1

— А давай на спор: кто выиграет, тот загадывает желание.— Давай, только не как в прошлый раз, а то у тебя желания какие-то стремные-, то в любви продавщице признаться, то язык амбалу показать.

— Ладно, сегодня будут нормальные.

Двое парней стояли возле игровых автоматов в торговом центре. Сразу видно было, что друзья, потому как держались, улыбались, задорно друг друга подначивали.

— Ну что, стрелялки или выбивалки?

Илан, черноглазый и черноволосый держался более свободно, в то время как второй-сероглазый блондин был более скромен и тих.

— Мне всё равно. Выбирай ты.

— Ну тогда стрелялки.

Из кармана появляются на свет три жетона, хитрая улыбка на озорном лице.

— Сегодня я придумал для тебя особенное задание. Как всегда, три игры! Поехали.

Руки лежат на рычагах, взгляд устремлён на виртуальных врагов и их тяжёлую артиллерию.

Игра длится не более десяти минут в шумном зале, где за криками играющих и звуком автоматов едва слышна музыка, вторящая своими басами атмосфере игрового зала.

— Я не понял! Как такое могло произойти? Ты что, всю ночь тренировался? Шон! Да ты и пары раз не мог попасть в рядом стоящий танк, а тут три раза подряд, причём в сухую?

Илан подскочил к приятелю и ухватил в замок за шею, наклоняя и прижимая всё сильнее.

— Аааа. Пусти. Всё было по-честному. Ты же видел, я не мог мухлевать, умей признавать поражение.

— Ладно-ладно, сдаюсь, сегодня ты был на высоте. Хотя всё равно не верю, что не тренировался. Какое будет твоё желание?

Шон улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой, прищурился и озвучил:

— Сегодня гуляем до конца и ты тратишь на нас, и на меня лично, все свои карманные деньги.

Шон знал, что такой расклад не совсем то, на что рассчитывал его друг. Дело в том, что накануне вечером он стал невольным свидетелем разговора между Иланом и его новой пассией Линдой, которую он пригласил именно сегодня вечером к себе в гости. Обычно у чернявого приятеля девушки не задерживались больше двух недель, а с этой получилась задержка: две недели он окучивал красотку из одиннадцатого класса, при том, что сами ребята заканчивали десятый. И вот, наконец-то добившись согласия прийти к нему в дом, когда родители будут отсутствовать, Илану заявляют, что его сделка месяца под угрозой.

- Шооооннн. Ты что, правда хочешь сегодня гулять до победы? Я не могу, у меня кое-что намечается… Понимаешь…

Нет, Илан не может сказать истинную причину своему другу. Про свои сексуальные похождения он старается умалчивать и не афишировать, тем более перед Шоном. На то была причина.

Но блондин уже вышел из игрового центра и вышагивая вдоль бутиков и мелких магазинчиков рассматривал витрины.

— Глянь какая прелесть.- Шон припал лицом к стеклу, приоткрыв рот и расплющился так, что с другой стороны могли подумать-дурдом на прогулке.

На витраже лежали изделия из серебра. Кольца, цепочки и браслеты на разные вкусы. Но два браслета с висящими черепками и смотрящими друг на друга чёрными агатовыми глазницами привлекали особое внимание тех, кто повёрнут на этой теме.

— Вау! Ничего себе штучки.

Парни переглянулись, немного зависнув взглядами. Затем синхронно кивнули и зашли во внутрь.

Илан тут же прошёл к продавцу, указал на витрину, доставая бумажник из заднего кармана чёрных облегающих джинс. Если бы не нудные наставления приятеля и мамы, он бы носил всё чёрное, но именно первый настаивал разбавлять гардероб более светлыми вещами. Поэтому цветовую гамму сегодня дополняла серая рубашка и белые кроссовки.

Довольный покупкой, а именно скидкой, которую получил за второй браслет, Илан подошёл к блондину и протянул обе коробочки.

Шон открыл первую, достал изделие и защелкнул на протянутую руку с едва заметным шрамом на внутренней стороне запястья. Затем открыл вторую, достал и вручил улыбающемуся приятелю, оставляя протянутой свою для такой же манипуляции. Вытянув обе руки и соединив оба браслета, парни любовались, как два черепка почти касаются друг друга, словно улыбаются, сверкая блестящими зенками.

Сжав кулаки легко стукнули ими и вышли из магазина.

— Куда теперь? — Илан на время забыл о своей проблеме.

— Теперь пожрать и снова посмотреть на людей, себя показать.- Глаза кивнули на запястья.

— Пацаны обзавидуются. Ну ты и глазастый.- Рука снова захватывает шею Шона в плен, от чего парень немного краснеет, но с удовольствием прижимается к телу, так давно его манящему.

Сколько раз он обдумывал план, по которому осторожно признается в своих странных чувствах. Сколько раз отговаривал себя, потому что видел, что Илану нравятся девчонки. И как только подворачивался подходящий момент, что-нибудь обязательно срывало его планы.

— Макдоналдс или Burger King? - Илан вывел его из страдальческих грёз, на минуту забредших в светлую голову, и, поняв, что его до сих пор прижимает тёплая рука, положил свою сверху.

— Выбираешь ты. Как говорится, кто платит, тот и музыку заказывает.

— Блин, Шон, давай пожрем и разбежимся. А я в другой раз сделаю всё что ты попросишь.

Глаза Шона остановились на спортивном магазине. Вывернувшись из захвата и продолжая держать Илана за руку, он подвёл его к кроссовкам.

— Глянь, новая коллекция. Когда ты будешь свои менять? Вот прикольные, как ты любишь.

Шон провёл рукой по шершавой поверхности новой кожаной обуви, проводя длинными ухоженными пальцами словно оглаживал тело девушки. Илан завис на этом движении.

— А хочешь, я куплю тебе в подарок. Но не сегодня, а когда денег подсоберу.

Шон знал, что с карточки, которой располагал его друг, каждый день можно снимать определённую сумму, чтобы его случайно не занесло. Поэтому делать крупные покупки можно было только собрав её за несколько дней.

— Нет, ты же знаешь, я верен своим любимым кедам.- Соблазн конечно велик, но пользоваться добротой друга в подобной ситуации Шон категорически не мог.

— Ну тогда скажи, может всё-таки можно поменять твоё желание на другое?

Щенячьи глаза умоляли и просили, пальцы сжимали запястья Шона всё крепче.

— Ладно, но смотри, назад дороги нет.- Сказано с хитрым прищуром и на полном серьёзе.

— Всё что угодно! — Клятвенно заверил черноглазый.

Шон крутанул головой, утвердительно кивнул, потянул за руку в сторону. Выбрал несколько спортивных костюмов и завернул в кабинки для переодевания.

Когда дверь была закрыта на щеколду, а парни оказались в тесной каморке тесно прижатыми друг к другу, Илан вопросительно посмотрел в серые глаза.

— Хочешь чтобы я тебе отсосал? - Глаза Илана полыхали яростью.

— Дурак? —  Шон попытался отодвинуть друга в сторону, чтобы открыть дверь и выйти.

— Тогда что? — Взгляд потеплел.

— Поцелуй.

Настала пауза, которая, казалось, длится вечность.

Парни стояли так близко, что обжигали дыханием друг другу губы.

— Ты не боишься, что после этого нашей дружбе придёт кирдык? Тебе всё равно?

— Нет. Я не хочу этого. Но… Я хочу чтобы ты меня поцеловал. Поцеловал так, как ты целуешь своих девчонок.

Илан испугался. Значит Шон знает. Знает и молчит. Интересно, а как давно?

Их детское обещание, которое они давали, закрепляя кровью, расцарапав на сгибе кисти куском от разбитой бутылки, о том, что когда у одного из них появится девочка, первый поцелуй, первый раз, то первый об этом узнает один из них.

Илан не сдержал обещания. Трудно было сказать о таком, когда видел, как открыто Шон отваживал всех красоток, которые чуть ли не заскакивали к нему в штаны. А Илан, однажды попробовав, решил, что природный зов куда более серьёзный, чем данная семь лет назад детская клятва.

Именно сейчас, в этот момент, когда Шон признался, что знает всё, на душе стало так погано и противно от того, что врал, нет, скрывал. Друзей было много, вернее приятелей. Друг был единственный. Такой, с которым в огонь и в воду, в беде и в радости, с закрытыми глазами. Обещали навсегда. И эти чёртовы черепки… Они словно обжигали кисть своими глазницами, потираясь о метки, что останутся на всю жизнь.

Глаза Шона заволокло пеленой, веки прикрылись и Илан почувствовал, как тот сползает в его руках.

Встряхнув за плечи поставил ровно и… прикоснулся губами. Прикоснулся и застыл. Такие же губы. Нет. Другие. Пахнут мятой, послевкусие от жевательной резинки, что недавно жевал. Пухлые и мягкие, как у девчонок? Нет. Другие. Знакомые с детства, но ни разу не знакомые на вкус.

Не закрывая глаз. Внимательно всматриваясь в каждое движение, выражение глаз напротив, которые также не моргая смотрят.

Язык осторожно начал двигаться, очерчивая полукруги по губам. Захватив и оттянув нижнюю губу нежно потерзал и отпустил. Переместился на верхнюю. А глаза всё смотрят.

Губы дёрнулись, рот приоткрылся, приглашая внутрь. Язык тут же проложил дорожку, отыскав своего тёзку. Соприкоснулись и словно разряд по обоим телам прошёлся. Шон прикрыл глаза первым.Илан услышал глухой звук, тонущий где-то внутри его друга.

Руки, что держат Шона за плечи спустились до локтей. Сжали сильнее.

— Ребята, вам помощь не нужна?

Совсем рядом услужливый женский голос вернул обоих на землю.

Шон вздрогнул, и от того, что руки его отпустили, сполз на мини кушетку.

— Спасибо, всё нормально, мы уже выходим.

Илан глубоко вздохнул, медленно выдохнул, развернулся и вышел.

В руках оказался один из спортивных костюмов, который положил на кассу.

— Пробейте.

На автомате достал карточку и протянул.

Один. Два. Три. Повернул голову в сторону примерочных.

— Шон, ты идёшь?

Из кабинки показался блондин, осмотрелся, подошёл и стал рядом.

— Возьмём только один.

Шон безразлично смотрел на то, как женщина водила карточкой и делала манипуляции на кассе.

— У вас недостаточно средств к оплате.

Голос резкий, даже злой.

— Ну что ж, значит не судьба. В другой раз купим.

Илан двинулся к выходу, чувствуя сзади движение.

— Педики. Чего вытворяют. Не стыдно, прямо в общественном месте.

Резко остановившись, из-за чего почувствовал толчок головой в спину, развернулся и глянул на стоявших возле кассы двух дам, нагло пялящихся и кривя губы.

— Мымры. Что вы себе позволяете?

— Иди-иди, вон, твой дружок уже со стыда сбежал, догоняй, пока не поздно.

Илан развернулся и заметил скрывающегося за поворотом Шона. Ну что ж, желание он выполнил, да и друга, как видно, потерял.

Всунув руки в карманы узких, до невозможности брюк, развернулся и пошёл к другому выходу из торгового центра. Сегодня он не испортит себе вечер, а завтра о многом нужно будет подумать.

Шон, услышав слова продавщицы, как будто получил мощный удар под дых. Внутри всё сжалось, накатила тошнота, голова пошла кругом. Не разбирая дороги он ускорил шаг, а когда свернул за угол от ненавистного магазина, перешёл на бег. Благо людей не было достаточно много, иначе посбивал бы нахрен.

Домой не хотелось от слова совсем. Пробежав несколько остановок, свернул на аллею цветущих алых каллистемонов. Рубашка выбилась из брюк, волосы растрепались и висели мокрыми сосульками от пота, который стекал одинокими каплями со лба.

Пустая скамейка зазывно манила присесть и восстановить дыхание.

«Какой дурак.Так подставить друга. Теперь уже и другом его не назовёшь. Об этом конце спрашивал Илан? Ну что ж, я получил то, чего хотел. Жалеть о чём-то поздняк. Хорошо, что завтра выходной, а вот послезавтра в школу хоть не ходи.»

Шон вытащил из заднего кармана мобильный, несколько раз проверил входящие. Затем сообщения. Пусто. Заглянул в настройках, что звук включен. Ещё раз на входящие и отключил телефон.

" Домой. Спать.»

Илан прошёлся по комнатам, убедился, что дома полный порядок, все приготовления сделаны сразу после отъезда родителей. Осталось принять душ и выйти встретить свою зазнобу. На один раз. Как всегда.

Стоя под тёплыми струями, думалось не о девушке с грудью третьего размера, а о серых глазах и алых пухлых губах, что пахли мятой. Наскоро обтеревшись полотенцем, взял в руки телефон и проверил входящие. Сообщений тоже не было. Найдя контакт под именем «Мой друг Шон», выбрал удалить и нажал зелёную кнопку.

Да, так будет лучше

2

POV Шон

Мне никогда не было так плохо и грустно. Чувствую себя брошенным ребёнком, который играл со своими любимыми игрушками, а потом испортил одну, и его полностью изолировали от игровой комнаты, а также отлучили от других детей, оставив в тёмной и холодной комнате. Надолго.

Дни превратились в мучительную пытку сожалениями.

Я винил себя за поспешность, с которой открыл свои чувства тому, кем больше всего дорожил. Рано. Необдуманно. Совершенно по-детски. Выдал свою осведомленность как капризный и обиженный ребёнок. Причём не только дал понять, что знаю, как он проводит время без меня, но и свою любовь показал. Глупо.

Мысли хаотически роились в голове, то предлагая поменять школу, то уехать доучиваться к бабке в посёлок или к тётке в другую область. Но родители... Как объяснить им моё неожиданное и странное решение?

А может сделать вид, что ничего не случилось? Прийти в школу, улыбнуться, бросить по-простецки: «Привет. Как дела?» и забить на всё, словно и не было ничего.

Правильно, скажу, что просто пошутил, решил проверить на предмет… да какой там предмет? Удрал, как последний дрыщ, сделал ноги, как вор, укравший сам у себя, как нашкодивший малолетка или первоклашка, которого застали с первой сигаретой за гаражами. Дурак! Это мой диагноз. Нужно было как и Илан сделать вид, что ничего не случилось, что всё было бравадой, наваждением, да той же шуткой.

Выходные давно закончились.

— Шон. Детка, а что это за сообщение? Здесь указано, что ты не был вчера и сегодня в школе. Учительница просит сообщить, если ты болен и чтоб не забыл справку от врача.

Со всеми своими переживаниями я и забыл про школьный, а точнее классный чат (каждый класс имел свой), в который были внесены все родители и учителя, и каждый из последних мог как пожаловаться, так и похвалить любого из учеников. Но чаще всего родителей оповещали о прогулах и опозданиях, а также оценках, полученных на контрольных.

Как сказать матери о причине прогулов? Ведь вчера и сегодня она провожала меня в школу после завтрака, и я брал с собой заветный бутерброд лично из её рук, закрывающей за мной дверь.

— Мам. Я прогулял. Я не хочу тебя обманывать, но пожалуйста, не спрашивай у меня причину. Может быть позже я тебе всё расскажу.

И почему я такой прямолинейный? Никогда не даю себе шанс что-нибудь выдумать, увильнуть от ответа, проработать план к наступлению или отступлению.

Зато с Иланом по-другому. Молчу, как рыба об лёд. Боюсь правды, как занесённого меча над своей шеей.

— Сынок, что-то случилось? — Мама присела на край кровати, в которую я забирался сразу по приходу из школы. — Ты точно не болен? —

Рука пробует лоб на предмет температуры.

— Вроде бы нормальная. Хорошо, я напишу, что ты неважно себя чувствовал, а ты… Ты правда в порядке?

Мамочка-мамуля. Ты всегда понимала меня и понимаешь до сих пор. Но как я тебе скажу правду о себе? Неужели и в этом вопросе ты поддержишь своего непутёвого сына? Как и всегда? Как и раньше?

— Да. Со мной всё в порядке. Просто кое-что меня немного беспокоит. Я завтра пойду в школу. Не волнуйся, и, спасибо, мама.

Ну вот. Как будто и соврал.

Перед тем как выйти из комнаты, мама еще раз посмотрела на меня с беспокойством в глазах.

Рука тянется к тумбочке, открываю и достаю браслет, обжигающий пальцы, словно раскалённый металл. Уже который раз оглаживаю черепушку и её глазницы, подношу к губам и просто прикасаюсь, застывая на несколько минут, вспоминая, как горели глаза у того, кто совсем недавно одевал его на мою протянутую руку.

А ведь он так ни разу не позвонил. Не написал даже двух простых слов. "Интересно, как пройдёт наша завтрашняя встреча" — думал я, проваливаясь в тревожный сон.

POV Илан

Твою ж мать. Второй день как на иголках. Почему этот засранец крутит мной и моими мыслями даже в своё хреново отсутствие. И почему его нет в школе? Может с горя натворил чего? Да нет, с головой у Шона всегда был адекват, к тому же эта чёртова кукла Ева, что всегда крутится возле моего бывшего друга, на вопрос нашей классной сказала, что видела, как он шёл в школу. Скорей всего его путь лежал мимо, так как до школы он почему-то не дошёл. Ну что ж, думаю, когда он успокоится и поостынет со своей навязчивой идеей, а еще слёзно попросит моего прощения, я так и быть его прощу, и возможно мы останемся просто хорошими приятелями. Если только вдруг моча снова не стукнет в его прекрасную головушку.

Мать же ж твою. А ведь придется с ним объясняться. Или нет? Неужели его отношение ко мне более чем дружеское? Получается, его бессменная приветливая улыбка, и странные томные взгляды, которые я иногда у него замечал, и его румянец, что вспыхивал из-за моих подколок, и прикосновения, на которые я не обращал внимание — всё это задатки голубизны? Причём именно в мою сторону.

Ну правильно, мы же как братья — всегда вместе, всё пополам. Когда же всё началось? Когда давали клятву? Или раньше? Вообще-то Шон был инициатором всей этой галиматьи с клятвенными обещаниями, хотя, признаю, мне это нравилось, до поры до времени. А может быть стоило с самого начала рассказывать о своих подружках и похождениях?

Бля… Шон! Зачем ты так? Почему не сказал сразу, когда заметил и понял? Зачем полез целоваться? Неужели надеялся, что я смогу из нормального пацана превратиться в пидора? А ты? Ты им уже стал? Тогда нам с тобой не по пути, прости, брателло.

Если и сегодня не явится в школу, надо будет как-то выяснить, куда этот шалопай пропал.

3

Объясняться с мамой Шону так и не пришлось. За столько лет учёбы её сын был одним из лучших в классе и никогда не пропускал занятия как в школе, так и в гимназии без серьёзных причин. Так вот, заметив, что сын немного странно себя ведёт в последние дни, она решила отложить допрос до лучших времён — своему мальчику Даниэла доверяла и любила его без памяти.Улыбнувшись и вручив завтрак-перекус, женщина проводила сына в школу.

Отчего-то Шон перестал думать и о плохом и переживать по поводу предстоящего разговора с бывшим другом. В том, что друг бывший, он уже не сомневался. Никогда ещё парни не были так далеки друг от друга. Никогда ни один из них не был в состоянии неизвестности о втором — они всегда знали, кто где находится, а если нет, тут же бросались выяснять.

Первым ударом для Шона была сцена перед самой школой: из-за поворота в обнимку с Линдой появился весело смеющийся Илан. Деваха просто висела на парне, который что-то шептал ей в самое ухо, а рукой обнимал ниже пояса, сжимая ладонью половинку упругой попки в короткой юбке. После очередной фразы Линда заливалась смехом, который почему-то резал ухо Шону, а других заставлял оборачиваться на красивую и раскрепощенную парочку.

Второй удар нанёс сам Илан, когда, поравнявшись с Шоном и не выпуская свою подружку из рук, окинул друга детства насмешливым взглядом и с некоторым презрением выдал:

— О, а вот и блудный сын собственной персоной.

Смачный, жаркий поцелуй с девушкой завершил весь этот цирк, а после Илан, оторвав от себя Линду, как пиявку, и шлёпнув под зад, задал ей направление прямиком в школьные ворота.

— Как дела? Где пропадал? — как ни в чём не бывало спросил Илан.

— Да так, нездоровилось. А у тебя, я смотрю, всё пучком, — Шон опустил глаза и медленно двинулся к школе.

— Да, не жалуюсь, тем более скрываться больше не к чему, — ответил Илан тоже в сторону и как-то невесело.

— Мог бы с самого начала не прятаться.

— Сам жалею. Но, что есть, то есть. Кстати, ты прости, но я теперь сижу за другой партой, — Илан отвернулся и поправил сумку, висящую на плече.

И тут случился третий удар, будто в солнечное сплетение или даже глубже. На руке приятеля на том самом браслете вместо черепа висело серебряное ажурное сердечко. Шон уставился на браслет, широко открытыми и застывшими глазами. Илан, увидев это, продемонстрировал запястье и объяснил:

— Линда так захотела. Теперь у нас парные сердечки. Только у неё другой браслет, таких больше не оказалось в продаже.

— А… А где череп? — Шон с трудом выдавил из себя вопрос ставшим вдруг хриплым голосом.

— Я знал, что ты спросишь, — рука Илана скользнула в карман узких брюк, и на свет появился маленький пакетик. — На, держи. Мне он, как бы, больше не нужен.

Шон дрожащей рукой взял маленький череп, специально двумя пальцами, чтобы не соприкоснуться руками с бывшим другом. Несколько мгновений он тупо смотрел на возвращённый подарок, а затем крепко сжал его в ладони. Губы слегка затряслись, глаза стали влажными, вокруг всё поплыло. На ватных ногах парень медленно развернулся и пошел прочь.

— Так значит ты всё-таки того? — услышал он вслед громкий окрик человека, который был самым близким и родным, до некоторых пор. — А я надеялся, что мы сможем остаться друзьями.

