Текст (Версия 27.12.20)

Небольшой переулок опустел. Многие из его жителей уехали в центр на празднования Нового года. Снег ослепительно блистал, переливаясь цветами радуги. В этот год зима вышла снежной. Снегопады шли день за днем. Даже сами празднования были под угрозой. Но они благополучно закончились точно за день до праздника. Уровень снега в переулке был по пояс так что утром было пробираться весьма проблематично.

Район, в котором находился переулок, был застроен девятиэтажными домам. На расстоянии двадцати метров друг от друга. Лишь несколько окошек сияли в эту новогоднюю ночь.

В последнем подъезде на последнем этаже в квартире №135 горела небольшая лампа. Стояла она на секретере в углу комнаты. Кроме секретера был лишь диван, кофейный столик, а на нем телевизор. Он был включен на Первом канале, показывающим праздничный концерт.

В комнате был только молодой парень лет двадцати, лежащий на диване и пустым взглядом смотрящий на экран. Он погрузился в свои мысли, а концерт был ему нужен только для фона. Мысли были о насущном: о одиночестве, будущей квартплате, поиске работы которая не нашлась за прошлые 3 месяца. Одиночество было для него уже в порядке вещей. Один ешь, один спишь, один проводишь все время 365 дней в году. Прошлая квартплата была еле-еле оплачена. А из-за роботов не было работы для многих людей. Так что целью на новый год была - тщательный поиск работы.

Ростом он был высокого и телосложения крепкого. Коротко подстрижен, как под коленку, потому что такую причёску мыть легче. Нос был у него картошкой из-за частых побоев сверстников. На лице начинали расти усики. Одет он был в зеленую толстовку, штаны синего цвета, и желтые носки. Все весьма поношенное. Он любил старые вещи.

Он решил попить чай. Он встал, пошел на кухню, налил чаю. Решил посластить открыл секретер, где сахар и лежал. Старая упаковка закончилась. Так что пришлось искать новую. Порыскал на первой полке, перешел на вторую. Она оказалась под старенькой коробкой. Он попытался вынуть коробочку так, чтобы старая не развалилась, но старая оказалась более ветхой чем казалось. Она развалилась. Оттуда вывалились старые фотографии, которые изначально лежали в белом пакете, в свою очередь порвавшийся. Пришлось все достать, но перед разбором фотографий он все же решил допить чаю.

После чая пошел разбор фотографий. На каждой фотографии он застывал и вглядывался. Запечатлены на них были разные лица либо забытые, либо ярко впечатанные в память. Друзья, соседи, просто знакомые, с которыми встретился и забыл. Таким образом он просмотрел все фотографии, дойдя до самой последней. На пластиковой пластинке были изображены двое мужчин, женщин и маленький мальчик, сидящий на коленях у одной из дам.

Это был наш герой, его мама, у которой он сидел на коленях, папа, который сидел рядом, держа ее за руку, прямо за ними стояли дядя и тетя. Мама – женщина лет двадцати пяти в зеленом платье. Туманным взглядом смотрящая в камеру. Отец – мужчина средних лет в черном фраке, держащий жену за руку. Дядя – мужчина также средних лет уже в новомодном сером пиджаке. И наконец тетя – женщина так же средних лет в темно-голубом платье. А также маленький мальчик, одетый в красивенький костюм с зализанными назад русыми волосами.

Парень перевернул фотографию. На обратной стороне было написано красивым витиеватым почерком: «31.12.2160 год. Новый год. Валентин, Евгений, Маргарита, София и малыш Сема». Сема откинулся на спинку дивана и лишь подпер рукой голову. Это последняя фотография, на которой вся семья была в сборе. Он даже не помнил тот день. Хотя тогда ему было года 4 он никак не мог этого помнить.

