Часть 1

Ханой тебе

— Надо много чего докупить. Набрать акварели и ещё бумаги заказать. Что? Та, что в магазинах, совсем… Как бы… — Тощий вихрастый парень в красной рубашке навыпуск увлечённо взмахнул ладонью и уже в который раз чуть не сбил со столика бумажную коро-бочку с булочкой Бань Бао.

Сидящий напротив высокий юноша качнул тёмной чёлкой и машинально отодвинул в сторону злосчастную коробочку, а затем и стакан с соком убрал из опасной зоны мелькаю-щих рук своего друга — Май, как всегда, крайне эмоционален, когда рассказывает о новых задумках. Наблюдать за ним одно удовольствие. Ну, если не очень долго. Порой приходится тормозить этого сумасшедшего художника.

Друзья уже второй час сидели на фудкорте «Ханоя», вьетнамского торгового центра на окраине Москвы. Май любил сюда заглядывать – здесь отдыхало большое количество ази-атской молодёжи, ухоженной и дорого одетой. Ну, у каждого свои вкусы… Майка вот фана-теет по азиатам.

Для Бата, его парня, азиаты сугубо параллельны. Он и сам с казахскими корнями. Но ради того, чтобы провести с другом хороший пятничный вечер, можно потерпеть и жирную вьетнамскую лапшу, и снующих вокруг азиатиков всех возрастов. Надо признать, что среди них и правда бывают миловидные ребята…

Парень задумчиво расстегнул ворот чёрной рубашки и мельком огляделся, почти не слушая Мая. Торговый центр пока немноголюден. Здесь можно спокойно поболтать, не пы-таясь перекричать шум и музыку. Атмосфера с национальным колоритом — под потолком покачиваются цветные бумажные зонтики и красные фонарики, столбы увешаны вертикаль-ными флагами с иероглифами. Везде, где можно, стоят огромные кадушки с кустами ярких цветов и шишкастых экзотических фруктов. Искусственные. Май уже проверил. И всё это пронизано странными ароматами от бульонных чанов торгового ряда вьетнамских кухонь.

— Ты давай тише, — Бат с улыбкой поднял ладонь. — Привлекаешь много внимания.

Но друг лишь отмахнулся:

— Та кому мы тут надо?

— Не скажи, — не согласился с ним Бат. — Вон тот зайчик уже полчаса с нас глаз не сводит.

Он давно заметил парнишку через несколько столиков от них, что в одиночестве по-тягивал цветной коктейль и поглядывал в их с Маем сторону. Обаятельный такой чернобро-вый юнец с миндалевидными большими глазами и светлой кожей. Чуть европейское лицо сверху прикрывала аккуратная чёлочка серебряных волос с красными кончиками. Красивый, собака. До его пухлых губ хотелось дотронуться, проверяя, реально ли вообще такое?  В се-рой футболке с монстриком на груди, но явно несовершеннолетний. Хотя… Кто их сейчас поймёт...

— Где-где зайко? — со смехом закрутил вихрастой головой Май, — Вон? Нет? Там?..

— Да блин, — нахмурился его друг. — Тише… Вон туда глянь… В серой майке. Смотри какой… Прям айдол.

Май наконец нашёл глазами нужного парня. Тот и сам засёк взгляды друзей и попы-тался спрятаться за спинами сидевших между ними посетителями. Но художник успел раз-глядеть мордочку любопытного товарища. Весёлая улыбка разом померкла, и он резко от-вернулся, сел ровно, замер, уставившись в бокал с соком. Пожевал губами и посмотрел в глаза насторожившегося Бата. Тот задрал вопросительно правую бровь.

Май глубоко вздохнул и резко встал, со скрежетом отодвинув железный стул в сторо-ну.

— Я на минутку отойду. — И быстро двинулся меж столиками к увиденному «зайцу».

Бату ничего не оставалось, как вскочить и пойти следом.

Художник в этот момент уже уселся за столик с замершим в ужасе азиатом и проце-дил сквозь зубы, наклонившись:

— И какого чёрта ты здесь делаешь, Нок? Ты уже забыл все свои обещания? Не мне, а сестре…

Но его перебил рухнувший на стул рядом Бат:

— Обалдел? — прошипел он художнику. — Ты чего людей пугаешь?

— Всё нормально, — глянул на него Май рассерженно. — Солнце, помолчи минутку, пожалуйста. Мы знакомы с этим…

А парнишка Нок молчал, откинувшись на спинку стула и сжав губы.

— Да похрен, знакомы или нет, — завёлся шепотом Бат. — Ты чего на человека кида-ешься? Что прибежал? Перепугал ребёнка!

— Этому ребёнку… эм… уже сколько? Двадцать? — спросил Май, пристально глядя на Нока. — Хотя иногда он вешает всем, что семнадцать, да, нонг?

Паренёк хлопнул ресницами, с трудом отвёл взгляд. Посмотрел на Бата и вежливо представился:

— Меня зовут Нават Вачиравит. Можно просто Нок, я здесь случайно, — поклонился он парню, сложив у груди ладони лодочкой. — Сейчас уйду. Извините, что нару…

— Ну, харэ-э, — прервал его довольно грубо Май, поморщившись. — Не надо нам тут спектаклей, типа вежливый тайский мальчик.

Но парнишка не обратил на него внимания, всё так же с болью глядя на Бата. Лишь чаще заморгал мокрыми густыми ресницами.

— Извините, что нарушил ваш отдых, кхун. Я уже ухожу, — пробормотал он и потя-нулся за вещами, лежавшими на свободном четвёртом стуле.

— А я – Бат, парень, и это мы сейчас уйдём. Сиди спокойно.

Май с возмущением набрал воздуха, но скривился, потому что друг довольно болез-ненно сжал его ладонь.

— Мы сейчас уйдём, да, Май? — прошипел старший, близко наклоняясь к уху друга. — И не будем устраивать разборок при всём честном народе. Хорошо?

Май откачнулся в сторону и тяжело глянул на Нока:

— Каждое твоё появление — проблемы для меня. Теперь вот с парнем поссоримся. Ты доволен?

— Нет, — вдруг вскинулся Нок. — Я не хотел этого, кхун, я здесь случайно! До сви… До свиданья!

Паренёк вскочил, сгрёб свои вещи и быстро зашагал к эскалатору. Через минуту его тощая фигурка в серой футболе и такого же цвета летних штанах, исчезла за красными вазо-нами с цветами сакуры.

— Маище, это что сейчас, на хрен, было? — хмуро спросил Бат, вставая из-за столика и поднимая за руку друга. — Пошли обратно. Я там все вещи бросил…

— Ты же моих основных комментаторов знаешь? — в ответ спросил Май, пробираясь меж людей. — Там есть такой персонаж, активный очень…

— Мелисса… Нет? Белая обезьянка, что ли? Только не говори мне… Да ладно?

Май только хмуро покивал, собирая вещи:

— Теперь ты с ним познакомился вживую.

И замолчал, погрузившись в свои мысли.

Друг ему не стал мешать. Сидеть уже никакого желания не было, потому Бат быстро прибрал столик. Несъеденное сунул в пакет и, вжикнув молнией, скормил рюкзаку.

Через несколько минут парни вышли на улицу, в жаркий майский вечер. Лето пришло с размахом, не дожидаясь июня. После кондиционеров «Ханоя» контраст получился силь-ный, и ребята физически почувствовали, как взмокают.

— Давай домой, быро, — потянул Май друга за ладонь. — Я уже мокрый… до тру-сов…

И они быстрым шагом потопали сквозь стоянку машин, в сторону мостика через местную полудохлую речку Лось. Идти им недалеко — парни снимали квартиру в получасе ходьбы. По дороге Май несколько раз украдкой огляделся, хмуря брови.

Где-то через час, когда парни уже были дома, ополоснулись и пришли в себя, Батыр вспомнил о парнишке из торгового центра.

— Да не хочу о нём говорить, — хмуро отмахнулся от вопроса Май, хлопнувшись на разложенный диван. — Вот честно, оно тебе надо ворошить? Ну смазливый мальчик, и что? Понравился? Он всем поначалу нравится.

— Здесь какая-то интригующая тайна, —усмехающийся Батыр устроился рядом, дер-жа в руках чашку дымящегося кофе. Зазвенел ложечкой, размешивая сахар.

Май полюбовался мелькающими отблесками настольной лампы на отполированной ложке и тоскливо вздохнул. Если Бат что-то захочет, то уже не слезет, пока не получит. Ху-дожник сделал ещё одну попытку отбиться от старшего:

— Ну это мой бывший. Дружили немного, но… кхм… весело. Расстались плохо, со скандалом, привлечением посторонних… Где-то пару лет назад. Виноват там был этот… Чёрт! Да оба, если честно. Ноку даже пришлось уехать на родину в Бангкок, чтобы прийти в себя. Я надеялся, что он и не вернётся. Вот и всё — скучная, глупая голубая «санта-барбара».

— Так, тизер понравился, — коротко улыбнулся Бат в полумраке комнаты-студии. — Давай саму историю…

Младший глянул на него исподлобья, зло сдул русую челку с глаз и снова протяжно вздохнул.

***

В поисках новых впечатлений Май часто бродил по разным паркам Москвы и просто таращился по сторонам, отмечая игру солнечных лучей в пыльно-зелёной листве клёнов. Наблюдал за пролетающей паутиной с отважным паучком-путешественником. Изучал жизнь бестолковых крикливых птиц или просто задирал голову и следил за облаками. Он искал не-обычные типажи людей, украдкой следя за прохожими, владельцами брехливых собачонок или степенных овчарок.

Когда ноги начинали гудеть, падал на первую попавшуюся поверхность, да хоть на асфальт, и доставал из рюкзака скетчбук, чтобы сделать быстрые наброски маркерами.

Сегодня рисовалось плохо, так как голова занята совершенно другим. Парень ждал… Он сидел на одной из лавочек ВДНХ и просто крутил в руках маркеры, листая старые рабо-ты. Наконец, смартфон пиликнул уведомлением, и Май вытянул из кармана аппарат.

«Я подхожу. Где тебя искать?»

Набив ответ, Май немного занервничал, засуетился, начал оглядываться. Зачем-то по-пытался причесать пальцами торчащие русые лохмы, но впустую. Попытался аккуратно за-сунуть маркеры в карман рюкзака и, чего и следовало ожидать, рассыпал их. Несколько штук выпали на землю и весело раскатились в разные стороны.

Парень, чертыхаясь, кинулся их собирать и нечаянно боднул головой подошедшего подростка. Тот лишь охнул и со смешком отскочил в сторону.

— Ну вот так я ещё никогда не знакомился! — радостно заявил юнец в красных круг-лых очках и широко улыбнулся, сверкая на вечернем солнце ослепительно белыми зубами. — Привет, я Нок. А ты… м-м-м… Май?

Так в жизни молодого художника появился парень-таец.

— Тебе хоть шестнадцать есть? — с подозрением спросил Майка, когда они сидели в кафе. — А то не дай бог…

— А сколько ты мне дашь, кхун? — снова ослепительно оскалился мальчишка, крутя в руке очки. Его миндалевидные глаза превратились в две ехидные щёлочки под густыми чёрными бровями.

Май хмыкнул. «Кхуном» его ещё никто не называл. Это на тайском обращение к старшему. Ближе всего к нашему «господин». Он прошёлся взглядом по тощей фигурке но-вого приятеля. Парнишка одет во всё белое, отглажен и ухожен. Дорого одет, хотя это и не выпячивается. На губах явно следы помады, но так — чуть-чуть… А может, это от природы они такие яркие?

— У тебя в анкете написано семнадцать, но я что-то стал сомневаться, — протянул Май, прищурившись.

Таец весело рассмеялся, сверкая зубами:

— И правильно сомневаешься, Пи — мне восемнадцать. Только это тайна, хорошо? Я — студент РУДН, сейчас на второй курс перевёлся. Тут я не врал в анкете.

О! Ещё одно обращение подъехало. Словно попал в тайский лакорн, в смысле, сериал. Май улыбнулся тому, что от «кхунов» так быстро перебрался к «Пи». Это уже было более дружеское обращение к старшему родственнику или другу. Мелкий явно подхалимничал, обращаясь так. Может, отомстить и обратиться к нему «нонг»? Младший братик? А если ему понравится?

Художник снова улыбнулся. С нонг’Ноком оказалось удивительно легко и комфортно болтать. Тот свободно владел русским, лишь в трудные моменты переключаясь на англий-ский. К вечеру художник ощущал, что с этим студентом знаком лет десять — они понимали шутки друг друга с полуслова и болтали безостановочно обо всём на свете. Май неожиданно осознал, что совсем не хочет сегодня расставаться с парнем, но…

Но после небольшого намёка на «продолжение банкета», Нок вдруг смутился, по-краснел и отказался. Хм! Какая милота!

Только где-то через пару недель плотного общения и разгорающейся дружбы, Нок со-гласился провести вместе ночь.

***

— Как бревно, — бросил в полумрак Май и отхлебнул чая из полулитровой темного стекла чашки. Он уже около часа рассказывал Батыру о своём знакомстве с Ноком, откинув-шись спиной на грудь сидящего старшего. Болтал, прихлебывая уже остывший чай, удобно устроившись в теплом кольце рук родного человека. Вот и до постельной темы добрались.

— Что, совсем девственник? — глазки Бата сверкнули смешинкой.

— Да нет, не думаю, но… — Май поморщился. — Но пассив в какой-то сильной фор-ме. Ласкаться, целоваться, обниматься обожает! А вот как до чего-то серьёзного, то абзац. Замирает кроликом и почти не шевелится. Возбуждается легко, внизу всё нормально для ази-ата… Хотя до тебя, Бат, ему далеко…

На этих словах Батыр дурашливо расправил плечи и горделиво покрутил носом.

— Но и всё, — со вздохом продолжил Майка. — Просто лежит без движений. Делай с ним что хочешь. Знаешь, это забавно первые разы, а потом начало утомлять.

— А если учесть, что ты и сам чаще пассик…

— Вот-вот, — наконец улыбнулся Майка. — Встретились два одиночества и не знают, что делать. Вот тогда-то и пробежала первая хмарь между нами. Как говорится, постель ре-шает многое. Но, знаешь, с ним было и правда очень хорошо дружить. Он, по сути, славный человечек. Ласковый, внимательный. Азиатскую экзотику тоже никто не отменял. И готовить любит…

— Воу-воу-воу… Вот тут он тебя явно поймал, вечно голодный художник! — расхо-хотался Батыр, хлопая ладонью по дивану.

Майка улыбнулся следом.

— Но в постели всё как-то криво получалось. Нок это понимал по моей постной мор-де. Ну, да, мне тоже мозгов не хватало это скрыть, что ли… Да я сам ещё молодой совсем был, понимаешь!

— А сейчас ты просто старикашка дряхлый! — съехидничал Бат.

— В лоб дать? — с дурашливой угрозой оглянулся на друга Май. Потом вздохнул и продолжил: — Стали ссориться. Пацан даже носом хлюпал, но исправить ничего не получа-лось. Так бывает, да… Мы обсуждали эту тему…

— Думаю, что он просто не созрел для таких отношений. Маленький ещё… — ото-звался Бат.

На что Май лишь пожал плечами, сделав глоток уже холодного чая.

***

Постель из отношений была исключена, и это Мая сильно расстраивало. Он хотел секса, он любил это дело и мечтал о крепком мускулистом парне рядом с собой. А в итоге была бледная, хоть и изумительно красивая, немощь, что испуганно поглядывала на него по-сле получаса мучений в кровати. Нок порой вздрагивал под кислым взглядом друга, словно боялся, что его ударят.

В итоге, раз поймав себя на желании и правда отвесить подзатыльник Ноку, художник решил, что пора с этим заканчивать.

Они так же проводили выходные вместе, гуляя по паркам. Май брал «нонга» на пле-нэры. Сам часами корпел над очередной акварелью, а таец сидел рядом и тихо сопел у плеча, наблюдая за работой, или играл в смартфоне. Славный малый, уютный и добрый. Оттого расставаться совсем не хотелось.

Но… Художник намеренно всё реже и реже звонил другу. Не сразу отвечал на смс-ки. Махом разрубить отношения, что сложились за это лето, не хотелось — просто не мог сде-лать больно ребёнку, к которому привязался. И чью греющую привязанность ощущал каждой клеточкой. Его внимание, заботу. Его субботние ужины, которые мальчишка готовил вирту-озно, разбавляя фастфудное меню Мая диковинными блюдами Азии. Странными ароматами и звучащими как музыка названиями, типа «том ям», «сем кхао сои» или «пад тай».

Это здорово, но и продолжать такую детсадовскую дружбу сил не осталось. Потому шаг за шагом он постепенно отходил в сторону.

Снова зависал на сайтах знакомств, процеживая десятки анкет, снова искал Того Са-мого…

Когда до Нока дошло, наконец, что дела идут к завершению, то… Парень просто ис-чез. Пуф-ф-ф, как в мультике. Май даже перепугался такой реакции мелкого и попытался до-звониться, чтобы по-человечески расставить все точки над «ё». Нок звонки сбрасывал и мол-чал на все сообщения, хоть и читал их.

Подёргавшись неделю, художник махнул рукой и с грустью решил, что, может, оно и к лучшему. Чего резину тянуть? Но всё равно было немного… Больно, что ли? Этот нонг и правда успел стать младшим братом, заняв часть сердца художника.

Опять потянулись невнятные встречи со странными парнями и мужчинами, опять это бесконечное обнюхивание, прощупывание почвы, бестолковые разговоры ни о чём. Май ненавидел режим поиска: столько времени убивается вхолостую! Столько можно было бы нарисовать, почитать, да тупо посмотреть новый лакорн… Но нет — снова отглаживаешь одёжку, отмываешь кроссовки, прыскаешь на себя Burberry и топаешь в кафе на Маросейке, где часа полтора строишь из себя чёрт знает что, пытаясь понравиться. Упрямо поддержива-ешь дурацкий разговор, а хочется домой, к мольберту.

Как-то Майка устало сидел за столиком с очередным знакомым. Говорить с парнем было не о чем — в голове у того пустое цинковое ведро. Единственное, что было интерес-ным – это его подкачанное тело. Маю даже не хотелось думать о том, какую гадость прихо-дится глотать и сколько времени надо убить в качалке, чтобы добиться таких форм.

Качок рассказывал про какое-то анимэ, фортнайты и доты, прости-хоспади… И всё время пытался сесть «покрасивше». Напрягал руки, чтобы видны были накачанные бицепсы. Май понимал, к чему дело идёт, и просто решил прекратить этот светский… базар.

— Ко мне поедем? — в лоб спросил качка.

— Да, — тот выдохнул с облегчением и разулыбался. Видимо, тоже утомился от пу-стой болтовни.

Выходя из кафешки, Маю показалось, что справа мелькнуло знакомое лицо. Он гля-нул коротко — за уличным столиком у входа в соседний ресторан сидел Нок. Май сначала дёрнулся к нему, но сообразил, что сейчас это вообще чертовски неуместно. Потому просто кивнул тайцу. И отвернулся к новому приятелю. Они, болтая, топали к метро, но спиной Май прямо чувствовал взгляд Нока. Тот сидел замершей статуэткой, и лишь лёгкий ветерок от проезжающих машин чуть шевелил тёмные с синим оттенком волосы тайского студента.

Тинки-Винки

С раннего субботнего утра Май суетился и бегал по квартире, словно ужаленный. У него всё валилось из рук, на лице крупными мазками нарисована растерянность. В итоге даже совершенно невозмутимый Бат устал от мелькания друга перед глазами. Поймал того за ру-ку и усадил рядом с собой на диван. Притянул к себе, обнял.

— Выдыхай, бобёр, — сказал старший и чмокнул Мая в висок.

— Ну, блин, — попытался вырваться тот из объятий. Но куда там — друг был заметно сильнее и крупнее тощего художника. — Зараза, отпусти! У меня стрим через два часа, а я ещё…

— Ты всё уже сделал, — перебил его Бат, зарываясь носом в волосы парня. — Софт я настроил, свет ребята выставят, как придут. Камеры заряжены…

— Камеры! — снова дёрнулся Май, но тщетно.