Шон удалялся медленно, пытаясь и вовсе не грохнуться прямо среди улицы, по которой навстречу ему шли веселые и беззаботные ученики. Некоторые поглядывали и косились на него, кто-то несколько раз окликнул по имени, а когда один из одноклассников взял его за руку и что-то спросил, вырвался и побежал.

Бежал долго и быстро. Спортивная подготовка у Шона была на уровне, и он мог без проблем пробежать несколько километров. Вот только в теперешнем состоянии его хватило ненадолго. Через несколько улиц он остановился на красном светофоре, и на его светловолосую голову снизошло озарение: "А чего это я бегаю, как чёрт от ладана? Я же не сделал ничего плохого?"

Присев на корточки прямо посреди тротуара, Шон обхватил голову руками. "Нет. Нужно вернуться в школу. Я обещал маме»

— Мальчик, тебе плохо? — плеча коснулись тонкие пальцы.

Парень поднял голову и встретился глазами с миловидной моложавой женщиной.

— Спасибо, всё нормально.

Женщина протянула бутылку с водой, посмотрела вокруг и, обнаружив скамейку, помогла встать и дойти. Усадила, зачем-то проверила пульс, заглянула в глаза.

— Посиди ещё немного, а потом можно будет идти, — сказала она и поспешила по своим делам.

С почти пустой бутылкой Шон проводил взглядом спасительницу, но идти никуда не хотелось.

-Эй, несчастный, где тут поблизости старшая школа?

Вопрос был адресован Шону, в нескольких метрах от него остановился спортивный автомобиль и парень, что сидел за рулём смотрел прямо на поникшего блондина.

— А вам какая нужна? Здесь их несколько.

Водитель улыбался и выглядел лет на двадцать пять-двадцать восемь. Волосы у него были русыми, непонятного цвета глаза блестели и излучали тепло. Белая тенниска обтягивала рельефные мышцы. На одной руке блестели дорогие часы, а кисть второй украшали многочисленные кожаные и не только браслеты.

— Ну так что, дорогу покажешь? — заметив как завис мальчишка, разглядывая его, парень добавил: — Запрыгивай, как раз подвезу, прогульщик.

На первый урок Шон опоздал, побродил по пустым коридорам и уселся на подоконник, решив подождать и подумать.

Новое знакомство как нельзя как нельзя кстати ворвалось в его жизнь и помогло немного отвлечься.

Максимилиан, а коротко Макс, как представился красавчик, оказался новым учителем физической культуры в школе Шона и тренером по дзюдо. За те несколько минут, что они ехали в крутой спортивной тачке к школе, ничего кроме этого ученик не узнал. О себе тоже не успел рассказать, Макс сразу понял, что у парня неприятности, и что сразу наседать с расспросами не стоит, поэтому просто подвёз его и проследил, чтобы он зашел в школу, потом пожелал хорошего дня и обещал, что они ещё увидятся.

И не солгал. Как только Шон вышел за ворота школы, сразу заметил знакомую машину и самого Макса рядом с ней. И машина, и красавец-препод были окружены толпой старшеклассниц, пытающихся тем или иным способом обратить на себя внимание.

Заметив своего молодого друга, Макс сделал пару шагов вперёд и помахал рукой.

— Ну что, поехали? — как только Шон приблизился, крепкая рука приобняла его за плечи и усадила на сиденье рядом с водительским, а школьная сумка была отобрана и отброшена назад.

Шон растерялся, не зная, как реагировать на такое самоуправство. Все вокруг смотрели на них, а когда машина тронулась, его взгляд выхватил среди толпы чёрные и злые глаза бывшего друга. Илан стоял и ошеломлённо смотрел на происходящее, совершенно не замечая подружку, которая снова висла у него на руке и что-то вдохновенно вещала своими пухлыми губками.

За те несколько уроков, что Шон посетил в этот день, ребята не перекинулись и парой слов, лишь пару раз Илан ловил на себе взгляды украдкой из под светлой челки. Однако он всё же собирался после занятий поговорить по душам со своим, по-видимому, изменившим ориентацию приятелем.

Теперь же, провожая взглядом шикарную машину, в которой тот уезжал, он чувствовал, что на душе у него становится гадко от того, что все подозрения, которые хотелось опровергнуть, подтвердились. Со злостью оторвав навязчивую Линду от себя любимого, Илан пошёл к своему дому, и думал о том, что живут они с Шоном недалеко друг от друга, а машина повезла его совсем в другую сторону.

4

Как бы то ни было, но Шону понравилось то, что его демонстративно увезли на глазах у всех в неизвестном направлении. И теперь, сидя со своим похитителем в небольшом уютном кафе, под сенью цветущего в начале лета Королевского делоникса, он судорожно думал, как будет объяснять одноклассникам то, что они увидели.Перед парнями на столике стоял графин воды с кубиками льда и листочками мяты, а молодая девушка-официантка, почти девчонка, скорей всего школьница, принесла поднос с двумя порциями антрекота.

— Если хочешь, можем заказать еще что-нибудь, но поверь мне, как завсегдатаю этого заведения, голодным после такой порции ты не останешься.

Макс взял в руки нож и вилку и склонился над своей тарелкой. У голодного Шона, который так и не съел сегодня выданный мамой бутерброд, потекли слюнки от вида сочного куска мяса, примерно с полкило, средней прожарки, лежащего на зелёных листьях салата, и окружённого половинками помидорок черри. Он конечно для приличия пытался отказаться от угощения, но его новый знакомый настоял и уж очень просил составить ему компанию, потому как был голоден, а в одиночестве есть не любил.

Мясо было вкуснейшим, и если бы не этикет, коему Шона учила мама с самого раннего детства, или если бы он был один, то прикончил бы этот шедевр кулинарии в пять минут. Но с совершенно незнакомым человеком, а пока Шон рассматривал Макса именно так, приходилось есть медленно.

Доев свою порцию, учитель физкультуры откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и стал рассматривать свою находку.

В свои двадцать шесть Макс не чувствовал себя взрослым мужиком, он застрял где-то на двадцати, когда жизнь бьёт ключом, и по голове тоже. Конечно, в его окружении были люди и постарше, однако он любил молодежь и тянулся всей душой именно к таким людям. Вот и сегодня он не смог пройти мимо парня, который выглядел таким печальным и невыносимо жалким. Остановившись на обочине дороги и ожидая звонка, он заметил этого красивого мальчика, который всем своим видом кричал: "Спасите меня!" Он видел, как мальчику подошла женщина, оказала помощь, но на маму или родственницу она не походила, и вскоре ушла по своим делам. И вот тогда Макс решил , что непременно должен хоть что-то сделать для этого пацана.

— Ну что, наелся?

— Не то слово! — Шон вытер салфеткой губы и отодвинулся от стола. — Было очень вкусно, спасибо.

— Я здесь в студенческие годы подрабатывал. Порции большие, продукты всегда свежие, а цена обычная.

Макс положил обе руки на стол, немного подавшись вперед корпусом.

— Не хочешь рассказать от чего, или от кого ты так быстро убегал утром?

— Так ты видел, как я бежал? — Шон вопросительно взглянул ему в глаза, которые вблизи оказались серебристого цвета с синими искрами. Эти глаза смотрели так, что проникали в самую глубину, выискивая ответ, а может быть гипнотизируя, потому что в этот самый момент Шон захотел рассказать всё, как есть.

— Я не думаю, что могу всем подряд рассказывать свои секреты и тайны. Конечно, я могу и солгать, но мне почему-то не хочется начинать наше знакомство со лжи.

— Ты умный малый. Однако мне кажется, ты бы не сел ко мне в машину, если бы не хотел поговорить о том, что тебя беспокоит. Может всё таки доверишься, и я смогу тебе помочь?

— А зачем? Ты добрый самаритянин? Или переодетая мать Тереза? — глаза Шона сверкнули и сузились. Жестокие слова сами вырвались, хотя Шон мог поклясться, что ещё минуту назад он был готов рассказать о себе всё!

Макс достал бумажник, вытащил несколько купюр и, оставив их на столе, поднялся.

— Поехали, отвезу тебя домой.

Шон вскочил с места, нагнал Макса, и сказал, глядя себе под ноги:

— Прости. Я совсем не то хотел сказать. Я вообще... Нет. Ты правда хочешь помочь? Но..

Макс остановился и резко повернулся так, что их лица оказались очень близко друг от друга.

— Поехали.

Его крупная ладонь взяла Шона за руку и повела к выходу, а потом к машине.

5

— Когда я учился в девятом классе, меня изнасиловал мой лучший друг, которому я признался в своих чувствах. Я вынашивал свою любовь долгие годы, но открывшись, потерял не только друга, но и доверие к людям. Я мог бы противостоять насилию, убежать, оттолкнуть, но это был он, человек которого я любил. А потом я лежал в больнице, а он, напившись, рассказал друзьям, что я пидор и шлюха, подставляющий свой зад всем подряд.Парни сидели в машине, наблюдая, как садится солнце за искусственным озером. Этот водоём был специально разбит за городом, сочетая приятное с полезным: в тёплое время года здесь загорали и отдыхали жители мегаполиса, а в ночное время суток из него качали воду для полива близлежащих полей. Купальный сезон ещё только открывался, поэтому людей на берегу почти не было.

Макс достал бутылку и отпил.

— Хочешь?

Удивленный Шон замотал головой.

— Ты же за рулём.

— Это чай с лимоном и мятой. Утром завариваю и пью целый день. В бутылке удобно.

Мальчишка взял холодную бутылку, и отпил — приятный напиток освежал и успокаивал.

— А дальше что было? — спросил он, возвращая бутылку.

— А дальше я прошёл через все муки ада. Эрик, тот самый любимый, вмиг изменился, вместо прежнего друга, с которым в огонь и в воду, появился жуткий гомофоб и задира. Он без повода цеплялся ко мне, мешал заниматься, подговаривал друзей из своего класса делать мне всевозможные пакости, даже избивали несколько раз. Про девчонок я и так не думал, но они были похлеще парней — чего я только про себя не узнал. Слава богу, этот придурок доучивался последний год, и уже тем летом я видел его последний раз. Армия, потом учёба в другом городе. Перед тем как уехать он снова попытался меня отыметь, но в этот раз я не позволил ему до себя дотронуться. Тогда он сказал, что мог бы позволить мне быть его сучкой, давалкой и шлюшкой, раз так его люблю.

Макс положил голову на руль, слышно было, как стучит его сердце.

— И что? Ты ему врезал?

Серебряные глаза устало посмотрели на Шона.

— Нет, я сказал, что не люблю его больше и что у меня появился мужчина, который и будет меня трахать, но не как сучку, а как дорогого и любимого человека.

— У тебя правда был такой?

— Нет, конечно. Я специально солгал, хотел сделать ему больно на прощание. Но то, как он на меня посмотрел, сжав кулаки, я помню до сих пор. Он ушёл, больше ничего не сказав. А я не знал, что делать, и просто побежал. Я бежал долго, не разбирая дороги, не чувствуя времени. А когда остановился, сел и обхватил голову руками точно так, как ты сегодня утром.

Макс взбодрился, весело глянул на спутника, открыл дверцу и вылез из машины.

— Раз уж мы тут, почему бы не использовать момент и не остудить бренное тело в чистых водах нашего водоёма?

Рубашка полетела на сиденье, за ней последовали брюки. Шон сидел с открытым ртом и хлопал глазами, совершенно не понимая, что происходит.

— Ты собираешься купаться? Холодно ещё.

— Да ну, присоединяйся!

Посмотрев на свои боксеры, а потом на испуганное лицо мальчишки, Макс отвернулся и стащил последний предмет одежды.

Шон смотрел в сторону удаляющегося необычайно красивого, подтянутого и поджарого тела и невольно облизнул губы. За несколько метров до воды Макс ускорился и влетел в тихие воды щучкой, а через несколько мгновений выплыл метрах в десяти от берега.

— Давай сюда. Водичка класс! — крикнул довольный спортсмен, махнув рукой.

«Ну да, ты вон как подготовлен, а я уже завтра буду лежать на больничной койке с ларингитом», — подумалось молодому парню, но сбросив обувь он подошёл к воде и помочил ноги.

Пока Макс принимал водные процедуры, Шон любовался его техникой плавания и думал о том, что рассказал его новый знакомый. Значит он такой же, как и учитель. У них схожие ситуации, хотя теперь своя ему казалась пустяком, по сравнению с тем, что было у Макса.

— Принеси полотенце из багажника, там в спортивной сумке, — донеслось с озера.

Когда Шон подходил к воде с пушистым банным полотенцем, его пловец как раз выходил из воды.

— Зря не окунулся, — сказал Макс, растирая спину и руки и ничуть не беспокоясь о своём вызывающем внешнем виде.- Но если ты не привыкший, тогда понятно. Я уже второй месяц как принимаю водные процедуры.

Уже через пять минут, одетый в спортивный костюм из той же сумки в багажнике, Макс довольно улыбался, допивая чай.

— Говори адрес, твои поди волнуются, целый день отсутствуешь.

— У меня только мама. Вот чёрт, забыл телефон на звук поставить.

Шон достал из сумки мобильный и ужаснулся неотвеченным звонкам и сообщениям. Глаза зацепились за знакомый номер, принадлежащий бывшему другу.

— Что, всё плохо?

— Да нет, только маме позвоню.

Макс слушал, как нежно и тихо разговаривает его новый знакомый с родительницей, отмечая про себя, что между ними тёплые и доверительные отношения.

— Ну что, поехали?

Машина заурчала, готовая сорваться с места.

— Погоди, — косясь из-под бровей, сказал мальчишка и накрыл руку Макса своей, — я тоже хочу тебе рассказать о себе.

Машина замолкла. В открытые с обеих сторон двери потянуло бензином.

— Ты прав, сегодня я действительно сбежал. Сбежал от человека, которого давно люблю. Несколько дней назад я выиграл у него поцелуй, дал понять, что он мне не безразличен, но взаимности не получил. У нас с ним давнишняя дружба, скреплённая кровью и обещанием. Дурацкая была затея, но я в неё свято верил и тихо его любил. Сегодня он вернул мне наш талисман, — Шон протянул руку, показывая браслет с черепом, и достал из кармана пакетик с таким же. — Теперь вместо него он повесил сердечко, как у его новой подружки. Ко всему прочему я уверен, что он ярый гомофоб, и вряд ли мне что светит.

Руки парня затряслись и он поспешил спрятать свою драгоценность подальше в карман, смахивая с носа набежавшую слезу.

— Грустно. Мы и правда с тобой друзья по несчастью.- тихо произнес Макс, всё это время внимательно слушавший исповедь. — А скажи, когда я тебя забирал, не он ли стоял возле ворот злющий, как чёрт? Я обратил внимание только потому, что все пялились на меня и только он не сводил глаз с тебя. Такой чёрненький красавчик с глазами-угольками?

— Да, это Илан.

— Яяяясно, — протянул Макс, о чём-то раздумывая. — Значит, говоришь, живёшь с мамой? А отец где?

— У него другая семья.

— Дети там есть?

— Нет, но у его новой жены двое дочь и сын.

— Значит так. Давай сначала проясним, ты ведь хочешь быть со своим Иланом?

— Ну, не знаю. Наверное…

— Тогда стоит попробовать. Давай начнём с того, что ты посвятишь меня во все ваши дружеские дела-секреты, и что ты говорил насчёт обещания кровью?

6

POV Шон

Когда умирает что-то одно, рождается что-то другое. Это и произошло у меня с дружбой: с Иланом умерла, с Максом родилась.

И козе понятно, что прежних отношений с бывшим другом не будет. Конечно, с помощью более взрослого товарища по несчастью у меня получилось сохранить жалкие крохи самоуважения и надежд на лучшее, но нужно быть реалистом и не питать пустых надежд на призрачное счастье.

Макс оптимист. Пройдя через множество трудностей в своей по сути недолгой жизни, он понял, что в любой ситуации нужно бороться: за любовь, за место под солнцем, за парковку, за топчан на пляже, за кусок мяса в общей кастрюле.

И вот, после того как я вкратце рассказал о нашей дружбе с Иланом, вспоминая некоторые подробности, Макс предложил несколько вариантов, к первому из которых я преступил уже на следующий день.

Хоть спал этой ночью я совсем немного, утром подскочил бодрячком, туалет-душ-завтрак, и мама удивлённо уставилась на обновлённого меня:

— Сынок, ты сегодня другой. Вчера что-то хорошее приключилось?

— Наверное, а что, так заметно? — я затолкал в рот последний блинчик и запил его какао.- Вообще-то я познакомился с очень хорошим человеком. Его зовут Макс, и он старше меня.

Мамуля завернула мой сандвич и положила на тумбочку возле двери.

— Ну, не знаю. Раньше ты только на праздники или вечеринки собирался с такой тщательностью: одеколон, на голове вон черте-чего накрутил…

Я и правда не знал, как уложить непослушные вихры, измазав их обильно гелем, а затем убрав половину мокрым полотенцем. В итоге сделал художественный беспорядок, пообещав себе зайти после школы в салон красоты.

Глянув на часы, что висели над столом, крякнул, подхватил второй завтрак и выскочил из дома. На улице у подъезда стояла спортивная машина, через опущенное стекло улыбался мой новый друг. Солнцезащитные очки и синяя футболка под цвет машины, с воротничком и планочкой, безумно ему шли. Кивнув мне на сиденье рядом с собой он снялся с ручника, и машина плавно выехала со двора.

— Ну что, я вижу настроение у тебя боевое. Главное не подавай виду, что ты боишься или считаешь себя в чём-то виноватым. Во сколько у тебя заканчиваются уроки?

Я ответил и вышел из машины, мы как раз подъехали к воротам школы. Несколько человек уронили челюсти на тротуар, заметив как и с кем я приехал на учёбу.

***

— Шоооон. Говорят ты сегодня на крутой тачке прикатил? И кто этот красавчик, что подвозит тебя уже второй день?

Первая красавица класса нависла надо мной чуть ли не вываливая на стол свои прелести третьего размера из блузки с V-образным вырезом. Рэна была шатенкой, но прошлым летом она перекрасилась, доведя цвет своих волос до пепельно-белых. Фигура за счёт немаленькой груди и узкой талии значительно выигрывала по сравнению с другими одноклассницами, но на фоне милого личика и отпадной фигуры её резкий "жабий" голос портил всю картину. С парнями из класса или параллели она категорически не встречалась, подыскивая себе любовников постарше и на стороне. Однако дольше месяца ни с кем не встречалась. Поговаривали, что вытянув из своих бахарей порядочно бабла, она не видела причин им более подставляться.

Илан, как и сказал, больше не сидел со мной за одной партой, и теперь развернувшись полубоком со своего места рядом с Линодой, он как и многие в классе, обратился в слух, ожидая моего ответа.

— Что, понравился? Брат мой. Сводный.

— Откуда? Разве у тебя есть брат?

Теперь уже к моей парте на галёрке подтянулся любопытный народ и без стеснения стали ждать. Рэна уже восседала рядом мило улыбаясь и тарабаня пальчиками с ярким маникюром по столу.

— Появился, — большого желания вдаваться в подробности перед всем классом у меня не было. Вся моя легенда была подготовлена для одного человека.

А этот говнюк хмыкнул и демонстративно отвернулся, приняв на плечо подбородок своей затянувшейся любови.

— Значит сводный брат? Это как, со стороны отца? — Рэна не собиралась просто так от меня отставать. — Он ведь ещё совсем молоденький, наверняка не женат? А где он живёт? А сегодня он тоже будет тебя встречать? — и наконец она выдала самое главное: — Шончик, познакомь нас пожалуйста!!!

Народ успел рассосаться, осталось несколько девчонок, желающих узнать про молодого и красивого родственника.

— Прости, Рэна, но он не хочет связываться с малолетками.

Девушка надула губки и вцепилась в мою руку.

— Сначала все так говорят, а потом ищут среди школьниц себе будущих жён.

В классе прыснули со смеха. Парни с жалостью взирали на своих одноклассниц.

— Рэна, солнышко, жён ищут в шестых-седьмых классах и воспитывают их под себя. Ты уже старовата, да и вряд ли целомудренна.

— А ты проверял? Да кто из вас вообще понимает в женской красоте?

Парни ещё громче заржали. Барик подошёл к Рэне и, оглядев сверху вниз, изрёк:

— Я бы проверил, но ко мне нужно в очередь записаться.

То, что Бари был одним из красавцев в классе никто не спорил. Однако он, как и Рэна, не встречался с девочками из класса.

— Ты мне предлагаешь стать к тебе в очередь? Даже не знаю. Удовлетворишь ли ты мои потребности?

Рэна сделала глазки, затем фи, и снова повернулась в мою сторону, в то время как я незаметно наблюдал за реакцией своего бывшего друга.

— Вот же ж… Шончик, а что если мы с Эвой вместе с вами сегодня или завтра где-нибудь погуляем?

Сказано было настолько тихо, чтобы другие не слышали. Для этого дева почти упала на меня и даже обслюнявила ухо.

Аккуратно отстранившись от навязчивой одноклассницы, я кивнул, закатив глаза.

— Я спрошу, но только Эву, пожалуйста, не вмешивай в эту историю.

Эва была влюблена в меня с пятого класса. До девятого она это тщательно скрывала, но её же подруги раскусили сразу после летних каникул и тут же растрепали в своих «узких кругах», потому что девушка залипла на меня, вытянувшегося красавца и всюду старалась находится рядом, будь то подгруппы для работ по предметам, экскурсии, внеклассные проекты, столик во время перекуса на большой перемене, если я соизволил оторваться от Илана или вместе с ним обедал в столовой, одним словом где только можно, лишь бы рядом.

Высокая, чуть ниже моего роста, а он у меня сто семьдесят пять, с почти прозрачной светлой кожей и тонкими чертами лица. Яркие рыжие локоны опускались каскадом ниже плеч, а ещё неё были вечно холодные, в любую, даже самую жаркую погоду, длинные пальцы и медовые глаза, размером с пятак. Однако, узнав про интерес ко мне (а об этом знал не только наш класс, ибо рыжая нравилась многим парням старших классов) я старался не быть чёрствым, но и не давать пустых надежд. Видя моё равнодушие, Эва всё равно таскалась за мной повсюду хвостиком.

