# Феникс и северные реки

Натари Чен

Пролог

Иногда, перед сном, прикрыв глаза, он вспоминает свою прошлую жизнь. Было время, когда все было по-другому: другой дом, другая работа, семья, друзья, время и даже мир. Когда-то его окружали шумные улицы города Чунцин, наполненные гулом автомобилей и поездов, спешащими, каждый по своим делам, людьми, тянущимися к небу новенькими небоскрёбами и прижимающимися к ним у самой земли старенькими торговыми лавочками и закусочными. И он когда-то был одним из этих тридцати с лишним миллионов человек, населяющих этот улей. Обычный работник, не очень крупной, но серьезной и стабильной торговой компании. Общительный, умный, с довольно привлекательной внешностью, пользующийся неплохой популярностью у противоположного пола, но в силу занятости на работе, редко уделяющий внимание личной жизни. Более всего он предпочитал читать книги, смотреть исторические фильмы и, когда выпадали редкие выходные и ещё более редкие отпуска, срываться в путешествия! Словом личность это была яркая, одухотворенная и увлеченная, подстать имени, а звали героя в прошлой жизни Лю Сяо Мин[1]. И да! В той, прошлой жизни он был женщиной...

--------------------

[1] Сяо Мин 曉明 (xiǎo míng)  Яркий рассвет

Глава 1

Офисные часы показывали половину девятого вечера. Небо за окном давно потемнело, и только жиденький свет уличных фонарей, витрин и реклам, да фары снующих туда-сюда по дорогам автомобилей дарили этому, никогда не спящему городу некий уют и чувство комфорта поздним ноябрьских вечером.

Взглянув на часы, Лю Сяо Мин шумно вдохнула и потягиваясь, разминая затекшие плечи и шею, медленно выдохнула. Да, видимо сегодня снова не удастся закончить работу до последнего поезда и придется возвращаться на такси. Не сказать, что она уж очень часто оставалась на сверхурочную работу, но раза три в месяц такое случалось. И все же она не могла жаловаться, ведь коллеги и начальник так часто закрывали глаза на ее периодические отлучки в рабочее время, то к заболевшей матери, которая живет за городом, то к старшей сестре, когда та просит забрать племянницу из садика, так как она в командировке, а отец семейства возвращается домой с работы поздно. Все знали, как она любила и дорожила семьей, потому относились к этим отлучкам с терпением и пониманием. Да и в коллективе сложилась очень теплая и семейная атмосфера, поэтому все друг друга поддерживали и прикрывали перед высшим руководством, ведь главное что бы работа выполнялась в срок. К слову, эти самые коллеги частенько пытались познакомить и свести молодую сотрудницу со своими братьями, кузенами, сыновьями и племянниками. Ни сказать, что девушка была очень привередлива в выборе мужа, но на данный момент, замужество, это не то, что ее интересовало. Исходя из этого, так как Лю Сяо Мин была единственной холостой представительницей рабочего коллектива, всё, чем она могла отплатить своим коллегам за теплоту и поддержку – это взваливать на себя сверхурочную работу, когда необходимо было готовить еженедельные отчеты по продажам. В усердности составления графиков и внимательности к цифрам ей не было равных.

Выпив горячий, ароматный кофе и немного размявшись, Лю Сяо Мин снова села за свой рабочий стол, устланный ровными стопками бумаг, и бодро принялась за очередной отчет. Надо было немного ускориться, что бы попасть домой хотя бы не позднее двух часов ночи, ведь впереди два выходных дня, и она снова отправится в путешествие. На сей раз ей выпала удача раздобыть путевку в древний город ФенХуан[1].

В свои двадцать четыре, полная сил и жизненной энергии, дева Лю стремилась жить полной и яркой жизнью. Увлеченная историей древнего Китая, путешествиями и литературой, она так же не обходила стороной спорт и следила за модой. Оттого помимо эрудиции могла похвастаться очень привлекательной внешностью и стройной, чуть худощавой фигурой. Природа одарила Сяо Мин белоснежной кожей, нежной и мягкой, как лепестки белого лотоса, выразительными бровями с мягким изгибом, черными прямыми волосами, которые девушка всегда стригла под ровное каре чуть-чуть не достающее до плеч. Яркие большие миндалевидные глаза теплого чайного цвета, обрамленные пушистыми ресницами, всегда сияли доброжелательностью и природным любопытством, а маленький ротик с чуть пухлыми губками, оттенка пиона Шань ХуТай[2], придавал ее внешности налет детской непосредственности и невинности.

Наконец, после почти пяти часов напряженного труда с короткими перерывами на легкую зарядку и чашку кофе, работа была закончена. С глазами, слезящимися от монитора и бесконечных цифр, Лю Сяо Мин вызвала такси к офису, попутно надевая пальто и наматывая шарф. Пробегая мимо большого зеркала в гардеробной зоне офиса, девушка по привычке взглянула на себя, поправила взъерошенные волосы, подмигнула себе и одарила свое отражение хоть и чуть уставшей, но ослепительной улыбкой. Промурлыкав пустым коридорам на прощание: "До понедельника", она впорхнула в открытые двери лифта и была такова. Очень хотелось поскорее вырваться из душного и такого безжизненного ночного офиса на морозный ноябрьский воздух. В сводке утренних новостей предупреждали, что к ночи затянувшийся дождь перейдет в мокрый снег, так и случилось. Но ко всему этому со стороны речного порта дул пронизывающий ветер, от чего лужи моментально брались ледяной коркой.

Так, кутаясь в пальто и плотнее прижимая шерстяной шарф к шее и замерзшим ушам, девушка стала вышагивать по скользкому тротуару вокруг уже опустевших клумб у парадного входа в высотное здание делового центра, в котором офис ее компании занимал несколько верхних этажей. Было холодно, ноги постоянно скользили, из-за ветра в уголках глаз постоянно скапливались слезы, нос покраснел, и Сяо Мин стала периодически им шмыгать, но тем временем цифры, отчеты филиалов, докладные и объяснительные будто выдувало из натруженного мозга, позволяя расслабиться и просто вдыхать свежий воздух.

После пятнадцатиминутной пляски вокруг клумб, наконец, подъехало такси. Прыгнув в машину, порядком продрогшая Лю Сяо Мин назвала водителю адрес дома, и постепенно согреваясь, стала смотреть в окно. В салоне такси было тепло и пахло чем-то приятным, девушку начало клонить в сон и что бы не уснуть она решила просмотреть почту на телефоне. Быстро пробежав глазами по рекламным рассылкам, прочитав сообщение от двоюродной младшей сестры, которая училась в университете в Штатах, пролистывая ряды почтовых сообщений по сенсорному экрану, чуть отогревшимися тонкими длинными пальчиками, взгляд Сяо Мин упал на письмо с напоминанием о завтрашней поездке, с данными о трансфере. Бегло просмотрев, уже заученную наизусть, обязательную программку поездки, девушка, улыбнувшись, и в предвкушении новых впечатлений от путешествия, погрузилась в свои мечты. Она представляла, как будет гулять по средневековым улочкам, любоваться историческими домами, древними Храмами и Дворцами, а так же рекой в окружении живописных голубых гор, вершины которых окутывает осенний туман. Все глубже погружаясь в своем воображении в атмосферу истории и древности, девушка сама не заметила, как ее сознание соскользнуло в мир снов.

Автомобиль ехал плавно, дорога была почти все время прямая, без резких поворотов, и только выехав на шоссе, ведущее в пригород, выходя из плавного поворота, машину вдруг бросило в сторону. Лю Сяо Мин мгновенно вырвали из сна визг шин и вращение неуправляемого автомобиля. Сбрасывая с себя остатки дремоты, девушка пыталась в темноте загородного шоссе понять, что происходит. Одной рукой она вцепилась в дверную ручку, другой за спинку водительского сиденья пытаясь сохранить устойчивое положение, и чтобы ее не швыряло по салону. Пальцы сжимались так сильно, что костяшки побелели, а на правой руке сломалось пара ноготков. Сумка, лежащая до этого рядом, упала на пол и телефон, который покоился на коленях, когда девушка уснула, тоже соскользнул куда-то к сумке. Под каблуками сапог начали хрустеть выпавшие из сумки вещи, возможно, упавший телефон был тоже где-то там, но проверить возможности не было. Левый висок пульсировал острой болью, видимо она сильно ударилась головой о дверную стойку автомобиля.

А несколькими секундами ранее, при выезде из поворота, на такси мчался небольшой грузовик, чей водитель, борясь со сном, выехал на встречную полосу, но вовремя придя в себя, оба водителя избежали столкновения. Однако влажный от дневного дождя асфальт морозной ночью покрылся ледяной коркой и увел такси в занос, попытки справиться с управлением ни к чему не привели, и автомобиль вращало на гололеде, как фигуриста во время произвольной программы.

На очередном развороте в глаза ударил свет фар. По встречной полосе, на которую выехало такси, под горку ехала груженая фура. Слишком скользкая дорога, слишком мало времени. Удар! Легковой автомобиль сложило гармошкой и выбросило на обочину, а там крутой кювет. От столкновения водитель скончался мгновенно, а из девушки разом выбило весь воздух, в глазах темнело, растрепанные волосы липли к лицу, а в голове оглушительный звон, как от тысячи разбитых вдребезги стекол. Остатками сознания Лю Сяо Мин понимала, что то, что осталось от машины кувыркаясь скачет под уклон, боли девушка уже не чувствовала, только беззвучно катились слезы смешиваясь с кровью на израненном лице. Она понимала, что это конец. А дальше снова сильный удар, низкий гул в ушах и тишина...

--------------------

[1] ФенХуан 鳳凰 (fèng huáng) Огненный феникс

[2] Шань ХуТай (Коралловый алтарь (башня) - Древовидный пион, малиново-красного оттенка.

Глава 2

Пребывание в ледяной, почти осязаемой непроглядной тьме длилось, казалось уже вечность. Миазмы липкой мглы проникали в истерзанный мозг раздражающим звонким гулом на высоких частотах. Постоянно возникала одна и та же мысль: «Когда уже это закончится?!». Хотелось заткнуть уши, кричать и плакать, но тело, будто вообще отсутствовало, лишь одинокое обездвиженное сознание, безвольно уносимое куда-то невидимыми потоками этой черной бездны.

Спустя неопределенное количество времени пришло внезапное осознание. Гул стих. Наступила оглушающая тишина. Затем окружающая тьма стала не такой черной, а с каким-то красноватым оттенком. Медленно, сознание обретало форму, с каждой следующей секундой разум наполнялся обрывками памяти и новыми ощущениями. Перед внутренним взором пронеслись кадры произошедшей аварии. На удивление, девушка помнила все до мельчайших деталей, совершенно ясно и четко: удар, звук треска собственных костей, металлический вкус крови во рту, сотни осколков стекла вгрызающихся в плоть и кость на лице, беззвучный крик и последний удар сердца. Тем не менее, сейчас всего этого не ощущалось - она тихонько дышала и сердце билось. Сколько же времени прошло? Где она? В каком она состоянии?

Красноватый цвет, сменивший темноту, оказался светом, проникающим через плотно смеженные веки. Тело было тяжелым и будто придавленным каким-то обволакивающим свинцовым одеялом. Не хватало сил не то, что пальцем пошевелить, даже открыть глаза не получалось. После нескольких тщетных попыток пошевелиться, Лю Сяо Мин бросила эту затею и решила пока отдать предпочтение другим более или менее работающим рецепторам.

Она стала вслушиваться в тишину. И тишина рождала новые вопросы. Это было мало похоже на больницу. Ни тебе звуков медицинской аппаратуры, ни разговоров и передвижений медперсонала в коридоре, все это казалось странным и неправильным. Сначала очень нехотя, словно через вату, затем все чётче стали различаться новые звуки.

Пение птиц? И правда, соловьиная трель. Дальше разум распознал шелест листвы в ветвях деревьев, и где-то на заднем фоне отдалённое журчание воды, будто бы ручей. Кожи лица коснулось легкое дуновение свежего вечернего воздуха, а сомкнутые веки грели, судя по все более огненному оттенку, лучи заходящего солнца. Сквозь открытое окно доносился еле уловимый запах свежескошенной травы. Когда ветерок утих, девушка смогла сконцентрировать внимание на запахах витающих непосредственно в помещении, где она находилась. Она уловила тонкий аромат благовоний, так же нос щекотал чуть различимый запах лекарственных трав.

Пытаясь сложить полученные звуки, запахи и ощущения в единую картину, Сяо Мин почувствовала, что снова соскальзывает в забытье. Только в этот раз на место тревожной и холодной пустоте пришла мягкая и уютная нега. Шелест листьев за окном и терпкий тонкий аромат благовоний дарил воспалённому и замкнутому в неподвижной оболочке сознанию умиротворение и покой.

Снов она не видела, лишь было ощущение, что девушку потихоньку баюкают в теплой, мягкой колыбели, в окружении благоухающих цветов, под сенью раскидистых лип с молодой зеленой листвой, дарящих тень и приятную прохладу, звенящий поблизости чистый ручей с прозрачной и сладкой родниковой водой добавлял свежести и радостного настроения. Губы Лю Сяо Мин чуть заметно растянулись в улыбке. Сделав глубокий вдох, нос наполнил запах травы и влажной земли, слуха коснулись голоса защебетавших птах, которые, казалось, спорили за лучшее зернышко. К этой веселой симфонии присоединился еще один посторонний звук. Стараясь разобраться в источнике звука, девушка постепенно осознала, что она уже не спит и все эти шумы и запахи наяву, да и улыбка до сих пор украшала ее губы. Окончательно вынырнув из дремы и напрягая слух, она стала различать монотонный стук, затем треск, снова стук и треск, будто бы кто-то рубил дрова на улице. Это открытие сорвало с сознания последние остатки сна.

Прислушавшись еще немного, никаких звуков поблизости девушка больше не различила. Тело больше не было столь тяжелым, но все еще плохо слушалось, чуть дрогнувшие пальцы ощутили под собой прохладу и мягкость шелковой простыни. Снова вдохнув и медленно выдохнув, Сяо Мин решила попробовать открыть глаза. Ресницы затрепетали и, немного щурившись, веки приоткрылись. Поначалу она мало что могла разглядеть и понять, взгляд был расфокусирован и окружающие предметы расплывались, но немного промаргавшись, девушка стала различать все больше деталей окружающей обстановки.

Сперва она попыталась осмотреть себя, но тело по прежнему не желало слушаться хозяйку, и даже голова не отрывалась от подушки, которая к слову была очень мягкой и удобной, покрытой тем же нежнейшим шелком, что и простынь. Таким образом, в поле зрения попадала лишь верхняя часть зеленого парчового одеяла, которое укрывало девушку до самого подбородка, скрывая под собой тело и руки. Ничего не оставалось, как только вертеть глазами и слегка, буквально на пару цуней [1] поворачивать голову влево и вправо.

Взглянув направо, она увидела раскрытое окно, часть пейзажа снаружи прикрывали трепетавшие на легком ветру простые льняные занавеси, достающие до подоконника. В узком просвете между полотнами просматривались зеленые деревья, среди которых затерялась небольшая деревянная постройка, а далеко впереди виднелось подножие скалистых гор с растущими на нем высокими соснами. Судя по вытянутым теням деревьев, было раннее утро. Больше в окно было ничего не разглядеть с этого ракурса.

Прикрыв на несколько мгновений глаза, что бы дать им отдохнуть, Сяо Мин продолжила осматривать окружающую обстановку. Судя по всему, находилась она в небольшой квадратной комнате, с простыми, ничем не обитыми деревянными стенами и потолком. Сама девушка лежала на довольно широкой кровати, видимо когда-то этот предмет мебели находился в более богатой обстановке и совсем не вписывался в нынешнее окружение. Ложе предполагало балдахин, который сейчас отсутствовал, об этом говорили высокие резные столбы из дорогого дерева, установленные по четырем углам кровати. Изголовье было высоким, выполнено так же искусно, как и столбы, и обито темно-зеленой парчой с серебряной вышивкой. В стене напротив кровати, чуть левее находилась дверь, самая обычная, сбитая из досок. Слева от кровати, у стены стоял высокий шкаф со слегка покосившимися дверцами. А справа, у изголовья, девушка смогла разглядеть уголок прикроватного столика. Вся мебель в этой полупустой комнате настолько различалась и не сочеталась по облику, цвету и мастерству изготовления, что создавалось впечатление, будто ее принесли сюда в разное время и из разных мест. Из убранства, Сяо Мин смогла заметить только занавеси, какой-то талисман, висящий справа от дверного проема, да потухшую курильницу для благовоний на подоконнике.

Пока девушка разглядывала обстановку, звук колки дров стих. Затем послышался скрип открывающейся двери в глубине дома, какой-то деревянный грохот, видимо на дощатый пол выложили нарубленные дрова. На какое-то время звуки стихли, но вскоре послышался легкий скрип половиц, шагов слышно не было, а этот звук все приближался к двери, ведущей в комнату девушки. Сяо Мин неосознанно решила притвориться все еще спящей и смежила веки, стараясь не выдать себя чуть ускоренным дыханием.

Дверь в комнату тихонько открылась, затем ее также тихо притворили. Незнакомец остался в комнате. Чуть погодя, шаги приблизились к кровати. Справа что-то с легким стуком поставили на столик. Снова тишина, будто посетитель застыл как изваяние у кровати. Любопытство распирало девушку, но она терпеливо ждала, сама не понимая чего именно.

Вдруг Сяо Мин осознала, что тонкое одеяло, укрывавшее ее, немного откинули до пояса. Ранее девушка уже нащупала под одеялом на себе одежду, но все равно внутренне немного напряглась. И тут совсем неожиданно она ощутила на своем левом запястье прикосновение чуть прохладных пальцев. Поняв, что некто читает ее пульс, продолжила вслушиваться. Закончив, незнакомец как-то удовлетворенно и с облегчением выдохнул, снова укрыв девушку одеялом, но оставив ее руки поверх парчовой ткани.

В комнате повисла тишина. Незнакомец затих, почти не проявляя своего присутствия. Лишь доносились голоса птиц через открытое окно. Затем послышался легкий стук со стороны столика. Девушка лежала в ожидании, что гость сейчас покинет комнату. Но каково же было ее удивление, когда она вдруг почувствовала что ее голову и плечи приподняли, оторвав от подушки. Внезапно в нос ударил терпкий и пряный аромат лекарственных трав, и что-то теплое коснулось ее губ.

Не выдержав и поддавшись порыву, Сяо Мин распахнула глаза. Несколько секунд она не могла прийти в себя от увиденного. Во время изучения обстановки, поняв, что находится явно не в больнице или каком-либо медицинском учреждении, ее посетила мысль о монахах отшельниках, живущих высоко в горах. На эти мысли наталкивали, достаточно аскетичное убранство, а так же наличие талисмана на двери и благовония. Но представший ее взору мужчина, уж точно не был буддийским монахом!


--------------------


[1] Цунь 市寸 (cùn) - примерно 3,3 сантиметра.

Глава 3

Какое-то время, безмолвно застыв, они оба смотрели друг на друга. Незнакомец, по-видимому, старался не напугать только что пришедшего в себя пациента, а Сяо Мин же, не скрывая любопытства, изучала молодого человека. На вид мужчине было около двадцати восьми или тридцати лет, и надо сказать внешностью он обладал весьма незаурядной. Природа щедро одарила своего сына. Яркие и ясные, словно звёзды, чуть раскосые, как у лисицы глаза, были цвета горького шоколада, обрамлённые длинными черными ресницами. Глубину и проницательность его взгляду добавляли выразительные прямые брови, чуть сведённые к переносице. Высокие точечные скулы, прямой нос и тонкие бледно розовые губы, придавали благородному лицу мужественности и строгости, а загорелый оттенок кожи только усиливал этот эффект. Мужчина был очень красив, таких красивых людей Лю Сяо Мин не видела даже на экране и в журналах. Он был похож на бога войны, сошедшего с Небесных чертогов. Вот только длинные черные волосы, собранные в небрежный пучок и сколотые простой деревянной шпилькой, а так же выбившиеся спереди пряди, обрамляющие лицо, придавали образу юношеского озорства и добродушия.

