтому он поспешил кивнуть в ответ.

— Молодец.

Сдержанно промолвил Кондор и неожиданно выпрямился, убирая руки и отходя от раскрасневшегося и удивленного парня. Внезапная пустота и легкий холод в сочетании с жуткой неудовлетворённостью впервые подкинули в голову Винсента страшную мысль. Он хотел продолжения. Поняв это, парень содрогнулся. Нет, это не может быть правдой. Ему не может это нравиться. Видимо, во всем виноват стояк и отсутствие нормального секса достаточно длительное время. Хотя что-то подсказывало, что нормальный секс не светит ему еще очень долго.

Например, та поза, в которой он все еще стоял, или возвращающийся с неким предметом в руках Кондор. Винсент не успел разглядеть в зеркале что это за предмет — мужчина скрылся за его фигурой. Однако, интрига длилась недолго. Спустя пару секунд черный искусственный имитатор фаллоса был продемонстрирован рыжему в зеркале во всей красе.

— Что это? — побелел от ужаса Винсент, не решаясь обернуться и взглянуть на предмет лично.

— Твой новый лучший друг, — вполне серьезно ответил ему Кондор. — С его помощью ты будешь готовить себя к сексу в дальнейшем. Мы же не хотим, чтобы я тебя порвал, не так ли? Бери. Смазка уже нанесена, так что просто вставь его в себя.

Взяв его ладонь, Кондор вложил в нее гладкий и намазанный чем-то скользким член. Первой мыслью было выбросить это, с отвращением вытирая руки, но нетерпеливый взгляд, с котором смотрел на его задницу мужчина, подсказывал, что Кондор этому только обрадуется. Ведь тогда он сможет изнасиловать его, и это совершенно точно будет адово больно. Поэтому… Поэтому, зажмурившись и стиснув зубы, он прикладывает теплый силикон к анусу, медленно и осторожно пропихивая его внутрь.

— Мнх!..

Больнее, чем пальцы, пусть поверхность игрушки и идеально гладкая, да и диаметр не шибко большой. Хотя бы скорость он сам контролирует. Машинально Винсент выгнулся, едва не хныча. Он запихивал себе в задницу искусственный член по приказу белобрысого ублюдка. Сам. Своей рукой. Пропихивал глубже, кривясь и пытаясь расслабиться, придерживая второй рукой ягодицу, чтобы было удобнее. Сам.

— Отлично. Теперь двигай им.

Рыжий подчинился. Терять было уже особо нечего. Неуверенно и скованно, он потянул игрушку наружу, и это даже оказалось нетрудно. Кишечник сам помогал ему вытолкать гладкий предмет, а вот когда наступила очередь возвращать его обратно, внутренняя дилемма разгорелась с новой силой. «Трахать самого себя, чтобы сохранить задницу от настоящего члена». Как же Винсент ненавидел себя в это мгновение! Как проклинал, поливая грязью, обзывая трусливой шлюхой и подстилкой! Игрушкой. Но все это не могло переиграть страх и призрачную надежду и заставить его остановиться, перестать двигать рукой на радость блондину.

Выглядело это действительно прекрасно. Кондор стоял в шаге позади и в эту минуту испытывал боль куда большую, нежели рыжий. Его собственный член в штанах уже давно стоял колом, гневно пульсируя и требуя внимания. Ширинка впивалась в него, словно железная цепь, не давая полноценно налиться кровью и расправиться, причиняя просто адскую боль. Титанических усилий стоило удерживать себя в руках, оставаясь сдержанным и спокойным. Даже наслаждаясь этой восхитительной болью, столь редко испытываемой мужчиной. Состояние выдавали только глаза — потемневшие, пожирающие аппетитную фигуру согнувшегося рыжего. Блондин уже не раз думал о том, чтобы послать свое обещание к черту, но, с другой стороны… Выполняющий приказы Винсент буквально вскружил ему голову. Хотелось выяснить, как далеко он способен зайти. Ведь, по предположению мужчины, он должен был сдаться уже давно. Стесняющийся и смущающийся, кто бы мог предположить, что он вот так запросто будет трахать свою задницу вибратором?