После того как я выдал последнюю фразу, глаза нашли хмурую, стоящую недалеко от моего места кареглазую симпатюлю, которая, как я понял, слышала всё. Криво улыбнувшись, я пожал плечами и отвернулся. Блин, как неудобно получилось…

Долгожданный звонок был моим спасением, пиявка в виде Рэны отползла на своё место, а я тупо уставился в окно, ожидая большой перемены.

7

Как только закончился урок, я вышел из класса и демонстративно стал у окна, подальше от шумной толпы вытекающих из классов и заполняющих коридоры школы подростков.— Ты теперь меня игнорируешь? Не отвечаешь на звонки?

— А, Илан? — развернулся я, к подошедшему с серьёзной миной на лице приятелю. — Прости не заметил. Что-то серьёзное? — как мог спокойно и непринуждённо спросил я.

— Всего лишь хотел спросить, к чему весь этот цирк? Откуда у тебя появился "такой", — это слово Илан выделил интонацией, — распрекрасный брат? Уж мне-то можешь не заливать, я знаю, что нет никаких сводных братьев!

Я развернулся к нему всем корпусом, нагло посмотрел в глаза, при этом скривив глупую ухмылку, и выдал подготовленную фразу:

— Да ладно, брателло, ты ревнуешь? — я непринуждённо положил руку на плечо Илану. — У каждого в шкафу есть свои секреты, но рано или поздно они выплывают на свет. Ты лучше скажи, правда он у меня красавчик. Заметил, как мы с ним похожи?

— С какого это боку похожи? Разве что в штанах? — резко произнёс Илан, убрав руку со своего плеча. — Кто этот чёртов ублюдок? Думаешь я поверю, что как только мы… — глаза Илана нервно забегали, — ну, поссорились, у тебя тут же нарисовался невесть откуда красавчик-родственничек?

— А мы поссорились? Ах, то что случилось! Прости, я сам не знаю, как со мной такое могло произойти. Испугался за нашу дружбу, а ведь такой пустяк как Линда, — заглядываю снизу, наклонив голову и мило улыбаюсь, — не может разрушить такие отношения мирового уровня, как наши? А когда ты мне вернул это, — я сунул под нос Илану свой браслет, на котором красовались оба черепа, — я честно, испугался именно этого. Но ведь всё это ерунда, правда? Мы по-прежнему друзья?

Речь сказана, товарищ огорошен и ошарашен, осталось ждать, что он решит и что ответит.

Мой темноволосый друг явно не ожидал от меня такого откровения и уж тем более подобного поведения, поэтому проморгавшись и пару раз сглотнув, кивнул и ответил:

— Ну да.

— Слушай, — как ни в чём не бывало говорю я, беру его под локоть и отвожу подальше от нашего класса, — я хочу имидж поменять, как думаешь, как лучше подстричься?

— Отпусти длинные и делай хвостик, у тебя такие мягкие и шелковистые волосы, жаль резать. Я давно хотел тебе предложить.

Нет, этого я не ожидал, и делать, как хочет Илан, не собирался.

— Ну, а если стрижка, то как? Может волосы покрасить?

— Ещё чего? У тебя самый шикарный цвет, все мечтают о таком, и девчонки и парни, а ты- покрасить…

Ну вот и сделан первый шаг. Мы всю перемену проболтали о том о сем, иногда взаимно улыбаясь, как в прежние времена. Перед самым звонком нас нашла взмыленная, как лошадь, и злая, как все черти ада Линда. Вырвав из моего общества Илана, она увела его, прижимаясь и требуя от своего бессовестного парня как минимум ядреный поцелуй.

Ну что ж, первый пункт в нашем плане выполнен на отлично. Спасибо Макс!

8

POV Макс

Быть молодым специалистом и учителем на замену в большом городе непросто.

Когда после распределения мне удалось получить место учителя физкультуры в престижной школе, я был на седьмом небе от счастья. Но соревнования по дзюдо, в которых я должен был участвовать до конца следующего года, поставили на начале моей карьеры большой и жирный крест. Как раз до следующего нового года. А посему мне предложили быть на подхвате, а значит идти куда пошлют. Спасибо, хоть ставку предложили немалую за то, что мотаюсь последние месяцы учебного года из одного конца города в другой, причём всего несколько уроков в день, к тому же с окнами между ними. Выручают занятия в спорткомплексе два раза в неделю и стабильно четыре занятия по полтора часа.

— Макс, я ждал тебя вчера с обеда и весь вечер.

Большие карие глаза, короткий ёжик на макушке и полностью выстриженный затылок, пухлые губы и с горбинкой нос. Рост у этого парня едва доходит до метра семидесяти, стройная и ладная фигурка почти по-женски изящная. С Дэном мы вместе учились в универе, однако ему повезло больше: благодаря связям его родителей он получил место в одной из лучших школ со спортивным уклоном. Великолепный легкоатлет, в юности занимал призовые места на междугородних состязаниях, и даже однажды принимал участие в Европейских соревнованиях, на которых получил травму ноги, но после восстановления родители запретили заниматься большим спортом. Но парень не расстроился, соревнования всегда были для него не целью, а развлечением.

— Прости, Дэн, случились непредвиденные обстоятельства.

— Мог бы позвонить, — с укором и обидой в голосе произнёс он.

— И за это прости. Закрутился, забыл.

А ведь и правда, встретив этого парня с похожей на мою судьбу, я совершенно забыл, что у меня были планы на тот вечер. Да, некрасиво получилось.

— Как насчёт этой пятницы? Когда ты заканчиваешь гонять своих архаровцев?

— Думаю ближе к двум.

— А у меня и вовсе в двенадцать последний урок. Ты знаешь, меня поставили до конца учебного года в школу N, там учительница ушла в декрет, представляешь, в сорок лет будет рожать двойню.

Дэн наконец-то улыбнулся.

— Поздравляю. Хоть эти три недели не будешь мотаться по всему городу и окрестностям. А в сорок лет рожают сейчас многие, лишь бы не первые роды. Женщины нынче сильные пошли, не то, что некоторые мужчины, — сказал Дэн и, густо покраснев, потупил взор.

— Да ладно тебе, — я обнял друга за плечо, от чего тот напрягся и вытянулся как струна. — Ты самый лучший. Ты прекрасный друг, отличный спортсмен и учитель, надежный товарищ и очень красивый мужчина.

— Тогда почему? Почему ты не хочешь со мной встречаться? — глаза вмиг стали влажными, а губы сухими.

— Пойми котёнок. В тысячный раз тебе повторяю: я не хочу тебя использовать. Я не буду тебя тупо трахать и портить твою нервную систему каждый раз, когда ты будешь видеть меня с другими, особенно с женщинами.

— Я же не прошу от тебя клятв и обещаний, просто быть иногда вместе, пару раз в неделю.

Я покачал головой.

— Раз в неделю?

Дэн такой упрямый, но я снова отказываюсь.

— Раз в месяц? — его глаза почти умоляют.

— Прекрати! Неужели ты не хочешь найти того единственного, с которым проведёшь всю жизнь? Мы с тобой просто друзья. Хорошие. Давнишние. Дру-зь-я! И вообще, я люблю тебя, как брата. Да пойми же ты!!!

Ещё на последнем курсе Дэн признался мне и с тех пор ходит за мной побитым щенком. О своей ориентации он узнал давно, ещё в средней школе, когда, купаясь в душе после тренировок стал замечать изменения в своём теле и поведении, а именно реакцию на своих друзей-легкоатлетов. Затем у него появился первый любовник, с которым он познал прелести и горести однополой любви. Первое разочарование и первая измена. Несколько случайных партнёров, которые и не собирались относится к обеспеченному парню серьёзно, а лишь пользовались его связями и деньгами. А на последнем году обучения в универе, когда он узнал, что я би, сам подошёл и предложил отношения. К тому времени мы уже дружили и лично для меня наша дружба была хорошим времяпровождением: Дэн замечательный собеседник, простой, как лапша быстрого приготовления, и самое главное ненавязчивый-понимал, что такое «да», и что такое «нет» на раз, ну, кроме того момента, что я ему отказал в близости. До сих пор продолжает думать, что в этом смысле моё "нет" — это "да, но попозже".

— Тогда я договорюсь на два или позже. Будет тебе татуха на всю руку.

Это одна из идей фикс у «хорошего и примерного» сына. Взбунтовался, когда родители решили навязать ему брак с дочерью одного знакомого бизнесмена. На то, что "рано!"- сказали, что 25 лет нормальный возраст для женитьбы. На то, что не любит девушку и почти не знает — заявили по-старинке "стерпится слюбится", и им, родителям жить спокойнее будет, зная, что сын в надёжных руках. О пристрастиях сына отец с матерью давно догадались, но боялись показать свою осведомлённость, надеялись , что "Всё пройдёт".

А Дэн тем временем решил послать всех и вся. И чихать хотел на карьеру педагога, заявив, что учительствовать можно как без рук, так и с тату на всё тело, попутно сообщив, что в планах у молодого и перспективного педагога также пирсинг, и на лице в том числе.

9

POV Шон

Душа поёт. Илан бросает на меня странные взгляды. На оставшихся переменах грымза Линда не даёт ему шагу ступить, в плоть до того, что уводит куда-то в подсобку и они оба опаздывают на урок.

Мои поджилки трясутся, но я стоически держу себя в руках и мило улыбаюсь.

Рэна всё-таки увязалась после последнего урока за мной и стала ждать моего «брата» рядом со мной у ворот школы. Надеюсь, у Макса найдётся достойная отмазка, чтобы отвязаться от этой девицы, потому что у меня ни опыта, ни фантазии, я раньше никогда не бывал в подобных ситуациях.

Синяя машина подъехала с опозданием в десять минут, за это время большинство школьников уже разошлись по домам, а мне пришлось выслушать последние сплетни о наших одноклассниках. Я узнал много интересного об учителях и даже то, что со следующей недели физкультуру в средних классах будет вести молодой препод — шикарный красавчик с великолепной фигурой, который к тому же неженат. Все девочки мечтают поскорее его увидеть и сильно жалеют, что он не будет учительствовать в старших классах.

— Шон, прости, что опоздал, пробки на дорогах.

Макс выскользнул из машины и подошёл ко мне, забирая из рук сумку.

— Какой у Шончика хорошенький брат появился…

Рэна вышла из-за моей спины и, мило улыбаясь, протянула руку с тонкими розовыми пальчиками.

— Я — Рэна, одноклассница и подруга твоего братишки.

Макс, как в замедленном кино, полуразвернулся, оглядел деву с головы до ног, улыбнулся так, что у меня самого слюна отделилась нехило, и взял кончики её пальцев свободной рукой.

— Шон, а у тебя в классе все девушки такие красивые? — пальцы его руки потирали пальчики моей супернаглой одноклассницы, отчего она зарделась, что никак не похоже на Рэну, и закусила нижнюю губу. — Макс, очень приятно.

— Макс, а что ты делаешь сегодня вечером? — перешла в атаку крашеная блондинка.

— Хм, ты смелая, — Макс, не выпуская пальчиков, приблизился к уху Рэны.- Но прости, сегодня вечером я выгуливаю одну шикарную даму бальзаковского возраста. Из-за отлучки её престарелого супруга, она жутко скучает и дабы развеять ее мигрень, я согласился скрасить её одиночество.

Глаза девчонки расширились, а рот приоткрылся. Она перевела свой взгляд с Макса на меня, весело смеющегося, вытянула пальчики из захвата, и теперь уже её румянец вспыхнул новыми яркими красками.

— А завтра? — тише прошептала она.

— Завтра мы с Шончиком, — Макс весело мне подмигнул, — на все выходные выдвигаемся на рыбалку с ночёвкой! — объявил и развернулся к машине.

— Боже мой! Рыбалка с ночёвкой? Ребята, возьмите меня с собой! — Рэна схватила меня за руку. — Шон, пожалуйста!

Девушка стала делать мне глазами разные знаки, по которым я должен был догадаться, что без её присутствия рыбы нам во век не словить.

— Прости, Рэна, — Макс закинул сумку на заднее сиденье и открыл переднюю дверь, — но мы хотели бы побыть в чисто мужском коллективе, — договорил он и грациозно отправил свое подтянутое тело на место водителя.

Я сочувственно пожал плечами, посмотрел на руки, что сжимали меня в районе локтя, ещё раз сделал вжик глазками и прошептал:

— Прости, не судьба.

POV Илан

Зачем я только согласился на эти долбанные отношения? Ведь рассчитывал покувыркаться в выходные и тут же сделать ручкой, прости, мол, извини…

Шон. Всё он. Из-за него плохо сплю. Из-за него Линда до сих пор мозолит мне глаза и пудрит мОзги, хоть в постели, признаю, она виртуоз. Из-за него… Да, всё плохо! И всё из-за него.

Когда мы наконец-то поговорили, часть той тяжести, что висела на мне грузом последние несколько дней, отвалилась ненужным баластом. Я сразу решил, что Линде больше нет места рядом со мной. Но что за пиявка эта девица?

Оказалось от неё не так просто было избавиться.

Сучка развратная затащила нас в подсобку. И откуда только знала, что там открыто и есть подсветка? На трёх квадратных метрах, среди вёдер, швабр и ящиков, она просто впилась в меня и мое хозяйство, да так, что если бы не шум в коридоре, то спалились бы мы уже на третьей минуте своих игривых забав. Минет она делает отпадно по определению, однако очень осторожно и медленно, чтобы не испачкаться и не повредить макияж.

Когда после уроков я попросил задержаться для поговорить, Линда зыркнула по-недоброму, очи свои сузила по змеиному, только что ядом не брызнула. Упала ко мне на колени и хотела было засосать, но я отстранился, пытаясь снять с себя.

— Хочешь расстаться? Всё из-за него? Ты что не видишь, как он на тебя смотрит, словно пожирает глазами? Да я уже давно заметила, что у вас вовсе не дружеские отношения. Он же, дай ему волю, завалит тебя, и сожрёт как удав кролика. Педик ненормальный.

Я грубо сдёрнул с себя её руки, резко встал и потянулся за сумкой.

— Так может и ты такой?

У девицы явно началась истерика. Одарив её убийственным взглядом, в одно мгновение я оказался рядом, сжимая блузку у самого горла.

— Следи за базаром. Если узнаю, что трепишься обо мне или о Шоне, закопаю. Ты или другие нашей с ним дружбе не помеха. Я и так задержался с тобой дольше обычного.

Когда мои руки разжались, Линда с красным лицом и мокрыми глазами сползла на пол.

— Ненавижу! Ненавижу!

Да, я жесток. Сам не знаю, когда таким стал. Но то, что именно эта девка заметила между мной и Шоном необычные отношения меня откровенно бесило. Пожирает глазами? Завалит? Сожрёт? Вот же сучка. Педики? Урою падлу, если только где-то вякнет.

Кстати, надо бы составить ему компанию в салон красоты, а то ведь сделает из себя чучело, чего доброго покрасится…

Я выбежал из дверей школы как раз в тот момент, когда новоявленный брат моего друга объяснял Рэне, что они едут на рыбалку и предпочитают чисто мужскую компанию. А это интересно.

— Шон! — пришлось кричать издалека, потому что парни же забирались в машину, и я мог их упустить.

Мне показалось, или мой приятель растерялся? Он держался за дверцу машины и был готов в неё залезть, как услышал мой голос.

Рэна стояла рядом и не собиралась отчаливать, надеясь урвать кусок от нашего разговора.

— Хотел сходить с тобой в салон, но как вижу у тебя поменялись планы?

Шон глянул на меня. Его глаза выражали надежду. Потом он заглянул в машину на брата и снова на меня.

— Прости Илан, я передумал. В другой раз сходим. У нас тут… это…

— Можно я зайду к тебе вечером? — забросил я удочку, видя, как ему трудно от меня отмахнуться.

— Вечером? — снова заглянул на водительское место.

— Хорошо, приходи.

Шон сел в машину, и она отъехала. Во мне взыграли сомнения, еще и какие. Что это за брат такой? Откуда взялся? Почему Шон не принимает решения без его на то одобрения? Сегодня вечером нужно выяснить всю эту канитель.

— Что, даже тебя отфутболили? — сзади улыбалась Рэна.- Какой-то мутный у Шона нарисовался брат, ты не думаешь? Но какой же красавчик…

Я молча пошёл в сторону дома. Сегодняшнее утро, богатое на сюрпризы, не могло выдержать еще и милую девушку со скрипучим голосом.

10

— Поехали ко мне, — предложил Макс, когда они с Шоном отъехали от школы.

— Давай, — согласился Шон, ему было интересно узнать, что они будут делать дальше. Пока всё шло по предварительному плану, за исключением спонтанно выдуманной рыбалки.

Квартира, в которой жил Макс, находилась в пятнадцати минутах езды от школы Шона, если не учитывать пробки, которых в послеобеденное время частенько случались. Поэтому уже через полчаса парни поднимались в скоростном лифте небоскрёба на двадцать третий этаж.

Комнат было две, но они были огромные, и одна соединялась с кухней. Сама по себе квартира мало напоминала жилище холостяка — светлая, чистая, с минимумом мебели. Всё самое необходимое и большой солнечный балкон.

— Красотища! — с открытым ртом завис у окна Шон.

— Сам до сих пор не верю своей удаче: получил призовые, родители добавили, бабуля с дедом выдали сбережения и вуаля-я уже пять лет, как обладатель этих хором.

Макс жестом пригласил на кухню и предложил гостю высокий стул.

— Давай по-быстрому перекусим, — и из холодильника на стол прилетели колбаски, сырок, намазка, огурцы и сладкая перчина.

Чайник готовился закипеть, батон тонко нарезался в умелых руках, высокие бутерброды размещались на тарелке и уже через пять минут двое не то обедали, не то полдничали.

— Ты знаешь, я заметил, что твой друг не так уж и безразличен к тебе. Ещё с первого раза он выдал себя, мимикой, взглядом. А сегодня он откровенно злился и даже ревновал. Думаю, нам не стоило выдавать меня за брата, но и это сыграло нам на руку. Вот только в роли твоего возлюбленного толку было бы больше. Но, что есть, то есть.

Шон в благодарность за еду собрал кружки и тарелки, вытер со стола и всё помыл.

— Макс, а у тебя есть кто-то? Я так понимаю, что ты живёшь один?

Признаков ещё одного жильца не наблюдалось.

Заглянув одним глазком в прикрытую дверь спальни, Шон ничего не заметил, кроме огромной кровати, заправленной покрывалом без единой складочки, и в тон ей шкафа под самый потолок.

— Бывает и не один. Люблю разнообразие. Но предпочитаю не ввязываться в длительные отношения.

Но в сказанном Шон заподозрил нотки раздражения и даже неподдельной злости. Макс перебазировался на мягкий диван.

— Это всё после того случая? — Шон упал рядом, внимательно вглядываясь в печальные глаза нового друга.

— Может быть. Хотя с тех пор столько всего произошло...

Шон продолжал смотреть не отрываясь. Смотреть и ждать продолжения.

— Чего? Хочешь исповеди? Нечего рассказывать. Лучше скажи, как ты понял, что влюблён в Илана?

— Ну не знаю, — Шон опустил взгляд на коленки. — Мне всё время хотелось быть рядом, нам с ним было весело. Когда узнал, что у него девочки меняются, стало грустно и больно — мы ведь обещали, клялись.

— А целоваться с ним понравилось? — теперь Макс заглядывал Шону в глаза.

— Не знаю, наверное.

Блондин поднял голову и встретился с влажными, с поволокой глазами, затем его взгляд упал на язык, облизывающий губы. Шон шумно сглотнул.

— А не замутить ли нам рыбалку на самом деле? — серьёзное лицо вмиг стало улыбчивым. Макс сделал " пип" по носу Шона и отодвинулся.

— Рыбалку? — недоуменно моргая, переспросил Шон.

— Ну да, или хотя бы шашлыки. Точно! Давайте в выходные организуем мясо на огне. Естественно берем с собой твоего Илана. Вот там-то вы всё и выясните. Как тебе моя гениальная идея?

Шон растерялся.

— А вдруг он не захочет? Давай я сначала поговорю с ним, а потом будем мутить.

— Захочет или нет, его проблема. А мы уж точно поедем. Ты же не против? Тем более это будет наша "братская вечеринка" перед тем как я официально стану учителем в вашей школе. Эй, челюсть подбери. Да-да, забыл тебе сказать, три недели будешь бегать под моим чутким надзором.

Шон и правда выпал в осадок после такой новости, но она ему понравилась.

11

POV Шон

После обеда, что состоял из бутербродов, мы с моим новым старшим другом ещё долго болтали на разные темы. Он рассказывал о себе, спрашивал обо мне, предупреждал, как надо будет вести себя в школе, когда начнёт учительствовать.

Разговаривать с этим человеком было легко и просто, никакого смущения или стеснения я не ощущал. Иногда казалось, что знаю его очень давно. А порой даже верил, что он мой сводный брат.

Ближе к вечеру он привёз меня к дому, а сам отправился на занятия по дзюдо.

На стуле, что стоял уже несколько дней возле почтовых ящиков, сидел, согнувшись и уперев взгляд в землю, Илан.

— О, ты уже здесь? — как ни в чем не бывало говорю я, следя за тем, чтобы голос звучал спокойно и непринуждённо. — Давно ждёшь?

Илан поднял на меня свои усталые и злые глаза, встал и пошёл к лестнице. Я поплелся за ним, на ходу придумывая план, по захвату объекта на шашлыки.

— Знаешь, Макс зовёт в выходные на природу, мясо жарить, то да сё. — Ключ никак не хочет проникать в скважину замка, потому что руку вдруг начинает подтряхивать. — Он не против, если и ты присоединишься.

Отпускаю ключ, но когда снова хочу повторить манипуляцию, меня легко отодвигают в сторону руки Илана, и он запросто открывает дверь.