Осознав, что уж очень долго пялится на него, Сяо Мин перевела взгляд на предмет застывший у ее губ. Это оказалась пиала с каким-то травяным отваром. Глядя на пиалу нельзя было не обратить внимание на большую и крепкую ладонь мужчины, сжимавшую ее. От кисти с длинными точеными пальцами, взгляд скользнул по жилистому предплечью, которое открывал закатанный до локтя рукав рубашки, дальше под тканью рубашки просматривались широкие сильные плечи. Ворот был, слегка, распахнут, открывая взор на выделяющиеся загорелые ключицы. Понимая где! она задержала взгляд, девушка, пытаясь скрыть смущение, чуть повернула голову и посмотрела в окно. Со стороны эти действия можно было расценить, как недоверие и нерешительность выпить предлагаемый отвар.

Через мгновение тишину нарушил низкий мужской голос.

- Пейте, мой друг. Это лекарство, оно поможет Вам скорее восстановить силы. - Мужчина старался говорить мягко, но настойчиво. У него был очень приятный тембр, глубокий и чуть хрипловатый голос, который ласкал слух.

Подумав немного, и решив, что ее вряд ли желают отравить, девушка молча кивнула и послушно позволила напоить себя отваром.

Незнакомец снова аккуратно уложил ее на подушку и, поправив одеяло, развернулся и подошел к окну, чтобы зажечь новую палочку благовоний. Комнату заполнил приятный аромат, немного отличавшийся от вчерашнего запаха. Этот, слегка отдавал сандалом с нотками миндаля.

Мужчина молча забрал поднос с опустевшей пиалой и направился к выходу из комнаты, а отворив дверь, обернулся и мягко произнес:

- Вам надо поспать, во сне быстрее восстанавливаются как физические, так и духовные силы. Отдыхайте, а я пока приготовлю обед, Вам необходимо подкрепиться.

Не успела Сяо Мин произнести слова благодарности, как дверь за незнакомцем закрылась и она осталась в одиночестве. Впрочем, ей было что обдумать.

Бегло изучив одеяние своего лекаря, которое состояло из льняной нижней рубашки и верхнего длинного платья без рукавов, темно синего цвета, с широким кушаком в цвет платью, девушка пришла к очень неожиданным выводам. Такую одежду носили в древнем и средневековом Китае. Также длинные волосы. Такие прически уже давно никто не носит в современном мире. Странная фраза о восстановлении духовных сил. А развитая мускулатура, широкие плечи, идеально ровная осанка и сильные крепкие руки, а главное эта способность совершенно бесшумно передвигаться, наталкивали на мысль о том, что мужчина являлся мастером или как минимум адептом боевых искусств и возможно владел искусством меча. Все это в купе говорило, либо о крайней странности незнакомца, либо...

Пытаясь припомнить еще какие-нибудь детали поведения, внешности или одежды молодого мужчины, Сяо Мин снова почувствовала сонливость, глаза слипались, а мысли начали путаться, возможно, причиной был выпитый отвар, а может аромат благовоний. Не прошло и четверти часа, как сон полностью овладел сознанием. В этот раз сон принес с собой калейдоскоп ярких бессвязных образов.

Стоя на высокой башне, взору открылся вид на городские улицы. Двух и трёхэтажные деревянные жилые дома, в большинстве которых на первых этажах располагались торговые лавочки или закусочные. Между домами петляли узенькие улочки, чистые, мощенные гладким серым камнем, по которым неспешно шагали горожане, да бегала босоногая детвора. Почти все они вели к центральной площади, слева от которой находился храм, справа большое богатое поместье, окружённое цветущим садом и высокой кирпичной стеной с крышей из черной черепицы. На площади толпа зевак с громким улюлюканьем наблюдала выступление бродячих акробатов, дети с восторгом верещали и аплодировали после каждого опасного трюка. Чуть поодаль, через город протекала река шириной примерно в три чжана [1], на нее выходило множество каменных пирсов и самодельных деревянных плавучих причалов. По самой реке, как муравьи сновали туда-сюда небольшие рыбацкие крытые джонки и маленькие одноместные лодочки с низенькими бортами. Казалось, это была главная торговая улица городка, тут, прямо с лодок, мужчины и женщины продавали рыбу и овощи, корни и свежие семена лотоса, лоточники торговали уличной едой, путешественники, проходя на своих лодках, пополняли продовольственные запасы и закупались сосудами с местным фруктовым вином. Ветер с реки доносил запахи горячих мясных пирожков и цзунцзы [2] со свининой или речной рыбой с овощами.

За пределами города, река разливалась и впадала в группу мелких и крупных озёр, которые были усыпаны плавучими островками цветущих лотосов, а дальше разветвлялась тремя рукавами рек поменьше и многочисленными ручьями.

На берегах, среди этих озёр располагалось необычное поселение, огороженное высокими бело-синими стенами, за которыми виднелись десятки белоснежных строений в один, два и три этажа, стройные башенки и одна пятиуровневая пагода. Множество мостиков и водных чайных беседок на сваях, к которым вели мощёные белым тесаным камнем тропинки, фруктовые и цветочные сады. А так же несколько пустых прямоугольных площадок, площадью примерно пол фэня [3], посыпанных искрящимся белым песком, перед которыми высились небольшие деревянные помосты.

Постепенно этот пейзаж стало застилать белесой дымкой, затем образ сменился. Зритель оказался в небольшой, но уютной комнате. Стены были отделаны темно-синим шелком с выбитым на нем белым узором, изображающим речные потоки. В центральной стене был широкий выход на деревянную террасу, с которой можно было спуститься в благоухающий цветочный сад с прудом и открытой беседкой. В углу, справа от выхода на террасу стояла тренога с курильницей, на крюке на стене висел бумажный фонарь, слабо освещающий комнату. Слева у стены располагалась резная этажерка с аккуратно расставленными на ней книгами и свитками, так же там имелись письменные принадлежности. В центре комнаты, стоял низенький чайный стол, на котором сейчас стоял белоснежный фарфоровый чайный сервиз с чайничком, испускающим из носика пар от свежезаваренного ароматного чая. В саду же пышно цвели кусты камелий и гибискуса, а в пруду с лотосами плескались красные и золотые карпы, рассыпая отражение молодой Луны на водной глади на мелкие искорки. От созерцания сада отвлекла легкая и мягкая музыка, она лилась в уши сладким нектаром. Нежный перезвон струн гуцини доносился откуда-то из-за спины. Кто-то очень умело играл спокойную, усмиряющую дух и сердце мелодию. Казалось, музыка, созерцание сада и аромат чая дополняли друг друга. Звуки музыки стихли, и послышался шорок приближающихся кротких шагов. Нежный мягкий голос нарушил тишину:

- Понравилось ли Вам мое произведение? - с изящным поклоном, юная девушка, чье лицо пряталось в тени, протянула чашу с горячим чаем, держа ее в хрупких ладонях наполовину скрытых длинными рукавами лилового шелкового платья украшенного золотой оторочкой. - Пейте пока горячий. Госп...

Все снова заволокло молочным туманом. Остальная фраза утонула в реве горной реки с высокими порогами, бушующий поток которой проносился на дне ущелья. Всматриваясь в бурные белые воды, человек стоящий на краю скалистого утеса услышал за спиной шорох и хруст сухих веток. Позади высился густой лес, в свете садящегося солнца были видны лишь силуэты высоких деревьев и приближающейся группы людей, кто верхом на коне, кто пеший. Сбившееся тяжелое дыхание рвало легкие, глухие удары сердца отдавали в виски, что-то липкое и горячее заливало левую половину лица и щипало глаз. Во рту стоял сладковатый вкус крови. Правая рука безвольно висела, а спину и правое плечо будто жгло огнем. Вдруг из темноты леса что-то сверкнуло и, уклоняясь от внезапной атаки, человек инстинктивно сделал полшага назад, ближе к обрыву. Отступать больше некуда. Несколько темных силуэтов приблизились на расстояние не более двух шагов и уже занесли свои мечи для финального удара. Яркая вспышка света. Легкое онемение в левой ладони и чувство свободного падения. Шум бурлящего потока все ближе. И вот уже ледяная вода заливает нос, уши и рот, дышать нечем и сил бороться с течением тоже не осталось. Бушующие воды крутят и швыряют обмякшее тело, будто пытаясь перемолоть его в пыль, выбивая последние остатки воздуха и сознания и рассекая об острые камни плоть и ломая конечности.

Сквозь толщи воды в сознание начал проникать чей-то голос, настойчивый, но спокойный и глубокий. Тёплое прикосновение к виску. И снова голос.

- ...ой. ....уг мой, ....итесь...

Кто-то легонько тряс за плечо.

- Друг мой, проснитесь!

Резко распахнув глаза и поняв, что это был только сон, Сяо Мин с колотящимся сердцем стала хватать воздух ртом. Жуткий сон забылся сразу, как открылись глаза, но ощущения все еще жили в каждой клеточке тела. Капли холодного пота покрывали лоб и шею, тело била мелкая дрожь, словно при ознобе. Постепенно приходя в себя, восстановив дыхание и успокоив сердцебиение, она увидела склонившегося над ней недавнего незнакомца. Теплым влажным полотенцем он промокнул ей лоб, легко коснувшись запястья, быстро проверил пульс. Невесомые касания теплых рук мужчины развеяли остатки ледяного ужаса сковавшего тело. На его спокойном лице не читалось никаких эмоций, лишь темные глаза выдавали некоторую тревогу и сведенные к переносице брови еще пуще нахмурились:

- Как Вы себя чувствуете?

Разомкнув слипшиеся пересохшие губы, девушка выдавила из себя:

- Все хорошо. Спасибо, - голос был до ужаса хриплым и низким, будто простуженным. Пару раз кашлянув, спросила, - Могу я попросить воды?

Ужас! Что с ее голосом?

Мужчина едва заметно улыбнулся и протянул глиняную чашу с водой.

- Пейте аккуратно, Ваше дыхание не до конца восстановилось.

Протянув руки, попутно поразившись их бледности, она попыталась взять чашу в ладони, но та чуть не выскользнула из слабых, чуть подрагивающих пальцев. Ловко поймав чашу, и не пролив ни капли, мужчина заметил:

- Вы еще очень слабы. Все же мой дорогой друг пробыл без сознания месяц и двенадцать дней, не питаясь ничем кроме лечебного отвара, да я время от времени подпитывал Вас своей духовной силой. Все резервы Ваших сил ушли на восстановление физического состояния тела и лечения внутренних повреждений. Не удивительно, что даже на такой пустяк, как держать чашу, нет сил, - говоря все это, он аккуратно поднес емкость с водой к губам Сяо Мин и стал ее тихонько поить. - Я приготовил укрепляющий суп и легкую рисовую кашу. Вам необходимо хоть немного поесть.

Закончив с водой, девушка легонько кивнула и еще разок, прокашлявшись, произнесла:

- Спасибо доброму незнакомцу за все и простите за беспокойство.

К концу фразы, странное чувство все больше нарастало, голос явно был не ее. Он был мягким, бархатным, немного низким, не таким глубоким, как у собеседника, но явно не женским. Рука невольно потянулась к шее. Ощупывая чуть дрожащими пальцами шею от подбородка и ведя ладонью к ключице, нервно глотнув, под пальцами перекатился какой-то бугорок. Повторив эту процедуру несколько раз, пальцы стали холодеть от осознания ситуации.

Все это время, наблюдая за движениями собеседника, мужчина поинтересовался:

- Молодому господину больно глотать? Я не заметил повреждений горла, может я что-то пропустил?

Сяо Мин:

- .....

Рука, терзавшая до этого шею, спустилась ниже, обвела указательным пальцем линию четко выделяющихся ключиц, потом еще ниже. Застыв на уровни груди, прикоснулась через тонкую ткань нижней рубашки к телу, в надежде нащупать то, чего нащупать было не суждено. Под ладонью была, хоть и крепкая, натренированная, но все же плоская мужская грудь.

- Я... мужчина... - словно выдох, с губ сорвался то ли вопрос, то ли утверждение.

- Да. Определенно мужчина, - с улыбкой в голосе, произнес незнакомец, складывая руки на груди, - неужели дорогому другу приснилось, что он стал юной девой? И именно этот сон поверг Вас в такой ужас, что Вы стали задыхаться?

Только сейчас Сяо Мин поняла, что произнесла те слова вслух. Обратив взор на нового друга, и попытавшись придать лицу и голосу спокойствия, вымолвила:

- Да... что-то вроде того, - слабо улыбнувшись, она сказала первое, что как ей казалось более всего подходило ситуации, - простите, добрый друг, я не могу ничего вспомнить о себе. Где я? И... Кто я?

--------------------


[1] Чжан 丈 (Zhàng) один чжан равен примерно 3,2 метра (3 Чжана - 9,6 метров)

[2] Цзунцзы - китайское блюдо, клейкий рис с начинкой, завёрнутый в листья лотоса, тростника или бамбука и варёный на пару.

[3] Фэнь 市分 (fēn) – китайская мера площади 1 фэнь равен 66⅔ м² (0,5 фэня – примерно 33.3 м²)

Глава 4

Услышав это, на лице мужчины мелькнули довольно сложные эмоции. Растерянность, удивление, замешательство. Но уже через мгновение он совладал с собой и снова стал излучать спокойствие и уверенность. Коснувшись пальцем кончика носа, он задумчиво произнес:- Что ж, будем решать проблемы постепенно. Тем более, некоторая потеря памяти после таких тяжелых травм вкупе с переохлаждением - явление не очень неожиданное, - растянув губы в ободряющей улыбке, он продолжил, - по крайней мере, на первый вопрос, я точно могу Вам ответить. Сейчас мы находимся в моем доме. У подножия пика Инь Фонг [1], что входит в цепь горных вершин хребта Си Бэй [2]. Тут живу только я, иногда ко мне приходят ученики, на данный момент у меня их три.

Во время своего рассказа, мужчина помог гостю принять сидячее положение и, сняв крышечку с одной из пиал на подносе, стал аккуратно перемешивать содержимое. Взглянув на Сяо Мин и немного помолчав, что-то прикидывая в голове, он вновь продолжил рассказ.

- Сейчас середина весны, только пару недель как в горах сошел последний снег. Мои ученики вернутся примерно через неделю, сейчас они помогают фермерам из поселения у подножия хребта, готовить поля к посевам. Позже я вас познакомлю, - и будто что-то неожиданно вспомнив, он вскинул голову и виновато посмотрел на собеседника, - ох! Мне надо было сделать это раньше, простите. Меня зовут Фэн Син Цзюэ [3], - представился мужчина, легонько склонив голову в знак приветствия, и задумчиво протянул, - хмм, как же мне обращаться к дорогому другу?

- Мне жаль, что я не в силах представиться в ответ. Я.... рад... рад нашему знакомству. Думаю, пока память ко мне не вернется, господин Фэн Син Цзюэ может обращаться ко мне, как ему будет удобно.

От пиалы тянулся тонкий и такой дразнящий аромат бульона и вареных овощей, что живот Сяо Мин предательски заурчал. Закусив нижнюю губу, она смущенно опустила глаза, пробормотав:

- Извините. Просто пахнет очень аппетитно...

Весело рассмеявшись, мужчина взял пиалу в руки и присел на край кровати, отсмеявшись, он промолвил:

- Дагэ [4] не за что извиняться. Тебе уже давно стоит подкрепиться, - Фэн Син Цзюэ, взяв деревянную ложечку, зачерпнул немного ароматного супа из свиных ребрышек с ростками папоротника, морковью и редькой, легонько подул и протянул Сяо Мин, - я немного разбавил бульон и помельче нарезал овощи, чтобы для желудка было не слишком тяжело.

Поняв, что происходит, Сяо Мин попыталась запротестовать:

- Что Вы, я могу есть... сам.

- Нет, пиала горячая, как и сам суп. Ты еще очень слаб, наберись терпения, - мужчина говорил мягким, но настойчивым тоном, словно с малым ребенком, - а теперь, пожалуйста, открой ротик.

С горящими от смущения и неловкости щеками, она все же приоткрыла рот и послушно позволила себя кормить. Комичность и сюрреализм всего этого действа зашкаливал. Неудобства добавлял тот факт, что надо было как-то свыкнуться со своим мужским началом. Вести себя как мужчина, говорить как мужчина, и поменьше смущаться словно дева юная. А ведь она даже не предполагала, как вообще выглядит. Исходя из того, что Фэн Син Цзюэ стал обращаться к ней... к нему, дагэ, к тому же перешел к менее официальной речи, следует, что она.... он, младше своего друга лекаря. Погрузившись в эти мысли Сяо Мин совсем потеряла нить разговора.

Заметив, несколько отсутствующий взгляд собеседника, Фэн Син Цзюэ поинтересовался:

- Дагэ нормально себя чувствует? Ты совсем меня не слушаешь и перестал есть, настолько не вкусно?

- Нет, нет! Все вкусно, правда! Прошу простить этого сюнди [5], я задумался, пытался хоть что-нибудь вспомнить, - приходилось импровизировать на ходу. Спасибо всем историческим книгам и фильмам, которые были прочитаны и просмотрены в прошлой жизни, - и, кажется, я уже наелся.

- Хорошо, тогда стоит съесть еще хоть пару ложек каши.

- Могу я... все же попробовать сам поесть? Мне очень неловко, я итак доставил много беспокойства и хлопот даочжану [6].

- Что ж, думаю, с кашей ты справишься, - не стал спорить мужчина, и поставил, Сяо Мин на колени поднос с накрытой пиалой и чистой ложкой, - ешь не торопясь, я отлучусь ненадолго.

- Благодарю.

Забрав с собой недоеденный суп, Фэн Син Цзюэ тихо покинул комнату, больше не сказав ни слова.

Аккуратно сняв крышечку с пиалы, взору предстало её содержимое: клейкий разваренный белоснежный рис, с мелко нарезанным зеленым луком и корнем имбиря. Каша пахла чудесно и выглядела очень аппетитно. Тело уже не болело, но было предательски слабым и даже крепко держать деревянную ложку в ладони оказалось задачей не простой. Но приложив усилия, все же удалось зачерпнуть не полную ложку и поднести к губам. На вкус это было изумительно, теплый рис обладал шелковистой текстурой, сочный лук приятно похрустывал на зубах, а имбирь обволакивал пряным немного острым послевкусием, от чего еще пуще разыгрывался аппетит. Такая каша то, что надо для восстановления сил, Сяо Мин сама часто готовила ее для мамы, когда та болела.

Медленно поедая кашу, девушка стала анализировать ситуацию и думать о дальнейших действиях. И вот какая картина складывалась. Попав в аварию и погибнув, ее душа, каким-то непостижимым образом попала в это тело, тогда возникает вопрос, где же прежняя душа хозяина этого тела? Фэн Син Цзюэ говорил что-то о сильных повреждениях и переохлаждении, возможно ли, что это тело тоже было на волосок от смерти, и душа его покинула или погибла раньше, чем перестало биться сердце. Допустим. Это можно считать неплохой теорией. Что ж, надо бы поблагодарить судьбу за второй шанс, хоть и в теле иного пола, но все же она жива.

Стоит расспросить Фэн Син Цзюэ о том, как она, точнее он сюда попал. И главное необходимо забыть местоимение «она» по отношению к себе. «Всё! Отныне я мужчина!», приняв решение, повторять эти слова про себя как мантру по пятьдесят раз на день, «молодой человек» обнаружил, что уже доедает последнюю ложку каши.

Решив разбираться с ситуацией по мере поступления новой информации и знаний, он аккуратно отставил поднос с пустой пиалой в сторону, рядом с собой на кровати и только решил немного оглядеть себя, как дверь в комнату открылась. Фэн Син Цзюэ принес очередную порцию лекарственного отвара.

- Не ожидал, что дагэ съест всю кашу, - удовлетворённо улыбнувшись, мужчина забрал поднос и опустевшую чашку из-под лекарства, - я согрел воду, сейчас принесу, что бы хоть немного обтереть тебя и умыть. Для принятия полноценной ванны сил у дагэ еще не достаточно.

Увидев широко раскрытые и полные нескрываемого ужаса глаза молодого человека, Фэн Син Цзюэ поспешил успокоить его:

- Не бойся друг мой, я лишь оботру твою верхнюю часть тела, - пряча в уголках губ улыбку, он с напускной серьезностью продолжил, - в любом случае, дагэ ведь не юная дева, ни к чему так смущаться. Кстати, я подумал, могу ли я звать тебя Чен Лэнг [7]? Я нашел тебя в ледяных водах БэйМоХе [8], ранним холодным утром. Раз мы не знаем имени дражайшего друга, не ходить же тебе совсем безымянным.

