# Лисичка Летнего Леса

Ghiro

1

1-1 Вторая встреча

Кайо подошла к двери директорского кабинета, но сразу заходить не стала, решила сначала прислушаться.


— Кагами Кайо — одна из лучших наших учениц. Жаль, что вы её забираете, — говорила директор школы.


— Этого требуют обстоятельства, — холодно ответил мужской голос.


Голос… Сознание сначала зацепилось за сам голос, а потом обратилось к смыслу услышанного. Голос… Сердце забилось часто-часто, и левая щека начала гореть. Да ладно? Не может быть, чтобы это был он! Кайо, конечно, знала, что однажды они встретятся, но не думала, что это случится так скоро. Ведь ещё пара лет была в запасе, или даже больше. Хотя… в свете последних событий такое было вполне ожидаемо.


— Господин Натсумори, — снова заговорила директор, — может, предложить вам чай или кофе?


— Нет, спасибо, не нужно.


«Голос слишком молодой, чтобы принадлежать его отцу или деду, — подумала Кайо, усмехнувшись, — Это точно он. А у моего тела хорошая память. Что ж, перед смертью не надышишься…»


Она глубоко вздохнула и взялась за ручку двери.


Госпожа Акияма рассматривала Натсумори Йошихиро и пыталась сопоставить то, что видела, с тем кошмаром, о котором рассказывал предыдущий директор.


«Ужас! Это был ужас все три года, пока он тут учился! Нет, после Натсумори Йошихиро мне ничего не страшно! Могу даже начальником тюрьмы идти работать! Тормозов у него вообще не было, что хотел, то и делал! Его даже учителя и охранники боялись! Если бы не его семья…. А самое страшное, знаешь, что? Он умел вести за собой других, весь класс слетал с катушек, стоило ему захотеть! Зверёныш, а не человек! Никого не слушал, ни с кем не шел на контакт! И что удивительно, учился блестяще, отличник с кучей пропусков и двойкой по поведению! Каждый седой волос на моей голове — это одна из выходок Натсумори Йошихиро»


Да уж, никак этот образ не вязался с серьёзным и спокойным молодым человеком в безупречном деловом костюме, с идеально уложенными волосами и вежливо-равнодушным выражением лица. Самой госпоже Акияме посчастливилось управлять школой лишь когда в ней учился Натсумори Нао, но тому было далеко до славы двоюродного брата, всего лишь лентяй и балбес, спящий во время уроков на задней парте и абсолютно равнодушный к успеху и достижениям. Лишь в выпускном классе он взялся за ум, довольно неплохо закончил школу и даже успешно поступив в Токийский Университет.


В дверь постучали.


— Госпожа Акияма, можно войти?


— Да, конечно, Кагами, заходи.


Кайо вошла, скромно улыбнулась и поклонилась присутствующим идеально соответствующим ситуации поклоном.


— Госпожа Акияма. Господин Натсумори.


— Что ж, хорошо, что вы знакомы. Кагами, господин Натсумори хотел что-то тебе сообщить, так что я, пожалуй, выйду, чтобы не мешать вам.


Было заметно, что она чувствует себя неуверенно из-за того, что не до конца понимает, что происходит, но просьба семьи Натсумори — это просьба главных попечителей школы, так что не оставалось ничего другого, кроме как всячески содействовать.


Дверь аккуратно закрылась снаружи, и они остались вдвоём, Кагами Кайо и Натсумори Йошихиро – её будущий муж.

1-2 Первая встреча

В первый раз они увидели друг друга восемь лет назад, тогда ему было шестнадцать, столько же, сколько ей сейчас.


Это тоже было весной, Кайо только что перешла во второй класс начальной школы и на пару с подружкой шла домой после занятий. Подружка, которую звали Чико-чан всю дорогу трещала без умолку обо всём, что приходило ей в голову, и ответа от молчаливой Кайо не требовала, но тут…


— Кайо! Сзади идёт такой красивый парень!


Глаза у Чико-чан сияли восторгом, и за то время, пока Кайо соображала, что на это ответить, её болтливая подружка успела уже раз десять обернуться.


— Вообще-то их там трое, — докладывала она разведданные, — Тот, что справа, тоже ничего, слева — так себе, но тот, что идёт посередине! Да обернись же ты!


Чувствуя себя до невозможности глупо, Кайо это сделала. Парень, что шел посередине посмотрел ей прямо в глаза, и она поспешно отвернулась.


— Правда, классный! — тут же спросила Чико-чан.


Кайо кивнула, чтобы она отстала, хотя на самом деле не успела его как следует разглядеть.


— Уверена, он — модель, или актёр, или играет в группе! — продолжала трещать Чико.


Через некоторое время парни куда-то свернули, и Кайо вздохнула с облегчением, не очень-то легко идти рядом с девчонкой, которая постоянно оборачивается на незнакомых красавчиков и глупо хихикает. Вскоре пути девочек разошлись, и каждая пошла в свою сторону. Те самые три парня появились из-за угла и преградили Кайо дорогу.


— Ты — Кагами Кайо? — равнодушно спросил тот, что стоял посередине.


— Да, — растеряно ответила она, понимая, что он действительно красив.


Парень наклонился и стал рассматривать её лицо. Незнакомец вёл себя странно и это настораживало, девочка непроизвольно отступила на шаг. Красавчик тут же схватил её за плечо и немного раздражённо сказал:


— Стой на месте.


Закончив изучать испуганное детское личико, он обернулся к приятелям и пренебрежительно заметил:


— Ну, вообще-то, пока она так себе…


Кайо не понимала, что происходит, но ей стало очень обидно, она рванулась из захвата и крикнула:


— Отпусти, дурак!


И тут же получила пощёчину. Лицо будто обожгло, из глаз брызнули слёзы, из горла вырвался приглушенный всхлип.


— Следи за языком, маленькая дрянь! — надменно произнёс парень и небрежно отшвырнул девочку на асфальт. Не сильно, но ей хватило, чтобы упасть.


Один из его спутников усмехнулся, другой, тот, что тоже был ничего, некоторое время пребывал в шоке от увиденного, а потом возмущённо воскликнул:


— Йоши! Нельзя же так! Это же ребёнок, да ещё и девочка!


Тот только усмехнулся:


— Да плевать! Она всё равно принадлежит мне, что хочу, то и делаю…


Выглядел он при этом так, будто всё происходящее для него — скука смертная. Вдвоём с подхалимом-приятелем они обошли сидящую на асфальте девочку, даже не посмотрев на неё, и как ни в чём не бывало пошли дальше по улице. Третий парень опустился перед Кайо на корточки и обеспокоенно спросил:


— Ты как?


Кайо не ответила, она глотала слёзы и пыталась найти в себе силы, чтобы подняться. Школьный ранец слетел с плеч во время падения и теперь сковывал руки.


— Слушай…, — начал говорить совестливый друг бессовестного красавца, — Прости… Йоши не должен был так поступать… Он вообще-то неплохой, но иногда…


Парень вздохнул, не зная, как продолжить, и сказал:


— Давай, помогу…


Кайо замотала головой, рывком высвободила руки из лямок ранца, вскочила на ноги и помчалась домой так быстро, как могла. Парень подобрал ранец, принёс к дому, похоже, знал адрес, и оставил на пороге. Но Кайо этого не видела, она в это время сидела у матери на коленях и ревела взахлёб.

1-3 Долг отца

Вечером отец пришёл с работы, занёс с крыльца ранец, увидел красный отпечаток мужской ладони на лице дочери, услышал, что случилось, и побледнел.


— Мы не можем этого допустить, — сказала мама, и Кайо поняла, что чего-то не знает.


Кайо очень любила родителей. Родителей любить легко, особенно, если они хорошие, если всю жизнь получаешь от них заботу и ласку. Если они сами друг друга любят, и любви между ними столько, что с лихвой хватает и на своих детей, и на чужих. И всё же Кайо была для них особенной, домашней любимицей, маленькой принцессой… Ни одного грубого слова, пренебрежительного взгляда, не было даже такого, чтобы её оттолкнули, не то чтобы ударили. И теперь стало ясно, почему.


— Кайо, ты помнишь, когда тебе было пять лет, мама заболела и ты жила какое-то время у тёти в Осаке?


Кайо помнила, ей очень понравилось в Осаке. Тётя Акеми была профессиональной гейшей, владела собственный чайным домиком, и обучала нескольких мейко. С детства неравнодушная к красоте, Кайо будто попала в другой мир и жила, как в сказке.


— Так вот…, — вздохнул отец, продолжая, — мама тогда не болела, её похитили…


История была непростая. Отец Кайо, Кагами Таро, всю свою жизнь работал в компании SUMMERWOOD и заслуженно считался одним из самых ответственных и преданных сотрудников, в результате чего стал личным помощником господина Натсумори и получил доступ ко всей, даже самой секретной документации компании. Эта самая документация и понадобилась конкурентам SUMMERWOOD, понадобилась настолько сильно, что они решились похитить жену личного помощника генерального директора, которая на тот момент была беременна вторым ребёнком. Похитители выставили требования и указали сроки. Кагами Таро в тот же день отвёз маленькую дочь в Осаку, а по дороге домой долго мучился, пытаясь решить моральную дилемму. С одной стороны, у него был долг перед семьёй, ведь любой мужчина должен защищать своих близких, с другой стороны был долг перед начальником, которого он безмерно уважал.


В конце концов Таро пришёл к господину Натсумори и рассказал всё, как есть. И умолял спасти его жену и ещё не родившегося ребёнка, обещая за это сделать всё, что угодно. Как личный помощник он знал, что отец господина Натсумори во время войны спас отца одного из нынешних боссов Якудзы, в результате чего у босса Якудзы был вроде как долг перед семьёй Натсумори. Господин Натсумори немного подумал и согласился, решив, что честность Кагами Таро этого стоит. Мама Кайо, Эмико вернулась домой тем же вечером, живая и невредимая, с ребёнком тоже было всё в порядке, конечно, пара недель ушла на то, чтобы пережить произошедшее, но потом всё наладилось, супруги Кагами забрали дочку домой и стали ждать появления нового малыша.


О перешедших границы дозволенного конкурентах с тех пор никто не слышал, или вернее, о них очень быстро забыли, будто бы их никогда и не было.


Можно было решить, что всё кончилось хорошо, но господин Натсумори пришёл к ним через два года, напомнил об обещании, и сильно удивил супругов Кагами попросив Кайо, которой на тот момент было всего семь лет, в жены своему старшему внуку. Таро был человеком чести и не смог отказать.


— Дочка, прости меня, — говорил отец, нервно сцепляя и расцепляя пальцы, — Я тогда надеялся, да и сейчас надеюсь, что господин Натсумори всё же передумает, наша семья не такая знатная, ни богатств, ни связей. Скорее всего для Натсумори Йошихиро найдётся более выгодная партия. Я думал, это сиюминутная блажь, я даже предположить не мог, что может случиться такое… Прости, Кайо... я не знал, как поступить… Это моя вина…


— Таро, я скорее умру, чем позволю этому чудовищу ещё раз дотронуться до моей дочери! — сказала мама, она была очень бледной и прижимала Кайо к себе, не желая отпускать с коленей, — Кайо не должна расплачиваться за меня. Моя жизнь того не стоит.


— Твоя и Тоширо, — напомнил отец.


Спустя год к этому списку добавился ещё и Нобу, третий ребёнок в семье Кагами, но тогда о этом, конечно же, ещё не знали.


— Нельзя оплачивать жизнь одного ребёнка жизнью другого! — мама погладила Кайо по плечу и поцеловала в лоб.


Отец сидел в кресле напротив, опустив голову.


— Я не знал, что делать, Эмико. Я не смог бы жить без тебя, Кайо осталась бы совсем одна…. А сейчас у неё есть мы…


Было заметно, что этот разговор у них уже происходил, но сомнения, по-прежнему, оставались, поэтому они снова и снова повторяли одно и то же, убеждая то ли друг друга, то ли самих себя.


— Папа, — сказала Кайо, понимая, что родители ссорятся, и надо что-то делать, — Спасибо за то, что спас маму, я бы не хотела, чтобы мамы и братика не было. И не беспокойся, я выйду замуж за внука господина Натсумори, если это нужно.


Отец закрыл лицо руками и застонал, потом резко встал и пошёл за телефоном.


— Я расскажу господину Натсумори о том, что произошло. Это нельзя так оставлять!


Кайо соскочила с материнских колен и схватила его за руку:


— Нет, папа, не надо. Не говори господину Натсумори ничего, так будет только хуже.


— Но…


— Позволь МНЕ с ним поговорить.


— С господином Натсумори? Ты хочешь поговорить с ним?


— Да, если можно.


Кайо смотрела на отца снизу-вверх ясными детскими глазами, понимая, что во что бы то ни стало должна предотвратить выяснение отношений. Отец немного растерялся, но потом всё же позвонил господину Натсумори и передал просьбу дочери. Господин Натсумори ответил, что готов приехать прямо сейчас. Кайо посмотрела на сверкающие гневом глаза матери и предложила перенести встречу на завтра.

1-4 Старший господин Натсумори

На следующий день Кайо после школы не пошла домой, а поехала вместе с отцом в офис компании SUMMERWOOD.


— Папа, — спросила Кайо, когда они подъезжали к парковке, — ты же не станешь выходить из себя во время разговора с господином Натсумори?


Отец вздохнул и честно ответил:


— Не знаю, дочка. Думаю, мне будет трудно сохранять спокойствие в этой ситуации.


След от пощёчины на лице дочери уже исчез, но Таро казалось, что он всё ещё его видит.


— Тогда, может быть, лучше мне одной с ним поговорить? Ты очень уважаешь господина Натсумори, будет нехорошо, если ваши отношения испортятся.


— А о чём, позволь тебя спросить, ты вообще собралась разговаривать с господином Натсумори?


— Я хочу знать больше о том, что происходит.


— Кайо, а тебе точно восемь лет? — усмехнулся отец.


Кайо немного подумала и ответила:


— Иногда мне кажется, что больше.


— Мне тоже иногда так кажется.


Господин Натсумори встречал их на пороге своего кабинета, как дорогих гостей, и очень удивился, когда Кагами Таро погладил дочь по голове, поклонился и ушёл договариваться с девушкой в приёмной, чтобы та вызвала его, когда Кайо выйдет из кабинета.

— Как я понимаю, твой отец к нам не присоединится?

— А вы догадливы, господин Натсумори…

Таро не смог сдержать улыбку, дочурка в своём репертуаре, то ли иронизирует, то ли говорит серьёзно, в этом возрасте не разберёшь. Потом вздохнул, господину Натсумори она теперь может ещё больше понравиться. Таро действительно уважал своего начальника, и в общем-то, без колебаний отдал бы дочь в его семью, вот только остальные мужчины Натсумори такого доверия не внушали.


Кайо вошла в просторный кабинет, и господин Натсумори предложил ей расположиться в удобных креслах, что находились в стороне от рабочего стола и, должно быть, предназначались для менее официальных встреч. На маленьком столике были расставлены сладости и напитки, именно такие, какие нравились Кайо. Господин Натсумори предложил угощенье и осторожно заговорил:


— Я очень рад тебя видеть, Кайо. Ты, наверное, меня не помнишь, я приходил к вам в гости примерно год назад…


Господину Натсумори было уже около семидесяти, он хорошо выглядел и чувствовал себя для своих лет, не терял интереса к жизни, и относился к тому типу людей, которые видят в человеке личность независимо от возраста и социального положения. Кайо он понравился.


— Я вас помню, вы подарили мне книжку с картинками. Потом меня отправили в детскую комнату, а вы остались говорить с родителями, если бы я знала, что речь пойдёт обо мне, я бы осталась подслушать.


— Хм…м… Я так понимаю, что родители рассказали тебе о помолвке.


— Им пришлось. Вчера я встретилась с вашим внуком.


— С Йошихиро?


— У вас есть ещё один внук?


— Да, есть ещё один. Но ты, похоже, встретилась в Йошихиро.


— Да, он подошел ко мне на улице, посмотрел на меня и сказал, что я так себе, а я сказала, что он дурак, и тогда он меня ударил. Он всегда так делает?


Господин Натсумори тяжело вздохнул, но не удивился.


— Сильно ударил?


— Думаю, не так сильно, как мог…


— Хотя, какая, чёрт возьми, разница? — господин Натсумори был расстроен настолько, что не смог сдержать ругательства, — Это моя вина, Кайо, прости. Я непременно его накажу!


— Не надо, — покачала головой Кайо, — Я не хочу, чтобы его наказывали, я хочу, чтобы он пожалел о том, что сделал.


От удивления господин Натсумори даже позабыл свою досаду.


— Но ведь это одно и то же!


— Вовсе нет. Это как снежный ком, ему не понравилось, что я его невеста, и он сказал, что я не слишком симпатичная, я обиделась и назвала его дураком, он разозлился и ударил меня, — напомнила Кайо обстоятельства, — Если вы его накажете, это продолжится. Наказание снимет с него вину и разбудит ещё большую злость, и направлена она будет на меня.


Она чуть было не добавила: «Неужели не понятно?», но сдержалась, рассудив, что по отношению к старшему это будет неуважительно.


— Да, Таро говорил мне, что ты необычный ребёнок…


— Хотите разорвать помолвку?


У Кайо появилась надежда обрадовать родителей, но увы…


— Нет, теперь я ещё больше хочу, чтобы ты стала частью нашей семьи.


— А почему вы вообще этого захотели?


Господин Натсумори печально вздохнул, посмотрел на сидящую напротив серьёзную маленькую девочку и начал говорить:


— Йошихиро был хорошим ребёнком: добрым, весёлым, открытым… Но его родители… у них не всё было гладко, и в конце концов они разошлись. Мать уехала из города и больше не появлялась, а его отец, мой сын, женился второй раз. У Йошихиро появилась мачеха, и она была очень строга с ним, возможно, даже жестока, но он не жаловался, просто ожесточился сам. Когда я заметил, что происходит, было уже поздно, Йошихиро закрылся ото всех, и с ним стало очень сложно общаться. И, если честно, даже если бы я всё понял раньше, я не знаю, что бы смог сделать. Если бы была жива моя жена… Я не очень хорошо разбираюсь в этом, но точно знаю, что дети, которых не любили в детстве, тоже не умеют любить. Я видел, как счастливы твои родители, и как они тебя обожают. Ты росла в любви, Кайо, и я подумал, что если ты станешь женой Йошихиро, если сможешь его полюбить, это что-то изменит…


— Ладно, господин Натсумори, — кивнула Кайо, — У моей семьи долг перед вами, поэтому я выйду замуж за вашего внука, но только если он не будет ни в кого влюблён. Потому что иначе ваша затея потеряет всякий смысл.


— Да, тут не поспоришь…, — задумался господин Натсумори, — Хотя, если он влюбится в кого-то с кем не сможет быть вместе ни при каких обстоятельствах, я всё же буду на тебя рассчитывать.


Кайо кивнула. Господин Натсумори некоторое время подумал и сказал:


— Всё-таки мне не очень нравится, что я спущу ему с рук то, что он тебя ударил. Мне, что же, притвориться, что я об этом даже не знаю?


— Не поднимайте этот вопрос, просто скажите, что виделись со мной, и передайте от меня подарок.


Кайо открыла школьный ранец и достала маленькую плоскую коробочку, перевязанную ленточкой. Господину Натсумори ещё не надоело удивляться, поэтому он проделал это снова.


— Могу я узнать, что там?


— Карманное зеркальце. Мы сегодня в школе делали мозаику, я выложила бисером его имя с обратной стороны.


— Зеркальце? — засмеялся господин Натсумори, — Зеркальце! Даже я лучше не придумал бы! Пусть посмотрит на себя, маленький паршивец!


— Вы можете притвориться, что не знаете, что там? — спросила Кайо, подозревая, что, если господин Натсумори точно так же выскажется, когда станет передавать подарок, толку от этого будет мало.


— Конечно, я не подам виду, не сомневайся, — господин Натсумори тут же стал серьёзным, показывая, насколько хорошо владеет собой,


— Я бы не был так хорош в бизнесе, если бы не мог притворяться, что чего-то не знаю.


Кайо кивнула, соглашаясь, и попросила:


— Расскажите про него.


— Про Йошихиро?


— Да, если он — моё будущее, узнать о нём побольше, будет полезно.


Господин Натсумори восхищённо усмехнулся и покачал головой.


— Знаешь, — сказал он, — раньше я думал, что это неплохо, что у вас с Йошихиро разница в восемь лет, потому что ему будет легче начать заботиться о ком-то, кто младше него. А теперь понимаю, что ты уже лет на десять его взрослее. Надеюсь, к тому времени, как вы поженитесь, он тебя догонит. Сейчас я не могу уделить тебе достаточно времени, у меня скоро совещание, но мы, я думаю, сможем увидеться в ближайшие дни и тогда продолжим этот разговор…


— Хорошо, — согласилась Кайо и собралась вставать.


— Я открою счёт на твоё имя, если не возражаешь. Ты — почти член семьи, и я не хочу, чтобы ты в чём-то нуждалась.


— Возражаю. Если вы помните, мы договорились, что я не выйду замуж за Йошихиро, если у него будет любимый человек. И потом, вы достаточно платите моему отцу.


— У меня есть ещё один внук, Кайо, если ты не забыла, — мягко улыбнулся господин Натсумори, — А насчёт счёта я поговорю с твоим отцом.


Вот так всё и обернулось. Счёт всё-таки был открыт и исправно пополнялся, но деньги с него не снимались. Родители Кайо периодически хватались за голову и начинали переживать, но по сто пятому разу всё обсудив, на некоторое время успокаивались. В самом деле, они же не в сексуальное рабство ребёнка отдавали, их дочь должна была войти в семью Натсумори как жена первого наследника, а это было почётно, как ни посмотри. А ещё с тех пор у семьи Кагами исчезли почти все проблемы, любые вопросы со школой, администрацией и даже с соседями решались очень быстро. Проблема оставалась только одна — Натсумори Йошихиро.

1-5 Первый наследник

Натсумори Йошихиро рассматривал стоящую перед ним девушку и пытался вспомнить, какой она была восемь лет назад. Вспоминалось плохо, да и какая собственно, разница, какой она была тогда? А сейчас… Сейчас школьница как школьница, ничего особенного, невысокая, стройная, симпатичная, как большинство девчонок в её возрасте. Волосы достаточно длинные, ниже лопаток, собраны в низкий хвост сзади, спереди две прядки покороче, до подбородка, мило обрамляют нежное и светлое личико. Невеста. Шестнадцать лет. Что за придурь стукнула деду в голову, когда он устраивал эту помолвку? Вот что взрослому мужику делать с малолеткой? Терпеливо ждать, пока вырастет, и целомудренно не смотреть по сторонам? Смешно, ей-богу!


— Значит, ты меня помнишь? — спросил он отстранённо.


Она ничего не ответила, только коснулась пальцами своей левой щеки, да ещё и слегка улыбнулась при этом, не поднимая глаз.


«Да уж! — подумал он, — Разве можно забыть человека, который тебя ударил? Извиниться? Нет, не стоит. Она — никто».


— С моими родными всё в порядке? — вдруг спросила она.


А вот голос был приятный, спокойный, мягкий, без глупых подростковых кривляний и повизгиваний. Ладно, хотя бы раздражать не будет.


— Почему ты спросила?


— Вы собираетесь меня забрать, вот я и подумала, возможно, это из-за того, что с моими родными что-то случилось.


— Нет, ничего подобного. Насколько я знаю, с ними всё в порядке.


— Хорошо, — на её лице мелькнуло облегчение, мелькнуло и пропало.


— Я забираю тебя по другой причине.


— Неужели для того, чтобы жениться на мне немедля, ибо нет ваших сил больше ждать, когда же я скрашу своим неземным присутствием вашу серую и безрадостную жизнь? — её губы насмешливо дрогнули, но дальше процесс не пошел.


«Язва, оказывается…» Йошихиро мысленно вздохнул и немного раздражённо высказал:


— Если наша помолвка так тебя тяготит, могла бы уже давно её расторгнуть.


— Это не мне решать.


— Как это не тебе? У нас же не средневековье!


— О, так вы не знаете, — снова улыбка, и на этот раз она соизволила посмотреть ему в глаза, — У моей семьи долг перед господином Натсумори, и так уж вышло, что оплачивать его буду я.


«Что за бред?!»


— Какой долг? Сколько? Дед ничего мне не говорил.


— Большой долг, уж поверьте…


Кайо опять прикоснулась к своей щеке, как бы намекая, что иначе ни она, ни её семья не стерпели бы того, что он сделал.


— А что насчёт вас, господин Натсумори? Почему вы до сих пор терпите эту средневековую дикость?


Он усмехнулся:


— Представь себе, не могу найти достойный повод, чтобы от тебя оказаться. Как ни смотри, ты — маленькая Мисс Совершенство, и дед от тебя в полном восторге.


— Но вам достаточно было всего лишь полюбить кого-нибудь…


— Всего лишь? — снова усмешка.


— Да, всего лишь. И вы были бы свободны, меня скорее всего выдали бы за вашего брата или даже за дядю, но вы были бы свободны.


По-прежнему спокойный тон, отрешённость, полная покорность Судьбе.


— Ребёнок, — снисходительно улыбнулся он, — Как я могу быть свободным, если буду влюблён?


Она пожала плечами и вдруг сменила тему:


— Вы пришли за мной, потому что женщины семьи Натсумори умирают одна за другой каждые две недели?


— Так ты в курсе?


— Да, я слежу за всем, что касается вашей семьи. Соболезную вашей утрате. Не думаю, что вы слишком сильно скорбите о мачехе, но ваша тётя и сестрёнка… Мне очень жаль…


Её голос был полон сочувствия, она действительно сожалела. Йошихиро чуть кивнул, принимая её слова, и без тени эмоции произнёс:


— Ты поживёшь у нас, пока не выяснится, что происходит. Так будет лучше и для тебя, и для твоих родных.


— Вы так заботливы, — сарказм в этой фразе звучал на грани небытия, то ли есть, то ли нет, не поймёшь. Сарказм Моны Лизы, если можно так выразиться.


— Мой дед уже договорился с твоими родителями. Надеюсь, с тобой не будет проблем?


— Хотела спросить вас о том же самом, — спокойный взгляд, мягкий голос, лёгкая полуулыбка.


— Следи за тем, что говоришь, — чуть раздраженно произнёс Йошихиро.


— Надо же, почти слово в слово…, — услышал он в ответ, в два шага преодолел расстояние их разделяющее и, хмуро нависая над девчонкой, произнёс сдержанным тоном:


— Слушай, я не горжусь тем, что ударил тебя тогда, но и просить прощения не собираюсь. Давай просто не повторять того, что было раньше, хорошо?


Девчонка кивнула и опустила взгляд. Маленькая, едва достаёт ему до плеча, хрупкие почти детские плечики, да и в остальном ничего выдающегося. Интересно, она ещё вырастет? Шикарно, Йошихиро, ты только что заценил школьницу!


Он раздраженно выдохнул и отступил на шаг, а потом направился к выходу, Кайо пошла за ним.


— Я смогу заехать домой?


— Нет, мой дед так о тебе печётся, что настаивал, чтобы ты сразу поехала в особняк.


— А мои вещи?


— У тебя будет всё, что нужно.


— Вы меня запрёте и не будете никуда выпускать?


— Мы будем охранять тебя.


— Я смогу встречаться со своей семьёй?


— Предполагается, что нет.


— Но почему?


— Меры предосторожности.


— Всё настолько плохо?


Она шла рядом и спокойно спрашивала, без возмущения, угроз и истерик, так спокойно, что он продолжал отвечать.


— Мы не знаем точно, насколько всё плохо. Но представь, что кто-то схватит одного из твоих братишек и захочет обменять его жизнь на твою. Согласишься?


— Конечно, — вздохнула она.


— Вот поэтому будет лучше, если никто не узнает, кто ты и откуда.

1-6 Побег

Около женского туалета Кайо притормозила и тихо спросила:


— Можно мне?.. Я быстро…


— Ладно, — нехотя позволил Йошихиро, ему хотелось разобраться с этим поскорее: доставить девчонку в особняк и вернуться уже к работе.


Девчонка скрылась за дверью, а он, чтобы не терять время, достал телефон и стал проверять рабочую почту. Отправил пару писем, сделал несколько звонков, Кайо не появлялась.


«Надеюсь, у неё нет проблем с желудком», — раздраженно подумал Йошихиро.


Пришло письмо на личную почту: «Не беспокойтесь, я на крыше. Кагами Кайо». Он не поверил своим глазам. Во-первых, она откуда-то знает его личный почтовый адрес, а во-вторых, удрала на крышу через окно в женском туалете. Йошихиро выругался и пинком открыл дверь в запретную для мальчиков комнату. Окно было распахнуто, и свежий весенний воздух тут же пронёсся сквозняком до двери. Это было даже в какой-то степени забавно, ведь он прекрасно знал, как она это сделала. Он и сам, когда учился в этой школе, не раз выбирался на крышу таким же образом через женский туалет. По-другому наверх было не попасть, после одного печального инцидента дверь, ведущую на крышу, как следует заперли, и ключ имелся только у директора.


В общем-то сделать это было не сложно, надо всего лишь вылезти из окна, пройти по узкому парапету, прижимаясь спиной к стене, до остатков пожарной лестницы и по ней забраться наверх. Йошихиро добрался до лестницы и с сомнением её подёргал. Выдержит, не выдержит? Восемь лет назад он был легче, да и время не жалеет железо, открытое всем ветрам и дождям.


Когда он лез в первый раз, ему было всё равно, сорвётся он или нет, он, в общем-то, для того и лез, чтобы повторить печальный инцидент. Сейчас умирать совсем не хотелось, но он всё же взялся за ржавый поручень. Конечно, разумнее было бы позвонить директрисе и взять у неё ключ, но, во-первых, очень не хотелось признаваться, что он упустил девчонку, а во-вторых, нельзя было терять время. Кто знает, что на уме у этой шестнадцатилетней дурёхи? Возьмёт и решит, что лучше спрыгнуть. Кто же знал, что она стала его невестой из-за семейного долга? Все эти годы Йошихиро думал, что помолвка не разрывается со стороны невесты только потому, что семья Кагами или слишком слабая, или слишком меркантильная…. А тут, оказывается… Как вообще дед до такого додумался? Совсем на него не похоже!


Шестнадцатилетняя дурёха прыгать не собиралась, она преспокойно сидела на зелёном коврике для йоги и смотрела вдаль.


— Какого черта, а? — спросил он, ощутив, как здоровенный камень свалился с души.


Она пожала плечами и спокойно сказала:


— Я всего лишь хотела как следует запомнить этот вид. Садитесь, — она похлопала по коврику рядом с собой, — до перемены ещё двадцать минут. Я собираюсь забрать хотя бы свою сумку, но не хочу вламываться в класс и мешать уроку. Думаю, лучше ждать здесь, чем где-либо ещё.


Йошихиро ругнулся про себя ещё раз и сел рядом с Кайо. Вид, и правда, был чудесный. Горы на горизонте, огромное небо, облака, маленькие домики спального района утопающие в зелени. И от всего этого в душе воцарялось спокойствие и умиротворение. Именно этот вид остановил его тогда восемь лет назад. Почему-то стоило посмотреть, и все тревоги вместе с ощущением безысходности куда-то улетучивались. Именно в тот момент Натсумори Йошихиро понял, что значит быть выше обстоятельств. Ему не часто удавалось пробраться на крышу, приходилось ждать, когда опустеет женский туалет, но при этом как-то так, чтобы никто не догадался, что этот самый туалет его сильно интересует. А сколько раз он застывал на узеньком парапете и ждал, пока болтливые дуры, наконец, свалят на урок, и можно будет пролезть в окно…


Йошихиро вынырнул из своих воспоминаний и понял, что Кайо смотрит не на умиротворяющий вид, открывающийся со школьной крыши, а на него. Очень внимательно смотрит и при этом чуть улыбается. Лёгкий ветер играл с её волосами, подхватывал свободные пряди и норовил закрыть лицо. Она этого не замечала, будто бы была полностью поглощена тем, что видела.


Йошихиро немного растерялся, а она ещё и улыбнулась ему, так открыто и искренне, будто он был её близким другом. Происходящее уже

давно вышло за рамки реальности. Он был здесь, на школьной крыше, спустя столько лет, с той самой девчонкой, которая… Вдруг всё вернулось — и раздрай, что творился тогда в душе, и эмоции, бьющие через край, и острота, с которой воспринималась жизнь.


— Что? — спросил он и смущённо, как мальчишка, усмехнулся.


— Ничего, — с тёплой улыбкой ответила она и отвела взгляд, — Нам пора.


Кайо грациозно поднялась и пошла к краю крыши. Он вскочил на ноги, в два шага догнал её и схватил за плечо.


— Ты куда собралась?


— Слезать, — сказала она, не понимая, почему он спрашивает.


— Нет уж, пойдём через дверь.


Всё ещё продолжая её удерживать, он достал телефон и позвонил директрисе.


— Ладно, через дверь, так через дверь, — спокойно согласилась Кайо и добавила смущённо, — Может, уже отпустите меня?


— Нет.


— Почему? Думаете, я прыгну с крыши?


— Кто тебя знает? — на всякий случай он сжал её плечо крепче.


— Я не прыгну, — всё так же спокойно сказала она, — Мне больно.


— Не надо было сбегать, — процедил он сквозь зубы.


— Ладно.


Она опустила голову и замолчала. Приготовившийся к нытью и жалобам Йошихиро слегка растерялся, весь его гнев сразу же пропал, захотелось отпустить девчонку, но он решил перестраховаться и продолжал держать, хотя и ослабил немного хватку.


— Я не собиралась сбегать, я просто хотела немного посидеть на крыше до того, как…


«…вы меня запрёте», — мысленно закончил за неё Йошихиро. Кайо немного помолчала и сказала:


— Я не подведу свою семью.


— Не уговаривай, я слишком мало о тебе знаю, чтобы просто так верить.


— А, понятно. Меня зовут Кагами Кайо, я учусь в этой школе на втором курсе, увлекаюсь рисованием и каллиграфией. У меня есть мама, папа, два младших брата и тётя в Осаке, я всех их очень люблю. И я бы не стала кончать жизнь самоубийством из-за того, что мне придётся выйти замуж за Натсумори Йошихиро.


Йошихиро поморщился:


— Я не для того это сказал, чтобы ты тут начала о себе рассказывать. Избавь меня, пожалуйста, от подобных откровений.


— Вам не интересно узнать обо мне побольше?


— Не особо, — раздраженно бросил Йошихиро, ожидая обид и обвинений в бесчувственности, но вместо этого девчонка переспросила:


— Совсем не интересно? Ни капельки?


— Представь себе!


Девчонка некоторое время смотрела на него как на чудо чудное, которое редко встретишь, а потом сказала: «Ладно» и отвернулась.За дверью, наконец-то, послышался шум, и замок открылся.


— Прошу прощения, меня задержали, — сказала госпожа Акияма, отступая, чтобы они могли войти, — А как вы оказались на крыше?


— Хороший вопрос, госпожа директор школы. Вы, как директор, просто обязаны приложить все силы, чтобы это выяснить, иначе какой из вас директор?


Госпожа Акияма возмутилась, но не нашла, что ответить. Йошихиро прошел мимо неё, потащив Кайо за собой.


— Где твой класс?


— На втором этаже.

1-7 Признание

— Но сейчас-то вы меня отпустите? — спросила Кайо, когда они добрались до кабинета, из которого уже начали выходить её одноклассники.


— Только без глупостей, — хмуро предупредил Йошихиро и выпустил её руку.


— Спасибо, — Кайо уважительно поклонилась и зашла в кабинет.


— Кайо! — тут же обступили её девчонки. — Зачем тебя вызывали к директору? И почему так долго? Тебя же не выгоняют из школы?


Кайо улыбнулась этой шутке и ответила:


— Нет, не выгоняют, но некоторое время я действительно не смогу ходить в школу.


— Шутишь, что ли? Что случилось?


— Так сложились обстоятельства, — лёгкая улыбка ясно давала понять, что подробностей одноклассницы не дождутся.


— Жаль, — расстроились девчонки, — А это надолго?


— Точно не знаю. Надеюсь, что нет.


— А кто нам домашку объяснять будет?


— Как мило, что вы меня цените, — Кайо снова улыбнулась, повесила на плечо собранную сумку и стала прощаться.


— Мы тебя проводим! — сказали девчонки.


— Нет, не нужно. Лучше не опаздывайте на следующий урок.


Кайо вышла из кабинета и подошла к Йошихиро, тот ничего не сказал, развернулся и пошёл к выходу. Кайо последовала за ним.


— Кагами, подожди! — крикнул кто-то сзади.


Кайо обернулась, по голосу узнав одноклассника Матсуи.


— Что? — спросила она, чуть притормозив.


— Ты… ты правда не будешь теперь ходить в школу? — Матсуи догнал её и пошёл рядом.


— Да, некоторое время буду учиться дома.


— Я… я хотел поговорить с тобой…


— У меня сейчас не так много времени. Давай поговорим, когда я вернусь? Или у тебя что-то срочное?


— Да… Нет… — Матсуи совсем растерялся, понимая, что время уходит, и надо что-то делать. — Ладно… наверное, действительно лучше потом.


Он остановился и опустил голову, спрятав заалевшие щёки.