Уверенной походкой мой друг проходит сначала в кухню, ставит чайник, достаёт из шкафа две чашки и кладёт в них чайные пакетики. Затем отработанным движением, запуская пятерню в декоративную банку, достаёт из неё горсть пряников и выкладывает на тарелку, что вместе с чашками была выужена из шкафчика.

Я не мешаю и усаживаюсь за столик нашей небольшой кухни. Наблюдаю, нервно потирая коленки.

Илан подвигает ко мне чашку с ароматным напитком, садится напротив, забрасывает пряник в рот, подносит к губам свою чашку и только теперь я вижу обращённый на себя взгляд его тёмных глаз.

— Ну рассказывай.

— О чём?

— Сначала о человеке, которого ты называешь своим братом.

— Он классный.

— Я не об этом спросил. Откуда он взялся?

— Нашёлся. Так как насчёт шашлыков? Ты пойдёшь с нами?

— Мне он совсем не нравится. Ты чего-то не договариваешь. Как он тебя нашёл? Ты уверен, что он сын твоего отца?

— Зачем тебе это? Он меня не обидит. Наоборот помогает. На нас с тобой салаты и хлеб, а мясо и мангал он организует.

Я всеми силами пытаюсь увести его от разговора про «брата», замечаю, что у Илана кончается терпение.

— Всего лишь салаты?

— Можно еще и фрукты.

— Хорошо.

Илан резко встал и развернулся к выходу.

— Уже уходишь? — я тоже подскочил, и лишь силой воли заставил себя не ухватиться за руку приятеля. — Мама не скоро придет, может посмотрим кино?

Еще совсем недавно мы могли зависать либо у меня, либо у него часами, ничего не делая, просто просматривая фильмы или клипы, играя в игры, а то и просто отдыхая, погружаясь в послеобеденный сон. У него, если честно, было комфортнее, квартира побольше, плазма на полстены, скорость интернета повыше, да и родителей часто до поздна не бывало дома. Теперь это всё позади. Вряд ли Илан захочет оставаться со мной наедине и лежать в одной кровати, я для него будто «грязный», не тот Шон, которого он запросто тискал и обнимал без причины. Это заметно и по взгляду, и по тому, как настороженно и скованно он начал двигаться в моём присутствии.

— Чипсы есть?

Я кинулся к шкафчику, откуда выудил несколько пачек чипсов с разными вкусами.

— Что будем смотреть? Комедию или боевик?

— Фантастику, — удивил меня Илан.

12

POV Илан

За эти несколько дней Шон изменился. Теперь это совсем не тот весёлый и беззаботный пацан, хотя всем видом пытается доказать обратное. А чего я хотел? Ведь сам поставил между нами преграду, а именно подорвал доверие, которого может больше уже и не быть.

Как же хочется прижать его к стене и вытрясти всю правду о его «братишке», о существовании которого я никогда не знал. Уверен и он тоже. Ну ладно, поиграем пока в вашу игру, господин Шон. А этот уик-энд как раз мне в помощь.

Перебравшись в комнату Шона, в которой с трудом умещалась полуторка, небольшой шкаф и стол-книжка, я взял пульт и начал искать подходящий фильм. Вообще-то мы с Шоном не большие любители фантастики, особенно я, но я решил, если уж Шон со мной играет, то и я с ним поиграю.

Развалившись на кровати я заметил, что приятель жмётся у самого края, а лежит не как раньше рядом со мной.

Ну и чё теперь делать?

POV Шон

Вчерашний вечер прошёл нормально, если не считать, что я всё время был как на иголках. Илан по большей части молчал, лишь изредка бросал на меня взгляды и спрашивал что-то о фильме, название которого я даже не запомнил.

Завтра суббота, поэтому сегодня мы решили пройти по магазинам и закупиться для поездки на природу.

— Значит так: помидоры, огурцы и сладкий перец. Зелень: кинза и петрушка. Авокадо. Что ещё? Грибы. Их тоже шашлыкуют после предварительного маринования. — Илан сверял покупки со списком, который мы составили на одной из переменок. — Кстати, ты не сказал мне, сколько всего будет человек?

Я пожал плечами. А ведь и правда, Макс мне забыл сказать будем ли мы одни, или в компании.

"Абонент недоступен…" Несколько раз я пытался дозвониться, но тщетно.

Мы завезли две большие сумки, полные овощей и фруктов, к Илану домой и перекусили, а потом случилось то, чего я больше всего боялся.

— Рассказывай!

Илан пихнул меня на диван, куда я как нашкодивший котёнок залез, подобрав под себя ноги. "И не убежать", — запоздало подумалось мне.

— О чём?

— О себе. О твоем "брате", — Илан показал мне два сгибающихся пальца, обозначая кавычки.

— Ты обо мне всё знаешь. Макс для меня, как и для тебя, большой сюрприз, но я ему очень рад. К стати, это о нём гудят все девчонки старших классов.

Бровь Илана вопросительно метнулась вверх.

— Ты не слышал? Временный учитель физкультуры?

— Скажи, зачем ты полез ко мне целоваться?

Вопрос застал меня врасплох. Мне бы собраться с мыслями, найти подходящий ответ, но я не был готов. То есть я предполагал, что Илан спросит об этом, но казалось, что всё-таки постесняется. Плохо, значит, знаю.

— Хотел попробовать с парнем.

— И всё? Именно со мной?

— А с кем ещё?

Действительно, с кем ещё я могу это сделать? Видимо Илан подумал о том же.

— Ну да… Так значит ты не того? Не по мальчикам?

Я скривил рот и закатил глаза, взгляд метался вправо-влево.

— Ну, не знаю.

Макс! Что говорить? Как выкручиваться из этой ситуации? Кажется, я попал.

— Так да, или нет? — надвигался на меня Илан.

— Наверное нет, — уклончиво ответил я. — Или да, — пробурчал я куда-то в пол совсем тихо.

Илан сделал шаг назад, отвернулся. Кажется последние слова он не услышал.

— Ладно, завтра увидимся, — сказал он и подтолкнул мою тушку к двери.

Оказавшись за пределами его квартиры, я выдохнул и спустился по стеночке. А может стоило прямо сейчас ему признаться? И покончить со всей этой галиматьей раз и навсегда?

13

POV МаксСвоё первое тату я сделал сразу после выпуска со школы, это был незамысловатый сюжет на тему китайского водяного дракона в красном, чёрном и зелёном цветах. Дракон кружил под правым плечом, своим хвостом спускаясь к пояснице. Второе тату я сделал на своё двадцатилетие, после, как я думал, своей первой настоящей и несчастной любви. Всё в том же правом боку, в районе аппендицита иероглиф, обозначающий слово «душа». Полгода назад я решил, что глоток свежего воздуха может сделать меня независимым, поэтому иероглиф «свобода» украсил тыльную сторону моей левой руки выше запястья.

Дэн всегда завидовал моей свободе: от родителей, от начальства, от самого себя, от выбора партнёров. В тайне разглядывая мои картинки, теперь бунтарь решил воплотить свою мечту и на своём теле.

Я договорился со своим хорошим знакомым мастером, который уже много лет держит тату-салон. Качество и безопасность там на высшем уровне.

Мы встретились с Дэном у входа в назначенный час, и после долгих споров и препираний приятель согласился не на полный рукав, а на лишь опоясывающее от плеча и чуть ниже локтя изображение его любимого огнедышащего дракона.

После того, как часть работы была сделана, а мною выпито пять чашек зелёного чая, я оставил мастера и заказчика заниматься «садо-мазо», вышел на улицу и открыл телефон. Пропущенный от Шона, он звонил мне впервые, я не смог игнорировать.

— Привет. Как дела? — дежурные фразы слетают автоматом.

— Макс, надо поговорить.

— Что-то случилось?

— Вроде нет, а вроде, как и случилось. Мы с Иланом купили овощи для салатов, ну и еще там всякого. Еще я с ним разговаривал. Короче, мне как-то не по себе.

— Шон. Ты где?

— Домой иду.

Я глянул на часы — полседьмого.

— В семь подъеду, жди у подъезда.

Что-то не нравится мне его голос и настрой какой-то не боевой.

Мастер как раз вышел покурить, а за ним нарисовался уставший Дэн, весь помятый и притихший.

— Ну, что ж, в следующий раз закончим, — сказал художник, глубоко затягиваясь и выпуская вверх дым от ароматной сигареты.

Я поблагодарил его за труд, подхватил приятеля под руку и повел в сторону стоянки.

— Дэн прости, но я отвезу тебя домой, у меня появились дела

.

— Можно с тобой? — устало проговорил он, откинув голову назад.

— Куда тебе? Отсыпайся и отдыхай. Мази, таблетки — всё есть? Если что, звони. Я на связи. Завтра шашлыки, не забыл?

Дэн. Милый Дэн. Он такой обидчивый и ранимый. Отвернулся и сопит, как детсадовец, у которого отняли его же игрушку. Конечно он ожидал, что я проведу этот вечер с ним, «зализывая» раны, но… Даже не будь у меня сейчас интереса по имени Шон, я бы нашёл другую причину не остаться с ним наедине.

POV Шон

Чего я хочу вообще? Почему промолчал и не признался? Даже тошно от того, что уподобился Илану и начал скрывать от него правду. Макс. Вроде хочет помочь, но с другой стороны зачем я ему сдался? Ну похожие истории, ну сердобольный он человек. Хочется верить и страшно.

Решено. Завтра откроюсь Илану, и будь что будет.

Макс попросил его ждать у дома, поэтому я умылся и переоделся, предупредил маму, что возможно буду поздно и стал ждать, переминаясь с ноги на ногу.

— Куда ты хочешь: вкусно покушать или ко мне, там тоже есть чем перекусить?

Решив, что нельзя злоупотреблять добрым к себе отношением и вкусно поесть, это значит дорого, я склонился ко второму варианту. Машина фыркнула и мы плавно отъехали от моего дома.

— Так что, говоришь, неспокойно тебе? Вы поссорились? Ругались? Он что-то сделал?

— Нет, только не верит, что ты мой брат, и спросил, зачем я полез целоваться.

— И что ты ответил?

— Что захотелось попробовать с парнем.

— А он?

— Спросил почему именно к нему.

— Ну и? Шон, почему я вытягиваю с тебя по слову?

— Я сказал, что как бы мне и не с кем больше. После этого он спросил, не по мальчикам ли я.

Я снова сделал паузу, прекрасно понимая, что тяну, поэтому тут же добавил:

— Наверное мой ответ ему был не совсем понятен, особенно если учесть, что я добавил в конце "или да".

— Или да, или нет, короче ты его запутал неопределенностью.

— И сразу он меня выставил.

— А завтра он едет с нами?

— Да.

— Ну что ж, завтра всё и решим.

— Так может я того, домой?

Мы подъехали к дому Макса, и он поставил машину на сигнализацию.

— А вещи на завтра я сам буду собирать? Раз уж приехали, поможешь мне.

И обняв за шею, мой потенциальный учитель повёл меня в свои хоромы.

***Из ванной комнаты доносились звуки плещущейся воды, на диване лежала женская сумочка, нос резал приятный запах парфюма.

Макс чертыхнулся, его весёлое настроение вмиг исчезло, и подтолкнув меня на кухонный стул, он прошел в спальню.

Через несколько минут вышел с небольшим пакетом в руках, кинул его рядом с сумкой и поставил чайник. Мы молча пили чай, когда вышла она. Девушка была божественно красивой, обернутая белоснежным полотенцем с чалмой на голове.

— Максик, солнышко, а тебя заждалась. Прости, но не удержалась и воспользовалась ванной, пока тебя не было.

Красотка прошла в салон и достала из сумочки пачку дамских тонких сигарет. При этом она грациозно выгнулась, демонстрируя стройные белоснежные ножки.

Я, уткнувшись в чашку, но всё же наблюдал за её передвижениями.

— Диана, ты же знаешь, у меня не курят.

Макс, закинул ногу за ногу, забросил очередной миниатюрный рогалик в рот, отпил из чашки и только тогда удостоил девушку взглядом.

— Прости, — пачка снова летит в сумку, — А это твой новый мальчик?

На меня посмотрели большие выразительные глаза медового цвета. Из-за того, как она меня разглядывала — сверху вниз поворачивая голову справа налево — я покраснел и уткнулся чуть ли не с головой в свою чашку.

Макс встал, взял девушку под локоть и повёл к ванной.

— Будь добра, оденься и уходи. Кстати, сколько ещё дубликатов от моего ключа ты сделала?

— Ну, есть ещё. Так ты мне не представишь своего парня?

— Шон. Шон, пройди в мою спальню.

Я тут же подскочил и метнулся в комнату, прикрыв плотно дверь, а сам прижался ухом и замер.

— Максик, я так скучала. Как только самолёт приземлился, я сразу примчалась к тебе. Солнышко, проводи свою конфетку и удели мне сегодняшний вечер.

— Если не хочешь, чтобы я выставил тебя за дверь в таком виде, оденься и досвидос. Мне кажется, полгода назад мы всё выяснили.

— Ну Максюша, ты же знаешь, что я люблю только тебя, а он так, просто удачная партия, не более.

— Тебе никто не запрещает любить его деньги, яхты и все ювелирные магазины, что он имеет. От меня тебе нужен был лишь секс, который ты и получала. Прости, но я собираюсь устроить свою личную жизнь и для тебя в ней нет места.

— Этот мальчик? Да он наверное школьник ещё, хоть и красавчик. Неужели тебя потянуло на детей? Да ну, Макс, не поверю.

— А мне плевать. Диана, твоё тело меня давно уже не возбуждает. Я гей и мне нравятся парни.

Звук пощечины и мелкие шажки в ванную. Затем ещё шаги, уже тонких каблучков и хлопок двери.

Я осторожно приоткрыл дверь и тихонько вышел. Макс стоял посреди комнаты, рядом лежало полотенце, левая щека горела алым. Заметив меня, он приложил ладонь к щеке и, словно извиняясь, улыбнулся.

— Прости, что тебе пришлось всё это увидеть и услышать.

Я подошёл к холодильнику и открыл морозильную камеру, нашел лёд в специальных формочках, пересыпал его на полотенце и подал уже сидящему за столом парню. Благодарственный кивок. Молчание.

Я засунул в рот сразу несколько рогаликов и уставился в чашку.

— Давай-ка я тебя отвезу домой. Завтра сам всё соберу, а тебе и этого концерта хватило. Нужно ещё выспаться.

— А можно мне остаться? — неожиданно для самого себя я задал вопрос.

Макс посмотрел на меня и улыбнулся.

— Плохая идея.

— Нет, я правда очень хочу остаться здесь, с тобой. А завтра вместе поедем. Ну, пожалуйста.

14

МаксМоя прежняя жизнь пестрила разнообразием и красками, но не всегда яркими и светлыми. Один из таких моментов связан с девушкой, обладающей кроме божественного имени, красивым личиком и замечательной фигурой, но как позже выяснилось, недалёким умом.

Диана поступила в университет на факультет культуры и искусства, когда я заканчивал последний курс. Девушка была милой, наивной и доверчивой. Когда после первого семестра я нашёл ее заплаканной, сердце сжалось от одного вида огромных светло коричневых глаз, я, что называется, попал, сам того не подозревая, в её капкан. Решив всё-таки окончательно порвать с эгегейским прошлым, я записал себя в натуралы и мы начали встречаться.

Преподаватель, который предложил Диане зачет и последующее содействие в учебе в обмен на секс-услуги, очень скоро извинился перед ней, а я, предоставив ему небольшой компромат в виде фото, где он зажимает своими лапами студенток, пожелал здоровья и спокойно доработать до пенсии.

Мои друзья были крайне удивлены тем фактом, что уже через полгода Ди ходила в гости к себе домой, а в моей квартире занимала всё больше пространства, как и в жизни, не оставляя при этом места для них. Наши частые встречи и посиделки сводились к минимуму, с некоторыми она даже умудрилась меня поссорить, а когда я просил немного личного пространства, закатывала истерики и уходила на неделю к родителям. Мне всё это быстро надоело, и когда я в очередной раз не позвонил и не поехал за ней, она вернулась сама, обыграв ситуацию так, будто сделала мне одолжение.

Постепенно я стал понимать, что такая жизнь мне совершенно не подходит. Мы реже выходили гулять, с друзьями я встречался втихую, под предлогом работы или подработки. Не стоит говорить, что безумный секс, что поначалу был по три раза на день, стал сходить на нет, а вскоре и вовсе случался пару раз в неделю. Затем мне стали нашёптывать, что Ди видели в компании с мужчиной. И через несколько недель она сообщила, что полюбила другого и уезжает с ним. Немолодой бизнесмен из Италии вскружил ей голову и позвал замуж. Мы распрощались, и она уехала. Звонки начались уже через месяц. Тоскую, жалею, люблю… Всё это я выслушивал часами, иногда просто ставя на громкость и занимаясь своими делами. Просил не звонить. Просил забыть. Ставил в известность, что у меня другая. Потом сообщил, что я с другим. Плакала и вещала, что знает из источников, что я по-прежнему один.

В итоге она так мне надоела, что я занёс ее номер в чёрный список и забыл. До вчерашнего вечера. Два ключа она уже возвращала. В свой уход, а потом в свой первый приезд через два месяца. После выходных поменяю замок.

***

Мой "братишка" меня пожалел. Неужели я выглядел жалко после внезапного стресса, полученного от встречи с бывшей? Ещё и позволил себя ударить. Теряю сноровку. Но лучше уже так, чем позволить ей думать, что возможно продолжение. Старею.

Долго слушал, как он объяснял маме, что останется у друга. Мама видимо была в шоке, так как сын никогда раньше не ночевал вне дома.

Поужинали. Посмотрели комедию, закутавшись в плед и жуя орешки, неизвестно откуда взявшиеся на полочке в кухне.

Постелил внезапному гостю на диване, который он очень хвалил на предмет мягкости.

Заснуть было трудно. Ворочался долго, прислушивался к тихому сопению из зала.

***

Шон

Какой же он классный. Вот бы и правда у меня был такой брат.

Несмотря на удручённое состояние после ухода этой мегеры, Макс развлекал меня и бесился как какой-нибудь школьник. Перед просмотром фильма, который мы недолго выбирали, я слегка поборолся с "братцем" за место на диване, перетягивая единственный плед. Хотя Макс мне поддавался, я прикладывал все силы, чтобы отвоевать себе более удобную позицию, несмотря на то, что весь диван был очень удобным, а плед просто огромным. Зато растормошил друга и поднял настроение и себе, и ему.

Странно, что в нашу первую встречу, когда Макс купался, я не заметил на его теле тату, причём не единственную. Тот значок, что прятался на руке, означал «свободу», как объяснил её хозяин. Я понял смысл по-своему, особенно когда узнал, что сделана была после того, как Макс расстался с Дианой.

Два других изображения я рассматривал с интересом и восторгом.

— Можно? — спросил я, протягивая руку к спине.

— Давай. — ответил Макс и подставился под мои робкие прикосновения.

Что такое тату, я знал, но впервые видел такие большие картинки вживую. Дракон будто смотрел на меня своими красными глазами, от чего становилось страшно. Прикасаясь пальцами к поверхности кожи, я думал, что она будет шершавой, как чешуя, а она оказалась мягкой и нежной, гладкой и теплой. Когда по телу Макса пошли мурашки, он передёрнулся и хитро посмотрел на меня через плечо. Быстро проведя туда-сюда ладошками по спине, я оставил своё исследовательское занятие, обнаружив, что мне было очень приятно касаться этого парня.

Утром мы, конечно же, проспали. По очереди приняли душ, Макс мне выделил комплект туриста: свои «старые» спортивки, бывшие в употреблении всего несколько раз и футболку с толстовкой. Наскоро перекусив, мы взяли две спортивные сумки, которые он приготовил ещё вчера, и спустились на подземную стоянку, где у него, как и у других жильцов, оказалась подсобка два на три, с ровными полочками под потолок с одной стороны и ящиками с другой.

Здесь мы забрали два баула, несколько раскладных стульев и кажется палатку. Набор туриста номер два.

Я позвонил Илану и сказал, что мы скоро подъедем и чтобы он спускался и ждал.

15

Илан

Ну и чего я добился? Доказал себе, что я полный дебил, да и перед другими выставил себя посмешищем.

Но всё по порядку.

К месту пикника мы приехали не первыми, там вовсю орудовали друзья Макса — его бывшие сокурсники и коллеги.

Поляна, на которой нам предстояло провести прекрасный день, была окружена небольшой рощицей с одной стороны и пологим каменистым берегом с другой. Подход к воде расчищен и засыпан песком. Со стороны дикого пляжа была установлена палатка-шатер, за раскладным столом которой две милые девушки колдовали с приготовлением лёгких закусок. Со стороны рощи стояли наши машины, рядом с которыми мы разбили две палатки, как я понял, желающие могут остаться с ночёвкой.

Я старался держаться рядом с Шоном, который беспрекословно выполнял все поручения Макса и его приятеля Дэна. Этот парень, похожий на замученную домашнюю собачку, повсюду таскался за Максом, и заметно «скулил», вернее всё время жаловался, что ему больно. Как позже выяснилось, под длинным рукавом его рубашки была набита свежая наколка, которую необходимо было периодически смазывать.

Макс же в свою очередь не спускал глаз с Шона, не давая возможности нам поговорить. После завтрака все ринулись купаться в тёплые воды озера, затем устроили соревнования по плаванию, где с небольшим разрывом выиграл один из приехавших позже всех на байке высокий красавчик с длинными русыми волосами по имени Ник. Макс был вторым, третьим и четвертым были парни, которые приехали с девушками, мы с Шоном приплелись в самом конце, Дэн на берегу был за судью.

После плавания все дружно взялись за приготовление праздничного стола: одни резали салаты, другие нанизывали на шампура мясо, третьи готовили мангалы. Меня пристроили к девушкам. Понятное дело я лучший в нарезке и оформлении салатов. И кто это придумал? Шону досталось мясо, рядом с ним постоянно крутился его "братик". Когда я закончил, меня отправили к огню, оказывается я также могу быть опахалом. Приятно сознавать, что меня считают незаменимым. Но почему-то всё время я оказывался не рядом с одноклассником. А он и рад. Улыбается и болтает без умолку, иногда спрашивает — «Правда Илан?» Из обрывков я понимаю, что речь о школе и учёбе, а также наших учителях.