Все услышанное немного успокоило молодого человека, подумав, что все равно хотел немного себя оглядеть, он кивнул со словами:

- Хорошее имя, немного холодное, но мне нравится, спасибо. Чен Лэнг благодарит даочжана за заботу.

- Не стоит звать меня столь формально, думаю я не на много старше тебя, если хочешь, зови меня гэгэ [9].

Фэн Син Цзюэ обладал очень легким характером, он располагал к себе буквально с первых минут. Казалось, что он может быть очень серьезным, упорным и настойчивым если того требовала обстановка, но в остальном мужчина вел себя довольно легко и непринуждённо.

Пока Фэн Син Цзюэ отправился за водой, молодой человек откинулся на подушку и набирался сил перед водными процедурами. Конечно, ситуация немного смущала, но ведь со стороны, как ни посмотри, все выглядело вполне обыденно. Главное не пугаться собственного тела, к голосу он уже привык, и ему даже нравилось, как сейчас звучал его голос.

Стараясь совладать с собственными эмоциями и придавая лицу спокойное выражение, мужчина лежал с закрытыми глазами в ожидании хозяина дома.

Спустя несколько минут, мужчина вошел в комнату, пинком ноги, отворив дверь, так как руки его были заняты. В руках он нес чан с водой, от которого поднимался легкий пар, на локте правой руки покачивалась плетеная корзина, в которой лежало несколько полотенец и свертки белой чистой ткани. На другой руке висела похожая корзина, но чуть поглубже, и в ней позвякивали какие-то бутылочки и баночки, и снова запахло травами.

Поставив на табурет, который, оказывается, стоял у изножья кровати, чан с водой, а корзины на постель, Фэн Син Цзюэ подошел к прикроватному столику и придвинул его ближе к центру борта кровати, затем помог молодому человеку сесть и спустить ноги на пол, так что столик теперь находился слева от сидящего. Пока хозяин наливал теплую воду в медный таз, стоявший тут же на столике, Чен Лэнг стал потихоньку развязывать тесемки на белой шелковой рубашке, надетой на нем. Закончив с завязками, он медленно стянул одежду, оставшись только в нижних штанах [10]. Только сейчас молодой человек понял, что Фэн Син Цзюэ далеко не преувеличивал, говоря о тяжелых травмах. Вся грудная клетка, правое плечо до самого локтя и левый бок в области талии, были туго перебинтованы узкими отрезами белой ткани, открытые же участки тела покрывали тонкие, длинные и короткие полосы лиловых рубцов. Что было с ногами, даже представлять не хотелось. Руки были немного худые, но видно, что натренированными, как и остальное тело, просто ослаблено и исхудавшее за время нахождения в коме. Инстинктивно и с некоторым опасением тонкие изящные пальцы прикоснулись к лицу, ощупывая высокий лоб, прямой тонкий нос, чуть пухлые и немного пересохшие губы. Из-за худобы щеки были немного впалыми и скулы остро выделялись, но каких-то значимых повреждений или шрамов, молодой человек не обнаружил. Тихонько выдохнув с заметным облегчением, он поднял взгляд на Фэн Син Цзюэ, который все это время молча наблюдал за ним.

- Как видишь, травмы у тебя были не шуточные, но опасность представляли не сами повреждения, а их количество. То, что твои раны так быстро регенерируют, говорит лишь о том, что дагэ обладает прекрасно развитыми духовными силами. Иначе на это ушли бы месяцы, - говоря это, мужчина подошел к молодому человеку и стал аккуратно развязывать бинты, - на счет этих рубцов, - сказал он, указывая на паутинку свежих шрамов на руках и животе, - не стоит волноваться, благодаря твоим способностям и моей особой мази, они скоро совсем заживут и даже шрамов не останется.

Закончив с бинтами, Фэн Син Цзюэ постелил на колени Чен Лэнга полотенце, затем взял в одну руку таз с водой, а другой чуть придержал мужчину за плечо, пока тот умывался. Закончив и вытерев лицо, молодой человек отважился посмотреть на открывшееся под бинтами тело. Чуть ниже груди темнела глубокая поперечная, но уже затянувшаяся рана, у основания правого плеча красовался красно-фиолетовый рубец с кулак величиной, как от сквозного ранения, от него до самого предплечья тянулись тонкие змейки шрамов как от шрапнели. На боку тоже была глубокая резаная рана. Увиденное, приводило в ужас, как вообще после такого можно встать через месяц. Но больше удивляло то, что шрамы, несмотря на свой жуткий вид, совсем не болели.

Тем временем Фэн Син Цзюэ стал легонько протирать теплым влажным полотенцем спину, шею и грудь молодого человека. Теплая ткань пахла травяным настоем и мягко скользила по коже, даря свежесть. Закончив протирать руки, и пройдясь по телу сухим полотенцем, хозяин взял из корзины несколько баночек с целебными мазями и растворами, и принялся обрабатывать раны и шрамы, легкими касаниями прохладных рук смазывая и втирая разные по назначению лекарства.

Наблюдая, за тем как Фэн Син Цзюэ сосредоточенно обрабатывает раны, очень близко наклонившись к молодому человеку, что Чен Лэнг мог почувствовать теплое дыхание мужчины на своей коже, представилась возможность рассмотреть черты лица своего спасителя.

Бархатная кожа теплого карамельного оттенка, гладкая без единого изъяна. В горьком шоколаде глаз можно было разглядеть бронзовые и золотистые вкрапления, придающие взгляду искорки, будто тлеющие угольки. Изящные темные брови, словно начертанные взмахом кисти умелого мастера гохуа [11]. Тонкие мягкие, чуть розоватые лепестки губ, сомкнутые в спокойную линию. Засмотревшись на губы, Чен Лэнг заметил слева от подбородка тонкий, длиной примерно пол цуня, белый шрам, словно от глубокого пореза. Этот шрам притягивал взгляд и сильно выделялся на смуглой коже. Но совсем не портил облик, а напротив, украшал и придавал мужественности и благородства этому красивому мужчине.

Почувствовав пристальный взгляд молодого человека, Фэн Син Цзюэ приподнял голову и встретился с ним взглядом, от которого почему то бросило в жар. С мгновение они молча смотрели друг на друга, один хотел что-то сказать, другой не решался что-то спросить.

- У меня что-то на лице? – улыбнувшись краешками губ, первым нарушил неловкую тишину Син Цзюэ, - Чен Лэнг дагэ так пристально разглядывает меня, что это даже немного смущает.

- Прости. Нет, ничего такого, просто... - не было ни одной мысли, которая могла бы объяснить его поведение, - Я... Мне показалось...

- Если хочешь что-то спросить, просто задай вопрос, а я отвечу, - перебил его мужчина, - а если не захочу отвечать, то так и скажу, - закончил он с теплой ободряющей улыбкой.

- Но это будет не честно с моей стороны, ведь в ответ я тоже должен рассказать что-то о себе, а я, - оборвав фразу, Чен Лэнг слегка нахмурил брови.

- Ха-ха, дагэ, просто спроси! – смеясь, Син Цзюэ легонько похлопал мужчину по плечу.

- Хорошо. Что это за шрам? – странно, почему он спросил именно это? Ведь в голове роилось столько разных вопросов.

- Ах, это. Я получил его еще, когда был ребенком, точнее пятнадцатилетним юнцом, но это не очень веселая история. Может когда-нибудь, я расскажу, но не сейчас, - четко и немного резко закончил он фразу.

Лицо оставалось спокойным, а голос непринужденными, но Чен Лэнг почувствовал, что настроение мужчины немного изменилось. Постаравшись сменить тему, пока Фэн Син Цзюэ молча накладывал чистые повязки поверх глубоких ран смазанных мазями, молодой человек продолжил задавать вопросы:

- Как я вообще попал к господину Фэн Син Цзюэ? Что со мной случилось?

Словно обрадовавшись новой теме разговора, мужчина с воодушевлением поведал ему историю почти месячной давности.

О том как, в самом начале сезона дзинчже [12], он возвращался из города, куда спускался за припасами, проходя через горное ущелье, где протекает река БэйМоХе. Там-то мужчина и заметил, наполовину выброшенное на берег бурными и ледяными водами, бездыханное и истерзанное тело. На пострадавшем не было живого места. Не смотря на долгое пребывание в холодной воде, из открытых ран все еще сочилась кровь, но вопреки ожиданиям сердце все еще билось, и Фэн Син Цзюэ решил попытаться спасти найденного человека. А доставив его к себе домой, и тщательно осмотрев ранения и повреждения, принялся за скрупулезное лечение. Шаг за шагом, вправляя вывихи и выправляя множественные переломы, штопая глубокие порезы, рассечения и разрывы мягких тканей, перекрывая внутреннее кровотечение. Все это сопровождалось периодическими подпитками духовной силой.

Слушая своего спасителя, Чен Лэнг непроизвольно поежился, представляя себе всю эту картину.

- Господин Фэн Син Цзюэ, поистине выдающийся и искусный мастер в целительном деле. Я обязан Вам жизнью.

- Я вовсе не целитель. Всего лишь обучился немногому у одного отшельника, остальное пришло с опытом. Когда живешь один и несешь ответственность за учеников, приходится рассчитывать только на себя.

- Вот как? Я был уверен, что мой спаситель именно мастер целитель и этому же ремеслу обучает своих учеников. Прошу простить мне мое заблуждение.

- Это не стоит волнений дагэ. Сегодня для тебя был длинный день, полный потрясений. Уже смеркается, так что можешь лечь отдыхать, - ловко сменив тему, мужчина, закончив с повязками, накинул на плечи Чен Лэнга чистую свежую рубашку и спросил, - может есть еще что-то чего бы дорогой друг хотел? Воды или может еще поесть?

- Благодарю, но нет, ничего такого. Хоть я и не успел устать, но есть о чем подумать, - укладывая обратно в постель и натягивая легкое одеяло, молодой человек вдруг почувствовал какой-то дискомфорт, задумавшись, от чего это ощущение исходит, внезапно на лице мелькнула паника, - хмм...

- Да? Что-то не так? Может повязки слишком тугие?

- Нет, не то. Мне очень неловко, но. Кажется мне надо в отхожее место, - очень тихо и нерешительно промолвил Чен Лэнг, старательно подавляя приступ паники в голосе и в мыслях заливаясь краской.

Кажется психику молодого человека, некогда бывшего женщиной, ожидало очередное испытание.

--------------------

[1] Гора Инь Фонг 隱峰 (yǐn fēng) - Скрытый пик.

[2] Си Бэй 西北 (xīběi) - Северо-Запад.

[3] Фэн Син Цзюе (Фэн 冯 – феникс; Син Цзюе 星 – звезда 觉 – решительный, твердый)

[4] Дагэ 大哥 (dàgē) - младший брат, часто это уважительное обращение может использоваться в отношении человека, о котором заведомо известно, что он моложе того, кто к нему обращается.

[5] Сюнди 兄弟 (xiōngdi) - в отношении самого себя в Китае было принято называться «младшим братом». Такой обычай обращения питает свои истоки из конфуцианства.

[6] Даочжан - дословно — «руководитель дао», даосский монах, заклинатель. Уважительное обращение.

[7] Чен Ленг – 晨 (chén) утро; 冷 (lěng) холодное.

[8] Бэй Мо Хе - Бэй 北 (běi) – белый, север; Мо漠 (mò) – пустынный; Хе 河 (hé) – река.

[9] Гэгэ - обращение к старшему брату, может использоваться при обращении к некровному родственнику, но высокоуважаемому человеку не намного старше говорящего. Так же иногда приобретает игривый оттенок флирта в устах девушки, обращающейся к парню.

[10] Мужской нижняя одежда состояла из брюк «ку» и рубашки. Штаны необходимо было убирать под одежду. Крой был широким и мешкообразным. С помощью кушака они подвязывались на поясе. Материалом для брюк были пеньковая ткань.

[11] Гохуа 國畫 (guóhuà) - термин для обозначения техники и стиля традиционной , в которой используются минеральные ирастительные водяные краски и тушь на шелке или бумаге .

[12] Дзинчже – примерно 5/6 марта, сезон пробуждения насекомых.

Глава 5

Смотря на сконфуженного Чен Лэнга, который чуть не с головой укрылся одеялом от смущения, Фэн Син Цзюэ с трудом подавил смех и желание поддразнить молодого человека. Но сжалившись над новым другом, постарался ответить как можно непринужденней:

- Это не проблема. Сейчас я принесу...

- Нет! – не дослушав, воскликнул молодой человек, затем чуть спокойней добавил, - я сам дойду.

- Но дагэ еще слаб, - не унимался Син Цзюэ.

Только представив, что придется делать это при постороннем, паника накрывала волной. А если подумать о том, что подобное будет с «ним» впервые! Свидетели тут и вовсе не нужны.

- Все хорошо, у меня хватит сил дойти, не думаю, что я настолько слаб. Просто, пожалуйста, господин Фэн Син Цзюэ, проводите меня.

Еще разок, внимательно оглядев лежащего на кровати парня, у которого глаза светились мольбой, Син Цзюэ все же сдался.

- Что ж, если дагэ так настаивает, пойдем. Только подожди немного, я принесу обувь.

Когда мужчина покинул комнату, Чен Лэнг тут же подскочил на кровати и свесил ноги. Откуда только силы взялись, может действие адреналина? Надо было собраться с мыслями. Не сказать, конечно, что в прошлой жизни Лю Сяо Мин была совсем уж невинна и не была знакома с мужской анатомией, но тогда все происходило несколько с другого ракурса и при иных обстоятельствах. Впрочем, итак было ясно, что рано или поздно Чен Лэнг с этим столкнется.

В тот момент, когда молодой человек разминал ноги, вернулся Фэн Син Цзюэ, неся в руках обувь и какую-то одежду.

- Вот, надень это поверх рубашки, негоже по улице разгуливать в нижнем белье, - сказал он, протягивая Чен Лэнгу шеньи [1] с коротким рукавом, темно-бирюзового цвета с белой оторочкой, которое подпоясывалось черным широким поясом с белым узором, - только сначала надо обуться.

Сказав это, мужчина присел перед молодым человеком на корточки, и стал помогать надевать ему мягкие тканевые черные туфли. Принимать помощь в одевании было неловко, но быстро Чен Лэнг вряд ли бы справился сам.

Одевшись, молодой мужчина, держась за протянутую ему крепкую руку Фэн Син Цзюэ, встал на ноги. Колени немного подрагивали, и голова стала кружиться, но в целом стоять он мог. Сделав несколько неуверенных шагов в сторону двери, он взглянул на Син Цзюэ и легонько кивнул. Рука об руку они не спеша вышли в тускло освещенный коридор, затем повернули направо и, пройдя мимо маленькой кухоньки, вышли на широкое крытое крыльцо, с которого во двор вело пять ступеней.

Чуть передохнув, Чен Лэнг уже было начал спускаться, но сильная рука ухватила его за запястье:

- Не будь столь прытким, пожалей мои труды, - Фэн Син Цзюэ закинул левую руку молодого человека себе на плечо, а сам обвил рукой его талию, крепко придерживая, - если ты упадешь со ступенек, как думаешь, кто будет снова тебя латать?

Мужчина старался говорить строго, но уголки его губ заметно подрагивали от сдерживаемой улыбки, а в глазах плясали озорные искорки. Чен Лэнг бросил на него взгляд полный тепла и искренней благодарности, а краешки губ дрогнули в легкой улыбке, на что Фэн Син Цзюэ, пряча смущение, отвернувшись, тихо фыркнул и стал аккуратно спускаться по ступеням.

Идти было немного неудобно, мешало непривычное ощущение дискомфорта. К тому же оказалось, что господин Фэн почти на полголовы его выше, потому из-за разницы в росте приходилось почти висеть на плече мужчины. Позволив своему новому другу практически нести себя, Чен Лэнг покорно плелся, еле поспевая за широким шагом мужчины. Скорее бы окрепнуть! И тогда он тоже будет шагать твердо и уверенно, с благородной осанкой и гордо поднятой головой. И не только в туалет... А еще, пока не знает как, но он обязательно постарается отплатить своему благодетелю Фэн Син Цзюэ за спасение.

Обойдя небольшой бревенчатый дом по левой стороне, они подошли к крохотному узкому строению, так же сколоченному из досок. Поняв, что они на месте, Чен Лэнг отлепился от своего спутника и робко поблагодарив, двинулся в место назначения. Мысли проносились со скоростью света. Пока он шел, в голове зрел настоящий стратегический план по исполнению задачи. Ведь ему же придется касаться себя... там! Смущению не было предела. А еще наверняка придется повозиться с длинным одеянием и непривычными штанами.

Но! Оказалось, у этого тела была хорошо развита мышечная память, да и инстинкты не подвели. А он боялся, даже одежда не вызвала затруднений. «Вот же везет мальчишкам», промелькнула мысль, когда он довольный выходил из домика. Рядом со строением оказался уличный рукомойник и, закончив процедуры, молодой мужчина стал озираться в поисках Фэн Син Цзюэ. Тот был достаточно тактичен, чтобы отойти на порядочное расстояние и не смущать своего гостя. Обнаружив мужчину шагах в тридцати от туалетного домика, сидящим на скамье под раскидистым деревом, Чен Лэнг потихоньку направился в его сторону, тщетно пытаясь придать лицу менее довольное выражение.

Заметив приближающуюся к нему фигуру, мужчина поднялся со скамьи, и только хотел что-то пошутить в адрес молодого человека, как подняв взгляд, узрел красивое молодое лицо, озаренное сияющей улыбкой, от которой на щеках появлялись милые ямочки. В свете заходящего солнца, золотисто медовые глаза Чен Лэнга будто сияли изнутри. А белая, словно драгоценный нефрит, кожа излучала лунный холодный свет. От увиденного, сердце Фэн Син Цзюэ пропустило удар, а невысказанная шутка так и застряла комом в горле. Похоже, Чен Лэнг даже не догадывался, как он красив.

Легонько мотнув головой стряхивая наваждение и приводя мысли в порядок, Син Цзюэ с мягкой улыбкой поинтересовался:

- Если Чен Лэнг желает, я могу показать ему дом, или все же вернешься в комнату и ляжешь отдыхать?

- А можем мы немного посидеть тут, на улице. Если, конечно, господин Фэн не против.

- От чего же, - и придерживая под локоть, изрядно ослабшего дагэ, Син Цзюэ, подвел того к скамье.

Она располагалась недалеко от крыльца, под широко раскинувшим свои ветви старым высоким дубом. И вид с нее открывался потрясающий. Перед домом раскинулся сад, засаженный фруктовыми деревьями, между которыми ютились пышные кусты гортензий и камелий. Изящные сливы уже покрыли свои ветви ароматными, нежно розовыми бутонами. Посреди сада затерялась небольшая деревянная, крытая пятиугольной крышей, беседка, с двумя лавками и столиком посередине. В лучах солнца, заходящего за высокие горы, окружающие долину со всех сторон, позади беседки блестела небольшая речушка, звонко неся по круглым камушкам свои прохладные воды.

Воздух был наполнен весенней вечерней свежестью и прохладой. Тихо шелестела молодая листва в саду, сладко пахла недавно покошенная сочная зеленая трава перед крыльцом. В ветвях завел свою вечернюю трель соловей, а речка ему звонко подпевала. Темно-синее небо с западной стороны горело малиновым огнем, придавая скалистым горам мистический оттенок, заполняя расщелины глубокими тенями, а белые скалы, будто поливая расплавленным красным золотом.

От пейзажа захватывало дух. И мужчины наслаждались видом, не проронив ни слова. С севера повеял ветер, неся прохладу с заснеженных высоких пиков. Солнце почти совсем скрылось и стало немного зябко. После очередного порыва ветра, Чен Лэнг неосознанно поежился и обнял себя за плечи, пытаясь укрыть их от вечерней горной прохлады. Заметив это Фэн Син Цзюэ, поднялся на ноги и протянул молодому человеку руку:

- Пора заходить в дом. Ночами все еще бывает довольно холодно.

- Хорошо, - Чен Лэнг действительно стал замерзать, а когда вложил свою руку в раскрытую ладонь мужчины, ощутил насколько были холодны его собственные пальцы, - у даочжана такие горячие руки, не задумываясь, заметил он вслух.