Он повернул лицо к другу и скорчил щенячью моську:

— Ты же не забыл именно «Соньку» на мольберт навести? Она лучше…

— Всё сделали уже, — фыркнул Бат и прошептал: — Расслабься, бешеный котёнок!

— А парни где? Где эти чёртовы телепузики? Ну, вот что они постоянно… Вот посто-янно опаздывают…

Май нервничал зря. Почти одновременно с его горестным воплем раздался звонок в дверь.

— Привет!  — с порога заорал Андрюха, вваливаясь в прихожую. Высокий крупный блондин моментально заполонил всё свободное пространство собой, своими руками, гром-ким голосом. — Привет-привет моим любимым пидарасикам!

И тут же получил подзатыльник от второго гостя, что шёл следом. Из-за роста и ши-роких плеч Андрея, того совсем не было видно. Но кто там, все прекрасно знали — Винки. Вторая половина этой странной парочки телепузиков. Обоим в районе восемнадцати. Они ещё учились в колледже, потому уровень шуток и поведения был соответствующим.

— Вин, не дерись, — весело оглянулся Андрей на друга, — а то отшлепаю.

И тут же получил второй от Мая.

— Никто меня не любит, — тут же взвыл потерпевший.

Ребята бывали здесь не впервые, потому Андрей-Тинки прямиком поскакал в комнату к аппаратуре. На плече подростка болталась крупная сумка-кофр, набитая всякими провода-ми, аккумуляторами, микрофонами и прочим дорогим для юного оператора барахлом.

Винки же отправился на кухню и, приветственно кивнув Батыру, который там спря-тался от шумных Андрея и Мая, привычно вытащил из настенного шкафчика небольшую джезву. Пока Вин не приготовит себе чашку кофе, работать не сможет.

Бат с отеческой улыбкой наблюдал за замершим у плиты худеньким парнишкой. За его тощими лопатками, иногда проступающими сквозь ткань застиранной футболки. Фут-болка явно была Андрюхиной, судя по размеру. Висит на нём как пончо.

По духу именно Винки ближе всего Батыру, нежели громогласный Андрюха. Распре-деление энергетики в этой паре друзей было смешным, словно Андрей забрал себе все эмо-ции, вербалку и хорошее настроение сразу за двоих, оставив за спиной жмых в виде Винки. Тихого, постоянно подвисающего парня с ощутимо тёмной аурой. Если Вин за день скажет хотя бы слово — это будет событие уровня Нового года.

Ну да, второй телепузик — хронический интроверт и социофоб. Небольшого росточ-ка, с нестриженными чёрными волосиками и бледным лицом с крупным носом. Винки чем-то напоминал эльфа-дроу или печального вампира из мультфильмов Тима Бёртона… Заядлый «домосек» — вытащить на улицу его мог только Андрей. В их компании Винки был ви-деомонтажёром, вторым оператором и отвечал за свет.

Батыр ещё немного понаблюдал за хмурым подростком. Хотелось подойти и друже-ски сжать ему плечо, чтобы так не мрачнел. Но зная, как дергается Вин от чужих прикосно-вений, лишь улыбнулся, плеснул себе свежего чая и ушёл в комнату.

А там уже разгорался скандал. Андрей с Маем снова столкнулись лбами.

— Бать, ну ты хоть ему скажи! — вопил Андрей, чуть не подпрыгивая на месте. — Сегодня солнечно, от окна хороший свет…

Почему-то имя «Батыр», «Бат», у Тинки чаще звучало как «бать». Хотя ненамного они с Маем были старше. Разница-то лет в пять-шесть. Можно сказать, ровесники.

Когда-то Тинки-Винки были учениками Мая в колледже искусств. Ну вот с тех пор и прикипели подростки к учителю и его паре. А когда появилось общее дело с онлайн-курсами и стримами Мая, то стали почти роднёй. Порой их приходилось пинками выгонять домой. Но чаще парни спали тут же, в студии, оккупировав на пару диван.

Вмешиваться в скандал шебутных друзей Батыр и не думал, а молча прошёл к своему рабочему месту, проверяя настройки предстоящей трансляции. Май же с Тинки продолжали беззлобно лаяться, споря о свете.

«Давайте-давайте! Развлекайтесь! — ехидно подумал Бат. — Сейчас придёт Винки и всё сделает по-своему».

Неожиданно спор за спиной смолк. К окну тенью скользнул Вин и задернул шторы. Сначала чёрную плотную, а потом и простые, закрывая оставшиеся щёлочки.

Бат лишь усмехнулся про себя, не отрываясь от экрана.

— Я тебя когда-нибудь придушу, Виныч, — прорычал сквозь зубы Андрей.

Наконец, всё вернулось на круги своя — команда спокойно и слаженно готовилась к стриму.

Создание нового видео у Мая занимало два-три часа. У операторов не слишком много работы — камеры статичны. Одна направлена на мольберт, другая — в лицо Мая. Остава-лось лишь отслеживать, чтобы ничего не уплыло.

После обеда надо ещё записать пару-тройку выпусков-обзоров, и тут ребятам придет-ся поскакать с аппаратурой — статичная съёмка не рекомендуется.

Первые стримы и видеокурсы Май с Батыром писали вдвоём, и это был, конечно, адище. Ни света нормального, ни звука. Плавающий фокус, лагающая трансляция и сельский монтаж… Чтобы хоть как-то помочь младшему, Батыр даже окончил несколько курсов по видеоблогингу и продвижению в сети. Но пока получалось кисло. Все-таки Бат по образова-нию экономист, недавно поступил в магистратуру. Времени на отвлечённые темы совсем крохи, но он старался. Май для него был важнее всего.

С появлением помощников, команда словно набрала полную грудь свежего воздуха, и у парней получилось развернуться серьёзнее. Это моментально дало хорошие показатели в количестве подписок на разных площадках. Подросли продажи курсов и мастер-классов. Правда, большинство из них пришлось переснять и перемонтировать «набело».

Бухгалтерией, налогами и рекламой занимался Батыр — здесь его вотчина. Но прихо-дилось и общаться с разными ретивыми онлайн-агентствами, что мечтали наложить лапу на финпоток блогера-художника, собравшего уже около двух миллионов подписчиков.

Бат пока выбирал, к кому уйти под крыло. Без этого всё равно не обойтись — у агентств возможности по продвижению неизмеримо больше, чем у их команды. Бат надеял-ся, что тогда получится ребятам платить постоянную зарплату, а не так урывками раздавать по двадцать-тридцать тысяч.

Роли в команде распределены давно — за зиму парни хорошо сработались. И даже ругань Андрея с Маем были частью механизма.

Наконец в комнате повисла тишина, едва слышен был лишь фон от работающей аппа-ратуры. Последние секунды перед стримом.

— Привет, мои дорогие! — громко поздоровался в камеру Май и светло улыбнулся. — Ну что? Начинаем? Пока народ подтягивается, напомню, что сегодня мы рисуем «Ласточ-кино гнездо». Картинку выбрали вы сами, голосуя на нашей странице во ВКонтакте… Ссыл-ка в описании.

Батыр внимательно следил за софтом стрима на трёх мониторах, краем глаза отсле-живая количество зрителей. Вот уже счетчик подобрался к пятистам, побежал дальше…

— Сегодня я буду работать с акварелью «Белые ночи», что приобрёл в магазине «Ки-бермаркер». К слову, они там скидочкой размахивают, если их бонусную карту купите. И нехилая скидка, между прочим, — 50%...

Бат поставил галочку в блокнот — первая интеграция прошла.

Поздно вечером, после длинного съёмочного дня, вся компания устало валялась по разным углам студии. Журнальный столик у балкона живописно украшали пустые коробки из-под пиццы и раздавленные бумажные пакеты от сока. Это Андрей любил, опустошив ко-робку или жестяную банку пива, сминать их в огромном кулаке.

Сейчас он сидел на полу и играл на Майкином планшете, свирепо тыкая пальцем в экран и изредка что-то невнятное рыча. Винки устроился за вторым компом в углу комнаты, забравшись с ногами в кресло, и лениво проматывал отснятый материал, делая пометки на листе бумаги — готовился к монтажу.

Май, наболтавшийся за день до опухшего языка, устроился полулёжа в объятиях Бата на диване и просто молчал, уткнувшись потемневшими от усталости глазами в окно. Батыр же размышлял, сколько Май сможет ещё помолчать? Час протянет?

— Хочешь концовку истории с Ноком? — тихо спросил Май. — Я вчера отрубился и не всё рассказал.

Ан нет – не протянул час.

— Конечно, — тихо улыбнулся Бат, чмокая друга в макушку. Андрюха вроде в блю-туз-наушниках сидит, Вин погружён в комп. Да и как-то давно уже ребят не шибко стесня-лись.

— Нок с того дня, как мы пересеклись на Маросейке, начал меня преследовать. При-кинь, вот же засранец? Не-не, реально стал следить. Я его постоянно замечал недалеко от себя. Выхожу с работы или иду вечером в магазин — вижу краем глаза эту морду. Если шёл бродить по паркам, то Нок держался в поле видимости, но близко не подходил. Бесило страшно!

— Он хотел поговорить? — удивлённо спросил Бат.

— Если бы, — хмыкнул Май, — От разговоров уворачивался, как мог. Как только за-мечал, что я двинулся в его сторону, тут же убегал. Ни на сообщения в мессенджерах, ни на звонки не реагировал. Ты не представляешь, как всё это стало напрягать. Словно убийца, что ждёт, когда я оступлюсь, чтобы прикончить меня одним ударом.

— У тебя богатая фантазия, мелкий, — рассмеялся Бат, крепче обняв Мая.

— Тише, раздавишь, ай… — пискнул друг. — Однажды я за ним даже погнался, но этот гад бегает быстрее. Честно, я не знал, что делать. Впервые с таким столкнулся. Пацан явно на всю голову больной.

Просто уйди!

Май всё чаще стал думать о том, как поймать мелкого гадёныша. Нужно ли попросить кого-то из друзей, чтобы помогли перехватить дурного пацана, когда он снова появится в по-ле зрения? Или в полицию написать заяву? Ведь это же ненормально?! Но как-то Нок и поли-ция не вязались друг с другом. Май в душе понимал обиду парня. Просто ему нужно время. Может, он мстит, создавая эдакий психологический прессинг? А он слова-то такие знает? Хотя в институте учится. Май, к слову, так и не выяснил на кого учится Нок.

Потратив вечер, нашёл всё-таки Навата Вачиравита в списках абитуриентов прошлого года. Очная форма, контракт, филология… Реклама и связи с общественностью… «И что мне это дало? Да ничего! Может, подкараулить у факультета?»

В итоге, видя вдалеке знакомую фигурку, он устало показывал ей средний палец и шёл дальше по своим делам.

Вот откуда у Нока столько свободного времени? Маю уже не хотелось ни с кем зна-комиться. Пусть просто все его оставят в покое. Совсем не тянуло рисовать — художник за-бросил скетчбуки, маркеры, акрил и перья. К чёрту! На носу новый учебный год в колледже, где Май подрабатывал на полставки. Нужно написать море бумаг, учебных планов и прочая-прочая… Хотя бы отвлечётся.

В онлайне тоже волна хейтеров накатывала. Что бы Майка ни выложил в «Инсту» или на «Ютуб», тут же раздавались крики и насмешки. Да, были девушки в комментах, что от-важно сражались с недоброжелателями, но их праведные возгласы тонули в общем хоре при-колов и шуток онлайн-мразоты.

С ними вежливо сражаться нереально, потому Май просто банил и банил гадов до онемения указательного пальца.

Примерно в то же время среди защитников появился новый персонаж — «Белая обе-зьянка». Девушка (или парень) просто заливала всех хейтеров матом и криками, гасила их тоннами текста вперемежку с английскими ругательствами. Такое тоже надо банить, но у Мая рука не поднималась — от этой яростной защиты словно окутывало теплом, и Май стал изредка улыбаться, читая бесконечные словесные баталии Обезьянки с очередным дерьмо-метателем. Защитник словно брал измором хейтера — выматывая текстами, запутывая и безостановочно оскорбляя с большой фантазией. И говорил о себе в мужском роде, но в сети это ничего не значило — там все себе придумывали новую личность.

«Дружище, спасибо тебе!» — написал как-то в личку Белой обезьянке Май. — «Но снизь, плиз, накал! Чуть повежливее, а? Ты уже перегибаешь. Мне, если честно, плевать на хейтеров, но…»

«Всё для тебя, кхун!» — моментально прилетело в ответ, заставив Мая в бешенстве ударить кулаком по клавиатуре и вскочить из-за стола. Нок!! Вот же…. Это Нок! А может, нет? Ну просто ещё одна двинутая дорамщица.

«Нок?!» — спросил, чуть успокоившись, Май.

«Да ( ´ ∀ `)ノ～ ♡»

И больше не отвечал ни на какие сообщения. Ну тут Май сам виноват, потому что в ответ на каомодзи-смайл он кинул сообщение только с одними матюками в адрес Нока…

Белая обезьянка всё так же стояла на страже Мая, так же бешено сражалась с хейте-рами, но уже никакого тепла художник не ощущал. Он вяло отслеживал онлайн-войны и устало закрывал глаза, удаляя из комментариев особо грязные ветки. Но забанить Обезьянку рука так и не поднялась.

Осень постепенно набирала обороты, заваливая улицы Москвы жёлтой листвой. Май привычно старался не замечать одинокую фигурку на периферии зрения. Нок теперь влез в длиннополый чёрный пуховик и его непросто было заметить, особенно в вечерних сумерках, но Майка приноровился.

Выбравшись как-то из колледжа около девяти вечера после выматывающих вечерних пар, Май привычно нашёл чёрную фигурку, сидящую на дальней лавочке парка. Художник остановился и угрюмо покачался в кроссовках от носка до пятки.

— Скотина! Обезьяна облезлая! Трахнутый в мозг гамадрил! — шептал себе под нос Майка, закипая.

Сделал тихо и аккуратно один шаг, зло прищурившись. Фигурка не двигалась. Май снова тихо шагнул в ту же сторону. Нет реакции. Так он медленно-медленно двигался к Но-ку, замирая на каждом шагу.

В сгущающейся темноте тихо шуршал дождик в листве старых деревьев и насвисты-вал ветер.

Может, Нок задремал? Столько сидеть в продуваемом парке у колледжа? Так и за-мерзнуть можно… Когда Май приблизился настолько, что смог разглядеть знакомый подбо-родок, видимый из-под надвинутого капюшона, Нок резко встал и отошёл прочь на несколь-ко шагов.

Майка замер, внимательно глядя на фигуру в чёрном. Убежит? Нет, остановился.

Май снова тихо шагнул в его сторону. Нок немного попятился.

Идиотизм какой!!

— Что ты, блядь, от меня хочешь?!! — неожиданно даже для самого себя заорал Май. — Что тебе надо, гадина?!! Отъебись уже от меня!

Нок молча попятился ещё на несколько шагов и снова застыл, блестя чёрными глаза-ми из-под капюшона.

Тут Май не выдержал — рухнул на ближайшую лавочку у дорожки и заревел. Просто зарыдал чуть не в голос. Он и правда уже был вымотан. И этим долбанутым преследовате-лем. И проблемами в колледже — подростки постоянно проверяли молодого учителя на кре-пость, с дикой фантазией вынося мозг. Каждый день у него был словно безостановочная вой-на. И платили там кошкины слёзы — на аренду студии за сто лет не накопить. И работы в сети постоянно высмеивались дебилами. Скорее всего его же студентами. И никого рядом не было уже давно — он совершенно один посреди этого сумасшедшего мира…

Люди творческие обычно с обнажёнными нервами — легко возбудимы и обидчивы. Словно за творчество, полёт фантазии и вспышки вдохновения, словно за красоту, что ты научился создавать, в первую очередь награждают неврастенией. И чем дальше ты уходишь по Дороге таланта, тем больше расходишься с реальностью и рассудком.

Май ревел, сжав лицо в ладонях со следами плохо отмытой масляной краски. Он пла-кал навзрыд, сам не понимая, почему так сорвался, а моросящий ледяной дождик сыпался за воротник, скользил змеящимися струйками меж лопаток, заставляя трястись от холода.

Когда он смог чуть успокоиться, то услышал, как рядом кто-то шмыгнул носом. Май медленно поднял голову. Совсем близко, метрах в десяти стоял Нок, тоже с заплаканным ли-цом. Капюшон откинут, тёмные волосы прядками прилипли к мокрому от дождя лбу. Он без-звучно плакал, смотря пристально на Мая.

— Пожалуйста, уйди! Уйди на хуй, а? Пожалуйста… — проговорил негромко Май сиплым от слёз голосом. — Я виноват перед тобой! Прости! Но хватит меня уже добивать, а? Пожалуйста! Прошу, Нок…

Конечно, Май не чувствовал себя ни в чём виноватым, но уже не знал, как избавиться от этого больного человека. Да и лишний раз попросить прощения – не грех…

Он снова опустил лицо в ладони. Через минуту услышал, как парень уходит. Да, Нок медленно уходил, шурша мокрой листвой. Вскоре шаги растаяли в шелесте дождя.

Художник, не веря себе, поднял голову — вокруг никого не было.

— Аминь! — произнёс он серому небу.

С трудом встал со скамейки, вытер лицо и побрёл к метро.

Такое себе признание

— Если тебе тяжело вспоминать, то не надо, — прошептал Бат на ухо Маю. — Ну его к чёрту…

— Да нет, — улыбнулся Май, — Это уже прошлое. Пережитое и затёртое. Самое смешное, что когда Нок исчез с моего горизонта, то первое время я чувствовал какую-то пу-стоту. Словно раздетый. Постоянно озирался и выискивал глазами, куда он спрятался. Долго не верил и считал, что Нок просто стал хитрее. Даже пару раз с облегчением выдыхал, когда видел знакомый чёрный пуховик. Но подходил ближе и понимал, что ошибся. Это и правда смешно.

Май покрутил головой, разминая затёкшую шею.

— Это случилось в яркий такой осенний день! Знаешь, такой звонкий день, когда, вроде, и прохладно, но и солнце сверкает яростно и тепло, что аж хочется поскидывать курт-ки и носиться с воплями по осенней листве, загребая её ногами и подкидывая вверх. Когда пахнет дымком от костров в любом уголке города.

— Ой, это история с плакатом, да? — вдруг поднял голову от планшета Андрюха-Тинки.

Май вздрогнул:

— Ты же в наушниках играл! Ты подслушивал, ась?

— Простите, Матвей Валерич, — дурашливо поклонился до пола оператор. — Вы так интересно рассказываете.

Ага, Май по паспорту Матвей, но терпеть не мог своё имя, потому он отныне и навек — Май. Ну или как-то иначе, если будет настроение.

Бат рассмеялся:

— Ты только заметил, что эти двое тебя слушают?

Винки, до этого сидевший за компом вполоборота, чтобы лучше слышать негромкий разговор старших, резко повернулся к монитору. Но ухо предательски заалело.

— Да слушайте на здоровье. Вот интересно вам вникать во всякие гей-стори? — улыбнулся Май. — Короче, день был классный, цветастый, и я вытащил одну из групп в парк при колледже — порисовать с натуры. Понятно, что это всё кончилось дуракавалянием детей — девки радостно визжали, довольные пацаны за ними гонялись. Пытался всех утихомирить, но впустую.

— Жалко, нас там не было, — пробурчал под нос Тинки.

— Ага, — кивнул Май, — Вот только вас там и не хватало. И вот в этом всём дурдоме мы услышали, что в парк въезжает небольшая «Газелька» с открытым кузовом. Посередине огромный рекламный щит. А услышали потому, что из машины громко орала какая-то иди-отская музыка. Весёлая и танцевальная. Девчонки тут же радостно заскакали вокруг.

Машина подъехала довольно близко к нам, и я смог прочесть рекламу на плакате. Там охренительно огромными буквами было написано: «Май, я люблю тебя! Будь моим парнем!» Бахнули натурально фейерверки, в воздух взмыла целая гирлянда шаров… А из-за плаката вышел Нок в белоснежном костюме с букетом цветов… Млять… Даже вспоминать стыдно.

Май уткнулся лицом в изгиб руки Бата. А Андрей выдохнул восхищенно:

— Жа-а-алко, нас там не было!!

— Я тебе фото пришлю, — вдруг донеслось из-за компьютера.

