# Ремнант сегодня

Игорь Шелухин

Вечерние драбблы

Вечер директора

Кабинет директора академии Охотников Бикон был погружен в тишину зимнего вечера. Небо закрыли тучи, и женщина, стоящая у широкого окна, вглядывалась в далёкие огни города внизу.

«Отвратительное зрелище».

Глубокий женский голос, раздавшийся в её голове, сквозил скукой.

Руби Роуз перевела взгляд на собственное отражение в стекле, рассматривая длинную седую прядь, выбивавшуюся на фоне тёмно-алых волос и закрывавшую правый глаз. Затем прошлась взором по всему отражению в целом. Аккуратная чёрная блуза с лёгкой тёмно-алой шалью, приколотая к плечу брошью в форме розы, узкие прямые брюки и туфли практически без каблука вписывались в модный стиль строгой женщины. Как и должна выглядеть начальница. А то, как она стояла, опираясь на трость и держа в левой руке белую кружку, напоминало ей старого доброго директора Озпина. Только кружка была наполнена не кофе с ликёром, а чаем со сливками.

На лицо Руби наползла добрая усмешка и она отпила чаю, стараясь погромче хлюпать.

«Специально издеваешься», — раздражённо вздохнула женщина.

— Могла бы отдыхать, если не нравится глядеть на наше отражение, — беззлобно проговорила Руби, улыбаясь самой себе.

«Скучно», — протянула женщина.

— Ничего, скоро прибудет наша головная боль, и станет не до скуки, — хихикнула Руби. — Могу даже уступить возможность отчитать.

«Ты точно издеваешься, Роуз», — зашипела собеседница в голове. — «Тело ты мне никогда не уступишь, а довольствоваться возможностью открывать твой рот… ещё и бестолковых детей отчитывать… сомнительное удовольствие».

— Как хочешь, — пожала плечами Руби.

В голове раздался печальный вздох.

За спиной послышался звук заработавшего механизма лифта — кабина отправилась в путешествие вниз — и Руби отвернулась от окна.

Несколько десятилетий назад, когда она очистила территорию академии от гримм, Руби обратилась за помощью к Глинде Гудвитч. Руби хотела, чтобы академия выглядела как в старые времена, до своего падения. И профессор Гудвитч не отказала своей ученице. Хотя и работала она несколько дней с перерывами.

После того, как Оскар категорически заявил, что ему не интересно играть в директора, профессор Гудвитч решила сама занять пост директора академии. Руби до сих пор так и не узнала, кто из них не хотел работать директором — сам Озпин, которому опостылела эта вечная работа, или же Оскар, проглядевший все воспоминания волшебника.

Директор Гудвитч вновь открыла для всех желающих двери академии Бикон, приняла выпускные экзамены у всех бывших учеников, оставшихся в живых после Последней Войны Гримм, и начала набор на посты учителей. Доктор Ублек решительно изъявил желание вернуться к своей прежней должности в академии. Глинда ему, конечно же, не отказала. В тот момент, подумав о своей ноге, Руби тоже решила податься в преподаватели.

«Ненавижу, когда ты ностальгируешь, Роуз», — проворчала женщина. — «Ощущения от этого в душе отвратительные».

— А мне нравится это чувство, — возразила Руби, направляясь в сторону кресла.

«Ты опять не приняла болеутоляющие», — недовольно прошипела женщина.

Руби грустно улыбнулась, стараясь не сильно наступать на негнущуюся ногу.

— Твоя работа, можешь гордиться! — в голосе Руби слышался сарказм.

«Идиотка, тело-то одно на двоих! Смысл в самоистязании?»

— А может, мне это тоже нравится, — Руби аккуратно опустилась в кресло, ставя рядом трость Оскара.

«Мужу будешь рассказывать о своих предпочтениях».

— А ты мне о своих так и не поведала, — улыбнулась Руби, чувствуя, как к щекам приливает кровь.

«Перебьёшься!»

Руби рассмеялась.

— Не пора ли сдаться, Салем? — спросила она. Древнее зло решило не отвечать. — Упрямица, — вздохнула Руби. — Ты же знаешь, что не сможешь покорить мою душу. Я не прошу тебя растворяться во мне, нет, я прошу лишь, чтобы ты открылась мне. Сколько лет ты в моём теле? М? Просто прими то, что случилось.

«Сумасшедшая героиня Последней Войны, директриса башни Бикон разговаривает сама с собой», — злорадно сказала Салем.

— Язва, — печально буркнула Руби, пытаясь откинуться в кресле и растянуться.

«Стой, Роуз! Не вздумай тянуть позвоночник! Стой!» — практически закричала женщина.

Руби, морщась, продолжала тянуться. Отголоски боли гуляли по всему телу. Голос Салем в голове ругался на мёртвых языках…

Заснеженный вечер

В полутёмном кабинете царила тишина, нарушаемая шуршанием серебряной ручки, стилизованной в форме пера невермора. Беловолосая женщина с длинной косой, свисавшей практически до пола, усердно заполняла документ. Она, конечно, могла воспользоваться электронным вариантом создания документации, но такой архаичный метод давал её работе ощущение своеобразного уюта.

Поставив размашистую подпись, она отложила перо, сняла аккуратные очки-половинки и устало потёрла переносицу, позволяя себе наконец-то расслабиться.

Принятие нового закона, позволявшего фавнам открывать на территории Атласа свой собственный бизнес, отняло уйму времени и нервов. Согласовать все нюансы с упрямой правительницей Манаджери потребовало от королевы недюжинного терпения. Она даже решила, что правительница фавнов так отыгрывается за прошлый закон, который королева продвинула на территории Манаджери и других поселений фавнов.

На официальной встрече перед телекамерами обе правительницы поддерживали дружественную атмосферу, улыбались, пожимали друг другу руки. Зато, когда они по старой памяти переместились в тренировочный зал особняка Шни, Вайсс хотелось оторвать нахалке оставшееся кошачье ухо. Для симметрии — путь у Блейк будет два искусственных локатора. Вайсс была готова бесплатно предоставить новейшую модель.

А что? Глядя на свою правительницу, некоторые фавны добровольно меняют свои животные атрибуты на великолепные Атласские протезы. Мода у них такая.

Вайсс улыбнулась, когда на стол запрыгнула белая кошка с чёрным мазком на лбу и кончике хвоста — давний подарок от Блейк. Снежинка, громко мурча, подлезла под руку Вайсс и принялась усердно тереться головой.

Королева находила поведение своей кошки довольно странным — она предпочитала ласку от искусственной кисти левой руки, часто отбегая, когда Вайсс пыталась погладить Снежинку здоровой рукой. Может потому, что кошка любила грызть большой палец на руке, и не хотела причинять хозяйке боль. Попробуй пойми этих странных созданий — протеза Янг Снежинка боялась, как огня. А уж стоило в особняке появиться Руби — Снежинка превращалась в гиперактивный двигатель, способный намотать вокруг директрисы Бикона несколько километров. А больная нога Руби, когда она сидела, и вовсе превращалась в кошачье лежбище.

Тихонько тренькнул коммуникатор, заставив Снежинку прянуть ухом, и на экране показалось лицо секретаря:

— Миссис Шни, к вам мистер Бранвен.

— Который? — удивлённо спросила Вайсс.

— Младший, миссис Шни.

— Можешь пропустить, — улыбнулась королева Атласа.

Экран потух, и в кабинет тут же вошёл высокий парень с белыми волосами и пронзительным взглядом красных глаз. Засунув на ходу руки в карманы брюк, он протопал к софе, с размаху плюхнулся в самый центр и знакомо ссутулился. Посидев немного в полной тишине и пытаясь взглядом сосредоточиться на чём-нибудь, парень, наконец, глубоко вздохнул и откинулся на спинку софы, переводя усталый взгляд на Вайсс.

— Можно я переночую в твоём особняке, тётя? — осторожно поинтересовался парень.

— А что случилось с твоей барышней, Гимпель? — осведомилась Вайсс, теребя ушки Снежинки.

— Расстались, — понуро признался парень.

— И поэтому ты бежишь ночевать ко мне, а не домой?

— Не могу я домой, тётя Вайсс, они опять за старое, — убито проронил парень.

— Кто? — для проформы поинтересовалась Вайсс. Она и так прекрасно знала, почему племянник опять прибежал к ней.

— Мама с папой, кто ж ещё! — воскликнул он, взмахнув рукой. — Устроили ругань с битьём посуды.

— И кто же бьёт посуду? — забавляясь, спросила королева.

— Мама, кто же ещё! — покачал головой парень. — Подумать только, если я кому-нибудь скажу, что невозмутимый генерал Винтер Бранвен способна кричать и бить посуду, меня на смех поднимут.

— А Кроу? — на лице Вайсс играла еле сдерживаемая улыбка.

— Да как всегда, — вцепился в софу племянник. — Только рад подначить маму. Он просто обожает её доводить. По секрету мне сказал, что в гневе мама прекрасна.

Вайсс не выдержала и рассмеялась.

— Тебе смешно, а я боюсь, что мне придётся ждать появления третьего брата или сестры. После таких склок, если они мирятся… — парень потупил взгляд. — Мама обычно потом беременная ходит.

— И что же тебя не устраивает, Гимпель? — Вайсс почесала подбородок Снежинке. — Это же прекрасно! Увеличение семьи Шни лишь на пользу.

— Вот сама её и увеличивай! — вспылил парень. — Я не хочу опять заниматься пелёнками!

Вайс задорно расхохоталась, а племянник насупился.

— Каждый раз, когда я пытаюсь заняться своими делами, или отправиться по работе охотника, меня находит папа, притаскивает домой и заставляет сидеть с моими младшими! — он вынул из-за пазухи фляжку.

— Гимпель! — голос королевы внезапно опасно зазвенел и в кабинете заметно похолодало.

Снежинка даже ухом не повела, только вгрызлась в большой палец протеза.

— Прости, — племянник вжал голову в плечи и поспешно спрятал фляжку.

— Не вздумай подражать Кроу!

Гимпель нервно рассмеялся. Недаром многие опасались гнева Снежной королевы Атласа. Она одним своим голосом могла заставить людей подчиняться. А уж, какой ужасной бывает тётя в гневе, парень знал не понаслышке.

— Ещё раз увижу с флягой — отрежу руку, — пообещала Вайсс.

Гимпель кивнул, подумав, что выкинет фляжку в самое ближайшее время. Или не выкинет, а спрячет в свой стол. Всё-таки подарок отца. Но лучше, чтобы тётя Вайсс её больше не видела. Снежная королева всегда исполняет свои угрозы.

— Клара, — Вайсс нажала на кнопку коммуникатора. — Приготовь для мистера Бранвена гостевую спальню.

— Будет сделано, миледи, — отозвалась главная горничная.

— Спокойной ночи, Гимпель, — мягко улыбнулась королева.

— И тебе тётя, — засиял племянник. — И спасибо!

Он подбежал к женщине, порывисто её обнял и выбежал из кабинета.

Вайсс проводила его любящим взглядом, вздохнула и покачала головой.

— Молодость…

Снежинка поглядела на хозяйку и протяжно мяукнула…

Вечерний полёт

Большое грузовое судно держало курс из Вакуо в Вейл. Борт был до отказа забит большими контейнерами с маленькими отверстиями сверху. Лететь предстояло ещё три дня с остановками на перевалочных базах для пополнения провизии и топлива.

В небольшой нише в самом хвосте транспорта, отгородившись широкой тряпкой от шорохов и рыков, доносившихся из кучи контейнеров, усевшись на спальный мешок, дремала светловолосая женщина. Время от времени она вздрагивала, приоткрывала один глаз, бросала скучающий взгляд на свой закуток и продолжала дремать вполглаза. За грузом требовалось наблюдать. Мало ли…

В кармане отчётливо завибрировало. Женщина встрепенулась, достала из кармана свиток и бросила недовольный взгляд на экран. Увидела, кто ей названивает в столь поздний час, и тут же успокоилась, возвращая глазам обычный фиалковый оттенок.

— Привет, сестрён! — улыбнулась она, включая видеосвязь.

Небольшой светодиод на свитке осветил её мрачное прибежище.

— Янг! — помахала рукой из кресла директриса академии Бикон. — Как дела?

— На высшем уровне, — показала сжатый кулак блондинка. — Работы выше крыши. Нужны новые сотрудники.

— Хорошо, — кивнула Руби, улыбаясь единокровной сестре, — я вышлю тебе дела последних выпускников. Приглядись к ним. Может, кто и подойдёт. Советую обратить внимание на Шена Дёрта, выходца из Атласа. Перспективный парень.

— Зашибись! Буду ждать файлы.

Янг уже предвкушала, как будет уничтожать на тренировках новичков.

— Янг, как дела с грузом? — прервала её мечты Руби.

— О! Не волнуйся, сестрён, всё офигенно, — ухмыльнулась Янг. — Свежие гриммы всех мастей. Молоденькие ещё… ну, думаю долгожители тебе ни к чему.

— Я только четвёртому курсу позволяю биться со старыми гриммами, — качнула головой Руби. — Знаешь, я совсем не желаю, чтобы нынешние поколения охотников прошли через тот же ужас, что и мы. Они должны жить в спокойствии.

— Спокойствие, когда гриммы продолжают населять большую часть планеты, — саркастично рассмеялась блондинка.

— И мы обе прекрасно знаем, — тяжело вздохнула Руби, — почему они должны оставаться на Ремнанте. Не зря же я пробила у Совета создание Департамента Наблюдения за гримм.

— Да, — понурилась Янг. — Всеразрушающая природа людей и фавнов. Пусть воюют против гримм, а не истребляют друг дружку. Мне жаль Вайсс и Блейк. Им приходится столько нервов тратить, чтобы держать всех в узде. Я бы сдохла от такой жизни.

— Не зря же они ввели смертную казнь для экстремистов. Пусть новые поколения фавнов и людей учатся любить и уважать друг друга. Нам ни к чему повторения старых ошибок.

— Как Озпин заговорила, — усмехнулась Янг.

— Знаешь, создаётся впечатление, что я действительно стала походить на него. О! Салем передёргивает, — рассмеялась директриса.

Янг громко фыркнула.

— Как сам Оскар? — поинтересовалась она.

— Предаётся ленивой жизни на Патче, помогает папе расширять сад. Любое упоминание академий встречает в штыки. Надоела ему жизнь преподавателя.

— Зато собственные овощи каждый год, — довольно заметила Янг. — Ладно, ты что-нибудь ещё важное хотела обсудить, сестрён? Мне бы подремать.

— Нет-нет, всё что хотела, я узнала. Задержек в этом году не будет?

— Всё в срок, если только эта посудина не сломается по дороге.

— Не каркай, — нахмурилась Руби.

— Я же не Кроу, — рассмеялась Янг. — Спокойной ночи тебе, сестрён.

— И тебе, сестричка, — улыбнулась в ответ Руби.

Экран свитка погас, погружая небольшой закуток в темноту…

Вечерняя хандра

Кутаясь в широкий плащ, высокая женщина спустилась в низину. Ступая через стелющийся по земле туман, она дошла до широкой поляны, посреди которой возвышался памятник статному мужчине. Скульптор поразительно точно изобразил черты лица этого великого фавна, посвятившего всю свою жизнь борьбе за права своего народа и дружеские отношения с людьми.