Но если посмотреть с другой стороны он и родителей совсем не помнил. Слышал о них только по рассказам дяди и тети. Хотя после их смерти он плакал, плакал и плакал. Тогда его никто не мог успокоить. Но время шло и шло, и он смог успокоится. С ним были тетя и дядя. Тетя обычная домохозяйка, дядя градостроитель на марсе. Он их очень любил и был привязан к ним. Все шло хорошо. Сема рос обычным ребенком, ходил в школу. Веселился, грустил, переживал и проводил свое время как каждый нормальный ребенок. Но хорошее не может длится долго. Проблемы пришли разом. В одном городе на Марсе произошла трагедия – взорвался водородный реактор, уничтоживший весь город. Дядя находился как раз в этом городе на конференции. Умер, даже косточек не осталось. Семен и его тетя узнали о его смерти только через неделю после трагедии. Почему? Неизвестно. Это очень ударило по семье очень сильно. Тетя не выдержала и через несколько месяцев погибла от горя. Было тогда ему 15 лет. Три года он скитался по разным приемным семьям. Но став совершеннолетним, унаследовал эту квартирку бывшую раньше дядиной. От этого он и прятал фотографии и в особенности эту. Они очень давили на него.

Откинулся на диван и начал массировать виски. Смотрел, смотрел на фотографию. Он терпеть не мог чувство потерянности. Этот холод по всему телу. Этот страх, всепоглощающий внутри. Ты теряешься, ты не хочешь это принимать. Ты бежишь от него, но убегать нельзя. Если ты это сделаешь, то и себя можешь потерять. Семен это понимал, но не мог с собой ничего поделать. Он поменял в квартире все. Все вещи, напоминающие о них он либо спрятал, либо перетащил в маленькую комнату где все и запер. Хотя это все равно не особо помогло. Ведь квартиру в целом никуда не денешь, а это единственный дом где он может жить. Кошмары преследуют до сих пор. Постоянные недосыпы дают о себе знать мешками под глазами и чрезмерной раздражительностью.

Но чай допит и фотография бережно положена к остальным. И все убраны обратно в секретер. Фотографии потревожили тихий омут в его душе. Настроение испортилось. Опять чувства прошлого вышли на поверхность.

У него долгое время надежда сохранялось, что дядя не умер особенно тогда в юношество. В те времена, когда надежда есть почти всегда. Крутились мысли, а вдруг не доехал, а вдруг каким-то необычным образом спасся? Все надежды оказались напрасны. С временем она начала умирать, сейчас она еле-еле жива.

Время шло и часы в телевизоре приближались к двенадцати. Оставалось всего десять минут. Осталось ждать недолго. Очередной год, очередного тысячелетия. Новый год в одиночестве. Все как обычно. Начнется очередной год.

Раздался звонок. Семен не обращал на это внимания. Звонок повторился. Семен опять его проигнорировал. Он знал, что к нему никто на новый год не собирался. Звонок зазвонил и его, как будто заело. Звонил и звонил. Без остановки. Семен снова попытался его не замечать, но долго слушать такую какофонию, он не собирался. Так что он решил разобраться с нарушителем спокойствия.

Резко выскочив из комнаты в коридор, а оттуда уже на лестничную клетку. Никого не было. Лишь далекие шаги отдавались внизу. Семен огляделся. Было ничего странного, кроме одной коробочки. Он ее поднял. На ней было написано только имя Семена и имя отправителя. Это было имя дяди. Как и откуда?! Он молнией вбежал домой.

Он ее аккуратно вскрыл дрожащими руками. В мягком упаковочном пенопласте лежал небольшой галограмопроигрыватель. Быстро положил на пол и запустил. Появился высокий мужчина, темном костюме. Это был дядя, только на несколько лет старше. Он спокойно смотрел на Семена, следя за каждым его движением. Он ждал, когда Сема успокоится. Сема тяжело дыша сел на стул.