— Тогда, всего хорошего, Матсуи-кун, — Кайо улыбнулась ему и пошла дальше.


— Кагами, я люблю тебя, — сказал он ей в спину.


Кайо чуть не споткнулась, Йошихиро, недоумевая, обернулся. Народ начал притормаживать и заинтересованно поглядывать на покрасневшего до корней волос мальчишку.


— Я на пару минут, — сказала Кайо жениху и повернулась к Матсуи.


Тот застыл посреди школьного коридора, не меньше перешептывающихся старшеклассников ошарашенный собственной выходкой.


— Матсуи-кун, ты очень смелый и решительный, — сказала Кайо, поклонившись. — Ты открыто и честно выражаешь свои чувства, я восхищаюсь тобой. Но прости, я не могу ответить на твои любовь. У меня уже есть жених, и это было бы неправильно.


— Ты… ты его любишь? — голос Матсуи звенел от напряжения.


— Да, Матсуи-кун, я люблю его с детства. Он — единственный мужчина, о котором я думаю, — Кайо говорила спокойно, выражая максимальное уважение к словам и чувствам собеседника.


— А он тебя любит? — тут же прозвучал резкий вопрос.


— А это имеет значение? — спросила Кайо в ответ, тон её голоса стал чуть холоднее. — Если да, то ты должен был развернуться и уйти, как только услышал, что я тебя не люблю.


— Э…э… — парень завис, не зная, как выкрутиться.


— Всего тебе хорошего, Матсуи-кун, и ещё раз прости меня за то, что не могу ответить на твои чувства.


Кайо снова поклонилась и повернулась к Йошихиро.


— Постой! — Матсуи подскочил к ней и попытался схватить за руку, его пальцы скользнули по ткани рукава, но не зацепились, а потом он сдавленно вскрикнул.


Уставший наблюдать подростковую мелодраму Йошихиро держал его ладонь в каком-то болезненном захвате.


— Не стоит трогать чужую невесту, — отстранёно сказал он, а его глаза холодно и опасно блеснули.


— А ты кто такой? — сдавленно прошипел Матсуи, стараясь не показать, что еле терпит.


— Этот твой поклонник что-то медленно соображает, Кайо, — усмехнулся Йошихиро и резким движением выпустил его руку, мальчишка со стоном упал на колени.


— Зато ты очень доходчиво объясняешь, Йошихиро, — Кайо отзеркалила усмешку и холодный тон жениха, а затем повернулась к баюкающему дрожащую руку поклоннику. — Извини, Матсуи, нам пора.


Йошихиро пошел вслед за ней по знакомому школьному коридору и слышал за спиной приглушенные шепотки:


— Чёрт возьми! Да это же Натсумори Йошихиро!


— Тот самый?


— Да, у меня брат с ним учился, я фотку в Ежегоднике видел…


— Ничего себе! Матсуи, лучше отступись!


Да уж! Зашёл в родную школу и будто в прошлое вернулся! Едва не покалечил ребёнка и сам едва не убился, залезая на крышу по старой ржавой лестнице!


________________________________________________________

Первый том закончился. Послезавтра начнётся выкладка второго. Если новых глав долго нет, значит, автор грустит без комментариев) Спасибо, что читаете!

2

2-8 Предложение

Кайо подошла к своему шкафчику с обувью и начала переобуваться.


— Почему ты сказала, что любишь меня? — спросил Йошихиро, наблюдая за процессом. Не зная, чего ещё ожидать от девчонки, он решил глаз с неё не спускать.


— А что ещё я могла сказать в такой ситуации? Мне уже не в первый раз признаются, я всегда так отвечаю, после этого как правило от меня отстают.


— Не первый раз? Так ты, оказывается, популярна? — Йошихиро не удержался от насмешки и оценивающе осмотрел невесту снова, вдруг пропустил что?


— Вообще-то я стараюсь не привлекать внимания, но это как-то само получается. Тётя Акеми говорит, что наш род пошел от волшебной лисицы-китсунэ, и, хочешь не хочешь, в меня будут влюбляться… Но тётя Акеми известная сказочница, так что…


— Так значит, ты тогда соврала?


— Насчёт того, что люблю вас? — уточнила Кайо, запирая школьные туфли в ящик, — Вы так спрашиваете, будто вам есть до этого дело.


Йошихиро грозно сверкнул прекрасными очами, в два шага подошел вплотную к девчонке и, опасно сощурившись, спросил:


— Ты меня совсем не боишься?


— Не то чтобы совсем, но у каждого человека есть что-то, что сильнее страха… — она спокойно выдержала его взгляд.


Он приподнял бровь:


— И что же это у тебя?


— Желание…


Прозвучало так неоднозначно, что Йошихиро растерялся.


— Ты вообще о чём, девочка?


Кайо скользнула взглядом по его фигуре и снова посмотрела в глаза.


— У меня есть для вас предложение, господин Йошихиро. Давайте выйдем из школы, и я его озвучу.


«Да что, чёрт возьми, происходит?», — подумал Йошихиро, он предполагал, что возможно, будет не просто, но чтобы так!


— Ну, мы вышли, — сказал он, когда они спустились со школьного крыльца.


— Давайте сначала сядем в машину, — чуть подумав, предложила Кайо, а потом то ли спросила, то ли сообщила: — Ваша вот эта.


— Да, ты знала?


— Нет, просто предположила.


Кайо обрадовалась, что угадала, а потом потеряла к шикарному дорогущему автомобилю интерес. Проходящие мимо девчонки, её ровесницы, заценили восторженным шепотом и автомобиль, и владельца. Кайо в это время смотрела на небо, мысленно смешивая краски.


— Садись уже! — раздраженно поторопил её Йошихиро.


— Да, конечно, извините. Просто сегодня облака такие…


Она села и пристегнулась, он вырулил со стоянки, немного подумал и спросил:


— Откуда ты знаешь, что я был не в ладах с мачехой?


— Господин Натсумори рассказал. Я имею ввиду вашего деда, он единственный из вашей семьи, с кем я общалась.


— Что ещё он про меня рассказал?


— Наверное, всё, что знал. Например, то, что вы терпеть не можете, когда вам публично выказывают неуважение. Исходя из этого я делаю вывод, что сильно усложню вам жизнь, если буду периодически сбегать, капризничать, не слушаться и всячески выводить вас из себя на людях. Но я согласна всего этого не делать за небольшую компенсацию.


О, похоже, вот оно, то самое предложение!


— Сколько? — презрительно скривил губы Йошихиро.


— Двадцать, — с готовностью ответила Кайо.


— Двадцать чего? Тысяч долларов?


— Двадцать минут каждый день наедине с вами с условием вашего полного подчинения мне.


В голове у Йошихиро пронеслись такие сцены, что он чуть было не забыл, что за рулём. «Нет, нет, нет, быть такого не может! Или может? Детишки сейчас пошли ранние…». Успокоило его только то, что на то, что ему представилось, двадцати минут не хватит.


— Ты серьёзно?


— Да.


— И зачем это тебе?


Кайо слегка порозовела, глазки под опущенными ресницами заблестели, пальцы восторженно сцепились в замок, а коленки… Йошихиро, следи за дорогой!


— Наша встреча восемь лет назад… изменила меня. Я никогда не сталкивалась с подобным отношением. И мне было бы очень приятно обрести полную власть над вами хотя бы на такое короткое время.


«Понятно, — подумал Йошихиро, — хочет отвести душеньку. Восемь лет ждала возможности отомстить мне и вот дождалась!»


— Это и есть моё предложение: двадцать минут в день вы послушны мне, всё остальное время я послушна вам.


Йошихиро задумался, с одной стороны это решало многие проблемы, а с другой, кто его знает, чего ей захочется.


— А стоп-слово у нас будет? — криво усмехнувшись, спросил он и сам при этом не верил, что спрашивает.


— Нет, никакого стоп-слова, — ласково улыбнулась Кайо. — Вы будете ПОЛНОСТЬЮ мне подчиняться.


«Мне это снится, — думал Йошихиро, — такого бреда наяву не бывает!»


— Да ладно вам! — с мягкой насмешкой сказала Кайо, почувствовав его сомнения, — Вряд ли мне удастся переплюнуть вашу мачеху, а её вы выдержали, так что…


«Бре-ед!» — ещё раз подумал Йошихиро и чуть слышно сказал:


— Хорошо, договорились.


«Не, ну точно бред!»


— Вы в любой момент сможете отказаться от сделки, не переживайте так.


— Откуда ты такая взялась, а? И имей ввиду, я не буду делать ничего аморального или противозаконного.


— Ничего аморального или противозаконного? Да, Натсумори Йошихиро уже не тот… Кстати, это вы убили свою мачеху?


Так, спокойно, Йошихиро, не реагируй слишком бурно, ты за рулём! Скоро ты довезёшь эту… немного необычную девочку до дома, сдашь с рук на руки своему… немного необычному деду и быстренько свалишь на работу, надо только немного потерпеть.


— Представь себе, не я, — произнёс он сквозь зубы, — не то, чтобы я никогда не хотел это сделать… но это не я.


— Такое экспрессивное убийство: забита насмерть хрустальной пепельницей в номере отеля, куда пришла для встречи с любовником… У вас есть алиби?


— Уже нет.


— Вы про ту девушку, которую задушили?


«Всё! Я уже ничему не удивляюсь!» — решил про себя Йошихиро и сдержанно кивнул.


— Она ведь была вашей любовницей?


«Твою ж…!»


— Ты откуда знаешь?


Кайо пожала плечами:


— Предположила. Вы её любили?


Кайо спокойно смотрела на него и невозмутимо спрашивала об этом… как чёртов следователь! Йошихиро собрался с силами и ответил так же, как она спрашивала:


— Нет, любви между нами не было. Мы просто иногда… проводили время вместе. И алиби на вечер её убийства у меня тоже нет.


— Как вы думаете, вас кто-то специально подставляет?


— Не знаю, может быть.


— А в том, что произошло с вашей тётей и сестрёнкой тоже обвиняют вас?


— Официально это был несчастный случай.


— А неофициально?


— А неофициально… — Йошихиро нахмурился, не понимая, зачем вообще сейчас об этом говорит, и решил, что пора прекращать. — Знаешь, что? Хватит играть в детектива, тут и без тебя есть кому об этом подумать.


— Мне просто… немного страшно, господин Натсумори, — вдруг сказала Кайо дрогнувшим голосом, — Думать легче, чем бояться, а для того, чтобы думать, нужна информация…


— Мы сделаем всё, чтобы защитить тебя, не волнуйся, — с трудом выговорил Йошихиро, на душе у него при этом стало паршиво.


Кайо кивнула, а потом спокойно предупредила:


— Но я всё равно буду спрашивать…

2-9 Новые люди

У ворот особняка был припаркован далеко не новый автомобиль невзрачной расцветки. Йошихиро увидел его и чертыхнулся. Полиция! Уже который раз заявляются для выяснения деталей! Думают, будут надоедать, он не выдержит и во всём признается? И вот именно сегодня им опять что-то понадобилось!


Йошихиро посмотрел на школьную форму Кайо и недовольно вздохнул. Да уж, невесту «гостям» лучше не показывать, объясняйся потом! Пришлось объезжать особняк, заезжать в гараж, и заходить в дом через чёрный ход на кухню.


— Побудь пока здесь, — сказал он Кайо, а потом обратился к поприветствовавшей его женщине в фартуке и строгом платье. — Госпожа Маэда, это Кагами Кайо, моя невеста, я заберу её попозже.


«Как про собаку сказал, — подумал он, покидая кухню. — Впрочем, кому какая разница?»


Кайо вежливо поклонилась и поздоровалась с… кухаркой? Экономкой? Домработницей?


— Маэда Наруми, — представилась та. — Я присматриваю за этим домом и его обитателями уже почти сорок лет.


Несмотря на солидный срок службы, язык не поворачивался назвать госпожу Маэду старой, хотя она, скорее всего, была ненамного младше господина Натсумори.


— Маленькая Кагами, значит, — тепло улыбнулась она девочке. — Всегда было интересно посмотреть, какой ты вырастешь. Садись. Хочешь чаю? Или, если ты голодна, я могу предложить что-то посущественнее.


Кайо заверила, что сыта, и не стоит беспокоиться. Госпожа Маэда кивнула и взялась за чайник. Кайо нерешительно присела за кухонный стол, чувствовала она себя неуверенно: новый дом, новые люди, с родителями неизвестно, когда получится увидеться, и сейчас это всё как-то разом осозналось и навалилось. Улыбчивая женщина, будто почувствовав её состояние, продолжала ворковать, как-то незаметно окутывая девочку теплом и заботой:


— Твой отец часто бывал в этом доме, когда только начинал работать, то документы привезёт-отвезёт, то за господином Натсумори заедет. Если у него было время, он заходил сюда, и мы с ним пили чай. Когда ты только родилась, он часто о тебе говорил, такой был гордый и счастливый…


На столе появились две кружки с чаем и вазочка со сладостями.


— Как он поживает? — спросила она, присаживаясь напротив.


Кайо взяла чашку и начала рассказывать про отца, а потом, увидев искренний интерес, и про всю семью. Что сейчас происходит дома? Мальчишки, наверное, уже пришли со школы. Мама кормит их обедом. Тоширо хвастается своими отметками. Нобу не хвастается, уроки для него — скука смертная, одна радость — тренировки и физкультура. Мама рассказывает им, что старшая сестра некоторое время поживёт в другом месте. Интересно, мальчишки поинтересуются, почему, или сразу начнут клянчить её ноутбук? Так, ноут надо будет как-нибудь забрать!


На кухню ввалился лохматый парень в драных джинсах и с пирсингом в ухе.


— Бабушка Маэда, я дома!


— С возвращением, господин Нао. И ещё раз напомню, вам, как второму наследнику, не следует так фамильярно обращаться к прислуге, — укоризненно заметила госпожа Маэда, но при этом тепло улыбнулась парню.


— Да ладно! Никто же не видит! О, у вас гостья? Ваша внучка, да?


— Нет, это Кагами Кайо, невеста господина Йошихиро.


— Да ладно? Что, серьёзно? Это она?


Нао оторвался от кастрюль, содержимое которых увлечённо инспектировал, и уставился на девушку.


— Приятно познакомиться, господин Нао, — Кайо встала из-за стола и склонилась в приветственном поклоне.


— Такую милашку отдадут этому…?


— Простите, господин Нао, — мило улыбнулась Кайо, чуть склонив голову на бок. — Вы же не собираетесь в самом деле говорить плохо о моём женихе в моём присутствии? Это было бы крайне неуместно.


Лохматый парень изобразил лицом неподдельное изумление, а потом пожал плечами и покладисто выдал:


— Неуместно, так неуместно, нет проблем. Только прошу тебя, давай без этих господинов! Тошнит уже! Просто Нао, — увидев сомнение на лице девушки он вздохнул и продолжил, — Ладно, можешь звать меня «Нао-семпай», я в этом благословенном доме уже десять лет выживаю, помогу тебе, чем смогу, как младшему товарищу по несчастью.


Кайо кивнула, чуть улыбнувшись, и парень просиял, затем спросил:


— Бабушка Маэда, где мой обед?


К удивлению Кайо, он получил не тарелку с палочками для еды, а объёмную сумку для переноски бэнто, повесил её на плечо, и тут же направился к выходу:


— Если что, ты меня не видела, малышка!


Госпожа Маэда пожелала второму наследнику счастливого пути и повернулась к Кайо.


— Господину Нао не очень нравится задерживаться в этом доме, поэтому он сбегает при первой возможности, — покачала она головой.


— Его здесь не любят?


— Да некому любить… — госпожа Маэда немного повздыхала, досадуя на семейные неурядицы господ Натсумори, а потом предложила ещё чаю.


— Где она? Где она? Я хочу сейчас же её увидеть! — послышалось за пределами кухни.


Старший господин Натсумори, сияя улыбкой, с неприличной для его возраста и статуса скоростью ворвался на кухню и восхищённо замер. Кайо встала, чтобы должным образом его поприветствовать.


— Кайо! Дорогая моя внучка, как я рад тебя видеть! Этот болван хорошо себя вёл, пока вёз тебя сюда?


— Господин Натсумори, я тоже рада вас видеть, — вежливо ответила Кайо, а потом с наигранным испугом произнесла: — Представляете, мне сейчас показалось, что вы назвали моего жениха болваном! Но ведь такого не может быть, правда? Иначе мне пришлось бы сказать вам, что вы не правы, а как я могу сказать подобное человеку, которого так уважает мой отец?


Господин Натсумори восхищённо хмыкнул и с интересом посмотрел на вытянувшееся лицо старшего внука, зрелище было приятное и очень редкое.


— Я соболезную вашей утрате, господин Натсумори…, — уже серьёзно и печально сказала Кайо, глаза у неё при этом подозрительно заблестели, будто она вот-вот расплачется.


— Ну, честно признаться, не так же я был близок со своей невесткой, чтобы сильно горевать, хотя, конечно, это трагедия…


— Но ваша дочь и внучка…


— О, с ними всё в порядке! Йошихиро тебе не сказал? Неисправность в тормозах успели заметить до того, как случилось непоправимое. Так что мы инсценировали аварию, тихонько вывезли Сузуну и Мэюми из страны и делаем вид, что сильно скорбим.


— Это… это так здорово! Я так рада, что с ними ничего не случилось! — Кайо с облегчением всхлипнула и расцвела счастливой улыбкой.


— Ну, что же мы толпимся-то на кухне, госпоже Маэде мешаем? Идёмте, — господин Натсумори приглашающе взмахнул рукой и направился к выходу из кухни. — Сначала в мой кабинет, а там посмотрим.


— Спасибо за чай, госпожа Маэда, — Кайо вежливо поклонилась гостеприимной женщине и пошла за ним следом.


Йошихиро замыкал шествие, угрюмо разглядывая идущую впереди невесту.


Кабинет пустым не был, их там ожидали двое.


— Это Такахаси Такео, — представил господин Натсумори молодого человека в тёмной, похожей на военную форме, — он отвечает за безопасность в этом доме, и твоя безопасность у него в приоритете, Кайо. Со всеми вопросами по этой теме можешь обращаться к нему.


— Приятно познакомиться, госпожа Кагами, — сухо и сдержанно сказал молодой человек и чуть склонил голову.


— Приятно познакомиться, господин Такахаси, — в тон ему ответила Кайо. — Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.


— Можете на меня рассчитывать, госпожа Кагами. Мне необходимо будет проверить ваш телефон, если позволите. Я верну его вечером.


— Конечно, — сказала Кайо и полезла в сумку.


Телефон перекочевал в карман к господину Такахаси, и он аккуратно отступил назад, незаметно сливаясь с обстановкой. На первый план вышла женщина в сером деловом костюме и в очках с толстой оправой.


— А это госпожа Саэки Рэн, я попросил её быть твоей помощницей. Так что, если тебе что-то будет нужно, она всё сделает.


— Благодарю вас, — сказала Кайо, умудрившись адресовать эту фразу и господину Натсумори и госпоже Саэки. — Прошу вас, позаботьтесь обо мне.


— Всегда буду рада помочь, госпожа Кагами, — голосом знающей себе цену профессионально секретарши сказала Саэки.


— Госпожа Саэки, Кайо, наверное, устала, покажите ей её комнату. К тому же у меня чувство, что Йошихиро очень хочет поговорить со мной наедине.


Господин Натсумори насмешливо посмотрела на внука, тот только сильнее нахмурился.


— Большое спасибо за ваше гостеприимство, господин Натсумори. До вечера, господин Йошихиро, — сказала Кайо прежде, чем покинуть кабинет вместе с Саэки.


Такахаси ушёл вслед за ними.

2-10 Семейные тайны и долги

— Ну, что скажешь? — спросил дед, когда они с внуком остались вдвоём.


— Во-первых, какого чёрта ты рассказал ей про тётю Сузуну и Мэюми?


— Во-первых, я ей доверяю, а во-вторых, она всё равно рано или поздно догадалась бы, очень умная и наблюдательная девочка.


— Мы мало о ней знаем.


— Мне достаточно знать, что она из семьи, где верность — не пустой звук. И ты видел, как она хороша? Как она меня срезала, а? Ни грамма неуважения, но при этом чётко дала мне понять, что тебя при ней оскорблять нельзя. Ты вообще таких встречал?


— Нет, не встречал, — с раздражением выговорил Йошихиро, — Да уж! Она точно не такая, как все! Ты уверен, что она — нормальная?


Она сегодня удрала от меня на школьную крышу, и сказала, что просто хотела полюбоваться видом.


— Надо же, какая шалунья! Совсем как ты в её возрасте! — поразился господин Натсумори.


— А потом заявила, что не будет больше сбегать, если я соглашусь двадцать минут в день проводить с ней наедине…


— О! Как интересно! И что тебе не нравится? Двадцать минут наедине с юной девушкой… Слишком мало, да?Йошихиро красноречиво поморщился.


— Она требует, чтобы я ей полностью подчинялся при этом.


— И ты согласился? — заинтересованно уставился на внука дед.


— Да, — нехотя признался Йошихиро, — Но что за бред?


— Хм… поверь мне, мой мальчик, это редкое удовольствие полностью подчиняться особенной женщине... — неожиданно мечтательным голосом сообщил господин Натсумори, но внук его перебил без всякого почтения.


— Это шестнадцатилетняя девчонка, которая прекрасно помнит, что я…, — начал было Йошихиро, но запнулся на полуслове.


— Договаривай уж! — вздохнул дед, — Я прекрасно знаю, что ты её ударил тогда.


— Знаешь?


— Знаю, но она просила тебя не наказывать.


— Почему? Вообще ничего не понимаю!


— Наверное, сама хотела тебя наказать.


— Какого чёрта? И что мне теперь…?


— Йошихиро, в твоём возрасте пора бы уже перестать бояться маленьких девочек. Поэтому будь послушным мальчиком и как следует порадуй нашу гостью.


— Давненько я не видел тебя таким довольным, дедушка! — саркастично заметил Йошихиро.


— А я уже давно не видел тебя таким живым! Бьётся сердечко-то, а? Что ж, похвастался? Молодец! А теперь иди работай, мне медитировать пора.


— Ещё кое-что… Сколько её семья тебе должна?


— А сколько стоит жизнь матери? — ответил вопросом на вопрос господин Натсумори, в один миг от его добродушия и весёлости не осталось и следа, теперь это был жесткий и беспощадный глава компании, перед которым трепетали и партнёры, и конкуренты.


— В смысле? — ошарашенно замер Йошихиро.


Господин Натсумори рассказал.


— А тебе не кажется, что это немного слишком требовать такую плату за свою помощь?


И снова господин Натсумори ответил вопросом на вопрос, но на этот раз многозначительно прищурился:


— Ты и правда считаешь, что я переступил черту, которую нельзя было переступать ни в коем случае?


— Понятно, — пробормотал Йошихиро и вышел из кабинета.


Свою мать он помнил плохо. Гораздо лучше запомнились слова мачехи:


«Твоя мать была шлюхой! И твой отец выгнал её из дома, потому что она была шлюхой! И она сдохла в какой-нибудь грязной подворотне, как и положено шлюхе!».


«Ты врёшь! Ты всё врёшь! Мама — хорошая!»


«Заткнись, маленький ублюдок! Как ты смеешь говорить, что я вру? Твоему отцу это не понравится!». После каждой фразы следовал удар…


На личную почту пришло сообщение, заставив отвлечься от внезапно нахлынувших воспоминаний.


«Во сколько вы придёте ко мне сегодня?»


Чёртова девчонка! Ещё маленькая, а уже отравляет жизнь!


«В 8:30» — написал он, напоминая себе, что это всё-таки бред.

2-11 Личная помощница

Саэки Рэн великолепно умела держать себя в руках, она работала на семью Натсумори уже четыре года: два в главном офисе компании SUMMERWOOD, сначала как обычный секретарь, потом как начальник отдела, и ещё два года как личный помощник госпожи Натсумори, небывалый срок для такой должности. Характер у госпожи Натсумори Майи был не сахар. Был, теперь уже был. Покойся с миром, психованная стерва, теперь ты уже ни над кем не сможешь издеваться! Разве что над чертями в аду!


Весть о скоропостижной кончине неуравновешенной начальницы Рэн восприняла достаточно невозмутимо. Правда иногда при мысли о том, как именно это случилось, её охватывал глупый, совершенно неконтролируемый смех, удивительный даже для неё самой, так что она старалась не думать об этом слишком часто. Со дня трагедии прошёл уже месяц, всё это время Рэн занималась делами погибшей, счетами, бумагами, имуществом и управлением сетью салонов красоты «Glam», впрочем, она и раньше всем этим занималась. И вот пару дней назад старший господин Натсумори попросил её присмотреть за девочкой Кагами, невестой старшего внука. Он никогда не приказывал ей, только просил, в этом выражалось его особое отношение к самым ценным сотрудникам.


— У вас, кажется, дочка примерно такого же возраста? Думаю, вы лучше всех с этим справитесь.


— Конечно, господин Натсумори, я сделаю всё, что будет нужно, — ответила она тогда и вот сейчас сопровождала девочку Кагами в её комнату, попутно рассказывая, что где.


Кайо молча слушала и с вежливым интересом осматривалась.


— Это ваши комнаты, юная госпожа. Комнаты господина Натсумори в другом крыле, комнаты господина Йошихиро дальше по коридору, но он редко бывает здесь, чаще всего ночует в бизнес-отеле компании, его отец поступает так же.


— А остальные?


— Вы про второго сына и второго внука? Они тоже почти не ночуют в особняке. Господин Идзао улетел в Корею две недели назад, там открывается новый филиал, да и вообще…


Она не стала договаривать, и Кайо сделала это за неё.


— Это потому что он слишком часто меняет любовниц, и под угрозой оказалось бы половина города?


— Хм… с моей стороны было бы неправильно обсуждать это с вами.


— Потому что я несовершеннолетняя, или потому что пока не принадлежу к семье?


— Это некрасиво с этической точки зрения, я вообще не люблю говорить на подобные темы, простите.


— Ничего, обойдусь, — легендарное спокойствие Саэки Рэн встретилось с поразительной невозмутимостью Кагами Кайо, — Так значит, в этом доме почти никто не живёт?


— Только старший господин Натсумори, и госпожа Натсумори жила, когда была жива.


— Вы ведь раньше работали на неё?


Кайо знакомилась со своей комнатой. Вообще-то это были даже две комнаты: спальня и что-то вроде гостиной, к тому же здесь ещё имелась персональная ванна и гардеробная размером с комнату Кайо в родительском доме. «Как номер в отеле или квартира без кухни», — подумала она.


— Да, раньше я была личным ассистентом госпожи Натсумори, — ответила Саэки, удивляясь осведомлённости подопечной.


— Долго?


— Два года.


— Как вам удалось столько продержаться?


Саэки пожала плечами:


— Мне просто нужна была эта работа.


— Вы мне не нравитесь, — вдруг сказала Кайо.


— Простите? — хвалёное спокойствие слетело в один миг.


— Вы уставшая и измученная, у вас лицо как будто каменное и потускневший взгляд, и этот костюм вас уродует, как и причёска, впрочем. Мне несколько дней, если не недель сидеть взаперти в этом доме, и очень не хотелось бы всё это время лицезреть вас в таком жалком виде. Поэтому будьте так добры, сейчас же идите в СПА-салон, а потом в салон красоты, а потом по магазинам. Измените стиль, офисный вас просто убивает, попробуйте кэжл, или что-то ещё, смените заодно оправу очков или используйте линзы. Господин Натсумори выделил что-то на мои капризы?


— Да, три кредитные карточки.


— Вот ими и воспользуйтесь, раз уж это моё самодурство.


— Вы серьёзно? — не удержалась от вопроса Саэки.


— Вполне. У меня очень сильно развито чувство прекрасного, вы меня травмируете тем, как выглядите сейчас. Приходите завтра к обеду, выспитесь, отдохните. А ещё, перед как приехать, заскочите к моему отцу на работу, он передаст вам мой ноутбук.


— Хорошо, — выговорила Саэки, всеми силами стараясь сохранить невозмутимый вид.


— Ах да, — Кайо очаровательно улыбнулась, заглянув ей в глаза, — чтобы я была уверена, что вы делаете то, о чём я просила, присылайте мне селфи из СПА-салона.


— Как скажете…


— О боже! Что это? — вдруг воскликнула Кайо, когда пригляделась к дальнему углу комнаты.


— А, это… Господин Натсумори сказал, что вы рисуете, и попросил купить всё необходимое. Я проконсультировалась в магазине и взяла то, что они посоветовали. Если будет нужно что-то ещё…


— Госпожа Саэки, вы — чудо! — восторженно заявила Кайо, но потом добавила, — Если на вас не смотреть…


Почему-то прозвучало не обидно, а наоборот по-родственному тепло. Саэки, не удержавшись, улыбнулась.


— Можете идти, мне есть, чем заняться, — Кайо уже входила в творческий транс, установила мольберт и табурет перед ним, начала перебирать тюбики с краской, знакомилась с кисточками: перетирала ворс между пальцами, скользила по ладони, по запястью, по внутренней стороне предплечья…


— До завтра, юная госпожа, — пробормотала Саэки и повернулась к выходу.


— Не забудьте про фотографии, — донеслось ей вслед.


«Кому расскажешь, не поверят!», — думала Саэки, спускаясь по лестнице, а потом достала телефон и позвонила дочери.


— Доченька, что делаешь?


— С учёбы пришла, на диване валяюсь.


— Пойдёшь со мной в СПА?


— Спрашиваешь!


— Зачем ты постоянно себя фотографируешь?


— Начальство требует отчёта…


— Умора!


— Не смейся так, маска потрескается.


[FoxMaskkk] Привет! Как поживаешь?


[Misericord] Нормально. Ты как?


[FoxMaskkk] Тоже неплохо. Ну, давай, поведай мне, что чувствует человек, который достиг своей цели?


[Misericord] Не знаю, я своей цели ещё не достиг.


[FoxMaskkk] Как так? Ты же недавно писал, что твой большой проект наконец-то завершён!


[Misericord] Оказалось, я не всё знал... У моего списка задач появился ещё один пункт. Теперь я понял, почему я не чувствовал, что победил. Потому что победы на самом деле не было, я не дошел до конца. Так что, я снова по уши в творческих планах…


[FoxMaskkk] Что ж, желаю побыстрее с этим разобраться.


[Misericord] Непременно так и сделаю. Пока не знаю, как, но думаю, найду способ. Как у тебя дела? Как школа? Не промок сегодня? В Киото вроде передавали дождь.


[FoxMaskkk] Школа на месте, не шатается. Дела? Да какие у меня дела, кроме уроков? Нет, не промок, мама всё-таки всучила зонтик, не успокоилась, пока не взял!


[Misericord] Дурак! Цени материнскую заботу, пока она есть! Честное слово! Закончу здесь с делами, приеду в Киото и научу тебя, малолетку, уму-разуму!


[FoxMaskkk] Если приедешь только для этого, тогда желаю тебе с твоими делами подольше провозиться, чтобы я успел как следует подрасти и дать тебе отпор!


[Misericord] Поговори мне ещё!

2-12 Вечер первый

— На колени, — произнёс спокойный чистый голос, и он опустился на пол со словами:


— Да, госпожа…


Маленькая ладошка коснулась его щеки, заставив сердце биться чаще. Нежные пальчики проскользили от скулы к подбородку, даря острое наслаждение, а потом резкую, но не сильную пощёчину, не для того, чтобы причинить боль, а для того, чтобы напомнить о власти…


Йошихиро судорожно вздохнул и проснулся.


— Извините, господин Натсумори, пробки.


Водитель бессильно пожал плечами, досадуя на вечерний трафик. Йошихиро посмотрел на часы. 8:38. Опаздывает. Госпожа будет злиться? Вот ведь дурацкий сон! Всё из-за расшатанных нервов! Побег на школьную крышу, неудачливый воздыхатель навязанной невесты, безумный договор с этой странной девчонкой, осточертевшие расспросы следователей, разговор с дедом. И на работе сплошная нервотрёпка. То, что Ташики Риоко была убита, обсуждается теперь на каждом шагу. Конечно, они были осторожны, но люди всё равно догадывались, что он с ней спал, доказательств ни у кого не было, но когда это сплетникам нужны были доказательства? Господин Кагами, будущий тесть, держался с ним холоднее обычного, и если раньше Йошихиро отвечал ему тем же (ну не получалось у него уважать отца, отдающего дочь замуж за человека, который скорее всего будет плохо с ней обращаться), то теперь в свете открывшейся информации, он не знал, как ко всему этому относиться.


А сейчас его ждёт Кайо. Знать бы, что у неё на уме. Дурацкий сон! С чего вдруг такое? Его никогда не тянуло на подобные развлечения. Нет, в юности ради интереса он глянул пару фемдомных видео у приятеля, который коллекционировал всё, что касалось голых баб, но это было чисто для расширения кругозора, участвовать в таком точно не хотелось.


«Задержусь из-за пробок», — написал он ей.


«Ничего страшного, я никуда не спешу»


В голове сразу всплыли её улыбка и спокойный голос, которым она говорила порой возмутительные вещи. Да уж, сердечко билось! Но далеко не от восторга… Снова оказаться в чьей-то власти, смириться с тем, что с ним будут делать что захотят… Но стоит ли её упрекать? С ней, по сути, происходит то же самое.


Йошихиро доехал до дома, добрался до своих комнат, принял душ, переоделся в джинсы и футболку и пошёл на «встречу». У двери он остановился и прислушался, девчонка, судя по всему, разговаривала по телефону:


— Мам, не беспокойся, у меня всё хорошо. Мне выделили царские покои, пожаловали личную фрейлину и обращаются как с принцессой. Мой жених тоже ведёт себя прилично, взрослый, разумный человек… Мама-а! Я же просила, не говори о нём плохо при мне! Моё уважение к тебе вступает в конфликт с желанием уважать и почитать его как будущего мужа! Если не можешь держать себя в руках, позови папу, пусть он тебя подержит, — Кайо говорила с матерью мягко и немного насмешливо, даже раздражение у неё было шуточное, теплое, заботливое, — Всё хорошо, правда. Никто меня не обижает. Я тоже уже соскучилась, мам…


Йошихиро подождал, пока разговор закончится, и постучал.


— Кто там?


— Это я, — немного нервно ответил он и сам на себя за это разозлился.


— Добро пожаловать, — Кайо открыла дверь, — Проходите, и не беспокойтесь, ваше унижение в отличие от моего никто не увидит.


Она была в простом лёгком платье без рукавов, светло-зелёный верх и белый цветочный узор по темно-зелёному подолу, волосы распущены, лишь пара прядей у висков подхвачены невидимками. Девочка, милая девочка.


— Ты хочешь, чтобы я извинился за тот раз? — хмуро спросил он, перешагивая порог её комнаты.


— А вы хотите извиниться? Только честно, — она закрыла дверь и посмотрела на него с лукавой улыбкой.


— Нет.


— Тогда и я не хочу. Честно признаться, — тут глаза у Кайо восхищённо заблестели, и улыбка стала чуть ли не восторженной, — я так взволнована сейчас! Все эти восемь лет я думала о вас, и вот теперь имею возможность… Это так будоражит, вы представить себе не можете…


«Как съехавшая фанатка перед обожаемым кумиром, — подумал Йошихиро, ещё больше напрягаясь, — Ладно, надо просто это перетерпеть... Знать бы ещё, что именно…»


— На самом деле я ещё не знаю, что хочу от этих наших встреч, — призналась Кайо, невольно отвечая на его мысли, — Мне просто нравится сама возможность. Пойдёмте.


Она взяла его за руку и повела к дивану.


— Сядьте с этого края, пожалуйста.


— Зачем?


— Полное подчинение, вы забыли? — ласково напомнила девчонка, — У меня всего двадцать минут, я не хочу тратить время на пустые объяснения.


Йошихиро хмуро плюхнулся, куда она сказала, Кайо забралась на диван с ногами, устроилась с другого края и некоторое время просто его рассматривала. Неформальная одежда — джинсы и футболка, растрёпанные волосы, скептически-мученическое выражение лица, ещё немного и глаза закатывать начнёт — забавный. Кайо не удержалась от улыбки.


— Сегодня вы будете меня слушать, — объявила она, насмотревшись, взяла одну из диванных подушек, придвинула её к его коленям и с удобством улеглась на неё головой, поместив ноги на подлокотник.


— В смысле?


— Слушать вы будете очень внимательно, так, будто нет для вас дела важнее.


— Хорошо.


Странная девчонка, и желания у неё странные…. А фигурка ничего так, если присмотреться, приятная, вполне себе так по-женски формируется, через пару-тройку лет будет очень даже… Йошихиро, ну куда ты опять смотришь? Он перевёл взгляд на свои сцепленные в замок руки.


— Обычно я рассказываю обо всё, что меня беспокоит, маме. Обо всём, кроме вас, потому что…


— Я знаю, дед мне обо всём рассказал.


