# Холодная игра

Леди_Лада013

Пролог/Небо, полное звезд


Потому что ты — небо, полное звезд, ты — небо, полное звезд,


Я хочу умереть в твоих объятиях,


Потому что чем темнее становится, тем ярче ты становишься


Я отдам тебе своё сердце.


Coldplay - A sky full of stars


Чувства зашкаливали. То, что происходило между двумя совершенно незнакомыми людьми, чьи лица скрывали маски, было нереально. Она впервые закричала, он впервые в порыве страсти зарычал. Она исцарапала спину. Он скрутил ей руки и впился поцелуем в губы. Его завело её платье, которое тогда соскользнуло к ногам. Она растаяла, когда его руки дали её понять, что значит быть живой. Он потянул за мочку уха, она в голос расхохоталась. Мешались её серёжки. Высвобожденными руками она провела по подтянутой фигуре. Он поймал за запястья и поцеловал ладони.

Утром она покинула его. Впопыхах собрала вещи, оделась и выскочила из номера. Её била дрожь от утреннего холода, слабости, что осталась от ночи, и адреналина, который бил вчера весь вечер.

Договор тратил свою силу в пять утра.

Он проснулся один. Раздвинул шторы. Он выпил кофе и вышел на террасу, откуда открывался чудесный вид на просыпающийся город.

Вдалеке тревожная сирена извещала о работе экстренной службы…

Встреча/Приток крови к голове


Ты сказала: «Я куплю пистолет и начну войну,

Если ты дашь мне стоящую того причину.

О, и я куплю это место – так я сказала тебе,

Вини в этом приток крови к голове...»


Coldplay – A rush of blood to the head


— Имя убитой, — потребовал Рон Паркер, борясь с усталостью и зевотой.

— Милли Фейтера, — ответил судмедэксперт, работающий над трупом, как курица-наседка. — Сумочка при ней, документы и деньги не взяли.

— От чего наступила смерть? Не от голода ли? — грубо пошутил Паркер, прекрасно видя зияющую и кровоточащую глубокую полоску на шее. Убитая была слишком худая: выпирающие кости, тонкие конечности, на которых и кожи-то толком не было, впавшие скулы.

— Ещё бы немного, и от голода точно, нет, чувак, ей просто перерезали горло, — покачал головой судмедэксперт, поднимаясь с асфальта, на котором ползал на коленях. — Смерть наступила этой ночью в районе полуночи или трёх. А жена твоя где?

В растерянности Рон Паркер бегло осмотрел людей, толпящихся за желтой лентой в начале проулка. Даже ранним утром нашлись зеваки, сержанты опрашивали прохожих, констебли в форменных куртках преграждали путь к жуткому зрелищу. У его, так называемой, «жены» имелось не очень хорошее качество – теряться на открытой местности.

— Я ей позвонил.

— Тут я, — раздался звучный голос подоспевшей коллеги Паркера – детектива Кастильо. — Что имеем?

— Девица видно из клуба возвращалась. Милли Фейтера, двадцать четыре года. Нападение в переулке, деньги и документы при ней, не ограбление. Ей горло перерезали.

— На модель смахивает, — заметила Кастильо, разглядывая убитую.

— Вешалка для прихожей. На такую б я не запал. — Паркер демонстративно сморщил нос. — Видно застали врасплох. Она не сопротивлялась.

На асфальте перед ними лежала пепельная блондинка с покрасневшими и застывшими голубыми глазами в броском алом платье, которое очень сильно оттеняло её серую кожу.

Простите, сегодня вечер черного, мы не можем вас впустить. Таковы правила...

Кастильо передала напарнику кофе, захваченный в ближайшей кофейне. Свою порцию она выпила по дороге, а вот Паркер в дозе кофеина нуждался. Высокий, подтянутый молодой человек возраста двадцати восьми лет, дослужившийся вместе с ней до звания инспектора в рекордно короткие строки. Это их совместное большое достижение. Отросшие светлые волосы Паркер завязывал в хвостик, хотя челка и обрамляющие лицо пряди то и дело лезли то в серо-голубые глаза, то в рот. Да и вид у него ещё больше помятый, чем прежде: неглаженная футболка, мятые джинсы, кеды и куртка со следом подошвы на спине.

— Бурная ночка? — спросила как бы между прочим Кастильо.

— Наши продули. Жаль, мне нельзя драться: пришлось растаскивать друзей. А ты прям свежа и цветёшь. Вечер удался на славу?

— Лот 2026 «Леди Лунный Свет»! Прошу, пройдите со мной, Тьма ждёт вас…

— Ага, вечер был что надо: я, вино и книга. Вернёмся в управление. Надо оповестить её близких и проследить маршрут.

— Как думаешь, проституцией занималась?

— Хоть и выглядит так, но не похоже.

— Впустите меня! Меня ждут! Он ждёт меня! Только меня!

— Тогда на кой хрен она так вырядилась?

В управлении жизнь кипела с шести утра. Кастильо и Паркер заняли свои столы, и каждый принялся за свои обязанности. Кастильо звонила родственникам убитой, поскольку женский голос мог донести ужасающую истину, а Паркер просматривал видео с камер в ближайшем переулке. Их он захватил по дороге.

Родственники приехали через час. К этому времени в соседний морг доставили тело. Опознание прошло как обычно – крики и слёзы убитых горем. В кабинете для свидетелей Кастильо и Паркер допросили отца и мать Милли Фейтера с горем пополам. Но ответ сам пришел в руки за кого следует хвататься.

— Менсфилд! — встревожено сообщил отец.

— Кто? — переспросил Паркер.

— Не ослышались, он самый. Тот мажор, чья семейка наш город выстроила. Милли его обожала, а когда разбил её сердце, всячески к нему пробиться пыталась, худела, чтобы выглядеть как модель…

— Говорила же, помрёшь от голода… — и мама Милли снова взвыла.

— Значит, на очереди у нас плейбой и богатей, — произнёс задумчиво Паркер в коридоре, закрывая за собой дверь. — Не плохой улов для утра. Менсфилды наш город построили?

— Половину. Другая часть Эддингтонам принадлежит, — сухо ответила Кастильо, направляясь к своему столу. — Накопаем на него инфу и поедем допрашивать.

— Ты сегодня какая-то нарядная, — заметил Паркер.

— С крестной встречаюсь, — отмахнулась Кастильо.

Да, сегодня она успела заехать домой переодеться и сразу же на место преступление. Только сегодня кроме джинсов, ботинок на подъёме и поношенной черной кожаной куртки, в арсенал вошла серая блузка с высоким горлом, серьги-звезды, подвеска с серебряной луной, имитирующие золото часы с фазами лун и золотой браслетик на той же правой руке со звездами. Волосы она помыть не успела, а только причесала и убрала в косичку на левый бок. И сегодня она действительно встречается с родственницей.

Менсфилдов нашлось целых четыре, именно тех, кто вел своё происхождение от основателей города: отец и трое сыновей. Старшие месяц с отцом как в Швейцарии, а вот младший пока здесь. Кроме кучи оплаченных штрафов за превышение скорости, ничего не нарыли. В Ливерпуле он остановился в каком-то отеле. Напарники направились туда.

В машине Кастильо прислонилась к холодному стеклу и задремала. Выспаться этой ночью не удалось, да и не до этого было. Этот короткий сон был какой-то странный и жуткий: она стоит в таком же переулке, в котором нашли Милли, вот только над телом вовсю орудовал маньяк, вонзая в плоть нож. На какое-то мгновение Кастильо показалось, будто это она, лежит в грязи и крови, кромсают её, а голос маньячилы шепчет:

«Я же люблю тебя…»

Девушка дернулась, липкий страх и холодный пот держали остаток кошмара. Это заметил и Паркер.

— Очередной кошмар?

— Да, — нехотя призналась Кастильо, поправляя волосы.

— Как-то связанный с тем случаем или с сегодняшней жертвой?

Этот вопрос она проигнорировала, стараясь не отвечать, чтобы лишний раз не бередить старые раны.

Роскошно убранный холл едва ли не ослепил напарников. Осматриваясь по сторонам, Кастильо закусывала губу, облокотившись о стойку ресепшена, пока напарник выуживал данные о постояльце. Их фронт работы разделялся – когда напарники видели на горизонте преграду, то каждый брался очаровывать её. На этот раз Паркер с улыбкой охмурял юную девушку-администратора. Однако весь лоск и блеск этого места ей напоминал…

— Он в люксе на последнем этаже, не промахнёмся, — проговорил Паркер, направляясь к лифту. — Идёшь?

— Пентхаус, мисс, приятного вечера…

Лифт шёл тихо и мягко, в кабине было довольно просторно и богато. А так же Кастильо отметила две камеры слежения.

Чёрт!


Серьёзно!?

Створки открылись на последнем этаже, красная ковровая дорожка вела в конец коридора как видно к самому шикарному номеру. И подойдя к двери, Кастильо замялась.

Только не это!

— Чего трусишь? — спросил Паркер и постучал.

Какое-то время никто не открывал. Дверь заперта.

Тогда она была открыта. Одного прикосновения хватило, чтобы войти внутрь и попасть в сеть.

Кастильо засомневалась в наличии постояльца, пока Паркер не постучал снова, а из-за двери не донёсся приглушенный мужской голос:

— Подождите!

Кастильо и Паркер вытащили свои документы. Дверь распахнулась. Кастильо инстинктивно подалась назад, но успела показать удостоверение и протараторить выученное наизусть:

— Полиция, инспектор Алва Кастильо и Камерон Паркер. Аарон Менсфилд?

С длинных тёмных волос капала вода, бело махровое полотенце висело на шее, а на постояльце накинут халат. Он возвышался над Кастильо как великан из-за довольно солидной разнице в росте. Осмотрев её и напарника с ног до головы, мужчина хрипло произнёс:

— Да? Он самый. Какие-то проблемы?

— Обсудим внутри? — предложил Паркер.

Мужчина отошел от двери, пропуская в номер. Солнечный свет заливал просторное помещение. Камин не горел, в воздухе витал запах чистящих средств с ароматом лимона. На столике возле дивана стояли два чистых бокала и откупоренная бутылка красного вина.

Вино не горчило, а окутывало внутри необычайно сладостью, словно мёд. Звон стекла оповестил о заключении сделки, на бокале остался красный отпечаток помады…

— Вы не могли бы ещё чуток подождать? — спросил постоялец, на ходу вытирая волосы полотенцем и уходя в спальню.

— Разумеется, если нас устроят ваши ответы, — крикнул ему вдогонку Паркер и обратился к Кастильо. — Что за фрукт? Какого черта? Богатый и ему все позволено? Давай-ка улыбнись ему, пускай расколется.

Но Кастильо смотрела на небольшое пространство перед камином, где лежала настоящая шкура.

Огонь не горел, пламя слегка колебалось, и его света не хватало полностью осветить комнату или переплетённые тела…

Из спальни доносилось шуршание ткани, а через какое-то время к напарникам вышел прилично одетый молодой человек. В черных узких джинсах, белой рубашке, на которую падали капли с мокрых черных волос. Увидев его лицо, у Кастильо перехватило дыхание. Тёмные глаза скользнули по ней, но тут же переметнулись на Паркера, стоило тому открыть рот:

— Скажите, вы знали эту девушку?

Напарник протянул фото Миллы, которое им предоставили её родители.

Тонкие аристократические пальцы взяли снимок из рук инспектора, а губы тронула кривая улыбка.

— Конечно, — глубокий голос таил в себе нотки замешательства. — Это Милли Фейтера. Только не говорите мне, что она попала в какую-то передрягу и сказала вам, что я её парень.

— А это не так? — с напускным холодом спросила Кастильо, забирая фото назад.

— Нет, она преследовала меня, — ответил мужчина и указал жестом на диван. — Присаживайтесь.

— Спасибо, — отказалась Кастильо. — С чего вы взяли, что Милли попала в переделку?

— Странная она была, я не знаменитость, но она увязалась за мной, будто фанатка. Я уже хотел обратиться в суд. Так что с ней? — тёмные глубокие глаза встретились с её глазами.

— Убита, — холодно ответила Кастильо. — В нескольких кварталах отсюда кто-то перерезал ей горло.

Прекрасное лицо Менсфилда изменилось. Игривость испарилась, осталась тревога и едва заметный ужас.

— Милли хотела встретиться со мной, — ответил мужчина и поник головой. — Она требовала внимания, а я старался её избегать.

— Вы давно знакомы с ней?

— Лично с ней пересекались несколько раз, но за всю историю наших встреч, слов было только около ста. Она подошла ко мне на вечеринке в клубе «Заря», пыталась завлечь танцами, а затем стала настаивать на встречах через знакомых. Думаете, это я её убил за такое?