Кстати, точно.

Залюбовавшись, Кондор практически забыл, что за игрушку вручил рыжику.

Предвкушающее заулыбавшись, он подошел к нему, приказывая оставить член внутри и убрать руки. На этот раз Винсент вздохнул с облегчением, немного вытягиваясь и снова упираясь о поручень. Очевидно, он уже устал находиться в таком положении. Что и неудивительно. Давно пора было его менять.

— Думаю, можно вернуться в комнату, — обратился к рыжему Кондор, нащупывая на вибраторе едва заметную кнопку включения и нажимая на нее. — Идем.

Винсента всего аж прошибло, когда член внутри внезапно ожил и начал вибрировать. Все тело охватило жаром, а из горло сорвался мученический стон. Он выгнулся, едва не теряя равновесия и не падая, чувствуя как на глаза наворачиваются слезы. И чувствуя возбуждение. Мигом нарастающее возбуждение.

— Ммм… — заливаясь краской, завертел задницей Винсент, совершенно теряясь.

Эти ощущения. Головка члена резко вскочила, сочась соком, стоило вибрации наполнить тело. И это ужасно смущало. Хотелось вытащить его, забыв как страшный сон, но насмехающийся взгляд мужчины, ожидающего его у двери в ванную, не позволил опустить руки чтобы избавиться от игрушки. Винсент едва не задохнулся, когда попробовал сделать шаг. Вибратор при этом изменил положение, стимулируя уже несколько другие точки. Еще более чувствительные, как оказалось. И это было уже очень много. Слишком. Не выдерживая, Винсент вскрикнул, кончая прямо там, все еще держась одной рукой за перила. Тонкая струйка, блеснувшая в воздухе и осевшая на кафельной полу, стала совершенной неожиданностью для обоих.

— Ого, да ты у нас фанат вибраций, — удивился Кондор, сглатывая, и очень сильно, до проступающих вен, сжимая ручку на двери, хотя рыжий этого и не заметил. — Мило.

Винсента трясло, голова кружилась и пухла, все тело покалывало остатками оргазма, но эта штука внутри все еще вибрировала! И он чувствовал, что не может успокоиться. Не может расслабиться, забыться. Может лишь осознать все то, что только что произошло, погружаясь в пучину стыда и проклиная все на свете. Он ведь кончил, когда никто его даже не трогал. Вообще никто. Опуская взгляд, чтобы не встретиться с Кондором, Винсент сжался, постаравшись как можно быстрее выйти из комнаты, хотя каждый шаг давался с огромным трудом.

Теперь ему было уже до лампочки, как выглядит спальня и что в ней находится. Он все равно ничего не видел. Сбитое дыхание и жар не позволяли соображать, к тому же, этот чертов вибратор снова собирал внизу живота тугое напряжение. А ведь всю жизнь Винсент считал себя тяжелым на подъем. Как же. «Что еще я о себе не знаю?..» — поджав губы, обернулся в ожидании очередного мерзкого приказа парень.

Кондор уже стоял за ним. Его фигура абсолютно терялась в полумраке после яркого света ванной, ведь глаза неохотно привыкали к темноте. Тело в принципе сейчас не хотело работать как надо.

— На колени, — кажется, голос Кондора чем-то изменился, хотя Винсент уже не шибко прислушивался, опускаясь на мягкий ковер. — Отлично. Расстегни ширинку.

Темнота постепенно расступалась, и на уровне своего лица Винсент теперь отчетливо видел выпирающее достоинство мужчины. Настолько близко и настолько реально, что сомневаться и отнекиваться было бесполезно. В сознании снова невольно мелькнули сцены насилия с их встречи, хотя тогда он не видел члена Кондора по факту. И если все то, что творилось до этого в ванной, еще как-то можно было вытерпеть, закрыть глаза и сделать вид что ничего не происходит, то теперь… Теперь он замер, не в силах заставить себя коснутся чужого паха. Поднятая ладонь зависла в паре сантиметров от ширинки и мелко задрожала, будто натыкаясь на барьер. Невидимый барьер. Рыжий поджал губы, картинка перед его глазами упорно расплывалась, а вдоль позвоночника вибрировало мерзкое напряжение. Но одна только мысль о том, чтобы выполнить следующий приказ моментально убивала все возбуждение, вызывая тошноту.