— Ну и отлично. Так вот, мама, чуть кто напомнит ей о нашей помолвке, начинает страшно переживать по этому поводу, мучается чувством вины и всё такое. Я, конечно, стараюсь её успокоить, говорю, что всё не так страшно, что меня всё устраивает, что внук господина Натсумори не может быть чудовищем, что даже если у моего жениха вспыльчивый характер, это ещё не конец света, что мне вообще повезло, благодаря вашим деньгам и статусу я смогу ни о чём не беспокоиться, жить в своё удовольствие и рисовать с утра до вечера…


Всё это напоминало Йошихиро странный сеанс психотерапии. «Взять блокнот и записывать? — промелькнула мысль, вызвав усмешку, — А что? Зато точно буду внимательно слушать»


— Конечно, я не собираюсь в самом деле рисовать с утра до вечера, — продолжала Кайо, сложив руки на животе, — Я очень ответственно отношусь к своему долгу и решила действительно стать вам хорошей женой, господин Йошихиро. Иначе получится, что я не слишком ценю жизнь своей матери. Поэтому я стала изучать вас и вашу семью. А ещё я каждые каникулы и выходные ездила к своей тёте в Осаку, она — гейша, и учила меня всему, что мне может пригодиться.


— Это чему, например? — как бы из вежливости спросил он.


— Это секретная информация, господин Йошихиро, у вас пока нет права доступа, — нарочито серьёзно ответила она, нахмурив бровки.


— А когда будет?


— Когда мы поженимся.


— У тебя точно лисицы-китсунэ в роду были, — Йошихиро усмехнулся и, не удержавшись, легонько чиркнул пальцем по кончику её носа.


Его ладонь тут же поймали, обхватили и стали исследовать на ощупь. Это было неожиданно… как и всё происходящее, впрочем.


— Неужели она и правда колола вам пальцы иголкой, когда ей нечем было заняться? — задумчиво произнесла Кайо, разглядывая его ладонь.


— Откуда ты…? — воскликнул он, потом сложил в голове два и два и выдал единственный возможный ответ, — Усуи…


— Да, это он мне рассказал.


— Что ещё ты знаешь? — глухо произнёс Йошихиро


— Много чего… — Кайо мягко удержала одёрнувшуюся было руку. — Не обижайтесь на своего друга, я его вынудила. У него не было шансов против маленькой испуганной девочкой, я просто выкрутила ему руки. У господина Усуи слишком доброе сердце. Он рассказал мне про ваше прошлое, чтобы я смогла лучше понять вас, чтобы у нас был хоть какой-то шанс… Вы думаете, нам действительно придётся пожениться?


Всё ещё переживающий предательство друга, Йошихиро ответил не сразу.


— Очень похоже на то. Дед уверен, что это одна из лучших его идей.


— А когда?


— Скорее всего, после того, как ты закончишь институт.


— Значит, лет через шесть. Так я и думала. Есть вероятность, что вы полюбите кого-нибудь за это время?


— Вряд ли.


— Жаль, — Кайо печально вздохнула, её пальчики скользили по его ладони, успокаивая, — Как вы знаете, я старалась узнать о вас побольше, и чем больше узнавала, тем больше убеждалась, что мы очень разные. Нам будет тяжело вместе, особенно когда мы станем близки. Можно, конечно, не слишком сближаться, тем более, вам это не по вкусу, но тогда мы тоже будем несчастны. Похоже, это неизбежно… Но, по крайней мере, вы красивый, на вас приятно смотреть, и у нас будут красивые дети, красивые несчастные дети…


Кайо отвернулась и легла на бок, его руку она выпустила, и эта самая рука оказалась у неё на талии.


— Я знаю, мои глупые девчачьи переживания для вас ничего не значат, но сейчас погладьте меня по голове, как будто вам не всё равно…


«Да уж, — думал Йошихиро, исполняя её приказ, — у бедняги Усуи против неё действительно не было шансов»


Её волосы были гладкие, как шелк, тяжелые пряди сами собой соскальзывали с пальцев, соблазняя подхватить их снова. И тут же вспомнилось, как он гладил по голове сестрёнку Мэюми, когда она расстраивалась из-за какой-нибудь детской ерунды, вроде любимая кукла сломалась или самый красивый мальчик в садике обозвал её уродиной. Чёрт! А у Судьбы садистское чувство юмора!


— Ты думаешь, мне всё равно?


— А разве нет? — голос Кайо был тихий и спокойный, она полностью приняла свою Судьбу такой, какая она есть, — Хотя, скорее всего, вы предпочитаете об это не думать, я права?


— Ты настолько хорошо меня знаешь?


— Не так хорошо, как хотелось бы, но я работаю над этим.


— Мне следует тебя бояться? — усмехнулся он, продолжая гладить её по голове.


— Я могу перечислить имена всех ваших бывших девушек.


— Да неужели?


— Первой была Тоэки Мивако, второй год старшей школы, вы встречались с ней три месяца. До этого на вечеринке у своего друга Хакуи вы лишились девственности с его старшей сестрой…


— Чёрт! Усуи тебе и это рассказал?


— Нет, что вы! Такое он бы мне никогда не рассказал, тем более, что мне тогда всего восемь лет было. Я нашла блог той девушки, конечно, имён она не называла, но я догадалась, что речь шла о вас, а вы только что подтвердили догадку. В целом, в школе вы встречались с пятью девушками, ни с одной из них больше полугода отношения не длились. В Университете…


— Тебе зачем всё это было надо?


— Как я уже говорила, я предпочитаю думать, а не бояться, а для того, чтобы думать, нужна информация. Возможно, я немного увлеклась, когда собирала о вас информацию, возможно, я немного на этом повёрнута, но, надеюсь, это обратимо. А ещё я хотела узнать первой, если вдруг вы кого-то из них полюбите. Но этого так и не случилось, такое впечатление, что вам всё время чего-то не хватает…


Лежащий на журнальном столике телефон пиликнул, Кайо тут же приняла сидячее положение и объявила:


— Время вышло, можете идти.


Йошихиро не сразу понял, что всё закончилось, не сразу убрал ладонь с её спины, не сразу встал с дивана. Кайо поднялась первой, подошла к двери, распахнула её настежь и встала рядом.


— Сообщите мне завтра, во сколько мы увидимся. Время будете назначать вы, мне подойдёт любое с восьми утра до десяти вечера. Если в какой-то день не получится, перенесём встречу на следующий день, два раза по двадцать минут, или один раз сорок минут. Но не злоупотребляйте этим, я бы хотела видеть вас каждый день.


Она говорила сдержанно и по-деловому отстранённо. «Выгоняет», — понял Йошихиро, и от этого стало как-то … обидно, что ли. Только что изливала ему душу, позволяла гладить себя по голове, держала за руку, и вот теперь выгоняет. Хотя, ему же на самом деле ничего такого не нужно, раз она так спокойно выгоняет, значит, он так же спокойно уйдёт, будто ничего и не было. Чёрт! Лучше бы поставила на колени и избила!


— Я, кстати, уже решила, что буду с вами делать, — несмело произнесла она, когда он проходил мимо.


— Это поэтому ты так покраснела сейчас? — весело спросил он, от его обид и раздражения не осталось и следа, стоило только посмотреть на её смущённое лицо.


— Скорее всего, — честно призналась она и, прежде, чем закрыть дверь, пожелала спокойной ночи.


Ночью Йошихиро снилось, что он — пятилетний мальчишка, бегает в саду и пытается поймать маленькую пушистую лисичку с блестящим ярко-рыжим мехом. Лисичка выскальзывала у него из рук, отбегала недалеко, оборачивалась и внимательно на него смотрела, ждала, когда он снова начнёт её ловить. Впервые за много лет в этом доме он проснулся с улыбкой на лице.

2-13 Каблучки и юбочка

Саэки Рэн даже не думала, что будет добираться до кабинета Кагами Таро так долго, уже раз двадцать её останавливали сослуживцы и говорили что-то вроде:


— Саэки! Прекрасно выглядишь, тебя не узнать! Как дела? Возвращаешься к нам в офис?


— Пока нет, мне поручили кое-что другое…


Кого-то интересовали подробности трагедий или того, что сейчас творилось в семье Натсумори, кто-то просто пользовался возможностью отвлечься от работы, а некоторые мужчины были готовы говорить о чём угодно, лишь бы продолжать на неё пялиться. Саэки поняла это не сразу, отвыкла от мужского внимания за два года, что работала на неуравновешенную мегеру, которая терпеть не могла красивых женщин рядом с собой. А вот вчера они с дочкой оторвались по полной, ей-богу, пошла бы одна, так не потратилась бы! И так шикарно сегодня не выглядела бы, это точно! Новые туфельки на высоких каблуках, карминового цвета платье со слишком пышной для офиса юбкой, укороченный бежевый пиджачок, розовый шарфик, милая женственноя причёска, а очки… очки она просто сняла, они были без диоптрий и нужны были только для того чтобы скрывать миловидное лицо. Но теперь это было не нужно.


— Как там Кайо? — спросил Кагами Таро, когда она, наконец, до него добралась.


— С ней всё отлично, насколько я могу судить. И не беспокойтесь, господин Кагами, я всегда помогу ей, если что.


— Спасибо, — от всей души сказал Таро и тепло ей улыбнулся, — Если честно, мне стало легче, когда я узнал, что именно вы будете заботиться о ней. Кайо немного необычный ребёнок…


— Я заметила, — рассмеялась Рэн, — но после госпожи Натсумори мне уже ничего не страшно. Я буду хорошо за ней присматривать, не волнуйтесь.


— Ещё раз спасибо! Вот ноутбук Кайо и её учебники.


Таро поставил на стол сумку и большой пакет.


— Ого! — не смогла сдержать возглас Саэки.


— Я помогу вам донести всё до машины.


— Нет-нет, не стоит. Вы же на работе, я и сама справлюсь, это всё-таки мои обязанности.


— Но…, — попытался протестовать господин Кагами, но у него зазвонил телефон.


— Не так уж и тяжело, — оптимистично заявила женщина, взявшись за груз, — Всего доброго, господин Кагами.


Пока она шла от кабинета до лифта бывшие сослуживцы мужского пола раз двадцать спросили, не нужна ли ей помощь. «Юбочка и каблучки — страшная сила!» — думала она, постоянно отказываясь.


У самого лифта ручки пакета всё-таки не выдержали тяжести школьных знаний и порвались. Последней каплей стало то, что проходивший мимо Натсумори Исао задел пакет ногой. Саэки мысленно выругалась, а вслух сказала:


— Простите, господин Натсумори.


Исао раздражённо выдохнул и, присев на корточки, начал собирать выпавшие из пакета книги.


— Спасибо, не надо, я сама! — запротестовала было Саэки, но он только недовольно нахмурился и перебил её вопросом:


— Мы знакомы?


— Конечно. Я — Саэки Рэн, я была личным помощником вашей жены, в смысле, покойной жены…


— В самом деле? — засомневался он, глядя ей в лицо, — Вы как-то по-другому выглядите. Хотя, судя по голосу, это действительно вы.


— Да уж, мой голос больше подошел бы какой-нибудь пышной темнокожей джазовой певице, а не миниатюрной японке средних лет, — усмехнулась она, стараясь поудобнее ухватить пакет, — Спасибо за помощь, дальше я сама.


Натсумори Исао снова нахмурился, отобрал у неё пакет и поднялся.


— Терпеть не могу женщин, которые хотят всё делать сами!


— Ну, так не терпите! — очаровательно улыбнулась Саэки, тоже поднялась, вернула на плечо лямку от сумки с ноутбуком, устроила свою сумку на сгибе локтя и протянула руки, чтобы взять пакет. Исао скептически посмотрел на неё и спросил:


— Вы на машине?


— Да, не волнуйтесь.


— Вы же поедете в особняк сейчас? Тогда подвезёте меня туда, мне нужно переговорить с отцом.


— Эм…, — растерялась Саэки, — Мне ещё в художественный магазин заехать надо.


— Ничего страшного. Лифт вызывайте.


Саэки печально вздохнула, смиряясь с неизбежным, и нажала кнопку вызова.


— Чем это у вас пахнет? — спросил Исао, сев в машину.


«Унюхал, надо же!», — подумала Саэки и беспечным голосом ответила, указывая на бумажный пакет, лежащий на заднем сиденье.


— Я купила печенье утром, хотела попить чай с госпожой Маэдой, если время будет.


— Можно мне попробовать?


— Пожалуйста, — пожала плечами она.


Он протянул руку и взял пакет.


— Очень … вкусное. Где вы его купили?


— Одна моя знакомая печёт на дому, это её хобби, не основная работа, поэтому заказывать нужно заранее.


— Мне кажется, я где-то уже такое ел…


Отведав печенья, господин Натсумори, действующий глава компании SUMMERWOOD, впал в задумчивость и молчал всю дорогу. А когда они подъехали к особняку, молча взял злосчастный пакет с учебниками и только поморщился как от зубной боли, когда Саэки стала уверять, что теперь-то уж точно справится сама.


— Господин Натсумори! Мне просто неудобно! — не выдержала она, когда они поднимались по лестнице, — Ведь это я на вас работаю!


— Вот и не перечьте тогда! Моя помощь была вам необходима, глупо отпираться.


— Да, наверное, вы правы, простите, — вздохнула она, понимая, что её протесты всё же были продиктованы не разумом, а упрямством.


— Вечером, когда закончите здесь, зайдите ко мне в офис, надо уже разобраться с делами Майи. Отец ведь вам всё это поручил?


Она кивнула и спросила:


— Вы уже знакомы с Кайо?


— С кем?


— С вашей будущей невесткой. Она живёт в особняке со вчерашнего дня. Вы сейчас несёте её учебники, кстати.


— А, понятно.


— Значит, не знакомы. Ладно, сейчас я вас познакомлю.


— Не стоит, не хочу тратить время, — Исао сказал это таким тоном, что Саэки даже не решилась спорить.


Когда они дошли до двери, он наконец передал ей пакет, сказал: «Увидимся вечером», развернулся и ушёл.


Едва поприветствовав Саэки, Кайо тут же бросилась к своему ноутбуку, открыла, включила, полезла в папку с фотографиями… Руки сразу же зачесались, дико захотелось начать рисовать, но тут…


— Что за чудесный запах?


— Это печенье.


— Для меня?


— Вообще-то для госпожи Маэды, — улыбнулась Саэки, — но я вас угощу.


Саэки увидела белую фарфоровую тарелку на маленьком столике у дивана и стала выкладывать на неё печенье.


— Вообще-то это моя палитра.


— А? — Саэки застыла с печеньем в руке.


— Ничего страшного, продолжайте. В конце концов, искусство вечно, а печенье временно. Тарелка чистая, я только что взяла её у госпожи Маэды.


Саэки пожала плечами и положила ещё несколько печенюшек на, как оказалось, палитру.


— Вы привезли мне акварельную бумагу в рулоне?


— Да, вот она. А ещё я привезла ваши учебники и тетради.


— О! Мне всё-таки придётся учиться?


— Да, ваш отец настоял на этом. Постараюсь найти вам репетитора в ближайшие дни.


— Найдите мне заодно вот это платье, — Кайо взяла телефон и показала изображение, — Точно такое или похожее.


— Сегодня?


— Да, хорошо бы сегодня.


— Ладно, сделаю всё возможное, перешлите мне фотографию.


— Прекрасно выглядите, госпожа Саэки. Вы не против, если я вас нарисую?


— Теперь её высочество пожелала вот это платье, — Саэки продемонстрировала экран телефона, — и изволила меня нарисовать.


— А похоже, — заметила госпожа Маэда, рассматривая акварельный портрет.


— Она меня приукрасила.


— Если и приукрасила, то совсем чуть-чуть.


— Скажете тоже, — кокетливо улыбнулась Саэки, отдавая должное чудесному чаю.


Её собеседница отложила рисунок и взяла ещё одно печенье.


— Она ведь тебе нравится, да?


Саэки усмехнулась и ничего не ответила.


— Думаешь, слишком маленькая?


— Думаю, слишком своеобразная, но, может быть, это даже и хорошо…

2-14 Вечер второй

Выпроводив Саэки на поиски платья, а на деле на кухню пить чай с госпожой Маэдой, Кайо взялась за работу. Постепенно начинался уже знакомый творческий мандраж. Она собиралась сделать то, что ещё не делала, это был вызов, выход за пределы привычного. Это немного пугало, но вместе с тем в душе рождался волнующий трепет, азарт творчества, который как ничто другое заставлял чувствовать себя живой. Получится, не получится? Дастся, не дастся? И если получится, то что именно? И если дастся, то каким образом?Фотографии вида, открывающегося со школьной крыши, она сделала давно, и пробные наброски уже были, не хватало только одного. Йошихиро, а вернее его эмоций…. Кайо прикрыла глаза и вспомнила лицо жениха, его взгляд, устремлённый вдаль и в то же время внутрь себя, мальчишескую немного грустную, но светлую улыбку, жест, с которым он потёр запястье одной руки пальцами другой. Да, теперь у неё было всё, что нужно…


Кайо отмерила бумагу и отрезала канцелярским ножом. Достаточно большой прямоугольный кусок фанеры ей принесли ещё утром, и теперь бумага была прикреплена к нему и являла собой чистое пространство, готовое впитать эмоции, выраженные в цветах и фигурах.

Кайо глубоко вздохнула, как перед прыжком в воду, напомнила себе, что решиться на что-то большее, это уже победа, и принялась за карандашный эскиз.


Йошихиро обещал прийти раньше, чем вчера. С трудом оторвавшись от творчества, Кайо занавесила незаконченный рисунок простынёй и пошла готовиться. Она снова волновалась, ей опять надо было сделать то, что она раньше не делала, решиться на что-то большее, рассказать о своих желаниях, открыться другому человеку. Человеку, с которым не всё так просто, но рискнуть всё же стоит.


Итак, новое платье, изящная причёска, лёгкий макияж, пара украшений — по крайней мере о внешнем виде можно не беспокоиться. На столике у дивана чайник на горелке, пара чашек и блюдце с оставшимся печеньем. Вроде всё готово. Теперь надо успокоиться и ждать.


— Я хочу напоить вас чаем.


Йошихиро кивнул, принимая информацию к сведению. Чай… Как-то странно эта девчонка использует свою власть над ним. Хотя, чем бы дитя не тешилось... Его снова взяли за руку и усадили на диван. Кайо села чуть поодаль и занялась чаем. Её движения были вдумчивые и неторопливые, она полностью сосредоточилась на том, что делала, и это завораживало. Кайо заметила взгляд Йошихиро и, чуть поклонившись, подала ему чашку.


— Классическую чайную церемонию я тоже могу провести.


— В Осаке у тёти научилась?


— А вы действительно меня слушали вчера, — польщённо улыбнулась Кайо, — Печенье?


Йошихиро взял печенье и долго рассматривал, прежде чем откусить. Некоторое время он и его невеста были погружены в свои мысли и молчали. Потом Кайо вздохнула и решилась заговорить:


— Я хочу кое-что рассказать вам, господин Йошихиро. Кое-что не совсем… кое-что немного странное. Постарайтесь меня понять, если получится, а если не получится, просто примите к сведению…


Йошихиро вынырнул из своего внутреннего мира и прислушался.


— Мне почти всегда было нелегко общаться с людьми, особенно со сверстниками. Сейчас-то я научилась проще строить свою речь и поддерживать общепринятые темы, так что могу мило и непринуждённо поболтать с одноклассниками. Конечно, никакого близкого общения при этом не получится, однако это всё же лучше, чем ничего. А в младшей школе я не умела и этого, да и в средней у меня была репутация девочки со странностями, — Кайо говорила нерешительно, будто сомневаясь в каждом слове, — Наверное, поэтому я так увлеклась, собирая информацию о вас. Это было похоже на общение, одностороннее, но более личное, я мысленно с вами разговаривала, гадала, что вы ответили бы, иногда писала вам письма. Можно сказать, что я к вам привязалась. И не совсем к вам, конечно же, а к тому Натсумори Йошихиро, которого я себе выдумала…


«Он — единственный мужчина, о котором я думаю», — вспомнилось Йошихиро сказанное в школе. Получается, не так уж она и врала.


— И раз уж вы согласились делать всё, что я скажу, побудьте пожалуйста, моим Воображаемым Натсумори Йошихиро. Я просто хочу немного побыть счастливой до того, как…


Она не договорила, замолчала на полуслове, в смущении опустив голову. Странная девчонка, и желания у неё странные…


— И чем же воображаемый я отличается от настоящего?


— Для воображаемого Натсумори Йошихиро я очень важна…


— И это всё?


— Да.


— Воображаемый Йошихиро в тебя влюблён?


— Нет, мы скорее друзья.


— Собираешься френдзонить собственного жениха?


— Есть возражения? — тут она подняла на него взгляд и чуть улыбнулась.


— Ну, как сказать… А если я откажусь от всего этого, ты тут же перестанешь быть идеальной девочкой и начнёшь доставлять мне неприятности?


— В ту же секунду, — пообещала Кайо.


«Я бы на это посмотрел», — безбашенный подросток, которым Йошихиро был когда-то, выполз из глубин его души и заинтересованно хмыкнул. «Сиди, где сидел!», — прилетело ему от повзрослевшего варианта, подросток пренебрежительно фыркнул и вернулся на место, но наблюдать не перестал.


— Можете подумать до завтра…


Йошихиро вздохнул, оглядел юную девушку с головы до ног и плавным движением перетёк ближе, заглянул в глаза, чуть улыбнулся и бархатным голосом произнёс:


— Я согласен.


— Правда? — Кайо так сильно разволновалась, что не знала, что сказать.


— Называй меня Йошихиро…


«Ты куда прёшь?! Сказал же, сиди на месте!» — схватился за голову взрослый. «Уймись, зануда! Развлечемся!» — усмехнулся подросток. «Я тебе развлекусь!»


Внутренняя борьба была прервана звонком таймера.


— Тебе … вам пора, — тихо сказала Кайо


— Ну, тогда до завтра, — Йошихиро таким же плавным движением поднялся с дивана и направился к двери.


— До завтра … Йошихиро…


Когда он ушел, Кайо спрятала пылающее лицо в подушку.

3

3-15 Начальник и подчинённая

Предоставив подопечной желаемое платье, Саэки рассказала о назначенной встрече с господином Исао и отпросилась уйти пораньше. Увлечённая рисованием Кайо лишь кивнула и рассеянно попрощалась. Золото, а не начальница! Так, начальница или подопечная? А, как бы то ни было!


Первым делом Саэки отправилась в главный офис сети «Glam», чтобы собрать необходимые бумаги. Это оказалось делом непростым, управляющего снова не было на месте, как один из любовников покойной владелицы, он считал, что главные его обязанности состоят вовсе не в том, чтобы брать ответственность за чужую собственность, а в том, чтобы быть под рукой, когда этой самой владелице понадобится его внимание. И сейчас он просто взял отпуск и уехал на курорт, чтобы снять стресс и найти себе новую богатенькую дамочку, раз уж с этой случилась такая досадная неприятность, как смерть. Его помощник зашивался, пытаясь разобраться с накопившимися проблемами, но достаточных полномочий для этого не имел. Эти самые проблемы он с облегчением вывалил на Саэки, и ей ничего не оставалось, как начать с ними разбираться.


Покончив с большей частью самых неотложных дел, она собрала документы и поехала к господину Исао, не сомневаясь, что он на работе даже в такой поздний час. Бремя руководителя.


— Господин Исао? — спросила она, постучав в открытую дверь. Это был единственный кабинет на этаже, где ещё горел свет.


— Саэки? Ах да, я и забыл, что просил вас прийти. Заходите.


Саэки вошла, ожидая увидеть бывшего начальника по уши в работе. Но нет, начальник не работал, он сидел, развернувшись в своём начальственном кресле к окну и смотрел на ночной город. В его руке поблёскивал бокал с крепким алкоголем. Бутылка с крепким алкоголем стояла на столе и была уже наполовину пуста.


— Ну, что там у вас? Кстати, хотите выпить?


От выпивки Саэки отказалась и достала из сумки папку с документами.


— Я всё сделала, как велел господин Натсумори, бумаги готовы. Проблем не возникло, у вашей жены не было других наследников, кроме вас. Так что, согласно брачному договору, сеть «Glam» теперь принадлежит вам, как и всё, что было на банковских счетах госпожи Натсумори. Что касается её личных вещей, тут вам решать, что вы захотите оставить, а остальное можно отдать на благотворительность, устроить аукцион, например.


— Ничего, — очень чётко произнёс Исао, — Я ничего не хочу оставлять после неё!


Сделав это громогласное заявление, он залпом допил то, что оставалось в бокале и потянулся за бутылкой.


«Чёрт!», — подумала Саэки и схватила бутылку первой.


— Господин Натсумори, терять близких людей очень нелегко. Но вы ещё подумайте, возможно, позже вы захотите…


— Чёрт! Саэки! Я ничего никогда не захочу от этой шлюхи! Она изменяла мне, наверное, с самого первого дня нашего брака! Верните бутылку!


— Нет, — невозмутимо ответила Саэки и завинтила на горлышке крышку.


— Сейчас же! — тихо, но с нажимом произнёс он и поднялся с кресла.


— У вас завтра квартальное совещание, поэтому вам не стоит сейчас продолжать пить.


— С чего это вы вдруг взялись мне указывать, что делать? Я, между прочим, ваш начальник! — он обошел стол и приблизился к ней с намерением отобрать незаконно отнятое.


— Господин Натсумори, я действительно работаю на вас, но считаю, что моя главная обязанность защищать честь и достоинство вашей семьи, а не потакать минутным слабостям выбитого из колеи начальника.


— Просто отдайте мне бутылку и уходите отсюда.


— Нет. Вам сейчас лучше пойти домой или в отель и лечь спать. А если продолжите настаивать, я позвоню вашему отцу и скажу, что вы не справляетесь, и он отправит вас в отпуск.


Он усмехнулся и подошел ещё на шаг:


— Такая смелая, да? Одна в моём кабинете поздно вечером и такая смелая?


Подходил он умело, так чтобы бежать было некуда, но Саэки решила, что она уже давно не девочка, чтобы бегать от начальника по всему кабинету, поэтому осталась на месте. «Надо же, какие усталые глаза», — подумала она, когда его лицо оказалось непозволительно близко к её лицу.


— А что вы мне сделаете? Убьёте и прикопаете в ближайшем парке, чтобы никто не узнал, как вы напивались в одиночестве на рабочем месте? Тут где-то пепельница была, вполне себе действенное орудие убийства, как оказалось. Подойдёт?


Саэки поставила бутылку на стол и потянулась за пепельницей, чтобы услужливо подать её начальнику. Начальника уже не интересовала ни бутылка, ни тем более пепельница, а вот открывшееся взгляду декольте подчинённой привлекло внимание, особенно когда она откинулась, чтобы достать пепельницу.


— Ну, убить, пожалуй, не убью, а вот кое-что другое могу сделать…, — заявил он, продолжая рассматривать.


— Да ладно?! — театрально изумилась Саэки, — Господин Исао, неужели вы собрались вот прямо здесь на меня наброситься и насильно осчастливить мужским вниманием?


Он тихо рассмеялся:


— Вообще-то, немного пособлазнять хотел, но если насильно вам больше нравится…


— О, ну я тогда хочу предупредить, что если осчастливить меня у вас всё-таки не получится, ну мало ли, стресс, алкоголь, возраст… вы меня всё-таки убейте и прикопайте, я же не удержусь и всем расскажу о вашей неудаче…


— Чёрт возьми! Саэки! — он уже не мог сдерживаться и смеялся в голос, уткнувшись лбом ей в плечо, — Вы мне нравитесь! Вы похожи на мою первую жену!


Он поднял голову и посмотрел ей в глаза:


— Вы моложе лет на пятнадцать, у вас другое лицо и голос, но вы иногда ведёте себя совсем как она. Часто думаю, что, если бы я любил её хоть немного, она не стала бы спать с моим братом… Саэки, вы были замужем?


— Была.


— Вы когда-нибудь изменяли мужу?


— Нет, — холодно ответила Саэки, и Исао понял, что эта тема не для пустых разговоров и праздного любопытства, поэтому тут же отошел на шаг и сменил тон.


— А сейчас вы не замужем?


— Сейчас я вдова, господин Исао, — грустно улыбнулась она и левой рукой, на которой блестело так и не снятое обручальное кольцо, достала из выреза платья цепочку, на которой было точно такое же, только чуть большего размера, — Добро пожаловать в клуб.


— Это был несчастный случай?


— Нет, неизлечимая болезнь.


— Трудно пришлось?


— Я любила его и знала, на что шла. Я ни о чём не жалею. И, если уж вам так хочется поговорить о моей личной жизни, давайте делать это на ходу. Довезу вас до отеля, пожалуй, а то вдруг вы по дороге в бар какой-нибудь завернёте.


— Так может вместе завернём?


— Ещё одно непристойное предложение, и я звоню вашему отцу.


Саэки проскользнула мимо него, сложила папку с документами в сумку и направилась к двери. Он немного полюбовался видом сзади и пошёл следом.


— Сколько лет вы уже вдова?


— Четыре с половиной года.


— И до сих пор носите кольцо?


— Мой муж этого достоин.


— Да уж, похоже, вы действительно его любили. У вас есть дети?


— Да, у меня есть дочь.


— Всегда мечтал о дочери. Сколько ей?


— Восемнадцать, она студентка, учится на первом курсе.


— Восемнадцать? Сколько же вам было, когда вы стали матерью? Шестнадцать? Четырнадцать?


Саэки улыбнулась грубоватому, но приятному комплименту и направилась к своей машине.


— Вообще-то, мне тридцать восемь лет, господин Натсумори.


— Да быть не может!


— Если не верите, посмотрите в моём личном деле.


Заметив, что она собирается открыть дверь и сесть за руль, он предложил:


— Может, прогуляемся? Тут всего-то пара кварталов.


— Но тогда мне придётся возвращаться, чтобы забрать машину.


— Давайте так: я оплачу вам такси до дома, а утром велю кому-нибудь доставить вам автомобиль. Пойдёмте, мне не повредит прогулка.


— Ладно, — Саэки захлопнула дверцу автомобиля и отдала ему ключи.


Они шли по освещённой фонарями и вывесками улице, и Исао понял, что уже не помнит, почему ему было так плохо ещё час назад.


— Давно я не гулял по улице с красивой женщиной, наверное, с тех пор, как был студентом.


— У нас не свидание, господин Натсумори, — вздохнула Саэки, понимая, к чему всё идёт, — Я просто сопровождаю вас до отеля.


— Вы так одеты, что легко спутать.


— Ну, что поделать? Моя новая начальница, ваша будущая невестка, требует, чтобы я одевалась именно так.


— Что там за девочка?


— Интересная, — ответила Саэки, подумав.


— А как Йошихиро к ней относится?


— Пока непонятно.


— Знаете, — усмехнулся Исао, — а я ведь даже не знаю, мой он сын или моего брата. Отец сказал, что это не важно, мы всё равно одна семья, и пусть мальчишка числится моим, потому что скандалы только вредят репутации семьи. Но я, с тех пор, как узнал, что его мать мне изменяла, понял, что не смогу относиться к нему, как к своему. Конечно, он ни в чём не виноват, но мне, похоже, просто не хватает великодушия любить его просто так. Или дело даже не в этом? Просто каждый раз, когда я его вижу, я вспоминаю его мать и её предательство. Слышу себя сейчас и самому тошно становится…


Откровения были совсем неуместные, Исао это понимал, но коварное действие алкоголя уже не раз сказывалось на нём подобным образом, и ему уже было трудно остановиться.


— Холодное сердце — проклятье мужчин семьи Натсумори, — сказала Саэки и быстро заморгала, чтобы не заплакать.


Исао замер на месте.


— Что вы сказали?


— Так говорят про вас, про мужчин семьи Натсумори. А проклятье женщин семьи Натсумори — это мужчины семьи Натсумори.


— Кто так говорит?


— Все говорят, — пожала она плечами и смахнула слезу с щеки.


— Почему вы плачете?


— Мне просто жаль, что всё это с вами происходит. Простите, я ведь взрослая женщина, а не смогла сдержать эмоции…


Некоторое время они шли молча. Она укоряла себя за то, что дала волю чувствам, а он не знал, что делать с чувствами другого человека. У него самого в душе творилось не пойми, что, было стыдно, неловко, даже немного страшно, и чертовски нелепо! Как же нелепо идти рядом с красивой женщиной, к которой у тебя, что уж скрывать, есть определённый интерес, и выкладывать ей про себя такие отвратительные вещи! При этом как-то непривычно тепло становится от того, что она не осуждает, а сочувствует. И от этой теплоты в душе возникает чувство беззащитности и уязвимости. И хочется всё это прекратить, закрыться, отстраниться. Да уж, холодное сердце — проклятье мужчин семьи Натсумори. «А вот чёрта-с-два!», — решил он и взял идущую рядом женщину за руку. У него есть оправдание, он пьян и творит, чёрт знает, что.


Саэки так удивилась, обнаружив свою ладонь в его руке, что даже не сразу отреагировала на эту вольность.


— Господин Натсумори…, — укоризненно покачала она головой.


— Ну, я никогда не знал, что делать с плачущими женщинами, — растеряно заявил он и крепче сжал её руку.


— Взять за руку не так уж плохо, но только если это близкая вам женщина, а не как я, тем более, что я уже не плачу, — она говорила спокойно и отстранённо, словно лекцию читала.


— Только сегодня, только пока мы идём.


— Господин Натсумори, не заставляйте меня пожалеть, что я пошла с вами.


— Пожалуйста, мне это сейчас нужно.


Саэки вздохнула, понимая, что согласится, а потом с раздражением спросила:


— А больше вам ничего не нужно?


Исао усмехнулся:


— Надеюсь, времена, когда мне ничего не будет нужно от красивой женщины, наступят не скоро. Кстати, в отеле тоже есть бар, и я могу вдруг завернуть туда…


— О! Конечно, можете! И даже если я доведу вас до вашего номера, вы можете спокойно спуститься в этот бар, когда я уйду, или заказать выпивку по телефону. И что же мне делать? Остаться у вас на всю ночь, и следить, чтобы вы не продолжили напиваться?


— Ну, почему нет?


Саэки вздохнула и улыбнулась ему немного насмешливо, но тепло:


— Господин Исао, если вам хочется с кем-то провести ночь, лучше вызовите профессионалку, денег у вас достаточно, да и сервис однозначно будет лучше. На самом деле использовать секретарш не по назначению весьма недальновидно, уж кто-кто, а вы, как брат господина Идзао, должны это понимать.


Исао поморщился. Да уж! Его братец очень часто использовал не по назначению и секретарш, и горничных, и вообще всех, кто был не против. Это закономерно приводило к проблемам, с которыми приходилось так или иначе разбираться, и чаще всего именно ему, старшему брату.


— А если я не про одну ночь? Вы мне по-настоящему нравитесь, Саэки. Я знаю, что вы не для дешевых отношений. Мой брат к вам подкатывал и не раз, но вы с ним никогда не спали. Я серьёзно к вам отношусь.


— Господин Натсумори, даже если забыть, что я на вас работаю, и наши отношения за пределы рабочих выходить не должны, есть ещё тот факт, что ваша жена умерла всего месяц назад. Выждите хоть какое-то приличное время, прежде чем начать ухлёстывать за женщинами.


Холодный тон, попытка отобрать руку. Он остановился и развернул её к себе.


— Я потерял с ней почти двадцать лет, мне тошно от мысли, что я потеряю ещё хотя бы день!


— Пусть так, — вздохнула Саэки, — осуждать вас я в любом случае не буду. Но, господин Исао, вы — красивый, состоятельный, умный мужчина в самом серьёзном возрасте, при этом энергии и обаяния у вас как у мальчишки. Не тратьте всё это великолепие на первую попавшуюся меня, в море ещё столько рыбы…


— А вы всегда мне нравились, Саэки, с нашей первой встречи, но я всё это время делал вид, что не замечаю вас, потому что, если бы Майя об этом прознала, она бы от вас быстро избавилась. А я этого не хотел.


— Мы пришли, господин Натсумори, — сказала Саэки едва ли не с облегчением, — Дальше я не пойду, извините.


— Хорошо, — улыбнулся он, — Я понимаю, что для вас было неожиданностью всё, что я сказал, и не собираюсь на вас давить и что-то требовать. Я, правда, хотел немного подождать, но вы сегодня такая… в красном платье, и я видел, как мужчины в офисе на вас смотрят, поэтому подумал, что, если не обозначу свои намерения как можно быстрее, могу опоздать.


— Я не собираюсь пока ни с кем встречаться, господин Натсумори, мне и без того забот хватает.


— Буду рад заставить вас передумать.


— Вы обещали мне такси, — вздохнула Саэки, решив, что продолжать этот разговор не имеет смысла.


— Да, не беспокойтесь, сейчас вызову.


Такси, к радости Саэки и к неудовольствию Исао, прикатило очень быстро. Он открыл ей дверь и подал руку, чтобы помочь сесть.


— Всё, что я говорил вам сейчас, я говорил серьёзно и искренне, имейте ввиду.


— Спокойной ночи, господин Натсумори, — сказала Саэки, и в этой фразе явно слышалось: «Проспитесь, господин Натсумори».

3-16 Домашний завтрак

— Йошико, в дверь звонят.


— Да, мама, сейчас открою. Кто мог припереться в такую рань?


— Наверное, это мне пригнали машину и хотят отдать ключи.


— А! Понятно.


Йошико уже добралась до двери и нажала кнопку домофона, чтобы посмотреть, кто пришел. Человека, появившегося на экране, она узнала сразу.


— Здравствуйте, я…, — прозвучало из динамика.


— Мама, это господин Натсумори!


— Какой ещё господин Натсумори?


— Господин Натсумори Исао.


На кухне что-то упало и послышалось «Чёрт!»