— У неё в комнате нашли ваши фотографии, — ответил Паркер. — Своего рода алтарь. Но преждевременных выводов не стройте, скажите, где вы были вчера с часу до трёх ночи?

Хриплый голос шептал на ухо нечто неприличное, зубы кусали шею, оставляя следы, а затем губы впивались в кожу, язык зализывал отпечатки страсти.

— Я был здесь весь вечер, всю ночь и до самого вашего прихода, — ответил Менсфилд, а его взгляд прошелся по Кастильо и задержался на её водолазке с высоким горлом. Та не выдержала и стала провокационно осматривать комнату. Что-то блеснуло возле камина.

— И кто это может подтвердить? — продолжал Паркер, внося записи в блокнот.

Попытка встать пресеклась, горячее мужское тело придавило к полу, разнося волны жара. Мягкие губы поцеловали висок, а затем зубы потянули мочку уха…

— Камеры. Они здесь повсюду. Я не выходил из номера.

— Так вы были один?

— Я такого не говорил.

Приблизившись, Кастильо машинально дотронулась рукой до уха. Между ковром и камином на полу лежала серёжка со звездами.

— А кто может подтвердить?

Кастильо обжёг пронзительный взгляд. Она обернулась, стараясь вести себя непринужденно. Менсфилд временами бросал в её сторону взгляд, затем снова смотрел на её напарника.

— Боюсь, я не знаю её имени.

— Вы были с проституткой? — прямо спросил Паркер.

— Нет-нет, зачем же так сурово к дамам? — в голосе Менсфилда прозвучала нотка смеха, а взгляд снова обратился к Кастильо. — Вчера я выиграл в одном аукционе главный приз, вот и развернул его. Кому-то и я достался. Это конфиденциально и обоюдно.

— То есть, вы не знаете, с кем вы спали?

— Нет, знаю только что подобное вряд ли повторится.

— Мы проверим ваше алиби и решим, что правда, а что нет, — холодно ответил Паркер. Позвольте ваш номер телефона.

— Минутку, я дам вам свою визитку, — Менсфилд развернулся и направился в спальню, а Кастильо резко присела и схватила серёжку с пола. Только когда улика оказалась в её кармане, девушка спокойно выдохнула. Менсфилд вернулся в портмоне, откуда извлек белую карточку.

— Здесь все мои личные контакты.

Паркер притянул ему свою с телефонным номером, а на последок добавил в своей манере:

— Не уезжайте из города.

— Вы будет не против, если я как-нибудь загляну к вам в отделение? Мне, правда, жаль Милли.

Инспекторы ничего не ответили.

Они покинули номер. Обязанности снова разделились.

— Я займусь персоналом, узнаю, выходил ли этот парень, — сказал Паркер.

— А я запрошу записи с камер, — ответила Кастильо.

— О, да, только тебе дают без ордера, — хмыкнул напарник.

Алве Кастильо действительно часто сдавались добровольно, стоило только улыбнуться. При всей сложности и опасности работы она умудрялась оставаться едва ли не первой красавицей. В отделе Алвы поражались: с виду хрупкая и маленькая девушка способна уложить на лопатки громилу, и постоянно твердили, что работа в полиции не для неё. Только вот спросили бы они, чего ей это стоит, да что именно подвигло её выбрать эту профессию.

Пока охрана отеля выводила на монитор записи камер, Кастильо глубоко задумалась. Рана на шее убитой и кровь каждый раз погружали её в собственный кошмар: люди сидят за столом, в кресле и на диване, словно задремавшие, но вот только глубокий порез на горле говорит обратное, а она пятиться и спотыкается, на руках вязкое и тягучее – кровь, а рядом в луже лежит тело белокурой женщины.

— Прошу, — произнес охранник.

— Спасибо, — улыбнулась Кастильо и присела на предложенный стул, просматривать запись.

Действительно, Милли не попала на вчерашний закрытый аукцион, ушла примерно без пятнадцати двенадцать из отеля, а Менсфилд и вовсе вернулся в номер примерно в десять вечера и до сих пор там находился. А вот невысокая девушка в черном обтягивающем платье на высоченных шпильках торопилась к припаркованному за углом авто.

Чёртово одиночество!

Кастильо поблагодарила охранников и вышла из их подсобки. И остановилась. Прошла вдоль по коридору, затем осмотрелась. Ещё два коридора, а сворачивать куда? Еще раз свернула направо, тупик, окно.

— Твою мать!

И как назло никого рядом. Алва закрыла глаза, пытаясь вспомнить, что ещё помимо таблички «подсобка» могло направить её по правильному пути. Затем прошла мимо плана эвакуации и запомнила маршрут в холл.

Напарник уже ждал возле служебной машины.

— Опять заблудилась, — засмеялся он.

— Заткнись! — надулась Кастильо. — Лабиринт какой-то! Джо не рассказывай.

— Договорились.

— Менсфилд действительно был не один вчера, его алиби подтвердилось, — сказала Кастильо в машине, — а вот Милли покинула отель в двадцать три сорок три. А смерть наступила с полуночи до трёх. До того места пешком идти примерно минут сорок.

— Может, такси вызвала?

— Ага, не подбросите меня до места моей гибели? Чаевые заберёте с хладного трупа. Лучше подвези до того переулка, хочу проверить кое-что.

— Опять мне играть роль маньяка?

Кастильо не ответила. Меньше чем через пятнадцать минут они уже стояли на месте преступления. Войдя в переулок, Алва оглянулась: дорога выходила на проезжую часть, их машина как раз припаркована рядом.

Что же могло заставить девушку проделать такой огромный путь ночью? И как можно по собственной воле зайти в подобное место?

Судя по отчету криминалистов, девушка не сопротивлялась, значит ей либо угрожали, либо она знала нападавшего. Но так как ограбление или изнасилования не произошло, выходит она просто знала этого человека. Так кому могла перейти дорогу такая личность, как Милли? Худая, юная ассистентка?

Убивают, чтобы что-то скрыть.

Три причины убийцы обыкновенного: деньги, любовь, тайна.

Был еще тип убийцы серийного или психопата, там мотив – острые ощущения.

Со вторым типом Кастильо ещё не сталкивалась, работая в полиции.

Родители Фейтеры были дома, к тому же их видели соседи, когда пожилая пара прогуливалась перед сном с собакой. Друзей у девушки не было, как и парня. Финансы убитой чисты. К тому же Кастильо «верила» Менсфилду, поскольку и была его алиби. Значит, не деньги и не любовь, тайна? Допросить с работы коллег…

Да и откуда Милли знала об этом чертовом аукционе? Ей самой об этом Гарри Уитакер рассказал из отдела нравов неделю назад.

Руки Паркера схватили напарницу за плечо, а ручку он приставил к горлу, но Кастильо инстинктивно дернулась и едва не разбила макушкой нос нападавшему.

— Осторожнее! — воскликнул Паркер, убирая руки.

— Она знала убийцу, — подвела итог Алва. — Даже если бы на неё напали из-за спины, то она либо услышала, либо сопротивлялась. Но следов борьбы нет. Ты камеры просмотрел?

— Да, но ничего нет. У одной нет четкого изображения, просто тени какие-то, у другой разбит «глаз», так что тоже ничего хорошего. Считай, висят и жрут энергию для вида. И нечто похожее на машину, там тоже нет. Да и нашел её патрульный.

— Дерьмово. Поехали к ней в офис. Там должно повезти.

Окидывая взглядом захламлённый переулок, Кастильо вспомнила, что почти в таком же месте неделю назад нашли труп бомжа в ужасном состоянии. После выяснилось, что его забили подростки. В другой раз тело пьяницы, которого стукнули по голове и ограбили.

«Так не должно быть!» — думала Кастильо, а перед глазами вставало то тело Милли в этом самом переулке, то еще не стывшие тела в фешенебельном доме, украшенном к празднику. Запах крови и постоянно бивший озноб – спутники смерти.

Паркер то и дело зевал.

— Может, после опроса её коллег, заедем, перекусим? — предложила Кастильо. — А потом ты отдохнёшь немного, а я довезу до отделения?

— Знаешь, Ро, мне иногда легче перебить сон, чем, прости меня, смотреть, как ты петляешь по городу.

Кастильо цокнула языком. К огромному сожалению, на местности она ориентировалась очень плохо. Топографический кретинизм не распространялся на те места, которые она точно знала, ориентировалась она по вывескам или каким-нибудь магазинчикам. Однако в Ливерпула она не могла нормально вести машину, постоянно отвлекаясь на навигатор. Держалось подобное в строжайшем секрете, поэтому обычно с ней кто-нибудь ходил.

Компания, где работала Милли, была небольшой и являлась дочерней от «Менсфилд-групп». Убитая занимала скромную должность ассистента в отделе маркетинга: принимала звонки, приносила кофе клиентам, сортировала документы и занималась прочей мелочевкой. Офицеров встретила секретарь, которая тут же позвонила помощнице директора. К ним навстречу вышла элегантная стройная женщина средних лет в черном деловом платье-футляре и алом пиджаке. Она бегло осмотрела напарников. Уголки накрашенных губ дернулись в кривой улыбке.

—Сейди Монктон, — представилась женщина, пожав руки инспекторам, — Директор «Саммер стар».

Кастильо и Паркер представились, предъявили документы, а затем протянули фото.

— Да, это Милли Фейтера, — ответила Сейди Монктон. — Мне звонили из отдела персонала, сказали о произошедшем с ней. Боже! Как такое могло произойти?

Кастильо скользнула по ней взглядом, недолго задержалась на ногах директора, обутых в дорогие туфли-лодочки, и снова посмотрела ей в лицо.

— Мы хотели бы пообщаться с её коллегами. Просим сотрудничать.

— Разумеется, — ответила Сейди и поджала губы. — Я отведу вас в отдел.

— А как бы вы охарактеризовали Милли? — спросила Кастильо.

— Я? Ну, она была хорошим человеком, исполнительным, добросовестным. Хоть девушка не с кем не общалась, она была частью нашего коллектива…

— Рон, — Кастильо коснулась его руки, когда они подошли к лестнице, чтобы подняться на второй этаж, — я отлучусь ненадолго.

— Дамская комната дальше по коридору и направо, — скороговоркой проговорила Сейди без тени стеснения.

— Это вы зря, она плохо ориентируется, — усмехнулся Паркер, на что помощница ответила довольно резко:

— Тогда подождём.

— Нельзя терять время, отведите меня в отдел Милли, а потом я сам вернусь за напарницей, хорошо?

Кастильо подошла к туалетным комнатам. Внутри сделали не только первоклассный ремонт, но ещё установили отдельно биде и отдельно целых две душевых кабины, одной из которых пользовались этим утром. Кастильо заглянула за дверцу. Запах геля для душа ещё не выветрился. На кафеле виднелись разводы от грязи. Затем инспектор осторожно подошла к мусорным корзинам и осмотрела содержимое. В каждом ведре был целлофановый пакет, кроме одного.

Первым делом, Кастильо, направилась к секретарше.

— Скажите, здесь есть ещё один выход?

— Да, — ответила миловидная девушка со светлыми волосами.

— Кто им пользуется?

— Он для пожарной безопасности, но временами им пользуется уборщица и ответственный за безопасность. Уборщица ещё не ушла, так что он, скорее всего, открыт.

— Спасибо.

Запылав идеей, Кастильо резко обернулась и налетела на кого-то. Из-за бессонной ночи, допросов, лёгкого перекуса и тревожного чувства, она едва стояла на ногах, поэтому пошатнулась, однако сильные руки схватили её за плечи, дабы удержать от падения. Самого падения бы не случилось, в любом случае, инспектор всегда крепко стояла на ногах.

— Извините, — машинально сказала она, даже не посмотрев в лицо.

— А я как раз к вам собирался.

Черт тебя дери!

Перед ней оказался Менсфилд. И он не отпускал её. Какой был тогда в номере – только прилизанный, но в то же время немного растрёпанный, что придавало ему больше шарма.

— Если вы хотите меня спросить, почему я здесь, то отвечаю, что я прямой инвестор «Саммер стар». А вы…

— Милли Фейтера, — холодно ответила Кастильо и кивнула на все ещё держащие её руки. — Мне нужно идти.

— Зацепка? — с обворожительной улыбкой поинтересовался Менсфилд.

— Тайные следствия, извините, — отрезала Кастильо, вырвавшись из его рук. Быстрой походной она дошла до черного выхода. Тот был заперт. Кастильо пришлось идти в обход. Она обогнула здание. Мусор должны вывести завтра. Без явного энтузиазма инспектор стала рыться в мешках с помоями и прочими офисными отходами производства. Кастильо не могла определить, что хуже: запах гнили и тухлятины или крови и грязи? Одно она знала точно – сегодня она доберётся до душа, иначе быть не может.