Взглянув в умное спокойное лицо, женщина опустилась на скамью подле памятника и раскурила тонкую трубку. Откинувшись на спинку, она отпустила все мысли прочь и просто пристально разглядывала черты лица мужчины. Она и так прекрасно помнила лицо своего отца, но каждый раз приходя к памятнику, пыталась разглядеть в его лице черты, которые раньше не замечала. Которые ускользали от неё в прошлом.

Кошачьи ушки женщины немного шевельнулись, когда за спиной у неё раздались шаги. Она даже не стала оборачиваться. Звук этих шагов она узнает всюду. Она снова подметила, что искусственное ухо стало хуже улавливать звуки. Придётся пригласить специалистов из Атласа, чтобы провели настройку.

На плечи женщины легли нежные руки и чуть сжали, предлагая поддержку. Она прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением тепла, идущим от рук матери.

— И снова ты куришь, Блейк, — попеняла ей мать.

Откинув голову, правительница Манаджери поглядела на лицо матери. За все эти годы Кали Беладонна внешне практически не постарела, лишь чёрные волосы, половину которых тронула седина, говорили, что бывшая княгиня далеко не так молода.

— И зачем ты пришла сюда? — тихо поинтересовалась Кали, глядя в глаза дочери.

— Не знаю, — Блейк выдохнула облачко дыма.

Она отвернулась от матери и перевела взгляд на памятник отцу.

— Просто… хотела увидеть его лицо… — ушки Блейк поникли. — Бёрн уехала учиться, и я… — Она вздохнула. — Я как будто потеряла всю свою уверенность…

Помолчав, пытаясь сформулировать мысль, она продолжила:

— Вот и пришла сюда… — княгиня окуталась дымом и ещё немного помолчала. — Мне кажется… что я сюда прихожу каждый раз… когда мне не хватает уверенности в себе, мам. Знаешь… вот смотрю на его лицо… и становится легче. Словно он направляет меня, помогает найти силы двигаться дальше. Вести вперёд наш народ…

Поляна вновь погрузилась в тишину, только листья пальм тихонько шелестели на ветру.

Кали крепче обняла дочь, прижимая её к груди. Блейк прикрыла глаза и чуть улыбнулась.

— Тяжело осознавать, что дети повырастали и спешат упорхнуть из дома… — по щеке княгини скатилась слеза.

— Блейк, ну чего ты как в первый раз? — чуть рассмеялась Кали.

— Не знаю, мам. Вот, вспоминаю и не могу понять — как ты меня от себя так спокойно отпустила? Келла шесть лет назад ускакал в академию и так и не желает домой приехать. Теперь вот Бёрн уехала… боюсь, и она не захочет возвращаться…

— Девочка моя, — Кали поцеловала дочь в макушку. — Не говори глупостей. Я никогда не могла тебя спокойно отпустить. Может, я и сдерживала себя, но лишь для того, чтобы не вставать на пути у твоих желаний. Чтобы твои мечты осуществились. Вряд ли на всём Ремнанте найдётся нормальная мать, что со спокойным сердцем отпустила от себя ребёнка.

— Янг с тобой бы не согласилась, — усмехнулась Блейк.

— Блейк, не надо пропускать мимо ушей слово «нормальная», — проворчала Кали.

Княгиня фыркнула.

— Келла звонит, не забывает про нас, — мягко напомнила Кали. — Он, конечно, полнейший обалдуй, — весь в отца — но ведь не забывает же.

— Сумасбродство Сана фиг выкорчуешь, — тепло рассмеялась Блейк. — Но всё же хочется, чтобы он почаще звонил.

— Дай ему перебеситься, — Кали погладила дочь по голове. — Пусть занимается делами охотников, пока может. Ему всё равно потом становится князем Манаджери.

— Если он не изменит характер, мышиный хвост ему, а не место князя, — проворчала Блейк, грозно прижимая уши. — Я лучше Бёрн отдам бразды правления. Она характером в меня пошла…

Княгиня ужаснулась собственным мыслям. Если Бёрн такая же, как она в молодости…

— Надеюсь, она не натворит дел… — почти шепотом взмолилась Блейк.

Кали тихонько прыснула над ухом. Блейк странно хрюкнула. И обе женщины заливисто расхохотались.

— Ну, что? — отсмеявшись, Кали утёрла заслезившиеся глаза. — Пришла в себя?

— Да, — уверенно улыбающаяся Блейк наклонилась, поднимая выпавшую трубку. — Спасибо, мам. Пойдём, дела не ждут…

Вечер перед дежурством

Главврач центральной больницы Вейла расслаблено сидел в кресле, чуть ворочаясь из стороны в сторону. Так ему легче думалось. Его небесно-голубые глаза бегали по экрану планшета, вчитываясь в строчки досье новых интернов, поступивших в этом году.

«Под чьё бы крыло отдать этих молодцев?» — размышлял про себя мужчина, пощипывая густую бороду. Его длинные золотистые волосы были утянуты в шикарный конский хвост. Хотя сам мужчина предпочитал думать, что это волчий хвост.

«Думаю, доктор Таурус подойдёт», — кивнул своим мыслям главврач. — «Пусть разбирается».

Жон Арк усмехнулся в бороду, вспоминая первые минуты оторопи, когда он увидел фамилию Таурус в списке персонала больницы. Он с трудом удержался от попытки схватится за оружие и бросится через коридоры, искать Адама Тауруса. Фавна просто физически не могло быть среди работников больницы. В то время известный террорист был уже мёртв.

Позднее Жон узнал, что под этой фамилией скрывался доктор-женщина, симпатичная Милена Таурус. К тому же она была обычным человеком. Уже в те времена отношения с будущей заведующей терапевтическим отделением у Жона сложились крайне напряженные. Она практически всегда реагировала на своего коллегу, как бык на назойливого тореадора. Сколько же им было выговоров от их учителей в те времена. Жону меньше в Биконе доставалось от преподавателей.

Жон злорадно улыбнулся, стуча пальцем по экрану планшета и назначая Милене самых слабых интернов из нового потока. «Пусть помучается, самовлюблённая истеричка. Слух она, видите ли, решила пустить, что у неё с главврачом, неотразимым мистером Арком всё на мази. Решила выделиться среди женского коллектива. Мечтать не вредно, паразитка».

Жон понимал, что ведёт себя совершенно не по возрасту, и не по статусу, но ничего не мог поделать с этой гаденькой радостью, что посетила его, когда он представлял муки на лице мисс Таурус. «Рваный халат тебе от проказливых интернов, а не кольцо на палец!»

Дверь в кабинет открылась без стука, и внутрь влетел алый вихрь, снеся по пути стул.

— Папка!!! — с диким визгом девушка обрушилась на Жона, сваливая его на пол вместе с креслом.

Он кое-как успел спасти планшет от печальной участи оказаться в утиле.

— Меня приняли, меня приняли!!! — восторженно визжала она, болтая ногами.

— Поздравляю, Жаклин, — потрепал Жон её по голове. — А теперь, будь так добра, позволь мне подняться.

Жаклин Арк смущенно улыбнулась и отлипла от шеи мужчины, поспешно вскакивая на ноги.

Жон нарочно покряхтел и направил ауру на протез левой ноги, чтобы он слушался его, как настоящая нога. Когда в одном из последних сражений ногу зажало в скалистой породе, а ему было необходимо спасать истекающих кровью товарищей, выбор оказался довольно прозаичен…

Жон поднялся, отряхнул халат и поставил на место кресло, бросая укоризненные взгляды на Жаклин. Хоть он и старался быть для неё строгим отцом, Жон в ней души не чаял. Он подобрал её на руинах одной деревни, когда она была ещё крохой. Удочерить сироту он решил сразу. Тёмно-зелёные глаза и ярко-алые волосы ребёнка всколыхнули в его душе болезненные и милые воспоминания молодости.

С возрастом она всё больше становилась похожа на Пирру. Рен и Оскар сошлись во мнении, что девочка может быть её реинкарнацией. Жону было не до глупых размышлений на эту душещипательную тему. Ведь характер у малышки Жаклин оказался совершенно иной. Яркая мисс Арк была ещё гиперактивней, чем Руби и Нора вместе взятые. Воспитывать эту непоседу было сущим наказанием. Но Жон совершенно не жалел, что удочерил её. Она была светом в его жизни.

— Как тебе Бикон? — Жон сел обратно в своё кресло и указал дочери садиться напротив.

Жаклин развернула стул вперёд спинкой и оседлала его. Жон лишь еле заметно покачал головой. Ох, и намучаются профессора с этой оторвой.

— Там всё такое офигенное, папка! — заголосила Жаклин, терзая руками спинку стула. — Ты себе просто не представляешь! Башня здоровенная, а какая красивая! А какая крутая директор Роуз! Такая взрослая, такая утончённая! И такая сильная! На тренировочном тесте она мне задала такую трёпку! Ух!!!

Жон улыбался, слушая восторги дочери.

— Там и другие ученики были! Все такие разные! — Жаклин не усидела и вскочила со стула. — А ещё я видела там Хиса. Он так похож на дядю Рена, просто офигеть. Такой же спокойный, такой же крутой.

Жон подумал, что стоит позвонить Норе и сказать, чтобы она вбила в голову Хиса простую истину — не тянуть свои лапы к Жаклин. Видал он этого ловеласа. Похож на Рена? Как же! Только внешность и досталась. Этот наглец за каждой юбкой бегает. Откуда взялась эта черта характера? Пойди, разберись.

— Папа!!! — Жаклин возмущенно подскочила к Жону и ударила кулачком в его грудь. — Ты опять меня не слушаешь!

— Слушаю, солнышко, слушаю, — улыбнулся мужчина.

— И что же я последнее сказала?!

— Ты говорила про Хиса…

— Так и знала! — по телу дочери пробежали электрические искры. Жон опасливо глянул на планшет. Работает ещё? — Опять в себя ушёл! Я говорила про столовую! Про обеденный зал Бикона!

— М, хорошо, — примиряюще улыбнулся отец. — И что же в нём интересного?

— Всё время ты так! Всё о своей работе думаешь! И вообще, когда ты уже Милене предложение сделаешь? Так и будешь бобылём ходить?

— Так, — Жон поднялся из кресла.

Жаклин испуганно икнула, заметив в глазах отца опасные огоньки. Она отскочила от него подальше, опасаясь воспитательных мер. Рука у папы была тяжелая, недаром он был одним из героев прошедшей войны. Когда папа был зол, то подзатыльником мог отправить в забытье. Даже аура не спасала. А уж если наказанию подвергнется попа… пару дней девушка точно не сможет сесть. Ведь он просто не даст своим проявлением прикрыть аурой попу. Ещё и перекроет возможность использовать её для восстановления.

— Пап, успокойся, хорошо?! — пискнула Жаклин, высматривая пути отступления.

— Я спокоен, — голос Жона был тих и спокоен. — Я очень спокоен, дочь моя.

Жаклин икнула. Это его фирменное «дочь моя» не предвещало ничего хорошего.

— Ты мне просто объясни, с какой радости я должен делать мисс Таурус предложение?

— Ну, так, это… — Жаклин облизнула пересохшие губы. — Все в больнице уже слышали, что у вас типа, того…

— Чего, того? — вкрадчиво поинтересовался главврач.

— Это, как его. Шуры-муры, эм… Эти, шпили-вили…

Глаза отца опасно сузились.

— Я это, пап, того, домой пойду, можно? — пятясь, лепетала Жаклин. — Мне ещё сумку, того, собирать, ага в Бикон.

— Иди, солнышко, иди, — прошептал мужчина.

У девушки волосы на макушке зашевелились. Отрывая от пола одеревеневшие ноги, она как можно быстрее поспешила ретироваться.

— Предложение значит, — Жон принялся закатывать рукава халата. — Замуж захотелось… Шуры-муры, говорите. Я вам, покажу, мисс Таурус, как не просто стать миссис Арк.

Жон бросил взгляд на Кроцеа Морс, висящий на стене кабинета, и вышел в коридор…

Короткий вечер в приюте

Таннэ Брайст, смуглый молодой охотник, окончивший академию Шейд чуть более года назад, наконец-то добрался до Анимы. Он давно хотел оказаться в землях Мистраля, полнящихся культурным разнообразием и красотой.

Он уважал крепость тела и духа народа Вакуо, но отсутствие разнообразного досуга, печалило молодого мужчину. Таннэ желал увидеть новое и необычное. Накопив денег, он отправился в долгое путешествие, пылая энтузиазмом и предвкушая исполнение заветной мечты.

Брайст надеялся, что сможет отдохнуть от рутины охотника, но миру было плевать, чего желал обычный юноша. По пути в Мистраль, он наткнулся на небольшую деревушку, раздираемую нападением гримм. И хотя существ мрака оказалось не очень много, деревня не выдерживала налёта.

Ведомый долгом охотника, Таннэ бросился в деревню и отбил нападение. К счастью, он успел вовремя. Жертв и разрушений оказалось не слишком много. Одной семье не повезло — родители погибли, защищая своих маленьких детей. И судя по лицам окружающих, никто не спешил взять сирот под свою опеку. Таннэ возмутился такому отношению, но его попросили не лезть не в своё дело. Растерянному охотнику, желавшему защитить несчастных детей, пришла на помощь хозяйка таверны — крепкая женщина с сединой в волосах. Она посоветовала отвести детей в детский дом в столице королевства. Сказала, что там о них точно позаботятся.

Тяжело вздохнув, Таннэ забрал зарёванных детей и отвёз их в мистраль, благо в соседней деревне оказалась пристань летучих кораблей.

В сумерках, устав выспрашивать направление и тащить на руках мальчика с девочкой, он добрался до нужного ему места. Злобно шипя и поминая судьбу-злодейку, он дважды врезал ногой в закрытую дверь большого и явно богатого детского дома. Сомнения, что он пришел не по адресу, развеивала мраморная табличка, вделанная в правую стену от входа. Детский дом «Юная Валькирия».

Поправив спящих на его плечах детей, он ещё раз врезал ногой по дорогой древесине, думая, что если через пару минут никто не откроет, он вынесет дверь проявлением.

Замок щелкнул, и на пороге появилась дородная женщина в аккуратном и чистом платье. Мягко улыбаясь, она оглядела вечернего визитёра с ног до головы, кивнула и отошла с прохода. У юноши создалось впечатление, что эту даму он не смог бы сдвинуть, даже вложив в это все свои силы.

— По какому вопросу, молодой человек? — спросила женщина глубоким грудным голосом, закрывая дверь.

Замок щелкнул, как показалось Таннэ, несколько зловеще.

— Извините за столь поздний визит, — слегка склонился юноша, пытаясь следовать местному этикету. — Я охотник, Таннэ Брайст…

И он поведал о том, что привело его под стены сего учреждения.

— Что-ж, господин Брайст, не вы первый приходите к нам с подобной историей. Пройдёмте, я провожу вас к директору, — женщина двинулась по коридору, а её руки продолжали солидно покоиться на её животе. Это придавало её внешности некой королевской важности. — К сожалению, ещё остались в мире суеверные невежды, считающие, что дети, семью которых убили гримм, приносят деревне несчастья. Нередко таких детей изгоняют из селения.