— Заходите, господин Натсумори! — радостно пропела Йошико и нажала кнопку, открывающую дверь подъезда.


Когда Саэки Рэн добралась до входной двери, было уже поздно, всё, что она смогла сказать, это:


— Йошико, зачем ты…? — она посмотрела в сияющие глаза дочери и вздохнула: — Как знаешь…


— Да ладно тебе, мам!


Саэки только отмахнулась и вернулась на кухню, где продолжила накрывать на стол.


Исао поднимался в лифте до нужного этажа и думал о быстротечности жизни. Недавняя жуткая смерть жены весьма способствовала подобного рода размышлениям. Почти двадцать лет с женщиной, которая только и умела, что выпивать из него все соки и жаловаться, что мало, и ведь не уходила, зараза! Хотя, с чего ей уходить от таких денег? Не то, что Тамико, сбежала так быстро, что он и понять ничего не успел. Неужели ей было так плохо с ним, что она даже собственного сына решила бросить? Мысли о первой жене как обычно вызвали ощущение недоумения и какой-то непонятной потери. Когда он женился второй раз, отец сказал, что второго развода быть не должно, это плохо для репутации семьи и бизнеса, так что он и не думал о разводе, даже когда дома стало невыносимо находиться, он просто ушел в работу, ночевал в бизнес-отеле, и с женой виделся только на приёмах и званых вечерах. И так почти двадцать лет. На что он их потратил? Ради чего всё это было? Ради кого? Ради сына, с которым можно поговорить только на работе и только о работе? Ради женщины, которая изменяла уже почти в открытую, и умерев, опозорила так, что не отмоешься? Да уж, теперь подробности личной жизни госпожи Натсумори полоскались во всех газетах!


Ощущение пустоты и бессмысленно потраченных лет давило с каждым днём всё сильнее, хотелось всё бросить и уйти в загул. Останавливало только осознание того, что в этом тоже не будет никакого смысла, только вред здоровью. На здоровье он пока не жаловался, в 47 лет это радовало, если посмотреть на бодрого и активного отца, лет двадцать-тридцать у него ещё есть. Так может, стоит потратить их на то, чтобы хоть что-то в своей жизни наладить? Например, сделать так, чтобы в этой жизни появилась миниатюрная японка средних лет с голосом джазовой певицы? Саэки Рэн — настоящая и, что уж скрывать, очень привлекательная женщина, тёплая, сочувствующая, искренняя, добрая, со своим прошлым, со взрослой дочерью, всё ещё не забывшая своего умершего мужа, но всё это не казалось непреодолимым. Может, он действительно немного торопится, но почему нет, если жизнь так коротка? Надо использовать любую возможность, чтобы быть рядом с теми, кто тебе дорог.


Дверь ему открыла высокая стройная девушка с голливудской улыбкой, японская внешность резко контрастировала с европейским поведением, девушка не поклонилась, как положено приветствовать старших, а протянула руку для рукопожатия, как равному.


— Саэки Йошико, приятно познакомиться!


«Дочь», — понял он, пожал ей руку и тоже представился. Девушка ему понравилась. Дитя Мира. Если учесть, сколько её родители провели в разъездах по всему земному шару с благотворительными и исследовательскими проектами, ничего удивительно, что японские традиции в ребёнке так и не закрепились. Ладно хоть говорила без акцента.


— Хотите с нами позавтракать, господин Натсумори?


На кухне опять что-то упало. На этот раз Саэки выругалась так, чтобы её никто не услышал. Понадеялась, что он передаст ключи и уедет. Наивная!


— Доброе утро, — сказал Исао, когда вошел на кухню. — Я доставил вашу машину, как и обещал.


— Мне показалось, вы вчера собирались напрячь этим кого-то из своих подчинённых.


— Я решил, что это было бы превышением начальственных полномочий. И надеюсь, вы в свою очередь довезёте меня до офиса.


— А меня в Универ, — добавила Йошико.


Саэки обречённо вздохнула, глядя на улыбающуюся дочь, и ничего не сказала.


— Йошико, какая у тебя специальность?


— Специалист по связям с общественностью.


— Замечательно! Если нужна будет стажировка в преуспевающей компании с мировым именем, обращайся.


— Я пока только на первом курсе, но, спасибо, непременно обращусь!


— Буду очень рад помочь.


— Очень вкусно, мам! Ты как всегда на высоте! Побегу собираться.


Йошико умчалась в свою комнату, а Исао сказал:


— У вас замечательная дочь, Саэки. Такая непосредственная.


— Это точно… Кстати, господин Натсумори, у вашей племянницы ведь был репетитор, так?


— Да, студент-стажер из нашей компании, а что? Йошико нужна помощь с учёбой?


— Нет, репетитор нужен для Кайо…


— Для кого? Ах да! Моя будущая невестка! Опять забыл. Хорошо, я найду для вас его контакты.


— Спасибо большое.


— Не за что, Саэки, — проникновенно улыбнулся он и накрыл её ладонь своей.


Саэки едва сдержалась, чтобы совершенно невежливо не закатить глаза, встала и начала убирать со стола. Исао подавал ей тарелки.


— Я ведь вам нравлюсь, признайте. Вы бы не стали возиться со мной вчера, если бы я вам не нравился.


— Я хорошо отношусь к вам, господин Натсумори, но думаю, нам не стоит переходить границы.


— Нет никаких границ, Саэки.


— Для меня есть, — тихо, но твёрдо сказала она.


Он хотел было на это ответить, но тут от двери послышалось радостное:


— Я готова! Когда выходим?


Саэки притормозила около Университета, и Йошико выбралась с заднего сиденья, готовая пытливым юным умом впитывать новые знания, ну, или прохихикать с подружками пару лекций на задней парте.


— Пока, мам. Пока, пап, — хитро прищурившись прощебетала она, а потом хихикнула. — Ох, видели бы вы свои лица! Расслабьтесь, я просто пошутила!


— Всего доброго, доченька, — отозвалась Саэки, сдерживая раздражение в голосе, доченька бесстрашно ей улыбнулась и пошла учиться.


— Вы рассказали ей обо мне? — приятно удивился Исао.


Саэки неопределённо пожала плечами, то ли «Понятия не имею, о чём вы?», то ли «Ну, было дело, рассказала».


— Как я понимаю, она не против того, чтобы я за вами ухаживал?


— Она молодая и наивная, думает, что отношения — это легко и весело. И простите её бесцеремонность, иногда она просто не понимает, что некоторые вещи…


— У вас замечательная дочь, Саэки, — перебил он её. — Ваш муж был счастливым человеком.


— Он умер, не дожив до сорока пяти лет, — проворчала она, отъезжая от Университета.


— Иногда мне кажется, что его смерть была лучше моей жизни.


— Вы не понимаете, о чём говорите.


Исао уже начал замечать, что, когда речь заходила о покойном муже, Саэки становилась холодной и настороженной, будто всеми силами стремилась уберечь что-то очень дорогое от чужих слов и взглядов.


— Простите, наверное, это было бестактно.


Она кивнула, то ли соглашаясь с тем, что это было бестактно, то ли принимая извинения, и продолжила смотреть на дорогу.


— Я утром посмотрел ваше личное дело и понял, почему вы так похожи на мою первую жену.


— Да что вы говорите? — скептически усмехнулась она.


— Вы с ней родились в один день! — объявил он, радуясь обнаруженному совпадению, — Должно быть, дата рождения всё же влияет на личность…


— Господин Натсумори, — раздраженно прервала его Саэки, — если честно, мне не слишком нравится, что вы постоянно сравниваете меня со своей то ли распутной, то ли несчастной первой женой. Мне как женщине это кажется унизительным.


— Да, я понимаю, это было грубо с моей стороны. Простите, больше не буду.


— Премного благодарна.


— Поужинаем вечером?


— Зачем?


— Саэки, не стройте из себя дуру, вы прекрасно понимаете, зачем! — её отстранённость уже начинала выводить его из себя.


— Я же уже сказала, что не заинтересована в личных отношениях с вами.


— Но почему?


— Не хочу быть пластырем, который используют, пока что-то болит, а потом выбрасывают. Я всё понимаю, вам сейчас плохо и хочется отвлечься, но справляйтесь, пожалуйста, сами. У меня дочь-подросток, ей меньше всего нужна мать, которая вляпалась в неправильные отношения.


— Ладно, и сколько, по-вашему, должно пройти времени после смерти моей жены, чтобы мне можно было пригласить вас на ужин?


— Хотя бы год, — пожала плечами Саэки.


— Год?


— А что? — она посмотрела на него с усмешкой, — Слишком долго для ваших искренних чувств?


— Ерунда какая-то! Зачем ждать год?


— Не хотите, как хотите. Я же говорила, в море полно рыбы, — обрадовалась Саэки заезжая на стоянку перед главным офисным зданием компании SUMMERWOOD. — Мы приехали, господин Натсумори, хорошего вам дня.


— Благодарю, — сквозь зубы процедил он, покидая её машину.


— Кстати, — решилась спросить Саэки, чтобы не было повода лишний раз встречаться, — Насчёт имущества вашей жены, вы вчера так и не…


— Всё продайте, а деньги на благотворительность. Куда, решайте сами, вообще не хочу ничего об этом знать. Можете хоть себе присвоить, мне всё равно.


«Разозлился», — поняла Саэки и как ни в чём не бывало спросила:


— «Фонд помощи женщинам и детям, попавшим в трудные жизненные ситуации» подойдёт?


— Вполне! — Исао захлопнул дверцу автомобиля и быстро ушел.


«Сильно разозлился. Вот и славно!» — Саэки довольно улыбнулась и поехала по своим делам. Подопечная просила новое платье.

3-17 Домашний обед

Кайо усилием воли отложила кисть и пошла мыть руки. Надо уметь вовремя остановиться, в акварельной живописи вообще лучше меньше, да лучше. В остальных вещах, наверное, тоже. И с Йошихиро… Двадцать минут, и тут же уходить, то есть выгонять, иначе…После обеда должен был прийти репетитор. Когда же уже эта школа закончится, и можно будет спокойно рисовать, не отвлекаясь на общеобразовательные предметы? Надо хотя бы учебники полистать, чтобы вспомнить, что там было… Полистать получилось, но не долго, мысли постоянно убегали к Йошихиро и к тому, что он вчера согласился… Кайо поняла, что нужно отвлечься, выйти из комнаты, поговорить с кем-нибудь.


Старший господин Натсумори всегда был рад провести время с будущей внучкой за настольной игрой или просто беседуя. Но в этот раз он был занят, увлечённо общался с кем-то по телефону, поэтому Кайо пошла на кухню перекинуться парой слов с госпожой Маэдой. В этом доме, кстати, к ней все только так и обращались «госпожа Маэда», как-то сразу становилось понятно, что это не просто наёмный работник, а кое-кто более важный для всех и каждого.


Госпожа Маэда была не одна, за кухонным столом сидел Нао. Ну, сидел, это сильно сказано, скорее спал, положив руки на столешницу, а голову на руки. Выглядел они при этом почти как ребёнок, госпожа Маэда поглядывала на него с материнской улыбкой и старалась не шуметь. Кайо остановилась в дверях, не решаясь войти.


— О, маленькая Кагами! — прошептала экономка, обрадовавшись, — Заходи. Проголодалась? Обед будет через полтора часа, но, если хочешь, я могу…


— Нет, спасибо, я подожду. Я просто решила немного пройтись и поздороваться с вами, — так же шепотом ответила Кайо.


— Хорошее решение. Нельзя же весь день сидеть в комнате. Что ты там делаешь?


— Рисую.


— Рисуешь? — донеслось от стола, Нао проснулся и, подпирая рукой лохматую голову, рассматривал Кайо через полузакрытые веки, — А можно посмотреть?


— Нет, семпай, пока я не закончу, нельзя.


Вообще-то, она уже закончила, но… это было не для того, чтобы всем показывать, слишком личное: эмоции Йошихиро, и то, что она осмелилась раствориться в них, чтобы прочувствовать и запечатлеть…


— А если одним глазком? — лениво улыбнулся второй наследник.


— Нет, — повторила Кайо и повернулась к экономке, — Госпожа Маэда, можно я почищу овощи?


— Если хочешь, — тепло улыбнулась та, — Господин Натсумори велел исполнять каждый твой каприз.


Кайо смущённо улыбнулась и взяла нож для чистки овощей. Нао неспешно поднялся из-за стола и присоединился к готовке, собираясь резать капусту.


— Потоньше, потолще? — спросил он у госпожи Маэды.


Та только покачала головой:


— Пошел бы лучше нормально поспал хотя бы часик.


— Не хочу, я и тут неплохо подремал. Вы же знаете, здесь я лучше себя чувствую, чем в этих шикарных барских хоромах. На кухне мне самое место, если уж разобраться. Эй, будущая сестрёнка, ты же знаешь, что я незаконнорожденный отпрыск беспутного второго сына? Так что уже сейчас привыкай меня презирать.


Кайо внимательно посмотрела на него, но ничего не сказала. Натсумори Нао, 19 лет, студент Токийского Университета, второй курс, специальность: антикризисное управление. Неожиданный результат одного из многочисленных любовных приключений Натсумори Идзао, десять лет о нём в семье Натсумори вообще не знали, не знали бы и дальше, если бы не неожиданная смерть матери.


— Ну, так как? Потолще, потоньше?


Госпожа Маэда вздохнула, покачала головой, отложила поварёшку и показала, как именно нужно резать. Нао принялся за работу, получалось у него неплохо.


— А что ты рисуешь? — спросил он под мерный стук ножа и хруст нарезаемых овощей.


— Пейзаж.


— Чем?


— Акварелью.


— Никогда не интересовался живописью. А вот твой Йошихиро вроде когда-то пробовал.


— Да, я знаю.


— Вы с этим жутко занятым … первым наследником хоть иногда видитесь?


— Иногда видимся.


— Ну, и как он тебе? Сбежать ещё не хочется? Если что, могу показать, где удобно перелазить через забор.


— Нет, семпай, сбежать пока не хочется, но ты на всякий случай покажи.


— Хорошая ты девчонка, Кайо. Надеюсь, что ты всё же сбежишь отсюда, и не станешь Натсумори, а то мне придётся тебя ненавидеть.


— Господин Нао, вы ведь присоединитесь к семье во время обеда? — спросила госпожа Маэда, когда все овощи были нарезаны и отправлены в жаровню.


— Да нет, пожалуй, — лениво отозвался второй наследник, снова возвращаясь на своё «спальное» место, — Лучше здесь останусь.


— Да ладно, вам, — мягко заговорила госпожа Маэда, — Ваш дедушка будет очень рад с вами пообедать, уважьте старика. Тем более, что за столом будут только он и маленькая Кагами.


— И госпожа Саэки, — добавила Кайо, — может быть.


— Ладно, — нехотя согласился Нао.


Саэки очень удивилась, увидев за обеденным столом сына Идзао. Натсумори Нао — редкая птица, за те два года, что она работала непосредственно на семью, а значит, довольно часто бывала в доме, она видела его всего раз пять или шесть, и то мельком, даже толком не рассмотрела.


Похож на отца, тут и без ДНК-теста всё было понятно, хотя ДНК-тест в своё время, конечно же, сделали. Высокий и стройный, как и все мужчины Натсумори. Наглый, развязный и невоспитанный, как и положено незаконнорожденному. Кредитки опустошает чаще всего в барах и клубах, дома почти не ночует, но учится при этом хорошо, так что на его разгульную жизнь смотрят сквозь пальцы.


Сама она собиралась от обеда отказаться, но старший господин Натсумори, как обычно, настоял, а тут ещё и Натсумори Исао внезапно заявился, тоже редкая птица на семейных обедах. Но всё прошло неплохо. Старший господин Натсумори и его обожаемая Кайо остроумно беседовали, Нао, оставив обычную свою безучастность, тоже иногда к ним присоединялся. Господин Исао почти всё время молчал, Саэки часто ловила на себе его взгляд, будущую невестку он тоже рассматривал, а вот племянника в упор не видел, племянник отвечал ему тем же.


Перед тем, как вернуться на работу, Исао отвёл Саэки в сторону и спросил:


— Вам удалось связаться с репетитором?


— Да, спасибо, всё отлично. Я встретилась с ним с утра, он сказал, что будет рад помочь.


— Прекрасно.


— Ещё раз большое спасибо.


— Не за что. И ещё, Саэки, хочу, чтобы вы знали, я не отступился, но понимаю, что сейчас не очень подходящее время, чтобы начинать что-то. Я не хочу подставлять вас, но как только всё это разрешиться…


Саэки выглядела невозмутимой, но внутренне содрогнулась, как-то не пришло ей в голову, что становиться объектом ухаживания кого-то из семьи Натсумори чревато ещё и тем, что тебя могут банально убить, и Ташики Риоко тому пример. Да уж!


— Вы очень разумный человек, господин Исао, — поклонилась она, — Кстати, никак не могу найти мой портрет, который нарисовала Кайо. Я оставляла его вчера в машине, вы ничего об этом не знаете?


— Конечно же, знаю. Он у меня, не беспокойтесь, — с довольным видом заявил он.


Несколько секунд Саэки просто не знала, что сказать, а потом еле сдерживая возмущение, выговорила:


— А вам не кажется, что брать без спроса то, что вам не принадлежит, это не очень хорошо?


— Возможно, но я ничего не мог с собой поделать, это было слишком сильное искушение. Но я обещаю, что верну его вам на нашем первом свидании, — он видел, что с каждым его словом, она хмурится всё сильнее, вздохнул, подошел ближе и с мольбой заглянул в глаза, — Простите меня, Саэки, но мне действительно нужен этот портрет.


А потом он процитировал Петрарку:


— Улыбки вашей видя свет благой,


Я не тоскую по иным усладам,


И жизнь уже не кажется мне адом,


Когда любуюсь вашей красотой…


— Простите, у меня дела, — выпалила Саэки, развернулась и быстрым шагом рванула прочь.


«Какие там у тебя дела? — со вздохом подумал он, наблюдая, как она уходит. — Платьица для девчонки покупать?» А потом ему вспомнилось, какие сцены при любом удобном случае закатывала Майя, и как Саэки неизменно оказывалась рядом, чтобы спокойно вывести начальницу из невменяемого состояния или из помещения, это как пойдёт. Нет уж, пусть лучше платьица девчонке покупает!

3-18 Репетитор

— Танигучи Джун, приятно познакомиться. Буду вашим репетитором.


Кайо улыбнулась и поклонилась в ответ:


— Добрый день, господин Танигучи, меня зовут Кайо. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.


Парень тоже улыбнулся, улыбка у него была замечательная, теплая, немного застенчивая. Кайо мысленно начала рисовать его портрет, но пришлось прекратить и сосредоточиться на уроках. Танигучи грамотно проводил ознакомительный опрос, чтобы выяснить уровень подопечной. Голос у него был спокойный и мягкий, располагающий к ответу. «Должно быть с ним легко даже самым неуверенным в себе детям», — подумала Кайо.


— Надо же, ты всерьёз опережаешь школьную программу, Кайо. Даже не знаю, зачем я тебе нужен, — смущённо улыбнулся Танигучи Джун.


— Если вы не будете спрашивать с меня задания, я совсем не буду учиться, — честно призналась Кайо и ободряюще ему улыбнулась.


— Что же ты будешь делать целыми днями?


— Рисовать.


— Рисовать? Наверное, это очень увлекательно. Ладно, тогда скажи мне, какой из школьных предметов вызывает у тебя наибольшие затруднения…


Саэки сидела у окна и листала ежедневник, изредка прислушиваясь к их разговору. Господин Натсумори настоял, чтобы она не оставляла Кайо с репетитором наедине.


— И занимаются пусть в библиотеке, и ни в коем случае не в её комнате.


Саэки удивилась, но вслух ничего не сказала.


— Лучше перестраховаться, — вздохнул господин Натсумори, — Йошихиро, конечно, красив, как я в его годы, но против парня, который умеет хотя бы улыбаться, у него никаких шансов. Так что следите за этим студентом, и, если в его отношении к Кайо появится хотя бы намёк на романтику, тут же ищите ему замену!


— Хорошо, господин Натсумори.


Саэки вспоминала этот разговор и размышляла, удастся ли ей разглядеть этот самый намёк на романтику, если он вдруг возникнет. Проще было сразу нанять девушку-репетитора!


[Misericord] Представляешь, моя проблема решилась сама собой! Даже усилий никаких прикладывать не пришлось, не то, что в прошлый раз.


[FoxMaskkk] Здорово! Как так вышло?


[Misericord] Не знаю. Наверно, сама Судьба этого хочет. Я думал, последний рубеж будет самым сложным, а оказалось, что мне всё преподнесли на блюдечке с голубой каёмочкой.


[FoxMaskkk] Так значит, скоро всё закончится?


[Misericord] Да, через пару недель, я думаю, всё уже будет сделано, так что я приеду к тебе, и мы с тобой знатно оттянемся, приятель!


[FoxMaskkk] Будет здорово! Удачи тебе!


[Misericord] Спасибо, но, похоже, Госпожа Удача и так на моей стороне!


Йошихиро отпустил шофера и поехал домой сам. Домой, вот ведь! Из-за «контракта» с этой девчонкой он теперь вынужден ночевать в особняке, а не в бизнес-отеле, а это значит, придётся тратить время на дорогу туда и обратно, спать в доме, который уже давно опротивел, да ещё к тому же играть каждый вечер спектакль для юного зрителя под названием: «Я — твой друг».


Так, стоп! Как так вышло, что какая-то малолетняя сумасбродка стала вдруг управлять его жизнью? Как он такое вообще допустил? Это ведь были самые провальные переговоры в его жизни, если разобраться! Он сначала не воспринял её всерьёз, а она по ходу дела постоянно сбивала его с толку, и в результате он согласился на все её требования… Его честь как бизнесмена была попрана шестнадцатилетней девчонкой! Ладно, восхищение засовываем куда подальше и думаем, что с этим делать.


Первой мыслью было поприставать к ней, не сильно, так, слегка, чтобы выбить из колеи. Но было нельзя. Во-первых, маленькая. Во-вторых, если ей не понравится, может начать капризничать, как и обещала, шантажистка. А если понравится, так это ещё хуже, несовершеннолетняя любовница — конец карьере. Так что дружба, не более. Дружба — это хорошо, это то, что надо. Немного непонятно, как? Он никогда не дружил с девушками. Не вести же себя с ней как у Усуи! Хотя, было бы забавно. А с другой стороны, она всего на девять лет старше Мэюми, вот может и вести себя с ней как с младшей сестрой. Заботиться, общаться, играть, выслушивать. Да, Йошихиро, ничего ты с ней не сделаешь, пока не узнаешь, что она за человек. Она знает о тебе неприлично много, а ты о ней почти ничего, конечно же, она тебя сделала! Что ж, задача ясна, надо работать.

3-19 Вечер третий

— Привет! Поможешь мне выбрать раму для картины? Госпожа Саэки привезла мне штук двадцать образцов, и я уже всю голову сломала! Чем больше выбор, тем сложнее выбрать, не думаешь?


Как обычно Кайо взяла Йошихиро за руку и повела за собой к картине и образцам.


— Так ты считаешь, что лучше, когда выбора нет вообще? — усмехнулся он.


— Ты про нашу с тобой ситуацию? — она обернулась на ходу и посмотрела ему в глаза, — Обычно я стараюсь не думать, хорошо это или плохо, и что бы было, если бы всё было по-другому. Вместо этого я думаю, что делать с тем, что есть сейчас. Рама и картина не могут измениться, и, если они не подходят друг другу, этого никак не исправишь. С людьми не всё так однозначно, мы не можем выбрать, пожениться нам или нет, но можем решить, как относиться друг к другу.


— Вот ты на самом деле такая умная или прикидываешься? — не удержался Йошихиро.


— Была бы я действительно умна, ты бы этого даже не заметил, — вздохнула Кайо, опускаясь на колени перед разложенными на полу уголками-образцами рамок.


Йошихиро сел рядом.


— Вот сюда я отложила те, что совсем не подходят, а вот из этих восьми мне надо выбрать.


— Понятно, — кивнул Йошихиро, решив серьёзно отнестись к поставленной задаче. Заботиться, общаться, играть, выслушивать.  Данная ситуация была из разряда «играть», с Мэюми они наряжали её кукол, а с Кайо сейчас будут наряжать её картинку.


Кайо вздохнула, выбор всегда давался ей нелегко, взяла один из уголков и приложила к краю своей только сегодня законченной акварели. Йошихиро поднял взгляд и увидел картину —вид, открывающийся со школьной крыши, нарисованный, но при этом настоящий, даже ветер будто бы коснулся лица. Некоторое время Йошихиро просто молчал и не мог отвести взгляд.


— Это ты нарисовала?


Кайо что-то утвердительно пробормотала и приложила к картине другой уголок:


— Слишком тёмный, тебе не кажется?


Он не расслышал её вопроса.


— А почему ты это нарисовала?


— Потому что не могла не нарисовать. Иногда появляется что-то, что ты не можешь не сделать. Знаешь, хочется, чтобы рама была достаточно простая, и в то же время смотрелась достойно.


— И что ты будешь делать, когда оформишь картину?


— То же, что и всегда, пару дней полюбуюсь, потом начну замечать огрехи и выставлю на благотворительный аукцион с глаз долой. Я там уже три картины продала.


— Что за аукцион?


— Онлайн аукцион Академии Изобразительных Искусств, я там занимаюсь на подготовительных курсах, собираюсь поступать после школы. Так вот, деньги с этого аукциона идут на нужды академии и на стипендии для талантливых учеников, которые не могут оплатить обучение.


— Хорошая задумка, — рассеяно произнёс он.


Кайо даже не вслушивалась, продолжала выбирать.


— И в финал выходят вот эти двое, — объявила она через некоторое время.


— Бери этот, — сказала Йошихиро, мельком глянув на «финалистов», — Этот больше подходит...


— Думаешь? Ладно, пусть будет этот.


Кайо с облегчением отложила образцы в сторону и повернулась к Йошихиро:


— Как прошёл твой день?


Жених пожал плечами:


— Нормально в общем и целом, никто не умер. Мы запустили новый проект, полгода готовились и вот, наконец… Тебе это действительно интересно?


— Немного. Меня не так интересны детали того, что у вас там происходит, скорее то, что ты по поводу всего этого думаешь.


— Что думаю? Странно как-то, все эти полгода мы с отцом до хрипоты спорили по поводу дальнейшей стратегии, и он ни одну мою идею не принял. А сегодня он просто взял и передал управление проектом мне, сказал, что ему нравится, как я мыслю, и что он доверяет моему чутью. Вот я и не понимаю, чего он хочет. Посмотреть, как я сяду в лужу?


— Может, он, правда, начал тебе доверять?


— Как-то сомнительно… С другой стороны, отец не стал бы ставить бизнес под удар из-за такой мелочи….


— Может, он хочет наладить с тобой отношения?


Йошихиро скептически фыркнул:


— Я уж скорее поверю, что он действительно хочет посмотреть, как я облажаюсь. А у тебя как день прошел?


— Тоже хорошо. Закончила картину, познакомилась с репетитором, спросила у господина Такахаси, можно ли мне гулять в саду, он сказал, что пока нельзя, потому что они ещё не обновили там систему безопасности, посмотрела схему расположения камер слежения, и вообще, как у них там всё работает. Потом госпожа Саэки привезла мне образцы, и вот до сих пор выбираю.


— Так у тебя теперь будет репетитор?


— Да, госпожа Саэки сказала, что раньше он занимался с Мэюми.


— Этот? Мэюми говорила, что он симпатичный.


— Да, так и есть, — спокойно подтвердила Кайо.


Йошихиро заинтересованно её рассматривал.


— Так, значит, он тебе понравился?


— В некоторой степени…


— Ты подумай, какой сюжет для дорамы! — развеселился Йошихиро, — Бедный, но милый и талантливый парень с одной стороны и богатый бесчувственный сноб с другой. Кого же выберет наша героиня?


— У нас не дорама, и мне не нужно выбирать. Но если брать статистику дорам, то милый парень чаще всего оказывается в пролёте.


— Ну, а всё-таки, тебе не приходило в голову, что ты можешь вдруг влюбиться в кого-нибудь? В одноклассника или в соседского парнишку? Что бы ты тогда делала?


— Зачем ты спрашиваешь? Тогда в школе ты просил не откровенничать с тобой на такие темы.


— Ну, сейчас ты мой друг, и я хочу понять, что ты за человек, потому что невозможно дружить неизвестно с кем. Поэтому я и спрашиваю, что бы ты делала, если бы твои чувства пошли в разрез с долгом?


— Наше время вышло, — Кайо подхватила свой лежащий на полу телефон, и в это же время сработал таймер.


— Ты не ответила на мой вопрос.


— Да, не ответила. Вам пора уходить, господин Йошихиро.


Кайо поднялась с пола и подошла к двери, чтобы выпустить своего «узника». «Узник» возмутился, нагнал её и преградил путь.


— Я не уйду, пока не ответишь.


Кайо вздохнула и подняла на него глаза:


— Не знаю, что бы я делала, если бы полюбила другого. Я просто старалась делать всё, чтобы это не произошло. А если бы всё-таки произошло…. Любые чувства умирают, если их не кормить, так что, думаю, я бы с этим справилась.


— Чёрт! Ты вообще, настоящая? Неужели тебе не хочется взбунтоваться против всего этого? Ты же подросток в конце концов!


— Вы же знаете, что ваш дед для того, чтобы спасти мою маму обратился к боссу Якудзы и напомнил ему о семейном долге? Так вот, я ценю это больше, чем какую-то там подростковую влюблённость.


— Так не бывает, — усмехнулся Йошихиро.


Кайо быстро обошла его и всё-таки открыла дверь:


— До завтра, господин Йошихиро.


Просто отказалась спорить.


— Сладких снов, Лисичка.


Йошихиро настолько погрузился в обдумывание невестиного ответа, что не заметил, как назвал её «Лисичкой» вслух, хотя давно уже делал это мысленно. Да ещё и рука сама потянулась по щёчке погладить. Так, что происходит вообще? С рукой он совладал, с лицом тоже, а вот с теплотой, что прозвучала в голосе, совладать не удалось. Осталось только выйти за дверь и делать вид, что всё нормально, что так оно и задумывалось.

3-20 Договорённость

Стук в дверь и нерешительный голос:


— Господин Йошихиро…


Йошихиро удивился, даже на месте замер. Кайо ещё ни разу не приходила к нему сама. Так соскучилась, что не смогла дождаться назначенного времени? Он только что вернулся с работы, сегодня как раз удалось освободиться пораньше, даже на семейный ужин успеет. Нетерпеливая невеста, наверняка с очередной безумной идеей примчалась в тот момент, когда он вышел из душа, и из одежды на нём было…. Да не было на нём одежды, только два полотенца, одно обмотано вокруг бёдер, другое на плечах, чтобы с волос не капало. И вот вопрос, шокировать ли невинного ребёнка полуголым видом или всё же соблюсти приличия? Йошихиро вздохнул и решил, что ниже пояса надо всё же одеться, поэтому пошел за джинсами.


— Господин Йошихиро, — повторила Кайо, — я не вовремя?


— Немного, — он распахнул дверь и, привалившись к косяку, стал сушить волосы полотенцем, голый по пояс, с чертовщинкой в глазах, — Зайдёшь?


— Нет… Я только спросить…


Она старательно смотрела в пол и думала о том, что в следующий раз лучше напишет сообщение. А ему эта выходка уже начала казаться ребячеством.


— Я попозже зайду, извините, — пробормотала Кайо и, не поднимая глаз, развернулась, чтобы уйти.


Йошихиро усмехнулся и поймал её за руку.


— Подожди здесь, я сейчас.


Он вернулся в комнату и вскоре вышел, натягивая на себя футболку.


— Так лучше? — осведомился, стараясь не улыбаться слишком явно.


— Да, спасибо, — серьёзно ответила она, но взгляд всё ещё не поднимала.


— Ты хотела что-то спросить, — напомнил он, настроение почему-то продолжало подниматься, засмущал девчонку, что ещё надо для счастья?


«Ведёшь себя как мальчишка!», — сказала он сам себе, но хорошее настроение никуда не делось.


— Да, я хотела спросить, есть ли у вас планы на завтрашний вечер?


— Вроде нет, — пожал плечами Йошихиро, — А что? Хочешь пригласить меня на свидание?


Планов действительно не было: любовницу задушили, а новой обзаводиться он не спешил, мало ли, вдруг опять задушат. Можно было в бар сходить или съездить куда-нибудь, но что-то не хотелось, неделя была не самая простая, вот с книжкой бы поваляться или сериал какой посмотреть…


— Нет, не хочу, — ответила невеста на вопрос о свидании, а потом пояснила, — Вернее, хочу, но не вас… Хотя и вас тоже хочу…


— Ничего себе откровения! Давай-ка поконкретнее, пока у меня фантазия не разыгралась.


Кайо вздохнула и велела себе успокоиться. Подумаешь, увидела жениха без футболки, однажды она его вообще голым увидит, а возможно даже и нарисует… Чёрт! Хотела же успокоиться! Была у неё одна особенность: иногда при сильном волнении слова сами собой складывались в нечто такое, после чего оставалось только смущённо молчать и мучительно краснеть. Как правило это приводило к тому, что очередной мальчишка приходил признаваться ей в любви, поэтому она старалась как можно реже общаться с мальчишками и парнями. «Лисья кровь шалит», — говорила про это тётя Акеми и лукаво улыбалась, ей-то хорошо, ей эта особенность китсунэ-соблазнителей в работе только помогала… «А у мамы тоже так?», — спросила тогда Кайо, не зная, верить или нет. «Твоя мама замужем, и Лисица в её душе очень привязана к твоему отцу, так что, если и шалит, то только с ним». В словах тёти Акеми правда всегда так тесно переплеталась со сказками, что отделить одно от другого не представлялось возможным.


Ладно, по крайней мере, жениху весело.


— Я хочу пригласить Усуи и его жену Эрику завтра на ужин. Можно?


— Тут скорее деда надо спрашивать, это его дом, и это он по большей части решает, что тебе можно, а чего нельзя.


— Он разрешил, я спрашиваю у вас.


— Да, приглашай, кого хочешь, если дед не против.


— А вы к нам присоединитесь?


— Да, конечно. Будет странно, если не присоединюсь.


— Тогда у меня вопрос, как мне к вам обращаться в их присутствии, как сейчас или по-дружески?


— Обращайся ко мне «мой дорогой господин», — не сдержался Йошихиро.


— Как скажите, — мягко улыбнулась Кайо и с интересом на него посмотрела.


— Ты ведь поняла, что это шутка? — на всякий случай уточнил он.


— Я подумала, что было бы забавно не понять.


— Опасная ты девушка, Лисичка! Я уже побаиваюсь на тебе жениться.


— Я польщена, господин Йошихиро. И всё-таки, как бы вы хотели, чтобы я к вам обращалась при посторонних?


«И ведь выглядит как сама невинность!», — умилился он, разглядывая Кайо. На ней снова было простое платье, на этот раз в клетку, волосы собраны сбоку в мягкую косу, казалось, тронь и расплетётся. Само собой вспомнилось, как гладкие пряди соскальзывали с его пальцев прохладным тёмным шелком.


— Давай, наверное, всё же общаться по-дружески, — решил он, обдумав варианты.


— Тогда хочу пояснить, что это не будет считаться, как то, что у нас с вами… когда мы вдвоём…


Ну, вот опять! Как говорить-то о таком?


— Не хочешь делить меня с кем-то ещё?


— Не хочу, — Кайо снова смутилась и стала разглядывать пол, — А ещё, если мы помолвлены, у меня должно быть кольцо… наверное… я не знаю…


Йошихиро удивлённо приподнял бровь и шагнул к ней.


— Так ты хочешь, чтобы я надел кольцо тебе на палец? — поинтересовался он у совсем растерявшейся девчонки.


— Я не знаю, будет ли это уместно, — еле выговорила она, не представляя, куда деться от его внимательного взгляда.


— Мой дед считает, что будет лучше объявить о помолвке после того, как ты закончишь школу. Предполагается, что и кольцо я тебе подарю тогда же, — сказал он взрослым официальным тоном, но надолго его не хватило, не удержался и насмешливо переспросил, — А всё-таки, ты хочешь, чтобы я подарил тебе кольцо?


Кайо нахмурилась, подняла на него уже уверенный спокойный взгляд и, чуть улыбнувшись, сказала:


— Я бы не отказалась посмотреть, как вы стоите передо мной на коленях, господин Йошихиро.


«Вот ведь маленькая…!» — подумал он, а вслух сказал:


— Ты можешь поставить меня на колени, если захочешь.


— Это будет не то, — мечтательно вздохнула невеста, а потом сообщила: — Госпожа Маэда сегодня приготовила ваше любимое блюдо на ужин, обычно я помогаю ей накрывать на стол, поэтому мне пора идти. Все очень рады, что сегодня вы поужинаете с нами, господин Йошихиро.


Она вежливо поклонилась и ушла.

3-21 Вечер четвёртый

— Может, погуляем в саду? — предложил Йошихиро, когда пришёл к Кайо после ужина.


— А разве можно?


— А мы никому не скажем, — он улыбался и с интересом посматривал на невесту, выясняя, согласится она нарушить запрет или нет, — К тому же я буду с тобой…


— О! — обрадовалась Кайо, — Будет здорово умереть у тебя на руках! Пойдём!