- Как понял, вы успокоились. – спокойно сказал дядя. – Думаю тебе очень удивило это сообщение. Думаю, ты меня простишь за мой уход, если я поведаю тебе правду. Прошу понять. – он присел на появившийся стул. – Начнем с того, что я жив. Это будет единственная от меня весточка по крайней мере на ближайшие 5 лет. То, что произошло в время той катастрофы, был теракт. Сейчас не важно кого именно. Этот теракт предполагали. И тогда никого из ученых не пустили в пределы города. Народ был вовремя эвакуирован. Нас увели в государственное утверждение на Фобосе. Оттуда открылся ужасный вид на теракт. После этого нас содержали на Фобосе несколько лет. Это единственное, что я могу сказать. Я очень перед вами провинился. И прошу прощения за все, что сделал. Думаю, когда ты это получишь на Новый год. С новым годом Сема. Мы скоро встретимся.

Запись кончилась. Как раз в это время заиграли куранты. Отбивали свой ежегодный гимн. Соседи начали опять свою пьянку. Новый год начался.

Семен плакал. Надежда опять воскресла. Надежда на что? Надежда на то что еще осталась родная душа в этом мире. Этот подарок был лучшим с тех пор, как они умерли.

Текст (Версия 29.05.20)

Небольшая улица опустела. Многие из её жителей уехали в центр города на празднование Нового года. В этом году обещали особенное представление. Снег ослепительно блистал, переливаясь цветами радуги. В этот год зима вышла снежной, хотя в последние лет 20 это было редкостью. Снегопады шли день за днём. Даже сами празднования были под угрозой, но они благополучно закончились точно за день до праздника. Уровень снега в переулке был по пояс, так что утром пробираться будет весьма проблематично, особенно для людей.

Эта улица входит в состав старинного района, построенного в 90-е годы 20 столетия. В нём до сих пор сохранились девятиэтажные дома в четыре подъезда. Древняя стальная дверь с кодовым замком. Лесенка в несколько ступенек, вдоль которой висели почтовые ящики. Они уже не используются, но снимать их никто не собирается. В стороне пассажирский лифт, который недавно подвергся ремонту, но всё также поднимающийся медленно. И так в каждом доме по всему району. Пусть современность дошла и до них.

В подъезде №4 на девятом этаже в квартире №135 горела небольшая лампа. Стояла она на секретере в углу комнаты. Кроме секретера был диван, кофейный столик, а на нём телевизор, хотя он только напоминал обычный телевизор двадцать первого века. Сейчас детали настолько уменьшились, что он уже был тонкой пластинкой, включающейся и выключающийся от щелчка пальцев. Пол, покрытый дешёвым линолеумом, запылился. Окна были закрыты из-за чего в квартире было душно. Обои были серого цвета с простеньким узором. Квартира была трёхкомнатной. В одной обитал жилец, а две другие были заперты на ключ, ныне повешенный в прихожей.

В комнате был молодой человек лет двадцати, лежащий на диване и пустым взглядом, смотрящий на экран. Он погрузился в омут мыслей. Мысли были о насущном: об одиночестве, будущей квартплате, поиске работы которая не нашлась за прошлые 3 месяца. Одиночество было для него уже в порядке вещей. Один ешь, один спишь, один проводишь все время и так 365 дней в году. Прошлая квартплата была еле-еле оплачена. А из-за андроидов, введённых 10 лет назад, не было работы для многих сотен тысяч людей. Так что целью на новый год являлся тщательный поиск работы. Тот, кто ищет тот найдёт!

Он был высокого роста и крепкого телосложения, подстриженный почти налысо потому что такую причёску мыть легче. Нос у него курносый. Начинали расти чёрненькие волоски на подбородке и щеках. Глаза были глубоко посажены в глазницы и светились чистым изумрудом. Над ними тёмными тучами нависали густые брови. Вся его внешность была гротескной.

Одет он был в зеленую толстовку с дырявыми локтями, штаны синего цвета, желтые носки, почерневшие от грязи, и дешёвые синие тапочки. Их подошва была настолько тонкая, что можно было почувствовать любые колдобины, бугорки и трещинки. Он любил старые вещи, хотя других у него и не было.