— А-а! — заорал Андрюха, вскакивая с пола. — А! Оно разговаривает! Ты кто, мон-стер, куда ты дел моего Винки? А ну признавайся, чудовище!

И парень кинулся весело душить друга.

— Так, ну-ка затихли оба! — рявкнул Май, резко севший на диване. — Вин, откуда у тебя фотка?

Тот лишь пожал плечами, отталкивая прицепившегося друга. Андрей развернулся и стал защищать Винки.

— Май, ну правда — это же сеть. Что туда попало, то всё, финита. Фотки могли раз-лететься по сети.

Ну, могли, конечно... Майка вспомнил, как он отчаянно просил ребят не делать фото. А потом ещё несколько недель отслеживал всякие паблики, чтобы ничего не публиковалось. А если и появлялось, то долго упрашивал, а порой и молил админов убрать изображения.

Андрей вернулся на своё место и поднял планшет с пола.

— Не понимаю, зачем такую хрень держать у себя в мобильнике? — пробурчал под нос Май, снова откидываясь спиной на грудь хихикающего Батыра.

— Красиво, — так же тихо донеслось от компа.

— Эй, ты не заболел? — карикатурно участливо спросил Тинки Вина. — Может, к доктору сходим? Мало того, что болтаешь как заведённый, так ещё и восхищаешься не пой-ми чем.

— Вот на фотке и увидишь, — снова буркнул Винки.

Тут уже Батыр не выдержал и весело фыркнул. Следом и ребята рассмеялись. Винки же склонил голову к клавиатуре, и его совсем не стало видно из-за кресла.

— На самом деле, — чуть позже продолжил Май. — Белая обезьянка устроил, конеч-но, эпикфейл. Признание в любви… гейское… около моего колледжа… на глазах детей. С музыкой, шариками и фейерверками. Я тогда прыжками понёсся к машине, а Нок аккуратно спрыгнул вниз и ещё улыбался мне, как счастливый идиот.

— Винки, и мне фото скинь, — попросил задумчиво Бат.

А Май закатил глаза до щелчка.

— В общем, побежал я к пацану, — мрачно стал говорить Май. — Отбил рукой про-тянутый букет и врезал ему в челюсть. Представьте, он только что лишил меня работы и скорее всего убил мою преподавательскую карьеру. Я с начальной школы никогда не дрался, а тут не сдержался и вмазал.

Винки неожиданно развернулся в кресле и мрачно уставился на Мая.

— Да, ребят… Ударил. Сильно. Я даже себе палец безымянный сломал, как потом узнал. А Нок тощий такой, хлипкий. Отлетел спиной и грохнулся всем телом о деревянный борт машины. Он реально сильно ударился и потерял сознание. Рухнул прямо в лужу у ко-лёс. Я же стоял над ним злой, как собака. Да ещё пнул по ногам несколько раз — совсем себя не контролировал. Вин, не смотри на меня так… Пожалуйста.

Винки отвернулся к монитору, потирая виски пальцами.

— Короче, как только я заметил, что у головы Нока вода в луже становится бурой, то чуть сам не рухнул в обморок рядышком. Там было всё в крови… Думал, что убил его, раз-бив череп…

***

…Несколько ребят кинулись к Маю, оттаскивая учителя в сторону. Ещё двое стали поднимать из лужи Нока. Тот, к счастью, уже пришёл в себя, но ничего не соображал. Его усадили на раскладную табуретку — на одну из тех, что притащили со собой ученики. Дев-чонки стали вызывать «скорую» и медсестру из медкабинета колледжа. Потом громко реша-ли, надо ли вызывать полицию. Под шумок водитель «Газельки» тихо завёл мотор и срулил от греха подальше. Ребята на всякий случай сфоткали номер машины.

Май же стоял в стороне в полном оцепенении. Он совсем не понимал, что теперь де-лать и как поступить дальше. Прибежавшая медичка обработала рану у Нока, наложила по-вязку на голову. Весь белый костюм тайца был испачкан в грязи, и лишь чистая белая повязка с проступающим пятнышком крови резала Маю глаза.

Через полчаса «Скорая» увезла Нока в травмпункт, а Май побрёл на ватных ногах к руководству в окружении галдящих учеников и покрикивающей на них медсестры. Перед глазами стоял лишь глубокий, словно бездна, взгляд, что бросил в его сторону Нок, когда забирался в «Скорую помощь».

К счастью, с парнем всё было не так страшно — просто рассечение кожи и легкое со-трясение мозга. Об этом ему сообщил сам Нок в смс-ке. В ней же он попросил о последней, самой-самой последней встрече с ним, когда немного придёт в себя. Он ни в чём не обвинял Мая, просто смиренно попросил о встрече.

Май не нашёл сил отказать. Тем более, что в этот момент читал с планшета статью 6.1.1. КоАП РФ о нанесении побоев…

На следующий день он подал заявление в колледже, потому как с такой репутацией и гей-скандалом за плечами Майка никому не был нужен. Сначала его сожрали бы сами учени-ки издёвками, а потом родители вбили бы в крышку гроба последний гвоздь.

Художник молча выслушал все крики начальства, попросил прощения и ушёл, акку-ратно прикрыв за собой дверь.

Один миг, и Май оказался на улице. Да, у него оставалось ещё несколько подработок в разных школах и студиях города, но не прошло и трёх дней, как отовсюду позвонили и со-общили, что в его услугах больше не нуждаются. Москва — та ещё деревня. Всем известно, что в творческой среде достаточно геев, но всё же к детям их стараются не подпускать. По-тому, если появляется хотя бы слушок…

В эти дни он чувствовал себя предельно плохо, играя целыми днями в онлайн-игрушки и общаясь через сеть со своими бывшими учениками. На удивление, сочувствую-щих оказалось много, особенно часто писали тогда ещё первокурсники Тинки-Винки, но… Это не сильно трогало Мая — внутри он словно заледенел и поставил все мысли на паузу.

На вторую неделю от Нока снова пришла смс. Он опять просил о встрече, добавив в конце:

«…Ты не бойся. Ничего нервного не будет. Только моя старшая сестра».

О! А вот тут в ледяной маске Мая появилась трещина. Насколько он помнил, старшая сестра Нока работала при посольстве Королевства Таиланд в Москве. Непростая дама. Да и сам Нок далеко не из простых смертных — не всякая тайская семья может отправить ребёнка учиться в РУДН в Россию.

Лицо семьи Вачиравит

На следующий день Май вышел из метро «Арбатская» и побрёл в глубь переулков со старыми зданиями, поминутно сверяясь с картой на смартфоне. Он давно не бывал в этом районе, потому шёл и с любопытством оглядывался. И совсем не волновался — слова уже были все продуманы. А вот когда добрался до нужного дома и поехал вверх на стареньком дребезжащем лифте с раздвижной решёткой вместо двери, ноги ослабели и появился тремор в коленях.

Дверь открыла пожилая женщина-домработница и с поклоном пригласила внутрь. Из-за её плеча выглядывала улыбающаяся морда Нока. Повязки на голове уже не было. И то славно.

Май ощутимо занервничал. Мелкий в привычной серой футболке с ярким принтом и в лёгких шортах. И, как всегда, без тапок.

Май кивнул грустно, здороваясь. Таец протянул было руку, но увидел, что половина правой кисти гостя в гипсе. Свободны только большой, указательный и средний пальцы. И на гипсе маркером нарисован рыдающий смайлик.

Нок уставился на гипс, нахмурился и спросил тихо:

— Это когда?

— Это тогда, — глянул на него прямо Май.

Тот день для художника кончился глубоко за полночь. К вечеру стал опухать и синеть ушибленный палец. Высидев в травмпункте около четырех часов, Майка обзавёлся вот такой фиговиной на руке.

Нок смущённо сделал «вай» — поздоровался по-тайски, сложив пальцы лодочкой пе-ред лицом, и повёл за собой Мая внутрь дома, шлёпая по паркету босыми ногами. Они зашли в просторную светлую комнату. Гостиную, видимо.

Огромные окна задёрнуты полупрозрачными шторами. В центре островок из длинно-го зелёного дивана и пары мягких кресел, обитых бархатом. Рядом стеклянный столик на ко-ваных ножках. Вдоль стен шкафы с книгами. А больше ничего в комнате не было — лишь в простенках между дверьми, ведущими в глубь квартиры, висели картины пастельных тонов без багета.

Навстречу ребятам из кресла поднялась невысокая молодая женщина в сером деловом костюме. Красивая, словно вышедшая из дорамы. Приятное лицо с лёгким макияжем, чёрные прямые волосы чуть ниже плеч. На точёном носу поблескивали золотом узкие очки.

После того, как их с Маем представили друг другу, художник сразу же заговорил чёт-ко и спокойно:

— Приношу извинения Навату, вам, госпожа, и всей семье Вачиравит. — Май глубоко поклонился брату с сестрой. — Я полностью беру на себя ответственность за происшедшее. Во всём только моя вина, госпожа. Готов взять на себя все медицинские расходы Навата и компенсацию за моральный ущерб. Простите меня!

Май снова поклонился. Он не знал никаких правил этикета, не знал как в Таиланде принято просить прощения, но говорил со всей возможной искренностью.

В комнате повисла тишина. Нок ошарашенно смотрел на гостя, хлопая длинными ресницами. А женщина с лёгкой полуулыбкой сдержанно кивнула:

— Давайте присядем.

И первой опустилась в кресло. Майка сел в такое же напротив, а Нок устроился ря-дышком с ним, забравшись с ногами на диван. Скрестил их и положил локти на колени, как пай-мальчик. Сидел, не отрывая взгляда от Мая и чему-то тихо улыбался.

— Нок немного рассказал обо всём, что произошло между вами. И что случилось до драки. Сколько он тебя преследовал?

— Неважно, — помотал головой Май. Он не собирался сваливать вину на мелкого влюблённого балбеса. Это было совсем уж подло. — Я старший и это я не справился с ситу-ацией, доведя её до абсурда.

— Тебя же отовсюду уволили?

Май лишь вздохнул, удивившись её осведомлённости, а Нок вскинулся и посмотрел на сестру. Хотя чему тут удивляться? Женщина работает в посольстве.

Та бесстрастно продолжила спрашивать:

— Как ты собираешься выплачивать компенсацию? У тебя есть сбережения? Или ты рассчитываешь на помощь семьи?

Май только горько усмехнулся. Помощь семьи… Им бы кто помог.

— Нет, я самостоятельно решу вопрос, госпожа. Возьму кредит, например.

Художник надеялся, что компенсация не будет больше двухсот-трёхсот тысяч. Но у богатых людей своя ценовая планка. Если речь пойдет на миллионы… О таком лучше не ду-мать. Внутренний маленький Майчик тихо заныл в уголке…

Тут сестра повернулась всем корпусом к брату и, словно читая приговор, произнесла:

— Своими необдуманными поступками ты лишил лица своего любимого человека. У него разрушена карьера, и он несколько лет будет выплачивать компенсацию нашей семье. Ты этого добивался?

Нок аж подпрыгнул на месте и жалобно воскликнул на тайском:

— Пи-и, хунь кам лам пууд’ара ю? (Сестра, что ты говоришь?)

Она же продолжила на русском:

— Опустим такую мелочь, как пропущенные тобой полтора месяца в институте. Хо-рошо, что твоё имя нигде не всплыло в сети, а то потеря лица семьи Вачиравит стала бы намного более серьёзной проблемой для всех.

«А мои проблемы — такая себе мелочь» — мелькнула у Мая горькая мысль.

— Нонг, ты же знаешь отношение в России к подобного рода скандалам? Ты пред-ставляешь себе, как обрадовались бы местные СМИ? И как быстро это долетело бы до роди-ны? А до Короля? Ты хочешь, чтобы отец лишился места в Парламенте?

Май почувствовал, как леденеет затылок. А чего он хотел? Тут завязаны люди совсем другого полёта. Нок сжался на диване, затравленно глядя на сестру. Обхватил тощими лап-ками колени.

Сестра молча смотрела на младшего, а потом повернулась к Маю. У того аж мурашки пробежали по спине.

— Итак, с Ноком всё понятно. Теперь с тобой.

Май нервно сглотнул, а женщина продолжила тихо чеканить слова:

— Об отношениях. Со стороны брата понятно — влюблённый дурачок, творящий глупости. А что с твоей стороны?

Майка нервно облизнул губы и задумался. Бросил взгляд на Нока. Тот напряжённо та-ращился уже мокрыми глазами на старшего друга…

— Я поясню, — прервала паузу сестра. — Если с твоей стороны тоже есть чувства к моему младшему брату, то наша семья… — Тут она замялась. — Ничего не имеет против. С одним условием. Вы оба молчите о ваших отношениях в публичном пространстве. Даже ко-гда они закончатся. А они закончатся рано или поздно — вы слишком молоды для чего-то серьёзного. И даже потом никто не должен знать об этом. Никаких интервью, записей в бло-гах, видеофайлов и фотоматериалов в Инстаграме. Ничего, что можно задокументировать. По крайней мере пока не уедете в Таиланд — там будет проще. Только Нок сначала должен закончить институт.

Женщина окинула обоих парней нечитаемым взглядом.

— Ты, Май, станешь частью семьи Вачиравит. Мы решаем вопросы с твоей работой, доходами и жильём. Захотите, съедетесь. Можете жить в любом городе России или Таилан-да.

Май завис… Вот такого предложения он не ожидал услышать. Нарисованная картина была слишком нереальна и оглушающе притягательна. Вот как живут богатые люди — щел-чок пальцами, и у нужного человечка квартира, где пожелает, работа, доходы. Главное, знай свое место и чётко выполняй указания господ.

На секунду перед внутренним взором художника мелькнула огромная художествен-ная студия с панорамными окнами, выходящими на океан. О которой он даже не смел меч-тать.

Май мотнул головой, отгоняя сверкающие картинки. Вздохнул. Он не знал, как на это всё реагировать. И почему появилось ощущение, что его покупают?

Он встал с кресла и коротко поклонился женщине напротив.

— Я, безусловно, не собирался трепаться об этой истории направо и налево, тем бо-лее давать интервью. Что касается моих чувств к Ноку… То, простите, но их уже давно…

— Нет! — Вдруг заорал Нок, прыгая с дивана прямо на Мая.

Он повис на друге, вцепившись в него руками и ногами. Май чуть не рухнул на пол, но устоял, подхватив младшего за пояс.

— Нет-нет, Май! Ну пожалуйста! Ну дай мне шанс! Я прошу! Ну пожалуйста! Пи! Ну по! жа! луй! ста! — глухо кричал парнишка, уткнувшись в шею, заливая слезами белую ру-башку, в которой Май пришёл.

Нок мешал в кучу русские, тайские и английские слова, рыдая и всё сильнее сжимая друга в объятиях.

— Я не смогу без тебя, хоуми! Я не смогу… Пожалуйста! Только один! Шанс!

У Мая уже самого глаза были на мокром месте. Он мог только гладить по затылку плачущего подростка и шептать что-то успокаивающее на ухо.

Женщина несколько минут наблюдала эту сцену, затем резко встала, взяла со столика коробку с бумажными салфетками и бросила на диван, рядом с ребятами. Громко произнес-ла:

— На! Ват! Ты что мне обещал?! Нават!

И Нок обмяк. Замолчал, со всхлипом дыша. Май поставил его на пол и мягко отцепил руки.

— Ты обещал, что не будет истерик и воплей! Ты не будешь унижаться! Ты поведёшь себя как мужчина, достойный своего отца и семьи Вачиравит! А что я вижу? Ты позоришь нас…

Нок обессиленно рухнул обратно на диван и стал отрешённо вытирать лицо салфет-ками, чуть шмыгая носом.

Май потерянно мялся у дивана, не зная, что делать.

— Ты пообещаешь мне здесь и сейчас! Мне и Маю, что прекратишь вот это всё! Пре-кратишь доставать человека! Ты пообещаешь держать себя в руках, как мужчина… А если не сможешь, то отправишься домой — на ферме твоего дяди постоянно не хватает рук. Ну? Ты обещаешь?!

— Хорошо! — Нок со злостью рявкнул прямо в лицо сестре, отшвыривая салфетки: — Я обещаю! Не бойся, лицо нашей драгоценной семейки не пострадает! Услышала, Пи?

Парнишка резко вскочил с дивана и выбежал в одну из дверей, громко ею хлопнув.

Женщина выдохнула устало, потёрла лицо ладонями и глянула на гостя:

— Май, думаю, мы можем уже попрощаться.

— А… хм… насчет компенсации? Сколько я… — промямлил Май.

Сестра вздохнула:

— Просто забудь всё это и молчи. Это и будет твоей компенсацией, хорошо? Мы до-говорились?

Майка кивнул. Потом вытащил из коробки пару салфеток, чтобы и своё лицо выте-реть. Попрощался и пошёл на выход.

Когда пожилая домработница закрывала за ним дверь, откуда-то из глубины шикар-ной квартиры раздался тоскливый вой.

— Это какое-то сумасшествие, — вяло пробормотал себе под нос Май, устало идя по улице. — Господи боже, неужели это всё закончилось?

***

— А через неделю мне позвонили из небольшого медиа-агентства и предложили запи-сать видеокурс по скетчингу, — тихо произнёс в полумрак комнаты Май. — Многочасовой курс, с отличным гонораром. Когда изучал их сайт, то увидел в списке клиентов посольство Таиланда. Но это не удивило… Совсем.

Май замолчал, и ребята ещё минуту сидели в тишине. Наконец зашевелились. Ан-дрюха потянулся, подняв свои лапищи высоко вверх, хрустнул суставами. Вин, который дав-но уже сидел лицом к дивану, снова отвернулся к компу.

— Я так понимаю, что в Бангкок пацан всё же уехал? — спросил Батыр.

— Угу, — отозвался Май. Он подвинулся на край дивана и искал ногой тапочки, соби-раясь сходить в санузел. — Нок на какое-то время пропал из сети, а потом снова вернулась «Белая обезьянка» и радостно сообщила мне, что уже в Таиланде. Нок взял академ.

Май вышел из комнаты, и уже от туалета донеслось:

— С тех пор он время от времени мне пишет в личку, часто комментит посты, но я игнорю… Чтоб не травить душу человека и не дарить дурацких надежд.

Батыр почему-то поморщился, затем с ехидной улыбкой глянул на Тинки-Винки и вы-дал:

— И вчера мы с ним встретились в «Ханое».

Андрюха глухо выматерился и уставился на Бата. Винки снова развернулся лицом…

Бат хмыкнул довольно:

— Сидим в кафешке, болтаем. Тут замечаю, что на нас смотрит очень, знаете, забав-ный парнишка. Я Маю показываю пальцем, а этот лохматый гад подрывается и чешет через ползала к парню. Подлетел и орёт, типа что ты тут делаешь? Ты откуда тут взялся? Пошёл вон, подонок!

— Ну ладно тебе врать-то! — с обидой крикнул Май издалека, глухо, явно из туалета.

— Ты там не отвлекайся, — со смехом громко ответил Бат. И снова ребятам: — Этот самый Нок перепугался до слёз, схватил вещи и зигзагами побежал к эскалатору. Мне же пришлось вытрясти из Мая, кто это такой и что у них за разборки. Ну вы большую часть са-ми слышали. Винки, не забудь про фотку?

Тинки-Винки вскоре засобирались домой и тихо исчезли. Андрей выглядел слегка пришибленным, на себя не похожим. Винки же такой был постоянно.

Майка скрылся надолго в душе, а Батыр вышел на балкон, чуть подышать свежим воздухом. Привычно окинул тёмный двор взглядом, глубоко дыша, чтобы лёгкие полностью расправились. Глянул на пустую спортплощадку, огороженную высоким забором-сеткой. Потом на детский городок. Не совсем пустой… Какой-то подросток в светлой футболке оди-ноко сидел на качелях и меланхолично покачивался туда-сюда, наклонив голову.

«Вообще, уже первый час ночи. Не пора ли тебе домой?» — это у Бата включился отцовский комплекс. В их компании все воспринимали Батыра самым взрослым и надёжным человеком, словно отца. И не напрасно. Бат таким и был — спокойный, немногословный. Защита и опора для близких. Не зря Андрюха иногда на «Батю» переходил. Да и Майкина мама чаще звонила Батыру, если нужно было что-то заставить Мая сделать.