Накинула на плечи какую-то трикотажную разлетайку и рванула к выходу быстрее жениха.


— Думаешь, я не смогу тебя защитить? — возмутился Йошихиро, догоняя.


— А ты будешь меня защищать? — Кайо даже притормозила от удивления.


— Конечно, буду, а как иначе?


— Ну, сам подумай, если меня убьют, тебе не придётся на мне жениться, а это какой-никакой, а выход.


— Что за бред? По-твоему, я могу пойти на такое?


Кайо пожала плечами, скинула домашние балетки и начала обувать туфельки для прогулки.


— Ты только сегодня сказал, что побаиваешься жениться на мне.


Йошихиро усмехнулся и шагнул так, что Кайо, когда выпрямилась, оказалась прямо перед ним.


— Я предпочитаю смотреть своим страхам в лицо, Лисичка, — тыльной стороной пальцев он провёл по её щеке, — особенно, если личико такое симпатичное.


— А восемь лет назад ты говорил, что я так себе, — холодно напомнила она, отстранила его руку и отошла к двери.


— Я тогда соврал, — он тут же обогнал её, чтобы открыть дверь.


— Я знаю, — всё так же холодно и отстранённо сообщила Кайо, спускаясь с крыльца. — И, если будешь распускать руки, я тебе их свяжу и выведу гулять на поводке. Тут ведь везде камеры? Занятное будет видео.


— Знаешь, чего-то такого я от тебя и ждал, — Йошихиро невозмутимо следовал рядом. — А ты вместо этого поишь меня чаем, спрашиваешь, как у меня дела, и хочешь, чтобы я был твоим другом.


— Тебе что-то не нравится?


— Нет, я просто не понимаю, почему ты это делаешь? Чего добиваешься? Почему не мстишь мне?


— А ты уверен, что это не месть? Изощрённая женская месть, до которой прямолинейный мужской ум даже не додумается, — коварно улыбнулась Кайо.


— Серьёзно? — Йошихиро предполагал, что она скорее всего шутит, но на всякий случай приготовился услышать утвердительный ответ.


— Нет, я тебе не мщу. Во-первых, мне это не интересно, а во-вторых, я думаю, что с тобой так поступать не стоит.


— Почему?


— Потому что ты дружишь с Усуи.


— А при чём здесь Усуи? Он что, просил, чтобы ты была со мной помягче? – криво усмехнулся Йошихиро, чувствуя острую необходимость обсудить со старым другом пару моментов.


— Нет, вовсе нет, — улыбнулась Кайо и начала объяснять, — Тогда восемь лет назад с тобой было двое друзей. Когда ты меня ударил, Усуи возмутился и наорал на тебя, а второй парень только усмехнулся, вроде «Так этой маленькой сучке и надо!»


— Эм… Ты только что сказала слово «сучка»? — недоверчиво уточнил он.


— Я много читаю, и у меня большой словарный запас. Так вот, с Усуи ты дружишь до сих пор, а тот парень уже давно куда-то делся.


— И что?


— Если Усуи всё про тебя знает, и по-прежнему с тобой дружит, значит, думает, что ты хороший человек. А если ты с ним дружишь, значит, так и есть.


Йошихиро усмехнулся, успешно скрывая невесть откуда взявшееся смущение, и спросил:


— А если бы я с ним не дружил?


— Не знаю, — задумалась Кайо, — возможно, я не была бы так добра. Но я бы не мстила тебе, скорее, воспитывала бы.


— Ты? Шестнадцатилетняя девчонка воспитывала бы меня, взрослого мужчину?


— Ну, у меня два младших брата, так что опыт есть.


«Прижать её, что ли, к дереву и объяснить, что взрослый мужчина, это не два сопливых братца?» — развлечения ради подумал Йошихиро, а вслух сказал:


— А ты забавная, по крайней мере, будет не скучно.


Кайо достала из кармана платья телефон с запиликавшим таймером.


— Время вышло, господин Йошихиро, не смею вас больше задерживать. Спасибо за прогулку.


Она отступила на шаг и вежливо поклонилась.


— Я тебя провожу, — сказал Йошихиро и взял её за руку.


— Спасибо, не стоит.


Едва почувствовав, что её маленькая ладошка собирается выскользнуть из его пальцев, он сжал эту самую ладошку крепче, и повёл её обладательницу к дому.


— А это уже мне решать. Ты же помнишь наш уговор, двадцать минут я слушаюсь тебя, остальное время ты слушаешься меня.


— Хорошо, как скажете.


Её отстранённость почему-то показалась ему совершенно неуместной, неправильной, нелепой.


— Кайо, — сказал он, пытаясь заглянуть ей в глаза, — Я не буду против, если ты и дальше будешь обращаться ко мне, как к другу.


— Не стоит, господин Натсумори, двадцати минут вполне достаточно.


— Но почему?


— Потому что это не настоящая близость, а притворство. Мы слишком разные, и, если не будем держать дистанцию, начнутся конфликты.


— Все ссорятся, это нормально.


— Да, нормально, если есть что-то, что объединяет людей. А у нас с вами этого нет, и не факт, что будет.


— Как ты себе нашу семейную жизнь представляешь в таком случае? — усмехнулся он.


— Без восторга, — вздохнула Кайо, — А вы скорее всего никак не представляете.


— Ну, до недавнего времени действительно ничего не было. А сейчас… как я уже говорил, по крайней мере будет не скучно.


Они уже вошли в дом и поднялись на второй этаж. Как-то всё было неоднозначно, он гулял с ней в саду, просил обращаться к нему более неформально, держал за руку, довёл до порога комнаты. И логичным продолжением всего этого было поцеловать на прощанье, а то и вовсе напроситься на чай. Ага, сейчас! Девочка несовершеннолетняя, у них френдзона, и нарушения будут караться связанными руками и поводком (она ведь пошутила, да?), да и вообще с его стороны всё это делалось исключительно для изучения невесты как личности с целью понять, как на неё воздействовать.


Они пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись, она скрылась за дверью своей комнаты, а он ушел к себе, размышляя о своём возможном будущем с этой девчонкой. Семейная жизнь представлялась ему чередой скандалов и попыток отравить друг другу жизнь. Вообразить Кайо скандалящей он пока не мог, наверное, ещё недостаточно её знал. А вот отравляющей жизнь… возможно, но не так глупо, бестолково и примитивно, как это делала мачеха, если это и будет, то скорее всего красиво и изощрённо, так, что его прямолинейный мужской ум не вдруг догадается. Не скучно, однозначно будет не скучно.

4

4-22 Званый ужин

— Кайо!


— Малышка Кагами!


Супруги Усуи обрадовались ей как родной. Его друг, и девушка его друга … теперь уже жена … на седьмом месяце беременности. Йошихиро, конечно, знал, но видеть Эрику такой, пузатой, в очаровательном платье с цветочным принтом и с милой немного небрежной причёской, было непривычно. А ещё у неё была расслабленная улыбка и умиротворённый взгляд, Йошихиро не верил своим глазам.


В школе Эрика была та ещё … в общем, как он, только девчонка, злющая, вспыльчивая, надменная до жестокости, вот только, вроде бы, она ни с кем не дралась, хотя, кто её знает? И как Усуи умудрился на такую запасть? Но, наверное, это не удивительно. Тянуло его, похоже, на таких: лучший друг — Натсумори Йошихиро, любимая девушка — Дадзуки Эрика.


— Ей просто очень больно, как и тебе, — сказал Усуи, когда Йошихиро в очередной раз стал возмущаться по поводу странного выбора его сердца. — Один мудрый человек сказал, что больше всего в любви нуждается тот, кто меньше всего её заслуживает.


— Ага, — зло рассмеялся Йошихиро, — только кто ж ему эту любовь даст?


— Я, — просто ответил Усуи Хитоши, и дал Эрике свою любовь, а потом фамилию и ребёнка.


— Жаль, что ты не пришла на нашу свадьбу, ведь это благодаря тебе…


— Я не хотела создавать неловких ситуаций, — мило улыбнувшись, перебила его Кайо.


«Что значит «благодаря тебе»?», — подумал Йошихиро.


— Ну, так что? Наш красавчик хорошо себя ведёт? — конечно же, влезла с неуместным вопросом Эрика, но даже этот неуместный вопрос прозвучал у неё лениво и с теплотой.


— Мой жених абсолютно безупречен, можешь не сомневаться. — снова милая улыбка и доброжелательный взгляд, — Стол уже накрыт, прошу, проходите.


— А где дедушка Натсумори? — спросил Усуи.


— Он немного задерживается и просил извиниться, — тоном идеального секретаря ответила Кайо.


Йошихиро смотрел на неё и насмешливо улыбался, теперь это снова была маленькая мисс Совершенство: безупречное поведение, благородство и достоинство в каждом жесте, в каждом взгляде, и, что удивительно, это не принижало, а возвышало окружающих, потому что в основе всего этого была любовь и забота. Идеальная жена и хозяйка большого дома. Ей шло. Идеальная притворщица, волшебная лисица, маленький манипулятор с замашками начинающей госпожи. Эй, Йошихиро, да ты ведь уже очарован!


Старший господин Натсумори явился, когда все уже расселись и приступили к ужину, быстро завёл беседу, всех обо всём расспросил, и балагурил всё время, пока они сидели за столом.


— Передайте госпоже Маэде моё восхищение, господин Натсумори. Ужин просто великолепен, — сказал Усуи, когда попробовал десерт.


— А госпожа Маэда тут не при чём, всё готовила Кайо.


«Конечно же! Она ещё и готовит великолепно!», — подумал Йошихиро, наблюдая, как его невеста смущается от всеобщих похвал.


После ужина Кайо уговорила Эрику немного ей попозировать и увела к себе. Мужчин наблюдать за священнодействием не пустили, так что они посидели немного в гостиной, а потом Усуи сказал:


— Может, рубанёмся во что-нибудь?


— Давай, — тут же согласился Йошихиро, и они оба отправились в его апартаменты


— Постреляем зомбаков? — предложил Усуи, копаясь в ящике с видеоиграми, пока Йошихиро подключал консоль.


— Да всё равно, я уже так давно не играл, что облажаюсь, где угодно.


Игровая консоль у него была ещё со школьных времён, давно уже пора было избавиться, но Йошихиро уже несколько лет не было никакого дела ни до этого дома, ни до своих комнат в нём.


— Как на работе дела?


— Как обычно, разве что с отцом меньше ссорюсь, какой-то он сам не свой в последнее время. А у тебя как дела?


— Да всё так же, заказчики мозг выносят, пашу, как проклятый, но мне нравится.


Они оба в своё время закончили архитектурный, Йошихиро, чтобы в будущем возглавить семейный бизнес, Хитоши по зову сердца. И сейчас один проектировал огромные промышленные объекты, офисные высотки и туристические комплексы, а другой строил частные дома, семейные гнёздышки, маленькие магазинчики и занимался реконструкцией исторических построек. Денег было меньше, но вдохновения больше.


— Всё ещё ненавидишь этот дом?


— Всем сердцем, — пробурчал Йошихиро, подрубая первого восставшего мертвеца.


— Даже сейчас, когда старая ведьма отошла в мир иной?


— А что изменилось? Последние лет десять она меня почти не трогала, а последние пять лет я с ней почти не виделся, так что… — он пожал плечами и не договорил, отвлекаясь на новую цель.


— Я, кстати, когда узнал, хотел позвонить тебе и спросить, не ты ли с ней расправился, и, если ты, то почему раньше этого не сделал.


— Спасибо, меня по этому поводу раз десять уже допрашивали, ещё тебя не хватало!


— Неужели тебя в самом деле подозревают? Как можно? Ты же мухи не обидишь!


— Очень смешно, Хитоши!


— Ну, и как продвигается расследование?


— Почти никак не продвигается, ни у нас, ни у полиции. Этот гад, кем бы он ни был, хорошо умеет прятаться.


— Думаешь, это связано? Думаешь, кто-то один это делает?


— Думаю, и в полиции так думаю, правда они думают, что это всё я, — раздраженно бросил Йошихиро и сменил тему. — Кстати, весь вечер хочу спросить, что это с Эрикой творится?


— Ничего особенного, просто беременная, на седьмом месяце все женщины примерно так выглядят, это нормально. И даже хорошо! Конечно, это получилось раньше, чем мы планировали, но мы всё равно хотели детей…


— Я знаю, как выглядит беременная! И ты понял о чём я, она же такой стервой была, даже на свадьбе умудрялась тебе нервы трепать.


— Во-первых, — суровым голосом произнёс Усуи, — если ещё раз обзовёшь мою жену, я тебе врежу. А во-вторых, я сам не знаю, что с ней, я же решил любить её такой, какая она есть, а она вдруг стала гораздо спокойнее. Нервы она мне всё ещё треплет, конечно, но всё реже и не так интенсивно. Может, беременность так влияет, гормоны всякие…


— А что насчёт Кайо?


— Ты о чём?


— За что ты её благодарил? Что такого она сделала?


— А, ну, если бы не она, мы бы с Эрикой вряд ли стали бы встречаться.


— То есть?


— Кайо рассказала мне, что нужно сделать, я сделал, и всё получилось.


— Подожди, вы же встречаться начали на третьем курсе?


— Да.


— Кайо тогда ведь было двенадцать? И ты хочешь сказать, что она тогда рассказала тебе как соблазнить Эрику?


— Не соблазнить, — поморщившись, поправил Усуи, — а как сделать так, чтобы Эрика увидела во мне мужчину и перестала френдзонить. И да, Кайо тогда было двенадцать, но она всегда была не по годам умная, и вот подтверждение.


Усуи поднял левую руку и продемонстрировал обручальное кольцо.


— Не жалеешь? — скептически усмехнулся Йошихиро.


— Нет, — ответил его друг с счастливой улыбкой, — Конечно, это не всегда легко, а когда родится малыш будет ещё труднее, но оно того стоит. Вот сам женишься, поймёшь.


Йошихиро пренебрежительно фыркнул.


— Что? — ухмыльнулся Усуи. — Невеста всё ещё не нравится? По мне так прелесть, а не девушка получилась.


— Да, знаю, она всем нравится! Вот скажи, друг мой любезный, тебя хоть немного совесть мучает за то, что ты всё это время сливал ей инфу про меня?


— Бывает, и мучает, — пожал плечами Усуи, — а потом я вспоминаю, как ты ударил её маленькую у меня на глазах, и совесть успокаивается.


Йошихиро раздраженно рыкнул, на экране до его персонажа всё-таки добрались зомби.


— Кайо, ты такое чудо! Спасибо тебе большое!


Йошихиро опять с удивлением наблюдал необычное поведение Эрики. Осторожно перегнувшись через немаленький живот она со счастливой улыбкой обнимала Кайо. Усуи завороженно рассматривал акварельный портрет жены, сидящей у окна в пол-оборота.


— Да у тебя талант, малышка! Так нежно! Йошихиро тоже раньше рисовал…


— Идите-ка уже домой, гости дорогие, — тут же перебил его Йошихиро, услужливо распахивая входную дверь.


— Да уходим уже, уходим, — рассмеялся Усуи, а его жена положила ладонь на рукав Йошихиро и тихо сказала:


— Заботься о ней как следует, Натсумори.


Сказала вроде бы с улыбкой, но прежняя Эрика во взгляде проскользнула.


«Да, да, знаю!», — мысленно ответил он, а так только кивнул.

4-23 Вечер пятый

— Ну, так что, госпожа моя? — тихим бархатным голосом произнёс Йошихиро, наклонившись к маленькому ушку Кайо, — Когда ты меня желаешь? Сейчас или чуть позже?


Они стояли возле крыльца у подъездной дорожки, машина Усуи только что выехала за ворота, и Йошихиро подошел к невесте сзади и задал свой провокационный вопрос… Распускать можно не только руки, если уж на то пошло. Зачем ему это было нужно? Исключительно в исследовательских целях.


— Как вам будет удобно, господин Йошихиро, — невозмутимо ответила Кайо.


— Тогда погуляем как вчера?


— Хорошо, я только за телефоном схожу, — Кайо развернулась по направлению к дому, но Йошихиро перехватил её за руку.


— Не ходи, давай без таймера.


На её лице отразилась неуверенность, он подошел ближе, заглянул ей в глаза и проникновенно произнёс:


— Только сегодня. Давай попробуем.


«Чёрт! Ты что творишь? С ней нельзя! В смысле СЕЙЧАС с ней нельзя!», — вопил голос разума, но природное любопытство жаждало экспериментов. Согласится маленькая Лисичка на такое или нет?


Маленькая Лисичка колебалась, переживая внутреннюю борьбу. Чего с чем? Осторожности с тем же самым любопытством?


— Ладно, но только сегодня, — зябко поёжилась она, то ли от вечерней прохлады, то ли от возникших опасений.


— Подожди меня здесь, — сказал Йошихиро и скрылся в доме, вернулся через пару минут и накинул на плечи Кайо медового цвета палантин.


— Это вещь принадлежала госпоже Натсумори? — спросила Кайо, не успев вовремя прикусить язык.


— Нет, тётя Сузуна как-то оставила, и всё время забывает забрать. Моя мачеха такой даже в руки не взяла бы, слишком простой для неё.


— А мне кажется, красивый. Спасибо.


— Это не подарок, — уточнил Йошихиро.


— Я знаю, — тихо хихикнула Кайо, — Я благодарила за то, что ты обо мне позаботился.


Она закуталась в палантин и пошла по направлению к саду, Йошихиро шел рядом.


— Усуи сказал, что ты помогла ему с Эрикой.


— Он преувеличивает, — улыбнулась Кайо.


— Так что ты ему посоветовала?


— Ничего особенного.


— А всё-таки?


Йошихиро преградил ей путь, заставив остановиться. Кайо посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, что происходит. Её жених улыбнулся, в его глазах плясали озорные искорки. Она улыбнулась ему в ответ и с нежностью без какого-либо осуждения сказала:


— Ты ведёшь себя как мальчишка.


— Это плохо?


— Нет, просто непривычно.


— Ты сейчас пытаешься уйти от ответа, так?


— Возможно, — продолжая улыбаться Кайо обошла его и продолжила путь.


Йошихиро, засунув руки в карманы, пошел следом.


— Я не отстану, — пригрозил он, не без удовольствия рассматривая девичью фигурку сзади: стройные ножки, пышная юбочка до колен, тонкая талия, изящная спина, укутанная в палантин, прихваченные заколкой волосы крупными завитками пружинили при ходьбе. Чудо, а не девочка! Усуи прав.


Она посмотрела на него через плечо и немного насмешливо сказала:


— Ну так, не отставай.


Прозвучало так, будто она его опережала, а он никак не мог её догнать, впрочем, поскольку он шел позади, именно так всё и выглядело. Тут же захотелось нагнать и шлёпнуть по, назовём это «юбка сзади». Без всякой грубости и пошлости шлёпнуть, а так, от избытка чувств, по-свойски, даже не шлёпнуть, а ласково похлопать. Йошихиро задумался, сойдёт ли это за дружеское поведение или будет расценено, как распускание рук? Скорее всего, второе, но попробовать очень хотелось, он даже начал вытаскивать ладонь из кармана, но вовремя спохватился и прислушался к голосу разума, который вопил: «Ты о чём думаешь? С ней нельзя! Потом будет можно, а пока нельзя! Не выходи за рамки!». Вздохнул с сожалением, вернул руку в карман, нагнал в два шага и пошёл рядом.


— Так что ты такого сказала Усуи, Лисичка? И почему не хочешь говорить мне?


— Я не то чтобы не хочу говорить, — задумчиво произнесла Кайо, — Я просто пытаюсь понять, для чего ты спрашиваешь.


— Ну и как? Получается понять?


— У меня есть несколько догадок. Например, я предполагаю, что тебя мало интересует, что я когда кому сказала, и ты был не слишком заинтересован в том, чтобы гулять сегодня со мной без таймера. Скорее всего и тогда, и сейчас ты проверяешь меня на устойчивость, и хочешь узнать, как на меня можно воздействовать. Ты уже пробовал мягкие уговоры и лёгкое давление. Что дальше? Подкуп? Шантаж? Угрозы? Пытки?


— Что? Да как ты могла обо мне такое подумать? Дальше шантажа я бы не пошел! И как бы то ни было, ты опять уходишь от ответа.


— Да, опять.


— Может, сразу скажешь, что на тебя подействует? Время сэкономим.


— Пожалуй, в данной ситуации на меня лучше всего подействует твоя честность.


— Мне и правда интересно… в какой-то степени.


— Предположу, что ты просто хочешь узнать об Усуи что-то очень личное и тем самым немного отомстить ему за то, что он открывал мне твои тайны, — Кайо с удовольствием понаблюдала, как жених пытается оставаться невозмутимым и незаинтересованным, а потом продолжила, — но тебя ждёт разочарование, я всего лишь рассказала ему сказку, которую услышала в детстве.


— От своей тёти-сказочницы?


— Да, от неё.


— И что это была за сказка?


— Сказка о Лунном Медведе.


— Я такую не знаю, расскажи мне.


— Это не та сказка, которую слушают из праздного любопытства, извини.


— Но мне на самом деле интересно.


Они уже зашли в глубь сада и оказались на круглой полянке, окруженной розовыми кустами. Йошихиро загородил тропинку, широко расставив ноги.


— Не отпущу тебя отсюда, пока не расскажешь, — заявил он, коварно улыбаюсь.


— Ну вот, — горестно вздохнула Кайо, — Угрожаешь. А говорил, что дальше шантажа не пойдёшь.


— Просто расскажи мне сказку и всё! Что сложного?


— Йошихиро, я не могу просто так взять и рассказать сказку. Меня учила рассказывать сказки женщина, которая посвятила этому всю свою жизнь, это особое искусство, и, если я сейчас расскажу её тебе, это будет неправильно.


— Почему неправильно? — Йошихиро опять перестал понимать, что творится в хорошенькой голове Кагами Кайо, и его это немного злило.


— Потому что, во-первых, ты не слишком расположен слушать, ты сейчас просто хочешь добиться своего, а во-вторых, я сегодня устала и могу упустить что-то важное, сказки нельзя так рассказывать.


Он вздохнул и велел себе успокоиться.


— Ладно, но если не сегодня, а в другой день? Например, завтра? Расскажешь?


— Да, расскажу, если ты захочешь слушать. Прости, я правда немного устала, отведи меня домой, пожалуйста.


Она действительно выглядела уставшей, и Йошихиро с сожалением понял, что на самом деле вёл себя как мальчишка, глупый, капризный мальчишка, который тут же начинает выходить из себя, если не получает желаемого. Было стыдно. Он вздохнул, взял Кайо за руку и повёл к дому. Пора было становиться взрослым.


— Так значит, твоя тётя гейша учила тебя рассказывать сказки?


— В числе прочего.


— А зачем? Неужели нужно какое-то особое умение, чтобы рассказать сказку? Это ведь любой человек может сделать?


— Как и заварить чай, — заметила Кайо.


— Так значит, чайная церемония и умение рассказывать сказки… Что ещё?


Конечно же, она не ответила.


— А готовить тоже она тебя учила?


— Да, немного, а ещё мама и кулинарный канал.


— Отличная школа, — усмехнулся он.


Они уже вошли в дом и поднимались по лестнице, когда Кайо вдруг оступилась, и Йошихиро подхватил её, на давая упасть.


— Чёрт, — с досадой прошептала девушка.


— Что с тобой? — обеспокоенно спросил он, понимая, что это не просто случайность.


— Прости, я, похоже, не просто устала, а очень сильно устала, — виновато улыбнулась она.


— Если так сильно устала, то почему пошла со мной с сад? Мы могли и у тебя на диване посидеть, — проворчал он, продолжая обнимать её за талию на случай, если она снова потеряет равновесие.


— Честно признаться, я просто не заметила, что устала. Со мной такое бывает, что-то делаю, делаю, а потом внезапно валюсь с ног. Ты не виноват.


— Я и не думал, что виноват, — сердито сказал он, раздумывая не подхватить ли её на руки, — Надеюсь, то, что я сейчас тебя обнимаю, ты не воспримешь, как распускание рук?


— Если с твоей стороны это только дружеская поддержка, тогда не восприму.


Йошихиро еле слышно усмехнулся и, не слушая заверений в том, что она и сама может дойти, проводил невесту до комнаты, усадил на диван и сказал, что попросит госпожу Маэду прийти и помочь ей лечь спать.


— Не надо! Я сама справлюсь, — запротестовала Кайо.


— Или ОНА тебе поможет, или Я, выбирай.


— Я уже взрослая и сама могу о себе позаботиться!


— Если бы могла о себе позаботиться, не довела бы себя до такого состояния!


Кайо вспыхнула и сердито поджала губы. Йошихиро нависал над ней, уперев руку в спинку дивана и отчитывал как маленькую. «Взрослая, взрослая! Как же!», — думал он, рассматривая насупившуюся невесту, а потом взял и рассмеялся.


— Смотри-ка, а ведь мы действительно начали ссориться! Ты была права. Но это оказалось не так страшно, так что, я тоже был прав. Всё, хватит спорить, госпожа Маэда тебе поможет и…


— Я не хочу никого напрягать, — тихо прозвучало в ответ.


— Ей будет в радость, она тебя обожает. Спокойной ночи, Лисичка.


Он погладил её по голове, как будто это само собой разумелось, и вышел из комнаты. Вскоре госпоже Маэде довели до сведения, что юной невесте первого наследника не стоит верить на слово, если она вдруг заявляет, что без проблем справится с приготовлением званного ужина и помощь ей не нужна. Госпожа Маэда выслушивала замечания молодого господина и прилагала огромные усилия, чтобы скрыть удивление и улыбку. Убедившись, что экономка зашла в комнату Кайо, Йошихиро пошёл к себе. Чувство вины мучило его всё сильнее с каждым днём.

4-24 Разговоры о личном

[Misericord] Мы никогда не говорили о личном. Можно вопрос?


[FoxMaskkk] Заинтриговал. Давай!


[Misericord] У тебя есть кто-нибудь?


[FoxMaskkk] Хм… раньше тебя такое не интересовало… Что-то случилось? Ты случайно не собираешься ко мне подкатить? Если так, то извини, у меня уже есть особенный человек.


[Misericord] Подкатить к тебе? Шутишь, что ли? Мы же оба парни!


[FoxMaskkk] Всякое бывает…


[Misericord] Не мой случай. У меня другое… Есть одна девушка, и она мне очень нравится…


[FoxMaskkk] Так это же здорово! Ты ей уже признался?


[Misericord] Не всё так просто… Понимаешь, мне никогда никто не нравился, ни в школе, ни в институте. У меня была цель, и я к ней шел. Я думал только об этом, я знал, что нужно делать, и у меня не было никаких сомнений. Я просто не отвлекался на всякие глупости типа отношений, свиданий и всего прочего. Всё, что у меня было с девушками, было только ради секса, чтобы снять напряжение.


[FoxMaskkk] То есть, ты привык только пользоваться.


[Misericord] Так-то да, но я никого не обманывал. Они все понимали, что это только на один раз, и большего не хотели. Да и не так уж часто это было, я же говорю, что был сосредоточен на своей цели и ни на что другое не отвлекался.


[FoxMaskkk] Понятно.


[Misericord] Слушай, я никогда не стал бы врать девчонке, что люблю её и что мы всегда будем вместе, только для того, чтобы переспать с ней и свалить. Я бы лучше умер, чем поступил бы так.


[FoxMaskkk] Да понял я, не парься.


[Misericord] Для меня это принципиальный вопрос.


[FoxMaskkk] Прости, что думал о тебе плохо.


[Misericord] Ничего. Я сам виноват, я относился к чувствам свысока, думал, что слишком хорош для всего этого, а все вокруг дураки, и влюбляются от скуки, потому что им нечем заняться. Или что-то вроде того. Теперь ты понимаешь, как у меня всё было до того, как я встретил её?


[FoxMaskkk] Ну да, в общем и целом всё понятно.


[Misericord] Так вот, я встретил её, и со мной теперь происходит то, что раньше не происходило. Я просто смотрю на неё и мне хочется улыбаться, а когда она сама улыбается, это вообще восторг! Мне хочется быть рядом с ней каждую свободную минуту, и при этом не важно, что мы будем делать, даже если просто разговаривать, этого уже достаточно для счастья. Я всё время о ней думаю, не о том, что мне надо сделать, а о ней. Это так нерационально! И в то же время так прекрасно!


[FoxMaskkk] Ну, поздравляю с первой любовью. Иди к ней и будь счастлив.


[Misericord] Не могу.


[FoxMaskkk] Почему?


[Misericord] Целых три причины: 1. Она ещё школьница. 2. Она уже помолвлена с другим. 3. Если я буду с ней, это всерьёз помешает мне достигнуть цели, а я не должен отступать.


[FoxMaskkk] Ух ты! Да уж, похоже, всё действительно не просто... Я тоже ещё в школе учусь, а тот человек, о котором я говорил, уже взрослый…


[Misericord] Слушай, парень, заранее извиняюсь, но ты уже второй раз пишешь «человек», а не «девушка» или «женщина», это то, о чём я думаю?


[FoxMaskkk] Да, это мужчина. Какие-то проблемы? Если так, то мы можем больше не общаться.


[Misericord] Нет, всё нормально. Я просто уточнил, чтобы лучше понимать твою ситуацию. Мужчина, так мужчина. Я ничего не имею против, это твоя жизнь. Спасибо, что доверился, я всегда тебя поддержу. Тебе, похоже, так же непросто, так и мне, если не хуже.


[FoxMaskkk] На самом деле всё не так плохо, мы часто видимся, и я, наверное, ему даже нравлюсь. Хотя, скорее всего, он не воспринимает меня всерьёз, относится как к ребёнку, зато мы живём под одной крышей.


[Misericord] Это твой родственник? Извини, я ни в коем случае не осуждаю, всякое бывает. Я просто немного беспокоюсь за тебя, ты мне как младший брат.


[FoxMaskkk] Нет, не родственник. Я сейчас временно не живу с родителями, обо мне заботится другой человек, друг семьи, и это его сын.


[Misericord] У него кто-нибудь есть?


[FoxMaskkk] Он недавно расстался.


[Misericord] Значит, у тебя есть шанс.


[FoxMaskkk] Ты забавный, только что писал: «Ты что? Мы же оба парни!», а сейчас рассуждаешь о моих шансах с другим мужчиной.


[Misericord] Ну, я же не знал, кто тебе нравится. Кстати, тебя девушки в этом смысле вообще не интересуют?


[FoxMaskkk] Не знаю даже. Я увлечён им с детства, с нашей первой встречи, у девушек даже шанса не было, как и у других парней, впрочем.


[Misericord] Вот как.


[FoxMaskkk] Поэтому, когда ты говорил, что всю свою жизнь идёшь к одной цели, я тебя в каком-то смысле понимал.


[Misericord] Надо же… Моя цель, да уж. Сейчас вспоминаю, как писал тебе, что у меня всё схвачено, и что сама Судьба мне помогает. Оказалось, всё совсем не так просто.


[FoxMaskkk] Это из-за той девушки?


[Misericord] Да, из-за неё. Я причиню ей боль, если пойду до конца, и тогда окончательно её потеряю. Я знаю, что должен это сделать, я знаю, что так для всех будет лучше, и для неё самой в том числе. Но я не могу на это решиться!


[FoxMaskkk] Да уж, ситуация у тебя… Моя, похоже, действительно попроще будет. Что планируешь делать?


[Misericord] Пока не знаю, думаю.


Танигучи Джун снял очки и посмотрел через стёкла на свет. Так и есть, запылились. Он достал из кармана салфетку для чистки оптики и принялся протирать стёкла. Кайо аккуратно и сосредоточенно выводила на листе решение математических заданий художественным пером. Такой у них был тайный сговор, она тренирует каллиграфию, а он в это время делает свою университетскую домашку.


Кайо закончила вырисовывать последнюю цифру и передала листок репетитору, тот нацепил очки, полюбовался чёткостью и изяществом цифр, страничка явно тянула на произведение искусства, а потом вгляделся в суть.


— Объясни мне, как у тебя получилось это число? — спросил он, легонько постучав пальцем по троице красивых цифр.


Кайо немного растеряно начала объяснять, Джун почти не слушал, смотрел на неё с улыбкой и ждал, когда она сама поймёт, где ошиблась. Это произошло, и Кайо на секунду запнулась:


— Я перепутала «плюс» и «минус», — расстроилась она.


— Бывает, — мягко сказал Джун. — Реши заново, ничего страшного, это не экзамен.


Кайо забрала листок и снова взялась за перо.


— Мэюми часто так делала, — сказал Джун с грустью в голосе.


— Что?


— Путала «плюс» и «минус». Она была умненькой, но немного невнимательной, путала знаки, и ответ получался неверный. Ты её знала?


— Нет, я не была знакома с Мэюми, и с госпожой Сузуной тоже.


— Они обе были чудесные. Прости, я до сих пор не могу поверить, что это случилось. Я был знаком с ними совсем недолго, но тут невозможно остаться равнодушным.


Джун поднял дрожащую руку, снял очки и начал снова протирать абсолютно чистые стёкла, низко склонив голову.


— Да, это действительно ужасно, — тихо сказала Кайо.


— Даже не представляю, что чувствуют в семье, если уж меня из колеи выбило…


— Ну, мужчины Натсумори как кремень, — улыбнулась Кайо, — сжали зубы покрепче и начали ещё усерднее работать.


— Да, ведут себя как ни в чём не бывало.Тебе не кажется, что это как-то неправильно?


— Думаю, каждый переживает горе по-своему. Внешне они могут выглядеть так, будто это их совсем не задело, но внутри…


Кайо тщательно подбирала слова и убеждала себя в том, что не врёт сейчас, а защищает людей, которые находятся в опасности. Джун снова надел очки и вежливо улыбнулся.


— Прости, я позволил себе лишнего, давайте вернёмся к занятию.


Саэки вздохнула, решив для себя, что этот разговор подопечной и репетира на романтический всё же не тянет, тем более, что Танигучи Джун сам его свернул, проявив себя ответственным преподавателем.

4-25 Рабочие моменты

Натсумори Исао шел по коридору и притормозил, услышав знакомый смех в одном из отделов.


— Госпожа Саэки, вы пришли ко мне? — спросил он, заглянув в приоткрытую дверь.


По офису пронёсся шорох, и все сотрудники тут же заняли свои места и изобразили на лицах приличествующее внезапному появлению начальника выражение: «Мы работаем, работаем! Так работаем, что самим страшно становится!». Саэки повернулась к нему и вежливо с поклоном улыбнулась:


— Конечно же, я к вам господин Натсумори, сейчас подойду, — затем вернулась к своему собеседнику и сказала, — До свидания, господин Кагами, рада была поболтать, и спасибо за приглашение, я с удовольствием.


Когда она, выходя из кабинета, проходила мимо Исао, он невольно подумал, а что, если схватить её за задницу в каком-нибудь укромном уголке? Или не в укромном? Интересно, как будет выкручиваться? И будет ли?


— Если вы там раздумываете, стоит ли начать ко мне приставать, не советую, — вполголоса сказала она, с самым невозмутимым видом, — Я взвизгну и начну громко возмущаться: «Ах, господин Натсумори! Что вы творите? Ваша жена погибла совсем недавно, а вы на работе бессовестно пользуетесь положением начальника!» и всё в таком духе.


Исао с досадой выдохнул и спросил:


— Куда вас пригласил Кагами?


— На ужин.


— Какой ещё ужин? У него жена и дети!


— На семейный ужин, с женой и детьми. Я же приглядываю за их старшей дочерью, конечно же, им интересно знать, как она поживает, а также что за зверь ваш сын, и как он себя с ней ведёт.


— А тот мальчишка? Такахаси, начальник безопасности?


— А что, Такахаси?


— Вы часто с ним беседуете.


— И что? Мы работаем в одном месте на одних и тех же людей, и потом мы давно знакомы, ещё с тех самых пор, когда оба работали здесь.


— Он за вами ухаживает?


— Да Бог с вами! Он же мне в сыновья годится!


— А всё-таки?


— Такахаси профессионал до мозга костей, он никогда не смешивает работу и личную жизнь. Вам бы тоже не мешало.


— А это уже я сам решу!


Они подошли к его кабинету, и Исао открыл перед Саэки дверь.


— Господин Натсумори, давайте оставим эту тему и займёмся уже работой, — сказала Рэн, приблизилась к столу, достала из сумки документы и села на стул, — Хотя я не совсем понимаю, ещё недавно вы говорили, что знать ничего не хотите про дела вашей покойной жены, а сейчас вас интересует каждая мелочь. С чего вдруг?


— Саэки, вы же умная женщина, неужели не догадываетесь? — он не смотрел в документы, он смотрел на неё, с нежностью и немного насмешливо.


— Только не говорите, что это всего лишь повод встречаться со мной!


— А что делать? На свидания ходить нам пока нельзя, это может быть небезопасно для вас, да и эти ваши предрассудки тоже… Вот мне и приходится изворачиваться. Быть может, я бы не был таким дотошным, если бы согласились встретиться со мной тайно и подальше отсюда. Мы могли бы куда-нибудь съездить на выходные, за границу или куда хотите.


— Нет, спасибо, лучше вернёмся к делам, связанным с имуществом вашей горячо любимой покойной жены, с которой вы прожили душа в душу почти двадцать лет.


— Из всех этих слов только «жена» и «покойная» соответствуют истине.