— Винсент? — прищурившись, внимательно посмотрел на него Кондор.

Но он не особо его слышал. Его охватил приступ отвращения и паники, начало мутить. Слишком близко. Он слишком близко находился к Кондору. Слишком. И тонкий слой одежды, вот-вот собирающийся исчезнуть, уже не мог помочь и спасти его. Теперь он это понимал. Все, что до этого он делал, не помогло и не могло помочь. Чувства обреченности и безнадежности черной дырой всасывали в себя все остальное. Все это бесполезно.

— Я не… Я не могу, — едва не плача, прошептал парень, отворачиваясь и сползая на ковер. — Я не могу…

Он твердит это, словно извинение, прекрасно понимая, что означают его слова. И то, как резко меняется Кондор, лишь подтверждает его опасение.

Это значит, их договор окончен.

Больше никаких нежностей.

— Значит, придется это сделать самому, — без тени жалости и сочувствия произносит Кондор.

08. Бесконечная ночь, часть вторая

Свет в комнате по-прежнему горит неярко, но этого более чем достаточно, чтобы разглядеть сидящего на ковре парня. Его дрожащие плечи и спрятанное за растрепанными волосами лицо. Словно побитая собака, он сжимался и едва не поскуливал. Хотя жалостливые звуки, которые он то и дело издавал, вполне можно назвать скулежом. Слышно было, как отчаянно он пытается молчать. Наверняка кусает губы, морщится. За то время, что рыжий живет тут, Кондор выучил и запомнил это выражение лица. Наклонившись, он касается подбородка Винсента, приподнимая, и подтверждает свои догадки.

— И какой в этом смысл? — вопросительно приподнимает бровь мужчина, надавливая на челюсть и заставляя выпустить пересохшие губы. — Не хочешь, чтобы тебя услышали, да? Ну, я и так слышу. Кто-то еще? Ноэль? Поверь, он слышал и не такое… А больше в доме никого нет, так что сдерживаться нет никакого смысла. Ни тебе, ни тем более мне.

Он усмехается, видит, как глаза рыжего наполняются испугом. И взгляд этот распалил бы его еще больше, если бы это было возможно. Румянец на щеках и испарина на лбу, приоткрытые губы. Невольно мужчина снова касается пальцем сухой кожи и едва заметно хмурится. Все-таки как хорошо, когда спешить никуда не надо! Кондор выпрямился, отходя к тумбочке, останавливаясь рядом с ней вполоборота, чтобы видеть Винсента и чтобы тот, в свою очередь, видел его. Сейчас не время оставлять игрушку без присмотра. Взяв в руки длинный изящный бокал, Кондор наполнил его водой и вернулся к парню, протягивая ему в руки холодный хрусталь.

— Пей. Влага тебе еще понадобится.

Винсент даже не спорит, внезапно осознавая, что безумно хочет пить. Удерживая бокал двумя руками, он жадно глотает воду, чувствуя, как ее прохлада расползается изнутри по всему телу, успокаивая и наполняя новыми силами. Даже дышать как будто становится легче, и горло не так саднит, хотя окончательно напряжение никуда не уходит. Оно и не может никуда уйти, ведь вибрирующая в заднице хрень никуда не исчезла, с одержимостью путая мысли и заставляя дрожать. Краем глаза видя, что Кондор снова отошел, где-то внутри зародилась надежда, что, быть может, не все так плохо. Может, он передумал и не будет с ним груб. Слишком ярки в памяти были мощные руки мужчины, умело ласкающие его. Винсент снова покраснел, сжимая в руках опустевший бокал, уже переставший быть холодным. Но он не успел насладиться надеждой сполна, услышав металлический скрежет и удивленно поднимая глаза. Цепи. В руках у Кондора были цепи.

— Н… Не надо… — испуганно зашептал рыжий, уставившись на покачивающиеся звенья.