До первых шашлыков мы влились во взрослый коллектив и даже не замечали разницу в возрасте, каких-то восемь-десять лет. Парни и девушки запросто с нами общались, словно мы давно друг друга знали.

Первый мой прокол случился, когда мы сели за стол и девушки подняли одноразовые пластиковые "бокальчики" с вином, а мы с пивом и кто не за рулём, по желанию нашли кое-что покрепче. Решили выпить за дружбу. Меня кто-то дёрнул за язык и я выпалил "За воссоединение братьев". Все уставились на мою красную и удивлённую моську, глаза в это время бегали от одного к другому.

Ник улыбнулся и спокойно изрёк:

— Это будет нашим вторым тостом, не торопи события.

Наверное я покраснел ещё сильнее, потому что почувствовал .

Потом поздравляли Макса, не то с новой работой, не то ещё с чем-то, кажется со свободой, и таки да, с приобретением, вернее с находкой брата.

Всё тот же Ник подсел ко мне и начал рассказывать о том, как они учились в универе, как часто выбирались на природу, зимой на лыжах, летом с палатками и ночёвками, однажды с группой ездили в горы.

Я не заметил, как народ разошёлся кто снова купаться, кто залёг отдыхать. Куда делись Макс и Шон, я не понял.

— Мне нужно отойти, — я встал и неуверенной походкой направился к роще. Высокий красавчик последовал за мной, что-то напевая на ходу.

Из палатки доносился визг и хохот, с берега звали окунуться в теплой водичке. Я упрямо шёл к деревьям, всматриваясь и выискивая знакомые силуэты.

Искать пришлось недолго. "Братья" обнаружились совсем недалеко, причём в весьма двусмысленной позе: Шон нависал над сидящим Максом, обхватив руками его голову.

— Ни хера себе! Да у вас просто чисто братская любовь! — как можно громче сказал я, пробираясь вглубь.

Ник не отставал. На мой голос подтянулся Дэн, который был неподалёку, из палатки вылезли двое.

Шон повернул к нам своё обеспокоенное лицо и часто заморгал.

— Принесите кто-нибудь аптечку. — попросил он.

Хуже всего было то, что я не знал, куда после этого спрятаться. Каким-то образом сучок отлетел прямо Максу в лицо и кроме того, что он получил фингал на пол лица, так ещё и мусор в глаза.

Промывали, мазали, залепляли. Предложили ехать в больницу — отказался. Но к вечеру, когда опухоль стала заметнее и Макс понял, что не все соринки вымыты, сам попросил, чтобы его отвезли в приёмное отделение.

Решили, что Дэн отвезёт Макса на его же машине, а Ник будет следовать за ними на байке, чтоб потом вернуть Дэна в лоно природы. И хоть тот сопротивлялся и брыкался, возжелав остаться с другом в приёмном покое, Ник, как самый старший, решил, что лучше будет если с Максом останется Шон. Всё-таки родственник.

Теперь против был я. Вернее я возжелал поехать в больницу втроём. Но Ник не стал даже слушать мои доводы и, закрыв передо мной дверцу машины, отправил к девчонкам жарить кебабы и крылья.

— Ты чё как ревнивая жёнушка бегаешь за Шоном? Приедут они, не пройдет и полгода, а ты им мяса нажаришь. Здесь от тебя хоть польза будет, да и незачем выходные портить.

После жёнушки я поник. А правда, за каким я переживаю? Не буду я ничего выяснять, на кой-мне вообще это нужно?

16

Шон

События последних двух дней можно описать как сумасшедшие.

Знакомство с бывшей Макса и последующие её проводы. Вечер, проведённый с ним и утренние сборы, странные взгляды Илана всё утро и его попытки нас разоблачить. Кстати, об этом меня предупреждал Макс, он предполагал, что подобное может случиться. Также были предупреждены и его друзья.

Мы словно играли в театре свои роли перед одним зрителем и хотя мне было неприятно, я всё же согласился на этот эксперимент, закончившийся для некоторых не лучшим образом.

Мы с Максом решили прогуляться. Пока Ник отвлекал Илана, а другие ребята решили заняться своими делами, мы зашли в рощу, стали продвигаться вглубь.

— Ты сказал Диане, что встречаешься с парнем? Это правда? — этот вопрос мучил меня с прошлого вечера и я наконец-то смог его задать.

— Я не сказал, что встречаюсь, это она сделала выводы, что ты мой парень. Я просто признался, что гей.

— А разве тебе не нравятся девушки? Ты же с ней долго встречался. — меня разбирало странное любопытство. В любую минуту Макс мог меня грубо поставить на место, чтобы не совал свой нос в его личную жизнь.

— Знаешь, Шон. Кроме натуралов и геев есть такие люди, как би. Это значит и вашим и нашим.

— В смысле? — не унимался я.

— Это значит, что человек, мужчина, может заниматься сексом как с женщиной, так и с мужчиной. Я такой.

Мы стояли между деревьями и смотрели друг на друга, Макс улыбался. Глядя на его светлую и открытую улыбку, мне вдруг захотелось его обнять. Сделав шаг вперёд, я случайно наступил на муравейник, и когда первые из полчища стали подниматься по моим щиколоткам, я дернулся и чуть не упал. Моя нога наступила на сухую ветку, та треснула пополам и один из её концов подлетел в верх и с силой долбанул Макса в лицо, как раз в тот момент, когда он попытался меня спасти от падения.

Всё случилось за считанные секунды, я услышал короткое матерное словечко и увидел закрытое руками лицо Макса.

— Что? Ты как?

Макс присел, а я стал убирать и стряхивать с лица мелкие листья и сдувать мусор, который попал ему в глаза.

Краснота и опухоль появились почти мгновенно.

— Да у вас просто чисто братская любовь. — услышал я за спиной.

Как же мне хотелось врезать по этой ухмылке, чтоб прекратил своё расследование.

Конечно в больницу поехал я, типа "родственник". Надо прекращать этот цирк, хватит уже играть. Надоело. Глядя как страдает человек, который пытается мне помочь, я начал задумываться о своих чувствах, о том, что со мной происходит.

После того как Максу промыли, закапали и обработали глаза и лицо, мы вернулись к нашим шашлыкам.

Ребята встретили своего друга кто приветствием, кто похлопыванием по плечу, девчонки нежно обнимали, Ник сказал — "Жить будет", и погнал нас доедать мясо и печеную картошку, которая была ещё горячей.

Одна парочка засобиралась домой. Другая девушка тоже намекнула, что хотела бы остаться, но спать предпочитает только в своей кроватке, поэтому составила компанию подруге.

Дэн отвёл Макса в сторону и что-то долго рассказывал, затем парни обнялись по-братски и оставшиеся простились и с ним.

— Шон, ты хочешь остаться с ночёвкой? — сзади меня стоял Илан и смотрел, как я убираю остатки еды в лоточки.

— А ты? Хочешь уехать?

— Я не думал, что будут палатки и ночёвка.

— Илан, оставайся. Только предупреди родителей. Утром будет рыбалка, да и вообще, давно ты вот так на природе отдыхал?

Макс подошёл ко мне и набросил на плечи толстовку, не убирая при этом руки. Я замер, наблюдая реакцию одноклассника, его глаза всё больше округлялись. Да уж, равнодушием там и не пахло.

***

Илан

Я наверное эгоист и собственник. С раннего детства мне было можно всё и всё было для меня. Родители считали, что приучить ребёнка к самостоятельности можно и нужно в раннем возрасте, а какая самостоятельность без финансов? Уже в первом классе у меня были свои карманные деньги, а в седьмом своя банковская карточка, с той лишь разницей, что каждый год ежедневный лимит менялся в большую сторону.

С Шоном мы дружили крепко и я надеялся, да что там, я был уверен, что наша дружба навсегда.

И вот теперь, когда у нас с ним случился этот неприятный конфуз, а после у него появился брат, скорей всего псевдо, я стал нервничать и переживать за наше с ним будущее. А именно, я заметил, что Шон от меня отдаляется. Да, конечно в этом есть и моя вина, где-то там, глубоко. Но я же вернулся, я, можно сказать, осознал, что девушки временно, а друг навсегда. Теперь моя голова болит от мысли, что такая незначительная ошибка может изменить весь мой внутренний мир и расписанное на годы существование.

Глядя на то, как «братишка» переживает и печётся о моём друге, я начал понимать, что такое ревность.

В тот момент, когда Макс накинул на плечи Шона свитер и не убрал руку, внутри у меня всё закипело.

— Парни, если вы с нами, а я уверен, что вы не упустите возможность провести эту ночь на лоне природы и встретить рассвет с удочкой в руках, то вам задание, пока ещё не совсем стемнело, запастись дровишками на ночь. Думаю все согласны, что Макса от этой ответственной работы мы освободим.

С этой тирадой выступил ещё один наш товарищ и любитель загородных прогулок Рамиль. Крупный, но не крупнее Ника, с чёрными волнистыми и коротко стриженными волосами, горбатым носом и ямочкой на подбородке. Качок, но не перекаченный. Тихоня, весь день что-то делал, но так, что его только было видно, но не слышно. Я даже сперва подумал, что он того, немой.

Никогда не думал, что буду так рад тому, что меня пошлют. Пошлют что-то делать и именно с Шоном. С Шоном, потому что за весь день я так и не смог с ним даже парой фраз перекинуться, не то, что поговорить по душам.

— Шон. Я хотел извиниться.

Мы отошли достаточно далеко, собирая и складывая сухие ветки, чтобы на обратном пути забрать их в наш маленький лагерь.

— Извиниться? Да ладно, Илан, ничего не случилось.

— Я не должен был от тебя скрывать, ну, то, что у меня уже было.

Шон опустил несколько веток под дерево, посмотрел на меня своими серыми глазами и улыбнулся. Эта улыбка, она принадлежала мне. Тёплая, искренняя, долгожданная.

— Проехали. Забудь.

И всё-таки между нами уже не было той особенной искры, былого доверия и понимания. Чувствовалась замкнутость и отчуждение.

— Шон. Я хочу попросить… В общем, отдай мне мою часть от браслета.

— Да, конечно. Помоги пожалуйста.

Я отцепил с протянутой руки одну черепушку и подставил свою руку с пустым браслетом.

Шон усмехнулся и вернул всё на свои места. Как и в первый раз мы подставили обе руки, соприкоснувшись черепами-подвесками, стукнулись кулаками, а затем лбами.

— Ну что, мир?

— А разве была война?

Из рощи мы возвращались с полными охапками хвороста и довольными улыбками на лицах.

17

Шон

Всё происходило так, как и говорил Макс. Он словно книгу читал, предсказал всё: и то, как Илан будет беситься из-за моего равнодушия, то, как усердно будет искать признаки того, что мы не братья, и самое главное, что попросит назад свою часть браслета.

Теперь мне осталось признаться в своём неродстве с Максом и пережить реакцию Илана, правда ему ой как не понравятся. Наверное стоило ему признаться сразу после того, как он извинился, но Макс сказал, что пока не время.

Прохладная майская ночь была почти волшебной. До полуночи мы сидели у костра, слушая и рассказывая истории из жизни. Жду, когда начнётся моя студенческая пора, как я понял, самое прекрасное время молодости. Рамиль классный парень. Извлёк из машины гитару и развлекал нас лёгкими мелодиями, а иногда и простенькими песнями, а мы пытались ему подпевать

.

Больше всего мне понравилось то, что никто из компании не злоупотребляет алкоголем, все пили немного, видимо знают меру. К тому же спортсмены.

Илан долго держался, но я заметил, что от выпитого он быстро окосел и ближе к полуночи стал клевать носом. В палатку без меня идти отказался, улёгся рядом со мной и устроил голову на моих коленях, предоставив свои чёрные жесткие волосы в моё распоряжение.

***

— Рыбу ловить пойдёте?

Я проснулся от лёгкого прикосновения к плечу. Макс сидел на корточках, глядя на меня, пытающегося проснуться после недолгого сна. В палатку мы забрались с большим трудом, особенно недоволен был Илан, когда его растормошили и погнали спать в укрытие от комаров и ночной прохлады.

— Конечно пойдем, — услышал я голос проснувшегося друга. — А чем ловить будем?

— У Рамиля удочка и три спиннинга. Давайте ребята, подтягивайтесь, мы уже всё приготовили и ждём вас.

В утреннем небе только занималась заря, а в воздухе стоял небольшой туман. Редкие птицы пели свои перепевки, сверчки затягивали заунывные, режущие уши трели. Мы, как два новичка в рыбалке, стояли сонные и любовались природой в самом её пробуждении.

— Чёрт, здорово. Почему мы раньше никогда не встречали рассвет на озере? Это так романтично.

— Так мы и про рыбалку никогда речи не вели, — Илан стоял рядом, руки в брюки, недовольный, даже немного злой.

— А ну тихо. Сели и замерли. Вон одеяло возьмите, и следите за поплавком. — Ник как всегда командует парадом.

Я замялся, выбирая место между Максом и Рамилем, в итоге сел рядом с "братом" и кивком указал Илану на место рядом.

Накрывшись одеялом мы сидели молча, в ожидании улова.

Илан

Фигня, а не рыбалка. Рыбалка, это когда клюёт и полное ведро рыбы. А когда три карасика и еще две мелкашки, холодрыга и спать хочется — это уже не рыбалка, а издевательство над молодым организмом.

А хуже всего, что эти "братья" видимо специально шептались и переглядывались, и хотя мы с Шоном сидели под одним одеялом, я всё равно ничего не слышал.

***

— Ну что, выспался, горе-рыбак? — Шон стоял над сидящим за партой Иланом, чья голова падала с удерживающих её рук.

— А сам то? — он наконец-то просто положил руки на стол, а сверху пристроил голову.

— У меня полный порядок. Ладно, пойду в спортзал, проведаю нового учителя.

Шон развернулся и пока Илан хотел что-то сказать, вышел из класса.

В спортзале собирались несколько классов на урок, из раздевалок доносились громкие возгласы девчонок по поводу нового красавчика-учителя.

— Да какой он красавчик? Драчун и возможно хулиган. Видели, какой синяк под глазом?

— Зато когда улыбается, само очарование.

— Да не посмотрит он в вашу сторону, мы для него ещё малолетки. Выпускницы-другое дело, там есть на чём остановить взгляд.

— У Софии вон трёшка, запросто зацепится, и ничего, что восьмой класс.

"Да, девчонки в своём репертуаре", подумал Шон, проходя мимо.

Макс стоял с журналом возле физрука и что-то внимательно слушал. Заметив Шона, кивнул, улыбнулся и, закончив разговор, подошёл.

— Привет. Ну как ты? Вливаешься? Как тебе наша школа?

Макс обвёл взглядом спортзал.

- Всё, как и везде. С Иланом поговорили?

— Нет пока, он как сонная муха, почти не реагирует на окружающие раздражители. А я тут, кстати, про тебя уже услышал интересное. Тебя в хулиганы записали и любителем большой женской груди, — чуть потише добавил Шон. — Как глаз? Не болит?

Парень потянулся рукой к лицу Макса, но вовремя одернул, засмущался и уже на ходу крикнул "Пока", выбегая из зала под трели школьного звонка.

***

— Как брательник? Девчонки ещё не достали?

— Пока нет, но они на пути к этому.

— Тогда спешу обрадовать, тебе придётся не легче, наши красотки мне все уши прожужжали по поводу нового учителя, так что теперь твоя очередь от них отбиваться.

Илан как-то не по-доброму посмотрел на Шона и снова опустил голову на руки.

***

— Ко мне или к тебе? — Илан повернулся к идущему сзади Шону, но когда проследил за взглядом друга, понял, что тот смотрит не на него.

Шон улыбался парню, который стоял, облокотившись на свою синюю тачку, и так же улыбался, не обращая внимания на нескольких, совершенно неприлично пялящихся девиц.

Шон извиняюще посмотрел.

— Я позвоню, — и припустил к брату, расталкивая взглядом женский пол.

***

Неделя прошла тихо и спокойно. Илан решил больше не затрагивать тему "братьев" и снова переключился на новые отношения с девчонками. Никого не подцепил, однако флиртовал часто и многообещающе.

В пятницу он положил на парту пакет с коробкой.

— Это тебе, — сказал он и подвинул пакет к Шону.

— Что это?

— Посмотри.

На коробке обнаружился логотип Adidas. Заметив, как у Шона расширяются глаза и приоткрывается рот, Илан ухмыльнулся и опустил голову.

— Это же из новой коллекции! Вау! Какие классные!

Белые, с белыми шнурками и чёрной эмблемой, пахнущие кожей и магазином, кроссовки притягивали взгляд.

— Нет, Илан... — радость вмиг исчезла, Шон отодвинул коробку к однокласснику. — Я не могу их взять. Это очень дорого.

— Это подарок. На день рождения. Ничего не знаю.

— Так он только через месяц.

— Значит бери как подарок на последний звонок. Короче, я давно собирался тебе их купить, поэтому возражения не принимаются, к тому же не мой размер, а чек я выбросил, значит обмену не подлежат. Шон! Я обижусь.

Подарок был принят. Не обращая внимания на завистливые взгляды одноклассников, парни снова, как и в прежние времена, оторвались от коллектива и погрузились в свой уютный мирок для двоих.

18

Макс

В новой школе меня приняли так, словно знали всю жизнь, как будто я учился в ней с первого класса. Учителя отзывчивые и доброжелательные, всегда рады помочь новичку. Одна беда: девочки-девушки-молодые преподавательницы. Как узнали, что холост, тут же начали подкатывать, делать недвусмысленные предложения, надоедать и откровенно трахать мозги.

Улыбку пришлось спрятать уже на третий день. На пятый вспомнить некоторые грубости. Особенно напрягает меня одноклассница Шона — Рэна. Вот уж девица без комплексов и тормозов. Красотка, ничего не скажешь, даже можно закрыть глаза на странный, скрипучий голос. Привыкла брать всё напором и телом. Никак не ожидал, что меня, довольно-таки сильного мужчину, может припереть к стенке девушка, на вид хрупкая и по началу скромная. Припереть и даже попытаться залезть в штаны. Мне ещё статьи не хватало. Хорошо вспомнился случай с другом и я ей намекнул, что камеры не просто так установлены, а именно для защиты. В данном случае меня от неё.

Через несколько дней нашёл нужного человека, который разнёс молву, что молодой препод физкультуры и спорта гей.

Осталось совсем немного времени, но хоть и смотрят на меня косо и откровенно с презрением, зато больше никто не виснет и не от кого не нужно отбиваться.

Мой мнимый братишка всё реже стал навещать меня на переменах. Несколько раз мы встречались вне школы и я понял, что с Иланом у него всё наладилось. Ну что ж, значит свою миссию я выполнил. Но почему-то от этого мне грустно. Что-то гложет меня, когда вижу, как они идут вместе и "братишка" улыбается, заглядывая в глаза своему другу, тянется к нему, а в ответ… Этот ответ напоминает мне себя самого. Такие отношения у меня с Дэном. У него любовь, у меня дружба. И больно от этого обоим, но ему больше.

Через неделю последний звонок. Директор просит, чтобы я взял дежурство во время выпускного. Обещал написать самые лучшие рекомендации и отзыв, несмотря на то, что слухи обо мне дошли и до него.

Согласился, тем более хочу понаблюдать за своими мальчишками.

***

Шон.

— Наши собираются после последнего звонка отметить по-тихому, но весело. Мы как, с ними?

Илан спросил ради проформы. Видимо, не хотел испортить наши, недавно наладившиеся дружеские отношения. Он не знал, что я снова стал случайным свидетелем тайного разговора и услышал, как он договаривался с очередной пассией на этой вечеринке смыться и оторваться по-полной.

— Если хочешь, почему бы и нет?

Я старался быть равнодушным, хотя прийти с ним, а затем остаться одному, как-то большого желания не было. Но и выдавать себя, как в прошлый раз я не собирался. Для себя я решил, что уж лучше синица в виде друга в руке, чем…

Вспомнился один из разговоров с Максом, когда он предупреждал, что гей никогда не должен связываться с натуралом. Обычно такая связь ни к чему хорошему не приводит. Так же Макс советовал вести себя с Иланом осторожно и не выдавать своих чувств, особенно при одноклассниках, что я и старался делать в последние недели учебного года.

— Кстати, что насчёт Эвы? Может быть стоит уделить ей немного внимания на этой вечеринке? Я заметил, вы неплохо ладите.

А вот и замена. Хочет незаметно смыться, но обставить всё, словно я сам уединился с девушкой. Да, мы с ней ладим. Несколько раз она подходила ко мне с вопросами по геометрии, а один раз я отдал ей свой батончик, когда она пожаловалась подруге, что забыла деньги на обед.

Как же мне всё надоело. Скажи уже, чёрт-дьявол! "Шон, я хочу быть в это время не с тобой, а с ней. У нас ведь нет никаких обязательств друг перед другом. Ты мне ничего не должен, как и я тебе". А я скажу: "Вали!", и дело с концом. Зачем цепляться за давнишнее обещание?

***

— И что мне делать? Он просто хочет быть моим другом. Девчонки ему нравятся, не думаю, что у меня есть шанс. Да и кажется, я начинаю понимать, где любовь, а где влюблённость. Вот ты мне говорил, что любил того парня, ну, который изнасиловал тебя. Как ты понял, что больше не любишь его?

Макс жарил кусочки мяса, ловко управляясь лопаткой для помешивания. Как ему удалось нарезать огромную луковицу и не пустить слезу — я просто поражаюсь. Сижу и наблюдаю за этим красавцем: домашние шорты, чёрная майка — мечта любой девушки.

— Как понял? Ну, наверное после всего, что я от него вытерпел, можно догадаться, что любовь очень быстро прошла, незаметно и навсегда. Осталось разочарование, обида, жалость к себе. А последнего нельзя допустить. Ты же понимаешь, что жалеть себя — унизительно. В любой ситуации нужно находить для себя урок, пользу, выгоду наконец, да и просто понимать, что всё, что ни делается, к лучшему.