- Зато у дагэ просто ледяные! Почему сразу не сказал, что тебе холодно? - чуть нахмурив брови, отчитал его Фэн Син Цзюэ, снова закинув руку спутника себе на плечо и придерживая за талию, он продолжил, - лучше поторопимся и вернемся в комнату, пока ты совсем не замерз. Я приготовлю горячий лекарственный отвар, дагэ выпьет и сразу же ляжет спать.

И снова с ним говорят, как с малым дитя. Хоть тон мужчины и был мягким, но не терпел возражений, он говорил спокойно, настойчиво и уверенно, заводя Чен Лэнга в теплый дом.

Из кухни тянулся приятный аромат чая и трав, а в коридоре пахло древесиной и нотками благовоний. На обратном пути, удалось лучше разглядеть путь до комнаты. Не считая входа в свою спальню, которая находилась в тупике в конце коридора, по правой стороне прохода он заметил одну дверь напротив кухни и еще две за поворотом. Все они были плотно закрыты. На стенах было подвешено пару масляных ламп, да в углу около входа в кухню грудилась горка дров. В остальном же коридор был пуст, и глухим эхом отражал тихий шорох шагов двух пар ног. Молчание, повисшее между мужчинами начинало слегка сводить с ума Чен Лэнга, он пытался понять, чем подпортил настроение своему спасителю и как теперь исправиться. Пока он судорожно искал повод начать разговор, они вошли в комнату.

Фэн Син Цзюэ же проводив молодого человека и усадив на кровать, молча стянул с того туфли, и так же не проронив ни слова покинул спальню. А войдя в кухню, сразу принялся за приготовление отвара. Растер в пиале сушеные травы и несколько кореньев, залил холодной водой и отставил в сторону, занявшись кипячением воды.

Тем временем Чен Лэнг, быстренько снял верхний халат, аккуратно сложил его и положил на табурет у изножья кровати, затем нырнул в постель, укутавшись в одеяло, и стал покорно ожидать лекарства. Время шло, а Фэн Син Цзюэ все не возвращался. В комнате стало совсем темно, а в окно задувала ночная прохлада. В холодной тишине, молодой человек стал осмысливать прошедший день. Кто же такой на самом деле господин Фэн, живет совсем один в таком хоть и живописном, но нелюдимом месте, чему он обучает своих учеников. Как в свои еще довольно молодые годы, он успел так хорошо овладеть медициной. Почему он вообще решил спасти, казалось бы, безнадежного, умирающего, совершенно не знакомого человека. А еще, эти фразы, про духовную силу, сказанные так обыденно и совершенно серьезно. В прошлой жизни, будучи Сяо Мин, он с упоением прочел множество книг и просмотрел столько же фильмов, посвященных истории, как документальных, так и литературных произведений и исторических романов. Фантастика, фэнтези и мистика, его не особенно интересовала, но часто история Древнего Китая тесно переплеталась с разного рода преданиями и легендами, завязанными на историях о Великих мастерах практикующих формирование "золотого ядра", использования духовных сил и заклинательские способности. Волей неволей о таких вещах приходилось знать, читать и помнить. Но одно дело – легенда, написанная в энциклопедии или романе, и другое дело оказаться в таком мире. О сколь многом хотелось спросить своего нового знакомого, но надо быть осмотрительным и не показаться излишне любопытным.

Мысли прервал тихий скрип двери. В комнату вошел Фэн Син Цзюэ, с чашей в одной руке и с каким-то свертком в другой. Подойдя к кровати, он аккуратно поставил пиалу на столик и расправил сверток, а затем неожиданно укутал в него Чен Лэнга, особенно тщательно закутав его спину и плечи. В темноте было не разглядеть лица мужчины, лишь легонько касалось лба его теплое дыхание. Потом он прошел к шкафу и что-то достал из выдвижного ящичка, оказалось, это была масляная лампа, которую он зажег, вернувшись к столику.

В свете лампы, молодой человек рассмотрел, что его укутали в черную шерстяную накидку с волчьим воротником. От нее исходил тонкий запах сандала. Немного подумав, Чен Лэнг вспомнил, что так же пахли благовония сегодня утром, а еще этот же аромат исходил от одежд Син Цзюэ.

- Смотрю, дагэ решил примерным мальчиком стать, - бросив короткий взгляд на аккуратно сложенную одежду, мужчина прорезал тишину тихим, но глубоким голосом, - послушно разделся и лег в кровать.

Подойдя к окну, он прикрыл створки, затянутые белой рисовой бумагой и, снова вернувшись к кровати, протянул Чен Лэнгу пиалу с отваром. Тот молча выпил и кивнул в знак благодарности.

- Хм... Дагэ больше не желает со мной разговаривать? - на лице Фэн Син Цзюэ отразилось удивление и некоторая тревога.

- Нет. Как я могу. Просто этому сюнди показалось, что он чем-то расстроил даочж..., - подумав долю секунды, все же вымолвил, - гэ... гэгэ.

От взгляда Чен Лэнга не ускользнуло, как в этот момент глаза мужчины довольно заблестели, хотя может это был просто отблеск огонька в лампе.

- Я больше злился на себя, за то, что позволил тебе сидеть на улице так легко одетым и замерзнуть, я должен был предположить подобное, - снова нахмурившись, промолвил Син Цзюэ, - но и дагэ меня расстраивает своим халатным отношением к самому себе.

- Мне правда жаль, но этот закат был так красив, что я не мог оторвать взгляда, - виновато опустив глаза, он крутил в руках пустую чашу из-под лекарства.

- Это не последний закат, таких тут будет еще тысячи, - и немного помолчав, добавил, - я не представляю, что могло произойти с дагэ в прошлом, что ты оказался в таком плачевном состоянии, но это явно была серьезная и опасная битва и ты не щадил себя. Но сейчас, пока ты здесь, пожалуйста, заботься о себе.

- Хорошо, обещаю, - слабо улыбнувшись, ответил Чен Лэнг, - Фэн гэгэ, я настолько юн?

- ...? - Фэн Син Цзюэ вскинул брови, явно не поняв вопроса.

- Я тут подумал, господин Фэн Син Цзюэ разговаривает со мной, как с ребенком, постоянно за что-то отчитывая, вот и поинтересовался. - Фразу он закончил почти шепотом.

Внезапно Син Цзюэ разразился безудержным хохотом. Присев на край кровати, и держась за живот, он, утирая выступивший слезы, пытался унять смех и отдышаться.

- Прости, прости, - поспешил Син Цзюэ извиниться, заметив обескураженный и немного обиженный взгляд Чен Лэнга, но увидев надутые пухлые губки и слегка нахмуренные брови, снова весело фыркнул, но тут же взял себя в руки, - дагэ выглядит лет на двадцать три, может двадцать пять, если именно это тебя интересует. Ты, конечно, младше меня, но явно не ребенок, а вполне зрелый мужчина. Прости если мои прежние поступки и слова задели тебя, но Чен Лэнг такой маленький и милый, что о нем очень хочется заботиться.

Услышав последние слова, щеки, уши и шея молодого человека запылали румянцем, а брови еще пуще нахмурились:

- Прости, гэгэ, но раз я "вполне зрелый мужчина", не мог бы ты не говорить мне таких вещей, это несколько... Мужчина не может быть милым. И уж тем более ему не может об этом говорить другой мужчина.

- Хорошо, хорошо, я больше не стану тебя так смущать. А теперь ложись спать, тебе стоит, как следует отдохнуть, - забрав пиалу, он добавил, - И останься в накидке, сегодня будет холодная ночь. А завтра я хочу кое, что показать Чен Лэнгу.

Затушив лампу, он бесшумно покинул комнату, оставив молодого человека в тишине холодной весенней ночи.

Последняя фраза раздразнила врожденное любопытство, и сердце стало томиться в предвкушении чего-то нового, интересного и интригующего. Какое забытое чувство. С этими мыслями разум мужчины стала окутывать дрема, наполненная отблесками алого заката и теплым уютным запахом сандала.


--------------------


[1] Шэньи 深衣 – однобортный длинный халат, который принято запахивать направо, с V-образным воротом, относится к верхней одежде, которую надевали поверх нижней рубашки. Подпоясывали широкими поясами или расшитыми кушаками, поверх можно было так же носить длинную накидку, которую не запахивали.

Глава 6

Этой холодной весенней ночью, Чен Лэнг не видел снов, быть может, поэтому он так хорошо выспался и отдохнул. Слуха коснулась утренняя трель птичек в саду и, пребывая в сонной неге, молодой человек сладко потянулся, а губы тронула умиротворенная улыбка. Пробуждение было плавным и приятным, словно тягучий нектар. Все еще не желая открывать глаза и отпускать последние ниточки дремы, он что-то сонно промурлыкав, перевернулся на левый бок, обняв руками и ногами скомканное одеяло и накидку, которая всю ночь его согревала. Его снова окутал тонкий запах сандала. Зарывшись лицом в жесткий серебристый мех накидки, Чен Лэнг шумно вдохнул аромат и медленно выдохнул, с легким стоном прошептав:

- До чего же чудесно пахнет...

Окончательно проснувшись от собственного голоса, он приоткрыл глаза. Взору предстали его собственные руки, сжимавшие густой мех воротника, смятая простынь и рассыпанные по подушке пряди длинных, цвета воронового крыла, волос. Недоумевая, он уставился на них, затем взял одну прядку двумя пальцами и поднес ближе к глазам. Это что? Точнее чье? Приподнявшись на локте, Чен Лэнг осознал, что это его собственные волосы. Они оказались очень длинными и когда были распущены, чувствовалась их тяжесть. Видимо еще до его пробуждения, они были тщательно убраны в пучок и перевязаны широкой лентой, но этой ночью, судя по смятой простыне, мужчина много крутился, и лента развязалась, рассыпав, капну волос по постели.

- Хмм, как вообще можно управляться с такими длинными волосами, - задумчиво пролепетал он, плюхаясь обратно на подушку.

И только собрался сладко зевнуть, как ощутил какое-то движение на кровати, под сваленным в кучу одеялом. Напрягшись и затаив дыхание, молодой человек протянул руку, чтобы откинуть парчовую стеганую ткань, как вдруг из-под её складок показался маленький розовый носик на черной пушистой мордочке, затем на мужчину уставилась пара блестящий обсидиановых глаз. Аккуратно, чтобы не спугнуть зверька, Чен Лэнг убрал одеяло. И вот, посреди постели, прикинувшись милым пушистым комочком, сидел черный кролик, подергивая длинными ушками.

- Привет дружок, - улыбнулся Чен Лэнг, осторожно беря зверька на руки,- ты как тут оказался? - мокрый носик стал обнюхивать незнакомые руки, щекоча кожу тонкими усиками, - ха-ха, щекотно!

Сев на кровати в позе лотоса, он взглянул на окно, может кролик через него попал сюда, и чуть не подпрыгнул от неожиданности.

- Доброе утро, дагэ. Ну и соня же ты, - растянув губы в довольной ухмылке и не скрывая откровенно любопытного взгляда, на табурете около окна сидел Фэн Син Цзюэ, держа на коленях и тихонько поглаживая спинку такому же зверьку, только белого с серыми пятнышками окраса.

- Д-доброе утро, Фэн-сюн [1], - стараясь не думать о том, что мужчина во всей красе наблюдал за его мурлыкающим пробуждением, Чен Лэнг поприветствовал его и постарался сразу сменить тему, - это то, что Фэн Син Цзюэ хотел мне показать? - спросил он, указывая на кролика в своих руках.

- И да и нет, - расплывчато ответил Син Цзюэ, - просто они замерзли сегодня ночью, вот я и принес их с собой, дагэ не против?

- Конечно нет, они такие славные! Неужели гэгэ разводит кроликов?

- Это вышло случайно. Года три назад я нашел трех маленьких крольчат, которые застряли на островке посреди речной заводи, не представляю, как они туда попали, но я решил их выручить и принес с собой сюда. И теперь их целый выводок, - слегка усмехнувшись, сказал он, - эти крохи одни из самых младших, на сегодняшний день. Да и когда долго живешь один, с ними становится не так одиноко.

Чен Лэнгу показалось, что он услышал нотки грусти в голосе мужчины.

- У гэгэ интересная привычка, спасать кого-то из реки, - мягко улыбнувшись и посмотрев в глаза мужчине, он продолжил, - и я за это очень благодарен. У меня только один вопрос.

- Хм? Спрашивай.

- Одно дело, забрать домой безобидных испуганных крольчат. И совсем другое - совершенно незнакомого человека. Ведь мой господин совсем ничего обо мне не знает. А вдруг я был каким-нибудь бандитом или убийцей, которого пытались наказать, но я сбежал?

- Даже если так, ты ведь все равно ничего не помнишь, - равнодушно бросил мужчина.

- А если я обманул тебя? - не унимался Чен Лэнг.

Атмосфера в комнате как-то резко поменялась, и будто бы стало холоднее. Фэн Син Цзюэ медленно поднялся на ноги и плавно подошел к кровати, не сводя с Чен Лэнга пронзительно острого взгляда. На устах застыла улыбка, но от нее веяло прохладой. Спокойное лицо не выражало никаких эмоций, однако аура, исходящая от этого человека, могла заставить дрожать от ощущения скрытой опасности, будто к тебе подкрадывается хищник. Он подошел так близко, что практически навис над сидящим на кровати мужчиной, не смевшим даже пошевелиться, словно попавшим в плен острого, как клинок взгляда, затем наклонился, и обжигая горячим дыханием, тихим низким голосом прошептал прямо на ушко:

- Неужели дагэ думает, что этот саньжэнь [2] настолько наивен и доверчив, что его можно так легко одурачить? - в спокойном, почти ласковом, голосе проскальзывали нотки стали и холодного сарказма, - я не позавидую тому смельчаку, что осмелится меня обмануть. Да и зловоние лжи и притворства я чую за тысячу ли [3].

Чен Лэнг сидел затаив дыхание, а по спине скатилась пара капель холодного пота, но мгновение спустя, совладав с эмоциями и немного отстранившись, он снова заглянул в глаза собеседнику и как можно спокойнее ответил:

- У этого сюнди, не было намерения недооценивать благоразумия гэгэ, и тем самым задеть его гордость, прошу меня простить, - на лице не дрогнул ни один мускул, голос был спокоен, даже расслаблен, глаза светились любопытством, а легкая улыбка, притаившаяся в уголках губ, придавала лицу мягкости и невинности. - То, что мой спаситель человек острого ума, сильный и предусмотрительный, я понял еще с первых минут нашего знакомства.

Повисла тишина, оба мужчины не сводили друг с друга глаз, каждый оценивал реакцию своего собеседника, будто играя в покер и пытаясь понять, кто из них блефует.

Чен Лэнг первым нарушил молчание, уже серьезней и искренней произнеся:

- Чен Лэнг клянется, что не помнит ничего из своей жизни, до момента пробуждения в этой комнате, лишь изредка мой разум тревожат какие-то сны, будто бы воспоминания из прошлого, но их я забываю сразу после пробуждения, остаются только отголоски эмоций и ощущений, - речь оказалась длиннее, чем он предполагал, и немного погодя, вздохнув он продолжил, легонько коснувшись прохладными пальцами кисти Син Цзюэ, от чего тот, казалось, немного вздрогнул, - и еще... Я в неоплатном долгу перед господином Фэн Син Цзюэ, за спасение, заботу и терпение, что он проявил к этому ничтожному человеку. И когда-нибудь, клянусь, я оплачу этот долг, отвечу добром на добро. Если гэгэ позволит, стану ему верным и надежным другом.

От такой откровенности в своих собственных словах, щеки стал заливать румянец, но все же взгляда он не отвел, лишь наблюдал, как теплеет взор темно-карих глаз, а холодная линия бледных губ, смягчившись, становится озорной полуулыбкой.

- А Чен Лэнг оказался не робкого десятка и нервы у тебя крепкие, - заметил Син Цзюэ, отстраняясь от собеседника и присаживаясь на кровать, - я, конечно же, не против, чтобы ты стал мне другом, но прошу, не думай, что ты мне что-то должен. К тому же, ты тоже меня не знаешь, но бросаешься такими клятвами. Ведь я могу оказаться нехорошим человеком.

- Это вряд ли. Такой человек, как Фэн-сюн не может быть плохим. Ты как солнце – яркий, согреваешь и заботишься, и так же пробуждаешь к жизни. - Осознав, что сказал что-то очень откровенное, молодой человек потупил взор, потому не увидел, как от смущения Син Цзюэ распахнул глаза и несколько раз хлопнул ресницами, не зная, что на это ответить.

В повисшей неловкой тишине, забытые пушистые зверьки, вовсю разгуливали по постели, играя, друг с дружкой, в догонялки. Обратив на них внимание, Чен Лэнг поспешил сменить тему:

- Так что же гэгэ хотел мне показать сегодня?

- Об этом потом, сначала завтрак, - но окинув взглядом молодого мужчину перед собой, немного подумав, исправился, - нет, сначала ванна.

После этих слов Чен Лэнг сконфуженно оглядел себя и поспешно стал приглаживать растрепанные волосы и поправлять распахнувшийся ворот шелковой рубахи.

Вставая, Син Цзюэ окинул взглядом кровать и не удержался от остро́ты:

- Чем занимался дагэ сегодня ночью? Ты только взгляни на свою постель! С кем ты тут кувыркался?

- Я!.. Мне жаль, наверное, мне стало жарко ночью в накидке, вот я и крутился ночь напролет. И может, все же Фэн-сюн прекратит дразнить меня всякий раз? - Чен Лэнг напустил на себя обиженную гримасу, но губы предательски дрожали от сдерживаемого смеха.

Наконец не выдержав, оба мужчины разразились звонким смехом, от неожиданности кролики спрятались за спиной Чен Лэнга, с опаской и недоверием поглядывая на хохочущего хозяина.

- А ведь знаешь, дагэ, я и не помню, когда я последний раз так весело смеялся.

Успокоившись, он наклонился и выудил из-за спины молодого человека перепуганных зверьков.

- Думаю, ты в состоянии сам встать и обуться? Я пока приготовлю воду для купания.

- Да, конечно. Спасибо и прости за беспокойство.

- Только шеньи не надевай, иди так, напротив кухни дверь в комнату для купания, это у самого входа в дом. Найдешь меня там.

Держа в руках двух пушистиков, легкой, бодрой походкой мужчина покинул комнату.

Чен Лэнг же потихоньку спустил ноги на пол, потом так же медленно встал. Головокружения не было, да и сил в теле заметно прибавилось. Правда он ясно почувствовал, что сейчас утро, и не надеть верхнюю одежду не получится, так как придется наведаться в уже знакомое строение.

Так, не спеша, обувшись и одевшись, он решил немного привести в порядок постель, расправляя простынь и одеяло. Встряхивая скомканную накидку, из складок вскользнула широкая красная лента, видимо та самая, что ранее держала его прическу. Аккуратно сложив накидку и перевязав на затылке растрепанные волосы лентой, он вышел в коридор. Две двери по левой стене по-прежнему были плотно закрыты, и молодого человека снедало любопытство и желание заглянуть за них, но воспитание и благоразумие взяло верх. Тихонько выйдя на улицу и вдохнув свежесть весеннего утра, и без того хорошее настроение вознеслось до небес. Взошедшее над горизонтом солнце, уже немного пригревало и бросало лучи на искрящуюся росой траву.

Закончив утренние процедуры и ополоснув лицо холодной водой с уличного рукомойника, он неспешным шагом вернулся к крыльцу, на котором его поджидал Фэн Син Цзюэ.

- Идем скорее, пока вода не остыла.

Молча кивнув, Чен Лэнг спокойно проследовал за другом. Только спокойствие это было напускное, на самом же деле, в мозгу била набат паника. Вчера он отделался скромным обтиранием, а сегодня! Неужели Син Цзюэ собирается его купать?

Комната для купания представляла собой небольшое прямоугольное помещение с одной дверью и тремя крохотными окошками под самым потолком, расположенными на противоположной от двери стене. В дальнем углу находился очаг, на котором можно было греть воду, по центру комнаты стояла деревянная большая бочка, по видимому игравшая роль самой ванны. Не далеко от двери, у стены приютился небольшой столик, на котором лежала стопка одежды и несколько полотенец, стояла корзина с какими-то баночками и бутыльками, пеньковая мочалка и глиняный горшок с отваром мыльного корня, а также небольшое овальное зеркало. Свет попадал только через окошки, да очаг тоже немного освещал комнату. Пахло сырым деревом, травами и эфирными маслами.