— Дикость, — ошарашено пробормотал охотник.

— Не волнуйтесь, господин Брайст. Вы пришли куда следует, — улыбнулась женщина. — Славно, что о нашем детдоме знают многие люди. Дети, попавшие сюда — жизни, что спаслись от участи стать бродяжками или жертвами гримм.

Женщина без стука открыла дверь, на которой была крупная табличка с именем директора детского дома, которую Таннэ не успел прочесть. Следом за ней он вошел в просторный кабинет, обставленный в приятных осенних тонах, с редкими вкраплениями розового и зелёного. Взгляд охотника сразу же зацепился за массивный молот, покоящийся в нише на стене. Судя по сочленениям на рукояти и своеобразной форме бойка, молот был оружием охотника и отнюдь не декоративным.

— Давайте немного подождём, — женщина устроилась на скамье у стены, возле небольшой пальмы.

Таннэ, чувствуя себя немного неловко, отошел от двери к окну, чуть подбрасывая детей на затёкших руках. Солнце уже успело спрятаться за горой, и часть неба окрасилась чернилами. Маленькая девочка всё еще спала, щекоча дыханием шею охотника, а мальчик, выглядящий чуть постарше, проснулся и с взволнованным любопытством оглядывался вокруг. Он старался не встречаться взглядом с незнакомой женщиной.

Через пару минут молчаливого ожидания дверь уверенно распахнулась и внутрь вошла не очень высокая, но крепкая женщина. Её длинные рыжие волосы были собраны на макушке в аккуратный пучок. Большие бирюзовые глаза лучились теплом и добротой. Задорно улыбаясь, она осмотрела гостей и решительно пошла к Таннэ.

— Какие у нас милые гости, — она живо потрепала детей по голове. Девочка к этому моменту тоже проснулась. — Я — Нора, а как вас зовут?

— Фокс, — представился мальчик, — а сестрёнку — Лили.

Девочка покивала.

— Фокс и Лили, — Таннэ чувствовал, как кровь прилила к щекам. Пока эта симпатичная женщина, разговаривала с детьми, её лицо было очень близко к его. — Не спи, охотник, — переключилась она на него. — Детей за стол посади. Что ты с ними, будто прилипли?

Таннэ неуклюже кивнул и выполнил наказ женщины.

— Гринта, принеси детям ужин. Уверена, этот остолоп их не покормил.

Пышная женщина поднялась со скамьи и вышла из кабинета. Директор приюта, продолжая улыбаться, всучила детям игрушки, чтобы занять их.

— Проходи, охотник, садись, оформлять будем.

Нора уселась за свой стол и извлекла из ящика бумаги.

В течение следующего получаса, пока дети уплетали ужин, госпожа Нора Валкери расспрашивала про обстоятельства, приведшие Таннэ в её детский дом. Записывала данные самого охотника и невзначай расспрашивала самих детей, которые охотно ей отвечали. Было заметно, что сироты тянутся к ней, хоть и увидели её впервые совсем недавно.

А Таннэ специально тянул время, разговаривая очень медленно. Ему хотелось общаться с обаятельной директрисой всё больше и больше.

— На этом можно закончить, — поставила на бумаге размашистую подпись госпожа Валкери. — Вы можете быть свободны, Таннэ. Спасибо за вашу ответственность. Но, если вы волнуетесь и хотите посмотреть, в каких условиях будут жить дети, подождите меня тут. Я скоро вернусь.

И она летящей походкой вышла из кабинета.

— Господин Брайст, — на плечо охотнику мягко легла рука великанши-Гринты. — Я понимаю, что вы очарованы, но пожалуйста, забудьте о любых попытках соблазнить нашу госпожу. Может, вы не знаете, но госпожа одна из героев Последней Войны.

— Ну, это же здорово! — удивился неожиданной отповеди Таннэ.

Он никогда не стеснялся своего низкого статуса и если ему кто-то нравился, не заморачивался глупым комплексом «я недостоин».

— Господин Брайст, Ваше рвение похвально, но боюсь, Вам всё же придётся отступить. Госпожа замужем и её муж так же один из героев войны. Господин Лай Рен. В настоящее время он является завучем академии Хейвен и имеет место в Совете Консулов.

Таннэ Брайст почувствовал, как земля под ногами пошатнулась. Он, конечно, должен был подумать, что такая эффектная женщина не может быть одна. Но до сего момента он не терял надежды.

— Спасибо вам, — грустно кивнул он. — Проводите меня на выход.

— Конечно же, — женщина участливо посмотрела на него.

Дети, вновь уснувшие после сытного ужина, не услышали, как взрослые покинули кабинет…

Воспитательный вечер

Начало учебного года размеренно приближалось. Учебный план был составлен, документы абитуриентов рассмотрены и подписаны, замена ушедшей в декрет учительнице найдена — всё это Лай Рен сделал сам. Даже вступительные спарринги ему пришлось провести в одиночку.

Директор Рейнклоу уже почти год не интересовался делами академии Хейвен. Он был поглощён очередным романом. Пожилой охотник, которому давно пора на пенсию, ухаживать за скромненьким садиком, а не волочится за новой пассией, скажут завистники. Завидуйте молча — посоветует Рен. Директор заслужил свою славу победой над гигантским Гримм-сфинксом. Некоторые голиафы терялись в тени этого чудища. Директор мог себе позволить некоторые вольности.

Чего же Лай категорически не мог понять, так это бессмысленные поползновения всяких личностей в отношении собственной жены. Директор был благоразумным джентльменом и ухлёстывал за одинокими женщинами, в то время как некоторые проходимцы не брезговали охаживать и замужних дам.

После рождения первого ребёнка Нора просто расцвела, превратившись в прекрасный цветок, к которому влекло всяческих насекомых. Лай мог бы назвать точную цифру дуэлей проведенных им, в надежде остановить самоубийц, рвавшихся в заманчивую ловушку плотоядного цветка. Одного особо назойливого типа, не понявшего ничего и после трёх дуэлей, он не стал останавливать — Нора превратила нахала в отбивную. Сам Лай под шумок избавился от проходимца. Договорился с Советом о депортации из страны и больше его никто не видел. Дороги всегда были опасны…

Лай громко чихнул, прикрыв рот рукой и спасая стопку бумаг перед ним. Сегодня он уделял время делам Совета. Различные отчёты и донесения требовали своего внимания. Особенно последние дни выделялся охотник по фамилии Брайст. Отчёты о его деяниях приходили стабильно каждый день.

Заметив нездоровую тенденцию молодого охотника влезать во всяческие опасности, Рен навёл справки и печально вздохнул — очередная жертва очарования Норы ищет бравой смерти. Пять дней назад Лай дал задание паре незамужних охотниц — найти и обольстить. Говорил он, конечно, не так прямо, но близняшки его прекрасно поняли. И кажется добились некоторого успеха, ведь уже три дня никаких докладов о доблести мистера Брайста не поступало.

Лай привычно почесал длинный шрам, расположившийся ровной линией уходящей за ухо над левым виском. Вообще им с Норой очень повезло — они единственные из их компании закончили войну без потери части тела. Даже княгиня Манаджери, которая выставляет напоказ механическое ухо и скрывает оторванную стопу.

Невероятное везение, особенно, если взглянуть на тело Рена, спрятанное под глухой одеждой. Несколько десятков рваных шрамов оставленные костяными когтями крупной стаи богомолов. Единственных гриммов умудрявшихся игнорировать наличие ауры. Если бы не Жон, смело ампутировавший собственную ногу, Рен бы погиб от потери крови.

Дочитав очередной отчёт, Лай поставил на него печать и отложил в коробку, которую потом отправит в отдел к информационщикам, для занесения в базу данных. В окно постукивал вечерний дождь, а глаза мужчины устали от света настольной лампы. Зажмурившись, он откинулся на спинку кресла и потянулся, с хрустом поворачиваясь влево вправо. Его спина заметно затекла. Устало выдохнув, он нажал на управляющую панель, включая верхний свет в кабинете. Нужно было встать и немного размять ноги…

Мысль о разминке прервали створки дверей резко распахнувшиеся в разные стороны. В кабинет вперёд головой влетел подросток с ежиком чёрных волос. Он как мог, сгруппировался, смягчая падение. Прокатившись по паркету, он сел и осмотрелся, в поисках угрозы.

— Хай, пап! — взмахнул рукой парень.

На пороге в этот момент появилась прелестная рыжая валькирия. Судя по виду, Нора была в ярости. И Лай догадывался отчего. Их второй сын был той ещё головной болью.

— Эм, мам, может, поговорим? — воззвал к разуму Хис Рен, даже не пытаясь подняться на ноги. — Чего ты бесишься, ничего же непоправимого не случилось?

— Похоже, молодой человек, Вам всё-таки стоит отрезать член, чтобы Вы не доставали его из штанов при каждой удачной возможности! — гневно сверкнула глазами Нора. — Если дочь миссис Брэкфест забеременеет, я клянусь, я договорюсь с директором Роуз, и тебя под конвоем в наручниках вернут сюда, в Мистраль! Женишься! Будешь, как миленький воспитывать дитё и учиться в академии Хейвен!

— Пап! — бросил просящий взгляд сын.

Лай молча сложил руки на груди.

— И нечего искать поддержки у отца! А то, смотрите, как он замечательно придумал — обрюхатим девочку и в Вейл, от греха подальше! Хорошо устроился, а, паршивец?! А не лишить ли тебя довольствия?! А то удобно на родительские деньги девушкам голову дурить!

Нора подобрала ближайший стул и с явными намерениями пошла в сторону сына.

— Мам! — вскочил с пола Хис, выставляя перед собой руки. — Мам, погоди! Успокойся, остынь! Ничего же ещё не случилось! Чего ты волну гонишь? Пап, останови её!

— Жаль, что я не умею блокировать ауру, как Жон, — покачал головой Лай. — Но, к твоему сведению, Хис, мама права. Тебя предупреждали и не раз. Тебе позволили отправиться в Бикон, хотя ты мог спокойно учиться здесь. Напомни, что ты обещал? — Хис потупил взор. — Ты обещал не бегать за юбками. Честно, Хис, когда мы отдали тебя тренироваться к директору Рейнклоу, я не ожидал, что ты переймёшь его худшую сторону. А ведь твой старший брат тоже тренировался с ним, но видимо у него ума хватило, в отличие от тебя. Так что прими наказание, как мужчина, не активируя ауру. И не пытайся убежать, я не позволю.

— Пап! — глаза парня расширились от ужаса.

— Давно было пора наказать тебя, но я всё думал, что ты возьмешься за ум. Что-ж, мне, как и любому родителю, свойственны ошибки, возникающие из-за слепой любви к ребёнку. И ещё, Хис, пока ты слушаешь. В Биконе не вздумай даже смотреть в сторону дочери доктора Арка. Я дал ему разрешение — Жон сделает тебя на десяток лет импотентом. Поверь мне, он может.

— Хотела бы я сломать тебе ноги, сын, — оскалилась Нора. — Но тогда ты не доползёшь до Бикона. Кстати позвони своему братику позднее, он имел такой опыт. Пусть он тебе в красках опишет всю прелесть непослушания. Ауру свернул?

— Да, мам… — повесил голову парень.

— И нечего сжимать кулаки, молодой человек, — заметил Лай. — Вы сами своей безответственностью навлекли на себя гнев валькирии.

Стул с треском обрушился на спину парня…

Вечерняя лекция

Последняя лекция по гриммологии у спецкурса стояла поздним вечером. Отужинавшие студенты с некоторой ленцой заполнили аудиторию и ожидали преподавателя.

Будущие специалисты, решившие идти по пути «Охотников равновесия», очень удивились, когда узнали, что им предстоит пройти ещё два курса специального обучения после пяти обязательных лет в академии охотников. Но деваться было некуда. Профессия среди всех охотников считалась самой высокооплачиваемой, и получить нашивку «Весов» было крайне не просто.

Выпускников академии, получивших диплом охотников и собравшихся становиться «Весами», в первую очередь отправляли пройти длительный психологический тест. На нём отсеивалась большая часть желающих. Позднее, посещая непривычные лекции, будущие «Весы» понимали, отчего от них требовалась такая гибкость мышления — им предстояла работа в засекреченном департаменте, занимавшимся углублённым изучением всех видов гримм и поддержанием определённой популяции этих смертоносных тварей на планете.

Многие будущие «Весы» сперва не понимали, почему им нужно помогать поддерживать определённый уровень жизни ненавистных монстров. Не лучше ли будет просто истребить всех грим? Лишить их возможности появляться на Ремнанте. Всё оказалось не так просто.

Спецкурсу вдалбливали углублённую психологию и расширенную историю. За прошедшее учебное полугодие охотники стали понимать, что не так всё однозначно в их жизни. Что гримм — необходимое зло. Зло поддерживающее хрупкий мир между королевствами. «Весы» не могли не признать, что люди и фавны по своей природе весьма агрессивны и, позволь им жить в мире без угроз, со временем они полезут с оружием на соседей, желая забрать себе больше богатств планеты. Вот такая простая истина.

Дверь в аудиторию открылась и внутрь вошла статная женщина в аккуратном костюме. Она чуть прихрамывала и опиралась на красивую белую трость. Выпускники академии Бикон моментально узнали своего директора и тут же стали шептаться с соседями. Охотники из других академий видели фотографии героев последней войны, видели их в репортажах по телевидению, но ни разу не встречались с ними вживую. Из всех директоров академий лишь Руби Роуз напрямую общалась со своими студентами.

Следом за ней шла миниатюрная блондинка, закутанная в глубокий балахон, скрывавший её тело. Студенты с интересом ожидали, чем же их сегодня огорошат, раз лекцию пришла читать сама директриса Бикона.

— Заканчиваем шебаршиться и шушукаться, мои дорогие охотники, — чуть насмешливо сказала женщина. — Позвольте представиться, Руби Роуз. Скорее всего, вы меня и так знаете, но вдруг…

Она обвела аудиторию улыбающимся взглядом, и студенты заулыбались в ответ.

— Сегодня я и наша прекрасная гостья, миссис Виолгард, расскажем вам об одном интересном случае из нашей общей практики. Не знаю, говорили ли вам, но я стояла у истоков вашей будущей профессии и являюсь основателем Департамента Наблюдения за Гримм, в котором большинство из вас в будущем будет работать.

Студенты вразнобой закивали.

— Что-ж, не все из вас спали на лекциях по истории, — вновь улыбнулась миссис Роуз.

По рядам прокатились сдержанные смешки.

— Теперь мы будем видеться с вами каждую неделю на подобных вечерних лекциях, которые помогут вам понять, что в существах, знакомых вам под общим названием гримм, не всё так однозначно. Миссис Виолгард, прошу вас, снимите плащ.

Блондинка кивнула директрисе и отбросила в сторону широкую ткань, названную плащом. Мужская часть аудитории подалась вперёд — на женщине практически не было одежды закрывавшей её торс. Только две широкие чёрные ленты, крест-накрест прикрывавшие довольно большую грудь, не оставляя простора воображению. Ленты были связаны за шеей и талией женщины.

Одна из девушек отвесила своему парню звонкий подзатыльник.