Бат несколько секунд поизучал светящиеся окна дома напротив. Потом снова посмот-рел вниз, на площадку. Подросток уже не качался, а внимательно смотрел точно в сторону Бата, словно видел его в полумраке сквозь ветки деревьев.

Парень неожиданно вздрогнул от некоего дежа вю, потому как этот пацан кого-то ди-ко ему напомнил.

«Да ну! Бред!» — отмахнулся Бат от своих мыслей. — «Наслушался сегодня, вот и мерещится везде Нок».

Он раздражённо цыкнул зубом и вернулся в комнату. Закрывая балкон, не удержался и снова посмотрел вниз.

Но там уже никого не было.

Часть 2

Ненужные признания

Винки уже несколько минут разглядывал старую фотографию со сценой признания Нока, с разноцветными шарами и огромным плакатом. Он давно не открывал это фото, но рассказ Мая заставил заново переосмыслить всю сцену. Если раньше смотрел на изображение, как на образец самого чудаковатого признания в любви и даже слегка завидовал, то сейчас, узнав намного больше из той истории, ощущал просто грусть.

Фото не сильно хорошего качества — расфокус по краям. Снимали впопыхах. Как раз попал в кадр кузов «Газельки», взлетающие шары и среди них белая фигурка подростка с букетом в руке. Надпись не читалась с этого ракурса, но Вин уже знал, что там написано.

Сейчас Нок спрыгнет на землю и получит кулаком по морде, ударится затылком о борт. Его признание никому не нужно. Вообще никому!..

Странная рифма с историей самого Винки. Он сидел на подоконнике широкого окна в фойе колледжа искусств и вспоминал своё. Похожее…

— …Ты стрёмный!

Вин услышал эти слова от одноклассницы, которая ему очень-очень нравилась. Он несколько недель ходил вокруг девочки кругами, не зная, как подступиться. Рос он пацаном тихим, часто пропускал школу из-за болезней. С друзьями тоже складывалось не ахти. Ну… приятели были. Из таких же затюканных, никому не интересных троечников. Даже маме сын был не очень нужен — она постоянно искала мужа. Гордо заявляла, что нельзя растить ребёнка без мужчины, и не появлялась дома неделями, оставив отпрыска на подслеповатую набожную бабушку.

Вин бабулю любил. Та была хорошей, почти не вмешивалась в жизнь внука. Единственное её правило — дома должна быть тишина. Так Винки и привык жить в молчании. Всё свободное время мальчик проводил за компом, с его помощью познавая мир. Его друзья были здесь — в книгах, фильмах или играх. Виртуальные и придуманные существа окружали его, с ними было интересно и комфортно. А если кто-то сильно не нравился, то просто закрываешь вкладку и чистишь «историю» браузера.

В жизни закрыть вкладку не получалось — вокруг роились тупые одноклассники и занудные учителя. А когда в девятом классе неожиданно понравилась одноклассница, то Вин просто растерялся. Нет, он прекрасно понимал, что происходит — читал о таком. Но бесило то, что эта привязанность никак не подавлялась. Никак и ничем — ни холодным душем, ни частым онанизмом. Ничто не давало облегчения. Как только он приходил в школу, все мысли были только о девочке, её распущенных волосах, её белой шее с ниточкой жемчуга. Хотелось прикоснуться, взять за руку и млеть от счастья.

Наконец, «дама сердца» заметила крутившегося недалеко Вина. Сначала со смешками шушукалась с подругами, а потом решительно подошла первой и громко, на весь класс, заявила:

— Даже не подходи ко мне, слышь?!

— Но ты мне… — залепетал Вин.

Девочка перебила, поджав губы:

— Ты стрёмный! Свали в жопу!

Вин промолчал, потупившись. Только уши алели от стыда. А дальше стало хуже — весь класс ржал и издевался над Винки всю следующую неделю. Мальчишка лез драться, размахивал своими кулачками перед обидчиками, но… Он был самым маленьким в классе, и все его судорожные попытки вызывали лишь гомерический хохот школоты.

Кто его знает, сколько бы всё это продолжалось, но однажды по коридору мимо веселящейся толпы, окружившей красного от злости Вина, проходил парень из параллельного класса — Андрей. Здоровый, спортивный. Мечта всех девчонок начальной школы. А может, и более старших тоже.

Он без труда ввинтился в толпу прикалывающихся подростков, минуту понаблюдал с мрачным выражением лица за прыгающим Винки. Тот всё пытался хоть кого-то достать, размазывая злые слёзы по щекам.

— Не туда бьёшь, — неожиданно громко сказал Андрюха ломающимся баском. — С твоим ростом надо сразу бить по яйцам.

Толпа замерла от неожиданности и отступила на шаг от нового персонажа.

— Показать, как правильно? — спросил Андрей, не глядя в сторону Вина, и с угрозой шагнул к школьникам.

Те, почуяв неладное, быстро рассосались. Когда в коридоре никого не осталось, Андрей посмотрел на заплаканного пацана.

— Чот я тебя не помню. Ты новенький, что ли?

Вин лишь вздохнул и помотал головой. Он учился в этой школе с первого класса. Ну а то, что его не замечал самый известный парень школы, ничуть не удивляло. Кто он такой в сравнении с Андреем?

Последующие дни Вин стал тенью своего защитника. Ходил следом, ни на кого не обращая внимания. Андрюха хмурился от такого неожиданного подарочка. Отгонял его, но безрезультатно. Винки даже стал ходить на занятия с классом Андрея. Тут уже возмутились учителя, но пацану всё было безразлично. Просто молча таращился на взрослых и упрямо делал по-своему. В итоге все к этому привыкли. Как и Андрей, к слову. И даже беспокоился, когда долго не видел хмурого приятеля.

В столичный колледж искусств они поступили вместе…

В их первый год обучения в сети было много роликов с разными признаниями в любви. Прямо флэшмоб какой-то прокатился по интернету. Но вот так, рядышком со своей жизнью, Винки никогда не встречал ничего подобного.

В тот злополучный день для учителя Мая, точнее Матвея Валерьевича, парень заметил только взлетающие шары над парком. Он подумал, что это аниматоры развлекают детишек. Да и день соответствующий — солнечный и очень тёплый для осени. Вин долго следил за шариками из окна корпуса, пока их не унесло к облакам. И даже не знал, что в этот момент творилось внизу.

На следующий день весь колледж гудел сплетнями, и Вину удалось заполучить фотку «с места преступления». Он иногда её разглядывал, тихо мечтая непонятно о чём, и сожалея, что его там не было.

Иногда Винки ставил себя на место Мая и думал, как бы он поступил, если бы ему так признались в любви. Скорее всего сгорел бы со стыда. Или нет? Ну, девушка бы призналась, понятно. Н-да, это была бы очень странная девушка. Вообще, по правилам, это Винки надо признаваться. И готовить такое сложное действо? Жуть какая! Он даже вздрогнул. Не-не-не…

Да без разницы, кто это скажет — пусть даже парень, лишь бы вот так же… Цветы, много-много шаров и родной человечек подойдёт к тебе, наклонится близко-близко и скажет: «Я очень люблю тебя, Вин! Ты будешь моим парнем?»

Винки почувствовал, что краснеет и судорожно свайпнул фото, закрывая. Да уж, нашёл время и место для мечтаний. Немного суетливо вставил наушники в уши и включил любимый трек Song From A Secret Garden.

Плачущая мелодия привычно унесла в мир дождя и тишины, отвлекая от паршивого окружающего мира. Не время сейчас поддаваться темноте. Не-не-не…

Вин слушал виолончель под аккомпанемент фортепиано, и хорошее настроение ручейком возвращалось. Он сидел на широком подоконнике, а мимо сплошным потоком неслись студенты, сливаясь в однородную серую массу. Они не интересны Винку, как и им безразличен парень на окне.

Внезапно из потока вынырнул Андрей, разулыбался идиотом.

— Вот ты где!

Тинки — один из немногих людей, что интересны Вину.

— Спасибо за фотку! Странная сцена, да? Вообще не могу понять, что творилось в голове у Нока, когда такое задумал. Прихлопнутый чувак! — Тинки хихикнул. — Хотя куда ему до тебя, дэ?!

Винки покосился на друга, не обращая внимания на подколку, и со вздохом отключил в смартфоне музыку. Всё равно не дадут слушать.

— Так! Я хочу жрать! Мнам-мнам! — почмокал крупными губами Тинки, оглядываясь. — В нашу столовку сходим или в кафе за парком? Отметим гонорарчик?

Вчера Батыр и правда обоим выдал по конверту. Невесть какие деньги, но для ребят, живущих в общаге, это было серьёзной помощью. «Бат? Чёрт!» Винки вспомнил, что так и не кинул ему обещанную фотку. Быстро залез в WhatsApp и отправил картинку.

«Спасибо, родной! Обнимаю! :)» — тут же прилетело в ответ.

Винки чуть улыбнулся от тёплых слов старшего друга. Совсем чуть-чуть, краешком губ, но Андрюха, знавший его давно, тут же встрепенулся:

— Ты с кем там трындишь и лыбишься? Девушку себе завёл, зараза?  Изменяешь мне?!

Винки устало покосился на друга и показал экран смартфона с чатом Бата.

Андрей заржал:

— Ну, прости! Знаю-знаю! Ты и девушки — это что-то из сай-фая. Жрать-то идём? — вернулся на любимую тему Андрей.

Винки замер, просчитывая в уме, успеют ли они до следующей пары в кафе или лучше всё же в столовую спуститься. Но там не слишком вкусно. В кафе, напротив, меню разнообразнее. Зато цены кусаются…

— Мля! Зря спросил, — выругался Андрюха. — Завис! Пошли уже! Бро, я тебя, конечно, люблю, но временами бесишь прям…

Он схватил Вина за рукав футболки, стараясь не касаться кожи, чтобы мелкий не нервничал от лишних прикосновений. Стянул с подоконника и привычно поволок паровозом за собой к главному выходу из корпуса, не спрашивая больше ничего.

Уже поздно вечером, Вин, валяясь на своей кровати, отдыхал в тишине. Андрей и второй их сосед по комнате где-то шлялись. Тинки скорее всего где-то в городе гулял со своей очередной пассией. Вин даже не запоминал их — слишком быстро менялись.

Снова открыл на смартфоне фото с Ноком и задумался, лишь в глазах поблёскивало отражение экрана в темноте.

«Есть ли где фото этого парня качеством получше? Эм… Он же среди комментаторов вроде должен быть. Тэк! Ну и где эта Белая обезьянка?».

Вин быстро вышел на канал Мая и начал проматывать комменты, пока не наткнулся на нужный ник. Профиль оказался совершенно пустой. То же было и в других соцсетях. Нок вообще не выкладывал ничего в сеть — только яростно общался с хейтерами Мая.

— Ой, ты какие слова знаешь, поганец, — неожиданно для себя рассмеялся Винки, читая перлы Обезьянки.

Парень, обычно безэмоциональный, сейчас лежал в ночи и читал комментарии Нока с мягкой улыбкой. Иногда фыркал, но чаще вытаращивал глаза и смущённо отворачивался от экрана.

Часть команды

Нок в этот момент не улыбался и ничего не читал. Он тихо скучал, привычно не думая ни о чём. Иногда поглядывал на балкон квартиры, где жили Май с Батом.

«Всё, сейчас пойду».

От этой мысли в очередной раз окатило ледяной водой от пяток до макушки.

«Или не пойду? Давай, завтра, да?»

Нок надеялся, что Май не будет в этот раз сильно ругаться. Хотя не очень в это верил. Таец с болью вспомнил сцену в «Ханое». Он не был готов к общению и, когда Майка прибежал и начал рычать, перепугался до чёртиков.

Больше испугало то, что он впервые за два года так близко видел Мая. Не на экране, не на фотках, а так — нос к носу. Даже почувствовал дыхание парня на лице. Это было неожиданно и сбивало с толку. Ну а дальше всё пошло кувырком. Хорошо, что Бат вмешался. Он отличный человек. Они с Маем оба… хорошие!

Ещё у них в команде есть пара помощников — Тинки-Винки. Большой Тинки — очень смешной чувак. Когда ребята сняли несколько роликов о жизни команды, то Андрей постоянно был в кадре, нёс смешную галиматью, размахивал руками, корчил рожи и пытался танцевать, пока не снёс нечаянно штатив и не получил по шее от Батыра.

Винки всё время был на периферии, от камеры отворачивался. Нок знал, что весь видеомонтаж — на этом незаметном парне. Реально мастер.

Но больше всего в таких роликах вызывали интерес Май и его парень. Батыр как-то провёл для зрителей стрим-экскурсию по студии. Когда зашёл на кухню, то все увидели лохматого Мая в чёрной растянутой футболке. Художник полусонно пил чай с печеньем. Такой милый, домашний. Совсем другой, в отличие от образа, в котором был на экране. Чат запестрел фонтанами сердечек, даже Нок не удержался и отправил очередь лайков.

Увидев перед собой Батыра с камерой, Май со смехом стал выгонять друга из кухни. Парни устроили милую возню в дверях. Нок не раз хохотал, пересматривая запись.

К слову, он скупил всё, что создала команда Мая. Мало того, — всё скрупулёзно изучал и много практиковался в рисунке. Сестра однажды заметила его увлечение графикой и предложила позаниматься более серьёзно в студии. Нок же хотел учиться только у Мая. Никто другой его не интересовал.

Сложно описать то, что сейчас Нок чувствовал по отношению к художнику. Это точно какое-то другое чувство, нежели простая любовь… Отношение как к айдолу, что ли? Почитание, восхищение, желание прикоснуться? Но, в то же время понимание, что тревожить человека не стоит. Он имеет право на свою жизнь. Плюс ему очень нравилась пара Мая с Батыром. Да, пару лет назад было явно какое-то другое чувство.

Нок поморщился. Вспоминать, как он облажался в прошлом, не хотелось. Хорошо, что та яркая влюблённость, которая сносила крышу и заставляла творить глупости с тоской в сердце, давно прошла. Она осталась где-то на манговой ферме дяди, где Нок провёл год, вникая в бизнес. Нет, он не был чернорабочим, но повозиться с деревьями и обработкой плодов пришлось много…

Таец посмотрел на экран смартфона — время ближе к полуночи. Сегодня точно не пойдёт. Пора домой. Он снимал квартиру недалеко отсюда — через несколько домов от ребят. Специально подальше, чтобы случайно не пересечься с ними, но всё равно рядом.

Сейчас Нок уже готов к разговору. Вот только дико трусил. Он уже несколько вечеров приходил к дому Мая и зависал на качелях, не находя в себе сил сделать следующий шаг — подняться на их этаж и позвонить в квартиру. Но… Но никто за него этот шаг не сделает.

***

Батыр уже минут двадцать сосредоточенно смотрел с балкона на подростка внизу, что снова, как и несколько вечеров до этого, сидел на качелях детской площадки. Ближе к двенадцати он сверкнет экраном мобилки, видимо проверяя время, и уйдёт в тёмную глубину дворов. Притом совсем не в сторону шоссе или станции электрички. Значит, живёт здесь же, недалеко.

Нок это или нет, Бат не был уверен. Говорить об этом Маю пока не хотел — незачем нервировать. Сейчас, когда любимый мальчишка занят сдачей работ для выставки в Севастополе, его лучше вообще не трогать — вместо смешливого и весёлого Мая проснётся дворовый кошак, и плохо станет всем.

Наконец, Бат решился проверить свою догадку с парнем во дворе. Заглянул в студию, где Майка склонился над мольбертом. Сказал, что прогуляется до магазина. На это Май покивал, не отрываясь от холста. Скорее всего, даже не услышал.

Молодой человек тихо спустился вниз, но не пошёл на площадку напрямую, а решил обойти дом и зайти к странному подростку со спины. Посмеялся той ерунде, что творит, но всё равно пошёл за дом.

На подходе к площадке Батыр заметил, что объект встал и медленно побрёл прочь. Шагая следом за юношей, Бат уже был на сто процентов уверен, что впереди идёт Нок — эту спину он узнал.

Таец, заслышав шаги, немного нервно стал коситься назад, не решаясь обернуться. Ускорился, стараясь оторваться от ночного попутчика.

«Ещё не хватало напугать человека!» — хмуро подумал Бат.

— Нок, — негромко окликнул он парня.

Тот словно споткнулся на ровном месте, но тут же зашагал быстрее.

— Нок, тормозни, пожалуйста! — уже крикнул ему Батыр, остановившись под фонарём. Должен же таец его вспомнить?

Парень, наконец, остановился и развернулся к Бату. Несколько секунд разглядывал, а потом облегчённо выдохнул:

— Ох, бл*, как же я перепугался. Здравствуйте, кхун!

И уверенно зашагал обратно. Парни поздоровались, и старший предложил сесть на лавочку у первого попавшегося подъезда.

Нок молчал, рассматривая свои кроссовки и собираясь с мыслями, иногда с любопытством поглядывая на Батыра. Как раз сейчас начинался тот самый период, к которому он готовился два года.

— Настолько всё плохо, приятель? — нарушил молчание первым Бат. Он внимательно смотрел на Нока. — Ты снова следишь? Это же не работает, как ты сам выяснил ещё… тогда. К чему это снова приведёт? Может, попробуешь переключиться?

Нок неожиданно поднял голову и улыбнулся:

— Нет-нет, кхун, сейчас совершенно другая ситуация. И переключаться я пробовал – у меня были парни, что на родине, что тут, в Москве. Просто не о том сейчас речь…

Он замялся, но набрал воздуха и выдал:

— Я хочу к вам в команду, Батыр! Собирался к вам зайти, но… Очень боялся!

Бат удивлённо вскинул брови. Ничего себе заявка.

— Эм, но у нас нет пока потребностей в новых… хм, членах команды, — Бат чуть улыбнулся.

— Любой бизнес можно расширять, — пожал плечами Нок. — Я владею на хорошем уровне английским, китайским и, понятно, своим родным тайским. Мы можем выйти на эти рынки с переводами уроков. Можем с синхронным переводом стримов — я это всё изучаю последний год…

Нок ещё минут десять рассказывал о своём предложении. Спокойно и с уверенностью в голосе. А Бат удивлялся продуманности плана этого, на первый взгляд, совсем юного мальчишки. Глядя на его обаятельную мордашку, сложно к парню отнестись серьёзно, но вот приходится.

— Я могу выслать подробное предложение по всем пунктам, Пи. Конечно, не могу прогнозировать финансовую часть — не знаю настолько вашего бизнеса, но, со временем, разберусь. Смогу построить более реалистичные модели…  — Нок вдруг перешёл на шёпот, словно застеснялся, — …прогнозов.

И замолчал, уставившись на свои руки. Потом закусил нижнюю губу и добавил, посмотрев серьёзно в глаза Бата:

— Я очень хочу быть частью вашей команды, Пи. Полезной частью…

А Батыр почувствовал, что ему очень интересно всё это провернуть на практике! И если Нок правда хочет помогать (а в его искренности сомнений пока не было), то должно получится что-то любопытное. Но есть одно «но».

— Приятель, если ты мне пообещаешь одну вещь…

Нок не моргая смотрел на него, только нервно похрустывал пальцами.

— Если ты пообещаешь, что не будешь пытаться отбить у меня парня, — со смешком сказал Бат, — то я поговорю с Маем о тебе.

— Кхун, я клянусь, что ничего подобного и в мыслях нет. Я уже ходил по этим углям — больше не хочу. Ваша пара мне очень нравится. Когда я смотрю на вас, то чувствую правильность и гармонию. Вы идеально подходите друг другу. Не то что мы… тогда.

Бат улыбнулся и, не удержавшись, протянул ладонь и взъерошил волосы на голове тайца.

Нок вздрогнул, удивлённо посмотрел на Бата. Тот отдёрнул руку и пробормотал: «прости».

— Я хочу быть с вами… Вот и всё. С вами и с Тинки-Винки…

— Ты и о них знаешь?

Нок с иронией посмотрел на собеседника:

— Вообще-то я — Белая обезьянка, если вы в курсе, Пи! Я знаю о вашей команде очень многое. Я всегда был с вами!.. Ну… По ту сторону экрана...

Батыр рассмеялся и снова поймал себя на желании взлохматить парню голову.

— Ок, Нок-Нок! Давай обменяемся номерами, и побегу-ка я домой, а то Май потерял уже…

Таец вытащил мобилку, быстро набрал сообщение, и у Бата блямкнуло уведомление.