- Раздевайся, я помогу тебе снять повязки, - голос Син Цзюэ отвлек от изучения новой локации и вернул к тревожным ожиданиям. Похолодевшими от волнения пальцами, Чен Лэнг стал развязывать пояс и разные завязки на одежде. Ранее в комнате, будучи в одиночестве он уже изучил ноги и выяснил, что на них повязок нет, только несколько рубцов от резаных ранений. Решив раздеться только до штанов, молодой человек замер, сняв рубашку и оставшись с голым торсом. Син Цзюэ глянул на него и, поняв, что дальше тот раздеваться не собирается, легонько пожал плечами, и лишь стал аккуратно разматывать бинты. А закончив, сказал, что забыл кое-что принести и вышел из помещения. Мысленно вознося благодарности своему тактичному новому другу, не теряя ни секунды, Чен Лэнг сбросил оставшееся белье и как только мог, быстро погрузился в бочку.

Теплая вода пахла эвкалиптом и приятно обволакивала обнаженное тело. Не задумываясь, мужчина с головой окунулся в воду, а вынырнув, увидел вернувшегося Фэн Син Цзюэ. Тот молча стоял около столика и с улыбкой наблюдал за Чен Лэнгом.

- Я принес бальзам для волос, он придаст им блеск, и не позволит сильно путаться, - произнес он, ставя на столик небольшой стеклянный флакон с янтарной жидкостью. - Давай я вымою тебе волосы и потру спину. Дальше, я уверен, ты справишься сам.

- Я бы и с волосами справился, не будь они такими длинными, - посетовал молодой человек, - нельзя ли их как-то укоротить?

- Что ты такое говоришь? - Син Цзюэ развязал намокшую ленту, и полил на голову Чен Лэнга из ковша, а затем нанес небольшое количество мыльного отвара, - у дагэ такие прекрасные волосы, шелковистые и очень послушные. Не смей их стричь. К тому же, длинные волосы отличительный признак заклинателей и аристократов.

- Гэгэ думает, я имею отношение к кому-то из них?

- Не могу сказать с уверенностью, но сдается мне, что дагэ является адептом или даже мастером одного из закленательских орденов.

- Что же натолкнуло Фэн-сюна на подобные выводы?

- Ты сам и кое-какие твои личные вещи.

- Личные вещи? Что же при мне было?

- После завтрака я тебе все покажу. А пока просто расслабься и позволь мне закончить начатое.

Говоря мягким убаюкивающим голосом, он стал легонько массировать кожу головы и проходить мыльной пеной по всей длине волос, аккуратно промывая каждую прядку. Это дарило потрясающие ощущения. Закрыв глаза, Чен Лэнг решил насладиться происходящим, на время, выбросив все вопросы из головы. Одни только небеса знают, когда он последний раз испытывал что-то подобное, наверное, ему, точнее тогда еще ей, было лет тринадцать, когда мама Сяо Мин последний раз мыла ей волосы.

Сполоснув вымытые пряди чистой водой, а затем бальзамом, и закрепив их все той же лентой на макушке, чтобы они не мешались, Син Цзюэ принялся намыливать молодому человеку спину, плечи и шею. Прикосновение горячих ладоней немного волновало и смущало, но было приятным и отдавалось легким электрическим разрядом в низу живота. Всякий раз, напоминая себе, что теперь он мужчина и никакого скрытого смысла в происходящем быть не может, Чен Лэнг, тем не менее, не мог полностью контролировать свое тело. Поэтому к тому времени, как Син Цзюэ закончил, скулы молодого человека порозовели, а дыхание и сердцебиение участилось. К счастью, это можно было списать на нахождение в горячей воде.

- Ну, вот и все, дальше сам, - сказал мужчина, ополаскивая плечи Чен Лэнга чистой теплой водой. – Или желаешь, чтобы я продолжил? – шепнул он на ушко молодому человеку и весело подмигнул ему.

На что в тот же миг был облит изрядным количеством воды и в довершении просверлен гневным взглядом медовых глаз.

- Ха-ха! Прости, не сердись, просто ты был слишком серьезным.

Вытирая лицо и смахивая капли с волос, Син Цзюэ подошел к двери и добавил:

- На столике чистые полотенца и одежда, и не забудь, как следует высушить волосы. Я буду на кухне, если что зови.

Все еще возмущенно глядя вслед мужчине, Чен Лэнг подумал, что иногда Син Цзюэ бывает ужасно несносным, но и долго сердиться на него не получается. Думая об этом, он продолжил свои банные процедуры.

Искупавшись и подойдя к столику, чтобы взять полотенце, он заметил свое отражение в зеркале. Стройная, немного утонченная фигура, но не лишенная мужественных черт и рельефных тренированных мышц, ясно говорящих о хорошо развитой физической силе их обладателя. Не очень широкие плечи, но и не девичьи, узкая талия и таз, округлые и крепкие ягодицы и длинные стройные ноги. Кожа светлая и бархатистая. И если бы не жуткие шрамы, это тело можно было бы назвать прекрасной скульптурой небожителя, высеченной из белого нефрита.

Увиденное очень понравилось Чен Лэнгу, и удовлетворенно улыбнувшись своему отражению, он насухо вытерся. Надев чистые нижние одежды из белого шелка, распустил волосы и стал подсушивать их полотенцем, пока они не стали почти сухими. Они и впрямь были очень послушные, шелковистыми и тонко пахли пионом. Этот аромат дарил бальзам, которым Син Цзюэ ополоснул его волосы. Найдя деревянный гребень и придвинувшись ближе к зеркалу, он начал аккуратно расчесывать их прядь за прядью, разглядывая отражение своего нового лица.

Из зеркала на него смотрела пара миндалевидных глаз золотисто-медового оттенка, осененных длинными густыми ресницами. Выразительные темные брови с утонченным изломом. Немного пухлые хорошо очерченные бледно-розовые губы, со слегка приподнятыми уголками, будто на них застыла мягкая улыбка. Чуть повернув голову, молодой человек заметил под уголком левого глаза маленькую изящную родинку. Она так и приковывала взгляд, придавая внешности аристократической утонченности. А когда он улыбнулся своему отражению, на щеках появились симпатичные ямочки. В это мгновение, Чен Лэнг понял своего нового друга, который дразнил его и называл милым. Ему на самом деле несказанно повезло с красотой и грацией нового тела. И не смотря на всю мужественность, он действительно был милым, особенно когда улыбался.

Вдоволь налюбовавшись и изучив свой внешний вид, мужчина надел шеньи, на этот раз он был с длинным рукавом, серо-зеленого цвета с серой отделкой по вороту и манжетам свободных рукавов. Подвязал широкий пояс такого же серого цвета с черной шелковой вышивкой, очень тонкой работы. Рядом со столиком, на полу, оказались черные сапоги из мягкой кожи, с такой же, как на поясе, но серой вышивкой по внешней стороне голенища. Надев их, Чен Лэнг, наконец, покинул комнату для купания. Волосы собирать он не стал, так как лента была мокрой, поэтому они свободно рассыпались по плечам и спине, сияющим обсидиановым водопадом.

Заглянув на кухню, откуда тянулись аппетитные запахи, он обнаружил стоящего спиной ко входу и что-то сосредоточенно помешивающего в горшочке, Фэн Син Цзюэ. Скрестив руки на груди, Чен Лэнг, тихонько облокотился о дверной косяк и стал безмолвно наблюдать за хозяином дома. Теперь, когда он хорошо представлял как выглядит и чувствуя себя бодрым и полным сил, к тому же приведя себя в подобающий вид, уверенности в себе тоже заметно прибавилось. От чего плечи расправились, осанка стала гордой, спина прямая, подбородок чуть вздернут, а взгляд спокойный и уверенный, соответствующий мужу благородного происхождения. Все это происходило по наитию, будто тело привыкло так себя держать.

Разложив содержимое горшочка по пиалам, Син Цзюэ повернулся и окинул оценивающим взглядом молодого человека, ставя пиалы на маленький квадратный обеденный стол, примостившийся у большого окна. Приглашая, Чен Лэнга к столу он заметил:

- Как я и думал, дагэ подошла эта одежда. Хорошо выглядишь.

В этом, немного сухом замечании не проскользнуло и толики того восхищения, что захватило разум мужчины. Он много недель наблюдал за этим телом, пока лечил его и выхаживал, и понимал, что тот незнакомый человек, молод, красив и должно быть силен и смел. Но сейчас, он убедился, что Чен Лэнг воистину благородный молодой заклинатель, обладающий как внешней так и внутренней красотой и силой. Возможно узнать его истинное происхождение будет не так сложно, если только он не жил как отшельник.

Коротко кивнув и пройдя в кухоньку Чен Лэнг присел за стол, аккуратно расправив складки одеяния, и окинул взглядом утренние яства. Рисовый отвар с овощами, маринованные огурцы, ломтики вяленного мяса, пиала белоснежного риса, рисовые лепешки, да имбирный чай. Завтрак был простым и незамысловатым, но выглядел сытным и полезным.

- Прости, еда довольно простая и постная.

- Гэгэ не стоит об этом волноваться. Я благодарен и чашки риса с чаем.

Молча позавтракав, быстро, но с аппетитом, мужчины дружно убрали со стола.

- Идем, я покажу то, что обещал, - поманив за собой, сказал Син Цзюэ, выходя в коридор и направляясь к двери рядом со спальней Чен Лэнга.

--------------------

[1] Сюн 雄 (Xióng) – суффикс, означающий «старший брат». Поскольку в Древнем Китае было невежливо называть друг друга просто по именам, использовали этот суффикс, чтобы выразить свое уважение, особенно по отношению к старшим.

[2] Саньжэнь – дословно: «вольнолюбивый (ничем не связанный) человек». Часто добавляется к имени бродячего заклинателя; можете считать это чем-то вроде прозвища.

[3] Ли 里 (Lǐ) - Согласно данным востоковеда Иакинфа Бичурина, приведённым в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона, в XVIII‒XIX веках ли (она же — «китайская верста») составляла 267 саженей 6 футов, то есть 571,5 м. Стандартизированное метрическое значение — 500 метров. (1000 ли = 500 000 м).

Глава 7

Войдя следом за Фэн Син Цзюэ в открывшуюся дверь и сгорая от любопытства, Чен Лэнг стал с жадностью изучать новую обстановку. Комната оказалась очень светлой и просторной, напротив входа почти во всю стену было окно в пол с раздвижными створками, за которым виднелся настил небольшой террасы. Вдоль остальных стен высились, почти до потолка, полки с книгами и свитками, одну из стен полностью занимал стеллаж уставленный шкатулками и сундуками разных размеров и форм, некоторые из которых были запечатаны разномастными талисманами. В конце комнаты стоял письменный стол, к нему Син Цзюэ и подвел молодого мужчину.

- Это все, что было при тебе, когда я нашел тебя в реке, - пояснил он, пока стягивал со стола полупрозрачный красный шелк, которым были накрыты вещи.

На столешнице, укрытой лоскутом синей парчи, покоились аккуратно разложенные предметы и атрибуты одежды. Перво-на-перво, взгляд упал на длинный меч. Ножны его были выполнены очень искусно, из выбеленного дерева с резным орнаментом и обитые ажурными серебряными пластинами, инкрустированными белым и голубым ониксом. Рукоять двуручного меча так же была выполнена из белого гладкого оникса с металлическими обручами. Серебряное же навершие, каплевидной формы, изображало нераскрывшийся бутон лотоса, а у основания обвивался серым шелковым витым шнуром с длинной, в шесть цуней, кистью, украшенной тремя крохотными речными жемчужинками. Гарда, плотно прилегающая к ножнам, имела форму двух перекрещенных полумесяцев, один из которых был из белого, другой из черненого серебра. Без лишнего изыска и выполненный в спокойных холодных цветах, этот меч мог показаться несколько простым, но не был лишен утонченности и благородства.

Пробежав кончиками пальцев по ножнам, слегка касаясь резьбы на теплом дереве и прохладного камня и металла, Чен Лэнг вопросительно глянул на Фэн Син Цзюэ.

- Это твой меч, конечно, ты можешь взять его, - поняв безмолвный вопрос, ответил Син Цзюэ, внимательно наблюдая за каждым движением своего гостя.

Чен Лэнг же с осторожностью и чуть неуверенно взял в руки меч и стал медленно вытаскивать его из ножен. Показался белоснежный сияющий прямой клинок, на серебристом металле которого, вдоль дола, были выгравированы письмена:

«Осенняя луна в струящейся воде.


Безмолвие всё озеро накрыло.


Лишь лотос что-то тихо шепчет мне,


Но голос ветра не дает расслышать».

В конце стиха была гравировка печати. Сам клинок был легок и идеально заточен. Проведя пальцем по письменам от гарды до острия, Чен Лэнг вдруг ощутил, что лезвие, будто слегка вибрирует, как от легкого электрического напряжения, это было странным и не объяснимым, но от чего-то приятным и каким-то знакомым чувством. Словно от кончиков пальцев, по венам в самое сердце протекал поток тепла, не смотря на то, что металл клинка был холодным. Замерев на мгновение и попытавшись прислушаться к своим ощущениям, молодой человек все же решил пока не заострять на этом внимания. Вернув меч в ножны и бережно положив его обратно на стол, он приступил к изучению остальных вещиц.

Там был широкий атласный пояс ню [1] глубокого синего цвета, и тонкий белый кожаный ремень с серебряной пряжкой и тремя тонкими цепочками на ней. Рядом лежала круглая подвеска из белого нефрита, на одной стороне которой, умелой рукой настоящего мастера, были вырезаны два крапа в форме Инь-Ян, на обратной какой-то символ, значения которого, мужчина не понял. Подвеску украшал алый шнурок с шелковой кистью и маленький серебристый колокольчик, но последний был помят, словно его ударили камнем.

Так же там были несколько бумажных талисманов исписанных киноварью, коробочка с сушёными травами и два простых, ничем не украшенных, серебряных наруча.

Изучив все эти необычные вещицы, Чен Лэнг, наконец, поднял взор на Син Цзюэ и стал сыпать вопросами:

- Фэн-сюн, что это за символ? – спросил он, показывая на подвеску.

- Это печать заклинания, насколько я могу судить, она служит для накопления духовных сил. Эта подвеска довольно сильный духовный инструмент.

- Хмм... Духовный... То есть, гэгэ хочет сказать, что на самом деле есть что-то помимо обычных физических сил человека? Это же... Как такое возможно? Я совсем ничего не понимаю, но в тоже время, мне кажется это знакомым.

На самом деле, он имел представление о таких вещах, но как именно обстояли дела в подобной сфере тут, в этом мире, Чен Лэнг не мог знать. Да и, раз он «потерял» память, то нет ничего удивительного в том, что он просит все ему разъяснить.

- Не волнуйся об этом, я все тебе объясню. И мне кажется, что тело у дагэ помнит куда больше, чем разум. Не пытайся силой вернуть свою память, возможно, твой разум решил сберечь себя, забыв нечто ужасное.

Было в этих словах что-то неуловимое, словно последняя фраза была адресована вовсе не Чен Лэнгу. Будто сам Син Цзюэ желал также забыть нечто ужасающее, но не мог, как ни старался.

- Почему гэгэ уверен, что этот меч принадлежит мне?

- Он тебя не покинул, - весьма расплывчато ответил Син Цзюэ.

- То есть? – в недоумении вскинув брови, переспросил Чен Лэнг.

- То есть, он остался при тебе, а не утонул где-то в глубоких и бурных водах Бэй Мо Хэ, хотя шнур на ножнах оборвался. Он следовал за тобой, - видя все более недоумевающий взгляд молодого человека, Син Цзюэ сам стал сомневаться, действительно ли меч принадлежал Чен Лэнгу, - Скажи, дагэ, ты что-нибудь ощутил или заметил что-то странное, когда коснулся меча?

- Даже не знаю, - в задумчивости запрокинув голову и потирая кончиками пальцев точеный подбородок, протянул молодой человек, - Он оказался очень легким и красивым, искусная гравировка на клинке, да и сам стих очень загадочен и проникновенен. Что же еще. Кажется, лезвие немного вибрировало, впрочем...

- Стих? – перебил его мужчина.

- Да. Вот взгляни, - Чен Лэнг снова высвободил клинок из ножен и указал Син Цзюэ на гравировку. Но тот лишь покачал головой.

- Теперь я с уверенностью могу сказать, что меч принадлежит Чен Лэнгу, - усмехнувшись, он легонько похлопал молодого человека по плечу, - те письмена, что ты видишь, это духовное заклинание, что связывает меч и его владельца, их может видеть только тот, кто связан с клинком душой. Не говори мне, что там написано, это будет не правильно, мы не настолько близки.

Услышанное, ввело мужчину в замешательство. Если он с мечом связан духовно, как же объяснить то, что меч все равно его признал, при том что душа теперь в этом теле совсем другая. Решив подумать об этом ночью, он продолжил расспросы:

- Выходит у меча тоже есть душа?

- Да, и у твоего меча обязательно есть имя.

- И как же мне его узнать.

- Спроси у него сам.

- Фэн-сюн должно быть сейчас шутит, - с недоверием уточнил Чен Лэнг.

- Ха-ха, да я действительно шучу, - одарив кривой озорной улыбочкой своего нового друга, Син Цзюэ поинтересовался, - будут ли у дагэ еще вопросы? Я расскажу и объясню все что смогу.

- Я не вижу тут одежды, где она?

- От твоих одежд мало что осталось, они были изрезаны и изодраны, вдобавок перепачканы запекшейся кровью и речным илом. Пусть Чен Лэнг меня простит, но я ее сжег, остался только пояс и наручи. Даже обувь пострадала.

- Я что, побывал в мясорубке? – пробубнил себе под нос молодой человек, поёжившись от представившейся картины, но Син Цзюэ все же расслышал.

- Что такое мясорубка?

- А? Прости... так, игра слов. А что за одежда сейчас на мне?

- Это принадлежит одному из моих учеников, у вас схожая комплекция и рост.

- Прости, а сколько лет твоему ученику?

- Пятнадцать.

- ...

Увидев сложное выражение лица Чен Лэнга, Фэн Син Цзюэ, с трудом подавил смех и как можно беззаботнее бросил:

- Он малость крупноват для своего возраста, но я рад, что у меня, благодаря этому, нашлась одежда для дагэ.

- Мгм.

- И не волнуйся, он не обидится, что ты надел его вещи. К слову, я дал ему задание приобрести для тебя новые одежды.

- Мне очень неловко, гэгэ уже столько для меня сделал. Как я смогу отплатить?

- Я уже говорил тебе о том, что бы ты не чувствовал себя должным. Но если хочешь быть полезным, просто помогай мне по хозяйству.

- О! Это мне точно не сложно. Я даже могу приготовить обед.

- Серьезно? Это будет интересно. Что ж, давай выпьем чаю на улице и я расскажу тебе кое что о заклинателях, глядишь ты и сам что-нибудь вспомнишь.

Чен Лэнг кивнул в знак согласия и уже развернулся, что бы выйти из комнаты, как Фэн Син Цзюэ его окликнул:

- Сяо Чен [2]!

Обернувшись, молодой человек увидел, как Син Цзюэ протягивает ему меч.

- Фэн-сюн?

- Возьми-ка его, хочу кое что проверить, - мягко улыбаясь, мужчина вложил в ладонь Чен Лэнга зачехленный в ножны меч, а сам прошел мимо и подошел к стеллажу с сундуками, что-то ища.

Стоя в ожидании, молодой человек стал снова изучать резной узор на ножнах, и вдруг услышал со спины тихий голос:

- Прошу дагэ меня простить.

По спине пробежал неприятный холодок и еще не оборачиваясь он почувствовал как к его горлу стремительно приближается холодная сталь клинка.

--------------------

[1] Матерчатый пояс, который обвивал талию и завязывался спереди тонкими тесемками, либо подпоясывался более тонким кожаным поясом "гэдай", мог украшаться металлической пряжкой. А сбоку к нему прикрепляли "шоу" — цветные шнуры с нефритовыми украшениями.

[2] Сяо 小 (Xiǎo) – обращение к молодому человеку, который младше говорящего.