— Вот уже не думал, что ваш коллега отправит вас на такое дело, — заметил тягучий голос сзади с нотками смеха.

Кастильо даже не пришлось оборачиваться – это Менсфилд наблюдал за ней. Ставки поднимались, теперь она размышляла над тем, что хуже: вдыхать эту вонь в одиночестве или под комментарии богача?

Очень осторожно она вытащила легкие деловые брюки, со следами засохшей крови и женские туфли.

— То-то она разоделась сегодня в такую погоду! — усмехнулась Кастильо, обрадованная находке. Затем осторожно отложила в сторону улики, сняла перчатки, в которых копалась в помойке, и набрала номер Паркера. — Ненаглядный мой, заканчивай клеить маркетологов, бери директора. Я нашла её одежду на помойке.

— И как ты поняла, что это она? — спросил Менсфилд, наблюдая за тем, как девушка бережно складывает улики в пакеты.

— Сегодня довольно прохладная погода, эта дама надела лёгкое платье-футляр, пиджак хоть и дорогой, но его не надевают для встречи с гостями, он исключительно, чтобы не мёрзнуть. Её обувь сменная, ноги не в том состоянии, чтобы юбки носить, к тому же она знала, что приедет полиция в любом случае, и хотела нас побыстрее сбагрить в отдел Милли. Немного переиграно звучало её боже!-как-могло-произойти?!. Она была взволнована, зрачки расширены. По рассказам родителей, Милли была несколько безответственной, плохо заводила знакомства, из-за давления часто опаздывала на работу. И как Сейди запаниковала, когда я сказала, что отлучусь. И заявила, что они меня подождут. От неё свежо пахло шампунем, тем же, что был в душе. К тому же хоть на Милли напали и перерезали ей горло не со спины, кровь из артерии попала на убийцу, а то, что осталось на штанах – естественная реакция – она просто вытерла руки о них. Если покопаться, думаю, и пиджак найти можно.

То, чем восхитился Менсфилд, исчезло перед старшим инспектором Джо Галбрейтом. Выслушав, он внимательно посмотрел на подчинённых.

— А мотив какой?

Кастильо запнулась.

— Нужно у неё спросить при случае, — ответила она, гневно покосившись на Паркера. Тот поджал губы.

— Сплоховал, — буркнул Рон. — Я напишу за тебя отчёт.

— Видно, она из окошка увидела, что я роюсь в мешках, вот и дала дёру, — предположила Кастильо. — Зато мы знаем, кто убийца.

— Прекрасно, а теперь найдите его и допросите, — строго произнёс Джо, а затее кивнул в сторону коридора. — А ему что от нас надо?

И Паркер и Кастильо обернулись. Возле лифта стоял Менсфилд. Заметив их, он махнул рукой.

— У-у, я ревную, — проговорил Паркер и столкнулся с испепеляющим взглядом Кастильо. — Кто-то обзавёлся поклонником. Ты выпендрилась перед ним, и только.

— А ты облажался! —рявкнула Кастильо и направилась к мужчине. — Что вам нужно?

— Я спросил внизу красавицу-инспектора, а меня сразу к вам отправили, вот уж не ожил, что вы местная модель.

— Не модель я! Вы мне мешаете! И мешаете остальным. От нас подозреваемый сбежал, и...

Кастильо внезапно осенило.

Она разговаривала с Менсфилдом, и Сейди Монктон запаниковала. Со второго этажа при той планировке можно было увидеть холл. Может, Милли хотела попасть на тайный аукцион, чтобы предупредить Менсфилда. Вот только если она с этой догадкой вернётся к Галбрейту, ей повторно влетит. Да откуда можно взять доказательства? То, что узнала Фейтера, никто не узнает. Она тоже так считала тогда.

— Эй, ты меня слышишь? — перед носом помахал бумагами Паркер.

— Нет, задумалась, —Кастильо помотала головой, отгоняя прошлое. — Что случилось?

— При обыске дома Монктон криминалисты обнаружили следы наркотиков.

Кастильо сопоставила цепочку событий.

— А Милли узнала об этом, тогда мотив ясен.

Но всё равно что-то не складывалось.

— Тогда почему она хотела встретиться со мной? — подал голос Менсфилд.

— Вы ещё здесь?! — удивилась Кастильо, но да, он был прав. Однако она только запустила пальцы в волосы, сжав их на затылке. Плевать, что коса растрепалась. — Так, чувак, голова у меня сегодня варит очень плохо, я сегодня нормально не ела, так что давай подождём, когда её патрульные найдут, а затем допросим?

— Идёт. Какие планы? — привычно спросил Паркер. — Может, поужинаем в пабе?

— У меня встреча, говорила же утром.

Околесными путями Кастильо смогла добраться домой. Там насладилась горячим чаем и тёплым душем, вымыла волосы, просушила их и убрала в пучок на левый бок, да так, чтобы он закрывал ей ухо. Ей предстоял ужин в роскошном ресторане Ливерпуля. Для этого случая она приоделась в шелковую блузку с открытыми плечами и высоким горлом, короткую юбку-колокол и строгие остроносые туфли. Все черного цвета. Только подвеску с серебряной луной сняла, а остальное осталось прежним.

Добраться до ресторана не составило труда, они часто встречались здесь, притом это центральная улица, заблудиться не возможно. Так что, припарковав красный «фольцваген» «жук», она влетела в светлое помещение, где её ожидал её родной человек со стороны отца. Мать Кастильо порвала с все отношения с роднёй мужа, но только с Эбигейл Сондер они держали связь. К тому же эта женщина, с короткой стрижкой черных волос и блестящих глаз, являлась ей крёстной. И в каком-то смысле даже крёстной феей. Эбигейл Сондер была замужем за учителем английского в частной лондонской школе, а сама писала книги. В основном любовные романы, но парочка бестселлеров изданы в жанре детектив после длительной консультации с племянницей. На ней как всегда сидел роскошный дорогой костюм, а лицо сияло от счастья, хотя Кастильо не видела ничего, что могло подтвердить наличие алкоголя в тёте.

— Только что видела знакомого. Такой прекрасный молодой человек! — начала женщина и откинулась на спинку стула. — Кого-нибудь нашла?

— Нет, — холодно ответила Кастильо, а из-за прекрасных ароматов в воздухе её живот стал издавать крики умирающего тюленя.

— Я заказала твоё любимое, должны принести.

Им принесли хорошо обжаренный стейк с картофелем и красное вино. Однако вкус этого напитка не мог сравниться с тем, который она попробовала вчера ночью.

— Как продвигаются дела?— спросила Эби, энергично разрезая мясо на тарелке.

— Паркер, главного подозреваемого упустил, когда я улики отыскала, — спокойно ответила Кастильо и добавила более тихо: — Идиота кусок!

— Что на этот раз?

— Убийство в переулке: девушке горло перерезали, убийца – директор в их компании, видно приторговывала наркотой, а та узнала, — с напускным безразличием ответила Кастильо.

Шокированная подобным Эби отложила столовые приборы в сторону и посмотрела на крестницу тем взглядом, который девушка ненавидела до глубины души, полным скорби и сочувствия.

— Я знаю, как ты хочешь справедливости к той бедной девочке, и подобные дела вызывают в тебе болезненные воспоминания, но только не перегни палку в поимке той мерзавке. К тому же Паркер до сих пор не сделал тебе предложение…

— Стоп! — нахмурилась Кастильо. — Это ты о чём? Мы напарники.

— Ты с Паркером до сих пор тусишь, а он отпугивает твоих ухажеров своим присутствием.

— Вообще-то мы с ним друзья с универа…

— Ты не поняла. Я имею в виду, что за всеми этими поисками тех уродов, испортивших ваши жизни, вы ничего не замечаете вокруг. А время идёт. Я не говорю, чтобы вы вышла за него, если появиться шанс. Я про то, что вам двоим нужны отношения. Про вашу крепкую «мужскую» дружбу я наслышана, да и ты повторяла, что вы как брат и сестра, но вам нужны партнёры для создания семей. Да и просто, для поддержания здоровья.

— Я об этом уже думала, не беспокойся, — ответила Кастильо.

— Правда? И к чему твоя светлая голова пришла?

Девушка отложила приборы в сторону, давая знать официанту, что её тарелку можно убрать, а сама пригубила ещё немного вина. Она пыталась набраться храбрости. Эби была тем человеком, которому можно было рассказать самое невероятное в жизни и она ни за что не сдаст.

— На днях парень из отдела нравов попросил помочь, — начала Кастильо исповедь. — Все его коллеги уже были в том месте, поэтому нужен новый человек. Это тайный аукцион. И продают не краденный антиквариат или доноров, а тайный секс. То есть, если ты домохозяйка, то можешь оставить задаток, заявку, сказать мужу, мол, свалила к тётушке на выходные, а сама провести ночь с человеком, которого ты никогда больше не увидишь и не узнаешь. На лицах маски. Не снимать ни в коем случае, сразу выкинут из номера голышом.

— Боже милостивый! — полушепотом воскликнула Эби, но по её лицу Кастильо поняла, что она жаждет продолжения.

— Мы всё организовали, я заполнила анкету, как это делали другие из нравов, попала туда, меня купили, я прихожу в номер. Многие женщины линяли, оставались самые стойкие, а из нравов сказали, что если номер пуст, значит прознали, что ты легавый.

— И? — Эби вся напряглась в нетерпении.

— А мой номер – люкс – оказался не пустой! Я так нервничала, не знала, что делать, как себя вести. Видно он это заметил и предложил вина. Выпили мы, сидим. Он завёл речь про хобби, меня стал расспрашивать, есть ли они у меня. Отвечала я как могла. Он расспросил меня про любимые фильмы, музыку. А потом сказал, что ничего мне не сделает, да и вообще до истечения времени контракта – а он до полпятого утра – я могу спать на его кровати. И я не выдержала.

Только сейчас она стала понимать всю абсурдность той ситуации, когда оскорбилась подобным заявлением. Тогда она сбросила с себя шёлковое платье, а он издал непонятный звук, а после поставил бокал на каминную полку. Затем медленно подошел к ней, словно разглядывая в кромешной тьме и с такой нежностью стал гладить её руки и ноги, что девушка едва не заплакала. Что же с ней тогда происходило?!

— Когда я вернулась, то сказала ребятам, что и мне достался пустой номер, я пошла в другой, нашла парня, оглушила его, осмотрелась, наркоты нигде нет, так что всё норм.

— Это восхитительно! — выдохнула крёстная. Она могла позволить себе такие комментарии, разница в возрасте между ними составляла десять лет.

— Ага, я тоже так думала, пока его утром как подозреваемого не стала допрашивать, — пробурчала Кастильо, от чего Эби поперхнулась вином.

— Хоть красивый попался? — единственное, что смога выговорить женщина, пытаясь остановить кашель.

— Слишком.

Кастильо собиралась ещё дополнить портрет Менсфилда красочными эпитетами, как телефон издал трель. Звонил Паркер.

—Кас, звонила Мелани с ресепшена «Голд отель», сказала, что видела похожую на подозреваемую женщину. Но не уверена, она ли это. Я сейчас еду туда, ты где?

Кастильо осмотрелась. В окне через дорогу блистал тот злополучный отель. Девушка тяжело вздохнула. Хорошо, что взяла с собой документы, наручники и дубинку.

— Я рядом, буду через пять минут, — ответила она и отключила мобильник. — Пора бежать. Работа.

— Стой, моя красавица, — сказала Эби, опережая Кастильо. Она вытащила из большого бумажного пакета с логотипом фирменного дорогущего магазина нечто красное и передала в руки. Это была косуха.

— А теперь, Бэтмен, надевай костюм и спасай город, — весело произнесла крёстная и обняла девушку.

В новой куртке Ро мчалась на всех порах, насколько это было возможно на каблуках, через дорогу в отель. Девушка на ресепшене сказала, что похожая на подозреваемую проскользнула на лифте в пентхаус. Кастильо влетела в лифт и так же поднялась на последний этаж. Дверь в тот люкс была приоткрыта. Очень осторожно ступая по мягкому красному ковру, инспектор прислушалась, подошла почти вплотную к двери, ничего не слышно.

Дверь резко распахнулась, её второй раз за день едва не сшибли с ног, но так же успели поймать.

— Это входит в привычку, — заметил тягучий мужской голос.

— Отпустите! — ощетинилась Кастильо. — Здесь Сейди Монктон.