— Макс, а сейчас? Кто-то распустил слух, что ты гей. Я пытался опровергнуть слухи, но, кажется, это бесполезно.

— Не парься, солнце. Это я их распустил. Пусть говорят, что хотят. Через неделю я закончу тут работать и всё утихнет.

Макс развернулся вполоборота и внимательно посмотрел на меня в упор.

— Ты… Тебе неприятно, что твой «брат» гей? — в глазах немой вопрос, осознание и сожаление. — Прости, Шон, я такой дурак, сразу об этом не подумал.

Видимо на моём лице отразилась растерянность и удрученность, потому что в две секунды Макс оказался рядом, присел на корточки и взял мои руки в свои.

— Прости-прости, это было неразумно с моей стороны так тебя подставить. Тогда мне казалось, что это единственный способ успокоить всех этих текущих девиц, которые цеплялись ко мне как пиявки. Что я наделал?

Макс поднял на меня свои, вмиг потемневшие глаза, такие раньше ясные, грустные и неподдельно печальные сейчас, в которых я был готов утонуть.

— Да ничего, я в порядке, — освобождаю одну руку из его и провожу по волосам ото лба к затылку. Рука удерживает голову, наклоняюсь и касаюсь его губ своими, не прерывая зрительного контакта. Зависаю так на несколько секунд, потом делаю ещё большую глупость — провожу языком по его губам. Электрический разряд по всему телу. Застыл. Меня кажется стукнул паралич.

Макс осторожно отстраняется, рукой опираясь о мою коленку.

— Мясо… Сгорит…

И возвращается к печке.

Выхожу из ступора и понимаю что нужно делать ноги. Встаю и медленно плыву по направлению к двери.

— Я наверное, того, пойду. — говорю куда-то в пространство, но чувствую, как сильная рука захватывает меня чуть ниже плеч и крепко прижимает к горячему телу.

— Куда? А мясо?

Разворачиваюсь и встречаюсь с чёртиками, пляшущими в серых глазах.

— Давай по-быстрому настругай салатик, поедим, а затем ещё поговорим. Раз уж ты лезешь целоваться, значит всё серьёзно, поэтому не думай, что так просто можешь убежать.

Ну почему у меня нет такого обалденного брата?

19

Макс

После того как Шон сделал попытку меня поцеловать, а скорее всего он просто проверял себя, или меня, я понял, что всё очень плохо.

— Ты разве не голодный? — спрашиваю, как ни в чём не бывало. — Пока я готовил, ты тут слюной давился, а сейчас ковыряешь вилкой. Может быть тебе не нравится?

Шон оторвался от тарелки, над которой завис минут пять назад. Конечно он смущён. Стесняется малыш, шутка ли, сам полез целоваться. Думал, своим безразличным состоянием я его успокою, но нет, закрылся, как потревоженная улитка в своей ракушке.

— Нет, всё очень вкусно. — Набрал полный рот мяса и салата, теперь сидит давится.

И что мне с ним делать? Нужно вспоминать педагогику, как там — терпение и понимание.

С терпением у меня всё в порядке. А вот как его разговорить и понять?

— Я помою.

Это он про посуду, хозяйственный.

— Оставь в мойке, подождёт.

— Нет. Засохнет, я быстро.

Когда последняя тарелка была вымыта, я за руку притянул его и усадил рядом с собой на диван.

— Ну, рассказывай.

— О чём?

— О том. Зачем полез целоваться?

Улитка снова пытается спрятаться, посредством втягивания шеи и опускания головы ниже плинтуса.

— Я просто. Просто хотел попробовать.

— Думаешь получилось?

— Не знаю.

— А зачем?

— Проверить.

— Хочешь ещё?

— Что?

— Попробовать. Проверить.

Шон вылез из раковины-засады, смотрит и не понимает.

— Целоваться говорю, давай.

Наклоняюсь, придерживаю за плечо и касаюсь губ. Застыл, словно окаменел.

Тогда, перебрасываю одну ногу через него, седлаю, прижимаю к дивану спиной, а коленями упираюсь по бокам, зажимаю Шона ногами и впиваюсь губами по-настоящему, резко и глубоко. Затем нежно брожу по полости и наконец чувствую ответную реакцию. Его язык зашевелился, тело расслабилось, руки обвили мою спину и я позволил нам плыть по течению, медленно, тягуче.

— Ну что, теперь лучше?

Красный, аки маков цвет, Шон несколько раз глубоко вздохнул.

— Классно.

И снова в ракушку, вернее мне носом в грудь. Держу его, глажу руками спину, спрашиваю:

— Скажи, можно целоваться без любви? Можно заниматься сексом ради удовольствия?

— Ну, можно конечно. Однако так делают только шлюхи, ну и там пьяные в стельку.

— Значит мы с тобой шлюхи? Или пьяные? — заглядываю в глаза.

— Нет конечно. Мы… — глаза бегают, прячутся, ртом глотает воздух, словно рыбка без воды.

— Значит у нас любовь?

— Макс, ты меня запутать хочешь? Нет, конечно. Мы просто, это, экспериментируем. Вот.

— Но тебе это понравилось и ты не прочь продолжить?

— Продолжить? То есть целоваться? — Шон задумался. — Можно конечно и да, мне понравилось.

***

Кажется я немного перемудрил. Да нет, немного — это мягко сказано.

Эксперимент, конечно он здорово придумал, я бы не додумался назвать то что было, экспериментом. И всё-таки я дурак. Причём с большой буквы. Зачем полез целоваться? На что рассчитывал? Отвлечь внимание от Илана, тогда получится, что переключаю его на себя. Плохой из меня психолог, уже жалею, что взялся за такую нелёгкую задачу.

У меня другой случай, и я от него не излечился. Да и не забыть такое. А у Шона? Переболит, пройдёт, забудется. Если стал на эту стезю — жди от жизни множество ударов, и не только по голове, но и в сердце. Чёрт. Но как же он хорош. Такой нежный и трепетный. Надо бы ему быть пожёстче.

Шон

Божечки! Что это было? Мы целовались? И это было так классно.

Макс сказал, что если я люблю Илана, то теперь можно считать, что я ему изменил. Ну, как будто. Ведь я терплю то, что он с девчонками спит. О чём я вообще? Мы же друзья, не парочка, не влюбленные. Стоп. А как же я? Я же влюблён? Или нет?

***

Кое-как доучился. Прощай школа. Оценки не очень, мог бы и лучше, но я не очень старался. Можно и с таким аттестатом попробовать в универ. А что? И с худшими оценками бывает поступают.

Илан другое дело. У него всё отлично, и в учёбе, и на личном фронте. За последние две недели поменял трёх девиц. Думает, что я не знаю. А я позволяю ему это думать.

С самого утра настроение отличное. Костюм, белоснежная рубашка, галстук, все дела. Последний звонок отзвенел, спасибо учителям сказано.

После обеда небольшой перерывчик и вечеринка.

Актив класса решил гулять в караоке-баре. Конечно многие были против и хотели завалиться к кому-нибудь на хату, но большинством проголосовали за общественное место.

Уже через несколько часов коллектив раскололся на части: кому выпить, кому позажиматься, а кому тупо песни попеть. Илан попал во вторую категорию, а я из первой вылился в третью. Ещё через час понял, что народу мой голос не нравится от слова совсем, хотя раньше очень даже хвалили, поэтому решил оставить микрофон тем, кто остался, и вышел на улицу.

Голова раскалывалась от напитков, которые были законспирированы под сладкую воду. Уж кто их превратил в убойные коктейли и чего туда намешали, не знаю, но ноги подкашивались, хотелось тупо спать. Ближайшая лавочка была занята, до следующей я понял, что не дойду. Настроение катастрофически быстро скатилось вниз, и я вслед за ним спустился под дерево на газоне.

— Макс, что ты делаешь? — после недолгих раздумий решил таки позвонить тому, кому, как мне казалось, я не был безразличен.

— Ты пьян? — как-то быстро он меня вычислил.

— У нас же выпускной: караоке там, песни, танцы, обжиманцы, а тут ещё и чего-то пили, все гуляют, один я как сирота, никому не нужен. Макс, ты знаешь как хреново быть геем? Любить сложно, быть любимым вообще запредельно. Остаётся дрочить, страдать и алкоголь жрать. Ещё… Ещё плакать и тосковать. Может на панель пойти? Я слышал мальчики моего возраста нарасхват. Ещё и бабла заработаю. У тебя нет знакомого сутенёра? Макс, я такой дурак, думал, что случится чудо и мои чувства будут однажды взаимны. Может я недостаточно сделал, чтобы меня поняли и полюбили? А может всё-таки он не тот человек, которого стоит любить? А ты? Почему я не встретил тебя раньше? Почему ты так добр ко мне? Я же тебе никто…

Слёзы сначала заполнили глаза, затем начали выливаться тонкими ручьями. Когда я начал всхлипывать, телефон упал в траву, а я завалился на бок и тихо зарыдал.

20

Макс

Здание, в котором находится караоке-бар, недалеко от центра, чтоб туда доехать мне понадобилось двадцать минут. Как только я услышал голос Шона, понял, что парень пьян. Сам я тоже не сидел дома, Ник с Дэном вытащили меня на пиво в бар, где мы часто любим зависать, особенно когда идут трансляции футбольных матчей.

Когда я услышал тот бред, что нес этот пьяный подросток, кулаки сжались и я не заметил, как ударил по столу. Последние слова я слушал подбегая к машине. Друзья не отставали, по дороге я объяснил, что из сказанного понял. А понять было не трудно — у парня депрессия на алкогольной основе. Как бы чего не натворил.

У главного входа его не было. Оглядевшись по сторонам, понял, что найти одного из толпы, которая там тусовалась, будет трудно. Ник, оценил ситуацию, всё-таки незаинтересованное лицо быстрее соображает, отправил нас на все три стороны. Разошлись. По дороге заглядывал во все углы, в лица целующихся и зажимающихся, расталкивал небольшие компании и дико извинялся, потому что не находил знакомое лицо. Звонок телефона, который тут же выпал из рук. Руки трясутся. Откуда такое странное состояние, не знаю. Но оно тревожит и сильно. Ник. Говорит от входа направо в парк. Бегу, толкаюсь, матерюсь. Возле дерева Дэн машет руками. Ник сидит рядом с Шоном. Подбегаю, твою ж мать. Всё лицо в крови, заплывший глаз, разорванная рубашка, кажется без сознания.

— Давай в скорую. — кричу, опускаясь на колени.

— Вызываю.

Щупаю пульс. Слабый.

— Шон. Шон. Что же ты наделал?

Вокруг собрались зеваки, девчонки охают, парни удивлённо наблюдают.

Ник начал расспрашивать видел ли кто-нибудь, что тут произошло. Все молчат, никто ничего не знает. И не удивительно, от караоке далековато, кусты и деревья скрывают сидящего, а лежащего и подавно не видно, к тому же темнеет.

Амбуланс прибыл быстро. К тому времени Шон пришёл в себя и смотрел только на меня. В глазах слёзы.

— Кто? — только спросил я, но он промолчал. А мне и не нужно, я уже знал, чьих рук это дело. Об этом явно свидетельствовал след на запястье правой руки Шона.

***

Илан

Тему с девочками мы не затрагивали. Шон давно знает и понимает, не маленький. Последних двух я даже не скрывал.

Да, я лучше. Я успешнее. Меня хотят и, наверное любят. Но не я.

Ещё с пятого класса я понял, что хорошо при себе иметь того, кто будет восхищаться и превозносить, однако этот кто-то не должен меня затмевать. Шон подошёл на эту роль идеально. Всегда рядом, всегда готов на любые жертвы в угоду мне.

Его лёгкая влюблённость придавала моему эго сил, твёрдости и убежденности в превосходстве. Но он перешёл границы дозволенного: этот его поцелуй и последующие действия, а именно Макс и его друзья, которые посеяли во мне сомнения. Оказывается не я лучший, не я единственный. А это не то, чего я хотел.

С лёгкостью оставил его, увлекая очередную профурсетку в тёмный уголок, отсутствовал всего лишь с полчаса, а он успел наклюкаться, причем решил свалить по-тихому. Найти и догнать не составило труда, однако услышав его разговор по телефону, не стал себя обнаруживать, а просто наблюдал и слушал. Каждое его слово обжигало изнутри. Его признание в нетрадиционной ориентации, а затем и вопрос о сутенёре, можно было отнести к пьяному бреду, если бы не события, случившиеся в торговом центре. Уже тогда я всё понял, но отметал и закрывал глаза, не веря, не желая верить. Но последние слова словно серпом по шарикам — значит таки никто?

Сорвался. Не сдержался. Подскочил, рывком поднял на ноги всего в слезах и соплях. Как будто вмиг протрезвел, уставился испуганно, растерянно.

— Илан? Ты что?

— Значит не брат? И когда хотел открыть мне эту великую тайну? За дурака меня держали? — и первым ударом разбил нос. Вторым подбил глаз. Дёрнул на себя, треснула рубашка, смотрю в глаза, один из которых уже заплывает и шиплю самый рот: — Значит всё-таки пидор? Думал, что буду глину в тебе месить или мечтал, что я тебе подставлюсь? Любви захотелось?

Держу его у самой шеи за воротник, замечаю, что дышать ему трудно, хватает руками, чтоб отпустил. Взгляд падает на браслет, хватаю за кисть, подцепляю двумя пальцами и со всей дури тяну. Стонет и шипит, браслет у меня в руке, а его отталкиваю пятерней в лицо и он падает на землю, даже не пытаясь сгруппироваться.

21

Макс

В больнице мы пробыли больше трёх часов. Сначала ждали в приёмном покое почти час, затем Шона положили на кушетку за шторку, и ещё с полчаса он лежал в ожидании дежурного доктора. Перед самым приходом оного, заскочила медсестра — заполнила обычную форму, предварительно проверив данные удостоверения личности и медицинскую карту, померила давление, взяла анализ крови.

Мне пришлось солгать доктору и представиться братом, чтобы разрешили остаться как опекуну несовершеннолетнего. Нику и Дэну я сказал спасибо и отправил по домам. Друзья пожелали Шону выздоровления, а мне терпения. Угрюмый взгляд Дэна прошёлся по мне холодком. С этим парнем нужно срочно что-то делать, загнётся ведь от неразделёнки…

Нос Шона пришлось подрихтовать, гематому обработали, проверили на предмет сотрясения — слава богу пронесло. Лёгкое опьянение я объяснил каким-то семейным праздником.

— Девушка, не могли бы вы так же обработать кисть руки, здесь тоже рана, — прошу я вечно занятый персонал уделить нам ещё пару минут их драгоценного времени. — И если анализы готовы, мы вас тотчас же покинем.

Улыбаюсь и слегка задерживаю свой взгляд на уставшей сестричке, которая тут же расцвела улыбкой и уже через пять минут наложила обезболивающую мазь и повязку.

Ближе к полуночи мы наконец-то покинули приёмный покой и я уговорил Шона ехать ко мне.

— Надо маме позвонить. Она наверное волнуется, я обещал сообщить, когда вернусь.

— Я уже давно ей позвонил, сказал, что вечеринка плавно перетекает в "ночнинку", и ты будешь под моим надзором и ответственностью. Кстати, когда я уже познакомлюсь с нашей мамой? Она должна знать пасынка в лицо.

Наконец-то мне удалось немного расшевелить угрюмого парня, который весь вечер старался не смотреть на меня и не касаться темы прошедшего инцидента.

***

— Голова не болит? — спросил, когда мы вышли из машины, и Шон слегка покачнулся. Я тут же придержал его за плечо и повёл к лифту.

— Нет, но кружится.

В лифте я прижал мальчишку к себе, и Шон благодарно положил свою голову мне на грудь.

— Знаешь, — сказал он тихо, — я видел в каком-то кино, как влюблённая парочка поднимается в стеклянном лифте и начинает целоваться. Так мило.

Грустит малыш. Что же между ними всё-таки произошло? В том, что это дело рук Илана, я не сомневался.

— Закрой глаза. Представь, что мы поднимаемся в отеле у моря и лифт полукруглый и стеклянный.

Поднимаю пальцами за подбородок лицо Шона и нежно целую. Легко, целомудренно.

— Нет, совсем не так. — С закрытыми глазами, тянется ко мне губами, привстаёт на цыпочках и ныряет руками ко мне за спину.

Жду, что будет дальше. Открывает глаза и удивлённо смотрит, вытягивая губы дудочкой.

— Почему? — протяжно и брови выстраиваются домиком. — Один разочек, как в кино.

Вспоминаю, как мы целовались у меня в прошлый раз, он — самозабвенно, изучающе, наслаждаясь, познавая вкус и яркость самого процесса. И я, жадно, но осторожно, боясь причинить боль и разочарование после того, как всё закончится.

"Ты же понимаешь, что наши поцелуи ни тебя, ни меня ни к чему не обязывают. Это просто опыт для тебя и развлечение для меня, для нас?" В тот раз Шон с этим согласился. Сейчас же я больше переживал за себя — давнее отсутствие секса может сыграть со мной злую шутку, мало ли что я могу сделать с этим мелким наглецом, не думающим о последствиях после поцелуев. Мы же не железные, в конце концов, да и не могу я спокойно смотреть на его грустные глаза и милую улыбку, перебираясь мысленно под футболку и ниже, представляя его тело под собой и даже фантазируя о том, как он будет стонать. Надо гнать эти пошлые мысли подальше, поэтому, тряхнув головой, отвечаю:

— Лучше бы нам этого не делать. Не всё в жизни заканчивается хэппи-эндом, как в кино.

Тормошу его за растрёпанные волосы и мы выходим из лифта.

— Уффф… — надулся Шон и угрюмый пошёл к дверям квартиры.

Плохой из меня волшебник, думал помочь, спасти чьи-то отношения, хотя бы наладить их или направить в нужное русло, оказалось, что такому неудачнику, как я, это не по силам. Глупец. Теперь у меня две проблемы и имена им — Шон и Дэн.

22

Шон

Проснулся утром, пытаюсь открыть глаза, с третьей попытки удаётся расплющить только правый, левый открываться отказался. Заплыл.

Голова словно чугунная, виски и затылок как будто в тисках. Тело ломит неимоверно, кажется, что по моей бренной тушке проехался каток. Дважды.

Попытался встать, но тут же со стоном завалился на бок, потому что рука, на которую я опёрся, отозвалась болью в запястье. Такое ощущение, что я проиграл в какой-то войне.

Хорошо хоть с памятью всё в порядке, помню всё! Лучше бы её отшибло.

Зачем я согласился остаться у Макса? Надо было домой вернуться, ну и что, что побитый и пьяный, зато теперь не было бы так стыдно. А стыдно было ещё как!

То, что снова полез целоваться в лифте, это только цветочки. Когда зашли в квартиру, притворился, что совсем плохо и голова сильнее кружится, начал сползать по стенке. Макс, конечно, подхватил меня и уложил на диван, а я как клещ прицепился и давай, словно дитя малое, клянчить у него поцелуй как в кино. Дебил конченный. Опозорился, дальше некуда. И вот как теперь ему в глаза смотреть? Он же сразу понял, что я протрезвел, к тому же давно. Теперь отмазка, типа по-пьяни или ничего не помню, не прокатит.

Понимаю, что нахожусь в спальне, на кровати, но Макса рядом нет. На прикроватной тумбочке стоит стакан воды и две таблетки, как я понял, для меня, вернее для моей головы и остального тела.

Крадусь тихонько в салон в одних трусах и вижу его, спящего на диване. Второй глаз тут же открывается. Какой же красивый, стройный, ни одной лишней жиринки, тело, как для начала лета, очень даже загорелое. И эти, притягивающие взор рисунки.

Пробираюсь на носочках и сажусь рядом на корточки, протягиваю руку, касаюсь кончиками пальцев пасти дракона и веду дальше осторожно по контуру, оглаживая руку, словно ласкаю дикую зверушку.

Дыхание Макса сбивается, затем и вовсе пропадает. Понимаю, что он проснулся, но поделать ничего не могу, рука упрямо выводит узоры на руке. И тогда я решаюсь на давно продуманное действие — передвигаю руку на грудь и начинаю танец пальцами, вывожу незамысловатые узоры, кружу вокруг сосков, спускаюсь и проделываю то же самое с пупком.

Провожу пальцем снизу вверх по центру, хочу поиграть с ключицами и вдруг встречаюсь с внимательным взглядом серых глаз, наблюдающими за мной уже некоторое время.

— А я тут, это, мимо проходил, — мямлю, но руки не убираю, — изучаю рисунок.

Прикинуться шлангом не удалось.

— И что же за рисунок у меня на груди? — спрашивает тихо, прочистив горло, — Что-то новенькое, и мне неизвестное? Тебе нравятся мои татухи? Хочешь себе набить?

— Нет, не хочу. Если только буду уверен, что то, что я нарисую, будет отображать что-то очень для меня важное.

— Шон, вчера ты сказал, что трудно быть геем. Что ты во всём разочаровался и даже готов пойти на панель.

— Нет, это было минутной слабостью. Забудь. Алкоголь во всём виноват, — тараторю я, а сам не знаю куда спрятать глаза. Вот же ж стыдоба!

— Тогда последнее, то, что ты сказал в конце. Про то, что хотел бы встретить меня раньше. Что ты имел в виду?

Думаю, чтобы ответить, и в это время слышим телефонную трель, оповещающую о входящей смс-ке.

— Это мой, — определяет Макс и пытается встать, но я быстренько поднимаюсь и говорю, что сам принесу.

Подхожу к столу, на котором заряжается телефон Макса, отключаю от сети и на экране высвечивается несколько строк, успеваю прочитать: "Сгораю от нетерпения. Ох, что я с тобой сделаю…» Сообщение от Лёлика. Лёлик? Не Лялька. Чё-то мне стало сразу как-то плохо и весь мой боевой настрой куда-то улетучился вмиг. Отдаю телефон, возвращаюсь в комнату, подбираю свои вещи, и зачем-то иду в ванную. Всё как в тумане.