— Ну, как бы то ни было… Так вот, она субсидировала бизнес своей подруги — сеть цветочных салонов… Кстати, кто-то посылает мне цветы каждые три дня.


— О, это очень мило. Так что там с субсидированием, какие были условия?


— Цветы от вас, да?


— С чего вы взяли?


— Вы слишком спокойно к этому отнеслись. В случае с Кагами и Такахаси взревновали тут же, хотя даже повода не было, а сейчас сидите как ни в чём не бывало, будто так и надо.


— Не понимаю, о чём вы. Давайте вернёмся к делам, я вас позвал не для того, чтобы обсуждать, кто и почему дарит вам цветы.


Он иронично улыбался, и да, это было забавно, они вмиг поменялись ролями, теперь она о личном, а он о работе.


— Почему бы вам просто не признаться?


— В чём?


— В том, что это ваших рук дело!


— Что именно?


— Цветы, господин Натсумори, ведь это вы присылаете мне цветы!


— Зачем вам моё признание? Хотите запретить мне это делать? Ничего не выйдет, я знать ничего не знаю, ни о каких цветах.


Саэки открыла было рот, чтобы продолжить спорить, но сама себя одёрнула: «Ты что делаешь? Зачем тебе это нужно? Ничем хорошим это не кончится! Подумаешь, цветы, пусть будут, ведь больше ему ничего не светит».


— Хорошо, вернёмся тогда к работе, — вздохнула она и достала перечень транзакций.


Исао улыбнулся, как бы то ни было, он всё равно в выигрыше, возмущается ли Саэки, или сухо говорит о делах, она всё равно с ним рядом, и всё её внимание сосредоточено на нём.

4-26 Вечер шестой

— Давным-давно в дальних краях жила-была женщина…


— Она была красивая?


— Она была замужем.


— Ну, вот…


— Йошихиро, — мягко улыбнулась Кайо, — если тебе не нравится эта сказка, я могу рассказать другую.


— Нет, я хочу эту.


— Уверен?


— Да, продолжай.


Они сидели на садовых качелях в вечерних сумерках. Кайо куталась в свою трикотажную разлетайку, а Йошихиро размышлял, обнаглеть или нет. Это был длинный трудный день, «скрашенный» очередным допросом вместо обеда, и теперь ему до ужаса хотелось растянуться на какой-нибудь горизонтальной поверхности и просто не двигаться. Некоторое время он с вожделением поглядывал на девичьи коленки, заподозрив в них неплохую замену подушке… В худшем случае, обладательница коленей возмутится и убежит, тогда придётся догонять, извиняться, уговаривать — столько лишних телодвижений… Но с другой стороны такой соблазн!


И всё-таки он решился, придвинулся ближе, наклонился к ней и положил ладонь на колено. Колено на ощупь было что надо.


— Кайо, можно, пока ты будешь рассказывать, я… — он с коварной улыбкой всё же улёгся головой к ней на колени и удобно расположился на качелях, положив ногу на ногу, — … полежу вот так? Устал, как черт. Наверное, после такой вольности я буду обязан на тебе жениться, но поскольку это и так произойдёт… Красивое платье, кстати, и ткань на ощупь такая приятная…


Он запрокинул руку и погладил её по бедру тыльной стороной пальцев. Голос разума в его голове уже подал в отставку, выдав напоследок: «Знатно огребёшь потом, но чёрт с тобой, я умываю руки!»


— Так что там с женщиной, которая жила давным-давно и была замужем?


— Её муж долгое время был на войне, а когда вернулся… — неуверенно продолжила Кайо, не зная, как реагировать на такую наглость с его стороны.


— Я тебя смущаю? — притворно удивился Йошихиро. — А почему? Ведь, когда я первый раз пришёл к тебе, ты точно так же лежала на диване, да ещё и за руку меня держала.


Он нашел её ладонь и притянул к себе, мягко заставляя разжать пальцы.


— Я на подушке лежала, — уточнила она.


— Ну, что поделать? Нет тут подушки, — промурлыкал Йошихиро, изучая её ладошку своими пальцами. — Погладь меня по голове для большего сходства. Буду твоим усталым самураем, а ты моей прекрасной гейшей. Ничего такого, мы же просто друзья.


Кайо осторожно провела ладонью по его волосам, Йошихиро блаженно прикрыл глаза.


— Так что случилось, когда её муж вернулся с войны? Застал жену с любовником?


— Нет, вовсе нет. Она была верна своему мужу, ждала его все эти годы. Когда она узнала, что война закончилась, и что он возвращается домой, она очень обрадовалась, украсила дом, приготовила вкусную еду, надела свои лучшие наряды и стала ждать. Но её муж, когда вернулся не зашел в дом, а, не сказав ни слова, ушел в лес и сел на берегу реки. Жена пошла за ним, села рядом и попыталась заговорить, но он зарычал на неё как дикий зверь, раскидал еду, которую она принесла и велел убираться. Она приходила к нему снова и снова, но каждый раз он прогонял её и говорил, что ему не нужен ни дом, ни еда, ни она сама. Он ночевал в лесу, ел рыбу, которую ловил в реке, и ни с кем не хотел разговаривать…


Кайо внимательно следила за тем, чтобы её речь была плавной и размеренной, и мало-помалу ей удалось отрешиться от всего, поймать ритм и погрузиться в процесс. Волнение постепенно уходило, и сказка стала главным из её дел, а сама она стала всего лишь проводником между историей и человеком, который её слушал.


— Через несколько дней женщина совсем отчаялась и пошла к целительнице, которая жила на окраине деревни у самого леса. Целительница выслушала её и спросила: «Что ты хочешь, чтобы я сделала?». «Дайте мне, пожалуйста, какое-нибудь снадобье, чтобы мой муж стал прежним», сказала женщина. Целительница подумала некоторое время, а потом согласилась: «Да, я смогу сделать такое лекарство, но у меня закончилась шерсть лунного медведя, а без неё не получится. Если ты достанешь её мне, я всё сделаю». «Хорошо, — ответила женщина, — расскажи, как я смогу её достать?». «Тебя надо будет забраться на гору, найти старого чёрного медведя и принести мне один белый волосок из лунной отметины у него под горлом. Но медведя нельзя убивать или усыплять, он должен добровольно отдать тебе свой волос, иначе ничего не выйдет». Целительница сказала всё это и испытующе посмотрела на женщину, не испугается ли. Но та не испугалась, она поблагодарила целительницу, побежала домой и стала собираться в дорогу. Утром, едва взошло солнце, женщина отправилась в путь, она поднималась по горе и благодарила гору за то, что та позволяет ступать по ней, она шла через лес и благодарила деревья за то, что они пропускают её…


Садовые качели чуть покачивались, Йошихиро держал ладошку Кайо в своих руках, изредка поглаживая пальцами. Она же в свою очередь гладила его по голове и продолжала рассказывать про то, как упорная маленькая женщина топала в гору через кусты и колючки, не обращая внимания на снег и дождь, да ещё и умудрялась благодарить всё, что попадалось в поле зрения, а когда солнце село и стало совсем холодно, ночевала в маленькой пещерке, зарывшись в сухие листья. Потом эта безумная баба искала медведя по всей горе, и даже нашла, и стала каждый день кормить его, до тех пор, пока медведь не привык к ней настолько, что позволил подходить к себе совсем близко. Сказка, одним словом.


— И вот однажды, когда медведь поел и лёг отдохнуть, женщина осталась с ним, села рядом и начала гладить густую медвежью шерсть…


Йошихиро хмыкнул, то, что они почти в точности воспроизводили сейчас сцену из сказки, показалось ему забавным. Таймер на телефоне грубо врезался в повествование, сигнализируя о том, что время вышло. Кайо полезла за телефоном в карман платья.


— Только не вздумай играть в Шахерезаду! — предупредил Йошихиро, крепче обхватывая её руку, — Расскажи всё до конца.


Ему очень не хотелось вставать и куда-то идти.


— Хорошо, господин Йошихиро, сейчас ваше время.


— Ты действительно сделаешь сейчас всё, что я прикажу? — не удержался он от вопроса.


Её рука застыла в его волосах.


— Не знаю, что именно вы имеете в виду под словом «всё», но я либо сделаю, либо разорву контракт. Рискнёте проверить?


— Просто продолжай, Лисичка. Сегодня мне от тебя нужно только это.


И она продолжила, и гладить по голове, и рассказывать.


— «Дорогой мой медведь, — сказала женщина, — я пришла сюда потому, что мой муж очень болен, и ему нужно лекарство. Пожалуйста, позволь взять один волосок из белой отметины на твоей груди, мне это очень поможет». Медведь некоторое время думал, не съесть ли эту сумасшедшую, но вдруг ему стало её жаль, и он ответил: «Ты вкусно кормила меня все эти дни, поэтому я позволю тебе взять волосок». И медведь запрокинул голову, обнажив горло — своё самое уязвимое место. Женщина схватила пальцами белый волосок из отметины в форме полумесяца на его груди и что есть силы дёрнула.


— Ножниц или ножа у неё с собой не было? — уточнил Йошихиро.


Кайо улыбнулась, в своё время она задала своей тёте такой же вопрос, а потому в точности озвучила её ответ сейчас:


— Думаю, что старый, умный и осторожный медведь не позволил бы кому-нибудь с лезвием приблизиться к своему горлу.


— Вполне вероятно, — согласился Йошихиро, — Что дальше?


— Медведь взревел и поднялся на задние лапы. Счастливая женщина принялась кланяться и благодарить, но он зарычал и сказал, что убьёт её, если она сейчас же не уберётся отсюда. Женщина быстро поклонилась ещё раз и побежала вниз по горе. Она бежала и благодарила гору за то, что та позволяет по себе спускаться, благодарила деревья за то, что они поднимают перед ней свои ветви. И таким образом она добежала до дома целительницы и забарабанила в дверь. «Смотрите! Смотрите, — воскликнула она, когда целительница её впустила, — Я его достала!». Она с гордостью продемонстрировала волосок и принялась рассказывать, как забиралась в гору, как искала медведя, как он сначала дичился и рычал, как она его кормила, как постепенно он привыкал к ней и подпускал её всё ближе и ближе… Целительница слушала всё это и улыбалась, потом взяла медвежий волосок, посмотрела на него со всех сторон, взвесила на руке и сказала: «Это действительно волос лунного медведя. Очень хорошо, ты молодец, что достала его». Затем она взяла с волосок двумя пальцами и бросила в огонь. С таким трудом добытый незаменимый ингредиент моментально вспыхнул и сгорел. «Что вы наделали? — закричала женщина, — А как же снадобье для моего мужа?». «Успокойся, — мягко сказала ей целительница, — У тебя теперь всё будет хорошо, просто иди к своему мужу и сделай с ним то же, что сделала с медведем».


Услышав конец истории, Йошихиро расхохотался, совершенно не сдерживаясь, от души. А потом призадумался.


— Скажи-ка, милая моя невеста, почему твоя тётя-сказочница рассказала тебе эту чудесную сказку, когда ты была в таком юном возрасте? Сказка-то совсем не детская.


— Она рассказала мне эту сказку, когда я рассказала ей про вас, господин Йошихиро.


— Просто Йошихиро, — вздохнул он, — надоело это твоё слишком вежливое обращение. Ты столько дней «кормишь» меня, можешь уже и поближе подойти.


— Хорошо… Йошихиро… Но только сегодня.


— Почему?


— Я объясняла. Нам необходима дистанция.


«Да!» — снова возник в голове голос разума, но Йошихиро привычно от него отмахнулся, такой приятный вечер, так хотелось просто расслабиться и перестать думать о том, что сейчас правильно, а что нет.


— Ладно, только сегодня, — то ли себе, то ли ей сказал он, — Так значит, по-твоему, я бы на войне?


— А разве не был?


— Возможно… Вот скажи мне, Лисичка… Отчаянную бабу из сказки я ещё могу понять, мужчин после войны осталось мало, если своего проблемного бросишь, так уж запросто другого не найдёшь. Да и потом, у них, скорее всего, были времена, когда всё было хорошо, и она, похоже, его любила, раз так ждала. Но ты-то почему со мной возишься? У нас с тобой ничего хорошего не было, и не факт, что будет, — он поднял руку и тихонько погладил кончиками пальцев её левую щёку, напоминая о первой встрече, — Есть большая вероятность, что у тебя со мной ничего не получится.


— А если я делаю это не для тебя и не для себя?


— А для кого? Для моего деда? Для своих родителей?


— И для них тоже, в какой-то степени, — ответила Кайо, подумав.


— А для кого ещё? — конечно же, спросил он и замолчал в ожидание ответа, но ответа не дождался, — Почему не отвечаешь?


— Я не знаю, как ты это воспримешь.


— В смысле? — он резко поднялся с её колен и с усмешкой спросил: — Неужели боишься, что если скажешь что-то не то, я тебя ударю?


— Нет, конечно же, не ударишь.


— А что тогда?


— Говорю же, не знаю. Вообще ни одного предположения! — Кайо сидела, опустив голову и нервно сцепив пальцы в замок.


— Ты хочешь сказать, что до этого ты всегда могла просчитать мою реакцию?


— Да, всё это время я примерно знала, как ты отреагируешь, а сейчас не знаю.


Йошихиро возмущённо фыркнул:


— И что же? Мне ни разу не удавалось тебя удивить?


— Было пару раз, — смущенно улыбнулась Кайо, — Мне понравилось.


Йошихиро тоже заулыбался, ему отчего-то стало приятно.


— Так может, и сейчас понравится? Расскажи, ведь всё равно не отстану.


«Ах, Йошихиро, соблазнительная ты зараза!», — подумала Кайо, повернулась к нему, и подняла глаза, взгляд её был серьёзным, голос тоже:


— Если ты надо мной посмеёшься, мне это не понравится. Я скорее всего обижусь, и это создаст трудности в общении, особенно если учесть, что просить прощения ты не любишь.


— Понял, смеяться не буду.


Кайо некоторое время смотрела на него, раздумывая, стоит или не стоит, потом всё же решилась:


— Когда ты меня ударил… — начала она и, увидев, как игривое настроение тут же покинуло собеседника, вздохнула, — … мне было больно, обидно и страшно. А потом я представила, какого это быть ребёнком, которого бьют каждый день. Так вот, я думаю, этот ребёнок стоит того, чтобы с ним возиться, даже если ничего не получится, даже если его больше нет.


Йошихиро даже не понял, что почувствовал, в глазах самым постыдным образом защипало, в горле образовался ком, но на лице ни дрогнул ни один мускул.


— Ну, это было не каждый день, — отстранённо произнёс он, — через день, пару раз в неделю… И почему я должен был посмеяться над тобой?


— Потому что я — дура.


«Это я — дурак», — вдруг понял Йошихиро. «А я тебя предупреждал!», — тут же заявил голос разума. «Завали, и без тебя тошно», — было ему ответом.


— У тебя есть ко мне ещё вопросы? — спросила Кайо, прервав затянувшееся молчание.


— Нет, — почти обречённо ответил её жених.


— Тогда, может, уже пойдём домой?


— Да, конечно.


Йошихиро встал с качелей так резко, что, когда они от этого неожиданно сильно качнулись, Кайо едва не упала, но была подхвачена его рукой.


— Прости, — сказал он всё так же отстранённо, и тут же отпустил её, — Вот видишь, я умею просить прощения.


— Умеешь, но терпеть этого не можешь. Редкий японец не умеет просить прощения, это неотъемлемая часть восточной культуры. Тяжело тебе, наверное, приходится.


— Приспособился, это просто ритуал.


Дальше они шли молча. Кайо чувствовала отстранённость Йошихиро и не лезла, ей и самой было теперь немного неуютно рядом с ним, хотя немного неуютно ей было всегда, но сейчас это особенно чувствовалось. Они разные, и чем больше времени они проводят вместе, тем очевиднее это становится. Но в то же время…


— Ты придёшь завтра? — спросила она, когда он проводил её до двери.


— Конечно, у нас же договор, — холодно ответил он.


— Ну вот, — грустно улыбнулась она, — Я думала, что обижусь, а на деле обиделся ты.


— Я не обиделся, — с трудом подавив желание назвать её «Лисичкой», ответил Йошихиро. — Просто ты права, нам лучше держать дистанцию.


— Хорошо, — сказала она, перенимая его настроение, — Доброй ночи, господин Натсумори.


Йошихиро некоторое время стоял перед закрытой дверью и убеждал себя, что ещё не поздно вернуть всё, как было тогда, когда она была для него никем, досадной неприятностью, незначительной проблемой где-то там на горизонте жизни. И что ему это возвращение ничего не будет стоить.

4-27 Вечер седьмой

Кайо открыла дверь, вежливо поздоровалась и тут же удалилась в свой художественный уголок.


— Вы не против немного мне попозировать сегодня?


— Попозировать? — растерялся Йошихиро. — Хочешь нарисовать мой портрет?


— Если вы не против.


— В общем-то не против. Где мне сесть?


— Где вам будет удобнее, главное, чтобы свет падал.


Он огляделся, пожал плечами и уже привычно сел на диван.


— Здесь нормально?


— Да, вполне.


Кайо притащила поближе к дивану свой рабочий табурет, села на него, посмотрела на «модель», слезла, переставила, снова села. Йошихиро наблюдал за её перемещениями и поймал себя на мысли, что что-то было не так, не так, как обычно. А потом понял, сегодня не он был центром её Вселенной, а творчество, и теперь всё, что она делала, она делала для того, чтобы рисовать, а сам Йошихиро стал лишь средством. Кайо наконец определилась с местом, сложила на табурет свои рисовальные принадлежности и подошла к дивану.


— Сегодня вам нет необходимости притворяться моим другом, господин Йошихиро, просто делайте, что я говорю, и всё.


Йошихиро чуть поджал губы и хмуро кивнул. Хотел дистанцию? Получи дистанцию. Девчонка снова работает на опережение. И что тебе не нравится, Йошихиро?


Она стояла перед ним, сидящим, и рассматривала. Йошихиро чувствовал, как её взгляд скользит по его лицу и шее, чуть ли не проникал под кожу, через мышцы до костей. Было неуютно, было неправильно, было холодно, было «сверху вниз», и сверху был не он. Кайо протянула руку к его лицу, но остановилась, не дотронувшись, как бы спрашивая разрешение. Он на мгновение прикрыл глаза, соглашаясь, и её пальчики легли на его щёку. Она изучала на ощупь овал лица, подбородок, линию скул и лба, рисунок носа, брови. Чуть касаясь, её пальцы прошлись по его закрытым векам. Свои глаза она тоже прикрыла, чтобы лучше чувствовать, а вот губы её наоборот сами собой приоткрылись, чтобы резко вдохнуть воздух.


— Ты всех так трогаешь перед тем, как рисовать? — спросил он, удивляясь оттенку ревности, прозвучавшему в голосе.


— Нет, я так раньше никогда не делала, но всегда хотела попробовать, — она чуть улыбнулась и продолжила исследование. — Вы позировали до этого?


— Нет.


— Вы же посещали курсы рисунка, когда учились в Университете, неужели никто из ваших сокурсников не захотел вас нарисовать?


— Я всем отказывал.


— Почему?


— Не хотел тратить время.


— Так значит, ещё никто кроме меня?..


Её пальчики деликатно прошлись по его ушам и зарылись в волосы на затылке, а потом спустились на шею. Йошихиро чуть не застонал, сначала это были просто прикосновения, но постепенно он начал ощущать их по-другому… Давно у него не было женщины. Сказать, чтобы прекращала? Зачем вообще согласился? А может она его специально соблазняет? Тётя-гейша наверняка научила её всякому, они ведь это умеют. Как смотреть на мужчину, как говорить, как двигаться, как прикасаться. Напрямую спросить? Будет выглядеть озабоченным придурком, которому девушка уши потрогала, а он уже навоображал. Терпи, Йошихиро, ты знал, что будет нелегко.


— Долго ещё? — как мог равнодушно спросил он.


— А? — Кайо будто очнулась и тут же одёрнула руки, которые уже заползали жениху под футболку.


— Могу до пояса раздеться, если хочешь, — усмехнулся он, его повеселила её растерянность. — И даже дальше…


А вот это было враньё, дальше раздеваться он ни за что не стал бы. Хорошо хоть джинсовая ткань крепкая, прочная и неплохо держит форму, скрывая то, что не стоит видеть юным девочкам, которые сами не ведают, что творят своими аккуратными маленькими пальчиками. Это физиология, Йошихиро, просто физиология, ничего особенного.


— Нет, не надо, этого достаточно, — рассеяно произнесла Каой, разглядывая свои руки с улыбкой безумного художника.


«А вот мне недостаточно!», — заявил заинтересованный подросток в душе Йошихиро и тут же получил «Заткнись!» в ответ. А Кайо тем временем уселась на свой табурет и просто исчезла, растворилась в творчестве.


— Мне двигаться-то можно? — спросил Йошихиро интереса ради.


— Да… можно… я сегодня… только наброски… — донеслось до него из глубин процесса.


Он даже подумал, что в таком состоянии она и звонок таймера не заметит. Но нет, услышала, не сразу, конечно, но услышала.


— Мне, наверное, будет мало двадцати минут в следующий раз, — сказала она, с недовольным лицом рассматривая получившиеся наброски. — Как насчёт того, чтобы по сорок, но через день?


— Как тебе будет угодно, — сказал он и не удержавшись добавил: — Что-то не получается?


— Что-то не получается, — задумчиво подтвердила она. — Но это нормально, сначала всегда так, потом будет лучше.


«С сексом та же фигня!», — обрадовался его внутренний подросток, наглейшая незатыкаемая зараза! А мысли уже сами по себе свернули на кривую дорожку. Вот когда она вырастет, и они поженятся, какой она будет с ним в постели? Спокойной и отстранённой, как сейчас? Покорной и безропотной, как вчера, когда он заявил, что им всё же надо держать дистанцию? Трепетной и смущённой, как тогда, когда увидела его по пояс голым? Или «я бы не отказалась посмотреть, как вы стоите передо мной на коленях, господин Йошихиро»? А ещё было дико интересно, чему она научилась у своей тёти-гейши! Чёрт! Вот какого чёрта он об этом сейчас думает, а? Йошихиро попрощался и вышел из комнаты, от греха подальше.

4-28 Творческая неделя

Кайо рисовала самозабвенно, полностью погрузившись в процесс, порой с маниакальным блеском в глазах. Йошихиро ревниво хмурился, он-то думал, что является единственной её увлечённостью, а оказалось, что нет, и что-то ему подсказывало, что у него даже не первое место.


«Так лучше, — убеждал он себя, — И для меня, и для неё так будет лучше». «Да, да, конечно», — покладисто промурлыкал в душе строптивый подросток, и Йошихиро вдруг захотелось пощекотать маленькую босую невестину пяточку, которая соблазнительно опиралась о перекладину высокого табурета. Ступни у Кайо были симпатичные, аккуратные, изящные, как она сама. Нет, Йошихиро не был таким уж любителем женских ножек, но посмотреть было приятно, тем более, что больше-то ничего доступно не было. Тело и руки прятались за большим альбомом для зарисовок, ноги наполовину закрывала очередная пышная юбка, лицо тоже было сложно рассмотреть, потому что Кайо склонялась над рисунком, и лишь иногда на короткое мгновение она вскидывала голову, чтобы пронзить его внимательным взглядом серьёзных глаз.


Девушка заправила за ухо непослушную прядь волос, и на её щеке остался серый след от карандашного грифеля. Йошихиро тут же вспомнил, какая приятная на ощупь её щёчка, которую он трогал два раза. В первый раз Кайо сказала ему, чтобы он не распускал руки, во второй … всё было по-другому, и это было позволительно. А сейчас, если бы он так сделал, она бы и не заметила, наверное. Чёрт! Ещё целых десять минут сдерживать желание подойти и стереть серую полосу с её светлой кожи!


— Ты испачкалась, — не выдержал он.


— Да, да, потом умоюсь, — рассеянно отозвалась она, не отрываясь от штриховки.


«Да я с ней фетишистом стану!», — застонал про себя Йошихиро. Да уж, безделье порождает безумие… Он достал свой телефон и полез проверять деловую почту.


В среду Кайо начала улыбаться, разглядывая свои работы.


— Уже лучше? — спросил он, засовывая подальше желание посмотреть. Он весь из себя взрослый, серьёзный, деловой человек, и ему не интересны рисунки маленьких девочек.


— Да, теперь мне гораздо больше нравится.


— Я рад. И насчёт пятницы, вечером я буду занят, до ночи, наверное. И ночевать, скорее всего не приду, поэтому давай встретимся в обед…


Не сумев совладать с чувствами, она посмотрела ему в глаза, а потом отвернулась, закрыла альбом и слезла с табурета. Его будто током пробило от её взгляда.


— Как вам будет угодно, господин Натсумори, — донеслось из художественного уголка, куда она быстро сбежала, чтобы положить на место инструменты.


Ах, Лисичка, Лисичка! Знаешь поимённо всех, с кем встречался твой жених, и так остро реагируешь? Почему-то стало приятно. И немного стыдно, неожиданно.


— Это будет деловой ужин в компании двух занудных стариков, — пояснил он, не сдержав улыбку.


— Я ни о чём не спрашивала.


«Ага, ты не спрашивала, а вот твои глаза спрашивали, очень даже!»


— Я думал, ты предпочитаешь знать, что происходит, — насмешливо произнёс он.


Кайо невозмутимо прошла мимо него и открыла дверь.


— Да, вы правы, я предпочитаю знать. Спасибо за понимание, и извините за мою реакцию, такого больше не повторится.


«Жаль…», — отреагировал внутренний подросток. «Слава Богу!», — поправил его голос разума. Вслух Йошихиро не сказал ничего из этого, лишь пожелала спокойной ночи и ушел.


— Вы когда-нибудь играли в Камисадо, господин Йошихиро?


Кайо раскладывала цветные башенки с черными и золотыми драконами на игральную доску.


— Да, было дело. Дед, как приобрёл её, сразу предложил мне поиграть. Тебе понравилась эта игра?


— Мне понравилась цветная доска.


— Почему-то я так и подумал. Хочешь поиграть сегодня? А как же рисование?


— Решила сделать перерыв.


Йошихиро плюхнулся в кресло напротив дивана, и игра началась.


— Сегодня я для тебя снова друг?


— Если захочешь, — очаровательно улыбнулась она, протянула руку, чтобы сделать ход.


Он поймал её ладонь, и слегка развернул, рассматривая полустёртые пятнышки на пальцах.


— Рисовала сегодня?


— Нет, домашку делала.


— Художественной тушью?


— Совмещала приятное с полезным, — Кайо собиралась забрать свою руку, но он не отпустил, — Мне надо сходить.


— У тебя и вторая рука есть.


— А с этой ты что делать будешь?


— О, у меня богатая фантазия...


Наблюдая удивление, смешанное со смущением, на лице невесты, Йошихиро притянул её руку к себе и коснулся губами розовых коротко стриженных ноготков. Это было вот совсем не правильно, абсолютно не то, что он для себя решил в начале недели, но так хотелось! Хотелось снова очутиться в атмосфере зарождающейся близости, увидеть, как она смущается, или лукаво улыбается, или как нечто запретное и чувственное прорывается сквозь маску благопристойности, когда она говорит или делает что-то неожиданное даже для себя самой. Хотелось компенсировать эти пять дней, два из которых они не виделись, а в остальные она вела себя с ним как с вещью. Он приласкал маленькие ноготки большим пальцем и выпустил её руку. Эту партию Лисичка проиграла, следующую тоже, а потом выиграла.


— А мне можно у тебя так часто выигрывать? — спросил Йошихиро, подозревая, что и четвёртая партия будет за ним.


— Почему нет?


— Потому что ты тут главная, — напомнил он.


— Йошихиро, — улыбнулась Кайо, глядя ему в глаза, — я играю с тобой не для того, чтобы выиграть.


— А для чего?


Ему как-то и в голову не приходило, что может быть по-другому.


— Мне просто нравится с тобой играть.


Действительно, всё так просто. Его дракон достиг противоположного края доски в два хода, и Йошихиро спросил:


— Ещё партию?


Кайо посмотрела на часы и покачала головой:


— Не успеем.


— Не успеем, задержимся.


— Ты не спешишь на работу?


— Не слишком, после обеда дел немного, основная «работа» начнётся вечером.


Йошихиро вздохнул, вспомнив про вечер, и подумал, что было бы здорово провести это время с ней, с маленькой непредсказуемой девчонкой. Поиграть в настольные игры или фильм посмотреть, или просто погулять в саду, послушать ещё одну её сказку. Маленькая гейша для личного пользования, ну, кто бы от такого отказался? Эту партию выиграла она.


— Давай ещё раз сыграем, — сказал он.


Башни с драконами вернулись на свои места, и всё началось с начала.


5

5-29 Вечер пятницы

Больше всего на свете Йошихиро не любил терять контроль, а особенно самоконтроль, и потому презирал всякого рода пьянки ещё со школы. Заплетающиеся ноги и язык, что может быть унизительнее? Брезгливое отвращение возникало каждый раз, когда он видел пьяного, а уж самому таким быть!


Но всё же пить приходилось. Главным образом с важными клиентами и перспективными партнёрами. Что поделать? Японская этика ведения бизнеса была неумолима, большая часть сделок заключалась в питейных домах за бутылочкой сакэ.


Он увиливал от таких мероприятий как мог. И как-то само собой сложилось, что в их семье в подобного рода делах основной удар на себя принимал дядя Идзао, и это у него очень хорошо получалось. Дядя умел расслабиться, расположить к себе окружающих, но при этом деловой хватки не терял. Но сейчас этот полезный родственник пребывал на континенте, ударно трудился на благо открывающегося в Южной Корее филиала, наверняка не забывая в свободное время охмурять корейских красавиц.


Дед укатил до понедельника к своему старому другу аж в Канаду, так что на встречу с мэром пришлось ехать им с отцом, поддерживать хорошие отношения с городской администрацией было необходимо.


Мэр был, слава Богам, гурманом и эстетом, так что в банальную попойку встреча не превратилась. Поначалу мужчины чинно и благородно дегустировали элитное сакэ и вели беседы о возвышенном, постепенно возвышенное опускалось всё ниже и ниже, пока не достигло прекрасного пола.


— Некоторым женщинам излишняя порядочность только мешает, — высказался Натсумори Исао, опустошив очередную чашечку-чоко.


— Некоторым мужчинам мешает излишняя порядочность некоторых женщин, — прозорливо уточнил господин мэр и, довольный собой, рассмеялся.


— И это тоже, — согласился Исао и резюмировал, — Излишняя порядочность мешает всем.


— Господин Натсумори, вы же не собираетесь после такого заявления предлагать мне взятку? — ухмыльнулся мэр, — Не стоит, уверяю вас. Мы и так заинтересованы в тесном сотрудничестве с вашей компанией, и внимательно рассмотрим любые ваши просьбы и предложения.


— Нет, господин мэр. Я говорил исключительно о женщинах, — вздохнул Исао.


— Исао, приятель, у тебя проблемы с женщиной? — мэр перешел на дружеский тон и подсел к бывшему сокурснику поближе.


— Ага, верна мёртвому мужу и слышать ничего не хочет!


Йошихиро от удивления чуть не потерял лицо, ещё никогда при нём отец не проявлял таких сильных эмоций. А нет, было один раз, когда выгонял его мать из дома.


— Да уж, тебе такое понять не просто, Исао. Как давно твоя благоверная отошла в мир иной? Месяц-то хоть прошел?


— Благоверная! — горько усмехнулся Исао, — Ни блага, ни верности все девятнадцать лет!


— Эх! Не повезло тебе, приятель! Нашел, наконец, верную жену, но она чужая!


— Наливай! — печально вздохнул Исао.


Сакэ переместилось из кувшинчика-токкури в чашечку-чоко, и после резкого «Кампай!» Исао её в себя опрокинул.


Йошихиро старался мало пить и хорошо закусывать, но всё же чувствовал, что начинает пьянеть и это его злило. «Что я вообще здесь делаю? — думал он с раздражением, — Пили бы вдвоём без меня!»


— А ты как, Йошихиро-кун, нашел себе жену? — спросил вдруг господин мэр.


Йошихиро сдержанно кивнул, досадуя, что о нём вспомнили.


— Отец ему нашел жену! — влез Исао.


— Ты что ли? — повернулся к нему мэр.


— Да нет, мой отец, который ему дед!


— А, старший господин Натсумори, — с уважением произнёс глава города, — Надеюсь, он в добром здравии?


— Да он ещё всех нас переживёт!


Йошихиро было обрадовался, что от него отстали, но не тут-то было.


— И когда же свадьба?


— Ещё не скоро, — осторожно ответил Йошихиро.


— Почему же?


— Мы решили подождать с этим, пока она не закончит учёбу в Академии Искусств.


«…в которую ещё не поступила», — следовало добавить.


— И сколько же ждать?


— Шесть лет, — ответил Йошихиро, стараясь говорить невозмутимо, дедова придурь выставляла его чуть ли не педофилом.


— Шесть лет? Так получается, ей сейчас…?


— Шестнадцать, — хмуро подтвердил Йошихиро, потому как не мог не ответить на вопрос старшего и по возрасту, и по положению в обществе.


— Хм… — задумался мэр, — За что тебя дед так наказал? О, знаю! За то, что, когда тебе было шестнадцать, ты трепал ему нервы только так! Ох и разгильдяй же ты был, Йошихиро-кун! Наливай! И я тебе налью! И Исао тоже надо налить!


— Кампай! — раздалось за столом.


Йошихиро без особого энтузиазма присоединился к старшим, но залпом пить не стал.


— А что, шестнадцать, шестнадцать… — не унимался мэр, — На шестнадцатилетней так-то пока ещё можно жениться…


Йошихиро незаметно вздохнул. Как он себе это представляет? Отвёз с утра жену в школу, а сам поехал на работу?


— С женой лучше, чем без жены… — опять выдал мэр.


— Это смотря какая жена, — заметил Исао.


— Молчал бы уж, счастливый вдовец! Одну схоронить не успел, по другой убиваешься? Пугает одиночество, да? В нашем возрасте особенно… Так что, Йошихиро, женись, мой тебе совет. Хорошая женщина, она… стабилизирует что ли, наполняет жизнь смыслом, глупости, опять же, делать не даёт…


— Это если хорошая, — вставил Исао, — и если её любишь…


— А я вот думаю, раз женился — люби как следует! А не собираешься любить, так и не женись!


— Где ты раньше был, такой умный? — горько усмехнулся Исао, — Наливай!


— Тебя куда? В бизнес-отель? — спросил Йошихиро, помогая отцу дойти до автомобиля.


— Нет, давай домой…


— Домой? — усмехнулся Йошихиро, — С чего бы это?


— А почему нет? Это ведь и мой дом тоже. Ты-то, кстати, в последнее время только там и ночуешь.


Йошихиро ничего не ответил, ещё не хватало рассказывать отцу об особенностях их отношений с юной невестой.


— В особняк, — сказал он шоферу, когда сел рядом с отцом на заднем сиденье.


— Ну, и как тебе твоя невеста? — спросил отец, — Дочка Кагами, кажется?


— Нормально, могло быть и хуже, — пробурчал Йошихиро, жалея, что не сел спереди, но пьяного отца приходилось подпирать плечом.


— Надеюсь, у тебя всё будет лучше, чем у меня, — пробормотал отец и, слава Богам, отключился.


«На кой чёрт ему приспичило ехать в особняк? — думал Йошихиро, помогая отцу подняться по лестнице, — Переночевали бы в бизнес-отеле, а с утра на работу без пробок».


— Нет, не сюда! — упёрся отец, когда они добрались до второго этажа.


— Но твоя спальня там.


— Не хочу спать в этой чёртовой комнате!


Отец повернулся на нетвёрдых ногах и с решимостью танка попёр в свою старую спальню, которую делил с первой женой. Сейчас это была обычная гостевая комната, но его это мало волновало. Йошихиро шел следом, решив, что надо проследить, чтобы отец хорошо добрался. Ещё не хватало краснеть перед слугами, если вдруг его угораздит уснуть на коврике перед дверью.


— Твоя мать была хорошей, — вдруг сказал Исао, перед тем, как войти в комнату, — Только я её не любил…


— Я так и понял, — пробурчал Йошихиро, собираясь уходить, до двери отец добрался, значит, и до кровати доберётся.


— Если бы не ты… — продолжил отец, и внутри Йошихиро будто что-то взорвалось.


— Знаю! — рявкнул он, — Если бы не я, тебе бы не пришлось на ней жениться! Ну, прости, что я не сдох в утробе матери, как неплохо бы делать всем нежеланным детям!


Отец некоторое время стоял ошарашенный, а потом грустно улыбнулся.


— Если бы не ты, моя жизнь вообще ничего не стоила бы. Я горжусь тобой, Йошихиро, ты вырос хорошим человеком, и мне плевать чей ты сын, мой или Идзао…


Сказав это Исао скрылся в спальне, оставив сына осознавать услышанное. Всё своё детство Йошихиро пытался понять, почему отец вдруг перестал его любить, почему, что бы он ни сделал, всё было не то и не так. После был подростковый бунт, бессмысленный и беспощадный, потом первый наследник всё же взялся за ум, смирился и успокоился, просто принял ситуацию, как есть. Ну, не любит его отец, ну и ладно, не конец света. И вот ответ, внезапно, когда уже всё это к чёрту не упало! Да ещё и на пьяную голову, когда эмоции на поверхности, и только дай повод!