— Хм? У тебя плохие отношения с металлом? — заулыбавшись, тряхнул цепями Кондор, от чего по комнате пронесся ужасный грохот.

Винсент чуть не подскочил от этого звука. Сознание тут же помутнело, и он стал крениться на бок.

— Воу, — моментально оказываясь рядом и подхватывая парня под руку, поморщился Кондор, — Давай без спектаклей, принцесса. Свою роль ты уже провалил, поздно пытаться повлиять на сюжет.

Голос мужчины прозвучал весьма красноречиво, добивая надежду на лучшее окончательно и бесповоротно. Не осталось сил даже сопротивляться. Винсент закрыл глаза, пока Кондор закреплял на его запястьях тугие кожаные браслеты. Из плотной, грубой кожи, а не те, что любят носить на себе подростки из города. Неприятно. Тяжело. Но еще более неприятно стало, когда руки оказались заведены за спину, прикрепляясь друг к другу и концами цепи дотягиваясь до таких же браслетов на ногах. Винсент попытался пошевелиться, осознавая, насколько узка теперь у него свобода. Ни нагнуться, ни пошевелить отдельной конечностью. Разве что целиком падать на бок, но едва ли от этого станет легче.

С расправленными плечами и вытянутой шеей Винсент нравился Кондору еще сильнее. Особенно когда парень все же открыл глаза, потерянный и непонимающий. Кондор ждал этого, чтобы аккуратно собрать рыжие волосы, и закрепить последнюю, самую мягкую и выделанную тканью кожаную полосу на его шее. Впрочем, в отличие от всего остального, ошейник он не стал затягивать слишком туго. Сейчас в этом не было смысла: вырваться рыжий все равно не сможет. И он прекрасно это осознавал, затравленно смотря на своего пленителя снизу вверх. Не замечая даже, что в руках у Кондора осталось еще что-то.

— Ты потрясающе смотришься в ошейнике, Винс. Пожалуй, стоит приобрести для тебя постоянный… — задумчиво произнес Кондор, поглаживая парня по шее вдоль нового аксессуара, — Но об этом я подумаю позже. Помнится, я обещал кое-что…

Винсент вздрагивает, замечая мелькнувший во взгляде Кондора огонек. Как же быстро учишься читать взгляд, когда живешь под одной крышей с маньяком! От этого умения зависит очень многое. Правда, сейчас сделать что-либо Винсент уже не мог. Рука Кондора сжала челюсть, с силой надавливая на суставы. Так сильно, что рыжий попытался дернуться, испытывая боль и мотая головой, пытаясь уйти от давления. И при этом приоткрывая рот, чего и добивался мучитель, тут же сжимая щеки, раскрывая его сильнее и не давая закрыть.

Все произошло так быстро, что Винсент не успел отследить сам процесс. Просто во рту появился металлический привкус, и в ту же секунду он осознал, что не может сомкнуть челюсти. Мотнув башкой, естественно пытаясь от этого дискомфорта уйти, Винсент едва не потерял равновесие и не упал. Резко натянувшаяся цепь от ошейника заставила его остаться на коленях и слегка утихомирить пыл.

— Техника безопасности, — пояснил Кондор, убирая волосы рыжего из-под затянутого на лице ремня, фиксирующего «паука». — Не переживай, когда-нибудь ты привыкнешь и научишься делать это без вспомогательных предметов.

Винсент побелел. Ему не хотелось даже думать, о чем говорил Кондор.

А мужчина любовался им, слегка подкручивая механизм, заставляя раскрывать рот еще шире, до того состояния, когда еще чуть-чуть — и придется искать рыжему новую челюсть. Гримаса боли застыла на лице Винсента, он чувствовал, как ноет и сводит подвижный сустав, до чертиков желая закрыть рот. Пожалуй, он уже давно не мечтал не о чем так же сильно, ерзая, и пытаясь как-то уйти от этой боли, пока Кондор расстегивал и приспускал штаны.