— А я подумал, что у вас предлог, — рассмеялся Менсфилд, закрывая за собой дверь. Карту-ключ он убрал в карман и направился к лифту. Проходя мимо лестничного спуска с резной балюстрадой, мужчина обернулся к застывшей Кастильо. К своему глубочайшему стыду, она была ошеломлена не только его откровенностью и намёками, но и тому, как он выглядел в идеально черном костюме: сшитых на заказ брюках, жилетке и белоснежной наглаженной рубашке. Его шагов не было слышно в дорогущей лакированной обуви.

— А я думала, вы меня услышали, — в тон ему ответила Кастильо, вовремя взяв себя в руки. Она направилась к Менсфилду, как заметила за его спиной тень. — Осторожно!

Кастильо бросилась вперёд, предвидя траекторию скользящего лезвия. Менсфилд успешно оказался в стороне, а вот инспектору не везло. Эта дамочка впилась в неё обезумившим взглядом и пыталась вырвать руку с ножом из захвата. В конце концов, металлический лязг оповестил о том, что лезвие упало на пол, но Сейди Монктон стала брыкаться, резко дернулась и оступилась, потянув за собой Кастильо. А Кастильо благодарила себя за рефлексы: она вовремя отпустила убийцу и упала, но ничего не сломала, но вот Сейди кубарем скатилась по лестнице и закричала от боли.

К Кастильо тут же подлетел Менсфилд.

— Ты как? — обеспокоенно спросил он, помогая встать.

— Быстрее сумку! — скомандовала Кастильо, опираясь о перила лестницы. — Там наручники.

Менсфилд передал ей наручники и Кастильо, доковыляв до распластанной на лестничном пролёте Сейди, пристегнула её к кованым перилам.

—Сейди Монктон, вы арестованы за убийство Милли Фейтера и покушением на жизнь Аарона Менсфилда. Вы имеете право на адвоката, хотя с такими уликами, он вам не пригодится.

При беглом осмотре выяснилось, что Сейди Монктон сломала запястье левой руки и получила многочисленные гематомы. Кастильо пришлось звонить не только Паркеру, но ещё и в скорую, предупредив, что это преступник. После оказания первой помощи подозреваемой, инспектор уселась рядом с ней на пол. Нога жутко ныла. Менсфилд какое-то время молчал, а затем присел на ступеньки рядом. После того, как появился Паркер, и Кастильо изложила ему сложившуюся ситуацию, тот пообещал, что в этот раз не даст Монктон сбежать, поэтому поехал с ней в трампункт для полного осмотра. Кастильо старалась не показывать хромату, поэтому после ухода всей бригады, она уселась обратно на ступеньки, которые ранее занимал Менсфилд, но покинул, чтобы не мешать.

Диагноз – подвернула лодыжку на этих чертовых каблуках.

Второй диагноз – отсутствие мозга!

Ругала себя Кастильо, попутно соображая, как добраться отсюда домой. Позади кто-то стал спускаться по лестнице, Кастильо машинально отодвинулась и попыталась встать с места, чтобы не мешать, как её усадили обратно.

— Сидите, госпожа-инспектор, — насмешливо произнёс Менсфилд, присаживаясь рядом с ней на корточки и протягивая полотенце со льдом.

— Спасибо, — натянуто ответила Кастильо, снимая туфлю с ушибленной ноги. Не дожидаясь, когда Кастильо заберёт из рук компресс, Менсфилд аккуратно положил её ногу себе на бедро и накрыл ушибленное место льдом.

—- Это я должен благодарить. Правда, на каблуках таких вам бегать не стоит, госпожа-инспектор, выглядит не очень, да и падаете без грации.

— Всё сказали? — с раздражением спросила Кастильо, замечая, что улыбка с лица Менсфилда все не пропадает. — Завтра в восемь ждём вас в участке, расскажите ещё раз все, что произошло здесь.

— А вам дадут медаль за то, что вы меня спасли от этой сумасшедшей?

— А вам дают медаль за то, что вы успешно выполнили свою работу? — нахмурилась Кастильо.

— Обычно премию выписываю работникам, но думаю, можно и проинвестировать вас: в лифте вашем ездить страшно.

— Не цепляйтесь к лифту! — огрызнулась девушка. — Мне ещё и с вами завтра мариноваться и с ней в допросной сидеть.

Она старалась не смотреть на мужчину, но вот он не сводил с неё глаз. Кастильо обернулась все-таки и наткнулась на его серьёзное лицо. Менсфилд будто бы изучал её, а она молилась, чтобы не вспомнил. Затем он опустил взгляд на её ногу, лежащую у него на бедре, и накрыл ладонями замерзшие пальцы. В молчании они просидели ещё полчаса. Затем он вызвал ей такси и помог спуститься вниз, но больше ничего не сказал.

Уже в кровати, Кастильо вспомнила про свою машину, успешно оставленную на парковке у ресторана. Черт, ещё утром и за ней тащиться! Ей сон сейчас нужен позарез.

Ей снова снился ужас. Кровь на стенах, кровь на полу. Она в крови, а кто-то ходит вокруг неё и повторяет, словно в бреду: «Я же люблю тебя, не умирай…»

Открыла глаза Кастильо еще до звонка будильника. Нога болела не так сильно, как вчера, но напрягать не стоит. Весенняя прохлада ночи ещё не ушла, поэтому девушка с удовольствием накинула новую красную косуху. К тому же засосы почти прошли. Кастильо спустилась вниз, ступая очень осторожно, вышла на улицу, достала из сумки ключи от машины и…

Откуда здесь «жук»?!

На водительском кресле лежала красная роза и записка: «За вчерашнее».

— Хоть что-то приятное с утра, — улыбнулась Кастильо, швырнув и розу, и записку на панель над бардачком и заводя мотор.

В полицейском участке жизнь кипела: люди сновали туда-сюда, телефоны не умолкали, но Кастильо стремилась попасть в допросную к Монктон. Та сидела за столом, прикованная за правую руку к металлической дуге. Бледная, растрёпанная в ссадинах и синяках. На левую кисть наложили гипс. После травматологии Паркер доставил её сюда и допросил, но были детали непонятные для Кастильо.

— Итак, Сейди Монктон, — начала Кастильо, — Улики прямые, вам не отвертеться. Уж лучше признайтесь, почему вы убили Милли Фейтеру и напали на Аарона Менсфилда.

Растрёпанная Сейди сложила руки перед собой, вышло несколько неуклюже из-за гипса, и тяжко вздохнула.

— Эта дурочка засекла меня с дилером. Я ей припугнула, мол, пойдёшь в полицию и тебе не жить. Я знала, что она в курсе про тайный аукцион, и подослала ей липовое приглашение, будто бы в этот раз нужно придти в красном. Я подвезла её, а затем напугала. Милли выскочила из машины и просто свернула не туда. И я воспользовалась шансом. А Менсфилда… Рано или поздно он был узнал, куда исчезают его инвестиции. Да и Милли призналась, что отправила ему письмо с признанием. А когда увидела его вчера в компании, запаниковала. Да и вы были рядом. К тому же, он был в ярости: вчера Менсфилд кое-что забрал у него, нечто ценное, а затем выкинул. Это было противно.

— Простите, вы сказали «он»? — насторожилась Кастильо. В отчёте она была одна. И никакой посторонний мужчина не упоминался.Так почему она вдруг вспомнила про подельника?

— Мы с тобой похожи: ты такая же одинокая, как я, – отстранённо проговорила Сейди. — Но скоро все изменится, и ты не будешь одинока. Тебя одарили любовью и вниманием.

— Сейди, вы не упомянули о мужчине, кто это? — строго спросила Кастильо, делая заметки в блокноте. Она представляла изумлённое выражение лица Паркера за стеклом допросной.

— Рано или поздно мы все падем... – безразлично прошептала женщина и с презрением окинула взглядом инспектора. — Мне нужен адвокат!

Кастильо предупредила сержанта не выпускать подозреваемую, но адвоката предоставить, однако, как она и говорила ранее, все, чем могли помочь Сейди, так это как-нибудь добиться смягчения приговора. Все улики были прямыми, плюс признание.

Кастильо направилась к своему столу писать отчёт. Чтобы не говорил Паркер, Галбрейт все также ждал отчёты от напарников, отдельно хотел знать, почему подозреваемая попала сначала в травматологию, а уже после к ним. Кастильо устало потеряла шею и откинулась на спинку офисного кресла, краем глаза заметила довольного Менсфилда и пребывавшего в замешательстве суперинтенданта Макбина. Они пожали руки, и Менсфилд направился к Кастильо. С неотразимой улыбкой он вальяжно присел на край ее стола. Девушка окинула его недовольным взглядом.

— Что случилось? — спросила она.

— Ничего, просто сделал доброе дело, и вам лифт починят. И начальство твое умаслил. Поблагодарил за спасение.

— С каких пор такое фамильярное обращение? — Кастильо вернулась к написанию отчёта.

— С тех самых, как забрала серёжку из моего номера, — полушепотом ответил мужчина.

Кастильо обернулась к нему, нахмурилась.

— Ты это о чём сейчас?

— Ты забрала ночную улику. У меня в ту ночь была девушка, и ты поверила, что я не вру и не убивал Файтеру. Как же так вышло? Знаешь, — Менсфилд приблизился к ней, склонился к её столу так, что его дыхание щекотало ей щёку, — Я хорошо запоминаю, а темнота обостряет все чувства.

Его прохладные длинные пальцы коснулись левой щеки Кастильо, очертили скулу, поднялись выше, заскользили по ушной раковине, спрятанной под причёской. Подушечки пальцев очертили рваное ухо.

— Я запомнил это, — прошептал Менсфилд, не отводя глаз от Кастильо. — Это ты. Я провел ночь с тобой…

— Заикнётесь кому-нибудь, и я смогу прищучить портового мясника через ваш труп, — холодно ответила инспектор и стрельнула глазами. — И уберите руку – холодная.

— Разве ты не должна меня защищать? Это же твой долг, — произнёс Менсфилд, но руку все-таки убрал.

Кастильо усмехнулась и продолжила стучать по клавиатуре, заполняя отчет по выполненной работе. Её пальцы порхали над кнопками, но это не помогло проигнорировать взгляд Менсфилда. Она наконец-то обернулась к нему.

— Шантажировать намерены? — сухо спросила она.

— Да нет, просто пытаюсь понять, как у тебя получается быть и опасным копом, и холодным детективом, и такой горячей штучкой, которая заставила меня голову потерять, а это не так просто.

— Не мешайте отчет составлять.

— Ты сегодня ужинаешь?

— Да, друг приезжает, встретить хочу. Давно не виделись.

— У тебя же нет парня.

— А это здесь причем?

— Просто ты одиночка. Хотел выразить благодарность.

— Разве не поблагодарили уже? Как машину мою вскрыли?

Лицо Менсфилда переменилось, он с удивлением посмотрел на инспектора.

— Какая машина?

— Красный «фольцваген» «жук»? На парковке возле «Превосходного» стоял. Нет?

— Не понимаю, о чем ты.

Кастильо уставилась на мужчину перед собой, медленно осознавая, что допустила огромную ошибку в своей работе. Вскруженная вниманием этого человека, она не предала значению вскрытой машине и ее осмотру. Сердце сдалось, забилось о ребра, в ушах стоял шум. Ночной кошмар предал этому ещё большее значение, но Кастильо старалась успокоиться. Чья-то глупая шутка? Или это Эби вызвала эвакуатор? Тогда как она подложила на сиденье розу и записку? Пусть писатель, но не в её это стиле!

А Сейди Монктон продолжала отрицать наличие мужчины-соучастника, скрывая в гипсе лезвие...

Отрыв/Каждая слезинка - водопад


Ты можешь больно меня ранить,


Но я все равно буду высоко держать свой флаг.


Coldplay – Every teardrop is a waterfall


Во время обеденного перерыва, Кастильо обыскала свою машину на предмет подброшенных чужих вещей, но ничего не нашла. Тогда она откинулась на водительском кресле. Глаза тяжелели, пускай этой ночью удалось выспаться, но мрачные мысли и страхи терзали душу. Накатывала тревога. И признание Сейди осталось без ответов. Напрягал тот взгляд, коим она смерила инспектора. Презрение, ликование, ненависть и зависть.

Семья Кастильо не нуждалась в деньгах, мама приучила к гигиене из-за того, что сама она очень часто пребывала в командировках, и условия проживания редко предполагали полноценные удобства. Поэтому критично относилась к любому проявлению грязи в обычной жизни профессора Оксфорда. Кастильо всегда была опрятна, чиста, к ней «пристал» тот дурацкий сладкий запах детских духов. И в школе многие ненавидели чистюлю, но Кастильо видела и зависть в глазах одноклассниц, потому что ко всему прочему мама и Эби научили ее грамотно пользоваться косметикой и подбирать наряд. Да и внешность у метиски была привлекательной. Постоянно слышала, что такой красотке только на подиуме сверкать, да с глянцевых страниц улыбаться, а не в полиции работать. Не учли одного: с таким ростом в модели не берут!