Глава 8

Мысли одна за другой проносились со скоростью света, но тело реагировало еще быстрее. Стремительным движением, обнажив свой меч и развернувшись, Чен Лэнг с легкостью блокировал удар. Комнату наполнил звон металла, и озарила яркая вспышка света. От двух скрещенных мечей исходила почти осязаемая воинственная аура. Устремив пристальный, полный негодования, взгляд на оппонента, молодой человек не мог определиться, что больше он испытывает: горечь обиды, удивление или азарт. Но удивляться, как и веселиться, времени не было, Син Цзюэ в один миг сменил положение и нанес следующий удар, целясь в грудь сопернику. Оружие в руке слегка завибрировало, словно в нетерпении, словно рвалось в бой, и Чен Лэнг, повинуясь инстинктам, ловко уйдя из-под атаки, снова заблокировал чужой меч, а ножнами атаковал Фэн Син Цзюэ под дых. Однако цели удар не достиг, соперник, легко оттолкнувшись от пола, переместился в дальний конец комнаты. Но волна духовной силы, что была вложена в контрудар, последовала за мужчиной и, врезавшись в стеллаж, смела с него несколько небольших шкатулок. Комнату заполнил грохот упавших коробочек и звон металла, по полу рассыпалось содержимое шкатулок и легкими перышками разлетелись десятки бумажных талисманов, которые до сего момента аккуратной стопкой были сложены на полке.

Син Цзюэ опустил меч и примирительно поднял свободную руку, немного виновато улыбнулся, затем сделал глубокий вздох, почесывая подбородок.

- Как-то я не рассчитывал, что эта затея повлечет за собой такие беспорядки, - медленно вернув свой меч в ножны, он спокойной продолжил, - могу я и тебя попросить убрать оружие?

- А стоит мне это делать? – холодным тоном спросил Чен Лэнг, не сводя с собеседника глаз, в которых плескался ледяной океан.

- Понимаю твое недоверие. Однако и ты должен понимать, что если бы я действительно хотел тебя убить или покалечить, какой смысл был вообще тебя спасать и лечить?

- Тогда к чему было это представление? – все еще настороженно глядя на Син Цзюэ, мужчина все же зачехлил меч.

- А дагэ еще не понял?

- Догадываюсь. Но, если бы мои инстинкты не сработали? – неосознанно он потер участок шеи, куда мог прийтись первый удар, - Гэгэ залатал бы меня снова? Если бы осталось, что латать...

- Я смог бы вовремя остановиться, все было под контролем, прошу Сяо Чена поверить мне на слово, - приближаясь к мужчине, он мягко улыбнулся и продолжил, - но то, что произошло, меня поразило, это превысило все мои ожидания. Диди прекрасно владеет искусством меча, да и духовная сила бьет ключом. Прекрасная техника боя.

Чен Лэнг и сам до сих пор прибывал в некой прострации от случившегося. Да, конечно, внезапная атака Син Цзюэ очень удивила и даже напугала. Но больше всего он удивил себя сам!

В средней школе Сяо Мин занималась карате, и была отнюдь не последней ученицей, даже несколько раз занимала призовые места на межшкольных соревнованиях. Потому Чен Лэнгу были хорошо знакомы ощущения, что охватили его во время схватки. Но та реакция и инстинкты, что были отточены прежним хозяином долгими тренировками, позволяли телу двигаться с поразительной скоростью, легкостью и грацией. Чувства обострились в несколько раз, сила наполняла каждую клеточку. А меч, будто являлся продолжением руки, так привычно он лежал в ладони. Они были словно дополнением друг друга. И та странная энергия, которая буквально пропитывала все его тело и будто шла от самого сердца, неужели это и есть та самая энергия ци, о которой он так много читал. И именно эта сила навела такой беспорядок в комнате. Вот только ничего из этого не помогло добраться до Син Цзюэ в схватке.

- Тогда почему же я ни разу не попал по Фэн-сюну? – изогнув одну бровь, вопросил мужчина, несколько разочарованным тоном.

- Ха-ха, тебе так хотелось пустить мне кровь? – рассмеялся, Син Цзюэ, - похоже, я здорово тебя разозлил. К слову, я ведь тоже не смог тебя даже задеть, - и уже более серьезным тоном добавил, - Но я еще раз прошу меня простить.

Он почтительно сложил перед собой руки и склонился в вежливом поклоне.

- Что ж, по крайней мере, это оказалось очень волнительно и даже весело, - сдался Чен Лэнг, и смягчив тон голоса, предложил, - давай я помогу прибраться.

- Спасибо, но не волнуйся, тут я справлюсь сам. Если хочешь помочь, вскипяти воду для чая. Чуть позже мы присядем в садовой беседке и обсудим все накопившиеся вопросы.

- Хорошо, - коротко кивнув, не стал спорить Чен Лэнг.

Он с неохотой вернул меч на стол, словно не желая с ним расставаться, напоследок пробежав пальцами по рукояти и потеребив шелковую кисть. Лишь несколько минут назад, он был словно живой в его руках, горячий, нетерпеливый и воинственный, жаждущий битвы и обязательно победы. А теперь, вернувшись обратно на стол, меч являл собой лишь искусно сработанное оружие из металла, камня и дерева.

Прошествовав к выходу из комнаты, Чен Лэнг украдкой бросил любопытный взгляд на разбросанные по полу вещи. Там были уже знакомые ему исписанные киноварью талисманы, несколько нефритовых подвесок, крохотные запечатанные сургучом свитки, небольшие кинжалы длиной с мужскую ладонь и множество разных по цвету и размеру мешочков, затянутых шелковыми шнурами.

Уже находясь в дверном проеме, мужчина вдруг обернулся и бросил на Син Цзюэ взгляд полный азарта:

- Гэгэ!

Взволнованный голос Чен Лэнга и загадочный огонек, пляшущий на дне медовых глаз, выбили весь воздух из легких Фэн Син Цзюэ.

- Д-да? – сдавленным голосом отозвался он.

- Эмм, могу я попросить тебя кое о чем?

- Конечно, если это будет в моих силах.

- Могли мы бы когда-нибудь снова это повторить?

- Повторить?... ЭТО?... – несколько растерявшись, Син Цзюэ сам не понял, от чего вдруг смутился.

- Ну, сразиться. Потренироваться. Устроить спарринг. Не знаю, как лучше выразиться, - поспешил прояснить свою просьбу, мужчина.

- Ах, вот ты о чем, - переведя дыхание и озарив лицо яркой улыбкой, Фэн Син Цзюэ пообещал, - мы обязательно еще устроим с тобой поединок и не раз. Ты интересный противник, с тобой точно не будет скучно и придется выкладываться на полную! Только чуть позже, не забывай, всего сутки прошли, как дагэ пришел в себя.

- Отлично, - ответив собеседнику такой же лучезарной улыбкой, Чен Лэнг, наконец, покинул комнату и направился в кухоньку.

* * *

Обдуваемая со всех сторон, открытая беседка, дарила покой и уют, прикрывая от жарких полуденных лучей весеннего солнца. День сегодня выдался очень теплый, на лазурном небе не было ни облачка. Вокруг шелестел ветерок, запутавшись в молодой листве. От распустившихся бутонов цветущей сливы тянулся тонкий аромат, и было слышно, как тихонько жужжали трудолюбивые пчелы. Двух мужчин, сидящих на деревянных скамьях, разделял небольшой квадратный столик, на котором стоял глиняный чайничек и пара чаш, с ароматным зеленым чаем. Они вели неспешную и спокойную беседу, а вокруг сновали туда-сюда с дюжину разномастных кроликов.

В основном говорил Фэн Син Цзюэ, лишь изредка Чен Лэнг задавал короткие вопросы, что-то уточняя.

С течением беседы все больше вырисовывалась картина мира, куда необъяснимым образом попала заблудшая душа Сяо Мин.

Мир этот отдаленно напоминал мир Древнего Китая, в те времена, когда он еще был раздроблен на мелкие княжества и царства. Люди, населявшие его, так же делились на разные сословия: монархи и дворянство, военные, аристократия и чиновники, торговцы и крестьяне, и так же, как и во всех мирах и во все времена, здесь существовали богачи и бедняки. Но выделялся еще один слой населения. Культиваторы Ци [1], или, как их привыкли называть простые люди - заклинатели. Люди, что долгим и упорным трудом совершенствовали тело и дух, изучающие боевые искусства и следующие даосским практикам. С детского возраста они учились управлять потоками ци, и уже к двенадцати годам многим из них удавалось из потока светлой энергии формировать в даньтяне [2] ядро духовной силы, что называли "океаном ци" или "золотым ядром" в зависимости от стадии культивации. Чем выше была степень культивации, тем выше было мастерство владения различными боевыми техниками и умение управлять и владеть собственным телом и чувствами, и собственно духовными силами. Издавна такие мастера объединялись в группы, где поддерживали друг друга на пути самосовершенствования и иногда они брали себе учеников. Но позже стали появляться кланы и более крупные родовые ордена, состоящие из нескольких кланов, во главе которых находился более могущественный род. Династии таких орденов брали начало от великих мастеров, которые прошли весь путь просветления до стадии бессмертия.

Если кланы существовали лишь за счет семейной преемственности, то ордена имели в своем составе до четырех семейных кланов, часто являющихся побочными ветками основного рода, либо кланами побратимами. Также, при орденах не редко существовали заклинательские школы, где сызмальства, училось подрастающее поколение ордена и куда набирали учеников извне, но к их отбору подходили очень тщательно, такие дети должны были обладать выдающимися талантами, чтобы быть замеченными.

И если от бандитов, разбойников и вражеских солдат воинствующих княжеств и царств народ защищала регулярная армия, управляемая монархами, то от всевозможной нежити, демонических порождений и всего потустороннего, защищали именно заклинатели. Ведь они обладали способностями, превосходящими обычных людей. Их чувства были острее, реакция быстрее, выносливость выше, а духовные силы были способны противостоять темной энергии инь исходящей от нежити.

Среди кланов и орденов, не редко встречались такие, что выбрали одну, узкую направленность и совершенствовали ее до высочайшего уровня. Одни изучали практики исцеления тела и души. Другие уделяли большее внимание боевым техникам и совершенствованию физической силы и выносливости. Третьи с головой уходили в улучшение заклинаний и изучение природы нежити, таких, правда, часто обходили стороной, считая, что эти заклинатели слишком тесно связаны с темными силами, рискуя ступить на скользкий темный путь. Были и такие, кто старался объять все сферы, но это могли себе позволить лишь крупные ордена, славящиеся талантливыми мастерами и адептами.

Тем не менее, встречались и бродячие заклинатели, кои не принадлежали ни одному ордену или клану, жили они чаще всего жизнью отшельников, полностью посвятив себя самосовершенствованию и крайне редко беря себе учеников. Такими бродячими заклинателями обычно становились ученики таких же отшельников, либо мастера орденов и кланов, решивших найти свой собственный путь.

Все заклинатели, подчинялись только законам и заветам мира культиваторов ци. Они ничем не были связаны с монархами и чиновниками тех местностей, где обитали и лишь могли иногда оказывать посильную помощь при крайней необходимости и соответствующей оплате. Словом время от времени они выступали в роли наемников, но ответ держали только перед советом великих мастеров, во главе с Верховным Заклинателем. У культиваторов существовал свой собственный свод законов, устав, свои исторические устои и ценности. И, как и в миру, встречались те, кто жаждал власти и был полон тщеславия, кто-то желал лишь безбедной и роскошной жизни своему клану, а кто-то мечтал жить свободно и просто помогать страждущим.

Смочив горло чаем, после продолжительного рассказа, Син Цзюэ ждал очередных вопросов от собеседника. Но Чен Лэнг долго хранил молчание и лишь тихонько попивал чай. Словно крепко задумавшись над всем услышанным, нахмурив брови, он глядел на прозрачные воды реки, что протекала на окраине сада.

- Могу ли я предположить, что Фэн-сюн как раз является таким бродячим заклинателем? – нарушил свое молчание молодой мужчина, прокручивая в тонких пальцах опустевшую чашку.

- Думаю именно так меня и можно назвать, хотя я не достиг звания мастера в свое время, - ровным, ничего не выражающим тоном ответил Син Цзюэ.

- И гэгэ обучает своих учеников именно заклинательскому ремеслу?

- Верно. По началу, я даже не думал о том, чтобы кого-то обучать, но эти три прилипалы не давали мне проходу после...кхм...некоторого инцидента. Пришлось взять их под опеку.

Чен Лэнг бросил испытующий взгляд на мужчину, но тот сделал вид, что ничего не заметил и не стал дальше вдаваться в подробности, снова пригубив ароматный напиток, а Чен Лэнг не стал дальше любопытствовать на эту тему. Хотя страсть, как хотелось узнать, что за инцидент заставил «этих трех прилипал» просить его об ученичестве. Он только поинтересовался:

- Смею ли я спросить? Фэн-сюн так же учился у мастера отшельника или покинул какой-то клан, прежде чем сам стал бродячим заклинателем?

Чен Лэнгу сперва показалось, что собеседник не услышал вопроса и только собрался его повторить, как заметил, что выражения лица Син Цзюэ застыло, словно ледяная фарфоровая маска. И только потемневший взгляд, и плотно сжатые губы выдавали его истинные эмоции. После долгого молчания, Фэн Син Цзюэ с резким вдохом встал, и в два шага спустился к реке. Чен Лэнг не был уверен, стоит ли пойти следом или тактично остаться в стороне. Он уже понял, что затронул какую-то болезненную тему.

Решив все же присоединиться к приятелю и просто невзначай сменить течение разговора, он так же спустился на берег реки усыпанный мелкими камушками. Однако замер в нерешительности, заметив, как побелели костяшки пальцев на сцепленных за спиной руках Син Цзюэ. От чего-то очень захотелось протянуть руку и коснуться ладонью плеча, в молчаливом дружеском жесте поддержки и участия.

Услышав шорох легких шагов за спиной, мужчина все же взял себя в руки и обернулся. На него смотрела пара выразительных и взволнованных глаз, а белоснежная рука застыла в воздухе на полпути к Син Цзюэ в робком жесте. Легкий ветер играл с длинными прядями распущенных волос и развевал широкие рукава и длинные полы одеяний. На фоне цветущего сада все это выглядело очень трогательно, и Фэн Син Цзюэ сам не заметил, как немного успокоившись, улыбнулся товарищу и протянул ему в ответ руку.

- Прости Сяо Чен, все хорошо. Просто не спрашивай меня о прошлом, ладно? - легонько сжав его ладонь, Син Цзюэ улыбнулся еще теплее, - идем, я покажу тебе, где обитают мои питомцы. И это я про кроликов, а не про учеников, - попытавшись шуткой разрядить обстановку, мужчина двинулся в сторону дома.

Он прошел всего с полдюжины шагов, как ощутил легкое касание к запястью и замер не оборачиваясь.

- Прости... - чуть слышно прошептал Чен Лэнг у него за спиной, - мне не следовало проявлять излишнее любопытство, я не хотел расстроить гэгэ.

- Брось! Правда, все нормально! Это ты меня прости, что заставил волноваться. Ведь к тебе мое прошлое не имеет никакого отношения, так что не тебе извиняться за то, что я поддался эмоциям, - он обернулся, и на лице его сияла привычная озорная улыбка, - я ведь сам велел тебе спрашивать, все, что захочешь. Не бери в голову. Идем, покормим это мелкое любвеобильное зверье.

От внимания Чен Лэнга не ускользнуло, что Син Цзюэ уж слишком пытается казаться бодрым и беззаботным, но продолжать эту тему смысла больше не было. С такими мыслями, он плечом к плечу, легко зашагал рядом с мужчиной.

За домом, если обойти его справа, оказалась широкая открытая лужайка, на которую выходило большое окно с библиотеки и окно поменьше с еще не изведанной комнаты. Но как мог предположить Чен Лэнг, это была спальня самого Син Цзюэ. Лужайку эту окаймляли заросли дикой ежевики, и на самой кромке поляны в тени высокого кустарника спрятался приличных размеров, деревянный кроличий домик.

Пока мужчины дружно кормили подоспевших кроликов свежей капустой и морковью, Чен Лэнг снова завел беседу.

- Ранее, когда гэгэ предложил посмотреть место обитания кроликов, мне действительно стало интересно, а где же живут твои ученики, когда приходят? Или они каждый раз спускаются с горы к концу дня?

- Нет, до ближайшего поселения отсюда почти день пути. Так что бывает, что они живут здесь по несколько месяцев. Их хижина стоит отдельно, там, - он небрежно махнул рукой куда-то влево, - чуть ниже, за рощей. Все же иногда они бывают довольно шумные, хоть с возрастом, малость, и остепенились. Я больше предпочитаю тишину и уединение.

- Тогда я постараюсь не слишком долго стеснять милостивого...

Но не успел он закончить фразу, как его перебили:

- Сяо Чен вдруг решил меня оставить? Разве диди будет шуметь и надоедать? А как же желание иногда состязаться и быть полезным?

Под напором сыплющихся на голову вопросов, Чен Лэнг лишь растеряно хлопал глазами и смущённо топтался на месте, он совсем не ожидал такой реакции.

- Нет... Я лишь не хотел злоупотреблять гостеприимством. Я вовсе не собирался отказываться от своих слов, - немного помолчав, он все же сказал, - Но мне бы хотелось узнать, кто же я и что со мной случилось. Но живя тут, мне вряд ли это удастся.

Одна бровь вопросительно изогнулась, и лукавая ухмылка озарила лицо.

- И ты полагаешь, я тебя отпущу?

--------------------

[1] Ци - жизненная энергия.

[2] Даньтянь - это основа всей энергетической системы человека, резервуар энергии в теле. Сохраняя энергию в даньтяне, мы можем в любое время получить к ней доступ.

Если этого не делать, ци рассеивается и не может быть использована. Поэтому даньтянь часто называют "океан ци". Верхний Даньтянь находится в головном мозге - наполняясь энергией, возможности мозга возрастают. Здесь хранится духовный разум. Средний Даньтянь – в области сердечного центра. Нижний Даньтянь – расположен в брюшной полости, 3-4 см. ниже пупка и 4 см. вглубь. Он помогает соединиться с энергией Земли, укорениться. В природе так же – чем выше дерево, тем глубже корни уходят в землю.

Глава 9

И как это понимать?!Стараясь осмыслить услышанное, Чен Лэнг не мигая смотрел на товарища. Весь его вид говорил о крайнем замешательстве. А еще, он очень надеялся, что что-то не правильно понял.

Глядя на растерянного молодого человека Син Цзюэ, кажется, осознал, что выразился несколько необдуманно.

- Эмм. Я, совсем не то имел в виду, что ты мог подумать, - стал поспешно оправдываться Фэн Син Цзюэ, выставив ладони перед собой в примирительном жесте.

Чен Лэнг на это лишь вопросительно приподнял брови, скрестив руки на груди, молча требуя объяснений.

- Как я могу тебя отпустить сейчас? Во-первых, ты совсем недавно пришел в себя после глубокой комы. И не смотря на твое бодрое самочувствие сейчас, потребуется время, чтобы полностью восстановиться и снова научиться управлять своими духовными силами. Во-вторых, мы даже не знаем с чего начать поиски. Нет никаких зацепок, ну кроме того, что ты видимо откуда-то с севера. И в-третьих...

Вдруг он замолчал.

- В-третьих? – не удержался Чен Лэнг, склонив голову набок.

- Не хочу отпускать тебя одного. Я бы хотел отправиться с тобой. Признаюсь, я давно нахожусь в уединении и немного заскучал, а тут такая занимательная история. И еще... если я тебя просто отпущу, то могу так никогда и не узнать, каково же настоящее имя Сяо Чена.

- Хмм... - что-то обдумывая, протянул Чен Лэнг. На самом деле внутренне он ликовал, так как и сам очень не хотел путешествовать в одиночестве, совсем не зная мира, да и Син Цзюэ казался отличным кандидатом в спутники: сильный, умный, знает медицину, надежный, веселый, весьма легок в общении, разве может повезти больше? Спрятав поглубже свои эгоистичные мысли, он буднично произнес, - Фэн-сюном движет довольно необычная причина отправиться со мной, но я буду только рад, если гэгэ будет рядом.

Чен Лэнг склонился в вежливом поклоне, а снова глянув на Син Цзюэ, спросил:

- Однако, как же твои ученики?