Какое же облегчение наконец извлечь застывший колом член из-под гнета одежды. Кондор неровно выдохнул, чувствуя свободу и расправляя хозяйство. Набухшая головка замерла всего в нескольких сантиметрах от отпрянувшего Винсента. В зеленых глазах рыжика застыл ужас, на что Кондор хмыкнул, наматывая на руку цепь.

— Не дергайся. И дыши носом, малыш.

Похлопав парня по щеке, Кондор просунул под ошейник три пальца, сжимая его прямо под подбородком и притягивая к себе. Винсент зажмурился, когда член скользнул по его скуле. Влажный и твердый. Горячий. Парень весь сжался, задыхаясь от ударившего в голову запаха спермы. Слишком незнакомого, чужого. Хотелось отвернуться, но вместо этого Кондор снова дергает за ошейник, и рыжий утыкается лицом в пах, удерживаемый в такой позе. Отчаянно дергающийся, сопротивляющийся. Даже смешно. Как будто сейчас был какой-то толк в сопротивлении.

Кондор облизнулся, чувствуя, как сбивчивое дыхание Винсента щекочет кожу, как он то и дело случайно касается его носом, щекой или даже растянутыми губами. Настолько потрясающие ощущения, что он даже не торопится продолжать, крепко сжимая ошейник и наслаждаясь этой глупой суетой, свободной рукой легко поглаживая ноющий член. Конечно, проще простого было сейчас выебать рыжика в рот, и безумно хотелось поскорее осуществить эту затею, но как же фантастически было мучить его! Неторопливо и шаг за шагом заходя все дальше и дальше, вновь и вновь заставляя трепетать от страха и ужаса. Все-таки это гораздо интереснее, чем просто насиловать свою жертву.

Наконец, Винсент перестал вырываться и расслабился, утыкаясь лбом в лобок мужчины. Он абсолютно вымотался и уже не мог сопротивляться, и Кондор плавно отстранил его от себя, с улыбкой смотря на отчаяние и усталость в глазах рыжика. Потрясающий взгляд. Кондор собрал пару капель спермы и нежно растер ее по губам Винсента. О, это промелькнувшее отвращение надо было видеть! Кондор едва не рассмеялся, повторяя действие, но на этот раз касаясь языка. Рыжий поморщился, пытаясь сплюнуть, но едва ли это можно сделать с раскрытым ртом.

— Играл бы с тобой и играл… — мечтательно произнес Кондор, наклоняя голову на бок.

Он снова перехватил ошейник потуже, и медленно-медленно, давая рыжему вдоволь насладиться видом и запомнить его, приставил головку в раскрытым губам. Эмоции и чувства в хаотичном порядке сменялись на лице Винсента, он едва не придушил себя, пытаясь податься назад, но все-таки не смог избежать встречи с членом. Вкус спермы тут же заполнил весь рот, все сознание. От понимания этого начало мутить, и рыжий наверняка загнал бы себя еще больше в панику, но Кондор не собирался ему это позволить. Еще чего.

Вместо этого он резко качнул бедрами, с силой вгоняя член в глотку рыжего. Задохнувшись, тот попытался дернуться, отчаянно работая языком, пытаясь выплюнуть посторонний предмет. Головка уперлась в заднюю стенку глотки, заполняя все пространство, даруя потрясающие ощущение насильнику и тут же напоминая о том, что секс гораздо круче прелюдий.

Игры кончились.

Словно и не было всех этих неторопливых подготовок и издевательств. Нет. Сейчас Кондору хотелось только одного. Моментально забывая обо всем остальном, он принялся энергично толкаться бедрами в глотку юноши, выбивая из него ужасно пошлые звуки и жалобные стоны. Кажется, на глазах у рыжего даже промелькнули слезы. Вот только это было неважно. Отпустив ошейник и взявшись за цепь, чтобы не сдавливать шею, Кондор с рычанием протолкнул член на всю длину, вторгаясь в горло. Винсент захрипел, его зрачки превратились в узкие точки от ужаса и боли. Только сейчас он осознал насколько щедра была природа к блондину, одарив его настоящим орудием для пыток. Снова уткнувшись лбом в пах, Винсент теперь мечтал только о том, чтобы снова спокойно дышать.