В висках пульсировала боль, голова гудела, от кофеина ей становилось только хуже, пусть это и был действенный способ проснуться. Рука потянулась к аудиосистеме, палец нажал кнопку включения. Лёгкий шум радио должен создать комфортные условия для получасового сна. Однако вместо привычных радиопомех, салон наполнила приятная и чистая мелодия. Кастильо нахмурились. Она не слушала диски, дисковод пустой! Однако появившейся CD с альбомом рок-группы Coldplay выбесил ее.

В стекло постучали. Кастильо открыла дверь. Паркер заспанный стоял возле «жука» со скучающим видом. Видно всю ночь в отличие от напарницы провел на ногах.

— Доставил, — вяло произнес он.

— Что?

— Машину твою. Попросил Дэниэла подогнать к дому.

— Откуда ключи?

— Память рыбки? Сама дубликат отдала на всякий случай.

Тревога ненадолго отпустила Кастильо, разглядывая панель приборов, инспектор корила себя за то, что не сразу догадалась.

Паркер перед носом помахал бумажным пакетом с логотипом ближайшей булочной. Внутри аппетитные горячие плюшки и булочки с мясом.

— Ты мой герой!

— Ну так, я же твой муж, а жена меня совсем не любит...

— Любит, вчера в переулке едва не доказала это.

— Когда башкой своей мне нос едва не раскрасила?

— Догадлив черт.

На парковке стояла тишина, изредка звук сирены «скорой» доносился с проезжей части. Но все равно какое-то странное чувство не отпускало. Кастильо бил озноб. Такое было каждый раз, когда интуиция кричала ей бежать прочь, но та упорно шла навстречу опасности.

— Сейди продолжает настаивать на адвокате, отказывается отвечать или прояснять наличие мужчины. Проштудировал ее прошлое. Родители в аварии погибли, она со старшим братом осталась. Тот буйный, в танковой служил, пока кто-то на него не настучал, что он кого-то там изнасиловал. В тюрьме сейчас, тётку по матери они не навещали уже давно. Сейди успешно окончила местный университет, везде блистала, была лучшей, но ни друзей, ни любовников у нее не было.

— Ее брат насиловал, — тихо произнесла Кастильо. Булочка была в каких-то жалких сантиметрах от губ, но рука с ней так и застыла.

— «Прочитала» ее? — усмехнулся Паркер.

— Ты сам озвучил факты. Насилие в семье может привести к тому, что жертва так же может стать преступником. Есть вероятность ещё и того, что кто-то воспользовался травмами ее прошлого. Вчера мне вот не до изучения ее биографии было, поэтому не сразу догадалась. Наркотики могли заглушать ее кошмары, она не могла обратиться к психологу, поскольку бы он посоветовал ей обратиться с заявлением, а она его боялась. После ареста брата, та вздохнула с облегчением, но слезть с наркотиков не смогла. Склоняюсь к тому, что Милли засекла ее зависимость: тихони самые наблюдательные. Сейди испугалась, что все потеряет, поэтому пригрозила девушке расправой, а затем, если следовать показаниям Сейди, Милли решила предупредить Менсфилда о хищениях из компании. Милли же хорошо разбиралась в финансах. Она пыталась предупредить Менсфилда и сблефовала, сказав, что отправила улики инвестору. Сейди запаниковала и убила Милли, но ведь о ее махинациях узнал Менсфилд. Поэтому она и напала на него. В отчёте ты указал, что ее бил озноб в травматологии, но скорее всего это была ломка. Наркотики мы изъяли, её разыскивали, она отчаялась…

— Хорошая логическая цепочка, — согласился Паркер, доедая мясной пирожок.

— Но в ней нет того мужчины, — тихо проговорила Кастильо. — Кажется, это тот самый тип, который мог подсадить ее на наркотики и использовать ее, манипулировать. Однако его она не выдаст.

— Ты ведь понимаешь, что Джо не примет это. Сейди могла в тот раз запудрить мозги, сама она не спала всю ночь, анестезия, рука сломана. Вот и брякнула. Нигде ведь нет того мужика. Дело придется закрыть, а материалы передать «наркошам», они то и найдут ее дилера.

Кастильо сложила руки на руле и положила на них голову. Она что-то упускает. Что-то здесь не так. У неё сердце болезненно сжалось. Что сказать родителями девушки? Убийца пойман, а подстрекатель не найден?

— Не так опасны обычные убийцы, как те, которые, не пачкая рук, могут заставить других убивать, зная людские слабости и пороки, — проговорила Кастильо, вспоминая слова своего дяди. — Нам придется проверить компьютер Милли.

Наступило недолгое молчание.

— Заметил, как суперинтендант с Менсфилдом говорит?

— Нет.

— Этот тип что-то задумал. Наверняка ощущения острые ищет, — затем Кастильо покосилась на часы. — Возвращаемся. Мне ещё с родственниками Милли встретиться нужно.

Паркер скомкал бумажный пакет с мусором, а затем забрал что-то с панели над бардачком.

— У тебя поклонник? Почему не знаю? Менсфилд?

Кастильо заметила у напарника в руках завядшую розу, ту, что утром нашла на сиденье, но принципиально не принесла с собой в отделение.

— Кажется, она от Дэна. Выбрось. Не люблю розы.

— Странный вопрос: какие любишь?

— Любые, но только не розы. Тошнит от них. Это если тебе в голову придет идея поздравить меня с Днём Рождения.

Отчего-то Кастильо считала розы непривлекательными цветами, но не могла вспомнить почему.

В офисе Кастильо позвонила родителями убитой и попросила их предоставить для проверки ноутбук девушки. Она не могла считать дело закрытым. Слишком много дыр. Что-то не сходилось. Да и что этот пижон Менсфилд забрал у «друга» Сейди. Сама же собиралась съездить в квартиру подозреваемой. Однако из кабинета начальства показалась статная фигура суперинтендант Джека Макбина, шотландца под два метра ростом. Он отыскал глазами Паркера, Джо и Кастильо и показал, чтобы те к нему зашли.

— Мне тут сверху прилетела неожиданная новость, нарушающая все правила и предписания нашей работы, — проговорил начальник, когда все трое оказались на ковре.

— Не говорите, что это убийца позвонил и потребовал отсрочку? — улыбнулся Паркер, но улыбка тут же сошла с лица, поскольку никто не оценил шутку.

— Хуже. Мне позвонил один мой хороший знакомый – мой босс и сказал, чтобы я позволил гражданскому принимать участие в полицейских делах, в основном в расследовании убийства Милли Файтера. К слову, как продвигается расследование?

— Убийца пойман, пытаемся…

Но Кастильо перебила Паркера:

— Кто это хочет принимать участие в расследовании? Это же конфиденциально! Строго! Даже журналистам мы ничего пока не сказали, а тут такое! Не говорите мне, что это Менсфилд!

— Боюсь, не могу, — проговорил Макбин. Уголки его губ дрогнули. — Иначе он не станет сотрудничать.

— Еще и условия диктует! — пылила Кастильо.

— Послушай, сейчас есть задачи поважнее: тебе следует разобраться и закрыть дело Файтеры. А тебе, Паркер, подготовиться к приезду отдела по борьбе с организованной. Они вычислили, что груз должен придти к нам, поэтому скоро приедут. И с ними Эйден Найт. Так что, Алва, за Менсфилда будешь отвечать ты.

От одного только имени Кастильо обомлела. Она прекрасно помнила красавца-инспектора. Тогда, имея звание сержант, она помогала ему распутывать дело о банде «Дикий кабан». Его посчитали лучшим наставников для девушки, возможно, надеялись свести их, но холодный инспектор, смерив взглядом невысокую полицейскую, колко ответил на её приветствие и затянулся сигаретой. Вовремя перестрелки в амбаре Кастильо, по его словам, повела себя глупо, поэтому и получила ранение. На деле Кастильо всего лишь рассекли левое ухо, и теперь она скрывала неровную поверхность ушной раковины под волосами или своеобразными серьгами. И хоть Найт поставил ей высокую оценку, он дал ей знать, чтобы она с ним не заговаривала. Именно поэтому к нему в команду попал Паркер, а не она. И это шанс: пока Найт будет занят поимкой очередной банды, Рон сможет вовремя предупреждать её о местонахождении инспектора, а сама она будет занята выездами на места преступлений или на допросы. И скорее всего Менсфилда вешают на неё по той же причине.

— Постарайся не убить мажора, — попросил Макбин.

— Я прикрою, — пообещал Паркер и дружески похлопал девушку по плечу.

— Если я убью Менсфилда, то либо в состоянии аффекта, либо свалю на ПМС.

Кастильо крутанулась на пятках и вышла из кабинета суперинтенданта. Ей нужно снова допросить Монктон. Та всё еще сидела в допросной. Она тут же подняла глаза на инспектора, когда открылась дверь. Опять презрение, ненависть и усталость. По дороге Кастильо получила результаты по отпечаткам пальцев с ножа, который нашли там, где указала Сейди. Всё сходилось. В руках Кастильо держала бумаги с результатами экспертизы, записную книжку, ручку и смартфон. Отодвинув стул напротив убийцы, инспектор осторожно положила вещи на стол и присела на холодный пластик.

—Сейди, — Кастильо решила говорить с ней мягче, — вы упомянули в своём признании тайный аукцион. Что именно вы имели в виду? Где он проводится и что именно там продают? Или для этого вопроса тоже нужен адвокат?

Сейди Монктон скользнула по Кастильо раздражённым взглядом, будто бы спрашивала: «Что ещё тебе от меня нужно? Отвали идиотка!», но отвернулась, посмотрела невидящим взором на пустую стену и тяжело вздохнула.

— Там продают секс.

— Какого именно характера? Притон? Бордель?

— Нет. Эти услуги для самых смелых. Любая жительница Ливерпуля, заплатив десять штук, пройдя медосмотр и заполнив анкету, может провести незабываемую ночь с незнакомцем. И никто не узнает. Это всего лишь помощь стать людям ближе. Это как анонимная переписка.

Кастильо делала заметки в блокноте, временами поглядывая на откинувшуюся на спинку стула Сейди Монктон.

— Вы сами пользовались этими услугами?

— Адвокат.

— Организатор – ваш дилер?

— Адвокат.

— Кто этот мужчина, о котором вы упомянули ранее?

—А-д-в-о-к-а-т.

— Тогда вы должны знать, что орудие убийства уже найдено, и отпечатки, и кровь с него идентифицированы. А так же найдены следы крови Милли Фейтеры в вашей машине. Так что вам лучше сотрудничать с нами. Адвокат ваш приедет через тридцать минут. Подумайте хорошенько.

— У меня есть, что вам сказать, инспектор, — надменно произнесла Сейди и наклонилась над столом поближе к Кастильо, заглядывая в глаза взглядом полным гнева и презрения. — Я рада, что встретила тебя. Надеюсь, что ты услышишь меня. Услышишь и обратишь внимание. Пожалуйста, пожалуйста, не отворачивайся! Люди, которые будут встречаться на твоём пути, предназначены лишь для того, чтобы сказать «привет». Вот и теперь ты слышишь это: «Привет!». Я это громко сказала?

В серых глазах с размазанным макияжем Кастильо видела собственное отражение. По спине пробежал холодный пот от подобных слов с этой устрашающей интонацией. Этой женщине нужна помощь. Кастильо закрыла блокнот, собрала вещи и вышла из допросной. Подходить к столу совершенно не хотелось: там сидел Менсфилд и… Инспектор пригляделась. Менсфилд с кем-то разговаривал. С тем, кто стоял рядом. Красивый, высокий, но со спины не скажешь, что это Найт. Обернувшись в сторону допросной, гость заметил Кастильо и махнул ей рукой в знак приветствия. Пришлось подойти.

— Привет, Алва! — улыбнулся рыжий красавец. Безупречно чистый, безупречно выбритый и волосы безупречно зализаны в строгом костюме

—Дэниэл! — улыбнулась Кастильо. — Привет! Что привело тебя в нашу дыру из своего подземелья?

— Принёс окончательное заключение по Милли Фейтера, — мужчина кивком указал на бумаги на столе Кастильо.

— Тебе вчера Паркер звонил? — сразу перешла в нападение девушка.

— Собрался домой, а тут Рон ключи кидает и говорит, что ты неважно себя чувствовала и машину оставила. А мне как раз по пути. Пригнал, а затем пешком до дома. Кстати…

Он вытащил из кармана пиджака ключи от «жука» и передал их в руки Кастильо.