- Тебе не стоит об этом тревожиться, я придумаю, чем их занять на время моего отсутствия.

В его глазах мелькнул тиранический огонек, а на губах заиграла еле заметная зловещая кривая ухмылка. Чен Лэнг уже заранее не позавидовал ученикам, видимо их шифу [1] был очень строгим наставником с диктаторскими замашками. Как, скажите, в одном человеке могло уживаться столько разных граней характера?

- Тогда, возвращаясь ко второму пункту. Почему Фэн-сюн думает, что я с севера?

- Тебя принесли воды реки, что течет с севера, цвет кожи и светлый оттенок глаз, как у северянина. Но, конечно, это только предположение и подобные выводы могут быть ошибочными. Ты можешь оказаться потомком северян, но родиться и жить на юге или востоке, а может и в Центральных равнинах, и просто отправиться путешествовать на север. Вариантов, как видишь огромное множество.

- Но Фэн-сюн уверен, что я заклинатель, верно?

- Да. Тут у меня сомнений нет.

- Может ли Фэн-сюн ответить, как много кланов или орденов могут быть связаны с водой или имеют расположение у воды?

На лице Син Цзюэ мелькнуло сложное выражение, но это длилось лишь мгновение, так что вполне могло просто показаться.

- Почему ты спросил об этом?

- Гэгэ просил не говорить содержание стиха на мече, но печать в конце текста... На ней изображен лотос и два карпа. И нефритовая подвеска с карпами. Я подумал, это может иметь какое-то отношение к месту, где я обучался или жил.

- Оплот заклинателей находящийся у воды, говоришь? – задумчиво произнес Фэн Син Цзюэ, - Что ж, это вполне логично, и если начать двигаться в этом направлении, то можно значительно сократить список мест для поиска.

- Значит таких не много?

- Нет, гораздо меньше чем остальных. Может около трех-четырех десятков.

- И это не много?!

- Ну, всего их около полутора сотен разбросано по территории многих княжеств и это только наиболее крупные. Но так как поиски можно начать с севера, будет и того меньше. Подождем, когда вернутся мои ученики. Есть среди них один книжный червь, уверен, он сможет дать исчерпывающую справку.

Закончив с кормлением крольчат, мужчины немного прогулялись по поляне до окраины рощи. Син Цзюэ показал ему небольшой, но аккуратный домик, что стоял ниже по склону в пяти минутах ходьбы от основного дома. Там и обитали трое учеников.

После осмотра окрестностей, они вернулись в дом, и Фэн Син Цзюэ ознакомил Чен Лэнга с книгами и свитками, кои в большом количестве хранились в кабинете. И снова Чен Лэнг поблагодарил небеса за сотни прочитанных исторических книг и энциклопедий, иначе читать древнекитайские иероглифы было бы весьма затруднительно. Хотя даже с таким багажом знаний, встречались символы совершенно не знакомые, и их значение можно было понять исключительно по контексту.

Вспомнив свое обещание, Чен Лэнг предложил заняться обедом. И после краткого инструктажа на предмет нахождения кухонной утвари и того, какие продукты есть в наличии и где они находятся, каждый разошелся по своим делам.

Фэн Син Цзюэ отправился обратно в кабинет и плотно прикрыл за собой дверь, попросив пока его не беспокоить и позвать, когда все будет готово.

Чен Лэнг же, осмотрев бесхитростный набор имеющихся продуктов, приступил к готовке, благо опыта "ему" в этом было не занимать, ведь Сяо Мин с семнадцати лет стала жить сама.

Спустя чуть больше часа, по коридору поплыл манящий аромат готовящихся блюд, этот запах проникал сквозь щелки деревянной двери кабинета, и дразнили обоняние Син Цзюэ, разжигая аппетит.

Еще через час послышался робкий стук в дверь библиотеки.

- Гэгэ, обед готов. Через сколько можно подавать на стол? - послышался чуть приглушенный голос Чен Лэнга.

- Спасибо. Я сейчас буду.

Вернувшись на кухню и накрыв на стол, молодой мужчина стал ожидать хозяина дома, от чего-то нервничая. Понравится ли ему его стряпня?

На столе стояло несколько пиал: одни были наполнены белоснежным рисом, другие две благоухали крепким бульоном на вяленых свиных ребрышках с сушеным корнем лотоса, ростками папоротника, редькой и зеленым луком. Из горшочка, накрытого крышкой, тянулся пряный аромат тушеной свинины, приправленной имбирем, острой маринованной капустой, душистым перцем и гвоздикой. И испускали пар, лежащие внушительной стопкой на деревянной доске, горячие лепешки цун юбин [2].

Как раз, когда Чен Лэнг разливал чай по чашкам, в кухню вошел Син Цзюэ.

- Ммм, какие чудесные ароматы! Только сейчас я понял, насколько же голоден, - окинув блюда оценивающим взглядом, и облизнувшись, увидев горячие лепешки, Фэн Син Цзюэ поинтересовался, - откуда же у Сяо Чена такое мастерство в готовке?

- Сам не представляю. Просто знаю, как это готовить и все. Впрочем, думаю надо сначала попробовать, вдруг получилось не очень, - протягивая приятелю палочки для еды и пустую пиалу для закусок, Чен Лэнг пристроился за столом напротив Син Цзюэ и замер в ожидании вердикта.

Опробовав на вкус похлебку, пару кусочков тушеной свинины и отведав лепешку, мужчина долго хранил молчание, будто нарочно нагнетая обстановку. Потом вдруг закашлялся и в три глотка осушил чашку с чаем. У Чен Лэнга аж руки похолодели, неужто настолько не вкусно? А может специй много, или мясо слишком жесткое?

- Ну что ж, я могу смело заявить, что ты мог бы стать отменной женой!

Округлив глаза, Чен Лэнг уставился на собеседника. А тот в свою очередь залился звонким смехом.

- Кажется, я просил гэгэ, не дразнить меня, - буркнул себе под нос Чен Лэнг и приступил к трапезе, бросив товарищу, - приятного аппетита.

- Прости, не удержался. Но это действительно вкусно! Я чуть язык не проглотил.

Извинившись за свой веселый нрав, Син Цзюэ также стал с аппетитом поглощать ароматный суп вприкуску с закусками и лепешками, стопка которых таяла буквально на глазах."А у Фэн-сюна здоровый аппетит", не без удовольствия отметил про себя молодой мужчина, радуясь, что можно будет проявить чуть большую смелость в готовке.


За обедом мужчины продолжали неспешную беседу. Чен Лэнг расспрашивал о мечах, откуда они берутся у заклинателей, как они выбирают хозяина или заклинатель сам выбирает себе меч. Кто дает ему имя.

Оказалось, в ходе культивирования, все начинают с обычных бамбуковых мечей, постепенно переходя к металлу, так как наполнять духовной энергией металл сложнее, чем природный "живой" материал. Полностью сформировав все три даньтянь: верхнее, среднее и нижнее, культиватор переходит к следующей стадии самосовершенствования, а именно, формированию "золотого ядра", это умение сливать воедино все три духовные сферы, и полностью контролировать весь поток ци в своем теле и вокруг себя, контролировать свои духовные меридианы. Не все заклинатели доходят до этой стадии, но овладев этим мастерством, они приступают к выковке собственного меча. Конечно, это не значит, что они сами стоят у горна и бьют молотом по наковальне, это скорее похоже на попытку влить в сосуд воду. Только сосудом в данном случае является уже выкованный меч, а водой энергия ци. И если правильно не настроиться на духовные волны меча, то энергия "проливается" из него, словно сквозь решето. Но в случае идеального совпадения, влитая энергия ци проявляется письменами на клинке, что означает - меч принял своего владельца, и эти письмена своего рода клятва верности друг другу. Все это достигается путем долгих медитаций в уединении. Кто-то тратит на поиски меча несколько дней, кто-то месяцы, а некоторые культиваторы годами стараются "выковать" свой клинок. А имя ему дает уже сам заклинатель. Отныне меч становится заклинателю самым верным боевым товарищем и с годами их связь лишь крепнет, улучшая навыки друг друга.

Чен Лэнг слушал с упоением, и сердце в волнении забилось чаще. Ему безумно захотелось вновь прикоснуться к своему мечу. Он не мог описать и объяснить это чувство. Напоминая себе, что не он его истинный хозяин, он все же уже раз испытал единение с этим духовным оружием, что вселяло надежду на их дальнейшую дружбу.

Поговорив еще немного на различные темы, такие как: географические расположения наиболее крупных княжеств; где располагается Великий Дворец БаЧжичже [3] совета мастеров с Верховным заклинателем во главе; как долго длится весна и лето в эти горах и так далее, приятели закончили трапезу и Чен Лэнг вызвался сам все убрать.


* * *


Солнце клонилось к горизонту. Из-за цепи высоких гор, что охватывали долину кольцом, темнело довольно рано. Дневное тепло сменилось вечерней прохладой, что проникала в открытые окна и двери. Оба мужчин сидели на террасе за домом, Син Цзюэ погрузился в медитацию. А Чен Лэнг пристроившись подальше, чтобы не мешать, в свете заходящего солнца читал книги с нанесенными на страницы картами, попивая из пиалы отвар целебных трав. Рядом, под правой рукой, покоился меч.

Это было так странно. Наверное еще никогда, ни в этой, ни в прошлой жизни этот человек не чувствовал такого умиротворения. Его разум был спокоен и открыт. Он впитывал все, что его окружало: звуки, запахи, цвета, мельчайшие колебания воздуха, все это дарило невероятную гармонию. Оторвавшись от книги и наблюдая за темнеющим горизонтом, он сам словно погрузился в медитацию, остался лишь звук собственного спокойного дыхания и стука сердца.

Рука соскользнула со страниц и легла на рукоять меча, ощущая прохладу белоснежного оникса."Как же тебя зовут, друг мой?"


Постепенно погасли алые отблески заката, небо укрылось темно-синим пологом, и засверкало россыпью первых звезд. В темноте позднего вечера перед внутренним взором Чен Лэнга стали проплывать неясные образы, словно видения.

Пейзаж, открывающий вид на бескрайние степи, а над горизонтом висит серебряный диск полной луны, отбрасывающий призрачные тени одиноких деревьев. В тени одного из них притаился силуэт незнакомца, что сидел под деревом на жесткой траве, прислонившись спиной к тонкому древесному стволу. Картину эту наполняла мелодия флейты, спокойная и немного печальная, но сплетаясь с голосом степного ветра, что пронзительным свистом разрезал ночной воздух, заставляла сердце замирать в благоговейном трепете. Эта самая флейта отбрасывала блики белой луны, словно серебряный клинок, а озорной ветер, трепал длинную шелковую кисть на ее конце и развевал распущенные волосы незнакомца, который снова и снова играл печальные ноты, будто бросая вызов ветру и лунной ночи.

- Юэ Фенгге, - прошептал Чен Лэнг.

Сначала он подумал, что уснул и ему приснился сон, но вскоре обнаружил, что все еще сидит на террасе, глаза его открыты, а рука все так же покоится на мече.

- Ты что-то сказал, Сяо Чен? – голос Син Цзюэ с другого конца террасы окончательно привел мужчину в себя.

Он несколько раз хлопнул ресницами, сбрасывая остатки наваждения, и с изумлением взглянул на меч.

Не получив ответа, Син Цзюэ подошел ближе и переспросил:

- Ты замерз? Ты что-то про ветер говорил, - собравшись направиться в дом, он бросил через плечо, - Идем в дом, совсем стемнело и похолодало.

- Нет... - коротко мотнув головой, тихо ответил Чен Лэнг.

Мужчина был явно чем-то озадачен, и Фэн Син Цзюэ, опустившись на колени рядом с товарищем, стал с тревогой разглядывать его лицо.

- Сяо Чен. Что с тобой? – заметив, куда был устремлен взгляд Чен Лэнга, он снова тихо спросил, - Что с тобой? Он что-то тебе показал?

Эти слова словно вырвали мужчину из ступора и, вскинув голову, он тихо повторил:

- Юэ Фенгге [4]... Юэ Фенгге. Так его зовут. Я... Я совсем не ожидал, что он действительно мне ответит.

Это имя не было услышано, слова были рождены в сознании увиденным эпизодом. Чен Лэнг был убежден, что это видение из прошлого. И оно наполнено печалью, сердце в груди до сих пор болезненно сжималось от невыразимой скорби, а глаза щипало от застывших слез. Что же побудило прежнего владельца выбрать именно это имя?

Собрав разрозненные мысли в кучу и отложив на потом все вопросы, разрывающие мозг, Чен Лэнг глубоко вдохнул и медленно выдохнул, приведя себя в более благопристойное состояние.

- Идем в дом, холодает, - вставая и собирая книги и меч, сказал мужчина, и первый зашел в дом.

Син Цзюэ молча проследовал за ним, плотно прикрыв за собой раздвижные створки, и зажег две лампы в комнате.

- Сяо Чен, ты уверен, что это имя меча?

- Нет... Но... Да, уверен, но не уверен, почему я так в этом уверен, - поняв, что выдал какой-то каламбур, он лишь легко улыбнулся и пожал плечами, раскладывая книги по местам.

- Фэн-сюн позволит мне удалиться? Я бы хотел лечь спать пораньше.

- Конечно! Только перед сном надо нанести мази на шрамы. Подождешь меня у себя в спальне?

- Хорошо.

От чего-то много говорить совсем не было желания, и рассказывать суть видения тоже не хотелось. И дело было не в Син Цзюэ, просто казалось, это было что-то очень личное и глубокое.

Зайдя в спальню, разувшись и сняв верхнее одеяние, Чен Лэнг плюхнулся поперек кровати, глядя в потолок. Меч он принес с собой и аккуратно положил его на табурет у изножья. В комнате было темно и прохладно, но от чего-то сил встать, чтобы зажечь свет и прикрыть окно, не осталось, хотелось спать.

Скрип двери вырвал мужчину из легкой дремы. Это Син Цзюэ принес мази.

Конечно, старший товарищ пожурил своего дагэ, за не закрытые окна и незажженную лампу, но Чен Лэнг, промолвив "Прости", просто покорно сел на кровати стянув рубашку и ожидая процедур.

Фэн Син Цзюэ, не мог не ощутить атмосферу, царящую вокруг, но не стал лезть с расспросами, а только аккуратно обработал рубцы и, пожелав доброй ночи, удалился, не забыв затушить лампу, предоставив друга его собственным мыслям.

Но думать не хотелось, хотелось только спать. И устроившись на мягкой подушке, забыв укрыться, молодой человек тут же провалился в глубокий сон.


* * *


Проснувшись с рассветом, Чен Лэнг чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. Кажется, ему что-то снилось, но он не был в этом уверен. Тяжелые мысли, одолевавшие его перед сном, растворились как вчерашний день.

Застелив постель, приведя себя в подобающий вид и закончив все утренние процедуры, мужчина отправился на поиски Син Цзюэ, но, что удивительно – нигде его не нашел, ни во дворе, ни в кухне, ни в библиотеке. Разве что, в доселе не изученную комнату он не заглянул.

Пожав плечами и подумав, что тот не маленький и сам найдется, Чен Лэнг отправился готовить завтрак. Затем, снова прошелся вокруг дома, покормил кроликов. Вернулся в дом. Тишина. Солнце взошло уже на треть, а Фэн Син Цзюэ нигде не было.

Без аппетита поковырявшись в остывшей каше и не съев даже половины пиалы, он вновь вышел на улицу. Тревога постепенно нарастала. Не выдержав, он все же решил проверить закрытую комнату.

- Фэн-сюн! – идя по коридору, громко позвал он.

Остановившись у двери, он робко постучал и снова произнес, на этот раз громче:

- Фэн-сюн, ты еще спишь?

Никакого ответа.

- Фэн-сюн!.. Гэгэ!.. – решительный стук в дверь, - Прости, Син Цзюэ гэгэ, я вхожу.

Он ожидал, что дверь может быть запертой, но та легко поддалась и открылась.

_______

[1] Шифу 师傅 (shīfù) – мастер, наставник.

[2] Цун Юбин — традиционное блюдо китайской кухни. По сути это тонкие слоёные лепёшки с начинкой из зелёного лука и специями. Простое, но очень душевное и вкусное блюдо.

[3] Ба Чжичже 八智者 (bā zhìzhě) восемь мудрецов

[4] Юэ Фенгге 月风歌 (yuè fèng gē)- песня лунного ветра (月 - луна; 风 - ветер; 歌 - песня)

Глава 10

Еще раз, извинившись за вторжение, Чэнь Лэн переступил через порог и вошел.

Просторная комната с большим окном. Из-за створок, затянутых желтой рисовой

бумагой, комнату наполнял теплый приглушенный свет. Довольно сдержанное

убранство, спокойные тона и стойкий аромат сандала, полностью отражали характер

хозяина комнаты. Простая мебель, из черного дерева, не лишенная изящества в

прямых и строгих линиях. Шкаф, низкий письменный столик у окна, секретер, над

ним на стене висел красивый длинный лук и колчан со стрелами. А в дальнем углу

комнаты стояла невысокая широкая кровать, скрытая красным пологом. Откинутая

полупрозрачная ткань открывала само ложе.

Постель была пуста. И даже следа, что на ней сегодня спали, не присутствовало."Да что же происходит?! Где Фэн Синцзюэ? Могло ли с ним что-то случиться? Ведь он


не мог уйти надолго, ничего не сказав мне?", вопросы рождались в голове

один за другим, но ответов не было. Уйти на поиски Чэнь Лэн не мог, оставалось

лишь ждать.

Стараясь занять себя чем-нибудь полезным, чтобы не изводиться понапрасну, он искал себе

кучу занятий по дому: подмел, вымыл полы, наколол дрова, не с первой попытки,

правда, но все же это у него получилось. Сел читать в библиотеке, но

прочитанные строки не откладывались в голове.

Тогда он решил попробовать поупражняться с мечом, может тело подскажет, что нужно

делать. После десятка попыток, не выходило ничего, кроме бездумного

размахивания мечом налево и направо. В итоге он просто решил вспомнить

упражнения из каратэ с бамбуковыми мечами. Теперь это стало походить на более

изящный стиль владения мечом.

Кролики выстроились на краю опушки и внимательно следили за мужчиной, изредка

подрагивая ушками. Солнце было в зените, и начиналась полуденная жара. Стянув с

плеч верх шэньи, и повязав рукава на талии, Чэнь Лэн продолжал тренироваться.

Однако никакое занятие уже не помогало унять ледяную тревогу, впившуюся в

сердце острыми когтями.

Совершенствование тела и тем более духа требовало концентрации, внимания и душевного спокойствия,

о чем сейчас даже речи быть не могло. Он лишь впустую тратил физические силы и

сильнее выматывался на жаре. Умывшись и напившись чистой ледниковой воды из

речки, Чэнь Лэн нахмурив брови принял решение.

Повесив на пояс ножны с мечом и приведя в порядок одежду и растрепанные волосы, он

решил все же проверить ученический домик и ближайшую округу. Плотно притворив

все двери и окна и придя к выводу что в таком далеком от поселений месте вряд

ли найдутся случайно забредшие чужаки, мужчина оставил дом позади, решительно

зашагав вниз по склону в сторону маленькой хижины. Вокруг царила тишина,

свойственная только высокогорным долинам. Но не дойдя до домика всего дюжины

шагов, до слуха донеслись чьи-то голоса.

-Может оставим его тут, а сами быстро наведаемся в главный дом?

-Ну уж нет, дело до конца довести надо, или ты хочешь, что бы он потом прибил

нас, когда в себя придет?

-Но у меня уже просто нет сил, мы слишком долго с ним боролись.

Стараясь двигаться бесшумно и оставаться незамеченным, Чэнь Лэн приблизился к стене

хижины и осторожно заглянул за угол и похолодел от представшей перед его

глазами картины.

Посреди небольшой полянки, перед входом в дом, находилось четверо человек. Двое юношей

стояли и переругивались, третий сидел на корточках, а между ними на траве лежал

в бессознательном состоянии Фэн Синцзюэ: волосы растрепаны, одежда в некоторых

местах порвана и весь он был в крови и грязи. В полузабытьи мужчина что-то

бормотал, но вместо слов из гортани вырывались лишь хриплые всхлипы, а правя

рука слабо блуждала по траве, словно что-то искала.