— Это мой номер, — сказал с улыбкой Нок. Заметив удивлённый взгляд собеседника, решил пояснить: — У меня есть все ваши номера. Не скажу, как добыл.

В этот вечер Бат входил в свою квартиру, о чём-то размышляя со шкодной ухмылкой. Посмотрел на сладко спавшего друга. Май знакомо закуклился в одеяле — наружу торчали только русые лохмы. Вымотался, родной!

А Нок зашёл домой, широко улыбаясь во все тридцать два зуба! Однако, закрыв за собой дверь, сполз по ней на пол и тихо заплакал, не переставая улыбаться. Он был счастлив, но его трясло от пережитого. Он улыбался, шмыгая носом. Заглядывать в будущее не хотелось — сегодня всё получилось, и здорово! Бат на его стороне, а это уже очень мощная поддержка.

Если ты этого хочешь

Только час назад Май отрешённо смотрел на чистый холст и не находил никакого решения, а сейчас уже, словно одержимый, покрывал белую поверхность росчерками карандаша. Он работал расслабленно и быстро, чуть улыбаясь и не обращая внимания на происходящее вокруг.

Кто-то говорил в такие минуты о вдохновении, кто-то о поцелуе ангела, а Май называл этот режим — состояние «потока». Ровное течение мыслей, когда ты понимаешь, что делать и как. Каждое движение карандаша или кисти правильное, на своём месте. Полная внутренняя гармония и солнечная уверенность в душе…

В такие моменты Мая трогать не стоит — очень легко сбить это состояние резким звуком, хождением за спиной, диссонирующей музыкой. У художника в ушах две капельки наушников, где тихо играет любимое лоу-фай-радио. Он полностью погружён в работу. Карандаш мелькает в тонких пальцах юноши. Иногда Май замирает, словно вглядываясь во что-то одному ему видимое. Лёгкий вздох, и вновь рука вальсирует над белоснежной поверхностью.

Карандашик заточен с размахом — кривоватый грифель торчит сантиметров на пять, словно коготь стервы-ведьмы. Так заточены все карандаши Майки. Сам же и точит перед работой. Батыр не очень понимал, к чему такое делать, если есть точилки, но подумал, что это просто часть священнодействия для художника. Возможно, некий ритуал, помогающий настроиться.

Бат старался в такие минуты не отсвечивать, если был дома. И сейчас он тихо сидел на кухне с планшетом, читая новостные ленты и прихлёбывая травяной чай.

Наконец, Май выдохся. У него устало повисли руки почти до пола. Художник с улыбкой смотрел на работу. Осталось сделать ещё многое, но это потом. Завтра встанет пораньше, ага.

Май вяло поднялся и побрёл на кухню. Его встретил улыбающийся Бат и молча выдвинул из-под стола ещё один табурет рядом с собой. Похлопал ладонью, приглашая присесть.

Но Майка помотал отрицательно головой и взгромоздился на колени друга. Отобрал его чашку с чаем и шумно хлебнул. Тут же поморщился и потянулся к сахарнице, но мягко получил по рукам:

— Не порти чай… Сделай себе отдельно.

— Вредина, — пробурчал Майка и привычно откинулся спиной на грудь Батыра.

Тот обнял рукой за талию уставшего художника, чмокнул в шею и замер, уткнувшись носом в волосы Мая. Подышал, наслаждаясь родным запахом.

— Ну, блин, щекотно, — заерзал Майка, хихикнув. Подтянул к лицу руку Бата и легонько поцеловал её в ответ.

Они оба замерли в ласковом равновесии. Май прихлёбывал несладкий чай и каждый раз морщился, а Бат просто наслаждался другом, и мысли его были прозрачны и легки. Это было его состояние «потока» — Май рядом, и больше ничего не интересует в жизни.

Через десяток минут Бат чуть похулиганил, забравшись левой рукой под футболку Мая. Положил на впалый живот.

— Ну, здрасте, — со смешком буркнул Май в кружку, — это чьи тут щупальца ползают?

— Сейчас уберу, — отозвался Бат.

—  Да кто б тебе разрешил! — хмыкнул друг, прихлопывая ладонь Бата рукой. — Продолжай давай…

И Бат продолжил. Тёплые пальцы гладили живот любимого, потом поднялись выше, зацепив горошинку правого соска.

Май расслабленно откинул голову назад, положил затылок на плечо Бату, потёрся щекой о скулу друга. Тут же получив чмок в ухо. Потом Бат слегка прикусил мочку уха друга, не переставая гладить его грудь и играя с сосочками.

Майка глубоко вздохнул, потягиваясь и заелозил тазом, вжимаясь в тело друга. А тот всё больше хулиганил, уже откровенно покусывая плечо художника. Правая рука Бата тихо скользнула по животу вниз, чуть царапая ногтями кожу, и нырнула под резинку домашних шорт. Добралась до просыпающегося сокровенного и сжалась вокруг, словно говоря: «моё это!».

— Может, на диван? — тихо спросил Бат.

— Потом, — тяжело выдохнул Май.

Он поднял правую руку и, заведя её далеко за голову, обхватил коротко стриженный затылок Батыра, погрузил пальцы в любимый ёжик. Медленно сжал их, массируя голову парня.

Бат возбуждённо дышал и вдавливался в тело Мая. Они ещё несколько минут так играли, пока художник не выдержал и сполз с колен Бата, развернулся к нему лицом, сидя на корточках у колен. Глянул снизу вверх, смешливо сморщил нос в ответ на расфокусированный, «поплывший» взгляд старшего. Взялся обеими руками за пояс Бата и стал нетерпеливо расстёгивать джинсы. Когда справился с пуговицами, стянул с приподнявшегося друга штаны ниже колен, обнажая то, что уже давно просилось на свободу.

На несколько секунд зарылся между любимых коленок, нацеловывая всё, до чего дотягивался, заставляя Бата судорожно дышать. Потом вскочил на ноги, сдёрнул свои шорты и футболку. Следом и футболка Бата упала на пол. Полностью голый Май снова устроился на коленях друга, но уже лицом к нему, впился в губы, играя языком. Крепко обнял, легонько царапая спину.

— Где наше смазочко? — выдохнул Май, на секунду оторвавшись от губ любимого парня.

— Там, — качнул головой Бат, и оба снова слились в поцелуе, не двигаясь с места.

— Шторы не закрыты, — теперь старший сказал в секундную передышку. — Нас видно.

— Ага, — согласился Май, затыкая ему рот поцелуем.

А на стене мерно стучали настенные часы, отмеривая минуту за минутой. Когда стрелка прошла четверть часа, кухню наполнили звуки, совершенно не попадающие в ритм с секундной стрелкой.

***

Из душа Май выбрался не скоро. Но выполз, наконец, завёрнутый в красный махровый халат и, чуть прихрамывая, прошлёпал к дивану у стены в студии. Рухнул рядом с Батом. Тот отложил планшет и с улыбкой посмотрел на мелкого.

— Мущщина, — немного хабаля заявил Май, устраиваясь под боком партнёра и закидывая на него голую ногу. — Вы меня совсем затрахали.

— Лимончик съешь, — посоветовал друг, хмыкая.

— Вот ты гад, — Май дурашливо ткнул кулаком его в бок. — Никакого сочувствия к ранетому товарищу. Хочу компенсации в лучшем ресторане… Ханоя.

— У тебя там ничего не слипнется? — смеясь спросил Бат.

— У меня там ещё долго ничего не слипнется, — отрезал Майка, и оба зафыркали, смеясь.

Через несколько минут весёлой тишины Бат подал голос:

— Маище, есть тема.

— Излагай, радость моя, — отозвался младший, уткнувшись носом в подмышку друга.

Батыр не любил долго затягивать сложные разговоры, потому сказал прямо:

— Я пообщался с Ноком.

И замолчал, боясь нервной реакции Майки. Но тот лишь вздохнул.

— Да я даже не сомневался, — приподнял голову Май и грустно глянул на Бата. — Я же видел вашу с парнями реакцию во время рассказа. Я такой плохой мудак обидел такого славного малыша. Ударил, унизил, бла-бла-бла… Думаю, вы все с ним попробуете поболтать. И скорее всего найдёте общий язык — он хороший человечек и приятный собеседник. Добродушный и… Эта…

Май вздохнул и приподнялся на локтях, дёрнул Бата за рукав футболки:

— Если его опять сорвёт в мою сторону, то расхлёбывать будем вместе, окушки? Он уже два года один из самых активных моих фанов. Прошёл, думаю все курсы и мастер-классы. У него фикс на меня, Бат! Жёсткий… Потому я принципиально с ним не общался с тех самых пор. Только в рамках фидбека по домашним заданиям. У него нелады с психикой, Солнце. Там всё очень непро…

— Я с ним уже виделся, — перебил Бат, успокаивающе шебурша влажные волосы Мая. — Мы поговорили полчасика. Он просит о встрече с тобой. Обещал, что разговор никоим образом не коснётся вашего прошлого… У него есть предложение к нашей команде.

— И ты повёлся, да? — горько усмехнулся Майка, положив голову на грудь Бату. — Симпатичный мальчик состроил милую мордочку, и ты уже потёк? Ты же видишь, что он подбирается не мытьём, так катаньем. Видеть его не хочу!

— Мне известно в общих чертах, о чём он хочет говорить, — веско произнёс Батыр. — Мне не пятнадцать лет, чтобы вестись на смазливые мордочки, дружок. Его предложение стоит того, чтобы выслушать.

Майка глянул на Батыра, чувствуя, что тот собрался обидеться. Потянулся к нему и чмокнул в подбородок:

— Прости. Хорошо. Если ты этого хочешь, то я выслушаю Нока. Доверяю твоему мнению, Солнце.

Потом сморщил кислую моську и прогундел мультяшным старушечьим голоском, грозя указательным пальцем:

— Но за тобой должо-о-ок! Должо-о-ок, дружок!

Батыр, хмыкнул, расслабляясь, и потянулся за смартфоном на тумбочке.

— Ничего, если он завтра утром заглянет до стрима? — Бат покосился на друга.

— К нам? — удивился Май. — Может, лучше где-то в центре? Хотя да — к нам лучше. Мне лень куда-то переться из-за этого поганца. Пусть зайдет в девять утра.

И Май зловеще пошевелил бровью, помня, что Нок сова и с утра его сложно разбудить. Сделал пакость — сердцу радость. Несмотря на его дурашливость, Майка внутренне был перепуган и натянут, словно струна. Он боялся общаться с Ноком, боялся нового витка проблем, но… Но рядом Бат, и всё будет хорошо, раз он сказал. Потому Май дурачился, мешая Бату набирать сообщение, отгоняя свой страх подальше.

«Привет. Это Батыр. Завтра, девять утра, у нас. Сможешь?»

Таец моментально отозвался:

«Здравствуйте, Батыр! Да, конечно! Спасибо! Буду!»

«Тебе код подъезда и номер квартиры надо?» — спросил Бат, не сомневаясь в ответе.

«Нет, Пи! (⌒_⌒;)»

Второй этап

Звонок в дверь квартиры раздался ровно в девять, словно по секундомеру. Бат встретил юношу в дверях, подсунул тапочки и проводил внутрь. По дороге тихо пожал плечо гостя, подбадривая.

В комнате-студии у окна стоял немного напряжённый Май, привычно одетый в домашнее — шорты и белую футболку. Он хмуро изучал вошедшего Нока. Тот, как всегда, полностью в сером — что рубашка, что летние штаны. Лишь поясок на штанах коричневый. В цвет каштановых волос тайца, сейчас аккуратно зачёсанных. На груди большой жёлтый смайл вырывает себе глаза, брызгая кровью.

Парни издалека поздоровались кивками. Нок изобразил какое-то дёрганое «вай» и уставился на Мая, как кролик на удава.

— Ну, вот и снова встретились, — улыбнулся Бат, нарушая неловкую паузу, и чуть ли не силком усадил Нока в кресло. — Май, ты тоже не нависай. Садись, а? Нок, не бойся этого монстра — я тебя защищу, если что.

— Гхм… Май… Вот… — Нок уткнулся в пол глазами, не в силах перебороть внутреннее дрожание. На колени положил свою небольшую сумочку и теперь дёргал её молнию.

— Нок, — вдруг грустно попросил Майка, — прекрати ты так трястись. Что ты, реально, из меня монстра делаешь? Я тоже нервничаю! Ну харэ…

— Сейчас, Пи, — Нок отозвался. — Соберусь с мыслями. Что я хотел предложить тебе… вам…

Ребята молчали, не мешая ему.

— Каждый проект, — заговорил наконец Нок, глядя на свои руки, — требует расширения или видоизменения. Он должен постоянно эволюционировать, согласны? У вас получилась отличная онлайн-школа с поддержкой мощного ютуб-канала. С развитыми блогами в Инсте и ВКонтакте. Но, согласитесь, мощный рывок у вас получился только с приходом Тинки-Винки?

Батыр и Май синхронно кивнули. Сложно отрицать очевидное. А Нок, разговорившись, немного успокоился и уже без дрожи смотрел на парней.

— В этом не только их заслуга. Тут и у вас с Батом накопилось достаточно опыта, чтобы расти дальше. Вы много ошибались, спотыкались и откровенно сливали некоторые моменты. Но вот появились два этих парня – и булыжник оказался алмазом, который вы с успехом ограняете и сейчас.

Май неожиданно улыбнулся:

— Красиво поёшь! Прости, продолжай-продолжай!

Таец откинулся на спинку кресла и стал говорить чуть более свободно, похрустывая пальцами:

— Проект можно вывести на зарубежный рынок. Не сразу, но начать движение в ту сторону. Здесь просто нужен ещё один игрок в команде, кто хорошо знает продукт, возможности команды и неплохо погружён в тему. У кого есть навыки пиарщика и кто свободно говорит минимум на английском. Если Запад не слишком интересен, то есть мощное поле для работы в Азии…

Май внимательно слушал гостя и не узнавал его. Перед ними сидел не тот восторженный мальчик-колокольчик с экзотической внешностью, эдакий глупый ласковый азиатский щеночек, а неожиданно повзрослевший юноша с усталым взглядом и тенями под глазами. Нок говорил уверенно, искренне, и, если честно, цеплял своими идеями. Его было приятно слушать, словно вернулся старый друг, по которому ты порядком успел соскучиться. Май почувствовал, что слова этого поганца трогают что-то в душе, от его прожектов появляется азарт.

— Я последние два года много учился именно переводам, у меня хороший уровень китайского и разговорный русский. Промолчу о родном языке. Также рисую всеми техниками, что и ты, Май. У тебя учился, — тут Нок мягко улыбнулся. — Плюс китайская каллиграфия, которой ты не владеешь. То есть я предлагаю себя в помощь! Очень хочу стать частью вашей команды! Вот…

Нок глянул на ребят и опустил глаза.

— Для такого проекта, Нок, — подал голос Май, отвернувшись к окну, — нужна команда человек сто. Ты такое не потянешь в одиночку. Насколько я помню, у тебя бакалавриат в институте ещё на два года, так? И… Я с трудом справляюсь с домашними заданиями учеников, когда запускаю очередной курс. Даже те, кто сейчас учится без фидбэка, и то дергают с вопросами, просят наставничества. А если к этой толпе добавится зарубежная аудитория? Мы тут с ума сойдём. Спасибо, Нок, за предложение, но пока нам такое не…

— Это же не надо запускать всё и сразу! — нервно перебил его таец, подавшись вперёд. — Начнём с чего-то одного. У меня уже готов английский дубляж вашего стартового курса по акварели. Студийная аудиодорожка. Давай попробуем его продать, а? Я также могу взять на себя кураторство с начинающими учениками. Мой уровень ты знаешь. Это будет стоить дешевле твоего фидбэка и даст покупателю больше вариантов для оплаты. С тебя же снимется много черновой работы.

Нок снова занервничал и говорил торопливо, пытаясь быстрее всё выложить, пока Май слушал:

— Если будет нужно, то можем впоследствии нанять помощников.

Тут Бат поднял ладонь, словно останавливая Нока:

— У нас пока не тот уровень доходов, дружище.

Таец на его слова вымученно улыбнулся и выдал последний козырь:

— А вот для решения финансовых вопросов я хочу вложиться в этот проект своими средствами.

Май хмуро отмахнулся:

— Я помню, что твоя семья не бедствует. Но я не готов брать у тебя деньги. Тем более деньги семьи.

Нок хмыкнул весело:

— На моё восемнадцатилетие дядя подарил мне кофейную плантацию на севере Таиланда. Там небольшая добрая семья филиппинцев выращивает качественную «арабику», что даёт неплохой доход. Со средствами у меня всё хорошо, Пи. Доходы эти лично мои, а не семьи Вачиравит.

— Подожди, Нок, — помотал головой Май и замолчал на пару минут.

В тишине снова стало слышно, как таец нервно бренчит замком на молнии сумки.

— Н-да, слишком много информации на квадратный метр, приятель, — наконец, сказал Май со вздохом. — Сейчас кровь из носа пойдёт. Нам нужно это всё обдумать, обсудить с парнями, хорошо? Дай нам время, ладно?

Нок медленно покивал, переводя взгляд с Бата на Мая и обратно. Батыр ехидно улыбался, но молчал, а Май выглядел ошарашенным.

— Через час у нас стрим, — сказал Майка, массируя виски. — Если хочешь, можешь остаться. Хочешь? Да уж. Нашёл, что спросить.

Май с усмешкой поднялся и пошёл на кухню — нужно чего-нибудь хлебнуть. Говорил всё время Нок, а горло пересохло у него.

Батыр тоже встал с дивана и, подойдя к гостю, сжал легонько его плечо. На что Нок натянуто улыбнулся в ответ.

— Сейчас телепузики подгребут. Ещё и с ними познакомишься. Твоя задача на сегодня — сидеть тихо и не мешаться под ногами, хорошо? Туалет там, кухня за углом — бери любую чашку, чайник на плите. В навесных шкафчиках чай, кофе и сахар. Если голодный, то залезь в холодильник и лопай, что понравится. Не стесняйся.

Бат снова улыбнулся парню и добавил негромко:

— Привыкай.

И побрёл к своему компу, оставив за спиной обалдевшего парня. Пора проверять аппаратуру.

Через несколько минут в комнату вернулся Май с большой коричневой чашкой в руках и уселся на своё рабочее место в углу студии, оборудованное под съемочную точку. Начал врубать одну за одной лампы на штативах и потолке, заливая всё светом, а потом склонился к компу.

Кружку примостил за спиной, на полочке белого шкафа, что тянулся до потолка и был заставлен всякой забавной мелочёвкой и книгами. Очень знакомый Ноку шкаф — последнее время он служил фоном для видеозаписей Мая. Остальное место вокруг шкафа отдано картинам всех размеров. Картины вообще украшали студию почти полностью.

С одной стороны — большое окно и выход на балкон. С другой — две двери. Одна в спальню ребят, как знал Нок из стримов, а вторая в кладовку, где жили запасы Мая — холсты, стопки бумаги, скетчбуки и бесконечные коробки с карандашами, масляными красками и акварелью. Там же хранились стопки картин, которые жаль было выбрасывать или приготовленные на продажу. Часть кладовки занимали всякие железки для съёмок, запасные лампы, поломанные штативы и кто его знает, что ещё. Май постоянно шипел на эту груду металлолома и грозился всё повыкидывать, потому как некуда ставить картины.

Ну и за спиной Нока — выход в коридор, вообще без двери, просто проём. В студии несколько рабочих мест с компьютерами, за одним сейчас сидел Бат. У стен — пара продавленных кожаных диванов.

Таец некоторое время таращился на работавших парней, млея от сопричастности к этому таинству и глубоко дыша запахом краски, что наполнял студию. То, что он сейчас здесь и хотя бы на пару часов оказался по эту сторону экрана, пробивало на слёзы. Но парень запретил себе такие слабости на людях. Особенно рядом с Маем и Батом — они должны видеть серьёзного человека, а не сопливого дурачка-истеричку из прошлого. Нельзя!

И всё же к горлу подступал комок. Скорее от счастья — ведь Нок справился со вторым этапом — он здесь. И его не выгнали ссаными тряпками.

«Нет, мне срочно надо успокоиться».