— Верно делаете, мисс Найт, — улыбнулась своей выпускнице директриса. — Так! — она пару раз хлопнула в ладоши. — Смотрим внимательно, но не туда, куда раньше. — Студенты захохотали. Несколько парней смутились. — Миссис Виолгард…

Женщина с ехидной улыбкой повернулась к аудитории спиной и распахнула широкие перепончатые чёрные крылья. Из района затылка на аудиторию сверкнуло три красных глаза. Студенты громко вздохнули от неожиданности.

— Итак, господа и дамы, перед вами один из видов гримм-паразитов. Лёгочная летучая медуза. Этот гримм селится высоко в кронах тенистых деревьев, где поджидает свою жертву в некоем типе летаргии. У него почти четыре десятка тонких трубочных щупалец, прочные кожистые крылья, позволяющие ему планировать и три зорких глаза и тонкое жало-хоботок. Нападает он со спины, впивается жалом в шею жертвы и усыпляет её. Его жало, как и лезвия гримм-богомолов спокойно преодолевает ауру любого типа. Затем пока жертва находится без сознания, медуза уничтожает одежду и всеми своими щупальцами прошивает спину жертвы, проникая между рёбрами и впиваясь в лёгкие.

Часть студентов поёжились.

— С этого момента медуза начинает жить на спине реципиента, питаясь лёгочной тканью и постепенно эволюционируя. Вы спросите, а как тогда наша красивая миссис Виолгард до сих пор жива? Важно то, что сей гримм обладает любопытными свойствами. Он питается исключительно пораженной лёгочной тканью и нападает исключительно на больных людей, фавнов и животных. Вы удивитесь, но ещё месяц назад миссис Виолгард была практически при смерти. Она стремительно теряла вес и страдала тяжелой формой лёгочного разложения. Мы предложили ей вариант — сожительство с этим исключительным существом. И вот, как вы видите, девушка здорова, сама ходит и, судя по глазам наших мальчишек, выглядит весьма соблазнительно. Перед вами наглядный пример важности вашей профессии. Ведь она появилась всего пять лет назад, и мы ещё многого не знаем о возможностях нашего необходимого врага.

Аудитория ошарашено смотрела на уникальное существо, которое спокойно смотрело на зрителей и даже не старалось сложить крыло, которое всё время удерживала директриса.

— Сейчас я вам раздам брошюрки с более подробной информацией, а вы пока можете спуститься и посмотреть на медузу вблизи. Только не подносите к его морде руки и лицо. Ткнёт жалом — будете спать до утра.

Студенты возбуждённо загомонили и стали спускаться к кафедре.

«Я ведь тоже не знала про них, что самое интересное», — сказала Салем внутри разума Руби.

«Они не пригодны для разрушения, потому и не были тебе интересны», — с улыбкой парировала Руби.

Салем лишь раздраженно фыркнула…

Вечер в пустынном королевстве

За окном разгулялась песчаная буря. Ветер завывал в щелях меж кирпичей и заставлял подрагивать стёкла окон. За чайным столиком в просторном кабинете расположились крепкая женщина в светлой тунике и статный мужчина в строгом костюме. В полной тишине под аккомпанемент бури они пили чай.

Женщина глядела за окно на бурю и тихо негодовала, терпя взгляд мужчины, сосредоточенный на её обнаженном плече. Она подобрала тунику закрытого покроя, если бы знала, что директор академии Шейд решит посетить её сегодня. Она с трудом выносила этого человека, но, являясь послом Менаджери в Вакуо, не могла отказываться от встреч с правителем страны или послать его куда подальше, как во времена молодости.

Необходимые деловые договорённости между ними были обговорены, и директор покинул бы посольство, если бы не разгулявшаяся буря, вынудившая женщину проявить вежливость и приказать прислуге принести им чай. Работники посольства расстарались и доставили в кабинет целый самовар и корзину сладостей. Завистливый взгляд, брошенный на них девушкой, доставившей сладости, покоробил посла.

«Нравится тебе директор, так зааркань его!» — так мысленно кричала Илия Амитола вслед девушке. «Он любит флиртовать со всеми подряд. Неужели ты не в курсе?»

— Илия, — в очередной раз за вечер мужчина предпринял попытку завязать дружескую беседу.

— Да, господин Василиас? — стараясь скрыть раздражение, повернулась к собеседнику женщина.

— Прошу тебя, оставь официальный тон для деловых встреч, — приветливо улыбнулся он. — Называй меня просто Нептун. Разве мы не можем поговорить, как старые друзья?

— Вы друг князя, господин, — подняла она холодный взгляд от чашки. — Позвольте быть откровенной. Может, раньше мы и сотрудничали, но другом Вы мне не были. Я уже устала повторять, что не заинтересована в любых отношениях с Вами. Ваша твердолобость раздражает.

Мужчина с грустью посмотрел на собеседницу.

— Неужели вам не нужна мужская помощь? Вашей дочери нужен…

— Позвольте мне самой решать, что нужно мне и моей дочери! — она резко перебила его, со звоном поставив чашку на столик. — Я не нуждаюсь в официальных отношениях, и обнародовать существующие не намерена!

Илия поднялась с дивана и подошла к рабочему столу, нажимая кнопку на коммуникаторе.

— Сибил, — обратилась она к секретарю. — Директор Василиас желает отдохнуть, сопроводи его в гостевые покои.

— Да, мадам.

Спустя мгновение в кабинет вошла пожилая секретарша с коротким рогом посреди лба.

— Господин, — она вежливо склонила голову, — пройдёмте со мной.

— Спасибо за ваше гостеприимство, мадам Амитола, — он официальным тоном обратился к Илии, скрывая горечь в голосе. — До следующей встречи.

— Приятного вечера, господин, — зеркальной вежливостью ответила она.

Когда дверь практически закрылась за расстроенным Нептуном, в кабинет прошмыгнула рыжая волчица с ярко-огненными ушами и кисточкой хвоста. Отфыркиваясь и отряхиваясь, она разбрасывала на пол песок, забившийся в шерсть.

— Ри! — в ужасе ахнула Илия, бросаясь к животному. — Дурёха, ты зачем в бурю шастаешь?! Почему ты вышла из дома?!

Волчица громко чихнула три раза подряд, потрясла головой и направилась к стенному шкафу.

— Ри! — требовательно топнула ногой Илия.

— Не кричи, уши больно, — проворчала волчица, поднимаясь на задние лапы.

Постепенно с её тела пропадала шерсть, словно втягиваясь под кожу, и черты тела менялись, приобретая человеческий вид. Дверь шкафа открыла невысокая рыжая девушка с двумя волчьими ушами, торчащими на макушке. Она взяла первое попавшееся платье и натянула на себя.

— Ты могла задохнуться в такую бурю! — обеспокоенно глядела на неё Илия.

— Да всё нормально, ма, не парься, — отмахнулась девочка, падая на диван.

Схватив чистую чашку из сервиза, она налила себе чаю из самовара.

— Боги, как ты можешь быть столь безбашенной? — всплеснула руками женщина подходя к дочери.

— Не преувеличивай, лучше помоги почистить уши, из-за песка не могу их спрятать.

— Глупышка, — Илия села рядом с дочерью и принялась аккуратно вычищать её ушки.

Девушка, зажмурившись, с наслаждением пофыркивала и пила чай.

— Ма, я хочу в Бикон, — неожиданно выпалила Ри, когда чистка ушей подошла к концу.

— Что? — в удивлении замерла Илия.

— Бёрн поступает туда, я тоже хочу!

— Княжна? В Бикон? Ри, ты уверенна?

— Только что с папкой говорила. Он рассказал.

— Язык без костей, — проворчала Илия. — Ну и пусть поступает, тебе-то зачем ехать в такую даль? Можешь поступить в академию Шейд, если желаешь стать охотницей.

— Но, ма! Эта блохоловка поступит в самую крутую академию, а я в этот притон сумасбродов? Это нечестно!

— Нельзя так называть княжну, — Илия строго посмотрела на дочь.

— Как хочу, так и называю! — надулась девушка.

— Сангрия! — Илия сердито прорычала полное имя дочери.

— Ма, ну пожалуйста! Она же меня потом засмеёт!

— Не понимаю к чему это ваше соревнование? Сплошная глупость.

— Если не поможешь, расскажу папе, что к тебе клеился Нептун, — хитро оскалилась Сангрия, и волчьи ушки на её голове стали торчком. — Думаешь, как скоро он приедет бить морду директору?

— Так ты, паразитка, подслушивала, ещё и шантажировать меня вздумала!

Девушка рассмеялась, гордо сверкнув глазами, и показала язык. Илия устало застонала, прижимая ладонь к лицу. Где она ошиблась в воспитании дочери? Или это всё влияние её отца? Не видеть бы его ещё лет сто!

— Ладно, гримм с тобой, маленькая пройдоха, — Илия крепко обняла свою дочь. — Я договорюсь с Княгиней, она поможет тебе попасть в Бикон. Но ради всего святого, Ри, не заставляй меня краснеть и волноваться за тебя. Будь осторожна.

— Хорошо, ма, спасибо, — Сангрия крепко обняла Илию и благодарно поцеловала её.

Женщине лишь оставалось надеяться, что шебутная дочь не найдёт себе приключений на хвост и постарается не сильно нарушать данное обещание.

Вечерняя охота

Два ховербайка неслись на полной скорости вниз над пологим курумом, разгоняя вихри пыли и сметая в стороны мелкий камень. На каждом восседало по два всадника в глухих чёрных шлемах; один держал управление, другой, пристёгнутый к первому прочным ремнём, вёл огонь из винтовки по низко летящим тёмным птицам, с ярко алыми глазами.

Огромная стая летающих гримм взбаламутила радиоэфир всех охотников, что оказались вблизи от северо-западных окраин Мистраля. Получив на свитки примерные координаты стаи и направление её движения, все ближайшие команды и охотники одиночки бросились оседлывать доступный транспорт и рванули в направлении плеяды гор и холмов под общим наименованием Маханы.

Таннэ Брайст оказался одним из этих охотников. Но в этот раз он был в составе команды и держал управление ховербайка, работавшего на трех типах праха, стараясь поддерживать необходимую скорость и при этом не сбивать прицел стрелку.

— Откуда взялась эта х***ва туча?! — прокричал в его шлеме женский голос.

Он понятия не имел, кто из близняшек Вэрмеил выкрикнул вопрос в эфир. Хоть они и были уже знакомы практически два месяца, но Таннэ так и не научился отличать их друг от друга.

— Сая, язык прикусишь! — проорал второй водитель и лидер их команды, Плутон.

Он бросил байк в сторону, уклоняясь от слаженной атаки десятка птиц. Саянэ, прицепленная к спине Плутона, чуть качнулась и открыла ответный огонь. Ховербайк Таннэ шел чуть позади лидерского.

— Тан, влево! — воскликнул в ухе голос второй близняшки.

Брайст резко дёрнул руль, почувствовав собственной спиной, как Маяка наваливается на него сверху. Судя по вибрациям, она тоже начала отстреливаться. Увернувшись от обозлённых гримм, Таннэ обогнул несколько елей и вновь занял положение чуть позади лидера. Девушки сменили опустевшие магазины и возобновили обстрел противника.

— Плут, они держат курс на Широбару! — вновь раздался голос Саянэ в эфире.

Таннэ бросил взгляд на небольшую карту, что отображалась на внутреннем экране шлема. Действительно, если стая не сменит направления, поселение окажется в опасности.

— Всем охотникам, — переключился на открытую частоту Плутон. — Говорит лидер команды Темпест! Повторяю, всем охотникам! К Широбаре стремительно приближается гигантская стая гримм! В составе малые неверморы и лайдарки! Вероятно, где-то поблизости есть старший гримм! Повторяю, вероятно столкновение со старшим! Все, кто может, эвакуируйте поселение!

В эфире повисла тишина, а Таннэ обдумывал смогут ли они всего вчетвером разобраться с этой стаей, когда она перестанет лететь. Если с простыми птицеобразными неверморами встречались охотники от мала до велика, то лайдарки имели вид птиц без перьев или шерсти с кожистыми крыльями. Лайдарки были очень вертлявые, стараясь атаковать загнутым клювом прямо в голову. Занятые битвой со стремительной стаей, виляя по склонам каменистых холмов, их команда наконец-то услышала ответы:

— Темпест, к сожалению, не можем вас поддержать, две команды связаны боем с выводком гигантских тайджитсу. Подтверждаю подозрение на лидера.

— Темпест, держитесь, постараемся вас догнать. У нас остались два кавакабы! Нам нужно минут пять.

Гриммы похожие на бегемотов, массивные, медлительные и прочные. От их атак не сложно увернуться, но их тела тяжело расковырять и они практически никогда не ходят без сопровождения со стремительными типами гримм. Похоже, та команда уже уничтожила сопровождение и расправляется с медленным врагом.

— Темпест, часть стаи отошла в другом направлении — ведём преследование. Присоединиться к вам не сможем. Близнецы вам в помощь.

— Б**ха!!! — раздраженно выкрикнул Плутон и зашвырнул в стаю гранату с огненным прахом.

Саянэ точным выстрелом подорвала её, вызвав внутри чёрного скопления ярко-алую вспышку. Гриммы заверещали и с обновлённой силой кинулись атаковать их команду. Таннэ вцепился в руль, стараясь уклоняться от налетающих врагов, но время от времени чувствовал, как в шлем врезаются озлобленные твари. Маяка и Саянэ ругались и стреляли как заведённые, меняли опустошенные магазины и продолжали стрелять. Таннэ петлял между деревьями, стараясь не терять из виду вихляющий ховербайк Плутона.

Наконец салки по каменистым холмам закончились, и они вылетели к реке сверкающей в вечернем кровавом закате. Впереди отчётливо виднелось поселение. Плохое предчувствие овладело Таннэ. Глянув на улицы, он увидел людей, спешно пытавшихся эвакуироваться в убежища. Похоже, предупредить их заранее было некому, — они стали прятаться, когда заметили приближающуюся опасность.

— Вот же дерьмо!

Стая начала распадаться, птицы-гримм с воплями влетели в поселение и принялись на полной скорости врываться в окна зданий. До ушей охотников донеслись испуганные крики.

— Спешиваемся! — раздался приказ Плутона.

Они влетели в центр городка и заглушили двигатели байков. Близняшки моментально отцепили ремни, крепившие их к водителям и соскочили на землю, стараясь вести огонь по тем птицам, что были видны. Таннэ и Плутон одновременно открыли у байков багажное отделение и достали своё охотничье оружие. Большой двуручный меч с гранатомётом у Плутона и два широких клинка Брайста, что могли трансформироваться в цельный щит. Из огнестрельного оружия у него были парные пистолеты на поясе.

— Шлемы не снимать! — продолжил командовать Плутон. — Мая, Сая, забирайте ваше оружие, мы прикроем.

Девушки быстро вернулись к байкам и завладели длинными катанами, в барабанных ножнах со сменными праховыми лезвиями. Копии оружия знаменитой Рейвен Бранвен. Их охотничьи костюмы тоже были сшиты под копирку. Обе близняшки фанатели от стиля известной охотницы-ренегатки.

— Сая, за мной, Мая, с Таном! Чистим дома в темпе. Мы должны спасти, как можно больше!