— Спасибо, очень тронута такой заботой. Только в следующий раз предупреждай, что это ты мою машину вскрыл, а то утром в шоке была. Пришлось её обыскивать на предмет взрывчатки.

— Ладно, не буду мешать, у тебя посетитель, — Лоу покосился на Менсфилда.

— Не посетитель, — судя по тону, настроение Кастильо стремительно падало. — Считай, мы с Паркером ребенка завели.

— Как?!

— Органы опеки решили, что мы очень подходим на роль родителей.

И Кастильо, и Лоу синхронно перевели взгляд на дверь кабинета суперинтенданта.

— Сочувствую. А я хотел позвать вас поужинать.

— Рано: дело в процессе, однако теперь выбирай места с детским меню.

На весь этаж, заставленный офисными столами, шкафами и досками, раздался звук хлопнувшей двери. Судя по грохоту допросной. Оглушающий крик из маленького пространства заставил всех обернуться к его источнику.

— Вызовите медиков! Подозреваемый перерезал вены!

И Кастильо, и Лоу сорвались с места в допросную, куда указывал рядовой полицейский. Дэниэл тут же склонился над истекающей кровью Сейди.

— Несите жгут! Жгут!

Перед глазами Кастильо стояла алая пелена. Снова зрелище, которое хотелось забыть, стереть из памяти. Кастильо действовала механически, делала, как говорил Лоу, плохо понимая, что происходит.

— Время! — прокричал в ухо Дэниэл.

Кастильо взглянула на часы с лунами на запястье. Руки хотелось срочно отмыть от крови, ее запах заполнил маленькое, душное помещение.

— Два семнадцать, — ответила инспектор. — Как она?

— Жить будет и от тюрьмы не сбежит: вены резать тоже нужно уметь.

Кастильо осмотрелась. Рядом с лужей крови валялся скальпель, гипс на левой руке Сейди Монктон разбит.

— Мне от шефа влетит, — прошептала Кастильо.

Медики забрали женщину через пять минут. Лоу проинформировал врача «скорой» о травмах и сроках. Кастильо осталась сидеть на полу, только передвинулась поближе к стене и уставилась на перепачканные в крови руки. Многие заглядывали в допросную, рассматривали кровавую лужу, а Кастильо никак не могла придти в себя. Она не боялась крови, спокойно могла смотреть на расчлененные тела, оторванные конечности или вывалившиеся кишки, другое дело перерезанное горло, вены. Это была ее единственная слабость.

В комнату заглянул обеспокоенный Паркер. В проёме он столкнулся с Менсфилдом, который хоть и стоял, облокотившись о косяк, но близко не подходил.

— На пять минут отошёл, Ро, что за хрень?!

— Вены пыталась вскрыть, — ответила хриплым голосом Кастильо. — Попроси провести процедуру и забери скальпель.

— Где она его взяла?!

— У тебя спросить нужно: ты с ней был в травматологии. Рон, она его в гипсе пронесла. Теперь понятно, почему она так руку держала. Не говори, что дело закрыто! Она явно пыталась что-то скрыть.

— Два косяка за два дня, мне не жить, — подвёл итог Паркер и пошел отлавливать криминалистов.

К Кастильо осторожно, стараясь не наступать на кровь, подошёл Менсфилд. На руках Кастильо бордовая жидкость стала засыхать.

— Пойдем, — шепнул мужчина, помогая подняться, придерживая за плечи. — Вымоешь руки.

Кастильо помнила, как этими же руками зажимала рану на животе, как держалась за рваное ухо, теперь же кровь принадлежала не ей. Но ощущения остались прежними. Не видя ничего, кроме перепачканных рук, Кастильо завернула в первую попавшуюся комнату с раковинами. За ней же отправился и Менсфилд, заботливо настроил воду и собрал огромный комок сухих салфеток, пока Кастильо отмывала руки, заворожено глядя на то, как розовые потоки уносятся по кругу вниз по трубам.

— У тебя гемофобия? — осторожно спросил Менсфилд, протягивая салфетки, когда Кастильо закрыла кран.

— Что?

— Гемофобия. Боязнь крови. Ты какая-то заторможенная.

Забрав охапку салфеток, Кастильо наспех вытерла руки и растеряно огляделась по сторонам.

— Нет, вообще-то, просто не переношу вид хлещущей крови из артерий или вен. Особенно у ещё живых. А ты почему здесь?

— Не понял.

— Это женский туалет.

— На самом деле мужской. Женский – следующая дверь.

В подтверждение его словам в светлое кафельное помещение вошел Лоу, а Кастильо заметила, что напротив закрытых кабинок располагаются писсуары. У Лоу на руках было гораздо больше крови, да и края рукавов пиджака испачкались, пока он пытался перевязать жгутом руку Сейди. При виде Менсфилда и Кастильо он замер в недоумении.

Из кабинки вышел сержант Дуглас Каловер, полноватый лысый валлиец, и точно так же уставился на Кастильо. Та взяла себя в руки.

— Дуглас, подозреваемую забрали в больницу, организуй, чтобы её охраняли посменно. Есть вероятность, что её сообщник, предположительно мужчина, захочет «навестить». Какой бы то ни был врач, проверяйте тщательно и записывайте, а так же фиксируйте подозрительных личностей, — скомандовала инспектор, а затем, обойдя Лоу, вышла из уборной.

Путь она держала к своему столу, как дорогу преградил выпрыгнувший из неоткуда Джо Галбрейт.

— Сэр, ситуация улажена, люди к Сейди Монктон приставлены. Её жизни ничего не угрожает, ну, кроме неё самой, — тут же отчиталась Кастильо.

— Настаиваешь на сообщнике, — нахмурился Галбрейт.

— Да. Паркер займётся бумажной работой, он «проштрафился», не обыскав должным образом Монктон, из-за чего та пронесла скальпель в гипсе.

— Хорошо, — тяжело вздохнул старший инспектор, — займись пока другим делом, а Паркер заполнит все формы этого. В качестве «штрафа». Прими дело. Выловили труп в Ривер-Мерси возле парка. Криминалисты уже там. Макбин сказал, чтобы взяла с собой Менсфилда. Может, это отобьёт у него желание с нами таскаться.

Отыскав глазами высокую фигуру в дорогом костюме, Кастильо жестом показала следовать за ней, а после набрала номер диспетчера и уточнила адрес, по которому ей нужно выехать.

Довольный Менсфилд спешил следом, хотя с виду он носил маску невозмутимости и спокойствия, а быстрый и уверенный шаг заставлял даже полицейских уступать дорогу. Но перед маленькой неказистой красной машиной он остановился и взглянул на Кастильо.

— Серьёзно? «Жук»?

— А что? Служебную машину мы с Паркером делим. Садись или здесь оставлю.

В тесном пространстве Кастильо с удовольствием наблюдала, как Менсфилд ударился коленом о дверь, как нервно оглядывался и ёрзал на сиденье. Эту машину ей подарила мать на двадцать четвертый день рождения. Тогда ещё добавила, что, «увидев милого «жучка», сразу вспомнила свою красавицу». Хоть и была машина подержанной, но Кастильо она нравилась. Сильно разнилось с теми марками, что мелькали в её далёком прошлом.

— Странный ты полицейский, — заговорил Менсфилд спустя какое-то время. — На кровь так реагируешь, по загадочным тайным аукционам бродишь, по дорогим ресторанам шастаешь, носишь дорогие фирменные вещи и разъезжаешь в «жуке».

— Я такой же человек, как ты, Менсфилд, — отрезала Кастильо и добавила: — Я тоже имею право на секреты.

На это Менсфилд усмехнулся, вцепился в ручку над дверью и уставился на оживленную дорогу. Однако снова заговорил с лёгкой хрипотцой, когда заметил адрес, высветившийся на смартфоне, прикреплённому на панели.

— Сверни здесь, — сказал он, указав на первый поворот. — Я хорошо знаю город и всякие объездные пути. Можно срезать здесь.

Без возражений Кастильо свернула. Обычно машину вел Паркер, постоянно критикуя её вождение или ориентацию на местности. Эту привычку он завел ещё в школе. Поэтому Кастильо старалась слушаться тех, кто хорошо ориентировался в городе, чтобы не выдавать свой топографический критинизм.

Дорога вела через зелёное поле к реке. Тёмные воды Ривер-Мерси приносили весеннюю прохладу и привычный озноб перед местом внезапной смерти. Возле берега стояли машины, трепыхалась жёлтая лента, туда-сюда сновали люди. Им навстречу шёл констебль в светоотражающем жилете и жестами показывал разворачиваться и уезжать. Когда он приблизился, Кастильо опустила стекло и показала документы. А затем вышла из машины.

— Инспектор, тело нашли отдыхающие в парке. Вы должны посмотреть на неё сами.

— Почему? — нахмурилась Кастильо.

— Это сложно объяснить, — признался полицейский и поднял оградительную лету, пропуская инспектора и Менсфилда к берегу.

Звучали щелчки фотоаппарата, доносился приглушенный разговор. Кастильо застегнула косуху до конца и подошла ближе к воде. В невысоких зарослях травы, растущей вдоль берега, среди веток и коряг, принесших течением, белел тонкий белый силуэт в некой волшебной дымке, который при близком рассмотрении обратился в ткань длинного платья. К рукам и на голове у утопленницы были привязаны искусственные цветы. Бледно-голубая разбухшая кожа не портила красоты девушки: на губах алела водостойкая помада. Вокруг неё в высоких резиновых сапогах кружили криминалисты, опуская руки в воду, но кроме водорослей и мусора ничего им не попадалось.

— Жуткое зрелище, — прошептал Менсфилд, поравнявшись с Кастильо. Та сунула руки в карманы и крепко сжала холодный корпус дорогой зажигалки.

Труп достали из воды и положили на расстеленный на земле черный мешок. Девушку осмотрела коллега Лоу судмедэксперт Дженни Бекер, к ней присоединилась Кастильо, надев тонкие перчатки.

— Убитой лет 25-27. Сложно сказать на первый взгляд, когда именно наступила смерть, но в воде она меньше суток, — сразу отчиталась судмедэксперт.

— На шее следы удушения, — заметила Кастильо. — Есть вероятность, что утопление – не причина смерти.

— Согласна, — кивнула Бекер и продолжила осмотр, добавив: — Странный антураж.

Кастильо осторожно взяла руку убитой. Под мокрой тканью и привязанных к запястью цветам открывалась полная картина: ногти поломаны, на коже синяки. Стоило закрыть глаза, как обрисовывалась нечёткий образ происходящего.

— Жертва оказывала сопротивление, — озвучила Кастильо.

— Документов нет, у нас неизвестная, — тихо проговорил один из криминалистов.

— Тогда стоит покопаться в списках пропавших за последние три дня. Если не удастся ничего найти, расширяем до недели, — проговорила Кастильо, поднимаясь в полный рост. Наткнувшись на пораженный взгляд Менсфилда, она пояснила: — Установим личность – узнаем убийцу.

— Тяжелое дело, — проговорил Менсфилд.

— У нас есть её лицо, бывали случаи, когда доставали без головы или с изуродованным лицом, а это ещё нормально сохранилась.

— У тебя железные нервы. То есть, сейчас возвращаемся в управление и сортируем пропавших? Так и узнаем, кто эта Офелия?

— Почему Офелия?

— Ну, вода, платье, цветы. Офелия же утонула. Её частенько изображают в иллюстрациях в реке с цветами…

Кастильо остановилась. Она слышала про уличные постановки возле площади. На прошлой неделе ставили вроде «Ромео и Джульетту», но не как спектакль, а как танцевальное шоу.

— Это мысль. Идём, я кажется знаю, с чего следует начать.

— Думаешь, это как-то связано с теми уличными постановками?

— Тоже слышал? Да, хочу проверить. Очень похоже. Пока Сейди в больнице, а Паркер отчеты штампует, нужно это дело закрыть.

Они снова оказались в машине. На этот раз Менсфилд ничего не сказал по поводу тесноты, но не переставал расспрашивать об идеях, возникших при рассмотрении тела.

— Её душили, она сопротивлялась, но почему её привезли сюда? — размышляла вслух Кастильо.

— Сверни на право, — проговорил Менсфилд, указав на поворот. — Так быстрее приедем.

— Откуда ты так хорошо знаешь город?

— Ты сама видела мои штрафы за вождение.

В основном все его штрафы были за превышение скорости, но оплачивал он вовремя. Однако до парка они доехали меньше чем за десять минут, тогда как обычно и она, и Паркер тратили на объездные пути минут пятнадцать. Даже из машины отчетливо виднелись среди парковых деревьев на площади, точнее на сцене шла подготовка к пятничному спектаклю. Полноватый мужчина со щёточкой седых усов и в кепке читал бумаги в скоросшивателе, и изредка говорил отойти с техникой подальше или подойти поближе. Кастильо и Менсфилд направились к нему. Тот обратил внимание на них, когда к нему подошли почти вплотную, а Кастильо показала документы.