Вечер начался слишком давно, и теперь Кондор едва сдерживался. Вернее, не сдерживался, с силой вбиваясь в узкое горло, каждый раз судорожно пытающееся предотвратить проникновение, и с каждым толчком приближаясь к своему пику. Увлекшись процессом, оргазм застиг Кондора врасплох, заставив сделать резкий рывок и со стоном излиться в глотку парня.

Горячая и вязкая, сперма полилась внутрь, и Винсент стал захлебываться. Кашляя и задыхаясь, он уже мысленно прощался с жизнью, дергаясь и едва не падая. Упасть все еще не давала цепь. Содрогаясь, с огромным трудом прочищая горло и возвращая себе способность дышать, Винсент сквозь слезы видел, как за ним следит Кондор. С интересом, словно споря сам с собой, подохнет рыжий или нет. Ни капли волнения или сочувствия. Или. или… Ну хоть чего-нибудь еще! «Как же». Вкус спермы щекотал горло и, кажется, едва не выходил через нос. Дышать все еще получалось с трудом, Винсент чувствовал, как по его губам стекают капли, перемешанные со слюной, как капают ему же на грудь и стекают еще ниже. Ужасно хотелось вытереться, промыть рот, хотя он и понимал, что это бесполезно. Пульсирующая боль все еще не покинула его содранное горло, а в сознание накатила всепоглощающая тоска. Винсент понимал, как глупо и беспомощно он выглядит, но не мог сдержать рвущиеся всхлипы и полившиеся из глаз слезы. Еще несколько секунд назад он действительно думал, что умрет. Захлебнется. Задохнется под этим беспристрастным взглядом, словно какая-то безымянная зверушка. Все никак не верилось, что он жив. Если, конечно, можно назвать это жизнью. Если, конечно, он сможет так жить. И как же отвратительно то, что где-то глубоко внутри он чувствует облегчение от того, что не сдох!

Не в силах выдерживать взгляд Кондора, Винсент обессиленно опустил голову, откровенно рыдая. Каждая клеточка его тела ныла, конечности затекли. Он даже перестал замечать игрушку в заднице, слишком выжатый, слишком привыкший. Сейчас хотелось лишь чтобы Кондор развязал его и отпустил к себе. Чтобы свернуться в ванне, пытаясь оттереть от себя это все и тихо заливаясь собственным горем. Не при свидетелях. Не при нем.

— Это еще не все, — видя, как расслабился рыжий, с насмешкой сообщил ему Кондор, — Думаешь, после всей подготовки я останусь доволен одним посредственным минетом? — он покачал головой, цокая языком. — Если бы ты хотя бы умел его делать, то может быть…

Несколько коротких щелчков — и Винсент падает вперед: Кондор разъединил цепи. Дав рыжему минуту, чтобы пошевелить и размять затекшие суставы, он подтащил его к себе, заставляя подняться на ноги. Сжав в руке цепи и от ошейника, и от рук, Кондор задумчиво посмотрел на заплаканное и запачканное лицо рыжего.

— Надо же, какая бедняжка. Так и хочется пожалеть, — наигранно нежно произнес он, ослабляя механизм паука, но все еще не позволяя сомкнуть рта.

Винсент едва не застонал, впервые почувствовав, как же болит у него челюсть. Он с большим трудом смог ею пошевелить, ужасно желая закрыть. Настолько сильно желая, что схватил руку Кондора, жалобно замычав в попытке попросить это приспособление убрать.

— Ого, вот это прогресс, — удивленно взглянул на него мужчина, правда, тут же становясь равнодушно холодным. — Но нет, я его не уберу. Нужно было слушаться приказов до конца, Винс.