— Есть! — хором откликнулись близняшки.

— Разбежались!

Пары кинулись в разные стороны. Таннэ ворвался в ближайший дом вынося дверь с петель ударом ноги. С антресоли на него тут же рванул лайдарк, встретивший свою смерть от клинка Брайста. Маяка проскочила мимо, раздавив каблуком белую маску на голове чёрной крупной крысы с шестью лапками, что подкрадывалась к ноге напарника.

— Плут, в деревне ратенги! — сообщила Мая в эфир.

— Принял! Следите за трещинами в полу и стенах!

Зачистка пошла ударными темпами. В нескольких домах, где укрылись перепуганные жители, охотники успели прийти им на помощь и под присмотром сопроводили их в убежище. Некоторых успели покусать крысы или атаковать птицы, но они отделались неопасными ранами. Проявление Плутона моментально сшивало такие повреждения.

Но всё же всех спасти они не успели. Физически не могли. Некоторых людей заклевали лайдарки, других же разорвали полчища ратенгов. Такие дома Плутон без лишних слов предавал огню. И, что самое плохое, подкрепление так и не подходило.

Когда солнце уже практически скрылось за кровавым горизонтом, над поселением перекрыв темнеющее небо гигантскими крыльями, пролетело исполинское чудище. Крик, вырвавшийся из глотки твари, чуть не сбил охотников с ног. Даже шлемы не смогли полностью поглотить звуковой удар.

Чудище проломило телом дом и приземлилось в самом центре, разбрасывая обломки распахнутыми крыльями, с четырьмя когтями по центру. Чёрное оперение отливало кровавым металлом. Всё брюхо, горло и позвоночник были укрыты костяными пластинами с шипами. Голова с гладкой треугольной маской с острейшими наконечниками. По три ромбовидных глаза по бокам и один круглый в центре лба. Раскрыв клюв, тварь вновь попыталась воплем сбить с ног команду Плутона. Удержаться на месте оказалось не просто. Крик бил прямо в голову, отдаваясь эхом внутри и вызывая неприятные спазмы.

— П**даб***ская сраное**чая трих**сосина!!! — не удержался Плутон. — За что нам этот п***ец, боги?!

Таннэ и Маяка поспешили встать рядом с командиром.

— Плут, уносим ноги? — стараясь не выказать испуга спросила Саянэ.

Длинный змеевидный хвост чудища взмахнул костяной булавой. Ударив по мостовой, он раскидал в стороны куски кирпичей и земли. В наушнике раздался нервный смех близняшек.

— Он уже нас увидел, не уйдём, — прорычал Плутон. — А если и уйдем…

Гримм по-птичьи наклонил голову, ступил на мостовую лапой с пятью острыми когтями и с недовольным воплем вспорол землю. Земля и камень полетели в стороны, словно пыль, сдуваемая со стола.

— Он раскопает подземное убежище, — недовольно закончил Плутон. — Все наши усилия пойдут насмарку! Внимание всем!!! Гримм легендарного класса!!! — прокричал в эфир он. — Коатль!!! Повторяю, в Широбару приземлился Коатль! На помощь! Одной командой нам не совладать! На помощь! Отзовитесь!

В эфире стояла тишина.

— Б**дь!!! — Плутон со всей силы всадил меч в брусчатку.

Коатль издал клёкот похожий на издевательский смешок и продолжил рыть когтями землю.

— Неужели эта тварь перебила другие команды?

Таннэ неуверенно оглядел спутников. Среди них он был самым молодым и самым малоопытным охотником. Он привык сражаться с самыми разными гримм. Ему приходилось сталкивать и с типами альфа гримм, и с мэйджор типами, и даже получилось сбежать от старшего гримма. О высших он знал только из энциклопедий для опытных охотников. Легендарные твари казались чем-то далёким и невозможным. Чем-то тем, что не реально встретить за короткую жизнь охотника. Однако эта тварь стояла прямо перед ним. И ему было очень страшно.

Коатль всё рыл и рыл, периодически посматривая на застывшую команду охотников и посмеиваясь над ними противным клёкотом. Словно понимал, что эти четверо ему ничем не помешают добраться до законной добычи.

— Командир, — попытался он совладать с дрожащим голосом. — Что прикаж-жет-те?

Зуб на зуб не попадал. Таннэ очень не хотел умирать. Он ведь только познал вкус настоящей работы охотника в команде, чего у него не было, пока он учился в академии Шейд. Оказался под командованием опытного и доброго охотника по кличке Плутон. Только завёл неповторимые отношения с близняшками Вэрмеил. Умопомрачительно красивыми черноволосыми соблазнительницами Маякой и Саянэ. У него всё только начиналось…

— Простите, ребята, — ледяным тоном прошептал Плутон. — Если мы попытаемся сбежать, он нападёт. Коатли известны отвратительным характером. Мы должны остановить эту тварь… Я… Приказываю! — его голос превратился в рык. — Мы не отступим, пока не убьём эту тварь!!! Мы охотники! Мы обязаны спасать людей! Остальное не важно!

Плутон снял шлем и отбросил его в сторону. Из-за затемненного стекла в опускающихся сумерках, становилось плохо видно. Он провёл рукой в латной перчатке по лысине, на которой виднелся рваный шрам. Однажды ему пришлось зашивать своим проявлением собственную голову. Маяка и Саянэ последовали примеру командира и отпустили на волю длинные чёрные волосы. Их тёмно-синие глаза уставились на Таннэ и он, откинув все мысли прочь, тоже стащил шлем с головы и отправил его на землю. Девушки нервно хихикнули и по очереди поцеловали его в губы. Кратко, но горячо.

Таннэ понимал, что никто из них не хочет погибать, ведь Плутона ждёт семья, а девушки сами намекали Таннэ, что хотят связать свою жизнь с ним. Никто не хотел, чтобы их путь оборвался здесь. Поэтому они объединят силы, убьют в себе страх и займутся работой. Чтобы выжить и спасти людей.

— Будьте бдительны, — Плутон хрустнул шеей. — Когти на его ногах игнорируют ауру. И также он может плеваться молниями. Жаль, что от шлемов пришлось избавиться. Таннэ будь готов прикрывать нам уши. Эта тварь может убить воплем. В бой!

Плутон провернул рукоять меча, зажигая огненный прах внутри клинка. Сосредоточив ауру, он взмахнул мечом, посылая в гигантскую птицу дугу огня. Одновременно он открыл огонь из гранатомёта. Коатль с неожиданной для такой туши быстротой воспарил в небо, избегая атаки. На взлёте его подловила граната, взрываясь в близости от клюва.

— Уши! — крикнул Плутон.

Таннэ раскинул руки, используя проявление и выбрасывая вокруг себя и команды звуковую волну, частично отразившую вопль чудища. Однако эта контрмера не избавила от боли и колокольного звона в голове и ощущения, что земля уходит из-под ног. Быстро восстановив равновесие, все бросились в рассыпную на землю, оставив торчать посреди улицы огромный меч Плутона, который сработал в качестве громоотвода, когда из пасти коатля ударила молния. Оружие раскалилось добела, осветив улицу, словно фонарь.

Таннэ сложил мечи вместе, превращая их в щит, бросил его себе под ноги и запрыгнул сверху, создавая под ним ударную звуковую волну, подбросившую его в воздух прямиком к твари. Близняшки выскочили из воздуха около него, подхватывая под руки и подкидывая его ещё выше. Подбросив ногой щит, он разложил его обратно на клинки и завис на мгновение рядом с гримм в воздухе. Сая и Мая вновь возникли по бокам от него и запустили его прямиком во врага. Таннэ упал прямо на спину Коатля, атакуя мечами его оперение. Близняшки появившиеся рядом повторили его действия, вооруженные клинками из огненного праха. Перья полетели в разные стороны, но шкура твари выдержала удар.

Недовольно заклёкотав, Коатль взмахнул хвостом над собой, заставляя охотников ретироваться обратно на землю. Повторив оглушающий крик, Коатль понял, что ничего им не добьётся и спикировал вниз, срезая крыльями здания, словно соломинки. Охотники бросились на землю, спеша увернуться от растопыренных когтей прошивающих кирпич, как масло. Клинки Таннэ разлетелись на осколки, когда он использовал их в качестве щита от когтей на крыльях, прошедших в опасной близости от лица. Руки и лоб резануло болью, и в маленьком наушнике раздался писк со свитка, предупреждающий, что аура мгновенно упала к критической отметке. Коатль на лету выстрелил молнией, спекая в однородную массу любимое оружие близняшек — им пришлось сорвать пояса и отбросить технологичные ножны, чтобы не обжечься и не оказаться во взрыве, если прах внутри ножен решит сдетонировать. А клювом монстр подхватил раскаленный меч Плутона и разгрыз его пополам, выкидывая осколки подальше от места схватки.

С небес раздался издевающийся и триумфальный клёкот. Команда, оставшаяся без оружия, способного хоть как-то навредить гримм такого класса, с надеждой взглянула на капитана.

— Мне очень жаль, — Плутон печально покачал головой. — Не нужно было брать вас с собой на такую опасную миссию. Мне опять не повезло…

Таннэ обречённо взглянул на любимых девушек, мысленно прощаясь с жизнью.

— Не, мужик, — раздался рядом хриплый голос. — Это мне не повезло.

Мимо разбитой команды Темпест неспешно прошагал ссутуленный мужчина. Чуть седой, черноволосый с недельной щетиной, в стильном тёмно-белом костюме. На плечах и запястьях у него виднелась лёгкая, но технологичная броня. Из-под тёмно-красного плаща выглядывал монструозный меч, со странным механизмом у длинной рукояти.

— С вами никогда не соскучишься! — рядом на облом угла дома приземлился другой крепкий мужчина.

Коротко стриженый блондин, одетый в плотную в меховую накидку, и светлую рубаху, фривольно распахнутую на обнаженном мускулистом торсе. Из верха синих шаровар выходил обезьяний хвост, что постоянно был в движении.

— Везёт тебе, пацан, — проворчал первый. — Тебя хотя бы жена не заставляет броню носить.

— Заставляет, о чём Вы! Просто, когда она не видит, я её снимаю.

— Хе, а мою хрен снимешь, — черноволосый небрежно приложился к фляжке. — Винтер встроила систему, что следит, ношу я броню или нет. Сплошная морока.

Коатль нарезавший очередной круг обеспокоенно заклёкотал.

Таннэ же ошарашено переводил взгляд с одного мужчины на другого. Как они могут быть такими спокойными при виде такой твари? Что за дурацкая беззаботная беседа?

— Крепко Вас прижали, — рассмеялся блондин.

— Не то слово. Эх, ма! — ворчун слегка присел и в следующую секунду выбросил своё тело воздух с силой, словно его выстрелили из пушки.

Тихо пища от восторга к каждой руке Таннэ прижались его возлюбленные, пытаясь броней раздавить его кости.

— Это Кроу, — хором прошептали они, создавая стереоэффект в ушах парня. — Кроу Бранвен.

У Таннэ челюсть непроизвольно отвисла. Один из героев Последней Войны и по совместительству брат близнец Рейвен Бранвен, от которой тащились близняшки. Там близнецы, тут близнецы. Какие же они обе простые… Но в груди у Таннэ забрезжила надежда.

Блондин ободряюще улыбнулся ему и девушкам, выпростал изпод накидки руку с широким посохом и таким же непринуждённым движением взмыл воздух вслед за Кроу Бранвеном.

— Сан Вуконг! — восторженно писклявая стереофония сестёр Вэрмеил.

Князь Менаджери и ещё один герой войны. Сердце Таннэ наполнилось теплом, словно ледяная лапа страха, сжимавшая его до этого, испуганно спряталась.

Коатль издал убивающий крик, но мастера охоты его словно и не заметили. На лапах и крыльях легендарного грим появились золотые копии Сана Вуконга, протыкая его аурными копьями. Чудище стало нервно брыкаться, словно его изнутри било судорогами. Избежав атаки клювом с помощью кратковременного превращения в ворона, Кроу Бранвен умостился на затылке твари, поддерживаемый за плечи ещё двумя копиями Сана. Сам князь запрыгнул на позвоночник твари и посохом заблокировал мощный удар хвоста, которым коатль попытался сбросить с себя мужчин. Повторное вбивание аурных копий, от золотых клонов Вуконга, заставило чудище замереть с растопыренными крыльями. Вытащив из-за спины меч, Кроу разложил его в чудовищного вида косу и одним плавным и почти невидимым глазу движением отрубил голову Коатля.

На рассыпающемся прямо в воздухе теле гигантского грим, два невероятных охотника спланировали на землю. Только сейчас Таннэ смог закрыть рот и ощутить, что его руки вот-вот раздавят любимые девушки. Издав высокочастотный визг, обе сестрички ломанулись к легендам, таща на буксире спотыкающегося Таннэ.

«Может и мне попросить автограф?» — подумал он. — «Будет напоминать дату, когда у меня случился второй день рождения!»

Вечерний приказ

Близилась ночь. Буран, поднявшийся над Атласом, превратил краткий поход от академического городка до родного особняка в целое испытание. Мизэ Бранвен была рада своей предусмотрительности и мерзлявости. Закутанная в тёплую и удобную бело-коричневую малицу с глубоким капюшоном и модным низким механическим подолом, девушка с ехидной улыбкой, спрятанной под шарфом, шагала домой. Верхнюю половину лица закрывали новомодные тактические очки. И крутой функциональный гаджет, которым можно похвастаться, и защита от порывов ветра и снега залепляющего глаза.

Пусть эта глупая курица Кастл, что по желанию рока досталась ей в напарники, исходит желчью сколько душе угодно, кичась своей способностью ходить в любой холод в лёгкой одежде и с голым пузом.

«Лишь бы тело на показ выставить! Отморозит себе яичники, будет ей наука!» — язвительно думала Мизэ, что постоянно ходила в глухом костюме. — «Опозорится на весь Атлас, когда внезапно окажется, что леди аристократического дома Кастл, как она себя спесиво величает, не может понести наследника. Головой думать-то не научили! Зато ядом брызжет только так!»

Навигационная карта, отображаемая очками, помогла добраться до распахнутых врат особняка в кратчайшие сроки. Мимо, светя фарами сквозь кружащиеся хлопья снега, проезжали автомобили представительского вида.

«Значит, сегодня у мамы был приём», — кивнула своим мыслям Мизэ. — «Интересно, для чего она меня вызвала, получив разрешение директора на выход из академии?»

И ещё Мизэ была рада, что приём окончился. Не придётся раскланиваться с каждым малознакомым павлином и приторно улыбаться. Пройдя мимо трёх автомобилей, которые оставались стоять у подъезда, девушка поднялась по ступеням широкого крыльца и, кивнув охранному роботу, что открыл ей дверь, вошла в холл вместе с ветром и снежным облаком.

У подножия центральной лестницы особняка, укрытой бархатной красной дорожкой, стояли три четы аристократов со своими отпрысками, чинно замершими у них за спинами, и вели светскую беседу со статной женщиной, — инициаторшей приёма. Все они отвлеклись от разговора, с интересом оглядывая неожиданного пришельца.