Одевшись, выхожу и прощаюсь с Максом, стоящим рядом с закипающим чайником.

— Ты куда? А чаю попить?

— Спасибо, я дома попью.

Ну вот я и разобрался. Идиот влюбчивый.

23

Макс

Печенью чувствую, пацан влюбился. То, как он смотрит, как касается, как говорит, опуская глаза — всё указывает на это. А теперь он ещё и ревнует.

Что делать? Может быть оставить всё как есть? Отпустить и забыть, пока не поздно, чтоб не так больно было потом. Но вместо этого быстро подхожу и хватаю Шона за руку выше локтя. Он пытается вырваться, но я удерживаю так сильно, что могут остаться синяки, разворачиваю к себе, подхватываю почти падающего и уже двумя руками легонько трясу, заглядывая в лицо, вижу, что вот-вот расплачется.

— Шон, ты ничего не хочешь мне объяснить? Какого хера ты сейчас творишь? Что-то не так?

— Я просто хочу домой. Можно я уже пойду?

— Нет, нельзя. Давай позавтракаем, — строго говорю я и тяну за одну руку на кухню. — Что будешь пить?

В голову пришла единственная мысль, что если он сейчас останется, то мы сможем поговорить и всё прояснить.

— Кофе. Сахара побольше. И сливки. И бутерброд. Два.

Я улыбнулся.

— Что смешного? — напыжился он, усаживаясь за стол.

— Да так, подумал, что еда иногда лечит и помогает мыслить здраво.

Вытаскиваю хлеб и колбасу, подвигаю к Шону вместе с ножом, а сам колдую над чашками.

— Сыр, салат и майонез, - командует мой гость, и я снова подхожу к холодильнику, чтобы достать всё, что он хочет.

Бутерброды у Шона получились высокие и красивые, собирал он их долго и тщательно.

Чашки с кофе давно стояли перед нами и, скорее всего, напиток в них уже порядком остыл, но я молчал и терпеливо ждал, когда ребёнок натешится.

Натешившись, Шон выбрал самый большой бутерброд и поднес сие произведение искусства ко рту.

— Что? — приподнял он брови на мой вперившийся взгляд, всё с той же улыбкой на лице.

— Любуюсь, — ответил я и потянулся за своим бутером.

Ещё минут десять мы расправлялись с трудом помещаемым в рот завтраком в полной тишине, переглядываясь и строя друг другу рожицы.

— Шон, что ты теперь думаешь об Илане?

— Думаю, он не подойдёт ко мне больше, — дожевав и вытерев тыльной стороной ладони рот, ответил мой "братишка".

— А если подойдёт и извинится? Я полагаю, он слышал наш разговор, так ведь? Поэтому ударил тебя?

Шон кивнул и начал медленно пить остывшую бурду.

— Ты хочешь знать, могу ли я его простить? А он? Простит ли он меня? Это же я ему лгал, я скрыл правду, я бОльший лжец, которому нет прощения.

— Шон. Это я во всём виноват. Я всё это затеял. Хочешь, я поговорю с ним?

— Нет! — выкрикнул Шон, и лицо его стало тёмным и злым. — Я сам с ним разберусь. Лучше, скажи мне... Нет, оставь, — он вылез из-за стола и направился к двери. — Пойду я.

— Нет уж, спрашивай! Я же вижу, что хочешь.

Шон стоял у входной двери, рука лежала на ручке.

— Ты говорил, что у тебя никого нет.

— Так и есть. Но это не значит, что я ищу новых отношений.

— А кто это тебе написал, что сгорает от желания и что-то с тобой сделает?

— Шон, может быть всё-таки повернёшься, а лучше сядешь, и мы поговорим?

Шон, насупившись, вернулся на стул, положил перед собой руки.

Большого желания отчитываться перед этим мальчишкой у меня не было, но объясниться всё-таки придется.

— Лёлик — это мой соперник в спорте и в жизни. Из всех боёв, что были между нами, он выиграл всего лишь раз. А было их больше десяти. Сейчас он живёт и работает в Германии, через неделю приезжает на соревнования, в которых обещает у меня, как ты не правильно понял, выиграть. И так каждый раз пугает и обещает.

— И что? Вы просто друзья? — лицо Шона начинает проясняться и он с надеждой подаётся всем корпусом вперёд.

— Я бы так не сказал. Мы больше приятели, чем друзья. Но между нами есть договоренность, и это кое-что важное. Шон, что ты делаешь?

Обойдя стол, этот мальчишка усаживается ко мне на колени, обвивает руками шею

и прижимается всем телом.

— Если ты свободен, могу я немножечко тобой попользоваться? — и тянется губами к моим.

— Шон, что за игры? — громко чмокаю его и уворачиваюсь, потому что он тянется за другим, недетским поцелуем.

— А я и не играю. Ну Макс, ну давай.

— Ты не дослушал, Шон.

Приходится применять усилия, чтоб оторвать от себя эту пиявку.

— Ладно-ладно. Рассказывай, — он перестал напрашиваться на поцелуй, однако с коленей не встал.

— Однажды, после очередного боя, мы зависли с Лёликом и друзьями в баре, где перед всеми он взял меня на слабо, что выиграет в следующий раз, и за это я буду должен выполнить его желание.

— Желание? — Шон вмиг стал серьёзным. — Какое?

— Я на год подпишу с ним контракт. У него в Мюнхене свой клуб. Он давно зовёт к себе, хочет, чтоб я стал его партнёром и тренером.

— Это же несерьёзно? Ты не мог согласиться на такие условия?

— Я обещал. В то время я как раз заканчивал учёбу, и меня ничего здесь не держало. Да и сейчас, я как бы свободен.

От того, что я увидел на лице Шона, мне стало, как-то не по себе.

— Только не говори, что ты влюбился, — да, зря я это ему сказал.

Теперь уже моя очередь держать вырывающегося пацана, начинающего тихо истерить.

— Шон, я не хотел, чтобы так случилось. Я правда хотел только помочь. Мне казалось, что мы так похожи, я даже в какой-то момент поверил, что мы с тобой братья.

Извиваясь и пытаясь вырваться из моих рук, Шон даже умудрился меня поцарапать, после чего я схватил его в замок и крепко прижал к себе.

— Ну всё-всё, малыш. Успокойся. Давай разберёмся.

Держу, дышу в шею, поглаживаю по спине. Когда истерика прошла и остались только всхлипы и вздохи, увлекаю объект на диван. Усаживаю, тулюсь рядом, не забываю удерживать — а вдруг снова рванёт?

— Шон, — начинаю тихо, держу себя в рученьках, потому что и самому всё это ой как не нравится. Этот парень мне приглянулся с первой нашей встречи, простой, открытый, наивный как я когда-то. — Вспомни, ты же совсем недавно говорил, что любишь Илана. Я и подумать не мог, что всё так обернётся. Давай ты разберёшься со своими чувствами, может это просто благодарность? Братская любовь, в конце концов?

— И целовались мы по-братски? Макс, я не знаю как всё это получилось, но вот вышло так, и я не знаю, что делать. А что ты? Я совсем тебе не нравлюсь?

24

Шон

— Я глупый. Ты считаешь меня ребёнком? — слышу свои слова, но сказать хотел совсем другое.

— Ты не глупый. Ты просто не разобрался в себе. Тебе ведь до сих пор нравится Илан, просто из-за того, что он не принял твоих чувств, да ещё и избил, ты отрицаешь это. А я… я просто попался тебе под руку. Ну целовались мы с тобой, и что? А если бы ты с девушкой трахался, значит должен жениться?

— Ну ты же не знаешь, что внутри меня происходит. И с Иланом покончено. Давно. Я просто этого не понимал, — с надеждой говорю и выдаю то, что давно крутится у меня на языке — Я хочу быть тобой.

Когда я это понял — не знаю. Но то, что я хочу этого парня, который за столь короткое время стал мне ближе всех, уверен. И нет, не в смысле близости, просто мне нужно быть рядом, видеть, слышать, разговаривать. Хочется касаться его рук, тела, пробовать губы на вкус и всё-таки да, я хочу его, хочу так, что внутри всё сжимается, плавится, хочет вырваться наружу. Да, я хочу с ним близости.

Теперь осталось дождаться вердикта, который мне вынесет Макс, а он, естественно, будет для меня неутешительным, и можно будет попрощаться. Получается, что всё-таки я получил свою порцию счастья, когда находился рядом с этим человеком. Ведь мне было так хорошо.

— Шон, — слышу его тихий голос, а в голосе явно звучат сомнения, — я, можно сказать, твой учитель.

— Был.

— Для всех ты мой брат.

— Скажем, что это был розыгрыш.

— Как ты Илану в глаза будешь смотреть?

— Предпочту не смотреть в них вообще. Так ты согласен? Ты будешь моим парнем?

— Шон, я не уверен, что у нас получится. Зачем тебе временные отношения? Ты забыл, что скоро соревнования и приедет Лёлик.

— А ты снова у него выиграешь. Макс, значит теперь мы вместе?

— Шон. Не всё так просто. Я не уверен, что смогу одержать победу в этих соревнованиях. Последние недели я пропускал тренировки, и вообще не чувствую азарта к победе. Всё как-то надоело, что ли…

— Нет, у тебя всё получится. Ещё целая неделя, ты подготовишься.

— Глупенький, у меня всего одна неделя. За это время я не успею восстановиться, это не просто игра, это высший пилотаж. Лёлик — отличный боец, уверен, он хорошо подготовился.

— Тогда откажись.

— Отказ равносилен проигрышу.

— Макс, ну что же делать?

Всё время, пока мы вели этот нелёгкий диалог, наши руки не бездействовали, оглаживая места, куда только могли добраться, а губы касались губ, щёк, глаз, подбородка, всего лица, после каждого сказанного слова.

Последний мой вопрос прозвучал отчаянно, с мольбой в голосе. Крепче сжав Макса, я потянулся к его губам. Это был самый жаркий из всех поцелуев, что у нас были. Что были у меня. Понимаю, что это подарок судьбы, думаю, как бы ничего не испортить.

Толкаю подарок спиной на диван и устраиваюсь сверху, зажав бёдра между ногами и руками опираюсь по бокам от его плеч.

— Шон? — улыбка и в то же время удивление.

— Макс, — ответная улыбка и подтверждение.

Но что я против горы мускул и техники, с помощью которых он ловко перехватывает и переворачивает меня, подминая под себя? Нехотя соглашаюсь и отдаюсь на милость победителя. Макс давно всё понял. Я же вижу.

Макс

Ну что за детские штучки? Уж не думает этот заяц, что волк всё время будет питаться воздухом или растительной пищей? Всё-таки инстинкты и животная натура берёт своё, а значит, и терпение моё не бесконечно.

Переворачиваю и подминаю под себя, а сам боюсь. Себя боюсь. Вспоминаю свой первый раз, такой жестокий и жёсткий. Такой, какой не пожелаю никому и никогда, и уж тем более этому человечку, который может и разобрался в своих чувствах, а может только сильнее запутался.

Уж я-то точно запутался.

Хочу его.

После того монолога, что он вещал мне на пьяную голову по телефону, я окончательно потерялся. Если до того случая я ещё кое-как держался и мыслил здраво, то увидев его побитого и жалкого понял, что хочу быть с ним. Что-то подсказывает мне, что это моя родственная душа, моя частичка, моя половинка. Но я боюсь это принять. Боюсь ошибиться и своей ошибкой принести боль.

Вжимаю его в диван и растворяюсь в поцелуе. Давно я так не целовался. Шон как будто оголодал, словно в поцелуях его жизнь, его пища, его воздух.

— Малыш, постой. Мы должны остановиться.

Говорю тихо, осторожно отстраняюсь, перемещаюсь на бок, но продолжаю обнимать и осыпать мелкими поцелуями, легко касаясь губами шеи, подбородка.

— Почему? — ноет, словно дитя, оторванное от материнской груди. — Давай, зачем останавливаться? Ты же тоже хочешь?

Тянется рукой к ширинке и пытается её расстегнуть, но я плавно убираю руку со вздыбленного паха и завожу её за голову, снова припадая к губам.

— Не сегодня, — выдыхаю, прервавшись, глядя в глаза, мокрые, замутнённые и полуприкрытые, словно под кайфом. — Я очень хочу, но потерплю, а ты…

Накрываю ладонью пах, не менее напряжённый чем мой, поглаживаю и расстёгиваю молнию. Шон приподнимает бёдра, и я спускаю штаны с бельём до колен. Пару секунд любуюсь открывшимся зрелищем и наклоняюсь, чтобы подарить острые ощущения и разрядку тому, кто стал мне дорог.

***

— Давай по-быстрому перекусим, заедем ко мне, я хоть маме покажусь, а потом на тренировку.

Шон весел и полон сил. Таким я вижу его впервые.

— Как думаешь объяснить то, что ты теперь такой красавец?

Под его глазом красуется желто-фиолетовое пятно.

— Скажу, что подрался. Вот мама удивится…

— Почему?

— Да, как бы и не дрался никогда. А если и дрался, то не меня, а я обычно побивал.

Гордо задирает нос кверху и хитро улыбается.

— Так ты у нас побитый герой.

Подхожу, обнимаю и целую в висок.

Мы сплетаемся руками, Шон подставляет губы, и я дарю ему то, что он просит. Дарю и понимаю, что это и мне подарок, вот так неожиданно свалившийся в мою потерянную последние месяцы жизнь.

— Можно я и сегодня у тебя останусь? — голова набок, хитрая улыбочка, просящие глазки.

— Нет, солнце, если мы хотим, чтобы я выиграл поединок, мы должны быть благоразумны. Длительные тренировки, сбалансированное питание и отдых без помех. Ты со мной согласен?

— Так я буду тебе готовить! Я умею яичницу.

— О нет. Спасибо, я сам.

— А как же… Мы же ещё не…

— С этим тоже подождём, — сказано тоном, не принимающим возражения. Шон моментально меняется в лице, вижу, как он расстроен. — Давай не будем торопиться.

Опускает голову и «квасит» губки, разворачивается и уходит на кухню.

***

Неделя усердных тренировок.

Отключаю телефон, поэтому Ник и Дэн сами находят меня, удивляются моему усердию и рвению к победе. Ник помогает с обедами, разминает мои мышцы (из него получился бы хороший массажист). Дэн сообщает, что познакомился с замечательным парнем, обещает представить его нам в ближайшие дни. Рад за него.

Шона я отправил на подготовительные курсы. Нечего без дела шляться, только мешает и отвлекает. Через несколько дней у него выпускной, а он категорически отказывается идти. Уговариваю, прошу не делать глупость, ведь это событие, которое войдёт в историю его жизни. Обещаю быть всё время рядом, и он соглашается.

25

Макс

— Ты в прекрасной форме. Но в этот раз я не намерен тебе проиграть. Ты будешь моим.

Как всегда, красив, как всегда, одет с иголочки, как всегда, смотрит на меня в упор и пожирает глазами. Но я не отвожу взгляд и отвечаю надменной улыбкой.

Лёлика я заметил ещё в начале спарринга, такого трудно не заметить. Один только запах, что волной прошёлся по залу, обозначил его присутствие. Допустив несколько ошибок, я всё-таки старался не ударить лицом в грязь и выложился по полной.

— И тебе не хворать, — протягиваю руку, и когда он её пожимает, резко тяну на себя. — Не будь таким самоуверенным, — шепчу в самое ухо и прикусываю так, что слышен рык в радиусе трёх метров вокруг.

— Это ты у нас тут самоуверенный ублюдок, — слышу в ответ и получаю резкий короткий удар, который жду и практически не ощущаю.

— Самовлюблённый кретин, — парирую и тут же возвращаю удар в каменный пресс.

Все, кто нас давно знают, привыкли к приветствиям такого рода. Два сильнейших бойца в нашем клубе, два непримиримых соперника, вечно спорящих и задирающих друг друга.

И лишь немногие знают, что несколько лет назад Элель был моим недобойфрендом. Совсем недолго. Всего несколько месяцев. Всего несколько интимных встреч, после которых у него снесло башку и он всеми фибрами своей души возжелал заполучить меня любыми способами.

Спор — один из способов. Когда я на него согласился, я рисковал и где-то подсознательно думал о том, что однажды проиграю и отдамся на волю этого упрямого сукиного сына. Нет, я не любил его. Это был спортивный интерес, замешанный на острых ощущениях, которые мы оба получали. И если раньше мне было откровенно начихать на исход поединка, то сейчас всё иначе.

В самый неподходящий момент моей жизни, очередная встреча. Очередной бой. Ожидание и неизвестность. Но теперь у меня есть Шон. Есть причина, по которой я должен выиграть и поставить точку в нашем деле.

— Я заказал столик в нашем ресторане. Через два часа жду тебя там.

— И кто из нас самоуверенный тип? С чего ты решил, что я свободен и приду? — его наглая усмешка выводит меня из состояния равновесия.

— А разве ты не захочешь поговорить с соперником перед поединком? Может у меня есть для тебя новое предложение?

— Веревка и мыло? — удивляюсь я. — Или ты согласен на ничью?

Мы медленно продвигаемся в сторону раздевалки и душевых. Развязываю пояс и снимаю уваги, бросаю рядом с полотенцем.

— Мыло? Звучит забавненько, я бы согласился получить приз прямо сейчас.

Лёлик кладёт руку мне на бедро и плавно притягивает к себе. Второй рукой придерживает за плечо, и я уже в кольце его объятий. Смотрим не отрываясь, улыбаемся и именно в этот момент в дверях появляется Шон. Резко останавливается и пятится назад.

— Шон? — успеваю только крикнуть его имя.

Вырываюсь, но парня уже и след простыл. Подхватываю куртку дзюдоги и делаю шаг в сторону двери, как сильная рука хватает меня выше локтя.

— Кто это? — Лёлик серьёзен и хмур.

— Причина, по которой я обязательно выиграю.

— Всё так серьёзно?

— Более чем, Элель.

— Ладно, вечером жду, можешь приводить свою причину. — после минутной паузы добавил мой приятель и быстрыми шагами покинул раздевалку.

***

На телефон Шон не отвечал. Домой к нему заходить было стрёмно. Потоптавшись с полчаса под его тёмными окнами я вернулся домой.

На лестнице, рядом с квартирой, откинув голову на стену дремлет мой ревнивый мальчишка. Тихо открываю дверь, оставляю в прихожей сумку и возвращаюсь за подарком, который во сне всхлипывает и облизывает верхнюю губу. Поднимаю на руках и несу внутрь.

— Хм, ты меня как невесту через порог заносишь, — Шон обвивает руками за шею и втягивает носом запах моих волос.

— Хочешь спать или кушать? — спрашиваю, укладывая его на диван.

Он молчит, смотрит, руки не отпускает. Целую, стараюсь держать между нами расстояние.

— Лёлик ждёт нас на ужин. Если хочешь, можем сходить.

— Лёлик — твой бывший?

— Можно и так сказать.

Шон отпускает и опускает глаза, поворачивается на бок, поджимает коленки почти к подбородку. Я жду ответ ещё несколько секунд, разворачиваюсь, иду на кухню.

— Он красивый, — слышу за спиной.

— Да, — соглашаюсь, не поворачивая головы, ставлю чайник. — Нужно ему сообщить, что мы не приедем.

— А поехали.

Мой мальчик уже сидит и улыбается. Чувствую, хочет спросить, узнать о Лёлике больше, но молчит. Наливаю себе чай с мятой и лимоном, Шону только с лимоном, сажусь рядом, протягиваю ему чашку, пьём в тишине.

— У нас с ним ничего серьезного не было. Так, целовашки-обнимашки, рукоблудие и всё. Его родители уже жили в Германии, когда он заканчивал учёбу. Так и не добившись меня, уехал, пообещав, что однажды я сам брошусь в его объятия. А затем случился этот бессмысленный спор.

— А если он всё-таки выиграет? Ты уедешь?

— А что бы сделал ты?

Шон задумался.

26

Шон

Ресторан, куда мы приехали, был типичный средиземноморский, с разнообразной кухней. Макс сразу повёл меня на второй этаж, где почти все столики были заняты, а из-за дальнего, что у самого окна, нам помахали рукой.

Пока мы шли, я осматривался. Полумрак, легкая музыка, светильники на каждом столе. Места для курящих на террасе.

Подойдя ближе я смог рассмотреть знакомые лица — Ник общался с Лёликом, Дэн что-то шептал незнакомому высокому брюнету, а заметив нас, отпрянул от его уха и густо покраснел. На столе уже стояли закуски: несколько салатов, нарезка сыров и колбас, напитки в графинах, блюдо с фруктами.

Отметив про себя, что компания собралась чисто мужская, да к тому же частично гейская, начал незаметно обводить зал подтверждая свои догадки — за всеми столиками сидели только мужчины.

— Я взял на себя смелость и заказал тебе и твоему другу, — последнее слово Лёлик намеренно выделил, — любимое тобой мясо по-французски. Вы не против?

Его глаза хищно рассматривали меня с ног до головы. Ну правильно, я же не собирался в ресторан. Одет по простому: бриджи светло серые, футболка чёрная с заниженными рукавами, кроссовки на босые ноги. Макс так же одет был просто, мы резко выделялись с ним на фоне вычурно одетого немецкого гостя и Дэна с дружком, которые были хоть и не в костюмах, но достаточно прилично выглядели в летних брюках и ярких рубашках. Ник до нас не дотягивал своей футболкой с воротничком белого цвета и мокасинами под чёрными брюками.

— Ник рассказал мне, что у тебя не всё хорошо с работой, перебиваешься то там, то сям, — обратился Лёлик к Максу.

— Не жалуюсь, меня всё устраивает, — ответил Макс и бросил злобный взгляд на Ника, тот в свою очередь смутился и опустил глаза.

Я сидел и боялся дышать. Макс взял графин и поднес к моему бокалу.

— Немного вина не помешает. И расслабься, здесь никто никого не покусает.