Он беззвучно встал и пошёл в ванную, где умылся холодной водой. Потом решил, что мешать ребятам не стоит и двинулся на кухню, с любопытством вертя головой. Часть её он тоже видел на стримах.

«Как же тут охренительно классно!.. Так, только без слёз!»

Парнишка погладил пальцами обеденный стол с белой клеёнкой. Подошёл к плите и поставил на конфорку чайник, внимательно всё изучая. Понял, что умываться придётся ещё раз. Здесь было хорошо, словно вернулся домой после долгой-долгой разлуки.

Стрим на миллион. Почти.

Телепузики появились, как всегда, с грохотом и криками. Орал, понятно, Андрей. В этот раз парни немного опоздали, и здоровяк лосём вопил извинения.

Нок, услышав знакомый голос, вжался в уголке кухни между столом и окном, поднял к носу чашку с чаем, словно загораживаясь ею.

По коридору мимо кухни громко топая пробежал Андрей. Увидев человека за столом, махнул рукой, крикнул: «Привет!» и побежал дальше. Но вдруг тормознул и вернулся обратно, заглядывая в дверной проём:

— Парни, меня глючит, или у вас на кухне какой-то смазливый пацан завёлся? Вы тут тройничок мутили? — захохотал парень. И уже Ноку: — Даров, а ты кто? Я – Андрюха.

Таец улыбнулся:

— Меня зовут Нават Вачиравит. Можно просто — Нок.

Тинки вытаращил глаза и подпрыгнул на месте, тут же выдал:

— Охуе… простите… Охренеть!

Повернулся лицом к студии и заорал радостно:

— Май, а ты в курсе, что у вас на кухне Нок сидит?

— Я тебя ща ударю, веришь? —  крикнул в ответ из дальнего угла студии Майка. — Быстро за камеру, зараза!

— Так, чувак, — Тинка радостно ткнул пальцем в сторону Нока. — Мы с тобой ещё поговорим, а пока мне надо работу работать.

И Андрей ускакал, подвывая что-то типа: «Вот! Новый поворот! Бегемот орёт! Его слон е…».

— Заткнись! — рявкнули на него хором Батыр с Маем.

Тинки исчез, оставив в дверном проёме вместо себя Вина. Подросток замер, ошарашенно изучая Нока. Тот немного поёжился под внимательным взглядом черноволосого и чуть носатого парня.

— Привет, я — Нок, — пробормотал таец и покачал приветственно ладонью.

Парень медленно кивнул в ответ, не отрывая глаз.

— Красивый, — вдруг прошептал Винки.

Нок же почувствовал, что краснеет, и потупился. Это было неожиданно. Нет, он никогда не заблуждался насчет своей внешности, но почему-то слова младшего участника команды его смутили.

Наконец, Вин сдвинулся с места и тихо прошёл к плите — ему просто необходима чашка кофе. Парень вытащил любимую джезву, но думал не о кофе, а о Ноке, что сидел за его спиной и беззвучно пил чай. Это был ошеломляюще симпатичный парень. А зная немного его историю и его прошлое…

«Что это такое со мной происходит?» — спросил себя Вин и принялся методично анализировать свою странную реакцию на Нока.

Неожиданно кто-то тронул его плечо и Вин сильно вздрогнул, дёрнувшись в сторону и расплескав воду из кувшина-фильтра. Вообще, все знали, что прикасаться к Вину не стоит — это его пугало.

— Ой, прости, нонг, — тоже отшатнулся Нок и быстро заговорил. — У меня есть кофе из Таиланда, хочешь попробовать?

И протянул небольшой пакетик из крафтовой бумаги, с извиняющейся лучистой улыбкой. Говорить, что кофе с его плантации, счёл неуместным.

Вин моргнул, глянув на Нока, и аккуратно взял пакет, как драгоценность. Кивнул с благодарностью и развернул бумажное горлышко. Понюхал молотую арабику и слабенько улыбнулся.

Нок же выдохнул: «Ну раз улыбается, значит не сердится. Не думал, что так напугаю».

Таец ещё не знал, что улыбка у Вина — явление редкое и малоизученное. Единицы могли похвастаться тем, что видели улыбающегося Винки. Но появление Нока и его угощение что-то приятно царапнули в душе угрюмого подростка. Он улыбался, неожиданно даже для себя.

Когда Вин приготовил кофе, то замер на секунду, втягивая необычный аромат. Ещё раз коротко улыбнулся и двинулся в студию. По пути взял за руку скучавшего за столом Нока и потянул за собой. Немного прифигевший Нок безропотно пошёл следом. Через минуту он был усажен в кресло недалеко от камеры, с которой работал Винки.

Вокруг кипела непонятная пока для Нока работа, но оттого было ещё интереснее — парни суетились, перебрасываясь загадочными словами. Винки занимался светом, настраивая стойки и что-то переключая на ноуте. Батыр быстро печатал за компом. Лишь на миг обернулся и ободряюще улыбнулся Ноку.

Несколько раз таец замечал немного ехидный взгляд Мая и любопытно-весёлый — Тинки. От этого было не по себе, но больше всего напрягал Вин. Нок несколько раз ловил его задумчивый изучающий взгляд и ёжился от неловкости. Когда Винки в очередной раз завис, уставившись на тайца, Нок скорчил ему рожицу и сказал весёлым полушепотом:

— Ты меня пугаешь, приятель.

Вин моргнул и отвернулся. Из-за его плеча выглянул Андрей и пояснил, хихикая:

— Он тебя изучает. Ну как умеет… Это порой страшновато выглядит, прикинь? Но потерпи — Винки скоро насмотрится и отстанет.

— Да не страшно, — благородно отмахнулся Нок. — Пусть смотрит сколько хочет.

Вин, получив разрешение, тут же повернул лицо к гостю и уставился, не мигая.

Нок несколько секунд держал непроницаемую маску под взглядом мелкого оператора, сжав зубы, но потом его лицо расплылось в широкой улыбке. Он беззвучно заржал, уткнувшись лицом в колени. Винки медленно отвернулся, пряча улыбку.

— Тишина в студии, — громко сказал Бат. — Стартуем. Двадцать секунд…Пятнадцать…

Нок выудил смартфон, открывая стрим на Ютубе.

— Всем доброго субботнего утра, друзья, — заговорил, светло улыбаясь, Май в камеру. — Сегодня у нас небольшой мастер-класс по пастельной живописи. Смотрите, что я приготовил для вас. Помните, что собирались рисовать цветы? Ну… Я передумал. Простите, но сегодня рисуем белую обезьянку.

По студии пролетели тихие смешки ребят, а Нок захлопал ресницами. Это что сейчас было?

Чат под стримом тоже запестрел смайликами и криками:

«Обзьяныч, ты где?»

«Мы тебя рисовать будем!»

«Бибизян, вылазь!»

«Чего затихарился, болезный?»

«Он стесняется!»

«Стесняется? Он? Перегрелась?!»

— Обезьянка у нас будет умненькая, мохнатенькая и молчаливая… — Май многозначительно глянул в камеру, чем вызвал новую серию воплей в чате. — В целом страшно обаятельная особа. Примат сидит на камнях, вокруг разбросаны полуочищенные апельсины. Взгляд за кадр. Смотрите, какой я нашёл референс…

Следующие полтора часа Май пошагово рисовал забавную животинку. Нок моментально выудил из сумки небольшой скетчбук, карандаши и стал рисовать вместе со всеми, иногда хихикая…

— Ну что же, — распрямил уставшую спину Май к концу стрима. — Основное мы сегодня нарисовали — осталось довести рисунок до ума. Справитесь без меня? Результаты выкладывайте в нашем паблике. Нам с парнями всегда интересно, насколько хорошо у вас получается. Но я пока с вами не прощаюсь…

На этих словах Бат удивлённо оторвался от монитора и глянул на Мая. Что он задумал? Вроде бы все интеграции прошли, и пора закругляться. Май что-то быстро напечатал в личку Бату. Тот, прочтя, тихо встал и подошёл к Ноку:

— Готов чуток поработать прямо сейчас?

Таец ничего не понял, но несколько раз с жаром кивнул. Бат приложил палец к губам. Поднял парня с кресла, одёрнул ему футболку, поправил волосы.

Май же просто болтал с аудиторией, отвечая на вопросы из чата. А потом сделал небольшое объявление:

— Последний год у нас в команде было четыре человека, знаете? Сегодня хочу сообщить, что наша банда пополнилась новым бойцом. Иди сюда!

Художник помахал призывно ладонью, глядя сквозь штативы в сторону Нока. А тайца в этот миг словно окатило ушатом холодной воды. Он завис, глубоко дыша и борясь со слезами…

— Давай быстрей! — со смехом поторопил Майка. — Люди ждут.

Наконец Нок протиснулся сквозь аппаратуру и вышел на ярко освещённый пятачок. Май хлопнул по стулу рядом с собой.

— Садись ближе, чтобы в кадр попасть. Ну вот, дорогие мои, это Нок. Он наш гость из Таиланда.

Чат тут же запестрел сообщениями, потому как основная масса зрителей были женщины:

«Боже, какая лапочка!»

«А что он будет делать?»

«Пупсик, улыбнись в камеру!»

«Господи, где такие парни бывают?»

«สวัสดีที่รัก»

«Он айдол?»

Нок улыбнулся, косясь на монитор, где летела простыня чата. Усмехнулся на мелькнувшую надпись на тайском — его кто-то обозвал «сладким малышом». Сложил руки лодочкой у лица и произнёс:

— Саватдии кхра-а-ап! (Здравствуйте! — тайск.)

«Я ща расплачусь! Как в дораму попала!»

«Дурная, в лакорн! Пупс из Таиланда!»

Май же рассмеялся, тоже видя чат:

— Это он поздоровался с вами! Но многие прекрасно знают этого парня. Нок вам знаком под ником… «Белая обезьянка».

Май весело пошевелил бровями.

На десять секунд чат замер. Бат даже проверил настройки — не слетело ли чего?

«Твою ж мать, а?! Я одна это услышала?»

«Это обязьян? Я харкаю кровью»

«Вы шутите, да? Май?»

«Думала, бибизян старый толстый мужик, а тут такая куколка…»

«Злая куколка!»

«Тайский Чакки»

«А что, так можно было?»

«Как он у вас оказался?!»

И сообщения полетели нескончаемым потоком, словно все семь тысяч зрителей решили высказаться одновременно.

Нок привычно выхватил из сообщений чата знакомый никнейм своего главного врага в онлайне. Ту, с которой часто устраивал словесные баталии. Срался то бишь.

— Мелисса56! — позвал он, глядя прямо в камеру. — Лично для тебя!

Нок широко улыбнулся и показал во весь экран средний палец.

Май подпрыгнул на стуле и хлопнул ладонью по плечу парня:

—   Нок, *лядь, что ты творишь?!

И, сообразив, что матюкнулся в прямом эфире, зажал рот рукой и испуганно уставился в камеру.

Вот тут чат лаганул по-настоящему, зависнув намертво.

За камерой чуть не в голос ржал Андрей, а Вин с Батыром синхронно хлопнули себя по лицу. Фейспалм.

Май отмер и рассмеялся, замахал руками:

— Так, всё на этом! Простите-простите! Мы прощаемся с вами! Ха-ха… Не забудьте подписаться, колокольчик нажать! Всё! Пока-пока! Фух! Хорошей субботы, девочки и мальчики! Бат, вырубай! Вырубай, нафик! На сегодня достаточно!

Когда стрим отключился, художник обессиленно рухнул лбом на клавиатуру компа и со смехом простонал что-то невнятное. Рядом, отвернув красное лицо в сторону, беззвучно смеялся Нок, закусив костяшки пальцев.

Запись прошедшего стрима побила все рекорды по комментариям на канале и набрала за сутки почти пятьсот тысяч просмотров, попав на несколько часов в тренды русского Ютуба.

Такой вот получился вклад Нока в первый день работы. Он был счастлив. Он здесь, он в команде!.. Теперь дело за малым — удержаться и не прохлопать всё.

Часть 3

Я подожду

Нок с Вином бродили уже часа три по вечернему городу. Им было очень тепло в компании друг друга. Это была далеко не первая прогулка ребят за последний месяц. Сегодня сходили в кино и теперь просто гуляли, наслаждаясь компанией и желтеющим сумраком в верхушках деревьев. Иногда брали в ларьках мороженое, и Нок, дурачась, чуть-чуть пачкал нос Вину пломбиром. Тот не понимал своего состояния, но легко включался в чудачества Нока, тоже открыто улыбаясь, как никогда раньше.

Они много говорили. Точнее, Вин, как правило, молча слушал рассказы Нока. А тот, заполучив благодарного слушателя, трепался безостановочно. Рассказывал о своей родине — Таиланде. О Бангкоке и празднике тайского слона. О своей семье и кофейной плантации на севере в горах Таиланда. О семи чудесах света, типа кораллового острова в Паттайе или Изумрудного бассейна Краби…

Винки слушал, мечтая когда-нибудь туда попасть и всё увидеть. Иногда, задумавшись, брал Нока за руку. Пару минут они шли, сплетя пальцы, но потом Нок мягко убирал руку, словно стесняясь окружающих. Однако Вин чувствовал, что небезразличен этому парню. И это понимание немного путало мысли, заставляло алеть кончики ушей и толкало снова и снова ловить тёплые пальцы друга.

Когда ноги у обоих загудели, парни устроились на кованой лавочке небольшого сквера. Темнело быстро. Ребята устало сидели в тишине, наслаждаясь вечером. Винки, чуть посопев, повернулся всем телом к тайцу и выдавил еле слышным шёпотом:

— Нравишься… Очень…

Нок глянул искоса и чуть улыбнулся:

— Я знаю, Вин. Ты мне тоже нравишься!

Потом протянул руку и еле ощутимо провёл пальцами по скуле друга. У Винки дрогнули ресницы, но он не отдернулся, уже привыкая к прикосновениям тайца.

А Нок прикусил губу и добавил:

— У нас не выйдет ничего, малыш. Если честно… Прости меня…

И отвернулся.

Вина словно выключили внутри — взгляд подростка потух, плечи обессиленно опустились. Он сжал губы, отвернулся и покивал своим мыслям:

— Я — стрёмный?

Таец тут же вскинулся и гневно блеснул глазами:

— Идиот, что ли?! Какой ты стрёмный? Ты очень красивый и замечательный парень. Не смей такое вообще о себе говорить и даже думать! Чушь какая! Не гневи богов!

Винки молча смотрел на друга, ожидая объяснений. В глазах висел немой вопрос: «Тогда почему?»

— Я не могу, Вин… — наконец выдавил Нок.

— Май? — неожиданно спросил Винки, имея в виду их давнюю историю.

— Не совсем так, дружище. Нет… Я два года готовился к тому, чтобы попасть в вашу команду. Вложено до хрена сил, и сейчас я просто не могу отвлекаться. Ты же знаешь, какой у нас с Маем бэкграунд? Два года назад я потерял лицо перед ним. Вёл себя позорно.

— Не позорно, — прошептал Вин, помотав головой. — А странно… Зачем следил?

Вот уж вспоминать то время Нок совсем не хотел. Но для смены темы, чтобы чуть загладить отказ, можно и потерпеть.

— Да не следил я, — горько поморщился Нок. — Просто был рядом. Очень хотелось быть рядом, понимаешь? Просто кости крутило, если не видел Мая. Потому держался неподалеку. Старался сильно не раздражать, не путаться под ногами. Но отказаться и не видеть его хотя бы издалека не мог.

Опять помолчали.

— Прости, — ещё раз выдавил смущенно таец. — Сейчас мне нужно заново добиться доверия Мая, доверия Бата, да и всех вас. Пойми, ладно? Всё это неуместно. Привязанности, отношения... Давай просто дружить, если не против? Может, в другое время я бы вцепился в тебя и не отпускал, но…

— Я подожду, — отозвался Вин, глядя на трещины в тёмном асфальте под ногами, — другое время.

И снова болезненная пауза в разговоре. Вин неожиданно встал и мягко поклонился Ноку:

— Прости за проблемы, — сказал подросток. Развернулся и потопал в полумрак, не попрощавшись.

— И ты меня прости, — тихо сказал ему в спину Нок. Потом задрал лицо вверх и часто заморгал, гася набегающие слёзы.

Об этом стоило поговорить с самого начала, а не допускать сильной привязанности Винки. Но как же не хотелось уничтожать возникшую между ними связь. Нок просто купался в этих отношениях, в их теплоте и мальчишеской влюблённости. Очень уж давно он не испытывал ничего похожего. Однако… Винки явно хотел большего, а это тупик, потому что сейчас у Нока совсем другая цель и его личная жизнь табуирована. Возможно, ситуация когда-нибудь изменится.

Дождётся ли Вин? Вряд ли. Мы любим кидаться громкими словами, но на деле всё проще и прозаичнее. Вин пока ещё наивный. В гей-среде никого не ждут долго. Тоскливая правда. Замешкался, хлопнул челюстью – и нет парня. Утащили более молодые, более пронырливые и беспардонные. И этого тёмного малыша утащат в момент.

Нок вскочил с лавочки и побежал. Побежал непонятно куда, лишь бы выгнать из тела ядовитую тоску и обиду на эту реальность, лишь бы отогнать слёзы. Он не даст себя больше втянуть в любовную истерику. Не сейчас.

***

К большому удивлению Андрея-Тинки, он всё чаще оставался в одиночестве, а Вин всё больше находился рядышком с Ноком. Таец в студии работал на полу, подтянув к себе скрещенные ноги и положив ноут на банкетку. Вин тоже устраивался рядом, иногда горестно покряхтывая от непривычной позы.

Глядя на такую картину, парни улыбались, а Тинки недоумённо хмурился. Уже несколько лет этот мрачный черноволосый мальчишка был его и только его другом. Преданным, искренним и, по-своему, заботливым. А сейчас все мысли Винки заняты только узкоглазым. Даже когда парни вдвоём возвращались в общагу, Вин висел в смартфоне и перекидывался сообщениями с Ноком в чате.

Андрюха изо всех сил старался не подавать виду, оставаясь внешне таким же весёлым и дурашливым, но внутри всё чаще набухала обида. В итоге, все его шутки стали крутиться вокруг гомиков. Он безостановочно и довольно грубо подкалывал Винки, на что друг отвечал непонимающим взглядом.

Дошло до того, что дома, в общажной комнате, они совсем перестали общаться. Андрюха старался появляться дома поменьше, свободное время проводя с прикольными девчатами. Но даже это перестало радовать — в башке крутилось лицо мелкого. Тинки был уверен, что всё это время Вин сидит в чате и радостно треплется с Ноком, широко улыбаясь.

«Чёрт возьми, да за все эти годы Вин никогда столько не улыбался, сколько за последний месяц! И принесло этого Нока на мою голову? Китаёза недобитый… Или кто он там, бл*дь?!»

Однажды, вернувшись около полуночи в общагу, Андрей никого в комнате не обнаружил. Ну, второй сосед по комнате уехал на выходные к себе в деревню, а Винки-то куда подевался? Душевые уже закрыты. В туалете сидит? Покрутившись по комнате в странном нервном состоянии, он кинул смс-ку Вину:

«Куда пропал, мелкий?»

«Мы с Ноком в кино были. Еду домой!» — тут же прилетел ответ.

Андрей устало рухнул на свою койку и тупо уставился в окно, сжимая в кулаке смартфон. Тот жалобно поскрипывал, но хозяин не обращал на это внимания. Пытался себя успокоить — ну да, стоит признать — Вин увлёкся этим смазливым гейчиком. И братишка имеет на это полное право, да? Андрей же с Винки не парочка, а просто близкие друзья! Братаны! У них у каждого рано или поздно будет пара. Ну, вот у Вина такая…

«Мля! Никогда бы не подумал, что Винки такой. Хотя, а какой он?»

За эти годы рядом с ним всегда был только Андрей. И никаких девчонок в их компании, кроме Андреевых, не было. Они никогда не касались этих вопросов, почему-то. Андрей даже не знал, смотрит ли Вин простую порнуху? Вот их сосед по комнате смотрит — его кровать по ночам частенько ритмично поскрипывает. Просто такие разговоры с Вином были неуместны. Он бы лишь глянул своим фирменным взглядом «ты идиот?» и отвернулся.