Он выдернул руку, разворачиваясь и дергая за цепи. Рыжий разочарованно и обреченно вздохнул, идя за ним. Правда, долго идти не пришлось. В другой части комнаты было некое подобие стола, почему-то обитое мехом и узкое, и именно к нему вел Винсента Кондор. Уложив его на живот, мужчина прицепил ошейник к незаметному карабину, а затем неторопливо стал привязывать другие цепи. Винсент даже не видел ничего, с трудом шевеля головой. Лежать ему нравилось больше, чем сидеть на коленях, к тому же этот… стол был очень мягкий, но слишком низкий. Весьма неудобно, и рыжий подозревал, что это не просто так. Закрепив руки в согнутом и скрещенном положении, Кондор обошел его, и Винсент понял, что не так. Мужчина приподнял его за талию, привязывая и закрепляя ремешки на ногах. Разведенных широко в стороны и привязанных без опоры, в нескольких местах, так, чтобы бедра оказались выше плеч, оттопыренные вверх. И снова полное отсутствие свободы, невозможность пошевелить абсолютно ничем.

— Как тут дела?

Ладонь Кондора легла на ягодицу, поглаживая и сминая ее, и Винсент тихо пискнул. Этот звук вызвал у мужчины улыбку. Разведя ягодицы в сторону, он пошевелил вибратором, переключая скоростной режим. «Блять», — тут же вспомнил о нем Винсент, прошибаемый холодным потом. Как же сейчас хотелось закусить губу! Особенно когда Кондор принялся двигать вибратором внутри, прокручивая его и наклоняя под разными углами. Винсент тихо застонал, когда в одном таком положении кончик фаллоса прошелся по чувствительной зоне внутри.

— Вот тут, да? — моментально просек это Кондор, теперь уже намеренно стимулируя именно эту точку.

Член Винсента стал стремительно набухать, а дыхание участилось. Натянув ошейник, он пытался уйти от воздействия, но не мог пошевелиться, точно так же как не мог скрыть вырывающихся жалобных стонов. Снова стало жарко, ужасно было осознавать, как быстро он возбудился после всего того, что произошло.

А Кондор продолжает издеваться, переключая вибратор на самый маленький режим. Он берет член Винсента в руку, наклоняя его вниз, меж бедер, и довольно грубо лаская. Раскатывая кожу вверх и вниз, натягивая ее, щекоча головку. Рыжий уже откровенно стонет, запрокинув голову и не в силах даже думать о сопротивлении. Его дыхание становится прерывистым, а член начинает пульсировать в руке.

— Не так быстро, малыш, — голос Кондора прорезается в сознании, как раскаленный прут.

Он сжимает его член, перекрывая вену и не давая кончить, но это не так страшно, как то, что происходит потом. Винсент не видит, но чувствует, как Кондор разглаживает кожу, а потом член окутывает тупая боль. Мучитель закрепляет под головкой кольцо, перекрывающее кровоснабжение, и Винсент снова едва не плачет, лишенный возможности дойти до оргазма. Елозя и дергаясь, насколько это было возможно, он пытается успокоить боль и возбуждение хоть как-то. Кондор гладит его задницу, давая пару мгновений, а затем вытаскивает вибратор, вызывая у рыжего еще один стон. На короткий миг даже становится легче. Ненадолго. Винсент даже забыл о том, что может быть дальше, и зря. Он оказался совершенно не готов к тому, что Кондор в него вошел. Пусть и разработанная, но растянутая не так широко, дырка разорвалась от резкой боли. Винсент заорал, натягивая путы.

Внутри него стало свободнее, предусмотрительно смазанный член относительно свободно проник на всю длину. Относительно первого раза. Кондор согнулся, практически ложась сверху на Винсента, чувствуя, как парень содрогается и стонет под ним. Обняв его за талию, Кондор начал двигаться. Жестко и ритмично, он каждым толчком выбивал новый крик, сопровождая его укусами и оставляя на веснушчатой спине быстро темнеющие следы. Сейчас можно было не бояться порвать рыжика, и Кондор не осторожничал и не жалел его, отрываясь по полной. Хриплые крики, не сдерживаемые ничем, лишь подгоняли его, распаляя еще сильнее.

— Ааа!!! Ааа! Хаа, — Винсент жмурился, всхлипывая и утопая в океане боли.