5-30 Розовые лепестки

Десятка два шагов, и Йошихиро оказался перед дверью в комнату Кайо. Как-то странно было ночевать в этом доме и не повидаться с ней перед сном. Привык за две недели. Некоторое время он просто стоял и думал, спит или не спит. Он не знал, во сколько она ложится, во сколько встаёт, что делает по утрам, а что перед сном. Это показалось таким неправильным. За дверью послышался какой-то шорох, значит, не спит. Он постучал, подождал и постучал ещё раз.


— Кто там? — прозвучал её голос.


— Это я, — ответил он.


Дверь открылась, Кайо стояла на пороге и стягивала с головы ободок небольших розовых наушников, наушники сползли на шею, окольцевав её причудливым ошейником. На девушке была светло-серая мужская рубашка с закатанными рукавами и в акварельных пятнах, на ножках красовались голубые носочки, волосы были собраны в два низких хвостика


— Извините, что не сразу услышала, господин Йошихиро, — сказала она, — Почему вы здесь? Вы сказали, что…


— Ты почему ещё не спишь? — перебил он её, улыбнувшись.


— Я рисовала и немного увлеклась, — Кайо махнула рукой в сторону художественного уголка, — Вы что-то хотели?


Было видно, как ей хочется вернуться к творчеству, но невежливой она быть не может. Йошихиро задумался, чего-то же он хотел, раз остановился около её двери, но вот чего? Просто побыть рядом?


— Покажи, что ты рисуешь, — он прошел мимо неё в комнату и направился к мольберту.


— Нет, не покажу, — Кайо обогнала его и преградила путь.


— Тогда я сам посмотрю.


Продолжая улыбаться, Йошихиро подошел к ней и взял за талию с намерением поднять и переставить со своего пути. Но как только прикоснулся, забыл, что хотел сделать, зато чувства накрыли с головой, и хорошие, и не очень. А ещё желания…


— На тебе моя рубашка?


— Ну да, старая, — смущённо улыбнулась Кайо, — Я в ней рисую. Я попросила у госпожи Маэды что-нибудь, что не жалко испачкать, и она дала мне её. Ты… пьян?


— Итальянский хлопок, люблю такие, ткань такая приятная…


Его ладони заскользили по её телу, а когда она попыталась освободиться, он крепко обхватил её и развернул к себе спиной. Это произошло так быстро, что Кайо успела только ойкнуть. Йошихиро прижал её к себе и прошептал на ухо:


— Ты сегодня сказала, что тебе нравится играть со мной? А если я с тобой поиграю? Будешь хорошо играть, тебе тоже понравится.


Его ладонь забралась под подол рубашки и легла на обтянутую коротенькими джинсовыми шортиками девичью попку. Так давно хотел, так почему нет? Вроде бы была причина, но сейчас почему-то не вспоминалась.


— Отпустите! — взвизгнула Кайо, пытаясь увернуться, он только крепче ухватился за то, что держал.


— А что такое, дорогая моя невеста? Тебе же нравится проводить со мной время.


— Только не так!


Кайо ещё раз попыталась убрать с себя его руки, а он перехватил покрепче её одной рукой, а другой потянул ворот рубашки, пара пуговиц отлетела, оторвавшись. Как же он её хочет, и как же приятно наконец-то себе в этом признаться и пойти за своим желанием.


— Не надо! — закричала Кайо, по-настоящему испугавшись, но он не слушал, запуская ладонь ей в лифчик.


Кайо взвизгнула и согнулась пополам, пытаясь избежать этого, но было поздно, он уже её лапал. А на что ты рассчитывала, маленькая дурочка, когда взялась играть в свои игры со взрослым мужчиной?


— Не надо! — хныкала она, — Господин Йошихиро, зачем вы это делаете?


— Хочу познакомиться с тобой поближе, разве не понятно? Хм… а ты не такая уж и маленькая, может, и правда, жениться на тебе побыстрее?


— Нет! — закричала она и рванулась из его рук, но Йошихиро не обратил на это внимания.


— А что у нас там?


Он снова резко дёрнул полу ей рубашки, отрывая следующие пуговицы, а дальше его рука поползла к шортикам, здесь уже пуговица не отрывалась, пришлось повозиться, расстёгивая. Кайо вертелась как могла, пытаясь ему помешать, уже понимала, что без толку, но всё равно повторяла:


— Нет! Перестаньте! Хватит!


— Ты же обещала быть послушной, помнишь? — прошептал он ей на ухо, и она застыла, отказываясь верить, — Да, и потом, от твоих криков не будет никакого толку, это мой дом, и все здесь подчиняются мне, тебе никто не поможет.


Кайо расплакалась, а его пальцы уже справились с пуговицей шортиков и полезли к ней в трусики.


— Нет!!! — отчаянно закричала она, сопротивляясь из последних сил.


Йошихиро немного потрогал её там, где никто и никогда, а потом убрал руку, но только для того чтобы было удобнее тащить девушку на кровать. Кайо закричала, чувствуя нарастающий ужас, который только усилился, когда ладонь жениха заткнула ей рот.


Он швырнул её на кровать, она упала на спину и тут же попала в захват его рук. Пересилив себя, она заглянула ему в глаза и сказала со слезами в голосе:


— Йошихиро, ты же всё испортишь…


Пронзительная печаль в её голосе и то, что она перешла на «ты», назвала по имени, обратилась как другу, что-то затронуло в его душе. Но нет, сегодня не сработает, малышка. Он усмехнулся, сжимая её плечи до синяков:


— А если я хочу всё испортить? Думаешь, что знаешь меня, Лисичка? Думаешь, можешь меня контролировать? Ни черта ты не знаешь и ни черта ты не можешь!


Кайо всхлипнула и замерла в его руках. Её щеки были мокрыми от слёз, она попыталась хоть как-то прикрыть грудь руками, от рубашки никакого толку не было, живы были только две нижние пуговицы.


— Что ты собираешься сделать со мной? — спросила она чуть слышно.


Он усмехнулся:


— Я собираюсь сделать тебя взрослой, неужели не понятно?


Всё было понятно, но до последнего не верилось. Кайо судорожно вздохнула, в её взгляде читалась непонимание, наполненное страхом. Йошихиро подавил в себе жалость, напомнив себе, кто она и для чего нужна. А всё остальное — это её «лисьи уловки», и полудетский лифчик — розовые лепестки на белом фоне с трогательным маленьким бантиком между чашечек размера А, и такие же трусики, видневшиеся из расстёгнутых шортиков, и нежные в пятнышках краски пальчики, сжавшиеся на груди. Маленькая манипуляторша, у которой всё просчитано. И то, что ему хочется или сорвать с неё одежду и отыметь как следует, или со всей осторожностью обнять и успокоить, чтобы она перестала плакать и прильнула к нему, как к родному — всё это она с ним сделала! Вот только чёрта-с-два он этому покорится! Трахнуть и забыть, всегда срабатывало!


— Так значит, тебе не нужна ни моя дружба, ни моя любовь, только моё тело?


— Именно так, — надменно произнёс он, убеждая себя, что только так и надо.


— Хорошо, — тихо сказала Кайо.


Пальчики разомкнулись, и её руки легли вдоль тела. Грудь прерывисто вздымалась, ладошки сжались в кулачки, губы чуть приоткрылись, а веки сомкнулись, чтобы не видеть. Йошихиро на мгновение растерялся, до сих пор его активность строилась на её сопротивлении, и вот сопротивления нет, и что делать? Брать? Брать, раз уж дают. Ответ очевиден. Переживёт, он спал с шестнадцатилетними девчонками, когда учился в школе, это нормально для них. Тем более, что он всё равно на ней женится, и секс рано или поздно у них случится. Так почему не сейчас? Главное ни о чём не думать, и не смотреть ей в глаза. Трахнуть и забыть, всё просто.


Йошихиро отпустил её плечи и положил ладонь на талию, погладил большим пальцем живот, кожа была молочно-белая, нежная и податливая. Юная и невинная девочка. Юные у него были, невинных не было. Его ладонь проскользила вверх по её телу до шеи, Кайо вся покрылась мурашками от его прикосновений и, тихонько всхлипнув, крепче зажмурилась. Иошихиро снял с неё наушники и понял, что не хочет, чтобы она его боялась сейчас, чтобы отдавалась, смирившись с неизбежным, не желая, не наслаждаясь. И в то же время розовые чуть приоткрытые губы приковывали взгляд и соблазняли прикоснуться, поцеловать. Она ведь согласилась, и, если помочь ей расслабиться, всё может получиться очень даже неплохо. «Чёрт! — вспхынуло в мозгу, — Да что я вообще творю-то? Нельзя же так! Или можно? Она ведь согласилась». Йошихиро решил, что поцелует Кайо, и если она не ответит на его поцелуй, то он попросит у неё прощения и уйдёт. А если ответит, то там по обстоятельствам…


Он наклонился к ней, и она открыла глаза, взгляд был спокойный и безучастный, как будто всё, что происходит, происходит с кем-то другим. И он вдвойне удивился, когда почувствовал, что её ладошка легла ему на грудь и несмело поползла вверх к шее. А через секунду он почувствовал, как маленький пальчик впился ему в сонную артерию. Йошихиро дёрнулся назад, но вторая её ладонь крепко обхватила его затылок, мешая подняться. Он хотел перехватить её руку, но пальцы запутались в проводе наушников, накатила слабость, глаза уже закрывались, и голова начала кружиться. Последнее, что он увидел прежде, чем потерять сознание, была холодная и немного печальная улыбка юной невесты, а последнее, что услышал, было сказанное шепотом: «Мне не понравилась эта игра, Йошихиро»


Кайо спихнула с себя бесчувственное тело жениха, порадовавшись, что догадалась чуть сдвинуться, и он не рухнул на неё всем своим весом. Времени было мало, он очнётся через 15 секунд, по крайней мере так было написано в учебнике анатомии. Кайо быстро застегнула шортики и вскочила с кровати. Шнур от наушников, который Йошихиро всё ещё сжимал в руке, дернул её назад, чуть не вытащив телефон из заднего кармана. Кайо выдернула штекер, запихнула телефон поглубже в карман и рванула к двери. 15 секунд, уже 12, или около того. Конечно, есть вероятность, что он очнётся, ничего не поймёт, и просто уснёт, потому что пьян, но, как говорится, надейся на лучшее, готовься к худшему. Выбегая из спальни, она выключила свет и прикрыла дверь, молясь о том, чтобы Йошихиро всё же уснул.

5-31 Неспокойная ночь

Госпожа Маэда уже давно лежала в постели, но не спала, потому что детективчик попался на редкость занятный! Думала, пару страничек почитает на сон грядущий, и уснёт, но не тут-то было… Она уже прикинула для себя, кто может быть убийцей. Версий было две, и каждая страница давала новую пищу для размышлений. Увлечённая чтением, госпожа Маэда не сразу поняла, что кто-то промчался по коридору мимо её комнаты, а когда поняла, сначала сама себе не поверила, но книжку всё же отложила. Кто может бегать по дому среди ночи? Может, ей показалось?


Госпожа Маэда поднялась с кровати и надела халат. В коридоре было темно и пусто, и, если бы не приоткрытая дверь в прачечную можно было бы подумать, что действительно никого не было. Госпожа Маэда подошла поближе и услышала шорох, там кто-то был. Вор? При таком раскладе следовало немедленно вызвать Такахаси или его ребят. Госпожа Маэда уже решила, что именно так и поступит, но тут услышала тихий всхлип. Плачущий вор — это было интересно, так что разведывать обстановку старая мудрая женщина пошла одна.


Госпожа Маэда вошла в прачечную и щёлкнула выключателем, Кайо, которая до этого, подсвечивая себе телефоном, рылась в стопке стиранных вещей, резко обернулась и застыла.


— Кайо, малышка, что ты здесь делаешь? — осторожно спросила Маэда.


Личико Кайо исказила болезненная гримаса, она вся сжалась и отступила к стене.


— Пожалуйста, — еле выговорила она, — не отдавайте меня ему.


Она держалась из последних сил, держалась всё это время, и когда стало ясно, что пьяного Йошихиро пускать к себе не стоило, и когда он сказал, что ему не нужна её любовь и дружба, и когда она усыпила его, зажав сонную артерию, даже не зная, получится или нет, и когда мчалась по коридору, не представляя куда и зачем. Сейчас ей хотелось одного: найти хоть какую-нибудь одежду и сбежать отсюда, пока никто не поймал и не остановил. И вот теперь, когда она попалась, выдержка ей изменила, неизбежно подкатывала истерика.


— Я никому тебя не отдам, что ты! — госпожа Маэда старалась говорить спокойно, с ужасом наблюдая, как Кайо стягивает на груди рубашку с оторванными пуговицами, — Я сейчас закрою дверь, и сюда никто не зайдёт, а если только попробует, получит утюгом по голове. Это я тебе обещаю.


— Он сказал… он сказал, что никто мне не поможет, что все в этом доме служат ему, и что я могу кричать сколько угодно, никто не придёт…


Кайо сорвалась на рыдания, бессильно оседая на пол. Госпожа Маэда заперла дверь, подошла к ней и опустилась на колени рядом.


— Это маленький паршивец Йошихиро так сказал? Так вот знай, ничего подобного! Мы все здесь в первую очередь работаем на старшего господина Натсумори, а он за тебя горой, и все в этом доме будут тебя защищать, и я, и Саэки, и Такахаси, мы будем защищать тебя от любой опасности. Неужели ты думаешь, что хоть один из нас позволил бы господину Йошихиро плохо поступить с тобой? Мы не такие слуги. Хороший слуга никогда не позволит господину пасть. Если бы я была рядом… — Маэда обнимала плачущую девочку и гладила по голове, потом вздохнула, понимая, что всё же надо спросить, — Что он сделал? Он тебя…?


— Не успел, я его вырубила, — всхлипнула Кайо, слёзы уже прошли, наступала апатия, но невеста первого наследника не могла позволить себе бездействовать, — Я не хочу оставаться в этом доме.


— Да уж, — покачала головой Маэда, — Как не вовремя старший господин Натсумори уехал. Ты уже позвонила отцу, чтобы забрал тебя?


Кайо опять скривилась и с сожалением произнесла:


— Мне нельзя домой… Мама с папой не простят себя за то, что со мной случилось. Они не должны знать.


— И… куда же ты пойдёшь?


— Не знаю, наверное, на вокзал, позвоню тёте в Осаку, она за мной приедет. Только телефон надо найти другой.


— На вокзал? Прямо сейчас? Одна?


Кайо кивнула.


— Нет, на вокзал я тебя не пущу, сердце не на месте будет. Давай, может, тогда ты никуда не поедешь, а? Переночуешь у меня, а утром мы с Йошихиро разберёмся. Это ж надо до чего додумался! Жизнь у него не сахар, конечно, была, но ведь всему есть предел!


— Я должна исчезнуть, как сквозь землю провалиться, — быстро и уверенно заговорила Кайо, первый шквал эмоций схлынул, и она начала соображать, — Он не должен думать, что я никуда не денусь. И мне надо побыть вдали отсюда хотя бы пару дней, иначе я не справлюсь.


— Вот что хочешь говори, но одну я тебя отсюда не выпущу. А вдруг с тобой что-нибудь случится? — Маэда решила, что будет стоять на своём до последнего.


— Со мной уже что-то случилось! И я сбегу отсюда, чего бы мне это не стоило? С вашей помощью или нет, но сбегу! И вы меня не остановите!


Кайо вскочила на ноги, запахнула на себе разорванную рубашку и с самым упрямым видом замерла в ожидание ответа. Госпожа Маэда знала, что лучше всего в данной ситуации остановить её и сдать Такахаси, от которого не сбежишь, но тогда девочке придётся пережить второе предательство за ночь. Поступать с ней так очень не хотелось.


— Подожди, — сказала она, — есть ещё один вариант. Я позвоню Саэки, пусть приедет и заберёт тебя. Поживёшь у неё.


— А если она меня выдаст?


— Не выдаст, уж поверь мне.


— Откуда вы знаете?


Маэда взвесила все за и против и решила, что оно того стоит.


— У Саэки Рэн есть секрет, и чтобы сохранить его, она сделает что угодно. Если я расскажу тебе этот секрет, ты согласишься иметь с ней дело?


— Что за секрет?


Саэки раздраженно зарычала, услышав, как снова зазвонил телефон. Ведь только-только собралась ложиться спать. До этого ей целый час названивал пьяный Натсумори Исао и выяснял, почему она его не любит, хотя он к ней со всей душой. На этот раз на экране высветилось «Госпожа Маэда». С чего бы ей звонить в такое время? Что-то случилось?


— Да, — настороженно сказала Рэн, принимая вызов. Выслушав пару фраз, она подскочила на месте и возмущённо переспросила: — ЧТО он сделал?


Через пять минут она была готова ехать.


— Мам, ты куда? — уже на пороге догнал её вопрос Йошико.


— Ты почему не спишь? Тебе завтра на учёбу.


— Мне ко второй паре. Что-то случилось?


— Да, случилось, — вздохнула Саэки, — Ложись спать, я скоро вернусь.


— Хорошо.


Саэки вздохнула, закрывая дверь. Дочкино «Хорошо» значило не «Хорошо, мамочка, сейчас лягу», а «Хорошо, что скоро вернёшься. Я тебя дождусь, и ты мне всё расскажешь».


«Ладно хоть со мной не увязалась» — подумала Саэки.


— А… это не слишком…? — госпожа Маэда не могла подобрать нужное слово, — Может, что-нибудь посущественнее наденешь? На улице прохладно, да и вообще… Вот есть спортивный костюм господина Нао, если шнурок на поясе затянуть, штаны и рукава подвернуть…


— Нет, нет, не надо. Не буду обворовывать Нао-семпая.


— Он был бы не против.


— Да, знаю, — слабо усмехнулась Кайо, вспомнив, как Нао всерьёз интересовался, не собирается ли она сбегать из особняка. Пророк, не иначе!


Сейчас на ней были всё те же коротенькие джинсовые шортики и розовая легкомысленная маечка, которая не столько скрывала, сколько подчеркивала. В сочетании с двумя хвостиками эффект был неоднозначный, то ли порочная невинность, то ли невинная порочность.


— Кайо, в таком виде юные девочки не должны выходить из дома по ночам!


— Вот именно, госпожа Маэда, поэтому это то, что надо. Не беспокойтесь, я быстро доберусь до машины госпожи Саэки, не успею ни замерзнуть, ни вляпаться в неприятности.


Госпожа Маэда продолжала хмуриться, ей всё это не нравилось.


— Звучит так, будто ты знаешь, что делаешь, но…


— Я позвоню вам, как только сяду в машину, если я не сделаю этого в течение 10 минут, вы вызовите господина Такахаси и всё ему расскажете.


Маэда вздохнула:


— Я всё равно не одобряю. Но, ладно, делай, как знаешь.


На её телефон пришло сообщение от Саэки, подъехала, ждёт в переулке на соседней улице, как и было оговорено.


— Не провожайте меня, госпожа Маэда, если засветитесь на камеру, вас начнут расспрашивать. Спасибо за всё, вы — мой самый близкий друг в этом доме.


— Прошу тебя, будь осторожнее, девочка.


Маэда обняла её и погладила по голове. Кайо снова захотелось плакать, но она взяла себя в руки и пошла к выходу.

5-32 Секрет госпожи Саэки

Благодаря болтливости Нао Кайо знала, где можно перелезть через забор так, что камеры запечатлеют только шевеление в кустах. С другой стороны забора надо было сразу бежать к соседнему дому, чтобы не засветиться на внешних камерах, но Кайо вышла на середину тротуара и быстро пошла мимо кованной ограды особняка Натсумори, пару раз нервно на этот самый особняк обернувшись. Потом она якобы неуверенно огляделась, смахнула пару слезинок, всхлипнула, и уже медленнее двинулась вдоль по тёмной улице дальше.


— Всё нормально? — спросила Саэки, когда Кайо обойдя квартал, села к ней в машину.


— Более-менее, — ответила подопечная, застёгивая ремень безопасности, голос звучал холодно, по-деловому, а вот руки немного дрожали.


— Ты точно не хочешь поехать к родителям?


Кайо отрицательно покачала головой. Саэки сдала назад, чтобы выехать с другой стороны переулка.


— Знаешь, если бы с моей дочерью случилось подобное, я бы хотела, чтобы она была дома со мной.


— Да, я понимаю. Но моим родителям лучше не знать о том, что случилось.


— Почему?


— А почему вы не скажете Йошихиро, что вы его мать?


Саэки вздохнула и задумалась.


— Наверное, потому что не чувствую себя достойной, — ответила она через некоторое время.


— Вот и у меня примерно то же самое, — отозвалась Кайо.


— Не хочешь рассказать?


— Только после вас. И давайте ещё заедем в Кабуки-тё.


— Куда?! — Саэки подумала, что ослышалась, что за дела могут быть у приличной девочки в одном из самых злачных районов Токио?


— В Кабуки-тё, — повторила Кайо, — мне надо потерять там телефон.


— Зачем?


— В воспитательных целях, — хмуро ответила её подопечная.


По дороге в Кабуки-тё Саэки начала рассказывать свою историю:


— Начну, пожалуй, с самого начала… Моя мать ушла из семьи, когда мне было три года. Ей просто надоело быть женой и матерью, она сообщила об этом моему отцу, собрала вещи и отбыла в неизвестном направлении. Отец сдал меня бабушке и тоже стал жить своей жизнью. У бабушки был домик в Фукури, это маленький городок недалеко от Токио, там я и провела детство, дом был старый, а бабушка часто болела, но я всё равно люблю вспоминать это время. К сожалению бабушка умерла, когда мне было пятнадцать. У отца к тому времени уже была новая семья, и я стала жить с ними. Понятное дело, новой семье это было не в радость, конечно, они меня не гнали, но я всё чувствовала, так что ушла сама. Сначала переехала в школьное общежитие, потом поступила в Университет. Отец был достаточно богат и поддерживал меня финансово, хотя я старалась не слишком его напрягать, подрабатывала по мере сил. Однажды в семье отца обо мне вспомнили и отправили на омиай, один из папиных знакомых хотел женить сына и устраивал ему смотрины со всеми подходящими по возрасту и положению девушками. Так я встретила Натсумори Исао. Он мне тогда скорее понравился, а я ему скорее нет. Так что помолвки у нас не получилось, он вообще не хотел жениться, а я думала, что такой красавчик не для меня. Но мы с ним несколько раз сталкивались в Университете и мало-помалу начали общаться. На омиай он показался мне холодным и надменным прекрасным принцем, но оказалось, что он может быть весёлым, внимательным, обаятельным, тёплым. Иногда… под настроение. Но мне было достаточно и этого, после бабушки не было ни одного человека, который был бы ко мне по-настоящему добр, и внимание Натсумори Исао грело мне душу. Но для него я была всего лишь другом, забавной маленькой кохай из Универа, думаю, он догадывался о моих чувствах, но надежды мне не давал, развлекался с другими, со мной дружил. Вскоре он выпустился, начал работать и встречаться с девушкой. Я уговаривала себя, что всё нормально, что мне достаточно просто дружбы, но всё равно было больно. Когда я выпускалась из Университета, мы с девчонками напились, я позвонила ему и призналась в своих чувствах, сказала, что желаю ему счастья и ни на что не претендую. Я не знала, что девушка, с которой он встречался, только что его бросила и ушла к другому. Он тоже был тогда пьян, поэтому приехал ко мне, и наутро мы проснулись вместе. Звучит, как чудо, но чуда не произошло, он не полюбил меня и не захотел быть со мной, извинился и ушел. Я думала, что больше никогда его не увижу, но Судьба распорядилась по-другому, я забеременела, или точнее сказать залетела по пьяни от парня, с которым даже не встречалась. Исао, когда узнал, посоветовался с отцом и женился на мне. Я была счастлива, думала, что теперь он меня точно полюбит, ведь я стала его женой и ждала его ребёнка. Но чуда опять не произошло. И я снова решила, что всё нормально, что мне и так хорошо. Я подозревала, что у него были другие женщины, но решила, что не имею права ждать верности. Он не любил меня и ничего такого не обещал, поступил как мужчина, женился и признал нашего ребёнка, некоторые и этого не делают. Я старалась быть хорошей женой, никогда ни в чём не упрекала мужа, ждала, что однажды он поймёт, какая я замечательная, и полюбит меня. Но это не случилось, наш брак был идеальным внешне, но пустым внутри.


У Саэки зазвонил телефон, и она ответила на звонок:


— Да, доченька, всё хорошо. Придётся кое куда заехать, так что мы немного задержимся. Да, я не одна. Я привезу к нам Кайо, она поживёт у нас некоторое время. Потом объясню. А вообще, почему ты не спишь? Я ведь сказала тебе… Ладно, жди, скоро приедем.


Она ещё немного поболтала с дочерью, просто, чтобы отвлечься от своего рассказа и от того, что происходит. Но надо было возвращаться и к тому, и к другому.


— Потом появилась Четсуэ Майя, сначала она была секретаршей Исао, потом стала его любовницей и крепко в него вцепилась. Однажды я нашла её трусики в нашей с Исао супружеской постели. Это было последней каплей, я поняла, что больше так не могу, что это всё меня просто убивает. Я решила, что такую семью сохранять не стоит, что должна уйти, что я терпела слишком долго… И буквально на следующий день я обнаружила, что опять беременна. Я не знала, что делать, много думала и решила, что ради детей нужно остаться и быть просто матерью и всё, а Исао пусть живёт, как хочет. А потом у меня пропало обручальное кольцо. Исао нашел его в квартире своего брата и так разозлился, что даже слушать ничего не стал, обозвал меня шлюхой и выгнал из дома. Жаль, что Йошихиро это видел, он заступился за меня, и ему тоже досталось. Исао даже не позволил мне с ним попрощаться. Я ушла и больше не возвращалась, — Саэки вздохнула и через силу продолжила: — Я знаю, детство моего сына было кошмаром, и я ничего не сделала, чтобы защитить его. Наверное, в том, что он сделал сегодня, есть и моя вина… Я слышала, что, когда он учился в старшей школе, ходили слухи, что он…


Кайо покачала головой:


— Усуи сказал, что ничего такого не было. Та девушка просто хотела, чтобы Йошихиро начал с ней встречаться, а он отказался, тогда она стала угрожать, что расскажет всем, что он садист и извращенец, а он сказал, что ему плевать на то, что говорят пустоголовые дуры. Усуи сам всё это слышал, и я ему верю, он бы не стал дружить с Йошихиро, если бы он…


Саэки горько улыбнулась:


— Все эти годы я молилась о том, чтобы у моего сына был хороший друг и хорошая девушка. Но, оказывается, надо было молиться, чтобы он всё не испортил, как это случилось с тобой.


— С Усуи он тоже пытался всё испортить, — невесело усмехнулась Кайо, — подкатывал одно время к его девушке, Эрике, получил от ворот поворот, а Усуи с ним потом месяц не разговаривал.


Саэки чертыхнулась про себя и притормозила, заехав в порочный квартал. Вокруг было шумно и людно, ночь только начиналась, тем более ночь с пятницы на субботу. Неоновые вывески обещали развлечения на любой вкус, слишком весёлые и расслабленные прохожие явно хорошо проводили время, никого не стесняясь.


— Ну и где конкретно ты хочешь потерять телефон? — спросила она Кайо.


— Да хоть вон в том переулке, — Кайо показала направление и взялась за ручку дверцы, собираясь выходить.


— А ну сиди на месте! Я сама всё сделаю! — Саэки мигом забрала у девчонки телефон и пронзила свирепым взглядом, а потом начала готовиться к выходу: распустила волосы и немного их растрепала, ярче накрасила губы и расстегнула блузку почти до лифчика, закатала рукава, порадовалась, что из-за того, что выслушивала пьяные бредни бывшего мужа, не успела смыть макияж. Потом ещё раз посмотрела на Кайо и сурово произнесла: — Если хотя бы попытаешься выйти из машины, я тебя выпорю и отправлю к родителям


— Я же не дура… — смущённо пролепетала Кайо, — Я и не собиралась.


— Вот и хорошо.


— На телефоне останутся ваши отпечатки…


— А почему бы им там не быть? Я за тобой присматриваю, могла пару раз передать тебе телефон.


Кайо кивнула, соглашаясь. Саэки вышла из машины и пошла мимо вывесок, придирчиво рассматривая каждую, с выражением лица «Чего-то хочется, а кого, не знаю». Пока она добиралась до переулка, зазывалы успели предложить ей и мальчиков, и девочек, и тех, кто не определился, и стриптиз, и тёплую компанию, и дозволенное законом, и недозволенное. В переулке она выронила телефон около мусорного бака и пошла дальше на параллельную улицу, интереса ради поизучала ассортимент и там, а потом вернулась к машине обогнув квартал.


— Всё в порядке? — спросила она подопечную, когда села в машину, дождалась кивка, и завела мотор.


Когда они выехали из Кабуки-тё, Кайо спросила:


— Госпожа Саэки, а почему вы не попытались поговорить с мужем, после того, как он вас выгнал? Вы ведь могли всё объяснить, или хотя бы попытаться? Вы так сильно обиделись на господина Исао, что…?


— Нет, конечно. То есть, я обиделась, и сильно, но не настолько, чтобы разорвать все отношения и с ним, и тем более с нашим ребёнком… Это внешне всё выглядело так, будто я взяла и уехала, а на самом деле… Когда я оказалась на улице с кое-как собранным чемоданом и вообще без понятия, что делать дальше, ко мне подъехал автомобиль. Из него вышел мужчина, отобрал у меня чемодан и закинул в багажник. Я была в таком ступоре, что даже не сразу начала возмущаться, а когда начала, он заткнул мне рот и затолкал в машину, сел рядом и приставил нож к животу. За рулём сидела Четсуэ Майя, она велела мне молчать и не дёргаться. Через некоторое время мы приехали на вокзал, и она протянула мне документы на развод, в которых я отказывалась от прав на своего сына и на любую собственность мужа. Она сказала, что, если я не подпишу и не свалю навсегда из Токио, её приятель убьёт Йошихиро, а перед этим хорошенько с ним развлечётся. Вот так всё и вышло, я бросила своего ребёнка на шестнадцать лет. Чёрт! Теперь ты плачешь! Не надо, дело прошлое… — Саэки достала из своей сумочки пачку бумажных платочков и протянула девочке.


— Но это было по-настоящему ужасно, то, что вы пережили…


— На тот момент да, это было ужасно, но сейчас, когда я вижу всю картину… У Судьбы интересное чувство юмора, надо заметить…


— А ещё надо заметить, что у вас был неплохой мотив, чтобы забить госпожу Натсумори до смерти, — сказала Кайо.


— Какая умная девочка! — ухмыльнулась Саэки, — Да, мотив у меня был, но стоит ли тебе так беспечно об этом говорить сейчас? Ведь если я действительно в этом замешена… я ведь могу отвезти тебя совсем не к себе домой, а вообще непонятно, куда, и сделать так, чтобы тебя никто никогда не нашел.


Кайо ответила на это безразличным взглядом и пожала плечами.


— Думаю, я была бы не против при любом раскладе. Но, если это вы, зачем вам было убивать Ташики Риоко и подстраивать аварию? Или это уже не ваша работа?


— Я никого не убивала, — вздохнула Саэки, — Ни Майю, ни тем более Ташики, её-то за что? А малышку Сузуну я всегда любила, она называла меня старшей сестрой и постоянно бегала ко мне за каким-нибудь женским советом. Вот Майю, конечно, может и стоило прибить! Особенно за то, что она сделала с Йошихиро! Когда Маэда мне рассказывала… а она, наверное, пожалела меня и рассказывала далеко не всё … Честно признаться, когда я стала личным помощником госпожи Натсумори, я думала о том, чтобы как-то отомстить, но потом я увидела, как она живёт, и поняла, что просто незачем. Её жизнь была сплошным наказанием для неё самой. Это было даже забавно, она столько сил потратила на то, чтобы стать женой Исао, и всё для того, чтобы быть абсолютно несчастной. Не было ни одного человека, который любил бы её по-настоящему, у неё так и не получилось забеременеть, она умудрилась испортить отношения со всеми, с кем общалась: муж её избегал, любовники использовали, служащие ненавидели, красота увядала, а характер становился всё хуже. А что касается Йошихиро, к тому времени, как я вернулась в Токио, он был уже совсем взрослый, и ему не нужна была моя забота и защита. Какое право я имела что-то делать для него?


Заговорив о сыне, Саэки заметно погрустнела, и Кайо поспешила спросить:


— Ладно, но почему вас никто не узнаёт? Ни господин Исао, ни старший господин Натсумори? Да хоть кто-нибудь!


— О, эта история ещё длиннее той, что я рассказала, а мы уже почти приехали. Поэтому давай оставим это на завтра, а сейчас ты расскажешь мне, почему не хочешь ехать к родителям.


Кайо с грустным видом кивнула и начала с вопроса:


— Вы знаете, как вышло, что нас с Йошихиро обручили?

5-33 Сестрёнка

— Мама, почему так долго? Я чуть не уснула, пока дожидалась! — поприветствовала их Йошико, встречая у порога.


— Вот и спала бы себе, зачем мучилась? — изобразила непонимание Саэки, а потом представила девушек друг другу.


— Простите, что врываюсь в ваш дом посреди ночи, — поклонилась Кайо, — Приятно познакомиться.


— Милашка! Такая хорошенькая! — умилилась Йошико, — Настоящая маленькая японка! Как здорово, что ты у нас погостишь!


— Доченька, приготовь нам всем чаю. Кайо, проходи, располагайся.


Йошико умчалась на кухню, а Кайо вдруг почувствовала себя неловко.


— Я доставляю вам столько хлопот, простите меня.


— Я обещала господину Натсумори о тебе заботиться, и твоим родителям тоже обещала. Кстати, если твои родители позвонят мне и спросят, почему ты не отвечаешь на звонки…?


— Они не позвонят. Я написала им, что на некоторое время отключу телефон и не буду звонить, что это нужно для моей безопасности, так что с этим всё в порядке. Госпожа Саэки, можно мне принять душ?


— Конечно, иди за мной.


Госпожа Саэки показала гостье ванную и дала сменную одежду: футболку дочери, чтобы спать, и свой халат, в халате Йошико Кайо утонула бы.


— Простите, а Йошико…? — Кайо замялась, не зная, как спросить.


— Йошико — родная сестра Йошихиро, дочка Исао. И она всё знает, — ответила Саэки на все вопросы, — Я ничего от неё не скрываю. Если тебе что-то будет нужно, скажи мне, и я обо всём позабочусь.


— Спасибо, госпожа Саэки, вы столько для меня делаете…


— Не стоит, малышка, не стоит, — Саэки грустно улыбнулась, погладила Кайо по голове и вышла, закрыв за собой дверь.


Кайо заперлась на замок, сползла по стене на пол и закрыла лицо руками. Она до сих пор чувствовала пальцы Йошихиро у себя между ног, будто это произошло только что. Было тошно и противно, будто её испачкали внутри и снаружи.


«Ничего, ничего, — уговаривала она себя, стоя под горячим душем, — я справлюсь, я это забуду, я научусь это терпеть». Всё её нутро взбунтовалось против этого «научусь терпеть». Кайо даже предположить не могла, что на неё это так подействует. А что бы было, если бы он всё же сделал то, что собирался? А ведь однажды сделает… Кайо затрясло от одной мысли, всё её самообладание уже трещало по швам, чувства больше не подчинялись разуму. Стало ясно, что ничего не выйдет, у неё не получится жить так, как она себе придумала, она не настолько сильная, не настолько крепкая, не настолько неуязвимая. Из глаз снова потекли слёзы, злые слёзы обиды, на Йошихиро, на себя, на тех, кто похитил маму, из-за чего отец оказался в долгу у господина Натсумори. Кайо включила воду посильнее и завыла, надеясь, что слышно не будет. Но душ, как и истерику надо было заканчивать, поэтому она выключила воду и почти таким же образом выключила чувства, постаралась выключить. Подсушивая волосы полотенцем, она вспомнила, как Йошихиро гладил её по голове, как она попросила его это сделать. Стало мерзко, теперь всё было отравлено, каждое его прикосновение, каждое слово, каждая минута, проведённая с ним. С Йошихиро… Как теперь быть с Йошихиро? Хорошо, что пока можно об этом не думать, можно надеть маску спокойствия, завернуться в тёплый халат и выйти к приятным людям, чтобы попить с ними чай.


Йошико поставила перед Кайо чашку с чаем и сочувственно погладила её по плечу. Стало ясно, что мать ей всё рассказала. Кайо поблагодарила за чай и снова извинилась за то, что злоупотребляет добротой хозяев дома.


— Кайо, можешь оставаться у нас столько, сколько будет нужно. Ни о чём не беспокойся, мы действительно тебе рады, — заверила Саэки, — Завтра мне придётся поехать в особняк, но потом…


— Вам не нужно завтра никуда ехать, — сказала Кайо.


— Если я не приеду, будет подозрительно.


— Я отправила вам сообщение и дала три дня выходных, проверьте почту.


Саэки взяла свой телефон и действительно обнаружила письмо от Кайо.


— Когда ты успела?


— Тогда же, когда отправляла письмо родителям. Мой телефон найдут и досконально изучат, таким образом к вам не будет вопросов. Думаю, Йошихиро не сразу расскажет, что я пропала, сначала попытается сам меня найти.