Губы пересохли так что он решил попить чай. Он встал, пошел на кухню, налил из остывшего чайника чаю, если эту жижу можно так назвать. Кислая и жгучая. Он и хотел бы купить чай по качественнее, но денег не было. Он подумывал перейти на кипячённую воду. На вкус даже она была по приятнее. Но он продолжал пить это нечто то ли из-за привычки, то ли из-за памяти о былом, далёком прошлом.

Старые раритетные часы висели над дверью, тихо и строго отбивая такт. Они показывали без десяти одиннадцать. До его дня рождения оставалось десять минут. Одна из самых угнетающих вещей в нашем мире – это праздновать свой день рождения в одиночестве. Никто не придёт. Никто тебя не поздравит. Никто не потянет за уши, отсчитывая твой возраст.

- «Почему мне так не повезло? Почему всё это произошло? Почему всё это смогло произойти? Почему?». Его мысли крутились и крутились.

- Внимание, господин Семен! К вам прибыла посылка! - резко раздалось по квартире. Это был квартирный дворецкий ВА-021.

ВА-02 расшифровывалось как Высший Алгоритм вторая версия. ВА является чем-то среднем между обычной программой и полноценным искусственным интеллектом. Из-за ограниченного сознания им легче управлять, чем ИИ. А ВА в квартире был запрограммирован на функции дворецкого.

- «Кто же отправляет посылки в столь поздний час?» – подумал Семен, почесав лысый затылок.

- Отправитель не известен. – кротко ответил дворецкий.

- Но по правилам нужно указать отправителя. Как же так?

- Я не знаю. Отправитель обошел правило. Принимать посылку или отправить отправителю? Провести распаковку в защитном шаре? Или вы выберете другое действие?

- Проведи распаковку. А если что-то опасное уничтожь. – холодно сказал он, продолжая пить чайную жижу.

Дворецкий молча принялся за работу.

Защитный шар находился в подвале здания. Его предназначение заключалось в проверке посылок или в уничтожении посылок в случае опасности. По закону он должен быть в каждом доме. За его отсутствие могли выдать большой штраф управленческой компании. Но если вещь оказалась безопасной, то её уже распакованной доставляют получателю. Все запрещённые вещи указаны в специальном перечне.

- Никаких нарушений не обнаружено! Ваша посылка прибыла! – громогласно сообщил ВА – 021. Он произнёс это настолько громко, что парень закрыл уши. – Каковы дальнейшие прикасания?

- Никаких. Команда отключение.

Он вздохнул и отправился к выходу из квартиры, где и находился домашний почтовый ящик. Он выглядел, как большой красный контейнер с небольшим люком. Ящик был подключён к системе доставки через трубу, прикреплённой к нему. На ящике сверху было три светодиодных лампочки. Первая была голубой, вторая зелёной, а третья была красной. Если горела первая это значило, что в ящике ничего не было. Если горела вторая – в ящике находится посылка, письмо и т. д. Если горела третья, то с либо с трубой, либо с самим ящиком была проблема.

Юноша, подойдя к ящику, нажал на синюю кнопку у лампочек. Люк открылся и из жерла выдвинулась небольшая стальная платформа. На ней лежала небольшая стопка фотографий, небольшой кусок бумаги. Всё перенес на кухонный стол и начал разбор присланного. Присев на старый деревянный стул перед неожиданными дарами, он начал читать предлагавшуюся записку на том самом куске бумаги:

«Семён Атомович Несгибайкин,

Вам написал декан исторического факультета Лука Феофанович Истоков. Я учитель и близкий друг вашего отца. Скорее всего вы меня не знаете. В последний раз вы меня видели, когда были совсем маленькими. По настоятельной просьбе вашего отца в момент вашего двадцатилетия я должен был отправить вам посылку с фотографиями. Как видите, я сдержал просьбу. Доброго вечера.

31 декабря 2121».

Это письмо было странное. И короткое, и написанное не пойми кем. Да и если он был другом его отца, то почему никогда не навещал после кончины родителя. И вот внезапно присылает весточку о себе любимом. Странно всё это.