Мизэ откинула капюшон, стащила с рук тёплые перчатки и, сняв тактические очки, пару раз моргнула серо-голубыми глазами, привыкая к освещению. Размотав шарф, девушка выпустила на волю копну пышных непослушных волос цвета вороньего крыла. Отдав шарф, перчатки и тактические очки слуге в строгой чёрной ливрее, она одним движением сняла с себя малицу, вешая её за капюшон на изысканный крючок у стены, оставаясь в строгом серо-голубом костюме. Бросив взгляд на своё отражение в ростовом зеркале, она про себя недовольно вздохнула, выпрямила спину и направилась к группе людей.

Мизэ сдержала порыв побежать в объятья матери, что смотрела на неё со скучающей невозмутимостью. Мизэ восхищалась её красотой и статью. Ровная осанка, белоснежные волосы, уложенные в аккуратную причёску. Великолепное тёмно-голубое вечернее платье строгого фасона невзначай подчёркивало её стройную женственную фигуру. С первого взгляда и не скажешь, что эта великосветская львица — генерал армии Атласа — мать четырёх детей и практически никогда не вылезает с тренировочного полигона.

Девушка подошла, встала по стойке смирно и поприветствовала присутствующих, по-военному кивнув головой.

— Добрый вечер, господа, дамы… — Мизэ перевела стальной взгляд на мать. — Генерал Бранвен, мэм, курсант Бранвен явилась по вашему приказанию.

Взрослые с напускными улыбками смотрели на Мизэ, а их младшие дети с большим любопытством глядели на неё. Подростки излучали плохо скрываемое презрение.

— Вольно, курсант! — стальным голосом приказала Винтер.

Мизэ изменила стойку.

— Прошу простить, господа, я оставлю вас на мгновение.

Винтер и Мизэ отошли в сторонку.

— Устроила цирк, — прошептала Винтер, нахмурившись.

— Простите, матушка, не удержалась.

Судя по тому, как дёрнулся уголок губ матери, Мизэ поняла, что перегнула палку.

— Какая же ты бунтарка, — глаза Винтер на секунду устало закрылись. — Ожидай в своих покоях, я вскоре освобожусь.

— Да, матушка, — покорно кивнула Мизэ и отправилась по коридору в левое крыло особняка.

Добравшись до покоев в сопровождении пары служанок, призраками возникшими за ней, пока она шла, Мизэ рухнула на диван и тяжело застонала. Не любила она все эти приёмы, официоз и прочую лабуду, навязываемую положением её семьи. Да уж, когда у тебя мать — генерал королевства, а тётушка — правитель, приходится выкручиваться.

Пока Мизэ предавалась хандре, служанки в шесть рук разоблачили её до нижнего белья и одели в домашнее платье. Тело, освобождённое от плотного одеяния и тугого корсета, вздохнуло с облегчением. По жилам забегала кровь.

— Госпожа, желаете ли чего-нибудь? — тихо поинтересовалась её личная горничная, пока остальные молча покинули покои.

— Спасибо, Лайла, — улыбнулась Мизэ, взглянув в кукольное личико фавна-белки. — Иди сюда, — она раскинула руки.

Миниатюрная девушка аккуратно приблизилась и тут же была поймана в удушающий захват. Мизэ тискала милашку, трепала её по голове, щекотала бока и гладила кручёный пушистый хвост. Лайла извивалась, хохотала и радостно повизгивала. Она была очень привязана к Мизэ, которая забрала её ещё совсем крохой из детского дома и очень любила, когда госпожа проявляла свою слегка дикую ласку.

— Соскучилась, белка? — Мизэ смотрела на раскрасневшуюся девушку, что тяжело дышала на её коленях.

— Да, госпожа, после того, как вы поступили в академию, мне стало совсем одиноко.

— И опять ты преувеличиваешь, хитрюга, — расплылась в ехидной усмешке Мизэ, тут же начиная походить на отца. — Как там твой ухажёр? Бельчата ещё не намечаются?

Лайла залилась краской и спрятала личико в ладонях.

— Что вы такое говорите, госпожа! — смущённо пролепетала она.

— А что? Гилберт совсем импотент?

— Не в этом дело госпожа, — уши девушки ярко алели. А затем она совсем тихо пробормотала: — Я не имею права забеременеть раньше вас…

— Это что за бред на постном масле? — вздёрнула бровь Мизэ. — Ты старше меня на три года, да и происхождением не ограничена. Ты откуда отковыряла такую глупость?

— Миранда сказала, что правила таковы, — между раздвинутых пальчиков глядели наивные изумрудные глазёнки.

— Вот ведь стерва! Уволю нахрен! — вскипела Мизэ. — Выкидыш невермора! Лайла, не слушай эту змею. Она сама хочет сиськи к Гилу подкатить. Вот и выдумывает несуществующие правила. Тем более, если ты хочешь, чтобы твои дети прислуживали моим, они должны быть старше, ты об этом не подумала?

Лайла повертела головой, изумлённо глядя на госпожу.

— Что ж ты наивняк-то такой? Тебе двадцать или как?

Лайла закивала, было видно, как в глазах у неё скопились слёзы.

— Он тебя хоть замуж звал?

— Звал, — всхлипнула девушка.

— А ты чего?

— Сказала, что подумаю…

— Так, белка, слёзы подобрала, хвост в зубы и бегом соглашаться, пока не увели, поняла?!

— Да, госпожа, — девушка подскочила, размазывая слёзы кулачками. — Спасибо, госпожа!

— Беги уже!

Лайла быстро поклонилась и вылетела из комнаты, только дверью о стену хлопнула.

Мизэ с довольным оскалом съехала немного вниз по дивану, сминая платье. Зачем бы мама её сегодня не вызвала, одно полезное дело она точно совершила.

— Ты свою горняшку скипидаром намазала? — в комнату, мимо закрывающейся двери, ввалился отец, держа в руках два полных стакана с соком.

— Скорее отвесила взбодрительного пинка, — приветственно помахала рукой Мизэ, даже не пытаясь сменить позу.

На отце был стильный тёмно-красный костюм с накрахмаленной белой рубахой. Жилет и верхние пуговицы были беззаботно расстёгнуты. Галстук выглядывал из кармана брюк. Мокрые чёрные волосы торчали в творческом беспорядке. Он плюхнулся рядом с дочерью и протянул ей стакан.

— Пасибо, пап, — лениво пробормотала Мизэ, принимая напиток.

Он сделал большой глоток из стакана, хрипло выдохнул и точно так же сполз вниз по дивану, парой движений ног выкидывая туфли в разные концы комнаты. Мизэ прыснула в стакан, чуть не подавившись.

— Дай угадаю. Приём отстой? — вытерев рукой мокрый от сока нос, спросила она.

— Не напоминай, — проворчал отец, поднимая красные глаза к потолку. — Если бы не Винтер, поубивал бы…

— Ну, мама наверняка не просто так это затеяла, — Мизэ высказала очевидное.

— И всё-то ты понимаешь, мелочь, — отец хлопнул её по голове и начал ерошить волосы.

— Ну, па-а-ап, — лениво отмахнулась Мизэ.

Она знала, пока ему не надоест, не прекратит. Да и сама она была не так уж и против. Не то, что двоюродная сестра. Та вообще к волосам не подпускает. Как она с таким характером вообще замуж вышла?

Мизэ наклонилась и положила голову на отцовское плечо.

Они сидели в тишине и попивали сок. Отец хрипло мычал под нос какую-то старую мелодию, под аккомпанемент треска камина и вьюги за окном. Мизэ отловила на своей голове его руку и поглаживала его грубые сильные пальцы. Она расслабилась и прикрыла глаза. Спешить никуда не надо: до начала второго курса ещё два месяца, можно забить на тренировки и не возвращаться в академию до конца каникул. Наконец-то провести время дома, среди родных.

— Мизэ? — в дверном проёме показалась Винтер Бранвен.

Она вошла в комнату, закрывая за собой дверь, и только затем обратила внимание на идиллию на диване.

— Ми-изэ, Кроу-у, — с упрёком протянула она. — Ну что у вас за вид?

— Отдыхаем, как могём, — пропел Кроу, болтая в воздухе стаканом.

— Я надеюсь, ты не стал добавлять в сок спиртное? — она подошла к дивану и опустила ладони на талию. Взгляд у неё был при этом полон подозрения.

— Мо-о-ожет бы-ыть, — ленивый хор отозвался с дивана, при этом у отца и дочери были одинаковые ухмылки.

— Боже, — устало вздохнула женщина, прикрывая ладонью лицо.

— Мам, давай к нам, ты ведь тоже устала.

Винтер огляделась, словно ища в комнате лишних свидетелей, а затем, выпустив волосы на волю, она села справа от дочери и наклонилась к ней, касаясь губами её волос. Мизэ почувствовала, как тело матери расслабляется и «генерал и матриарх дома Бранвен» покидает её.

— А мне сок есть? — она стянула с шеи ленточку, ослабляя давление ворота. Шелковые лепестки ткани, скрывавшие её горло, упали на плечи.

— М, — Кроу протянул свой полупустой стакан.

— Да, а принести три ты не додумался, — проворчала она. — Куда уж там. Верх мышления…

— Могу позвать горничную, — Кроу полез в карман за свитком.

— Не надо, — устало пробормотала она, принимая сок.

Принюхалась, облегчённо вздохнула, не обнаружив запаха алкоголя, и аккуратно пригубила.

— Долго же ты выпроваживала этих нахлебников, — проворчал Кроу, опуская руку и ближе притягивая к себе жену и дочь.

Мизэ возмущенно пискнула, когда её маленько придавили.

— Чета Альдини оказались несносными болтунами, которые делали всё, лишь бы не ехать в такую погоду. Глава разработок пытался выцыганить увеличение финансирования. У меня от него голова заболела.

— Ну, этот тип любому готов за деньги задницу лизать.

— Кроу! — возмутилась Винтер.

— И не надо злиться, лишь потому, что я прав.

— Выбирай выражения при ребёнке.

— Эта мелочь знает больше выражений, чем я, — усмехнулся он.

— Папа! — обиженно воскликнула Мизэ.

Кроу легонько пощекотал дочь в качестве извинения.

— Мизэ, пока я не забыла, тебе приказ — перевестись в академию Бикон к следующему семестру, — строго сообщила Винтер.

— Что?! — девушка подняла взор на мать. — Зачем? От кого такой приказ?

— От меня, Мизэ. Принцессы Розэн и Лилиан решили поступать в Бикон. Недавно это было оглашено на официальной пресс-конференции королевы.

— Значит, приказ поступил от тёти, — недовольно застонала Мизэ. — Я не хочу в Вейл! Что мне там делать? Я там никого не знаю!

— Мизэ, — нахмурилась мать.

— Да поняла я, поняла, — проворчала девушка. — Приказ, есть приказ. Дай поныть! Если сестрёнки узнают, что меня отправляют за ними следить, они мне жизни не дадут. Они уже не маленькие сами могут…

— Вайсс просто беспокоится...

— Тётя вечно беспокоится! — перебила её Мизэ. — А я?! Ты, что, не беспокоишься обо мне?

— Ну что за глупости? — Винтер обняла дочь и прижала к груди. — Конечно же я волнуюсь о тебе, но я знаю, что ты сильна. Что умеешь, когда нужно, поддерживать дисциплину. Если кто-нибудь из принцесс свяжется не с той компанией, ты сможешь их обезопасить.

— Эх, ну, ладно… Приказ принят, генерал!

— Не паясничай!

Мизэ хихикнула и показала матери язык.

— Ну, хотя бы от балбески Каcтл избавлюсь. Жаль только белку с собой не смогу взять, — она допила сок и поставила опустевший стакан на журнальный столик.

— Лайлу? — брови Винтер удивлённо подпрыгнули. — Почему нет? Бери. Вы же отлично ладите.

— Я сказала ей выходить замуж за Гила, практически приказала. И она детей от него хочет. Думает, что её дети будут служить моим. Эта девчушка настолько светлая, что я просто не могу разрушить её счастье.

— Гил? — Винтер попыталась вспомнить, о ком говорит дочь. — Гил, Гил, Гил…

— Гилберт Монд, — сказал Кроу. — Один из старших поваров.

— А, он! Ну что же, Лайла выбрала хорошую партию. Нужно будет выдать ей приданое.

— Мам, ты лучшая! — Мизэ обняла Винтер.

— Осторожнее, сок пролью, — рассмеялась женщина.

— Винтер, — взглянул на жену Кроу, — возвращаясь к тем болтунам, что не хотели тебя отпускать, там вроде маячил наглец Наутилус?

— Герцог Наутилус, да, — недовольно покачала головой Винтер. — Этот, как ты выразился, наглец, намекал на партию для Гимпеля или Мартлет. Прямо из штанов выпрыгнуть готов, как ему хочется породниться с нашим "великим домом и прекрасными детьми". С деньгами он хочет породниться!

— Пусть дураков ищет. Да и у Гимпеля же есть подружка, — почесал в затылке Кроу.

— Вайсс на прошлой неделе сообщила, что он оставался ночевать у неё, потому что расстался со своей барышней.

— Пролетел, значит. Ну, про Мартлет я вообще молчу, она вся в тебя пошла.

— На что это ты намекаешь? — глаза Винтер опасно блеснули.

— Ну, с таким характером её не один мужик не выдержит, — ухмыльнулся Кроу.

— С каким, «таким»?!

— С таким, как у тебя, говорю же.

Мизэ тихонечко съехала с дивана под стол и отползла подальше в угол, пока не попала под раздачу. «Кажется, опять начинается». Кроу же начал понемногу смещаться по дивану подальше от жены.

— И как же мне знать, ты тогда со мной живешь?! — Винтер закипала всё сильнее.

— С трудом, дорогая, с трудом…

— Ах, с трудом!!!

Тут внезапно низ стакана лопнул, и оставшийся сок оказался пролит на дорогущее платье.

— Упс, — Кроу расплылся в ехидной ухмылке. — Не повезло…

— Кроу!!! Это одно из моих лучших платьев!!!

Вокруг Винтер началась стремительно формироваться вьюга.

— Ты за это ответишь!!!

— Ну-ну...

Кроу вскочил и резво бросился к выходу из комнаты. Ему вдогонку полетел стакан, звонко разбиваясь о стену, когда хитрый ворон увернулся. Винтер подскочила с дивана и тут же растянулась на полу. Послышался треск рвущейся ткани. Кроу стоял у двери, ожидая, что будет дальше и предвкушающе облизнулся.

— Иди сюда… — прошипела Винтер, выплёвывая изо рта локон волос, и поднялась на ноги.

В руках у неё были её вечерние туфли на длинных каблуках. Подол испачканного платья красовался кривой прорехой.

— А ну стой! — она запустила туфлю в голову мужа.

Кроу, вредно хохоча, пригнулся и выскользнул в коридор. Винтер зарычала и ринулась за ним, выбивая плечом дверь. Оглядевшись, она оскалилась и с боевым кличем бросилась за жертвой по коридору.

Мизэ выползла из своего уголка, слыша из коридора крики и звуки борьбы. Для неё и её братьев с сестрой подобные разборки были не внове. Кроу просто обожал доводить Винтер до белого каления, когда у него было настроение «повоевать» с женой.