—Инспектор уголовной полиции Ливерпуля Алва Кастильо, — представилась девушка. —Не уделите минутку внимания, уважаемый?

— Да? — растеряно прогнусавил мужчина, уставившись на невысокого инспектора и не представившегося человека на голову выше.

—Скажите, вы никого не теряли из своей труппы? Может быть, кто-то не пришел на репетицию?

—Офелия сегодня не вышла. А с чего вдруг вопросы такие?

Украдкой бросив взгляд на Менсфилда, Кастильо захотелось отвезти его назад на место обнаружения тела и оставить в той глуши. Они действительно ставили «Гамлета».

— Представьтесь, пожалуйста.

— Мэтью Карвер. Руководитель и постановщик труппы «Мельпомена».

Кастильо быстро зафиксировала в блокнот его данные, а затем достала мобильник.

— Мистер Карвер, сегодня утром на берегу Ривер-Мерси было обнаружено тело девушки. Документов при ней не было, но одета она была весьма странно. Я покажу вам фотографию, но предупреждаю, что оно может вас сильно шокировать.

Кастильо включила на мобильном фото убитой и показала Карверу. Тот сначала не понял, что ему показывают, а затем переменился в лице: побледнел, глаза расширились от осознания. Он окинул взглядом инспектора.

— Ивенна? Матерь Божья, что с ней!?

— Вы знаете ее?

— Да, работала учителем танцев в «Грации», сама ставила танцевальные номера. Вчера с репетиции отпросилась, а сегодня не пришла.

— Она с кем-нибудь конфликтовала? Были ли у нее враги?

— Нет, её все любили, она всем нравилась. Очень милая.

— Может, заметили у нее какие-то изменения в поведении?

— Нет, всегда один маршрут, если не с друзьями в паб после выступления…

— Выходит, вы видели ее в последний раз вчера. Не помните точно, когда именно по времени?

— Да, вроде в час. У нас был перерыв на обед, тогда Ивенна подошла и отпросилась. Сегодня генеральная репетиция, поэтому здесь. Но к девяти она не пришла. А её костюм…

— Она не говорила, куда собирается? Может, кто-то заезжал за ней?

— Нет, не сказала, просто ушла.

— Была ли она взволнована? Может, обеспокоена чем-нибудь?

— Вела себя как обычно.

— Что значит «её костюм»? — вклинился в разговор Менсфилд.

— Когда я уходил из театра, закрывал его, то в кладовке, помню, что висел там, — ответил Карвер.

— А у вас нет ее данных? Может, фамилию знаете? — Кастильо не переставала записывать данные в блокнот.

— Подождите, сейчас посмотрю в записной книжке. Старая школа: на бумаге все фиксирую.

— Вы можете предоставить список труппы, в которой выступала Ивенна?

— Да-да, разумеется.

Когда Карвер в развалку направился к своей машине на парковке и принялся рыться в строгой мужской сумке, Менсфилд приглушенно спросил:

— Это он убийца?

— Что? — Кастильо с удивлением окинула его взглядом. — С ума сошел? Разумеется, нет.

— Почему? Монктон ты вмиг раскусила, а почему не он убийца?

— В тот раз я внимательно её осмотрела. Убийство совершили ночью, а Монктон совершила ошибку, приехав сразу в офис, где и оставила улики. К тому же, как тогда сказала, одета она была не по погоде. К тому же Ивенна ростом примерно метр семьдесят пять, этот мужчина её роста, но следов борьбы или грима я у него на лице не заметила. А девушка ногти поломала, защищаясь.

Кастильо замолчала, когда Карвер вернулся к ним и протянул ей его записную книжку на раскрытой странице и указал на имя и номер телефона. А потом надиктовал ей список из двадцати человек, участников труппы «Мельпомена».

— Что ещё за название такое? — полушепотом спросил Менсфилд, когда они вернулись в машину, чтобы вернуться в участок для выяснения личности убитой и связи с её родными.

— «Мельпомена»? — переспросила Кастильо, заводя «жука». — Имя одной из муз в греческой мифологии, отвечающей за трагедию, грустная маска над театром – её атрибут.

— Откуда знаешь? — с улыбкой спросил мужчина.

— По-твоему, в полиции неэрудированные личности работают? — огрызнулась инспектор. Зазвонил мобильный. — Если это Паркер, поставь на громкую связь.

Менсфилд взял в руки её смартфон, проверил имя звонящего и принял вызов, а затем включил функцию «динамик».

— Кастильо.

— Слышал, тебе «поплавок» дали, — сказал Паркер на другом конце провода.

— Да, поручение Макбина. На тебе два прокола, третий едва сумели избежать. Я всё организовала для защиты Монктон. В принципе-то, дело было твоим, пока я не влезла.

— Но я тебе всё равно благодарен.

— В таком случае, благодарный мой, пробей по базе Ивенну Кейн, 23-27 лет, учитель танцев. Сейчас отправлю СМС с номером её мобильного, может это ускорит поиск. Мне нужны контактные данные ее родственников для опознания. Спасибо.

Она дала знать Менсфилду, чтобы он выключил мобильный и скинул СМСкой телефонный номер Ивенны.

Время клонилось к вечеру. На улицах людей становилось больше. Поток машин стал «гуще», Кастильо едва сумела избежать два столкновения. Один раз амбал из черного «мерседаса» последней модели высунул голову из окна, собираясь разразиться шквалом гневных ругательств в отношении женщин за рулём, но, заметил рядом с Кастильо довольно внушительного мужчину, промолчал.

В управлении за своим рабочим столом сидел Паркер и строчил отчёты, не отрываясь от монитора. Изредка прикрывал рукой рот и щурил глаза. Кастильо поставила рядом с клавиатурой, по которой её напарник стучал, кофе из забегаловки напротив. Тот подобный жест заметил не сразу. Однако проснулся, когда Кастильо стала набирать номер телефона, который прочитала с распечатке на своём столе.

— Я уже позвонил её родителям минут двадцать назад, — проговорил Паркер, продолжая таращиться в монитор. — Спасибо за кофе.

Менсфилд отыскал себе офисный стул и устроился между двумя столами напарников, облокотившись о столешницу. Кастильо бросила взгляд на Паркера.

— Не обожги язык. И спасибо за звонок.

— К слову, родители Милли Фейтара уже приехали, сейчас у Лоу, решают вопросы с телом. Ноутбук её уже у криминалистов.

— О, дорогой мой, временами тебе просто цены нет, а временами и повесить твой труп на кого-нибудь не совестно. Особенно предвкушая допрос тридцати человек. И это не считая родителей убитой.

— Месть?

Паркер оторвался на какое-то время от монитора.

— Измена. Можно сократить поиск, выявив её предпочтения и отсев не нужный пол. Но исключать ревность тоже не стоит.

— Родители Фейраты, — Паркер кивнул в сторону коридора. — Помочь?

— Сама справлюсь.

На деле Кастильо никак не могла точно сформулировать терзающий её вопрос и попросить их согласие на повторный обыск комнаты Милли. Ей не нравилась эта странная доска-«алтарь» с Менсфилдом. Но было в ней что-то не так.

Разговор выдался не самым приятным. Кастильо пришлось признаться, что хоть убийца и был пойман, хоть и имеются прямые улики, обвиняемая Сейди Монктон предприняла попытку самоубийства. Мистер и миссис Фейтера оказались потрясены подобным, но Кастильо заверила их, что преступница находиться под охраной и тщательным наблюдением, и снова подобным образом улизнуть от правосудия ей не удастся.

Кастильо предупредила сержантов на проходной, чтобы её оповестили, когда прибудут родственники Ивенны Кейн, и чтобы их сразу провели на опознание, дабы не терять время. Сама же вышла на улицу к парковке, но до машины не дошла, а просто остановилась и прислонилась к холодной бетонной стене. Проверив время на мобильнике и прикинув, что в запасе есть ещё полтора часа, Кастильо сунула его назад в карман к зажигалке Зиппо. Затем вытащила её, из другого кармана извлекла серебряный портсигар, а оттуда самые обычные сигареты. Зажала в зубах фильтр, щёлкнула, пытаясь извлечь огонь, но... Газа не было в ней уже десять лет. Может и больше. Поэтому, закрыв крышку и убрав в недра косухи, Кастильо прислонилось затылком к стене и с сигаретой в зубах смотрела в чистое небо.

Эта дурная привычка появилась давно. Тогда Кастильо не могла нормально, как сейчас смотреть на трупы, да и в личной жизни не клеилось, пришлось научиться курить. Рон был против, отбирал сигареты, потом Лоу надоумил его отбирать зажигалки, чтобы возможности курить было меньше. В итоге она стала носить сигареты в дедовом портсигаре и «щёлкать» зажигалкой дяди Рика. Поскольку зажигалку после его смерти больше не заправляли, то она мертвым грузом просто лежала в кармане. Однако сигареты Кастильо не курила, а просто зажимала их в зубах или пальцах и размышляла над делом.

— Вкусно?

Насмешливый тон Менсфилда выбросил инспектора из раздумий, она заметила, как мужчина кивнул на сигарету.

— Горчит слегка.

Хотелось затянуться, поддаться старой вредной привычке, однако в ближайшее время планировалась поездка в Оксфорд к матери, а если та увидит или учует запах сигарет, то не поможет даже возраст. Это не считалось отговоркой. Кроме чистоты и опрятности, ее матушка поддерживала здоровый образ жизни и жутко переживала, когда дочь заболевала. Что уж говорить о ее дурной привычке.

Зажатую в губах сигарету вырвала рука Менсфилда. Он выкинул ее в ближайшую урну.

— Давно бросила? — спросил он.

— С чего взял, что бросала?

— Не только ты замечаешь детали. Запах отсутствует.

— В год, когда начала. Трудное время было.

— Ты в курсе, что очень красивая?

Кастильо с раздражением покосилась на Менсфилда, который не отводил взгляда от неё. Она заметила, что ловила его слишком часто за время их короткого знакомства.

— Если хотел что-то сказать, говори прямо, не нужны эти лирические отступления. И тему не переводи.

— Значит, ты одна не в курсе. Когда только зашёл и спросил красотку-инспектора, мне сразу о тебе рассказали. Поэтому не порть красоту, время все равно возьмёт свое, не стоит приближать процесс увядания.

При всём своём желании и при наличии абсолютно безлюдной парковки Касильо не имела права двинуть ему по морде. Однако ей кое-что не давало покоя. Поэтому она решила игнорировать слова мажора.

— Причина смерти – удушье, жертва отбивалась...— размышляя вслух, Кастильо запнулась, бегло оглядела Менсфилда и поманила к себе. — Я с ней примерно одного роста, подозреваемый должен быть ...

— Одного роста? Вы себе льстите, госпожа инспектор, — усмехнулся Мансфилд, но под гневным взглядом подошёл ближе. — Хочешь, чтобы душить начал?

Для Кастильо тема роста была довольно больной. Ей все указывали на это, считая себя теми, кто говорит это ей в лицо впервые. И этот парень не исключение.

— Я бы и сама сыграла роль убийцы, да весовая категория не та.

Холодные длинные пальцы сомкнулись на тонкой шее. Кастильо поздно осознала, какую возможность предоставила Мансфилду, однако силу он не применил, даже когда инспектор предприняла слабую попытку вырваться, а просто держал руки на её шее, не сдавливая. Ещё больше поражало спокойствие, с которым на неё смотрел Мансфилд. У неё была возможность заглянуть ему в глаза, чтобы прочитать его желания, скрытые глубоко внутри, но, к своему удивлению, не стала.

— Учитывая телосложение и травмы на руках, предположу, что убийца мужчина, довольно крепкий и ...

Она не договорила, поскольку пошатнулась на месте из-за резкого толчка от Мансфилда. С ужасом она уставилась на него. Тот нахмурился.

— Что?

— Кажется, причина смерти не просто удушье...

Ее прервал звонок мобильного. Мансфилд убрал руки, а Кастильо ответила. Звонила Дженни, а это значит, она закончила предварительное вскрытие и у неё есть время до приезда на опознание.

— Причина смерти не удушье, девушка просто потеряла сознание, а вот причина – черепно-мозговая травма. Скорее всего, об асфальт приложили. Считай смерть по неосторожности, но это уже тебе докапываться до истины. Смерть наступила вчера в районе девяти вечера.

— Спасибо, — Кастильо отключила телефон. — Я была права, череп проломили.

— Как ты это делаешь? Угадываешь?