Он взглянул на стопку фотографий. Она была толстая и аккуратно утрамбованная, связанная тонкой проволокой. Одна часть него очень хотела посмотреть на них, а другая этому противилась она не желала опять страдать от воспоминаний. В его душе шла борьба. То одна, то другая брала верх. Это сражение могло идти вечно, но Семен усилием воли решил взглянуть на фотографии и после спрятать навсегда. И вспоминать о них как можно реже.

Он робко притянул фотографии к себе. Это давалось ему с трудом. Часы тихо-тихо тикали, точно отбивая свой такт. Он начал, сопя, отворачивать сильно закрученную проволоку. Фотографии были сделаны из спецпластика, заменившего бумагу. Не много выцвели, но это не было большой проблемой.

На каждой фотографии он застывал и вглядывался. Запечатлены на них были разные лица либо забытые, либо ярко впечатанные в память. Друзья, соседи, просто знакомые, с которыми встретился и забыл. Таким образом он просмотрел все фотографии, дойдя до самой последней. На пластиковой пластинке были изображены трое мужчин, две женщины и маленький мальчик, сидящий на коленях у одной из дам.

Это был наш герой, его мама, у которой он сидел на коленях, папа, который сидел рядом, держа её за руку, прямо за ними стояли дядя, тетя и мужчина, который похоже и являлся Лукой Феофановичем. Фотография в старинном стиле.

На обратной стороне фотографии была надпись, написанная маленьким косым почерком: «Весело встречаем Новый год. 31 декабря 2105 год. Семен, Артемида, Атом, Ипполит, Валерия и Лука». Имена были указаны в порядке, в котором сидели люди на ней.

Мама – женщина лет двадцати пяти, туманным взглядом смотрящая в камеру. Она была высокой и стройной. Лицо было, как у куколки, беленькое, аккуратненькое. Глаза были оливковыми. Тонкие брови. Длинные чёрные волосы, собранные в конский хвост. Одета она была в чёрную юбку, серую блузку и темно-коричневые туфли. Отец – 30-летний мужчина в белом фраке, держащий жену за руку. Он был также высокого роста. Лицо было почти полной копией Семёновского. Он их не помнил из-за постоянных и весьма долгих командировок. Они были космическими геологами. Они погибли на Венере из-за поломки обшивки корабля в верхних слоях атмосферы. Семён слышал о них только по рассказам дяди и тёти.

Маленький мальчик, одетый в красивенький костюм с зализанными назад волосами. Он никогда не любил фотографироваться. Тогда он согласился фотографироваться только за большие конфеты.

Дядя – мужчина 33 лет уже в новомодном сером пиджаке с небольшим брюшком. Его пухлое лицо источало доброту. И, наконец, тётя – женщина в тёмно-голубом платье, с рубиновыми серёжками.

Его воспитывали тётя и дядя. Тётя – обычная домохозяйка. Она с гордостью выполняла свою работу по дому. Она была очень трудолюбивая, умная и строгая. Но несмотря на строгость, она являлась очень доброй и любящей женщиной. Она поддерживала все начинания Сёмена и Ипполита, её мужа. Дядя – градостроитель на марсе. Весьма уважаемый там человек. Им построены 5 марсианский городов. На марсе, как известно, нет атмосферы, подходящей для жизни, вследствие этого все города были под куполом. И соединялись они коридорами, по которым ездили поезда. Он был скромным, умным и неразговорчивым. Он никогда не давал интервью. Для чужих он был человек-загадка, а для родных лучшим человеком из всех.

Он их очень любил и был привязан к ним. Всё шло хорошо, просто замечательно. Сёма рос обычным ребёнком, ходил в школу. Веселился, грустил, переживал и проводил своё время, как каждый нормальный ребенок. Касалось, что это будет вечно. Однако хорошее не может длится долго. Проблемы пришли разом. В одном городе на Марсе произошла трагедия – взорвался водородный реактор, уничтоживший весь город. Дядя находился как раз в этом городе на ежегодной конференции градостроителей. Взрыв был такой силы, что даже косточек не осталось. Семен и его тётя узнали о его смерти по новостям. Похороны проходили через неделю. Его кончина сильно ударила по семье. Она увядала с каждым днём и, наконец, не выдержала - через несколько месяцев погибла от горя. Было тогда ему 11 лет. Семь долгих лет он скитался по разным приёмным семьям. Но став совершеннолетним, унаследовал эту квартирку, бывшую раньше дядиной. Ему казалось странным, что именно он унаследовал квартирку.