До ушей девушки донёсся приглушённый писк, и она с любопытством выглянула из дверного проёма. И заметила, что бедная дверь повисла на уцелевшей верхней петле. Нижняя и средняя не выдержали напора генеральши. Ковровая дорожка была вздыблена, в некоторых местах прожжена или приморожена к полу. Пара ламп валялось стеклянным мусором, а некоторые стены зияли кратерами.

Осмотрев очередной погром любовных игрищ пары элитных охотников, Мизэ перевела взгляд на родителей и расплылась в улыбке. Винтер с растрёпанными волосами была плотно притиснута к стене, левая рука с «оружием» была вздёрнута высоко над головой, удерживаемая правой рукой Кроу. Левой рукой он прижал правую руку жены, отставив её подальше от тела на уровне талии. Обнаженные ноги Винтер повисли недалеко от пола; Кроу усадил её на левое колено, которое и вовсе пробило стену. Похоже, подолу вечернего платья окончательно пришел конец. Сама же пара самозабвенно целовалась, яростно дыша.

— Хотя бы до комнаты доберитесь! — воскликнула Мизэ в надежде, что её услышат.

Винтер лишь махнула ногой, мол, «иди отсюда, не мешай».

Мизэ фыркнула, покачала головой и скрылась в своей комнате, громко закрыв потрескавшуюся дверь.

Вечер давно минувших дней

Сумерки опускались на предместья Вейла. Полуразрушенный пригород, расположившийся в паре десятков километров от столичных стен, уже четвёртый день пребывал в угаре веселья. Люди и фавны, гражданские и военные, мужчины и женщины, — толпа перемешалась, перекатываясь из одного конца города в другой. Жгли костры, взрывали прах и с улюлюканьем забивали неосторожных гримм, решивших опрометчиво заглянуть на праздник жизни. Война была окончена несколько дней назад в кровавом столкновении неподалёку отсюда. Войска несущие радостную весть, триумфальным маршем прибыли в город и осели в нём, отдыхая, кто как мог.

Руби Роуз развалилась в гамаке, подвешенном посреди комнаты и, легонько покачиваясь, пускала в потолок дымные кольца. Вся броня и оружие были свалены где-то в углу комнаты, военная форма мятыми кульками валялась по полу; героиня войны после долгого горячего душа расслаблялась в коротенькой майке и трусиках. Живот молодой женщины, расчерченный десятком шрамов, холодила пепельница из черного стекла, в которую она лениво стряхивала пепел. В голове плавал лёгкий пузырь пустоты, и думать решительно не хотелось. Руби ощущала себя усталым разваливающимся андроидом.

В дверь комнаты постучали.

— Кто? — нехотя подала голос Руби.

— Я, — раздался голос Вайсс с той стороны.

— Заходи, — разрешила Руби.

В комнату уверенно шагнула Вайсс — верный партнёр и лучшая подруга как всегда была при параде и с иголочки одета, на бедре виднелась праховая рапира — и замерла, глядя на кавардак. Затем ошарашенный взгляд льдистых глаз перекочевал на Руби.

— Дверь закрой — дует, — пробормотала Руби, движением бедра задавая новую серию раскачиваний гамака. — Могла бы и без спроса войти.

Вайсс поторопилась закрыть дверь, чтобы не дай прах, никто не увидел героическую личность в таком виде.

— Вдруг ты была не одета, — прокомментировала свою вежливость Вайсс, подходя к гамаку и подтаскивая за собой кресло.

Руби фыркнула, многозначительно оглядев свой «наряд», и протянула Вайсс полупустую мятую пачку сигарет. Вайсс молча приняла сигарету, не заостряя внимание подруги на том, что уже месяц пытается бросить, щёлкнула ногтём по барабану рапиры, оставляя на пальце крохотный уголёк, и, прикуривая, затянулась. Несколько минут женщины курили в полном молчании. С улицы долетали крики празднующих, взрывы самодельных фейерверков и хохот.

— И чего пришла? — слегка недружелюбно спросила Руби.

— Просто устала от толпы…

Вайсс лёгким прикосновением к рапире сотворила пепельницу из камня, контролируя земляной прах, и положила её на подлокотник.

— А что будет, когда доберемся до Вейла, — хмыкнула Руби.

— Думать не хочу, — скривилась Вайсс. — Я уже напилась на всю жизнь вперёд.

— Ну, ну…

— Руби, — после нескольких секунд тишины неуверенно позвала Вайсс.

— М?

— Зачем ты так поступила?

Руби повернула голову и внимательно поглядела на подругу.

— Вроде бы мы уже обсуждали этот вопрос, Вайсс.

— И я всё равно не пойму, зачем ты запечатала дух Сейлем внутри себя. Это опасно!

— Не опаснее войны, которая продолжилась, переродись она в новом теле.

— Но она может подчинить тебя! — обеспокоенно выкрикнула Вайсс.

Руби внезапно поняла, что за внимательный взгляд на её спине ощущался последние дни.

— Нет, не сможет…

Руби отвернулась, поскольку знала, что подруга боится смотреть в новый красно-чёрный глаз, который вырос у неё на месте пустой глазницы, после того, как Руби ослабила и поглотила дух Сейлем.

— Ты так уверенна?

— Да. Несомненно, она повлияет на некоторые мои привычки и вкусы, но захватить мой разум и тело, а уж тем более перебороть мощь серебряной души ей не подвластно. Вайсс, я этот план не один год разрабатывала, и ты о нём знала, чего ты внезапно спрашиваешь?

— Я просто боюсь, — тихо призналась Вайсс. — Боюсь, что она сломит тебя и мне придётся направить оружие против тебя. Против тебя, Руби, понимаешь?!

Она вскочила и подошла к гамаку вплотную, упрямо встречая взгляд нового глаза дорогой подруги. Руби вытянула руку и погладила короткие белые волосы Вайсс, которые та решила не отращивать, пока не кончится война. Вайсс смахнула набежавшую слезу.

— Знаешь, странно видеть тебя такой, — Руби помяла жесткие волосы подруги. — Ты сейчас напоминаешь себя тех времён, когда мы только начинали свой поход за реликвиями Ремнанта. Когда сомневалась, чуть ли не в каждом своём шаге, и ожидала, пока кто-нибудь из нас не скажет первое слово.

— Я устала быть несгибаемой и решительной, — прикрыла глаза Вайсс.

— Я тоже адски устала. Мне только двадцать четыре, а чувствую себя осыпающейся старухой. Но, как бы нам не хотелось отдохнуть, впереди ещё гриммова уйма работы.

— Восстановление мира…

— И тебе придётся в этом участвовать.

— Пусть этим занимается генерал Айронвуд или Винтер, — отмахнулась Вайсс, стряхивая руку подруги и возвращаясь в кресло. — Я не хочу тащить на себе всю эту махину.

— А придётся Вайсс, придётся.

— Что? Почему?

— Потому что генерал не пойдёт в политику, а твой сестре явно не до управления страной.

— В каком смысле?

— Она и Кроу уже третий день не покидают своей комнаты, — Руби раскурила новую сигарету. — Если верить ушам Блейк, эта сладкая парочка упорно занимается продолжением рода.

Вайсс покрылась румянцем.

— К тому же, Вайсс, может ты этого и не заметила, но после обрушения Атласа, после той катастрофы, многие смотрели на тебя, как на святую. Ты приложила невероятные усилия в помощи людям и фавнам пострадавшим тогда. И после громкого провала Совета, многие хотят, чтобы ты стала править Атласом, пусть и говорят об этом шепотом.

— С чего ты взяла?

— Блейк доложила.

— Я вырву этой кошке второе ухо, чтобы не подслушивала всё и вся! — со скрежетом сжала искусственную ладонь Вайсс.

Руби рассмеялась.

— И мне будет легче, если ты будешь на высокой должности.

— Ты хочешь войти в Совет Вейла… — глаза Вайсс расширились.

— Меня превозносят — надо пользоваться. Мне не нужен мир такой, каким он существует сейчас, я хочу его изменить.

— Не слишком ли высоко ты метишь?

— Разве? — удивилась Руби. — Моя спина не даст мне быть более на поле боя. А исправлять Ремнант необходимо. Скажу тебе маленький секрет, Вайсс: после того, как с силой реликвий я заточила Сейлем в себе, Оскар попытался призвать богов Ремнанта обратно.

— Что?! — ужаснулась Вайсс. — Богов? Они и, правда, существовали?!

— Сейлем подтвердила, да. Во времена, когда Озма и Сейлем были ещё простыми смертными, правителями крупнейшего королевства, боги по неопределённой причине покинули Ремнат, отдав часть своей силы им и оставив артефакты для защиты мира.

— Почему ты молчала о таком?!

— А это на что-то влияет? — удивилась Руби и надавила голосом, не позволяя перебить себя. — Более того боги не откликнулись на зов! Или им плевать на наш мир, или они погибли, сражаясь… или я не знаю. Зачем-то же они ушли. А уж рассказывать людям о том, что война в мире шла из-за идиотской склоки древней перерождающейся парочки, я желания не имею. У мира и так вагон проблем.

Вайсс помассировала виски, кривясь от головной боли. Затем схватила пачку и яростно задымила новой сигаретой.

— Полегче, — улыбнулась Руби.

— Скажи это Блейк, она вообще стала напоминать заводскую трубу.

— Выпить есть?

— Ну, найдётся…

— Тащи.

Вайсс на несколько минут покинула комнату, а Руби тем временем, преодолевая боль в спине и ноге, вылезла из гамака уселась в кресло. Когда Вайсс принесла небольшой бочонок вина и стаканы, Руби улыбнулась на её раздраженный взгляд. «Ледяная Королева» подтащила к столу второе кресло и уселась напротив Руби.

Выбив пробку, она разлила напиток и одним махом осушила один стакан, словно пила водку. Затем налила ещё и уставилась на Руби.

— Что? — нахохлилась Вайсс.

— Я не стану давить ни на кого из нашей команды, — Руби пригубила вино и довольно кивнула. — Пусть каждый решает для себя. Я уже решила, чего хочу, но как этого стану добиваться, ещё не знаю. Время покажет. Хотелось бы видеть кого-нибудь из вас в правителях других королевств, но Янг уж точно не способна на такую работу.

— Отчего? — удивилась Вайсс. — У Янг мозги имеются.

— Спасибо за комплимент, — улыбнулась Руби. — Но эти мозги работают немного не так, как надо для правления в послевоенное время.

— Зато ты прямо светоч знания, как надо! — Вайсс возмутилась самоуверенности подруги.

— Не перегибай. У меня есть, у кого учиться.

— А Янг…

— Никогда этого не хотела.

— Удобно рассуждаешь! Будто я хотела! Я, значит, сяду править Атласом, Янг будет ещё на каких-нибудь твоих побегушках, а Блейк наверно станет главой разведки! Она уже отлично тебе наушничает!

— Я думала, что Блейк встанет во главе фавнов… Ну, твой вариант тоже подходит.

— Верни мне мою жизнерадостную подругу, циничная сволочь! — Вайсс опрокинула в себя ещё один стакан вина.

— Вайсс, не впадай в детство. И полегче с выпивкой, тебя уже ведёт.

— Просто меня бесит, что ты так спокойно приготовила для нас роли, к тому же за нашими спинами! Ещё наверняка придумала план, как манипулировать, чтобы мы поступили так, как ты хочешь.

— Не делай из меня Озму, — грустно улыбнулась Руби. — Я просто рассуждаю о своих хотелках, которые устроили бы меня в будущем. Я никого не стану заставлять, и манипулировать тоже не буду. Но жизнь, как мне кажется, всё расставит на свои места. Как всегда одно зацепится за другое. Ладно, оставим этот разговор на будущее. Не факт, что меня допустят к рулю так легко… А! ВСЁ!!! — Руби повторила действие Вайсс, залпом опустошая стакан. — Пришла ты, включила мой мозг! Я так прекрасно бездумно валялась. Ты плохо на меня влияешь, Вайсс.

— Просто, за последние годы мы привыкли постоянно быть в напряжении, в стрессе. Ходить по краю… Из-за этого приобрели кучу вредных привычек… Чувствую себя гадко, по сути, мы за спинами у других решаем за них… Ладно, обсудим это потом, когда соберутся все. И тебе придётся выложить им про богов.

— Ладно, — кивнула Руби. — Но только ближнему кругу.

Некоторое время они сидели в темноте, образовавшейся из-за спустившейся ночи, и потягивали вино. Ни та, ни другая не спешили включать свет. Время от времени их контуры освещали цветастые взрывы за окном.

— Как поступим с реликвиями? — тихонько спросила Вайсс.

— Пока они вместе, кто-нибудь из нас может поддаться соблазну облегчить себе жизнь и что-нибудь сотворит. С ними шутки плохи.

— Пожалуй, ты права. И что ты хочешь сделать?

— Позднее я придумаю предлог для остальных наших союзников, чтобы послать вас на время в разные концы света, и отдам вам по реликвии, чтобы каждая спрятала её где-нибудь, и чтобы другие не знали. Я думаю, стоит провести ритуал, который запретит нам рассказывать друг другу о реликвиях до тех пор, пока в них не будет надобности.

— Не надо нам больше таких надобностей! — содрогнулась Вайсс.

— Соглашусь. Хватит с нас. Нам ещё чистить мир от гримм. Хоть сейчас мне это и не кажется лучшей идеей.

— Почему? Мир без гримм ведь станет только лучше.

— Не знаю. У меня лишь смутное чувство, что нельзя торопиться с решением по этому вопросу. Ну, как минимум надо будет вычистить всех гримм с территории Бикона. Мы должны вернуться туда, откуда всё началось.

— И вместе закончить, — кивнула Вайсс.

— Кстати, — Руби раскурила новую сигарету. — Где вообще эта парочка?

— Блейк и Янг? — уточнила Вайсс.

Руби кивнула.

— Блейк с Саном миловались на виду у всех. Возможно, они уже уединились и перешли в горизонтальную позицию. Янг где-то в толпе бухает на спор. Может, тоже до своего ухажера добралась.

— Интересно, это у неё серьёзно?

— Без понятия… Она каждый год находит нового мужчину. И каждый раз у неё серьёзно…

— Прозвучало не очень, — горько рассмеялась Руби.

— Пожалуй… Надеюсь, этот не умрёт. А то Янг превратится в женщину с судьбой чёрной вдовы.

— Типун тебе на язык. Этот неудачник может помереть только в пьяной драке, война-то закончилась…

— С трудом верится… — Вайсс затушила окурок и подняла стакан. — За павших.

— За павших, — эхом откликнулась Руби, зеркально поднимая свой стакан в воздух.

Еще некоторое время они без слов добивали бочонок, потом Вайсс сходила за ещё одним, но принесла три. Руби лишь хихикнула на предусмотрительность подруги. Через ещё пол бочонка, когда наконец-то алкоголь смог преодолеть сопротивление закалённых организмов охотниц, Вайсс метким броском воткнула рапиру в изображение оленя на картине, сбросила на пол китель и расстегнула верхнюю пуговицу на блузе, разговор поплыл вновь:

— Руби, я хочу семью, — мечтательно подняла глаза к потолку Вайсс.

— Есть кто-то на примете? — уточнила Руби, разливая вино по стаканам.