Тёплый взгляд и ладонь, которой он демонстративно накрыл мою руку, успокоили и вселили в меня некое подобие смелости. А хлебнув пару глотков апперетива, я и вовсе расслабился.

Лёлик сделал знак официанту подавать горячее и уже через пять минут на стол водрузили огромные тарелки с мясом для нас, рыбой для Гасса, как представил приятеля Дэн, и самого Лёлика. Нику с Дэном подали стейки.

Всё было очень вкусно и ново для меня, никогда не посещавшего подобные места. Максимум, что у меня было из подобного опыта, это кафешка со второсортным меню и те перекусы, которые я мог позволить вместе с Иланом, причём бывший друг частенько баловал меня вкусненьким за свой счёт. Ностальгия с грустью пронеслась в мыслях и тут же исчезла, стоило мне услышать разговор о предстоящем поединке.

— А ты, котёнок, что думаешь? Будешь ждать Макса целый год? Ему ведь может и понравится, глядишь, и вовсе не захочет возвращаться?

Все взоры устремились на мою скромную персону и, покраснев, аки помидор, я медленно отчеканил каждое слово:

— А откуда у тебя такая уверенность в победе? Лично я верю, что мой Макс победит! А если что-то пойдет не так, я буду ждать своего парня столько, сколько этого потребуется, — все застыли, от моего откровения, но мне показалось и этого мало, поэтому добавил. — А вообще-то я могу, как жёны декабристов, последовать за ним на край света.

И демонстративно взяв полный бокал вина, опрокинул его в себя одним махом.

— Поздравляю, Макс. Не ожидал, что у тебя такая мощная группа поддержки. Осталось только узнать, насколько ты оправдаешь его ожидания.

Глаза хищника, всё это время сверлившие меня, вонзились в лицо Макса. После недолгой паузы Лёлик встал, извинился, попрощался с каждым из присутствующих и напоследок, положив руку на плечо моего парня, прошептал почти в самые губы: "Удачи" и быстрым шагом покинул заведение.

Макс

Как я дотерпел до своей квартиры — понятия не имею. В машине решил сдерживать себя, чтобы руки и другие части тела не тряслись во время езды. В лифте решил не шокировать поднимавшуюся вместе с нами женщину преклонных лет. Но как только за нами закрылась дверь, я чуть не размазал Шона по стене. Набросился так, словно и не ел всё то мясо и закуски, за которые Лёлик заплатил немалые пиастрики. Проставился перед друзьями за прошедший день рождения, а я и забыл вовсе. Помню, что лучший подарок для него — это я сам, упакованный и поданный, вместо именинного торта, но увы, теперь могу отдаться подарком лишь в Шоновы руки. Бери, малыш, я весь твой!

Поддатый весьма прилично, Шон таял в моих руках. Уж как я его тискал и целовал, целовал и тискал, всего и везде. Остановиться мне помог его отчаянный визг после того, как я в пылу страсти прикусил нежное тело рядом с ключицей. Оторвавшись и оглядев содеянное, отругал сам себя, подхватил своего любимого, а в этом я уже ничуть не сомневался, и понёс в спальню.

— Подожди меня совсем немного. Я быстро. — прикрыл обнаженное тело одеялом и помчался в душевую.

По-быстрому приготовил себя и вернулся с полотенцем на бёдрах и стекающими ручейками с волос.

— Можно я тоже…в туалет.

— Если только пулей.

Из ванной Шон вышел, но так и застрял в дверном проёме, опустив голову и тяжело вздыхая, поэтому пришлось встать и на руках опустить его на кровать.

— Ты знаешь, сегодня я самый счастливый человек, и таким меня сделал ты.

Нависаю над Шоном и нежно целую в глаза, виски, губы, шею.

— Что я такого сделал? — спрашивает он и также легко касается губами куда достаёт.

— Ты первый человек, который так рьяно меня защищал и верил в мою победу, а также при всех объявил, что пойдёт за мной на край света. Люблю тебя.

— Правда? Странно, что раньше никто тебе этого не говорил. Макс, ты самый лучший. Ты такой красивый, добрый, ты… Я тоже тебя люблю.

Ещё там, в ресторане, когда я слушал речь этого маленького засранца, из-за которой чуть не разревелся при всём честном народе, уже там я понял, что не могу потерять его. Эту чистую и открытую душу, в которой нет ни малейшей корысти, ни грамма дурных мыслей ни капельки лжи. Он как открытая книга, которую хочется читать медленно, тягуче, переворачивая каждую страницу и впитывая в себя весь смак неизведанного и необыкновенного, а потом снова перечитывать, как в первый раз.

— Шон, прости, но сегодня я хочу от тебя очень многого. Но если откажешься, я пойму.

Извлекаю из тумбочки тюбик и пакетик. Вижу, что выразился не вполне достаточно ясно, для человека под шафе, и к тому же сам выражаюсь не так, чтобы очень понятно.

— В следующий раз, когда мы не будем торопиться, я подготовлю тебя и доставлю самые яркие впечатления, самые бурные эмоции, а сейчас… Просто позволь мне быть снизу, я не хочу сделать тебе в первый наш раз больно.

Раскрываю и натягиваю на его стояк презик и сразу на два пальца выдавливаю смазку, усердно растягиваю у себя то, что не успел сделать в ванной.

Шон смотрит широко раскрытыми глазами, закусывает губу и явно нервничает.

— Ну что, готов? — спрашиваю и ложусь на спину, приглашая взглядом.

27

Шон

Всё-таки я счастливчик. У меня самый крутой парень, самый лучший, самый нежный, самый-самый… Смотрю на него и не верю, что ещё недавно даже подумать не мог, что это счастье будет моим.

Наш первый секс, наш первый душ вместе, наш первый сон, как парочки… я запомню этот день и всё, что было с ним связано. Нет, надо записать. А лучше сделать памятный подарок. Двойной. Например…

Чёрт… Зачем вспоминать то, что лучше забыть? Эти хреновы браслеты так и стоят перед глазами. И ещё шрам на запястье.

— Шон, о чём мечтаешь? Обещаю выполнить любой твой каприз, если он вполне адекватен.

Макс уже полчаса как встал и колдует на кухне, сказал, что хочет меня побаловать и удивить. Человек-загадка.

На наш поздний завтрак он приготовил креветки в сливочно-чесночном соусе (и где их только взял) и к ним подал красное сухое, такой вкусной еды я ещё не ел. Мой парень самый лучший!

Завтра у него начинаются соревнования. С утра будут выступать юниоры, из группы Макса — три человека, затем старшая группа, и только вечером пройдут соревнования мастеров спорта и победителей разных там соревнований. Сегодня Макс попросил, чтобы я не присутствовал на тренировке, но на ночь он меня не прогоняет, и даже очень настаивает, чтобы я был с ним. Сказал, что я его талисман и должен находиться рядом перед боем, согревать, так сказать, тело и душу. А кто против?

***

Все три парнишки, воспитанники Макса, получили победы: два первых и второе места. Это не первый раз, когда его подопечные участвуют и побеждают. Молодого тренера любят и приглашают в престижные клубы, а он обещает подумать и выбрать. Однако оставить преподавательскую деятельность в школе не соглашается.

И Лёлика он снова победил, хотя я видел, как трудно ему досталась эта победа. И она была подарена мне.

Вечером, после соревнований, прощаясь с нами, этот красивый, шикарный мужчина бросил на меня уничтожающий взгляд, обласкал глазами Макса, словно облизал всего, пожелал ему счастья и пообещал больше не мешать и не ворошить старое, хотя добавил, что всегда будет ждать, если что. «Если этот пацан разлюбит, бросит ради другого, сбежит или пропадет пропадом, знай, с кем бы я ни был, выгоню, а тебя приму. Ты всегда останешься в моём мире, в моей жизни, лучиком надежды»

После таких слов я не знал, как себя вести и что думать. А ведь и правда, они знакомы херову тучу лет, и вдруг нарисовался я и, за несколько месяцев, украл Макса. У всех!

***

Завтра выпускной.

Костюм мы с мамой купили несколько месяцев назад. Галстук подобрал Макс из своих. Я жду этот день, и боюсь его. Всё-таки столько лет отдано школе, столько нервов испорчено учителям, как оказалось, даже были разбиты сердца. Вот и снова неопознанный номер настойчиво трещит в моём телефоне. Игнорирую. Достали уже и с рекламой и банковскими займами… А может быть поклонница? Улыбаюсь своим мыслям.

Про Макса решил рассказать маме после выпускного. Ну и познакомить. Вот посмотрит она на него, оценит и не станет в обморок падать. А сказать придётся, иначе как я ей объясню, что он предлагает переехать к нему? Вообще, как-то быстро у нас всё закрутилось, и правильно ли это? Посмотрим.

***

— Шон, — Рэна всё-таки шикарная девушка, особенно с макияжем и в красивом платье. — Илан тебя искал. Просил передать, чтобы ты перезвонил ему.

Мысль о том, что нам придется встретиться, крутилась в голове последние дни всё чаще. Я прокручивал в голове нашу возможную встречу, как поздороваюсь, спрошу, как дела? Возможно он сам захочет что-то спросить, ну, не чужие же мы друг другу люди, столько лет вместе провели. Да и не сержусь я особо, можно сказать, забыл про избиение.

Ищу его номер в телефоне и вспоминаю, что занёс его в чёрный список.

«Привет. Я внизу. Ты хотел поговорить?» — лучше написать, чем звонить.

Через несколько секунд появляется ответ, словно Илан держал телефон в руке и ждал от меня смс-ку.

«Давай на третий этаж, кабинет биологии.»

Не раздумывая, поднимаюсь и захожу в полутемную аудиторию, вижу силуэт у окна. Мой друг или уже не друг стоит ко мне спиной и молчит.

Останавливаюсь в дверях, жду. Наконец он поворачивается, медленно подходит.

— Шон, я хотел извиниться. Знаешь, я долго думал, просто весь мозг себе вынес после случившегося, — начинает он говорить и замолкает.

Я тоже не знаю, что сказать. В голове неразбериха. Всё крутится вокруг того, что он извинился. Значит ли это, что он пересмотрел свою позицию по отношению к геям?

— Почему ты молчишь? — продолжает Илан, смотрит прямо в глаза, а я отвожу взгляд. — Ты простишь меня?

— Я не сержусь и думаю, у тебя были основания так думать и поступить.

— Тогда, можем мы… — Илан снова замолчал, подбирая слова, а в моей голове пролетели всевозможные мысли от радостных до не очень, неужели он принял мои чувства?

— Ты хочешь… — хрипло выжимаю из себя слова, которые не в состоянии произнести.

— … остаться друзьями, ну, или попробовать? — заканчивает он свою мысль.

— Попро-бо-вать?.. — тяну я, никак не догоняя, к чему он клонит.

— Ну да, — и в тот же миг сильным движением Илан прижимает меня к стене и встаёт близко-близко, так, что я чувствую его всем телом.

— Что? Ты? Делаешь? — пытаюсь я спокойно произнести каждое слово. Его дыхание совсем рядом с моими губами, поэтому мне трудно дышать, ноги становятся ватными.

— Давай. Я хочу попробовать. С парнем. Ты же хотел?

Я аккуратно протягиваю руки между нашими телами, и легонько отталкиваю Илана от себя.

— Тебе интересен сам процесс? Хочешь прочувствовать, как оно, с парнем? — кошусь на него, боюсь смотреть в глаза.

— Шон, ты мне всегда нравился. Как друг. Как брат. И ты прав, с кем, если не с тобой? Тем более, у тебя скоро день рождения, и он будет самый незабываемый, если мы сделаем это.

28

Макс

Как же давно со мной это было…

Последний звонок. Последний экзамен. Выпускной бал.

Воспоминания о том времени, словно гнойник, вскрытый и выпущенный наружу, стыдный и больной, и ты надеешься, что напоминание о том времени никогда больше не потревожит тебя, не отзовётся в теле, и потому ты так или иначе стараешься избегать места и ситуации, которые могут вернуть тебя туда.

Вспоминать свой последний год обучения в школе я не любил. Мало того, даже попытался всеми силами забыть. И мне это в какой-то степени удалось. Но с появлением одного неугомонного, искреннего, такого похожего и непохожего на меня школьника, воспоминания ожили, хотя я уже и не реагировал так резко на всю ту муть, которая со мной произошла в то время.

Согласившись пойти на выпускной, я решил проверить сам себя, доказать, что прошлое осталось позади и более не тревожит меня.

Сейчас же, заботясь о Шоне, переживаю, как пройдёт их с Иланом встреча, как он отреагирует и поведёт себя после того вечера.

— Ребята, спускайтесь, скоро начнётся торжественная часть, — говорю группе выпускников, что-то бурно обсуждавших в коридоре второго этажа.

Говорю, а глазами ищу своего парня. Автоматически замечаю отсутствие и его бывшего друга, что тут же меня настораживает и заставляет волноваться.

— А вы не знаете, где Шон? — спрашиваю я, заглядывая выпускникам в глаза.

Ребята переглянулись, некоторые пожали плечами.

— Он пошёл на третий этаж, с Иланом поговорить, — сообщает какая-то девушка, кажется та, что клеилась ко мне месяц назад.

— Поторопитесь. Пойду поищу их.

Иду в сторону лестницы, но ступив на первую ступеньку срываюсь на бег. На третьем этаже пусто и тихо. Все кабинеты закрыты. Иду тихонько, пробуя каждую дверь. Не доходя до очередной, слышу голоса, подхожу и в приоткрытую дверь вижу Шона и склонившегося над ним Илана. Первым побуждением было ворваться и вырвать своего парня из рук того, кто может причинить ему вред. Но уже в следующий миг я понимаю, что ошибся — у Илана совсем другие намерения.

С трудом различаю слова, что говорит Илан, слышу только то, что он его хочет. Хочет моего Шона.

Опираюсь о стену и медленно сползаю по ней. В голове неразбериха. Сжимаю ладонями голову, глубоко вдыхаю и тихо выдыхаю. Хочу узнать, что будет дальше, но ноги несут меня назад, вниз по ступенькам в актовый зал, туда, где шум и музыка могут отвлечь меня от того, что знать сейчас не следует.

Торжественная часть начинается. Все выпускники сидят в первых рядах. Поздравления от директора школы, учителей, представителя администрации города — ничего не слышу, ничего не понимаю, перед глазами только пустые места, на которых отсутствуют два человека.

Наконец-то Шон и Илан заходят в зал и садятся. В полумраке трудно понять выражение их лиц. Но, слава богу, хоть не подрались. О чём это я? Они же там чуть ли не целовались… Или целовались?

С трудом досиживаю до конца церемонии. Аттестаты получены, снова музыка, шум, беспорядочные разговоры. Желание покинуть это место становится всё сильнее. Заметив директора, порываюсь подойти и отпроситься, но внутренний голос останавливает безрассудство, и я иду вместе со всеми.

По плану банкетный зал с едой и танцами, а под утро автобусом за город встречать рассвет. Всё как обычно.

— Макс, — слышу знакомый голос и сердце начинает биться в ускоренном темпе. — Ну где же ты? Пойдём, посмотришь на стенд, там столько фотографий ребята собрали за последние годы, даже я их не помню.

Шон подходит сзади и берёт за руку, тянет в свой класс, и я иду, как бычок на заклание.

Стенд и правда большой, снимков очень много. Шон тыкает в каждый, показывает себя, рассказывает, где и когда снимали. Слышу, киваю, выдавливаю из себя улыбку. Замечаю, что на фотографиях почти везде рядом с Шоном его друг, они вместе стоят или сидят, весёлые и беззаботные школьники.

— А где Илан? — внезапно спрашиваю я, продолжая смотреть на фотографии.

— Илан? — радость тут же улетучилась, мне кажется, или в его голосе появились нотки тревоги? — Зачем он тебе? Хочешь поговорить?

— Нет, просто спросил. Вы уже виделись? — отрываю взгляд от стенда и смотрю на Шона.

— Да, — тянет слово и хмурится. — Мы поговорили. Я…

Опускаю руку на его плечо и чуть пожимаю.

— Пойдём, тебя, наверное, все ждут.

Обвожу взглядом пустой класс, беру за руку и веду на улицу, где уже почти никого нет.

— Макс, тебе обязательно быть на этой вечеринке? Я подумал, может, мы можем уйти? — спрашивает Шон, а мне хочется прокрутить пластинку назад, на несколько часов, чтобы не пустить его на выпускной, на несколько недель, чтобы не дать пойти на последний звонок, на несколько месяцев, чтобы не встретиться с ним.

Он хочет со мной расстаться. Хочет сделать это немедленно и в другом месте.

— Ты не должен пропустить этот праздник. Этот день должен остаться в памяти на долгие годы. Если он что-то изменит, или уже изменил в твоей жизни, зачем прерывать его в такой момент?

Вымученная улыбка, обнимаю своего, да, всё ещё моего Шона.

— Иди, тебя ждут.

— Макс? Ты плохо себя чувствуешь? Что случилось? Тебе плохо?

— Нет, солнце, всё хорошо. Но мне лучше уйти.

Разворачиваюсь и делаю несколько шагов.

— Нет, мы уйдём вместе, — чувствую, как две руки обхватывают меня сзади и крепко прижимают.

— Шон, на нас смотрят.

— Ну и пусть. Хочешь, я всем скажу, что ты мой парень?

— Что?

Хочу видеть себя со стороны. Хочу полюбоваться на придурка, который, насмотревшись сериалов, критикует тех, кто не разобравшись в ситуации, делает скоропалительные выводы. Этот человек накручивает себя, изводит дурными мыслями, грызёт изнутри и себя, и окружающих, которым не понятно его состояние. А нужно было всего лишь просто спросить, о чём вы говорили, выслушать то, что тебе хотят рассказать, да просто послушать человека, в конце концов.

— Всё в порядке, любимый, — разворачиваюсь в его объятиях и шепчу в самое ухо. — Давай сделаем так, как ты хочешь.

Шон

— Макс, если не считать несколько неприятных моментов сегодняшнего дня, вернее вчерашнего, то можно сказать, что это был волшебный день.

Мы идём по пустым улицам города, навстречу восходящему солнцу.

Где-то там остались мои одноклассники, школа и учителя. Где-то там осталось детство и школьные годы. И хоть я не чувствую себя взрослым, сегодня мне несколько раз говорили, что я вступаю во взрослую жизнь.

Мы идём с моим любимым человеком, он обнимает и изредка целует меня. Рядом с таким парнем ничего не страшно, а я, честно сказать, очень даже нуждаюсь в нём. В его ласке, в его руках, что обнимают, в словах, что он мне шепчет, угадывая каждый раз, что я хочу услышать, в его губах, от которых сносит крышу, в завтраках, что он готовит, и мне уже без всего не обойтись, если он рядом.\

— А давай не будем брать в расчёт вчерашний день, и сделаем сегодняшний по-настоящему волшебным, — соглашается со мной мой парень. — Вот прямо сейчас пойдем домой и сделаем.

— Эй, кто из нас больше выпил? Ты же бдил порядок и следил, чтобы подростки не употребляли? А сам-то, когда успел?

Останавливаемся, я крепко обнимаю и целую Макса, который не сопротивляется, как несколько часов назад, а даже ведёт себя более вызывающе, чем можно себе позволить на улице двум влюблённым парням. Хорошо, что только четыре утра, и даже редкие такси объезжают стороной улицу, по которой мы идём.

— Так что это было?

— Когда?

— Вечером в школе.

— В школе?

— Не притворяйся, ты же понимаешь, о чём я говорю.

— Ну было...

— Я сейчас пойду домой.

— Ко мне!

— Нет к себе. Макс?

— Я дурак.

— Мне это понимать буквально?

— Как хочешь. Только не бей больно.

— Макс?

— Мне сказали, что ты пошёл разговаривать с Иланом. Я пошёл вас искать, думал, мало ли что.

— Думал мы будем драться?

— Ну да. А увидел совсем другое. Он тебя почти целовал.

— А дальше? Ты что, убежал?

— Ну да, я подумал, что он пересмотрел свою позицию по отношению к геям и решил таки попробовать с тобой. Ну, или понял, что любит тебя. А если вспомнить, как ты хотел получить взаимность...

— Макс, ты и правда дурак. На самом деле, Илан решил попробовать, но не из-за любви, а только ради интереса. Знаешь, когда Илан прижал меня к стене и полез целоваться, я понял, что всё-таки люблю его, но иначе, не так, как тебя. Я не испытывал к нему таких сильных чувств, они были другие, братские. А то, что у нас с тобой, это совсем особенное, это словами не передать. И знаешь что? Я согласился с ним. Мало того, я сказал, что мы можем начать прямо там, в классе, а не ждать моего дня рождения.

— Что?... Ты хотел…?

— Ну да, я спустил штаны и предложил ему отсосать. Видел бы ты его лицо.

— И что?

— И всё! На этой негативной, для него, ноте, всё его гейство и закончилось. Думаю, больше он пробовать не станет.

— Шон, ну ты даёшь. А я? Я столько всего себе навыдумывал…

— А мог бы всего лишь задержаться на пару минут и не получил бы приступа тахикардии. Эх ты, такой момент упустил.

— Да если б я увидел, что ты спустил перед ним штаны, было бы ещё хуже. Шон, давай ты больше не будешь ни с кем экспериментировать. Я ещё молодой, я жить хочу. До глубокой старости. С тобой.

— Ну что ж, — радость меня распирает, столько признаний от такого ревнивого мужчины, моего мужчины, — я согласен. Давай попробуем.

— Попробуем? Да ты на меня молиться должен: красавец, спортсмен, готовить умею, жилплощадь, однако, своя. Да я… Да у меня!!!

— А я? А у меня?! Да лучше меня у тебя никогда никого не будет. Да я… Так как я, никто не умеет любить. Вот увидишь! Вот сейчас придём домой и я докажу.

— Докажи, — говорит Макс, хитро улыбаясь, и я понимаю, ох как долго мне придется этим заниматься, то бишь, доказывать.

Страница книги Пустые обещания в интернете

Table of Contents

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

О книге