Здесь ничего не изменилось. Все те же стулья, все те же столы, все те же шкафы и кроватки. Он ничего не двигал. Ему хотелось сохранить всё. Любая перемена казалась не мыслимой. Это место было его личной клеткой.

Откинувшись на спинку стула, начал массировать виски. Смотрел, смотрел на фотографию. Странное и отталкивающее чувство волной накинулось на него. Чувство до боли знакомое ему – чувство потерянности.

Он терпеть не мог чувство потерянности. Этот холод по всему телу. Этот всепоглощающий страх. Ты теряешься, ты не хочешь это принимать. Ты бежишь от него, но убегать нельзя. Если ты это сделаешь, то и себя можешь потерять. Семён это понимал, но не мог с собой ничего поделать, хотя осознание этого все равно не помогало. Но нужно сказать, что философом он никогда не был.

Ему часто снятся кошмары. Постоянные недосыпы дают о себе знать мешками под глазами и чрезмерной раздражительностью. Возможно это было одной из причин того, что он не мог долго усидеть на одном рабочем месте.

Чай допит и фотография бережно положена к остальным. Он завязал их и убрал в верхний ящичек черного секретера, стоявшего в прихожей. Фотографии потревожили омут воспоминаний в его душе. Настроение напрочь испортилось. Чувства прошлого вышли на поверхность вновь, начиная свою игру.

У него долгое время сохранялось надежда в первые месяцы, что дядя не умер. В те времена, когда надежда есть почти всегда. Крутились мысли: «а вдруг не доехал?», «а вдруг каким-то необычным образом спасся?». Все надежды оказались напрасны. Со временем они начали умирать. От них остались лишь тлеющие угли. Тление с каждым годом становилось все слабее и слабее.

Время шло часы приближались к одиннадцати. Осталось две-три минуты. Осталось ждать недолго. Очередной день рождения, очередного года. Опять постареет на год в полном одиночестве.

Он вышел из кухни в неосвещенный коридор. Направившись в свою комнату, юноша щёлкал пальцами. Так ему лучше думалось. Вовремя своих раздумий в дверь позвонили. Громко и непродолжительно. Семён насторожился, беззвучно подойдя к двери. К нему никто и никогда не приходит. Он никого не звал, не звонил и не заказывал.

- «Кто же это?» - отдалось у него в голове.

Он аккуратно заглянул в зрачок, держа руку на самке. В тот же момент опять прозвучал звонок. ВА-021 молчал из-за того, что у него было отключено большинство функций, кроме закреплённых в уставе.

За дверью стоял робот-курьер ВА-05 модели Г. Робот, похожий на высокий, белый манекен, из металла с шарнирами в суставах. Одет он был в классический костюм курьера. Зелёная футболка, штаны, ботинки и салатовая кепка. Одежда была летней, но он был роботом так что, очевидно, ему было плевать на это. Безжизненное лицо смотрело в стекло зрачка и дожидалось открытия двери.

Юноша открыл скрипучую дверь на цепочку. Курьер держал у себя в руках коробку.

- Несгибайкин Семён Атомович? – холодно спросил робот.

ВА-05 Г быстро окинул Несгибайкина взглядом, подступив к двери поближе. Семёну стало как-то не по себе. Робот буравил его взглядом, замерев на месте, как статуя.

- А вы, вообще, кто? – решил поосторожничать Сёма.

- Я почтовой курьер. Вам прибыла посылка из городского управления. – отчеканив это, он показал голограмму его паспорта.

У Сёмы возникло мимолетное сомнение, но при роботе ему было не по себе. Так что он решил побыстрее закончить разговор, просто приняв посылку.