Не сразу, но он заметил, что в этот раз боль уже терпимее. Тем не менее, она огромна. Чавкающие звуки и толчки звенели в ушах громче, чем собственная кровь, а рот снова наполнился вкусом спермы и слюной. Не в силах вытереть губы и закрыть рот, Винс чувствовал, как слюна заполняет рот и стекает по подбородку. Отвратительное ощущение. В какой-то момент он слышит, что его собственный голос становится другим. И осознает, что к боли примешивается другое чувство. Специально или нет, но Кондор каждым толчком стал задевать ту самую зону внутри, и когда Винсент это понял, то уже не мог чувствовать только боль. Наслаждение. Оно ворвалось в него, словно что-то чужеродное, быстро охватывая уставшее тело целиком. Винсент даже не осознал этого до конца, когда начал стонать совсем по-другому. Когда начал невольно ожидать каждый толчок, едва заметно двигая бедрами.

— Агрр… Какой похотливый мальчик, — шепчет Кондор ему на ухо, и от его дыхания кружится голова.

Винсент сходит с ума, не понимая, что вообще происходит. Он абсолютно и полностью теряется в этом новом для себя ощущении. Ему хорошо. Чертовски хорошо. Словно это и не он вовсе. А когда ладонь Кондора опускается, повторяя движения на члене…

— Хаааа! Ха. Ха. А.

Ему хочется кончить. Как тогда, в гостиной. Или даже сильнее. Хочется прекратить эту пытку, пах словно объят огнём, отчаянно пульсируя. А Кондор и не собирается ему это позволять. Он набирает скорость, не задерживаясь внутри и выходя целиком. И каждый раз, когда его головка врывается внутрь, Винсент содрогается от желания излиться. Уже спустя мгновение он не стонет, а жалобно скулит. Похотливо, просяще. Совершенно не контролируя себя. И это приносит свои результаты.

Кондор, наконец, входит, ударяясь яйцами о яйца рыжего, и бурно кончает в него. Настолько щедро, что сперма заполняет все внутри и вытекает наружу. Сползает по бедрам, по яйцам, по члену самого Винсента. Еще теплая. Очень странные ощущения. Непонятные. Но стоит Кондору слегка прийти в себя и отстегнуть кольцо, как оргазм тут же накрывает Винсента. Яркий. Мощный. Он выгибается до хруста, душа себя ошейником, все тело пробивает судорогой. Он чувствует, что член Кондора все еще внутри, и понимание этого совершенно выбивает из колеи. Он терпел так долго, что теперь практически минуту не может утихнуть, подрагивая и стоня.

Выпрямившись и выйдя, Кондор с интересом следит за ним, обходя и смотря на лицо. Красные глаза, пылающие щеки, треснувшая губа. Все в слюнях и остатках спермы. Винсент успокаивается, обессиленно повиснув на привязи, и Кондор отстегивает сначала ошейник, а затем аккуратно вынимает паука. Господи, какое же счастье закрыть рот! Винсент сглатывает, откашливается, облизывает губы, даже не веря, что может это делать. Он настолько увлечен этим, что не замечает пристального взгляда, а когда замечает, смущается и отворачивает лицо.

— О, снова строишь недотрогу? А кто минуту назад стонал и едва не просил еще? — усмехается мужчина, отцепляя остальные крепления.

Винсент очень хотел бы врезать ему, доказывая, что это не он, что все было подстроено и ужасно, но у него не хватило сил даже на то, чтобы просто подняться на ноги. Он рухнул на мягкую столешницу всем телом, поджимая руки и разминая затекшие запястья. Усталость за все те потрясения, что он испытал, разом накатила на него, моментально унося сознание. Гораздо раньше, чем он успел это осознать. Свернувшись на совсем небольшой, но удобной поверхности, он попросту уснул, хрипло дыша. Потом. Он потом осознает это все. А сейчас надо просто набраться сил. И хоть немного, но все это переварить…

Страница книги Блуждающие Огни в интернете

Table of Contents

Пролог

01. Последствия выбора. Знакомство

02. Границы и пределы, впервые найденные в собственном теле

03. Универсальное умение готовить

04. Цена полуправды

05. Мастера разговоров

06. Золотая клетка

07. Бесконечная ночь, часть первая.

08. Бесконечная ночь, часть вторая

О книге