Тинки выдохнул сквозь зубы, глубоко дыша. Он встречал в своей жизни много восхищения от девок, да и от пацанов, но вот такую молчаливую преданность и щенячью привязанность, не требующую ничего взамен, дарил только Винки. Потому его хотелось оберегать и защищать как младшего братишку.

Андрюха вырос в полной счастливой семье, родители с юного возраста занимались его здоровьем, общим развитием. Много отдали сил ребёнку, чего уж говорить. А Винки рос немного заброшенным кутёнком. Хотя в однополых семьях, когда сына воспитывают мама с бабушкой, бывает иначе — пацаны замордованы излишней опекой. Винки же не повезло. Или наоборот?

Его и правда хотелось укрыть от всех невзгод — такого нескладного, замкнутого, зашуганного. И никому не отдавать, чтобы не обидели. А теперь появился Нок…

«Я же не смогу его всю жизнь держать рядом, правильно? Правильно. Он тоже имеет право на личную жизнь, да? — убеждал сам себя Тинки, но от таких кислых вопросов хотелось рычать. — И я не должен докапываться до него, а то мы можем сильно поссориться, так? Если, по-чесноку, я должен помогать ему! Это моя обязанность, как старшего брата?.. Вот сука!»

Мутные размышления Тинки прервали шаги в коридоре. А потом в двери провернулся ключ и внутрь зашёл Вин в непривычно подавленном состоянии с красными глазами. Даже для себя непривычном… Вокруг него словно сгустилась тёмная аура. Подросток задумчиво кивнул Андрею и потопал к своей постели, бросив на старенький стул у окна рюкзак.

— Вин! — вскочил со своего месте Андрей. — Что это за пидовские истории, а? Чо ты с Ноком всё время шарахаешься? Бро, ну что за дерьмо творится? Ты головой ударился?

Винки обернулся и с удивлением поглядел на кричащего друга. Старший же подскочил к нему и навис медведем, гневно сверкая глазами. Вин даже отступил на шаг, испугавшись.

— Ты от Мая с Батом заразился, что ли? Это так работает?! Может, я тоже заразился? Может, я не заметил и тоже педиком стал? — кричал глупости Тинки, заводясь всё больше.

Неожиданно Андрей притянул к себе друга и впился ему в губы крепким поцелуем. Вин только вытаращил глаза и замер. Попытался отпихнуть парня, но через пять секунд Андрюха и сам отскочил. Шокированный, он застыл, глядя на младшего. Затем медленно вытер губы и выдавил тихо, потупясь:

— Ты молоко, что ли… пил?

— Пломбир, — произнёс шепотом Вин, прижав пальцы к губам. — Ел…

— Чёрт, бро, прости… — выдохнул Тинки, тяжело усевшись на свою кровать. — Нe, я вроде не гомик. Словно родственника чмокнул… Бл*… Вин… Я, короче…

Андрей что-то пытался сказать, но только больше запутывался в своих мыслях, краснея. И это он, который мог заболтать любого. Наконец парень выдохнул, собравшись с мыслями:

— Короче, я заревновал, бро! Словно ты ушёл! И дружба наша заканчивается к чертям. Я охренеть как испугался! Вот… Извини, ладно? Я тебя понимаю с Ноком. Ну, типа… Если б я такую девку встретил, то с ума бы сошёл.

Вдруг Андрюха заржал:

— Вот будет стрёмно, если это твой первый поцелуй, а я его украл, да?

Вин нечитаемо посмотрел на друга.

— Да не гони?! — смеясь, отмахнулся Тинки. — Правда, что ли? Братишка… Извини меня! Ну прости-прости… Это не считается – это был не любовный поцелуй, а… такой! — он неопределённо помотал в воздухе ладонью.

Вин вдруг подошёл к Андрею, сел рядом на кровать. Вздохнул и, повернувшись к другу, крепко обнял его за плечи, с трудом обхватив их. Уткнулся лбом в висок. Теперь пришла очередь замереть старшему. Чтобы Винки так спокойно к кому-то прикасался?

— Ты — брат, — чётко сказал Вин прямо в самое ухо другу. — Я всегда рядом, понял? А Нок… Да. Нравится. Очень. Там сложно. Но ты. Важнее семи миллиардов людей! Понял?

И замолчал, так же обнимая. Андрюха тоже затих, то ли ошалев от такой длинной речи мелкого, то ли от его слов…

— Так, — с неловким смешком прервал тишину Андрей чуть осипшим голосом, — это уж совсем какая-то гомосятина пошла.

Но даже не попытался освободится от рук Винки, чувствуя, как внутри что-то отпустило и пришло чувство странного покоя.

Мелкий зачинщик

Уже минут двадцать Батыр с нарастающей паникой наблюдал, как рисовал Май. Ровные, спокойные мазки изумрудно-зелёной акварели ложились уверено по всему холсту. Но Майка рисовал не то, что задумал для перформанса «Зелёная тишина». Что-то совсем другое! Похоже, что его любимый мальчишка сейчас находился «в потоке» и знал, что делает. Но как же это пугало.

В огромном помещении почти не было света — лампы лишь над столами художников. Вокруг максимально тихо, только по мраморным плитам шаркала обувь посетителей, что молча бродили меж столов участников, да перешёптывались члены съемочных групп. Среди них и Андрей с камерой. Винки рядом с ним, помогал.

Они всей командой находились в Севастополе, на Арт-лайф-фестивале современного искусства. Май, как и ещё несколько художников из других регионов, получил личное приглашение автора перфоманса Кен Хонг Леунга из Китая. Май полгода готовился и к этому фестивалю, и к перформансу. А теперь вдруг решил поэкспериментировать?

«Что он рисует?» — в который раз мысленно вопрошал Бат, украдкой оглядываясь по сторонам. Вокруг художники творили каждый своё зелёное безумие. У столов на несколько секунд замирали посетители и с многозначительным видом, словно узрели истину, шли дальше. Андрей за камерой откровенно скучал, пряча зевок в кулаке.

А Май писал, словно создавал свою маленькую вселенную. Бат стоял сзади, охраняя друга. Рядом с ними сидел Нок, тоже не отрывая взгляда от кисти Мая. Иногда обновлял воду в стаканчике художника, подавал запасные кисти.

И тут Бат сообразил, что именно рисует Майка — две вывернутые ладонями вверх кисти. Изломанные пальцы и несколько зёрнышек в руке. Часть их просыпалась вниз.

Май неожиданно обернулся к Ноку и что-то прошептал. Тот нервно полез в пеналы, что лежали на коленях, и вытащил ручку для каллиграфии, с плоским пером, следом баночку зеленой туши. Май благодарно кивнул и под сохнущим рисунком побежали слегка пляшущие строки:

«Крылатое счастье не против поклевать зерна с вашей руки. Не нужно ловить. Нужно просто не гнать».

«Выпендрёжник», — с облегчением улыбнулся Бат.

Напряжение спало — Май почти закончил работу. Сейчас ещё обработает карандашами контуры, и можно идти домой.

Хотя, ещё же интервью с китайцем.

Столы в павильоне расставлены полукругом, а по центру большой белоснежный стол хозяина «вечеринки» — мастера Кена. Пожилой мужчина с залысиной и в очках толстой оправы на носу. Одет совсем просто — в тёмную рубашку и строгие брюки. Он сейчас замер, держа в воздухе тонкую кисть. Отрешённый от всего мира… Ещё один маньяк искусства, как и Май.

Тихо подошёл Винки и, коротко кивнув Бату, взялся за ручки инвалидного кресла, в котором сидел Нок. Парни переглянулись, и Вин откатил тайца в сторону. Аккуратно развернулся на пятачке между столами и мольбертами художников и повёз друга на выход. Им пора готовить стенд для съёмки беседы.

Бату тоже неплохо бы сходить с ними и проследить, но оставлять Майку одного он не решился, хотя тот уже отдыхал, откинувшись на стуле. Может, внесёт ещё пару штрихов, но это уже тюнинг для души. Бат смотрел на получившуюся работу, такую пронзительную и невесомо-лёгкую. Изломанные пальцы с острыми подушечками. Зёрна…

Перформанс подошёл к концу, становилось всё шумней в павильоне. Батыр мягко положил руку на плечо Мая, поддерживая. Друг на автомате склонил голову к его пальцам и ласково потёрся щекой. Устал, бродяга. Всё же почти не спали сегодня ночью.

К художникам потянулись журналисты с операторами, обходя столы по очереди. К Маю тоже пробралась блондинка с длинными волосами, за спиной которой маячил полноватый мужчина с камерой на плече.

После блондинки к ним пристал худощавый подросток-блогер с камерой на стэдикаме.

О! Андрюха давно такую «шиштему» стабилизации камеры просит. Пришлось ему пообещать, а то этот большой мальчик надулся после ссоры с Ноком.

Ещё в Москве было, перед отъездом.

Ох и устроили Тинки с Андреем разборки, когда делили «апельсин». Точнее квадрокоптер, который Бат купил для поездки в Крым. Таец резонно заявлял, что он единственный в команде, у кого в поездке почти нет никакой нагрузки и что с коптером справится. Андрей настаивал, что он тут главный оператор и со сложной техникой Обезьян ни в жисть не совладает — пусть возвращается на свою пальму. Нок же уверенно заявлял, что руками Тинки только трактором управлять. Почему он не фермер? Это его призвание! Пора принять себя!

Короче, крики, обиды, хотя не на полном серьёзе — оба явно получали удовольствие от этой ругачки. Нок совсем не смущался грозным видом Андрея и спорил с ним на равных, просто закидывая Тинки язвительными аргументами пулемётной очередью — хороший конкурент для болтуна появился.

Перепуганный Вин пытался втиснуться между друзьями. В итоге Тинки не сдержался и обозвал Нока узкоглазым гадом. За расизм моментально получил от Бата по шее. Спор тут же затих, и довольный Нок утащил добычу в свой уголок.

Андрюхе же пообещали стэдикам, если в крымской поездке всё пройдёт хорошо.

Да, всё хорошо… Нок в инвалидном кресле, а у Андрюхи разбит нос и под глазами два жёлтых фингала. Всё хорошо! Ну и Вин чуток прихрамывает. С кем не бывает, правда?

А так все отлично начиналось…

…Первый вечер в Крыму ребята долго ехали на арендованном минивэне из аэропорта Симферополя. Когда уже подъезжали к Севастополю, на очередном повороте перед ними неожиданно раскинулось Чёрное море, заставив Бата нажать на тормоза. Парни высыпали из машины и восхищённо замерли.

Андрей с Винком впервые видели море «вживую». Андрюха радостно орал и скакал макакой. Винки завис в очередной раз, глядя с холма, где пролегла дорога, на глубокое синее небо в редких кучевых облаках, на солнце, стремящееся к закату. На тёмную зелень воды в мелких барашках волн, вдыхая всей грудью солёный ветер, что по-дружески встретил путешественников.

Нока эта картина сильно не впечатлила — он вырос на берегу Сиамского залива. Но почему-то сжало в груди от тоски по дому. Он уже больше года не был в Тае. Парень внезапно понял, что дико хочет туда свозить друзей. Чтобы Винки так же завис с блестящими от восхищения глазами, а Андрюха скакал от счастья. Очень хотелось Маю с Батыром показать Бангкок и Чиангмай, где живёт бабуля Нока. Их старинные города с монастырями.

Парни остановились в частном отеле на Радиогорке, районе Севастополя, отделённом от центра города бухтой. Батыр с Маем в двухместном номере на втором этаже, а парни в номере на троих сразу под ними. Чтобы за машиной приглядывать, которая стояла во дворе у бассейна.

Отель, приютивший команду, оказался очень простым. Двухэтажная коробочка с хозяйской пристройкой и небольшой столовой для постояльцев. Всё так плотно увито виноградом, что во дворе постоянный полумрак. Двери номеров выходят сразу на улицу. На втором этаже — на длинный с кованой решёткой балкон вдоль дома, который тоже увит виноградными побегами и вьюнами с розовыми мелкими цветами.

Сил после перелёта уже не было, но всё же двинулись в центр города, перебравшись через бухту на пассажирском катере.

Бродили по набережным и паркам до глубокой ночи. Позже перекусили в небольшом ресторанчике «Победа» и отправились отсыпаться.

Следующий день прошёл в суете. Сначала смотались на место проведение фестиваля, изучили площадку и свой стенд, ставший штабом. После обеда двинулись в Херсонес, где убили на экскурсию несколько часов, изучая древние античные руины.

Короче, нагулялись под яростным июльским солнцем до одурения и вечером потопали на пляж Толстяк, мечтая окунуться, наконец, в море. Там же до самых сумерек и бесились в прозрачных волнах, пока глаза у всех не стали красными, а губы не посинели.

В итоге старшие вечером рухнули в своём номере без задних ног, а вот неугомонная троица младших подорвалась и отпросилась погулять в город.

Батыр до сих пор морщился, вспоминая звонок Нока около двенадцати ночи.

— Бат, мы тут вляпались в историю.

Вляпались парни серьёзно. Эти три балбеса весело шлялись по центру, надуваясь пивом и скупая сувенирку в лавочках. Пытались закадрить девчонок. Ну, понятно, кто пытался. Андрей потом долго возмущался, что знакомиться с бабами в присутствии Нока — большая глупость. Они просто больше никого вокруг не замечают.

— Я словно побывал в роли страшной подруги. Так сказать, чтобы оттенить красоту прынца, — сокрушался Тинки позже. — Что бы я ни говорил, эти курицы таращились на Обезьяна. Капец! И, что обидно, они ему нафиг не упали. Так не только девки липли, так ещё и пацаны…

И правда, Нок притягивал взгляды окружавшей их весёлой толпы отдыхающих. Проходящие мимо парни задевали плечами и шипели ему в спину гадости, намекая на ориентацию. После очередного такого выпада не вытерпел Винки. Неожиданно для друзей этот мелкий развернулся и кинулся на обидчика с кулаками. Малой настолько яростно атаковал врага, что тот споткнулся и грохнулся на землю.

Грустно то, что потерпевший гулял с компанией друзей — кулаками пришлось поработать и Андрею, и даже Ноку, отбиваясь от группы полупьяных парней.

Когда Май с Батом принеслись за своими «бойцами» в полицейский участок, то застали просто идиллическую картину — Нок в гипсе со сломанной лодыжкой, Тинки с фингалами в пол-лица, а между ними птенчик-зачинщик драки, прячущий ото всех глаза. Вин, к слову, остался без каких-либо видимых повреждений, лишь чуток прихрамывал потом.

— А вы этих уродов не видели! Мы им знаете, как настучали по башке, — воинственно заявил Андрюха и притих под колючими взглядами старших.

Чего стоило им утром отыскать инвалидное кресло, вспоминать не стоит, но на фестиваль Нок торжественно ехал впереди всей команды. Саму коляску толкал гордый Вин. Он сразу узурпировал эту обязанность, глянув на друзей недобрым взглядом. И то, что Андрей с Батом намного сильнее, его мало трогало.

Нок поначалу возмутился и заявил, что сам будет крутить колёса, но через пятнадцать минут он натёр на ладонях мозоли и выдохся. Чем тут же воспользовался довольный Винки.

Фестивалим

Первый день фестиваля и перформанс «Зелёная тишина» подошёл к концу. Сейчас мастер Кен даст несколько интервью важным изданиям, а потом доберётся и до их стенда. Беседовать будет Майка, а переводить с китайского… А кто ещё?

Кстати, его знанием китайского беспардонно пользовались устроители фестиваля. Китайская делегация оказалась большой, и переводчиков физически не хватало. Вот и сейчас Нока с Вином утащила говорливая девчушка с алыми волосами и огромным бюстом. Нок даже подвис, увидев такое чудо перед своим носом.

— Когда освободится мастер, узнали? — спросил подошедший Андрюха, разминая уставшие плечи.

— Час у нас точно есть, — ответил Май, собирая со стола свои инструменты и краску. Картину уже утащили помощники мастера — сейчас собирают выставочный павильон по итогам «Зелёной тишины».

— Всё готово?

Андрей коротко кивнул, поправив на носу чёрные солнцезащитные очки.

— Тогда двинули в штаб. Только надо зайти кофе взять, — пробормотал Май, совершенно выжатый.

— Уже всё взяли для тебя, — улыбнулся Бат и забрал пакеты из рук Майки. А то ещё выронит.

С мастером позже поговорили хорошо — китаец оказался человеком открытым и разговорчивым. Немного озорной шкодливый взгляд и простые слова:

— Мой любимый инструмент – это мой мозг! Хотя, если честно, я никогда не анализирую то, что делаю. Просто чувствую. Это как в музыке, вы можете часами изучать партитуру, но всё равно будете играть сердцем.

Было ощущение, что художник смотрел на окружающую пафосную публику с некой доброй насмешкой любящего дедушки.

Май явно на одной волне с ним, словно они с мастером давно знакомы и просто дружески болтали за чашкой чая. Сидевший чуть поодаль Нок в это время напряжённо работал, почти синхронно переводя слова собеседников друг другу.

Батыр был просто очарован скоростью перевода тайца. Он впервые видел работу парня как переводчика. Даже ощутил чувство гордости, что это их человек, часть их команды, это их друг. Нок с Маем замечательно работали в паре. А потом Батыр засёк просто обожающий взгляд Винки, которым тот смотрел на Нока — словно на одно из Чудес света, и хихикнул под нос: «Как всё запущено!»

В конце беседы мастер Кен вдруг сказал по-русски:

— Сапасиба за разагавор!

И Нок повернулся к Маю и на автомате перевёл на китайский:

— Сиасиа ни дэ тхау хуа-а! (Спасибо за беседу. – кит.)

На что Майка улыбнулся и глянул на Нока:

— Спасибо, родной! Я понял!

Тут уже окружающие рассмеялись — и зрители, и сами участники беседы. На прощание, когда все поднялись со своих мест, даже Нок встал, старый художник неожиданно обнял юного переводчика и что-то сказал на ухо. Таец покраснел до кончиков волос и отрицательно закрутил головой, смущённо бормоча в ответ.

Как потом он признался ребятам, мастер Кен сердечно поблагодарил его за высокий профессионализм.

— У меня волосы дыбом встали от такой похвалы.

Следующие дни на фестивале были поспокойнее. Нока безостановочно утаскивали куда-то на «срочно надо перевести всё пропало». Винки держался рядом, катая друга.

Но в этой суматохе парни всё же нашли время и погоняли квадрокоптер над выставочными павильонами, записывая пролёты на разной высоте для будущего влога. Винки набрасывал сценарный план ролика, а Нок воплощал его фантазии.

Андрей же постоянно крутился с камерой внутри, записывая фрагменты лекций, воркшопов, выставочные залы и беседы Мая с разными известными человечками. Бат засел на их стенде, в штабе, и просто следил за командой, за перемещениями. Готовил бутеры для перекусить. Присматривал за оставленной техникой, иногда сгоняя парней в кучку на нормальный обед. И только по вечерам все собирались и катались на минивэне по ближайшим пляжам, купаясь часто уже в сумерках.

В таком режиме пролетело несколько дней фестиваля, и всё неожиданно закончилось. Но не для команды — они собирались ещё недельку помотаться по Крыму.

Из-за наличия «ранетого» товарища, список мест для посещения пришлось пересмотреть. Хотя Нок всех задолбал, предлагая оставить его дома.

За дни фестиваля все ближайшие к Севастополю музейные точки и пляжи уже обнюхали, теперь захотелось забраться в глубь полуострова. Первым делом нацелились на водопады.

Минивэн ребят два часа летел по ялтинской трассе южного побережья Крыма. Ну как летел — иногда тормозил и вываливал пассажиров в особо красивых местах с потрясающими пейзажами.

— Я попал в мир валлпаперов! — заявил Андрюха, щёлкая камерой смартфона. А Майка в это время судорожно накидывал рисунки в скетчбуке.

Самым ярким впечатлением по дороге к водопаду Джур-Джур оказались «Уазики» посёлка Генеральское. Дальше этого посёлка нормальных дорог не было, и пришлось выползти из минивэна. Моментально налетели местные мальчишки с выгоревшими на солнце вихрами и обрадовали, что дальше только на «Уазике», тыщу двести за машину... Пришлось нанять две тарантайки очень заслуженного вида.

Нок оставил коляску в машине и вытащил костыли, которые взяли для особо сложных случаев.