- Ладно. Я Несгибайкин Семён Атомович.

- Поставьте электронную подпись. – сказал курьер, подставляя особую пластину.

Юноша поставил ее, приложив к пластине браслет. Робот убрал свою пластину и попрощался. Он начал спуск по лестнице, игнорируя лифт. Все курьеры запрограммированы давать приоритет лестницам. Закрыв дверь, он направился обратно на кухню. Поставил посылку около фотографий и сел на скрипящий стул.

Он вскрыл дрожащими руками упаковку. Под ней была ещё одна упаковка совсем тоненькая. Из-за её прозрачности можно увидеть небольшую коробочку. Внутри посылки в пенопласте лежал небольшой галограмопроигрыватель. Галограмопроигрыватель выглядел как круглая пластина толщиной 2-3 сантиметра и 10 сантиметров в диаметре. На ней было написано: «Запусти меня».

Он послушался и, положив на пол, запустил. Появился высокий мужчина с серыми глазами в темном костюме. Это был дядя, только на несколько лет старше и постройнее себя прошлого. Он спокойно смотрел на Семена, следя за каждым его движением. Юноша насторожился и отстранился.

- Запись создана 1 декабря 2121 года в 15:00 по московскому времени – сказал дядя механическим голосом. На сообщение даты и времени были запрограммированы все голограммы. - Запрашиваю разрешение на воспроизведение.

- Воспроизводи.

- Добрый вечер, дорогой Сёма. Слишком долгой была наша разлука. Скорее всего ты получишь это сообщение в свой день рождения – часы, как раз, пробили одиннадцать – поздравляю с круглой датой, с 20-летием. Я думаю, ты будешь ошарашен тем, что я жив. Не удивительно. Я попытаюсь всё объяснить. Уверен, ты смотрел телевизор и знаешь о катастрофе на Марсе. Это был теракт. Спецслужбы узнали о его приготовлении слишком поздно и единственное, что они успели, это тайно перевести всех учёных на Деймос. Катастрофа была ужасной, ее было отлично видно с Деймоса. – Дядя протер платком свой широкий лоб. Было видно, что вспоминать об этом ему было тяжело. – Нам запретили выезд со спутника на 5 лет. В целях нашей «безопасности». После этого нам приказали скрываться, дав новые паспорта, места жительства и новые лица. И, наконец, совсем недавно нам разрешили встретиться со своими семьями. – На мгновенье он смолк, перевёл дыхание и продолжил – Я сожалею о смерти Вали. После возращения я каждый день навещал её могилу и клал алые розы, которые она очень любила. Я не имею права просить прощения ни перед тобой, ни перед почившей женой. – После этой фразы он строго посмотрел на Семёна – Мы совсем скоро встретимся в живую. Жди. О месте нашей встречи я позже пришлю письмо через робота-курьера Горка.

Сообщение закончилось.

- Галограмопроигрыватель будет самоликвидирован. – сказав это, проигрыватель стал нагреваться.

Сёма быстро, чтобы не расплавился линолеум, кинул аппарат в ликвидатор - в частную мусороперерабатывающую машину. Машина в мгновенье переработала мусор, выплюнув небольшой кусок металла.

Его лицо застыло, он не плакал, не смеялся. Он не знал, как на это реагировать. Он думал, что после смерти Валерии Фёдоровны у него никого не осталось. И теперь будто из воздуха появился дядя, чудом спасшийся. Он прошёл в свою комнату. Ему нужно было всё обдумать. Он подсел к окну, смотря на ночное небо. Небо помогало ему думать. Из этого сообщения он понял только то, что дядя что-то недоговаривает, вследствие чего, у него появились новые цели – встретится с родственником и как можно подробнее его расспросить.

Сегодня он получил лучший подарок за всю его жизнь, заново зажёгший надежду.

Страница книги Семен или Подарок, воскресивший надежду в интернете

Table of Contents

Текст (Версия 27.12.20)

Текст (Версия 29.05.20)

О книге