— Неа, — сползла по спинке кресла Вайсс. — Просто неопределённое расплывчатое желание. Это ещё одна причина, почему я не хочу следовать твоему плану захвата мира.

Руби прыснула.

— В планах у меня захвата не было. Думаешь, если мы объединим усилия, получится?

— Иди на х** с такими планами! Я завидую Винтер! Я рада, что она нашла своё счастье, но я ей завидую. Я тоже хочу простого женского счастья.

— Ну, найди себе мужика на пару ночей — пройдёт.

— Фу, Руби! Какая же ты стала грубая и не деликатная.

— Когда командуешь толпой тупых мужиков и разъярённых баб, вся деликатность улетучивается.

— Мне не нужен пустой секс, я хочу любви…

— Ты всё ещё веришь в любовь? Вайсс, ты — прелесть.

— Постой, ты что же, ни разу не любила? А Оскар, а Жон?!

— Я люблю всю нашу команду. Люблю сильно, как семью… Иногда, словно своих детей. Романтической любви, о которой ты мечтаешь, я наверно так и не познала. У Кроу с Винтер ярчайшая, словно взрыв электро-праха, страсть. Если они всё же полюбят друг друга, я только за. Дядя, да и твоя сестра натерпелись. Немного простого человеческого счастья им не повредит.

— Ты уходишь от вопроса, — надулась Вайсс.

— Оскар? А что Оскар? — Руби медленно ополовинила стакан, раздумывая в тишине. — Он младше меня почти на три года, да он миленький мальчик, хотя теперь уже парень, но у него внутри Оз… Двусмысленно прозвучало, — Руби гаденько хихикнула. — Одно время он был мне симпатичен, но потом, мне стало всё равно. Сейчас я его терплю, а из-за души Сейлем отношение к нему лучше не станет. Я не стала его ненавидеть, но жить с ним просто не смогу. Пусть он найдёт себе какую-нибудь сельскую дурочку с Патча и будет счастлив.

— А Жон, — напомнила Вайсс, когда наступила тишина. — Вроде бы у вас начинало что-то клеиться?

— Вот именно, что вроде. И было это два года назад. Я вообще не понимаю, почему ты это вспомнила. — Руби вздохнула. — Он хороший мужчина, отличный друг и классный любовник, но не более. Я год пыталась стать для него кем-то большим, чем любовница. Не буду врать, это он для меня был таковым, и я пыталась увидеть в нём нечто большее… Я не вижу наших отношений дальше. Не получилось… А искать себе другого умелого любовника… Прости, Вайсс, мне проще притворяться лесбиянкой и спать с тобой, чем отвергать постоянные постельные намёки от толпы мужиков, которым кажется, что они способны впечатлить меня. Для галочки в их списке, я к ним в постель не лягу.

— Я понимаю, Руби. Меня тоже устраивает всё, как есть. Просто, я думала, что теперь, как война закончилась, у тебя и Жона всё наладится. Прости…

— Забей, — отмахнулась Руби. — Меня это не волнует.

— Знаешь: я не ханжа, я понимаю потребности окружающих. Но меня всегда немного коробило от всей ситуации в целом. Если бы не постоянный стресс, требовавший разрядки, я бы никогда не легла в твою постель.

— Не волнуйся, Вайсс, я знаю, — улыбнулась Руби. — Я никогда не строила воздушных замков и не намеревалась привязывать тебя к себе. Нам просто требовалась отдушина и щит от мужиков. Блейк как-то сообщила: когда Винтер закатила скандал, обнаружив тебя в моей койке, про Жона поплыли по армии не самые приятные слухи. Мол, он так плох в постели, что я переключилась на женщин… Они в воображении умудрились положить в мою кровать весь наш женский коллектив. Даже Винтер. Коварная соблазнительница — Руби Роуз. Смешные люди.

Женщина фыркнула.

— Кажется, наша кошка стала обыкновенной любительницей сплетен.

— Да, есть такое, — рассмеялась Руби. — Кстати, Вайсс, а у тебя был хоть один мужчина за это время? Что-то я не замечала таковых. И Блейк ничего не могла сказать по этому вопросу.

— Это ты из неё сделала сплетницу, Руби!

— Ха, вполне возможно. Ну, так что? Кто-то был?

— Никого…

— Что, серьёзно?! — удивилась Руби. — Вообще?!

— Вообще. Я пыталась начать отношения с одним офицером, что был мне симпатичен, но не смогла перешагнуть через себя, когда дело дошло до постели. Я… Не смейся, Руби… Я не смогу подпустить к себе мужчину, пока он не станет моим мужем.

— Ух, ты! Тут не над чем смеяться Вайсс. Я могу лишь уважать такую твёрдость характера. К тому же совсем без опыта ты не осталась. Скажи спасибо Великой Победительнице Руби!

— Боги, верните мне тот невинный наивняк, что был когда-то мне ненавистен. Пошлая и грубая Руби мне не нужна.

— Если бы боги вернулись, я бы обиделась на твою просьбу, но раз их нет — прощаю. Я давно уже позабыла ту себя. Даже не знаю, как такой быть.

Вайсс встала с кресла, подошла к Руби и, подвинув её, уселась рядом. Она обняла её и уткнулась носом в волосы.

— Нас всех поломало войной, Руби. Так или иначе…

— Да, — Руби прижала к себе Вайсс. — Ты останешься?

— Да, в последний раз… — прошептала Вайсс.

— Впереди ещё много дел, предвещающих стресс. Я бы не зарекалась.

Руби начала расстёгивать блузку подруги.

— Умеешь же ты испортить настрой, — проворчала Вайсс.

— Ничего, — Руби жарко прошептала в ухо любовницы. — Я так же умею его разжигать…

Вечерняя разборка

Чёрно-жёлтый мотоцикл нёсся по просёлочной дороге, поднимая пыль. На нём, пригнувшись к рулю, сидела высокая, крепко-сбитая женщина в бежевом костюме. Закрытый шлем с тонированным стеклом защищал глаза от ярких лучей закатного солнца и показывал ей на внутреннем дисплее полупрозрачную карту с яркой мигающей алой точкой. Мотоцикл ревел и недовольно вибрировал, прыгая на ухабах, бросал из-под колёс мелкие камни прямо в наездника, но Янг Шао Лонг и не думала снижать скорость. Она чувствовала, что если не получит порцию адреналина, то просто не сможет держать себя в руках, когда достигнет своей цели.

Сделав резкий разворот, она свернула в лес, поднимая в воздух сухую листву и мелкие веточки. Пропетляв в опасной близости от деревьев, она вылетела на поляну к высокому частоколу и резко развернувшись, затормозила, обдав пылью четвёрку стражей ворот.

Пока несчастные откашливались и пытались избавиться от грязи в носу и глазах, Янг поставила байк прямо, заглушила мотор и, перекинув ногу, встала на землю. Она стащила с головы шлем и встряхнулась, выпуская на свободу копну золотых волос. Сиденье мотоцикла откинулось, открывая небольшое багажное отделение, куда женщина скинула шлем и кожаные перчатки. Поправив фиолетовый шейный платок, она захлопнула багажное отделение. Закатав рукава куртки, она села обратно на байк и придавила незаметную кнопку на приборной панели. Борта мотоцикла над передним колесом разошлись в стороны, и она засунула внутрь руки. Автоматика надела на левую руку наруч-дробовик старой доброй Эмбер Селики, а обычный протез правой руки заменила на громоздкий боевой. Выпрямившись, она расстегнула куртку, давая волю пышной груди, закрытой ярко-жёлтым топиком. На мощном прессе были видны следы старых рваных шрамов.

— Янг, — недовольно зыркнула на неё стражница поселения, что первой пришла в себя. — Какого хрена?

— Этой мой вопрос, Люкс! — почти прорычала женщина. — Почему Грей все ещё у вас?!

— Эм… — замялась стражница, встретив пылающий взор алых глаз. — Я не знаю…

— Хрен ли вылупились, сброд?! — Янг просверлила взглядом тройку вздрогнувших мужчин, разглядывавших её тело. — Ворота открыли!

— Есть, мэм! — одновременно ответили они и ринулись выполнять приказ.

— Янг, — осторожно подошла к ней девушка, убирая за спину старую винтовку, — может тебе стоит жить с нами? Так будет удобнее, нет?

— Нет! — отрезала Янг, запуская мотор.

Ворота перед ней распахнулись, и она неспешно въехала внутрь поселения бандитского клана Бранвен. Взрослые расступались перед её байком, опасливо поглядывая на частую возмутительницу спокойствия их быта, собаки лаяли недовольные шумом мотора, а дети наоборот с радостным гомоном окружили знакомую тётку. Каждый хотел потрогать крутой мотоцикл.

Заехав в центр поселения, Янг заглушила мотор, заблокировала мотоцикл и встала на землю.

— Смотреть, не трогать! Если что-нибудь отломаете, руки вырву, — грозно пообещала Янг детворе.

— Ладно! — нестройным хором пропела ребятня.

Потрепав ближайших детей по разноцветным макушкам, женщина направилась к самому большому шатру в поселении, сделанному из лучших шкур. Поднявшись по скрипучим ступенькам, она отодвинула шкуру и, пригнувшись, шагнула по свод шатра. Внутри всё было знакомо и ненавистно: тёмно-красные ковры с узорами, приземистая мебель с подушками для сидения на полу, два не убранных спальных места, большая карта Ремната на стене и птичьи перья в углах под потолком.

Пройдя шатёр насквозь, Янг вышла на задворки поселения, которые обычно являлись тренировочной площадкой. Перед ней предстала знакомая картина: её мать, глава клана Рейвен Бранвен и её сын Грей Нортон стремительно носились по площадке, скрещивая тренировочное оружие. Хотя это были обычные обструганные палки.

Янг внешне была практически копией Рейвен, только отличалась цветом волос и глаз, когда не злилась. Возраст практически не отразился на старой главе клана Бранвен, только мелкие морщинки у глаз появились на гладкой коже. Женщина явно держала себя в форме и не ленилась следить за собой.

Сын Янг походил лицом на своего деда, цвет волос унаследовал от неё, а глаза ему достались отцовские — приятный оттенок светлого жемчуга.

— Грэй! — рыкнула Янг, приближаясь к сыну.

— Мама? — удивился парень, облачённый в какую-то серо-коричневую рванину.

И тут же получил палкой по рёбрам. Скорчившись от боли, он отступил на пару шагов.

— Сколько раз повторять, не отвлекайся? — проворчала Рейвен.

На ней была её повседневная чёрно-красная одежда: брюки, туфли и необычный укреплённый кафтан, с бронированными пластинами на плечах украшенными чёрными перьями.

— Прости, — потирая бок, пробормотал Грей.

— Урок окончен, Грей.

Женщина перевела взгляд красных глаз на дочь.

— Янг… Выглядишь потрёпанно. У тебя синяки под глазами.

— Ещё бы! Если бы не ваша идиотская безалаберность, я бы не искала вас по всему Мистралю! — возмущённо подступила к матери Янг. — Сколько можно просить, не уводить Грея, когда тебе вздумается, мама?!

— Он должен получить необходимую подготовку, — невозмутимо отбросила палку Рейвен. — Тебе с твоими министерствами некогда заниматься тщательным обучением Грея. Я не желаю, чтобы о крови Бранвен говорили, как о слабой. Если ты не заметила, мои тренировки идут мальчику на пользу. Так чем же ты недовольна?

— Тем, что тебе насрать на всё остальное, мам! Грею пора собираться в академию, а он у гримма на прудах! У тебя календарь вообще есть?! А ты, Грей, где опять витаешь?! Свиток у тебя должен быть с собой! Почему не проверяешь дату. Не ты ли умолял меня разрешить тебе поступить в Бикон?! Я, не смотря на твоё разгильдяйство, пошла тебе на встречу, и чем ты пытаешься мне отплатить? Я не желаю краснеть и оправдываться перед сестрой! Ноктюрн куда собраннее и ответственнее тебя!

— А какое число? — Грей растеряно залез в карман штанов и вытащил грязный исцарапанный свиток. — Е**ть! У меня всего день на сборы! Ба, прости, я побегу переодеваться, отправишь нас домой, ладно?

— Хорошо, — покладисто согласилась Рейвен.

— Не матерись! — Янг отвесила сыну подзатыльник, когда он пробежал мимо. — Если бы ты просто его тренировала, я бы молчала, но ты. Ты просто, как похитительница! Молча пришла, молча забрала и с приветом! Не записки, ничего! К тому же эти твои вечные переезды, клянусь, мам если ты не перестанешь так делать, я вашу шайку-лейку пересажаю нахрен!

— Так-то ты относишься к родной крови, — женщина присела на пень и разочарованно покачала головой. — Никакой благодарности.

— А чему я должна быть благодарна?! Тому, что ты бросила меня ради этой «родной крови»?! Тому, что оставила меня в неведении?! Или тому, что у тебя внезапно проснулся материнский инстинкт на старости лет, и тебе захотелось понянчить внука? Я и так практически не вижу Грея, а твои выходки и вовсе его отрезают от меня! Он ведь совсем от рук отбился. Ещё и матерится напропалую! И ему же нихрена не стыдно!

— Оставила бы своё министерство, да перебралась бы жить ко мне. С мужем ты не живёшь, с отцом тоже, так в чём проблема? Клан всегда с радостью примет тебя. И не придётся каждый раз бегать за сыном. Сможешь его воспитывать здесь, сама. В нём точно наша кровь, я это чувствую, ему здесь на свободе лучше, чем в городских стенах.

— Ты сама ему привила это никчёмное свободолюбие. Я делаю важное для всей планеты дело, я не могу бросить свою работу и жить, как ты! Это нелепо, грубо и, в конце концов, бесчеловечно. Я ведь знаю, что вы продолжаете нападать на людей и грабить их.

Янг обернулась проверить, не слышит ли её сын.

— Это было правдой, но давно, — не стала отрицать очевидное Рейвен, почёсывая шрам на подбородке. — Сейчас мы чаще выполняем работу охотников. Твой друг, Лай Рен платит нам за уничтожение гримм, которые появляются в наших краях. И платит очень хорошо. На людей мы не нападаем уже почти десяток лет. Если кто-то и нападает, то пользуется нашим именем. Скажи где, я их найду и вырежу. Мне не нужна левая слава.

— В клане тоже проверь, — сложила руки под грудью Янг. — Я не верю, что среди вас не осталось любителей прирезать человека или фавна.

— Слабые умирают, сильные живут, — ответила своим кредо Рейвейн. — Не кипятись, Янг, я проверю. Я же говорю, что мне не нужна тень на имени клана.

— Отправишь нас домой, я дам тебе наводки. Не желаешь спарринг?

— Давай, — Рейвен поднялась на ноги, увлекая за собой высоко технологичные барабанные ножны с праховыми клинками. — Успею немного намять твои распухшие бока, пока внучёк собирается. Засиделась ты в своих министерствах.

Янг дёрнулась, встряхнула руками, приводя своё оружие в боевую готовность, и отошла на другой край поляны. Посмотрев в глаза матери, она злобно ухмыльнулась и, выстрелив из своих наручей, бросилась в атаку. Янг очень хотела врезать Рейвен по-настоящему. Чтобы доказать, что ни капли она не распухла...

Страница книги Ремнант сегодня в интернете