Залезли в раздолбанные «Уазики» и под весёлые вопли водителей поскакали вверх по тропкам среди могучих деревьев. Машины реально прыгали по глубоким колдобинам, забирались на почти вертикальные склоны и, порыкивая и воняя, ныряли в каменные ямы. У Нока даже сердце заныло от страха — машинка могла в любой момент перевернуться. В его руку вцепился не менее напуганный Винки, а на переднем сиденье, рядом с водилой, радостно орал матом Андрюха, зажмуривая глаза в особо стрёмные моменты.

Это было настоящее дикое ралли. Ребят взбалтывало, словно в маслобойке. Они с ужасом и восторгом цеплялись за стенки машин, за любые ручки или перекладины корпуса.

Зелёный Май лишь повизгивал и бормотал себе под нос, нечто похожее на:

— Ещё четыре коляски потянем или нет? К чёрту же все переломаемся!

В этом посёлке чуть ли не единственный бизнес — ралли до водопада на таких «Уазиках». На три села в округе около пятисот машин. Хотя ребята подозревали, что это водители «свистят» немного.

Сам водопад не обманул — полноводный, красивый, хоть и невысокий. Снизу выстроены деревянные помостки, где бродят глохнущие от шума воды туристы, выбирая ракурсы поинтереснее для фотосъёмки. Красивое место! Такими богат полуостров. Каждая фотка, как на магнитик. К слову, большое разнообразие сувениров там же и продавал, пристроившись рядом с деревянной лестницей, грустный подросток с перебинтованным пальцем.

Винки всё время был рядом с Ноком, помогая ему передвигаться, придерживая и указывая дорогу. Бат искоса наблюдал за ними и улыбался. Но вот Нок что-то с сказал на ухо Винки. Что именно — не слышно за грохотом водопада. Вин кивнул и отошёл к Андрею, грустно глянув на тайца.

Батыр уже не первый раз наблюдал эту сцену, когда Нок чуть отстранялся от Вина, держал дистанцию. Не отталкивал, не рычал на него… Нет, мягко с улыбкой что-то шептал – и Вин отходил со вздохом.

Старший осмотрелся вокруг — Майка уже сидел со своим боевым скетчбуком, набрасывая эскизы водопада. Глянул в ответ с белозубой улыбкой и снова уткнулся в блокнот. «Ну, это надолго». Андрей потащил Винки вглубь леса, вдоль русла реки, что убегала вниз от водопада. Только бы ноги не переломали.

Ещё раз оглянувшись, Бат подошёл к Ноку, стоявшему у деревянных перил помостка, и спросил на ухо:

— Что ты ему сказал? Надеюсь, не грубил, а?

Нок обернулся к Бату с удивлённо вскинутыми бровями:

— Грубил? Нонгу? Ба-а-ат, ну я не настолько плохой человек. Я сказал, чтобы он не забывал об Андрее. Тот скучает в одиночку.

Таец обаятельно улыбнулся.

Вообще, Бат не планировал влезать в чужие отношения, но всё же хотелось разобраться. Он чувствовал страх за ребят. И непонятно за кого больше — за Винки или за Нока. Со стороны Винки всё было прозрачно — мелкий пропал с потрохами. А вот тайский красавчик пока ещё плохо читался:

— Прости, дружище, за прямоту, но ты знаешь, что у нас как-то не любят восточной деликатности. Что у вас с Вином?  — спросил Бат, разглядывая серебрящийся водяной пылью порог водопада. — Просто уже не первый месяц он ходит за тобой хвостиком и преданно поглядывает, а вот с твоей стороны… Ты неожиданно стал держать дистанцию. Что у вас случилось?

— Ничего не случилось, Пи, — серьёзно ответил Нок. — Да, мы хорошо дружим, но сейчас не время для развития отношений. Это абсолютно лишнее. Мы с ним уже всё решили — мы просто дружим. Пожалуйста, не нервничай — я не создам проблем. Сейчас важнее всего наш проект. Я это знаю и помню.

— Ну-ну-у, — протянул Бат. — Это ваше личное дело, но… Мир не состоит из одной работы. Без фанатизма, бро…. Не обижай Вина, лады? Он самый младший. Деликатнее, хорошо?

Нок покивал, прижав ладонь к груди. А Бат протянул руку и уже привычно взлохматил ему волосы. Но, поймав прищуренный взгляд Мая, отдёрнул руку. Показал художнику язык. «Глазастый засранец — всё видит и замечает».

Как только старший отошёл, у Нока пропала улыбка на лице. Он уставился на струи Джур-Джура и повторял про себя, как мантру: «Я справлюсь! Всё это и правда совсем неуместно. Я справлюсь».

Но, надо признать, справляться с каждым днём было всё сложнее и сложнее. Парень чувствовал, что стенка между его чувствами и привязанностью Винки тает. Его до слёз трогала молчаливая забота подростка, его внимательность, его тихое обожание. Всегда затянутый в эмоциональный кокон, Вин, подобно невзрачному цветку, раскрывался навстречу восходящему солнцу, превращаясь в лучистый жёлтый одуванчик.

«Я справлюсь, — бормотал Нок, глядя на водопад. — Справлюсь!»

Пока они были в Москве, держаться было легче, но сейчас, когда ребята двадцать четыре часа в сутки проводили вместе, стало на порядок сложнее. Они уже неделю жили в одном номере. И утром, рассматривая просыпающегося Винки в метре от себя, Нок просто внутренне плакал от волны нежности к этому черноволосому мальчишке. Безумно хотелось его обнять, потискать, уткнувшись носом в тощенькую шею. Чмокнуть в ухо, розовеющее сквозь спутанные со сна волосы.

Нок с трудом заставлял себя отводить взгляд, когда подросток брёл утром в уборную, неловко оттягивая вниз подол футболки, чтобы прикрыть утреннее неспокойное состояние в боксёрах.

А когда Вин выходил из моря, ковыляя от усталости, усыпанный бисером капель по уже загоревшему телу, усаживался рядом, вея прохладой с запахом соли и тины, закапывал растопыренные пальцы ног в тёплый песок с ракушками и откидывал голову назад, подставляя лицо солнечным лучам, — оторвать взгляд от его плеч и острого кадыка стоило отдельных мучений. Нок прятал глаза за тёмными очками, чтобы не было заметно, куда он смотрит.

«Я же справлюсь! — мысленно уговаривал себя Нок, закусив губу. — Точно справлюсь?!»

Mне пора

Вечером всей командой устроились в комнате младших (она побольше) и обсуждали маршрут на следующие дни, лопая персики.

— Ну как без дайвинга, а? — ныл Тинки басом, швыряя массивную косточку в мусорный пакет. — Ну пусть Нок посидит в катере, за нас порадуется. Бли-ин…

Май закатил глаза, не отвечая воплям здорового балбеса. Всё прекрасно понимает, но как же не поныть? Места нужно подбирать по возможностям коляски. Максимум костыли. К примеру, в Красную пещеру не пойдут — там долго нужно подниматься вверх по крутому склону. Даже на костылях не пройдешь. Как и Ай-Петри, и Тропа Голицына, куда лучше не соваться — такое обилие ступенек Нок не потянет.

— Я и правда могу просто посидеть в машине или на катере, пока вы ныряете, — негромко сказал Нок. — Пожалуйста, не надо на меня обращаться внимания. Не хочу создавать проблем.

Бат, сидевший напротив, чётко подытожил:

— Мы или всей командой отдыхаем, либо нет.

На что Май с Вином синхронно закивали. Теперь настала очередь Андрея закатывать глаза.

Ближе к полуночи, когда Май с Батом ушли к себе, Нок вдруг засуетился. Взял рюкзак и костыли.

— Куда? —коротко спросил Вин.

Андрей тоже оторвался от смартфона и с удивлением глянул на тайца.

— Прогуляюсь. Ложитесь спать, ок? — отозвался Нок, выходя из номера.

— Давай с тобой? — воскликнул Винки, вскакивая с кровати. — Темно.

— Хочу проветриться, нонг,  — обернулся к нему таец и прикрыл за собой стеклянную дверь. Улыбнулся сквозь стекло с теплотой и махнул ладонью: — Пока-пока!

Винки сел на кровать, не понимая, что происходит. Что это вдруг Нока понесло в ночь?

— Да пусть погуляет, — пробурчал Андрюха, что-то набирая в мобиле. — Не вечно же толпой ходить. Человеку нужно побыть одному. Ты слишком липнешь! Выдыхай, бобёр. И спи уже, беспокойная душа.

Но Вин так и не мог заснуть, ворочаясь в постели.

«Там где-то на костылях в темноте бродит Нок, а он тут валяется. А если Нок сорвется в пропасть? Хотя тут поблизости пропастей нет. А если уже сорвался?!»

Винки в сотый раз глянул на часы смартфона. Почти два ночи. «Сколько можно гулять? Может, пойти поискать? Может, что случилось?»

В это время дилинькнуло уведомление Ватцапа. Пришло сообщение в их общую группу:

«Парни, простите меня! Но дома случились неприятности, и мне нужно вернуться в Москву. Я уже около аэропорта. Подробности при встрече, ладно? Отдыхайте спокойно!»

— Чо? — громко воскликнул Вин.

Андрей, давно дрыхнущий, заворочался в постели и что-то пробурчал матерное в подушку.

Винки резко откинул простыню и стал судорожно вызывать по смартфону Нока, но тот сбрасывал вызов. После третьей попытки прилетело в личку Ватцапа:

«Солнце, да всё нормально! Спи давай! Завтра поболтаем! Не бери в голову!»

— Да щаз, — выдал Вин, влез в шлёпки и вылетел из номера. Через секунду он уже стучался в номер старших. Спустя минут пять долбежа, дверь открылась, и выглянул заспанный Бат:

— Боже, что случилось? Все живы? — встревоженно спросил парень, разглядывая чуть не подпрыгивающего мелкого в одних труселях и футболке.

— Нок! — ответил Винки и подсунул Бату под нос включённый смартфон с окошком общего чата и сообщением тайца.

Батыр некоторое время щурился от яркого экрана, пытаясь разобрать текст. Потом просто выдал:

— Вот засранец!

Парень вернулся в комнату за своим телефоном и сразу вышел из номера, чтобы не беспокоить Мая, хотя тот уже завозился в постели.

Он набрал Нока, и тот, слава богу, сбрасывать вызов не посмел.

— Ну, рассказывай, зараза. Что за придурь?

Что отвечал Нок, Винки не слышал, но по мрачному лицу и скептически поджатым губам Бата читалось, что тот не верит ни одному слову тайца. Хотя и покачивал головой, типа соглашаясь.

— Как знаешь, удачи, — спокойно сказал Батыр и отключился. Глянул на Винки, всем свои видом превратившегося в вопрос. — Мигом одеваться! Едем в аэропорт — стучать по башке одному балбесу! У него ближайший самолёт в пять утра. Должны успеть.

Поехать решили вдвоём, чтобы не дергать ещё и Мая с Андреем — пусть парни выспятся. Но сообщить им пришлось. Май долго бурчал, но оставаться один дома не захотел. Выполз из номера снулой рыбой и побрёл к машине, шаркая шлёпками.

Андрюха тоже выскочил из номера, активно матерясь на одного Обезьяна, но на предложение Бата идти спать, вытаращился:

— Приключения и без меня?! Да щаз-з-з!

Потому двинулись все вместе. Минут через десять Андрей с Маем сладко дрыхли в салоне, а Винки сидел на переднем пассажирском и нервно смотрел в густую темноту впереди, с трудом разрываемую фарами.

***

«Я не справляюсь», — констатировал Нок, закусив губу. Находиться рядом с Вином становится подобно пытке. Нужна пауза.

Он уже около часа торчал в зале ожидания аэропорта, и голова немного проветрилась. Яркое желание обнимать и тискать младшего друга выдуло дорогой и нервами от совершённого поступка.

Сегодня, когда обсуждали маршрут путешествия на следующие дни, таец не мог ни о чём думать, кроме как о Винки, что привалился к его правому плечу. Аккуратно, даже невесомо, но прижался всем тёплым боком. Эта близость разбегалась по телу щекотливыми мурашками. Винки дышал размеренно и тихо, но с каждым вдохом Нок чувствовал его рёбра, тихо млея от нежности.

Они оба слушали размышления друзей, что-то добавляли сами, словно и не было ничего странного в том, что парни сидят так близко. Это получилось так естественно. Тут Винки уронил на покрывало руку ладонью вверх, аккуратно между ними. Нок даже не понял как, но тут же опустил сверху свою кисть. Подросток замер, а потом осторожно сжал пальцы Нока. Видя, что таец не дёргается, мягко погладил его верхнюю сторону кисти большим пальцем. Нок сжал его руку и глубоко вздохнул, понимая, что проигрывает этот раунд. Винки занимал его мысли всё больше и больше.

И сейчас, в аэропорту, убежав от парня подальше, он с горечью осознал, что вновь влип в сложную ситуацию из-за своей привязанности и влюблённости. Вот зачем он, даун, сорвался и умотал в аэропорт? Что за детский сад?

«Но я не справляюсь!»

Нок всеми нервами понимал, что его работа в команде повисла на волоске. Простят ли его ребята за такой взбрык? Неизвестно! Конечно, он потом всё расскажет Бату с Маем и, может быть… Может быть, его поймут?

«Как знаешь. Удачи», — сказал Бат спокойно, словно закрывая дверь за собой. И, возможно, закрыл её. Наглухо.

Нок тихо застонал сквозь зубы и взъерошил волосы. А те уже грязные — так и не сходил вечером в душ. Вот такой реальной обезьяной да на костылях он и прилетит в Москву. «Дратути, приехали!» — зло пошутил про себя парень.

И неожиданно для себя зашмыгал носом, положив лоб на рюкзак. Все эти мысли на репите уже давно крутились в голове, пока он ждал объявления о начале посадки. Болела голова, но спать не хотелось, несмотря на глубокую ночь. Усталость внутри звенела натянутым канатом, заставляя перебирать пальцами лямки рюкзака. Разнылась больная нога под гипсом.

Неожиданно к нему подошли люди. Ну, мало ли кто тут ходит — зал ожидания всё-таки. Но они сели по обе стороны от Нока прямо на соседние места. Тот, что справа, даже прислонённые костыли Нока отодвинул.

Парень вскинулся от такой наглости и уткнулся в хмурый взгляд Бата.

— Доброе утро, — сказал старший и наклонил голову к плечу, разглядывая вымотанного пацана. Красные глаза, взлохмаченная чёлка. Обнять и плакать.

Таец покосился налево и увидел сидящего рядом такого же угрюмого Винки. Нок дёрнулся, чтобы вскочить и убежать от ребят подальше, но друзья среагировали быстрее — на плечи надавила тяжёлая рука Батыра, а в локоть левой вцепился Вин.

— Не майся дурью, — тихо произнёс Бат. — Так что у нас случилось? Только честно…

— Ну, в Москве… — начал Нок, низко наклоняя голову.

— Родной, мы поссоримся… — негромко прервал его старший.

Нок развернулся к нему и честно признался, моргая мокрыми ресницами:

— Я не справляюсь, Бат. Совсем не справляюсь! Сейчас важнее всего наша работа — канал и онлайн-школа, а у меня… А у меня в башке сидит… вот этот гад.

И Нок бесцеремонно ткнул большим пальцем в Винки, который с грустной мордочкой слушал друзей.

— Я не справляюсь… Мне лучше вернуться в Москву и прийти в себя. Пожалуйста! Вы пока отдохнёте спокойно…

А до Винки, наконец, дошли слова тайца, и он стал расплываться в улыбке, хотя изо всех сил сдерживался, но не получалось…

Нок покосился на его улыбку, повернулся к Бату и со вздохом развёл руками, словно говоря: «Вот как-то так».

— И это всё? М-да… Знаешь… Близкие отношения не бывают простыми, — наконец сказал Бат, глядя перед собой. — Если они настоящие, конечно. Меня удивляет, что ты так яростно фиксируешься на работе. Ты же вроде из Таиланда, а не из задротных Китая и Японии? Выдыхай. КПД намного выше у людей с отдохнувшей головой и телом. Почему ты решил, что твоя личная жизнь кого-то касается, кроме тебя и твоего друга? Это вообще не наше дело — вы взрослые и адекватные, — тут Бат с усмешкой оглядел парней, — временами адекватные люди. Тем более…

Старший вздохнул и с улыбкой взлохматил голову тайцу:

— Тем более ты уже хорошо вписался в нашу команду, понимаешь? И так просто от нас не избавишься!

У Нока от его слов стало горячо внутри и защипало в носу. Если честно, он уже тихо млел от счастья, когда увидел, что друзья приехали за ним. В сердце зарождалась глубокая благодарность, что не бросили одного, не отмахнулись. Он так устал быть в одиночестве.

— Знаешь, — продолжил Батыр, пожевав губами. — Что у вас происходит с Винки, вы уж разберитесь сами, хорошо? А то гонки по ночным дорогам мне, старику, тяжело даются.

— Но у нас ниче… — запротестовал таец.

Однако Бат одним взглядом заставил его замолчать и заговорил рассерженно:

— Да от вас искры летят настолько яркие, что даже Андрей перестал скрипеть зубами и смирился. Ну и что за хрень вы теперь устроили? Разбирайтесь прямо здесь и сейчас! И не разбрасывайся людьми, Нок. Очень и очень редко можно встретить в жизни взаимность. Думаю, ты хорошо знаешь, о чём я.

В это время заорали динамики под потолком, объявляя посаду на рейс до Москвы.

Батыр встал и закончил, глядя на парней по очереди:

— Жду в машине. Обоих.

Покачал головой и ушёл. Нок повернулся к Винки:

— Прости, что сорвал вас с Батом в ночь. Я не хотел… Ну хоть Мая с Андреем…

— Они в минивэне спят, — буркнул Вин, пристально глядя на Нока.

Друзья молча смотрели друга на друга.

— Вин, ты же понимаешь из-за чего всё это? И что бы ни говорил Бат, это всё предельно несвоевременно. Прости, нонг, мне лучше вернуться в Москву…

Винки не мигая хмуро смотрел на тайца. Прямо, пристально, словно гипнотизируя чёрными глазами.

Повисла мутная пауза, во время которой снова загрохотало по пустому аэропорту объявление о московском рейсе.

— Ну, я пойду. Мне пора…  — кинул в воздух Нок и встал, подбирая костыли.

— Охренел, что ли?! — вдруг рявкнул Вин вскакивая: — Я тебе сейчас вторую ногу сломаю, собака бешеная!

И резко притянул к себе Нока, крепко обнимая. Уткнулся носом в плечо. Засопел, вжимаясь, и пробурчал:

— Давай вместе… Попробуем… Ну не прогоняй, а?!

Таец от неожиданности выронил один костыль, и тот с грохотом упал на каменный пол, шуганув из-под соседнего ряда кресел бродячую кошку.

***

Минивэн спокойно нёсся в сторону Севастополя. Бат придерживал руль и вполголоса с Маем, сидевшим рядом. Андрюха тихо спал на третьем ряду сидений. Тот ещё приключенец.

Нок тоже дрых, полулёжа сразу на трёх сиденьях, и вытянув натруженную ногу в гипсе. Голову он устроил на коленях Винки. Наконец-то ему было спокойно и уютно.

А Вин нежно перебирал пальцами его волосы и смотрел в окно, где уже разгорался рассвет. Между мелькавших пирамидальных тополей, стоявших вдоль трассы, морзянкой подмигивало от горизонта яркое солнце, иногда стреляя внутрь машины оранжевыми лучами.

Винки глянул на своего любимого человечка, что затылком порядочно отдавил ему ногу. Но даже мысли не было шелохнуться и разбудить вредную Белую обезьянку. Вспомнив прозвище друга, Винки улыбнулся. Наклонившись к лицу Нока, сдул его чёлку и осторожно поцеловал в лоб. Впервые поцеловал.

Друг шевельнулся, в полудрёме поймал руку Винки холодными пальцами и прижал к груди, удовлетворённо засопев.

— Спи, Обезьянка. Вымотался… Всё будет хорошо, дурень.

Москва, июнь 2020

Страница книги Белая обезьянка. Повесть с привкусом лакорна в интернете

Table of Contents

Часть 1

Часть 2

Часть 3

О книге