— Не угадываю, а встаю на место убийцы, потом на место жертвы, затем делаю выводы. Они не всегда точны, но близки к правде. Мотив – измена...

— Тогда ясно: возникла ссора, гнев, всплеск эмоций, бах, череп пробит, фенито. Но до Ривер-Мерси зачем тащить? Избавиться от тела?

— Увести от настоящего места преступления.

Мобильник снова зазвонил. На этот раз оповестили о приезде родителей. Кастильо и Менсфилд вернулись в здание, где и встретились с семьёй Кейн.

На мистере Кейне не было лица, мать девушки сотрясалась в рыданиях. Для Кастильо всегда было тяжело видеть эту картину. Она прекрасно помнила, как её дорогой дядя Джек сотрясался над могилами жены и сыновей, как плакал и кричал, что убьёт «этого больного ублюдка собственными руками». И каким бледным рядом с ней стоял Паркер, когда они хоронили его сестру, как этот молодой человек вливал в себя спиртное целую неделю, пропуская занятия в институте.

Взяв на себя смелость, Кастильо посмотрела на Менфсилда. Его растерянный вид не вязался с тем, каким он был в их первую встречу. Видно, парень и понятия не имел, на что именно подписывался.

— Вы… вы найдёте убийцу? — захлёбываясь в рыдания, спросила миссис Кейн, размазывая слёзы по щекам. Они непрерывным потоком лились из опухших и покрасневших глаз.

— Разумеется, — тихо произнесла Кастильо.

Получив необходимую информацию, Кастильо проводила до лифта чету Кейн, а после за своим столом стала проверять по базе данных информацию на парня Ивенны – Ричарда Бейлиша. «26 лет, родом из Шифа, отсидел за грабёж, имеются приводы за драки, нападения, угрозы, подрабатывает в автомастерской…».

— Не испытываешь ли ты судьбу, раздавая подобные обещания? — нахмурился Менсфилд, наблюдая за тем, как Кастильо записывает адрес автомастерской, а после выстраивает до неё маршрут через мобильное приложение.

— Я выполняю свою работу, — холодно ответила Кастильо, затем отложила мобильный в сторону и внимательно посмотрела на мужчину, сидящего напротив, с которым провела ночь два дня назад, и с которым её разделял всего лишь стол. — Как называют детей, потерявших родителей? Верно, сироты. Как называют супругов, которые потеряли вторую половинку? Правильно, вдовы или вдовцы. Но ты когда-нибудь задумывался над тем словом, которым называют родителей, потерявших своих детей? Не просто не имевших, а именно что потерявших.

Менсфилд задумался, но взгляда от Кастильо не отводил. Между ними висела тревожная тишина, хотя вокруг них кипела жизнь: где-то в другой части офиса звонил телефон, кто-то вел на допрос хулигана, выкрикивающего грязные ругательства в адрес задержавших.

— Так не должно быть, поэтому подобного слова не существует, — произнесла Кастильо и поднялась с места. — Идём, начать следует с её парня.

Красный «жук» рассекал по вечерним улицам, вливаясь в поток машин. В случае провала с показаниями Бейлиша, Кастильо думала выкинуть где-нибудь по дороге Менсфилда и отправиться домой для полноценного отдыха. В случае, если Бейлиш начнет юлить и прямо покажет, что убил Ивенну, то придётся забыть про сон и допрашивать всю ночь.

— Неужели, ты сама потеряла ребёнка?

Тягучий голос Менсфилда резал тишину в машине.

— Нет, дело в другом. Я хорошо понимаю горечь потери. Возможно, ты тоже терял кого-либо, но они уходили своей смертью. Тихо, во сне. Но то, через что пришлось пройти нам с Паркером… Тогда ты задаешь вопросы: «Почему именно они? Чем они такое заслужили? Что они этому выродку сделали?». Именно эти вопросы и терзают всех, у кого близкого человека убили. И когда он уходит от ответа, ты разочаровываешься в этом мире, и не хочешь больше жить без правды. Ты просто не в силах думать о чём-нибудь другом. Все мысли заполняют только, как бы найти и стереть в порошок ублюдка. Ты живешь жаждой мести. В конечном итоге она и убивает тебя.

— И кого же ты потеряла?

— Подругу. Её изнасиловали и убили. Поэтому закроем эту тему.

Об этом Кастильо старалась вспоминать только раз в год, а именно в годовщину. Сложно забыть тот ужас, который она испытала в восемнадцать лет, когда увидела истерзанное тело подруги. Холли Паркер для неё была самым оптимистичным человеком, самым ярким и весёлым. Они разу подружились, стали почти что сёстрами. Тогда Кастильо было двенадцать, мама после выписки из больницы перевезла её в Инвернесс, где девочки и познакомились. Камерон для них стал кавалером для уроков танцев, защитником. Редко встретишь семью, где брат так печётся о сестре. Они последовали за Камероном в тот чертов колледж, остановились в женском общежитии, а спустя полтора месяца через три дня после вечеринки перваков, её находят повешенной на фасаде общаги со следами насилия. Кастильо тогда не выходила из комнаты месяц, а Камерон неделю пил. И именно в тот переломный момент девушка решилась на отчаянный шаг изменить всё в своей жизни, что и сделала. Она стала полицейской.

В автомастерской слабо горели лампы, пахло маслом, бензином и выхлопами. Кастильо отыскала мастера в засаленной синей униформе и показала фото Ричарда Бейлиша, которое было приложено к его делу в базе.

— Да, это он, — ответил работник, вытирая руки о грязную тряпку.— Утром прихОдил. Мурдо в шарапнах. Дескать с бабйонкой свОей цаплся. Нальку хваток, да и в газ.

— Спасибо, — сдержано проговорила Кастильо, и пояснила, заметив недоумённый взгляд Менсфилда: — Был здесь утром, забрал наличкой зарплату и скрылся. Судя по всему, от него как раз и отбивалась наша жертва, раз лицо в царапинах.

Затем позвонила одному из сержантов и попросила выслать ориентировки на Ричарда Бейлиша. Однако через четверть часа Кастильо оповестили, что подозреваемого задержали, когда он превысил скорость, а затем врезался в столб. Бейлиш сейчас в участке на другом конце города. Пришлось ехать туда. Добрались они, когда часы показывали восемь. Подозреваемого из камеры оставили в допросную.

Рослый ирландец с тёмными космами и расцарапанным лицом. Кастильо села напротив и разложила свои вещи. Менсфилд остался стоять позади неё. Стоило инспектору окинуть его взглядом, как невербальные признаки закричали о том, что перед ней убийца. Слишком возбуждён, что-то скрывает, дёргается от малейшего шороха… С Сейди Монктон было иначе. Она вела себя противоположно Бейлишу, но перестаралась.

— Итак, Ричард Бейлиш, — начала Кастильо, — где вы были вчера с восьми до одиннадцати вечера?

— А разве не про аварию спрашиваете? — дрожащим голосом спросил Бейлиш и осторожно посмотрел на инспектора.

— А разве я не сказала, что не из дорожной, а из уголовной полиции? — нахмурилась Кастильо. — Так, где вы были?

— Дома.

— Дайте угадаю: один.

— Да.

— И никто не сможет подтвердить это, так?

— Так.

— Я знаю, что вы убили Ивенну Кейн. У вас на лице свежие царапины, а у Ивенны на руках ссадины, да ногти обломаны. Если проведут анализ ДНК, то именно вас и будут считать главным подозреваемым. К тому же на шее у Ивенны следы удушья. И душить стоит в перчатках, иначе можно оставить свои отпечатки на коже жертвы. Вы её любили. Лучше скажите правду. Ложь делу не поможет.

Молчание затянулось. Бейлиш тяжело задышал, стал осматриваться по сторонам и заговорил. Голос его ломался, срывался, он сдерживался:

— Она позвонила мне, сказала, что есть что перетереть. Я подумал, типа, ну ок, хочет. А она, мол, прости, но пока, другой чувак меня подцепил. И ручкой помахала. Стал докапываться. Кричу на неё, а она такая, будто бы те годы, что вместе кайфовали, за борт киданула. Я сказал ей, что убью его. А она рассмеялась. Я её хватаю, а она мне по лицу двинула. Сам не заметил, как за шею её схватил. Орал на неё. Типа, шлюха драная. А она вдруг хоп и повисла. Решил, что притворяется, толкаю её, а она шарах и… крови столько! Господи! Я и дал дёру.

— Это было в девять вечера? — осторожно спросила Кастильо, дела записи и кинув взгляд на работающий диктофон. Бейлиш кивнул. — А чего три девятки не набрал? Объяснил ситуацию, вышло бы убийство по неосторожности.

Мужчина захрипел, задёргался, схватился за волосы.

— Да я её же задушил!

— Ты ей сонную артерию передавил, она сознание потеряла, а погибла, потому что ты её толкнул, вот она голову и разбила. Признали бы действия в состоянии аффекта, а ты ещё и тело в Ривер-Мерси сбросил.

Бейлиш замер, осторожно посмотрел на инспектора. Кастильо видела в его глазах недоумение и ужас.

— Какое ещё Ривер-Мерси?! Я её в парке оставил!

— Не ври. У трупа ног нет. Иначе как она оказалась там? Смотри.

Кастильо достала из пластиковой папки фотографии с места преступления, которые захватила из последнего визита в участок. На снимке Ивенна находилась в воде, волосы черной кляксой создавали ореол вокруг головы, длинное белое платье насквозь промокло, очертило слегка разбухшее тело, а искусственные цветы пестрели на фоне тёмной реки.

— Она в джинсах и куртке была. Кто её в реку кинул?

— Это у тебя стоит спросить.

— Я оставил её в парке!

— Хочешь сказать, что тот, к кому собиралась уйти, дождался, когда ты уйдёшь и забрал тело? Да не просто выбросил в Ривер-Мерси, а ещё и перед этим переодел?

Повисла пауза, но по всем признакам в сговоре с интуицией, парень не врал. Кастильо договорилась с офицерами местного участка, чтобы те перевезли Ричарда Бейлиша в управление. Затем посмотрела на стремительно темнеющее небо и обратилась к Менсфилду:

— Поймай такси и езжай домой, на сегодня хватит с тебя.

— А ты?

— А мне ещё подумать нужно, кто этот псих, что переодел и перенёс тело Ивенны.

Мобильник издал жалобную трель, оповещая о входящем звонке Паркера. Кастильо повернулась лицом к освещённой трассе и нажала на «принять».

— Что у тебя?

— Висельник, — подавленным тоном сообщил напарник. Всё ещё слышался звук клавиатуры.

— Это ведь не к нам, — насторожилась Кастильо.

— В этот раз к тебе. Вышлю адрес СМС. Кое-что тебя может заинтересовать. По крайней мере, это слова Дженни. И Сейди прошла в себя.

Кастильо тяжело вздохнула и показала жестом, что дело ещё не закрыто, и он может поехать с ней. Менсфилд оживился, поспешил к «жуку» без того мученического вида, с которым залазил в него сегодня.

В парке Ливерпуля было не так оживленно, как в пятницу или в выходные, однако это место полюбилось местным бегунам, одному из которых и «посчастливилось» найти тело. Полиция уже окружила место желтой лентой, на санитарной повозке труп осматривала раздосадованная Дженни. Видно, планы на вечер отменялись. Заметив Кастильо и Менсфилда, она сказала:

— Знакомьтесь, Джордж Шекспир.

Кастильо окинула взглядом паренька, лежащего на повозке, и снова посмотрела на Дженни, на что та ответила, протягивая кошелёк:

— А судя по удостоверению личности Коллин Хендер, двадцать лет.

В кошельке в пластиковом прозрачном отделении Кастильо обнаружила фотографию Ивенны Кейн. И судя по ракурсу, сделали снимок втайне от девушки.

— У нас еще одно убийство? — спросила Кастильо.

— Нет, как раз наоборот. Я вызвала тебя, чтобы быстрее закрыть дело с Кейн. По всем признакам, он правда покончил с собой примерно десять часов назад. Более точное время назову после вскрытия. Записка имеется. Нашла в кармане куртки. Прочитай внимательно.

Судмедэксперт передала в пластиковом пакете для улик записку, написанную на обычном листе тетради:

Простите меня.


Уход моей Музы был для меня самым главным потрясением. Ивенна так долго репетировала роль Офелии, так долго ставила этот номер, а её планы так и не сбылись, а я так её и не увидел. Моя Муза лежала в холодном тёмном парке совсем одна. Она рождена для роли Офелии, и она должна умереть в этой роле. Пусть цветы станут тем кольцом, которое будет окружать мою любимую. Врата ада откроются, прозвучит приветствие на первых кругах!


Простите меня!

Прости меня, Офелия!

Джордж Шекспир.

Страница книги Холодная игра в интернете