Внезапно Фэн Синцзюэ приподнялся на локте, но тут же был опрокинут подсечкой под локоть и с

силой бухнулся обратно на траву, гулко приложившись затылком об утоптанную

землю и тут же притих, видимо потеряв сознание.

-Кто вы такие и что тут происходит? - Ледяным голосом произнес Чэнь Лэн, показавшись

из-за угла, его левая рука красноречива лежала на рукояти меча.

Трое юношей разом смолкли и уставились на него в недоумении.

На несколько мгновений все замерли. Юноши, видимо понимали, какая картина

предстала перед глазами этого чужака и, что объясниться будет довольно тяжело. Чэнь

Лэн же в свою очередь хотел поскорее забрать у них своего друга и выяснить

насколько сильно тот ранен.

Фэн Синцзюэ снова, что-то промычал и разлепив веки, уставился на Чэнь Лэна:

-Кто ты? - Прохрипел он.

Несмотря на все старания сохранять внешнее спокойствие, в этот миг брови Чэнь Лэна

взметнулись вверх от удивления и потрясения.

-Хаа..? - Он было открыл рот, желая что-то ответить, но Фэн Синцзюэ уже снова

закатил глаза и провалился в забытье.

-Эм... Это должно быть тот самый даочжан, которого наш мастер спас в начале

весны, - нарушил повисшую тишину один из юношей.

-Думаю да. Раз уж он одет в мою одежду, - скрестив руки на груди, отозвался

парень, до этого сидевший на присядках. Выглядел он старше остальных: высокий,

стройный, его длинные волосы были собраны в тугой высокий хвост сложенный в

несколько раз, так что пряди не закрывали длинную, по девичьи изящную шею. Лицо

у него было хмурое и для юношеского возраста слишком серьезное.

-О! Как хорошо! Даочжан, Вы пришли в себя! Это радостное событие! - Весело,

будто у его ног и не лежало обездвиженное тело его мастера, воскликнул третий

юноша. Его лицо осветила искренняя улыбка, от чего на щеках появились озорные

ямочки.

-Да, это я, - взяв себя в руки и приведя разрозненные мысли в порядок, Чэнь Лэн

повторил свой вопрос, - так кто-нибудь объяснит мне, что случилось с Фэн-с... с

господином Фэн Синцзюэ?

-Нуу, это долгая история. Можем мы попросить Вас о помощи? Нам надо дотащить

мастера до верхнего дома, но если честно мы уже выбились из сил.

-Я так понимаю, вы те самые три ученика господина Фэна?

-Мастер рассказывал Вам о нас?

-Немного, лишь то, что вы сейчас помогаете на полях крестьянам и должны были

вернуться дня через четыре.

-Мы так и планировали, но встретив мастера, не смогли оставить его, дабы не

случилось какой беды.

-Ты много болтаешь шисюн [1] Ли, - пробурчал высокий парень, - так даочжан

поможет нам или нет?

-Не будь таким грубым, шиди [2], - упрекнул его юноша с ямочками на щеках.

-Я и не грубил, - огрызнулся высокий парень.

-Да, конечно, я помогу! - Поспешил прервать их перепалку Чэнь Лэн.

Он подошёл ближе и присел на колени перед Фэн Синцзюэ. В близи он выглядел еще

хуже. И только молодой человек собирался приподнять плечи друга, чтобы удобней

ухватиться за него, как вдруг оказался в крепких, словно стальные кольца,

объятиях, от чего уткнулся носом в перепачканную кровью и грязью шею Фэн Синцзюэ

на которую налипли спутанные волосы:

-Да это же мой дорогой а-Лэн! - Хриплым голосом воскликнул ему прям в ухо Фэн Синцзюэ.

От неожиданности, Чэнь Лэн сперва растерялся, а потом все же попытался вырваться

из объятий, но тот лишь усилил хватку, окончательно повалив приятеля себе на

грудь:

-Я так скучал диди!

Все еще обвивая всего друга сильными руками, Фэн Синцзюэ чуть повернул голову и

взглянул прямо в глаза Чэнь Лэна:

-Мой а-Лэн заплел свои прекрасные волосы в косу, это выглядит так мило! - Его

грязное лицо, находящееся совсем близко, озарилось счастливой улыбкой.

-Нечем... дышать... - Кое-как выдавил из себя Чэнь Лэн.

Фэн Синцзюэ чуть ослабил хватку, и молодой мужчина сделал глубокий вдох.

-...?! - Глаза Чэнь Лэна широко распахнулись и он уставился на приятеля.

Внос ударил крепкий запах алкоголя.

-Фэн-сюн, да ты пьян?! - Воскликнул он. - Черт возьми, ты хоть представляешь,

как я волновался? Ты! Что с тобой произошло? Где ты так надрался?

-Что ты! Я же стёкл, как трезвышко!!! Хи-хи... Сяо Чэнь так красив, когда

злится, я таким тебя еще не видел, - будто не слыша вопросов, Фэн Синцзюэ

продолжал улыбаться и протянул руку, что бы погладить Чэнь Лэна по щеке, - но

тебе больше идет, когда ты улыбаешься. У тебя такие милые ямоч...

Больше не в силах выслушивать этот хмельной бред, Чэнь Лэн извернулся и нажал на три

акупунктурных точки на груди мужчины, что полностью лишило сознания Синцзюэ и

обездвижило его тело. Теперь понятно почему ранее, ученик оглушил Синцзюэ, как

только тот пришел в себя.

Наконец вырвавшись из объятий, все еще пребывая в растерянности и крайнем возмущении,

мужчина вскочил на ноги и стал оправлять помятую и безнадежно испачканную

одежду.

Почувствовав на себе пристальный взгляд трех пар глаз, он глубоко вздохнул и уже более

спокойно произнес:

-Кхм. Прошу простить меня. Я... просто немного удивился. Я думал, что господин

Фэн ранен. Но я рад, что это не так, - и несколько засомневавшись в своих

выводах, он переспросил, - это же не так?

-Уважаемому даочжану не стоит волноваться. Мастер действительно просто пьян.

-А кровь? - Настороженно уточнил Чэнь Лэн.

-Это не его. Если кратко, то уважаемый шифу угодил в чан со свиными потрохами в

лавке господина мясника, когда тот разделывал молодых кабанчиков для продажи, -

пояснил молчавший до сего момента юноша, он говорил очень тихо и в крайне

вежливой форме.

-А когда выбрался из чана, грохнулся в лужу пропитанную свиной кровью, -

продолжил парень с ямочками.

Чэнь Лэн только прикрыл глаза и приложил ладонь ко лбу, не в силах хоть как-то

прокомментировать услышанное. Комичность и трагичность этой сцены, представшей

перед его внутренним взором заставляла его то ли плакать, то ли смеяться.

-Ладно, давайте все таки отнесем его в дом, - потерев переносицу, предложил Чэнь

Лэн.

-Шиди Лю, беги в дом, приготовь воду, - распорядился парень с ямочками.

-Хорошо, - коротко кивнув, мальчишка тут же умчался вверх по склону.

Чэнь Лэн и веселый парень, видимо старший среди учеников, подхватили Фэн Синцзюэ под

руки и закинули их себе на плечи, а высокий юноша взялся за ноги. Так,

потихоньку они втроем стали подниматься к главному дому.

Тишину нарушал лишь шелест шагов трех пар ног. Внезапно парень, что шел впереди

пробормотал себе под нос:

-Диди... А-Лэн... Сяо Чэнь... Фэн-сюн... Когда это вы только успели так

сблизиться?

Пребывая в своих мыслях, Чэнь Лэн даже не сразу понял, что тот обратился к нему с

вопросом, и только когда юноша обернулся и устремил на мужчину пытливый взгляд,

осознал, что от него ждут ответ:

-Эм... Я и сам не заметил. И не сказать, что мы близки, просто господин Фэн

очень легок в общении, он сам настоял на неформальном обращении. К тому же мы с

ним почти ровесники.

-Угу, - только и промолвил в ответ высокий парень.

Дойдя до дома и остановившись на полянке у крыльца, троица аккуратно уложила пьяное

тельце господина Фэна.

-Пойду приготовлю отвар для мастера, - с этими словами высокий парень удалился в

дом.

-Даочжан, этот ученик пойдет поможет шиди Лю с подогревом воды, а Вы пока

разденьте мастера, - последние слова он бросил уже из коридора, словно боясь,

что его остановят.

Застыв на месте Чэнь Лэн успел лишь прошептать вдогонку:

-Что прости? Я? Раздеть?

Глянув на безвольно валяющееся тело приятеля и обреченно вздохнув, мужчина все же

понял, что деваться ему некуда.

-Прошу меня простить, - еле слышно промямлил он.

С этими словами, Чэнь Лэн расстегнул широкий жесткий пояс, и стянул изорванные

верхнюю накидку и шэньи, когда же он добрался до нижней рубашки, веки Синцзюэ

чуть дрогнули и он открыл глаза, устремив на Чэнь Лэна вопросительный взгляд:

-Сяо Чэнь настолько нетерпелив, что не может потерпеть до дома? Обязательно

делать это на улице? - В глазах его плясали озорные огоньки, но к счастью

акупунктурный паралич еще не отпустил остальное тело.

Делая вид, что ничего не слышит, молодой мужчина продолжал свое смущающее дело с

каменным непроницаемым лицом.

-У нас было столько време... - внезапно его рот был прикрыт тонкой белой

ладонью.

-Если Фэн-сюн сейчас же не прекратит этот поток пьяных бредней, я засуну ему в

рот кляп, - ровным холодным тоном отчеканил Чэнь Лэн, сверкнув глазами, и для

наглядности повертев у него перед глазами скомканным белым платком, выуженным

из широкого рукава.

-Какой же ты все таки мил...

***

Когда вода была согрета, а лекарства приготовлены, ученики разом высыпали на крыльцо,

чтобы забрать своего мастера. Чэнь Лэн спокойно сидел в тенечке на скамье и

поглаживал черного крольчонка, пристроившегося у него на коленях, и равнодушно

глядел в сторону реки. Синцзюэ же по прежнему лежал, не в силах пошевелиться и

мог только слабо крутить головой, он не сводил блуждающего взгляда с Чэнь Лэна.

-Эмм, простите, уважаемый даочжан, а почему у мастера заткнут рот?

-... - Чэнь Лэн. И брови его чуть сдвинулись к переносице.

-И штаны. Почему Вы их не сняли?

-Вот уж с этим вы и сами справиться сможете, - ответил мужчина, медленно

повернув голову к юношам, старательно избегая смотреть на Фэн Синцзюэ.

Скрывая свое смущение за напускным равнодушием, Чэнь Лэн все же не мог не отметить, что

пока раздевал Фэн Синцзюэ, сам наглядно убедился, что друг не ранен и вполне

цел и невредим. А еще... что у него великолепное тело! Поэтому о каких штанах

может вообще идти речь? Все предыдущие действия итак стоили ему слишком многих

нервных клеток!

-Эй, даочжан, это, кстати, тебе, - окликнул Чэнь Лэна высокий парень, протягивая

ему полотняный мешок, висящий до этого у юноши на плече, - тебе бы это, тоже

переодеться не помешало, а то на одежде всюду следы ваших с мастером бурных

приветствий.

-Эмм... спасибо, и прости за беспокойство, - только и смог выдавить из себя

мужчина, крайне смущенный последним замечанием про объятья.

-Только давайте сначала отнесем мастера в комнату для купания, - предложил"тихий" юноша.


Все молча согласились и вчетвером перетащили Фэн Синцзюэ в дом, а там ученики уже

сами стали заниматься его мытьем. Молодой мужчина же отправился в свою спальню

и быстро переоделся в шэньи, который Синцзюэ дал ему в первый вечер.

Слушая из коридора, как мальчишки переговариваются и сетуют на то, что из-за мастера

даже позавтракать не успели, Чэнь Лэн решил накрыть для них обед.

Так какое-то время гремя посудой, варя, жаря и паря, он был погружен в собственные

мысли и не сразу заметил, что в доме тишина. Он выглянул из кухни, но в

коридоре, как и в ванной комнате никого не было. Затем голоса донеслись с

улицы. Оказалось, что ученики успели за это время привести Синцзюэ в приличный

вид, отнести его в спальню, одеть и даже напоить лекарственным настоем. Да и

себя успели привести в порядок.

-Идите обедать. Я не успел приготовить никаких изысков, но хоть немного голод

заморить вы сможете, - выглянув через окно во двор, Чэнь Лэн пригласил троицу в

кухню.

Трое переглянулись и высокий парень с сомнением поинтересовался:

-Даочжан умеет готовить? Я думал, ты изнеженный аристократ, который даже сам

очаг развести не может.

-Шиди, ты снова грубишь?! - Отчитал его старший. - Простите его, даочжан, он со

всеми такой, никаких манер.

Судя потому с какой жадностью ребята накинулись на еду и с каким аппетитом они

поглощали нехитрые блюда, Чэнь Лэн убедился, насколько те были голодны. Сам же

он едва притронулся к своей тарелке, перекусив рисом и выпив чай с лепешкой.

-Ммм, это очень вкусно! Господин, Вы буквально спасли нас.

-Не преувеличивай, шисюн Ли, - в своей манере проговорил высокий юноша. - Но это

действительно недурно. Для белоручки. Спасибо за еду.

Чэнь Лэн молча, с легкой улыбкой на устах, наблюдал за троицей, слушая их похвалы и

пререкания. И как-то уютно на сердце стало. Он немного кашлянул и прервал их

щебетание:

-Уважаемые, могли бы вы все же поведать мне, что стряслось с господином Фэном?

Он не особенно похож на заядлого выпивоху.

-Признаться честно, мы и сами не все знаем, только то, что ночью кто-то угостил

нашего мастера выпивкой... А он, ну совсем не умеет пить.

-Точнее сказать, его уносит со второй-третей чарки и дальше он начинает искать

приключения, - перебил старшего ученика высокий юноша.

-Стойте! Хотите сказать, что Фэн Синцзюэ в таком состоянии всего от трех чашек

вина?! - Удивился мужчина.

-Может и так. Мы наткнулись на него примерно на рассвете, когда пришли в город

за провиантом и позавтракать. Уже к этому времени он там много шума наделал:

сломал забор хозяину небольшой птичьей фермы, пытаясь спасти "заключенных"

и "обреченных" кур; выпустил в реку весь ночной улов местных рыбаков;

проломил крышу лапшичной лавки, намереваясь помочь старой хозяйке починить

кровлю; а когда влез на дерево спасая маленького котенка, который оказался

застрявшим в ветвях бумажным воздушным змеем, сорвался и угодил прямо в чан с

потрохами, там то мы его и застали.

-...- и снова смех сквозь слезы.

Прикрыв рукой лицо, Чэнь Лэн со всех сил старался не рассмеяться. Как ни странно, все

это так подходило характеру Фэн Синцзюэ, и эти "медвежьи услуги",

казались поистине милыми, для такого большого и грозного воина, если бы только

не оказались плачевными для жителей поселка.

-И как часто с ним такое приключается?

-На нашей памяти всего второй раз, - ответил юноша с тихим голосом.

-И как думаете, он долго проспит?

-Думаю до утра. Травяной отвар очищает кровь от алкоголя, но и действует, как

снотворное, - вмешался в разговор высокий юноша.

-Что ж, тогда думаю мы вполне можем спокойно отдохнуть до утра. Вы вернетесь в

поселение или останетесь?

-А разве мы можем оставить нашего мастера с совсем не знакомым человеком? Мы

даже не знаем кто ты и как тебя зовут, таинственный даочжан, - с вызовом

высыпал свои упреки высокий юноша.

-Шиди, ну как ты так можешь? Где же твои манеры? Требовать от старшего подобное,

когда мы сами еще даже не представились. Когда же я тебя уже манерам научу? - Старший

из учеников, начал неистово кланяться Чэнь Лэну и извиняться за младшего

товарища.

-А что не так? - Не унимался его шиди, - разве он не кажется вам слишком

подозрительным?

-Ха...ха-ха-ха! - Чэнь Лэн все же не сдержался и залился звонким смехом, -

ха-ха... простите... пфф... Какие же вы забавные, ребята. И вы так заботитесь о

своем шифу, это так трогательно.

Все нервное напряжение, державшее его сердце добрую половину дня, уже совсем

растаяло и теперь мужчина от души смеялся, утирая тонкими изящными пальцами

выступившие от смеха слезы, а лицо его светилось счастливой и искренней

улыбкой.

-....?

-....

-....?!

-Что ж, много о себе рассказать я не смогу, но можете звать меня Чэнь Лэн, я

заклинатель, как и ваш наставник. Рад знакомству. Вы вполне можете мне не

доверять, но надеюсь мастеру своему вы доверяете?

Мужчина склонил голову в уважительном жесте приветствия.

-Рад знакомству, даочжан Чэнь. Я - Ли Вэньгуан [3]. Спасибо, что заботитесь о

нашем мастере в наше отсутствие, - представился улыбчивый старший ученик.

-Цз... Фэн Лилин [4], - коротко поклонившись, отчеканил высокий парень.

-Рад знакомству, уважаемый господин Чэнь, - склонившись в глубоком почтительном

поклоне, представился третий ученик, - этого ученика зовут Лю Яньюй [5], я

самый младший из подопечных уважаемого шифу. Спасибо, что позаботились о нас

сегодня.

Оглядев каждого ученика и удовлетворенно кивнув, мужчина предложил:

-Сегодня был долгий и напряженный день. Давайте разойдемся отдыхать?

Юноши согласились, хоть и не единодушно. Лилин продолжал бросать на Чэнь Лэна

подозрительные взгляды, пока его шисюн не утащил того за шкирку вниз по склону

к их хижине, не забыв прихватить несколько лепешек на вечерний перекус.

Оставшись наконец-то в одиночестве, мужчина вспомнил, как Фэн Синцзюэ жаловался на

излишний шум от своих учеников и тихонько хихикнул, мысленно согласившись с

товарищем.

Впрочем,эти юноши произвели на него очень положительное впечатление, каждый имел свою

индивидуальность, они были настолько разные, что внешне, что по характеру, но

при этом все трое очень хорошо ладили между собой, и действительно уважали

своего наставника и дорожили им. Это не могло не восхищать.

Возвращаясь к своей спальне, Чэнь Лэн задержался у двери в комнату Фэн Синцзюэ."Будет ли нормально, если я загляну и проверю как он там?" топчась на месте в


нерешительности, он все же легонько постучал и приоткрыв дверь тихо спросил:

-Фэн-сюн, ты спишь?

Ответа не последовало.

Стараясь ступать не слышно, Чэнь Лэн прошел к кровати и заглянул за полог. В отсветах

заходящего солнца, смуглое лицо спящего Синцзюэ выглядело очень спокойным и

умиротворенным, будто и не было всего сегодняшнего переполоха. Он был одет в

чистую белую рубашку, длинные волосы тщательно расчесаны и перекинуты на одно

плечо, перевязанные лентой, что бы не рассыпались по подушке. Чистый, опрятный,

тихо посапывающий, лежащий в благопристойной позе [6], он являл собой образец

благонравственности и благородства.

Постояв пару минут, прислушиваясь к ровному и спокойному дыханию друга, Чэнь Лэн, со

спокойным сердцем, покинул комнату и вернулся к себе в спальню, решив остаток

вечера посвятить медитации, как прошлым вечером учил его Фэн Синцзюэ.

[1]Шисюн — старший соученик, со стороны учеников, обращение младших к старшим.

Старший (некровный родственник) брат в Ордене Заклинателей.

[2]Шиди - вежливое обращение к младшему по возрасту соученику, младший (некровный

родственник) брат в Ордене Заклинателей.

[3]Ли Вэньгуан - (Ли 李 - сливовый; Вень 文- хороший,положительный, Гуан 光 - свет).

[4]Цзян Лилин - (Цзян 江- река; Ли 力 - сила; Лин 靈- дух).

[5]Лю Яньюй - (Лю 柳-ива; Янь 燕-ласточка; Юй 瑜-нефрит).

[6]Китайские мудрецы утверждали, что на спине спят святые. Среди монахов и

конфуцианских последователей благопристойной для сна считалась поза: лежа на

спине, голова на жесткой подушке, руки вытянуты вдоль тела. Так открыты все

духовные каналы.

Страница книги Феникс и северные реки в интернете