— А что будет через три дня? Ты вернёшься?


— «…И был он мёртв два дня и воскрес на третий…», — процитировала Кайо Евангелие, а потом ответила, — Я не знаю, ещё не решила, мне нужно время.


— Кайо! — не выдержав, воскликнула Саэки, — тебе всего шестнадцать, ты не должна сталкиваться с этим в одиночку!


— Я должна вернуть долг семьи, — тихо, но твёрдо ответила Кайо, — и мне придётся это сделать, не важно, сколько мне лет, и к чему я готова…


— Кайо, твои родители…


— Мои родители сделали то, что должны были, и я поступлю так же и постараюсь не создавать им проблем. Можно, я уже лягу спать. У вас дома так хорошо и уютно, что мне кажется, что я могу уснуть прямо здесь за столом.


Йошико посмотрела на мать и взяла Кайо за руку:


— Пойдём. Ты не против поспать в моей комнате? В зале диван не очень удобный. Не, сидеть на нём удобно, а вот спать не очень.


«Слишком много пояснений для такого обычного дела», — подумала Кайо, зевая. Йошико её немного напрягала, была излишне приветлива и доброжелательна, при этом постоянно норовила дотронуться, может быть, ещё вчера это не было бы проблемой, но сейчас чужие прикосновения воспринимались немного болезненно.


— Где предпочитаешь, на кровати или на футоне?


— На футоне.


— Уверена?


— Да, всё в порядке, не беспокойтесь.


— Может быть, перейдём на «ты»? Мы же почти одного возраста.


— Хорошо.


— Уф, слава Богу! — обрадовалась Йошико, устраиваясь на кровати, — Если честно, меня напрягают эти вечные японские расшаркивания. Мама рассказывала тебе, что когда я была маленькой, мы почти всё время жили за границей? Так вот, с богатством и красотой родной культуры я вплотную столкнулась только лет пять назад. В принципе, вполне могу сойти за вежливую и воспитанную, но на самом деле моим это не стало. Иногда просто выть хочется от всех этих суффиксов и глагольных окончаний, разных для каждой ситуации! А градусы поклона, и кто за кем должен вставать и садиться! Это как ещё один язык, который надо знать с детства!


Кайо опустилась на свою постель и легла, укрывшись одеялом, потом посмотрела на сестру Йошихиро и вздохнула:


— Хочешь проще? Давай проще. Просто спроси то, что хочешь спросить, и не ходи вокруг да около. Я — человек вежливый и тактичный, и в принципе могла бы ещё послушать твои рассуждения о японской культуре, но так спать хочется, что, пожалуй, не буду.


Йошико тоже вздохнула, потом, повозившись, села на кровати и закуталась в одеяло, как в кокон.


— Мама постоянно рассказывала мне про брата, наверное, чтобы самой не забыть. Она даже назвала меня похожим именем… Я её понимаю, конечно, но… Как мне теперь к нему относиться?


— Я сама не знаю, как к нему относится, поэтому и сбежала. Но, если тебе интересно, я не считаю его чудовищем, даже, наверное, могу в чём-то понять, но находиться рядом не готова.


— Как ты сейчас? Я тут на тебя вывалила свои переживания, а у тебя сейчас своих полным-полно, и они покруче моих будут.


— Со мной всё в порядке, более или менее, — соврала Кайо, потому что правду сама до конца не понимала.


Йошико осторожно вместе с одеялом сползла с кровати, села на футон и погладила Кайо по голове. Та немного напряглась.


— Мама всегда так делает, когда у меня что-то случается, — смущённо объяснила Йошико.


— Моя тоже, — улыбнулась Кайо, улыбка вышла грустная, но в темноте этого никто не увидел.


— Кайо, ты мне нравишься, — прозвучало вдруг.


«Да ладно! Быть того не может!», — подумала Кайо и непроизвольно отодвинулась.


— Успокойся, я по мальчикам, — хихикнула Йошико и легла рядом, — Вернее, по одному мальчику, точнее парню. Я расскажу тебе как-нибудь. А ты мне просто нравишься, как человек. Я, если честно, всегда хотела сестрёнку, а не брата. Так ты всё равно выйдешь замуж за Йошихиро?


— Если ничего не изменится.


— А я на него похожа?


— Немного, он тоже высокий и красивый. А ещё вы одинаково улыбаетесь и смеётесь.


— Мама говорит, Йошихиро никогда не смеётся и не улыбается.


— Он улыбался, когда пришёл ко мне сегодня…


— Вот скотина! Когда доберусь до него, я ему устрою! — Йошико раздраженно выдохнула, потом погладила Кайо по голове ещё раз, — Спи, сестрёнка. Пока я рядом, никто тебя и пальцем не тронет.

5-34 Утро субботнего дня

Йошихиро поморщился и вытащил из-под себя мешавший спать предмет. Потом перевернулся на спину и всё же открыл глаза. Голова противно гудела, тело ныло так, будто его били. Алкоголь — зло! Предмет в руке оказался розовыми девчачьими наушниками, сразу вспомнилось, как он снимал их с нежной шейки Кайо, и как взволнованно она при этом дышала, и розовые лепесточки на её лифчике вспомнились, и расстёгнутые джинсовые шортики, и разорванная рубашка, его рубашка на ней. Приснилось? Но откуда тогда наушники? И где это он вообще? Это не его спальня. А чья тогда? Её? Они же с ней вчера не…? Йошихиро медленно сел и с замиранием сердца проверил свою одежду и постель. Вроде бы нет, вроде бы он ничего не доставал и никуда не засовывал. Да и по внутренним ощущениям вроде как тоже ничего такого вчера не было. А что тогда было? И где Кайо? И как теперь с ней быть? Вопросы были слишком сложные, поэтому Йошихиро решил начать с простого: пойти к себе и принять душ.


Прохладная вода приводила в чувство и безжалостно возвращала память. «Чёрт! Чёрт! Чёрт!» — простонал он, понимая, что вчера натворил. Ну, какого чёрта отцу вчера вздумалось поехать после пьянки в особняк? И какого чёрта он сам не пошёл сразу в свою комнату, а решил зайти к ней? И какого чёрта она надела его рубашку и эти шортики — одно название? Ну, как было не потрогать такую прелесть? Теперь хоть головой о стенку бейся! Так, ладно, надо её найти и… И что? Извиниться? Да, в принципе можно извиниться. Она поймёт, она же умненькая, и уже прощала его раньше. Где она провела ночь, интересно?


Выходя из своей комнаты, он столкнулся с Такахаси, тот тут же склонился в глубоком извиняющемся поклоне.


— Господин Натсумори, я прошу прощения. Мне очень жаль, это безусловно моя вина…


Плохое предчувствие после таких слов не заставило себя ждать.


— Что случилось, Такахаси?


— Госпожа Кагами, ваша невеста, она, похоже, сбежала из особняка этой ночью. Простите нас.


— Что? Как? — Йошихиро понял, что боялся именно этого.


— Камеры засняли её возле особняка, она, похоже, была сильно расстроена.


— Почему никто не остановил?


Они уже направлялись в кабинет охраны и разговаривали на ходу.


— Её никто не узнал, господин Натсумори. Картинка была нечёткая, как она перелезла через забор видно не было, парни подумали, что это просто какая-то девушка проходила мимо. Да и одета она была не как обычно.


«Одета! Чёрт возьми! Раздета скорее! Вот куда ты в таком виде попёрлась среди ночи, дура малолетняя?», — думал Йошихиро, глядя на экран, демонстрирующий сбежавшую невесту, всё те же шортики, маечка, которой всё равно, что нет, и волосы, собранные в два хвостика. Просто мечта извращенца!


— Мы подозреваем, что её могли выманить из дома, угрожая семье. Но не по телефону, её телефон мы прослушиваем…


— И что на телефоне?


— Ночью было отправлено только два сообщения. Одно матери о том, что некоторое время не будет звонить, другое — госпоже Саэки о том, что её даётся три дня выходных.


— А сам телефон где? Отследили?


— Телефон мы нашли… — сказал Такахаси и вдруг замолчал, как-то по-особенному замолчал, Йошихиро это не понравилось.


— И что? Где нашли? Дома?


— Нет, у одного наркодилера из Кабуки-тё, говорит, клиент обменял на дозу.


— Что? — тихо и страшно спросил Йошихиро.


— Мы уже ищем того, кто принёс телефон, и притоны проверяем, морги и больницы тоже…


Йошихиро почти не слушал. «Дура! Маленькая дура!», — стучало в голове, отдаваясь ужасом в глубине сердца.


— Что с остальными Кагами?


— С ними всё в порядке, с утра ушли в поход всей семьёй, доехали до станции Кояма, дальше пошли пешком, камера на вокзале их засняла.


— Кайо с ними не было?


Такахаси покачал головой.


— А её друзья?


— Друзья?


— Может быть она сейчас у кого-нибудь из друзей? Или у себя дома одна?


Такахаси выглядел озадаченным:


— Если честно, господин Натсумори, такой вариант мы не рассматривали.


Йошихиро тяжело вздохнул и запустил пальцы в волосы.


— Мы с ней вчера немного… не сошлись во мнениях. Она могла обидеться на меня и сбежать.


— Юная госпожа Кагами — серьёзная и разумная девушка, вряд ли она стала бы сбегать просто потому, что обиделась, — вежливо заметил начальник охраны.


— Она — девочка-подросток, Такахаси, ей всего шестнадцать. Уж поверь мне, она вполне могла психануть и уйти из дома. Жаль, до меня вчера это не дошло.


— Хорошо бы, если так. Мы проверим друзей и дом, но вы же понимаете, что это маловероятно?


— Всё равно проверьте, и на всякий случай сделайте это аккуратно, если она дома или у друзей, пусть не знает, что её нашли, а то рванёт ещё куда-нибудь до того, как я успею с ней поговорить.


— Так и сделаем, господин Натсумори.


— Ещё у неё тётя в Осаке, отправьте кого-нибудь туда.


— Хорошо, господин Натсумори.


С тяжелым сердцем и не менее тяжелыми мыслями Йошихиро поехал на работу.


Кайо проснулась как никогда поздно, в голове было пусто, в сердце тоже. Нет, конечно же, пусто ни там, ни там не было, просто так казалось, она сама отодвинулась на время от мыслей и чувств, чтобы просто быть.


Саэки, удобно расположившись в кресле, читала книгу и приветливо улыбнулась, когда Кайо заглянула в гостиную.


— Хорошее дело — выходной! Спасибо, дорогая начальница! Доброе утро. Как спалось? Как настроение?


Кайо неопределённо пожала плечами и тоже пробормотала утреннее приветствие.


— Я с утра сбегала в пару магазинов по соседству, взяла тебе кое-что из одежды, — Саэки показала на бумажный пакет, стоящий на столе, — выбор был небольшой, но что есть.


— Спасибо большое, госпожа Саэки. Вы как всегда удивительно предусмотрительны.


— Работа такая. И не переживай насчёт стоимости, всё за счёт семьи Натсумори.


— А если отследят?


— И что? Я скажу, что ты просила меня купить всё это ещё в пятницу. Умывайся и пошли завтракать, Йошико придёт часа через два, пора уже обед начинать готовить.


Кайо уже сунула нос в пакет, а потом вновь посмотрела на Саэки.


— Вы ведь мне расскажете свою историю?


— Конечно, расскажу, я же обещала.

5-35 Невероятная история Саэки Рэн

— Я же говорила тебе вчера, что всё детство жила у бабушки в Фукури? Так вот, когда Майя и её подельник выпихнули меня из машины на вокзале, и велели немедленно уматывать из Токио, я взяла билет до Фукури, просто потому что не знала, куда ещё могу поехать. У меня там уже ничего не было, бабушкин дом давно продали, друзья разъехались, городок был старый, ни курортов, ни достопримечательностей, никаких перспектив, только упрямые старики доживали свой век. Это сейчас там открыли несколько сельскохозяйственных ферм, и народ стал возвращаться, а тогда… В общем, никому не нужная я приехала в никому не нужный город. Я вышла на вокзале и пошла к старому бабушкиному дому. Это было очень глупо, тащиться куда-то на ночь глядя, надо было найти гостиницу или сделать что-то ещё разумное и правильное, но я была не очень нормальной в тот момент. Я нашла дом, где жила, он был пуст и заброшен. Я села на крыльце и просто сидела, ничего не делая. Через некоторое перед домом остановилась машина, из неё вышел молодой человек и назвал меня по имени. Я его не узнала. «Это же я, маленький паршивец Ритсу, так вы кажется меня с сестрой называли», — сказал он и улыбнулся.


Саэки тоже улыбнулась, с теплотой, нежностью и грустью, так, будто это было одним из самых драгоценных её воспоминаний.


— У меня была подруга в школе, мы дружили с первого класса, её звали Нана, у неё был брат на три года младше, Ритсу. И это действительно был маленький паршивец! Он постоянно нас с ней доставал, вечно вклинивался в разговор, начинал ржать над каждым словом, дёргал меня за волосы, таскал мои вещи, приходилось гоняться за ним и отбирать, короче, маленький неугомонный кошмар! Но вот он вырос, и я бы его ни за что не узнала, если бы не улыбка. Он сел со мной рядом и стал рассказывать о своей жизни, о том, что учится на хирурга и сейчас стажируется в Америке, что Нана вышла замуж и они с мужем теперь живут в Новой Зеландии, и что у них двое детей. Потом он спросил, как у меня дела, так по-доброму спросил, что я не смогла сдержаться, расплакалась и всё ему рассказала. Он молча меня выслушал, потом сказал: «Пойдём», подхватил мой чемодан и отвёл к своим родителям. Они встретили меня как родную, очень обрадовались, предложили погостить немного у них. Ритсу уговорил меня согласиться, сказал, что ему будет спокойнее, если я присмотрю за его родителями, пока он и его сестра далеко. Вот так и получилось, я присматривала за ними, они присматривали за мной. Они относились ко мне как к собственной дочери, говорили: «Наши дети живут далеко, мы — одинокие старики. Позволь нам сделать для тебя хоть что-нибудь». Наверное, тогда я впервые почувствовала, как это, когда у тебя есть папа и мама. Ритсу звонил чуть ли не каждый день и писал письма. А когда приезжал, непременно вёл меня на прогулку, сначала беременную, потом с Йошико. Мы брали корзинку с едой и устраивали пикник в лесу или у реки, или ездили в соседний городок в кино или ресторан. Я даже не понимала, что нравлюсь ему, сейчас это таким очевидным кажется, ну, как можно было не заметить? Но в то время я была как будто замороженная… Я приготовлю мисо-суп, ты не против?


Кайо подтвердила, что не против, и Саэки продолжила готовить и рассказывать.


— Когда Йошико подросла, я стала подрабатывать в бакалейном магазинчике, разыскала хозяина старого бабушкиного дома, договорилась об аренде и начала потихоньку делать в нём ремонт. Мне хотелось взять жизнь в свои руки, встать на ноги, жить своей головой, своим домом, не быть обузой для добрых людей, что меня приютили. Мы с Йошико переехали в дом, когда я привела в порядок первый этаж. По выходным я отправляла Йошико на полдня к родителям Ритсу, а сама продолжала заниматься ремонтом, мечтала о том, что однажды у меня, как и у этого дома, всё наладится. Но вышло всё совсем не так, как я планировала. Проводка в доме была старая, и однажды, когда я работала на втором этаже, случилось замыкание и что-то загорелось в подвале. Я не сразу поняла, что дом горит, а когда поняла, было поздно, я не смогла выбраться. Я наглоталась дыма и из последних сил пыталась открыть окно, когда что-то рвануло, меня вынесло из дома взрывом, и я потеряла сознание. У меня было несколько переломов и множество ран, сильно пострадало лицо, как глаза целы остались, непонятно. Ритсу сорвался и тут же приехал, увидел, в каком я состоянии и внаглую этим воспользовался.


— В каком смысле воспользовался? — не поняла Кайо.


Саэки в ответ улыбнулась той самой особенной женской улыбкой, в которой возмущение страстно переплетается с восхищением, и ради которой мужчины испокон веков творят фантастические безумства.


— Когда я пришла в себя, я не сразу поняла, что уже не в Японии, на лице и на глазах была повязка, снимать её не разрешали, медсестра, что присматривала за мой, была японкой, Ритсу был моим лечащим врачом, заходил ко мне по несколько раз в день. Сказал, что Йошико с его родителями, и что у них всё в порядке, а вот мне предстоит долгое восстановительное лечение. Из-за того, что я не могла видеть, у меня обострился слух, и я услышала, что люди в коридоре говорят только по-английски. Оказалось, что Ритсу каким-то невероятным образом умудрился переправить меня в США, и это при том, что все мои документы сгорели вместе с домом. Подозреваю, что он немного нарушил закон ради меня, а может, и не немного... Так вот, когда я увидела своё лицо, я сначала ничего не поняла, потому что это было уже не моё лицо, совсем не моё лицо. Я думала, что схожу с ума, а Ритсу только обаятельно улыбнулся и сказал, что вспомнил как я жаловалась на свою внешность в детстве и решил подправить всё, что мне не нравилось, а потом увлёкся, и что получилось, то получилось. И только тогда я узнала, что он пластический хирург, оказывается. Помню, я испугалась, что Йошико меня не узнает, у меня ведь даже голос изменился из-за того, что дым повредил связки. Ритсу меня успокоил, сказал, что звонил Йошико и рассказал, что сделал мне новое лицо, потому что старое у меня испортилось, и обещал ей выслать мою фотографию, когда я поправлюсь. Так что мне оставалось только поправляться. Когда я смогла ходить сама, Ритсу перевёз меня к себе домой и продолжил обо мне заботиться. Это получалось у него невероятно просто, я даже отказаться не могла, одна его улыбка и «Семпай, ну, пожалуйста! Позволь сделать для тебя хоть что-то», и я таяла. Когда я стала чувствовать себя совсем хорошо, он пригласил стилиста, визажиста и фотографа, чтобы сделать фотографии для Йошико и для новых документов. Должно быть, он снова провернул что-то не совсем законное, чтобы у меня появились документы, это был тот ещё авантюрист, и главное, у него всё получалось! Когда документы были готовы, он с гордым видом вручил их мне и стал ждать, как я отреагирую. А реагировать было на что. Во-первых, он изменил мне имя. «А что? Тебе твоё никогда не нравилось, ты мечтала о чём-то классном, например, Рэн — лотос, символ чистоты, которую невозможно испачкать». Во-вторых, у меня была новая фамилия, и это была фамилия Ритсу, да и вообще, я по этим документам являлась его женой. Тут я, конечно, немного вышла из себя и затребовала объяснений. Он снова улыбнулся и спокойно сказал, что любит меня с детства, и что у него злокачественная опухоль, и что через две недели ему сделают операцию, что шансов выжить у него не слишком много, и что он хочет, чтобы всё, чем он владеет, досталось мне и Йошико, и что проще всего это сделать, если мы будем его семьёй. А ещё я при таком раскладе смогу присмотреть за его родителями на правах дочери. Я сначала не поверила, во-первых, потому что это было слишком страшно, чтобы верить, а во-вторых, потому что привыкла слышать от Ритсу всякие небылицы. Но он перестал улыбаться и показал мне свою медицинскую карту, тогда я поняла, что всё серьёзно. Я была в таком шоке, что не сразу заметила, что год рождения он мне тоже поменял. «Не хочу, — сказал, —- чтобы жена была меня старше». Всё, что у меня осталось, это день рождения. Честно признаться, я тогда немного испугалась, он так запросто взял мою жизнь, мою личность, моё тело и всё переделал, как ему было надо. Наверное, он понял, что я боюсь его, поэтому опять беззаботно улыбнулся: «Да ладно тебе, Рэн! Вот дождёшься, когда я откинусь на операционном столе, прихватишь мои денежки и малышку Йошико, вернёшься в Токио и сможешь спокойно быть рядом с сыном. Никто тебя теперь не узнает, а личико я тебе такое сделал, что ты запросто отобьёшь своего бывшего у этой стервы». Я сказала Ритсу, что он чокнутый, он сказал, что часто это слышит. Ритсу всегда был невероятен, что тут скажешь? Общепринятые нормы и правила на него не действовали, мне кажется, он просто их не замечал. Должно быть, даже Бог был так им очарован, что захотел побыстрее забрать к себе.


Саэки на мгновение прервалась, помолчала, справляясь с чувствами, попробовала суп, вздохнула и продолжила:


— Перед тем, как лечь на операцию, он пришел ко мне и попросил поцеловать на удачу. Я его поцеловала, и поцелуем мы не ограничились. На утро он сказал, что после такого можно и умереть, и ушел. Я молилась за него, не переставая, всё время, что шла операция, и пока он отходил от наркоза. Только тогда моё глупое сердце оттаяло, и я поняла, что люблю его, невероятного Саэки Ритсу. Он всё-таки очнулся и первым делом принялся извиняться за то, что не умер, и уверял, что готов хоть сейчас дать мне развод, если я этого хочу. Я сказала, что не хочу. Я знаю, наверное, это было эгоистично, остаться с ним и не броситься к сыну, но… я понимала, что ничего не смогу сделать, у меня просто не хватит сил воевать, я хотела хоть немного побыть счастливой. И я осталась с Ритсу. Операция подарила нам одиннадцать лет счастья. Нет, конечно, всякое бывало, и ссоры, и недомолвки, и бурные выяснения отношений, но при этом я не переставала чувствовать, что мой муж меня любит. Мы знали, что его болезнь может вернуться в любой момент, поэтому не хотели тратить время на ссоры и обиды. Он стал самым лучшим отцом для Йошико, с ним всегда было тепло и весело. У него была жизнь полная приключений. Он запустил множество проектов по всему миру, исследовательских и благотворительных, читал лекции в Университетах Запада и Востока, объездил весь земной шар, и мы вместе с ним. Он умудрялся вместить в свою жизнь десять жизней, и везде успевал. Саэки Ритсу, можешь посмотреть в Интернете, там про него много. Из-за того, что мы часто и подолгу путешествовали, Йошико даже не ходила в младшую школу, была на домашнем обучении, да и в средней проучилась только два года: один, когда стало ясно, что болезнь Ритсу вернулась, и мы перестали путешествовать, и другой после того, как он умер. Мы тогда жили в Фукури, Ритсу захотел умереть на родине... Последние дни были особенными, мы радовались каждое утро, что он всё ещё жив и каждый вечер прощались навсегда, и однажды он не проснулся…


Кайо всхлипывала, не сумев сдержать слёз:


— Простите, что заставила вас рассказать об этом.


— Ничего, — у Саэки тоже глаза были на мокром месте, но это не мешало ей улыбаться, — Я люблю говорить о Ритсу, когда я говорю о нём, мне кажется, что он рядом, а то, что я при этом плачу, это ничего, он стоит того, чтобы о нём поплакать. Когда я вспоминаю своего Ритсу, я понимаю, что мне уже ничего не страшно, он будто подарил мне всё своё бесстрашие. Поэтому я всё-таки вернулась в Токио и устроилась на работу в SUMMERWOOD. Та ещё авантюра, Ритсу понравилось бы.


— Да уж! — хихикнула Кайо, — А как госпожа Маэда о вас узнала?


— О, она очень внимательная, от неё вообще трудно что-то скрыть. Когда я стала личной помощницей Майи, мне приходилось часто бывать в особняке, и однажды госпожа Маэда пригласила меня на чай и выложила все свои подозрения, она в точности помнила мои привычки, жесты, манеру говорить. Конечно, можно было всё отрицать, но я не стала, решила, что могу ей признаться, всё-таки гораздо легче, когда есть человек, рядом с которым можно не притворяться. У нас с ней и раньше были хорошие отношения, а сейчас мы ещё сильнее подружились.


— А кто-нибудь ещё о вас знает?


— Больше я никому не говорила, и Маэда тоже держит язык за зубами, только тебе рассказала, — Саэки на некоторое время задумалась, а потом продолжила, — Но, знаешь, у меня иногда возникает подозрение, что старший господин Натсумори тоже в курсе. Он всегда был со мной особенно вежлив и обходителен, вроде бы отношение такое же, как и ко всем другим сотрудникам, но иногда чувствовалось особое внимание. Когда у Йошико начались проблемы в школе, он попросил господина Такахаси помочь, и когда год назад мне пришлось срочно искать новое жильё, он помог и с этим. И, возможно, он неслучайно именно меня попросил о тебе позаботиться. Но он никогда ничего такого у меня не спрашивал, ни на что не намекал, так что, возможно, мне просто кажется.


— Если бы он подозревал вас, уже проверил бы, это проще простого, достаточно раздобыть ваш волос и волос господина Йошихиро и заказать генетическую экспертизу… Так что, либо он даже не догадывается, либо знает точно, но решил не лезть в вашу жизнь.


— Ну да, — усмехнулась Саэки, — и я не собираюсь это выяснять.


— А что собираетесь делать? Вы расскажете Йошихиро?


— Пока точно нет. Быть женщиной Натсумори сейчас опасно, было бы глупо подставлять себя и Йошико. Ну, а потом, когда вся эта ситуация разрешиться… не знаю, возможно. Наверное, надо сказать. Правда, я совсем не знаю, как… и зачем… Сложный вопрос, в общем…


Кайо кивнула, соглашаясь.

6

6-36 Дьявольски хорошая девочка

— Можно, я возьму ножницы?


— Да, конечно, — ответила Йошико, не отрываясь от группового чата.


Времени, как всегда, было в обрез. Весенний Культурный Фестиваль уже завтра, а их клуб… люди творческие на всю голову, организовываются плохо, понимают, что надо, но всё равно. Так что сейчас надо было во что бы то ни стало решить, кто за что в ответе, и мчаться исполнять свои обязанности.


Кайо взяла большие ножницы и вышла из комнаты, Йошико увидела это краем глаза, но, увлечённая он-лайн перепиской, забеспокоилась не сразу. А когда забеспокоилась, подскочила и бросилась за «сестрёнкой».


Чик. Звук шел из ванной, Йошико влетела туда и застыла в дверях. Чик. Очередная подхваченная прядь была отрезана, и Кайо аккуратно положила её к другим таким же.


— Ты… что делаешь?


Вопрос был глупый, Кайо однозначно отстригала себе волосы. Получалось криво-косо, да и выглядело само действо достаточно жутковато, так что Йошико еле удержалась от того, чтобы не заорать: «Ма-ам!». Орать смысла не было, мама ушла в магазин, а перед ней девочка с пустым взглядом и ножницами в руках.


— Захотелось, — ответила Кайо и продолжила.


Йошико собрала всё своё мужество и подошла к ней.


— Эм… давай я помогу, — сказала она, забрала у Кайо ножницы и вывела из ванной, — Эти ножницы не для волос, но у меня есть то, что нужно. Тебе вообще со мной повезло, я почти профессиональный парикмахер, правда я больше с париками работала, но пару раз подстригала девчонками кончики и чёлки. Я же в косплей-клубе, я тебе не рассказывала? Так вот, я отвечаю за прически и макияж, и у меня неплохо получается, раз до сих пор не выгнали. Так что я тобой сейчас займусь, а если вдруг облажаюсь, тут на первом этаже есть салон красоты, там подправят…


Йошико посадила Кайо на стул перед зеркалом и достала чехол с инструментами, через секунду в её руках были ножницы и расчёска.


— Так что ты хочешь? — спросила она, сияя оптимизмом и жаждой деятельности.


— Не знаю, — тихо ответила Кайо.


— Чтобы хоть что-то изменилось?


— Глупо, да?


В голосе Кайо звучала обречённость, и одинокая слезинка скатилась по щеке. Йошико почувствовала, что, если так и дальше пойдёт, она сама расплачется.


— Вовсе не глупо! — решительно заявила она и начала расчёсывать «сестрёнке» волосы, — Хорошо, что у тебя длинная чёлка, можно столько всего придумать. Мы тут недавно «Тёмного Дворецкого» косплеили. Тебе кто больше нравится: Себастиан, Сиэль или мадам Рэд? Того, что осталось на твоей голове, хватит на любого из них.


— Себастиан.


— Самое трудное, да? Но ничего, я принимаю вызов! — решительно заявила Йошико и принялась за работу.


Кайо прикрыла глаза.


— Ты у нас теперь не девочка, а дьявольски хорошенькая девочка! — порадовалась Йошико, когда закончила стрижку и сделала укладку,


— Хочешь чёрные ногти?


— Хочу.


Йошико мельком глянула в чат, прикинула, что всё успеет, если возьмёт у матери машину, и принялась за маникюр. Потом пришла очередь макияжа, бледная кожа, черная подводка и минимум цвета на губах.


— У меня тут, кстати, красные контактные линзы есть, если хочешь экипировку по полной.


— Давай. Необычные контактные линзы неплохо отвлекают внимание от черт лица.


— Готично и симпатично! — оценила Йошико получившийся образ.


Милое личико Кайо создавало резкий контраст с дерзкой, немного то ли ассиметричной, то ли рваной, то ли растрёпанной причёской, дополнялось это мрачным, но сдержанным макияжем, чёрными ногтями и алыми глазами. Образ был пугающий и притягательный одновременно.


— Под это всё нужна другая одежда, — заявила Йошико, и Кайо с ней согласилась, неподалёку был только спортивный магазин, и госпожа Саэки купила вещи там, и сейчас серые штанишки для гимнастики и розовая туника с рукавами-фонариками общему виду не соответствовали.


— Возьмём у мамы машину и съездим в торговый центр.


— Я отвлекаю тебя от дел, — покачала головой Кайо и кивнула на вновь пиликнувший телефон.


— Дел не так уж много, не беспокойся, на машине мы всё успеем.


— Да, наверное, это будет правильно, уехать. Если меня будут искать, могут и сюда нагрянуть.


— А ты не перегибаешь? Кто может знать, что ты здесь?


Кайо пожала плечами и начала собирать все свои вещи, чтобы сложить в одолженный Йошико рюкзак и забрать с собой, чтобы даже следа её присутствия не осталось. На всякий случай.


Госпожа Саэки велела не гонять, вручила ключи от машины и заявила, что займётся генеральной уборкой, раз уж всё так удачно сложилось.


В торговом центре Йошико подхватила Кайо за локоть и целенаправленно потащила по уже выстроенному в голове маршруту. Сначала молодёжный бренд, где в новом сезоне преобладал монохромный стиль: чёрные джинсы, белая майка с черным принтом и тёмно-серая укороченная курточка из кожзама. Потом лавочка с неформальными аксессуарами: тяжелый ремень с заклёпками и массивной пряжкой, кожаный браслет на руку, пара металлических цепей на шею.


— Хочешь пирсинг? — спросила Йошико, разглядывая витрину с серёжками-гвоздиками.


— Пожалуй, нет.


— Тёмные очки?


— Очки можно…


— Кайо, — Йошико вздохнула и нахмурилась, — эти следы у тебя на плечах, это Йошихиро сделал?


Кайо лишь кивнула, примеряя очередные очки. Конечно старшая «сестрёнка» всё заметила, когда ворвалась к ней в примерочную, чтобы принести курточку на размер меньше.


— Слушай, — Йошико подошла к ней и заглянула в глаза, — Может, всё-таки поедешь к родителям? Как-то это совсем не весело.


Кайо покачала головой и хмуро стрельнула алыми глазами, предупреждая, что обсуждать эту тему не намерена.


— Ну, как знаешь, — вздохнула Йошико, — Тебе не больно?


— Почти нет.


— Нет, всё-таки однажды я до старшенького братишки доберусь! Мало не покажется!


_________________________________________________________


"Я не дворецкий... Я дьявольски хороший дворецкий!"


6-37 Полдень субботнего дня

Натсумори Йошихиро ушел в работу по-максимуму и был рад любому дополнительному делу, лишь бы не думать о том, что может случиться с хорошенькой девочкой ночью на улице. Жутко было от одной мысли, что… Да от любой мысли было жутко! Если Такахаси прав, и её действительно выманили из дома, она, скорее всего, уже мертва. Если она сама сбежала и вляпалась во что-то нехорошее, возможно, её найдут живой, но пережившей такое, что лучше умереть. Если она всё-таки спряталась, и потом сама объявится… Что будет тогда? Останется ли она после такого его невестой? Захочет ли быть с ним? Простит ли его? Что будет, если все узнают, из-за чего она сбежала? А вот если её найдут мёртвой, никаких претензий к нему не будет, он станет непричастен и не виноват. Йошихиро выворачивало от собственных мыслей.


Такахаси позвонил после обеда:


— Мы нашли того, кто принёс телефон, парень был под кайфом, но, когда пришел в себя, сказал, что никакой шестнадцатилетней девочки не видел, а телефон нашел в переулке за любовным отелем. У него началась ломка, так что скорее всего он не врал. Мы проверили все заведения, чтобы были в округе, никто ничего не видел и не слышал. Сейчас я в местном морге, собственно, поэтому и звоню. Здесь неопознанное тело, возраст, рост и время смерти вроде совпадают, лицо сильно обезображено. Вы не знаете, у госпожи Кагами была родинка на животе справа?


Он говорил отстранённо и буднично, конечно, ведь для него это всего лишь работа, а Йошихиро умирал с каждым словом. Он вспомнил полураздетую Кайо, распахнутую рубашку, лифчик и шортики, чистую светлую кожу, до которой было так приятно дотрагиваться.


— Нет, родинок на животе у неё не было.


— Вы уверены? — Такахаси всегда славился своей дотошностью.


— Да, я видел её в бассейне, — немного раздраженно ответил Йошихиро, чувствуя, что уже горит в аду за своё враньё.


— Значит, не она, — выдохнул Такахаси, он старался выглядеть невозмутимым, но ему это давалось нелегко, вся его суть мужчины и защитника кричала о том, что с женщинами и детьми не должно такое происходить, — Знаете, если так подумать, убийце не обязательно было самому с ней что-то делать, достаточно было заставить её совершить самоубийство: броситься под поезд или шагнуть с крыши…


— Такахаси… — Йошихиро скривился как от боли и подавил в себе острое желание велеть начальнику службы безопасности заткнуться. — А что насчёт друзей и родительского дома?


— Мы всё проверили, её нет ни дома, ни у друзей, ни в Осаке у тёти… Господин Натсумори, я понимаю, вам хочется думать, что всё не так страшно, но всё же будет лучше подготовиться к худшему…


— А Саэки? — снова перебил его Йошихиро.


— Что, Саэки?


— Может быть, она у Саэки?


«Хватается за соломинку», — подумал Такахаси и сказал:


— Если ваша невеста у госпожи Саэки, значит, всё более-менее в порядке, и беспокоиться не стоит. А если нет? Сейчас лучше сконцентрироваться на других вариантах…


— Просто проверьте Саэки!


— Господин Натсумори…


— А что такое с Саэки? — послышалось от двери, — Зачем её проверять?


Натсумори Исао зашел в кабинет сына и запер дверь, ему очень не понравилось, что Саэки в чём-то подозревают. Йошихиро сказал Такахаси, что перезвонит, и нажал отбой.


— Кайо ночью сбежала, — нехотя признался он, — Такахаси думает, что это дело рук преступника, а я надеюсь, что она обиделась на меня и сейчас прячется у кого-нибудь, например, у госпожи Саэки.


Исао заметно расслабился, а потом пытливо посмотрел на сына:


— Ты что-то натворил вчера? Ох, сынок, не стоит пьяным ходить к женщине, и звонить не стоит, обязательно что-нибудь не то скажешь или сделаешь. Я вот вчера позвонил, а сегодня даже не помню, что именно нёс.


— Да уж… — еле сдерживая гнев, процедил Йошихиро сквозь зубы. Слова «Это всё из-за тебя!», так и рвались с языка, но он уже давно отвык высказывать отцу всё, что о нём думает, много чести.


— Если ты так сильно беспокоишься, я могу сходить к госпоже Саэки и проверить, не у неё ли прячется твоя беглянка. У нас с госпожой Саэки всё равно есть одно дело, которое надо обсудить, так что это не будет выглядеть подозрительно.


— То есть, ты можешь так просто заявиться к госпоже Саэки без приглашения?


— Думаю, она уже привыкла, — чуть улыбнулся Исао, и Йошихиро внутренне скривился, да уж, его отец не умеет долго тосковать по покинувшим его женщинам.


— Спасибо, это очень поможет, — через силу выговорил сын, быть благодарным отцу не хотелось, но он был готов уже и на это.


— Плохо выглядишь, сынок. Так переживаешь за свою девочку? Я думал, она тебе не очень нравится.


— Я за неё в ответе! Не важно, как я к ней отношусь, она под моей опекой, под нашей опекой!


— Йошихиро, тебе нужно отдохнуть и отвлечься, ты сам не свой, ошибок наделаешь, — строго сказал Исао.


— Со мной всё в порядке, — тут же взял себя в руки Йошихиро, — и я прекрасно отвлекаюсь, когда работаю.


— Весь в меня, — грустно улыбнулся отец, — Я тоже думал, что прекрасно отвлекаюсь, пока работаю.


«В тебя или твоего брата?» — мысленно съязвил Йошихиро, но вслух сказал:


— Спасибо за помощь с Саэки.


— Я ещё ничего не сделал, — Исао ободряюще похлопал его по плечу и вышел из кабинета.


Йошихиро поднял голову и посмотрел на акварельный пейзаж, который теперь украшал стену в его кабинете. Вид на город со школьной крыши, тот самый, который нарисовала Кайо и для которого они вдвоём подбирали раму.


— Как ты узнала, что я сбегал на школьную крышу, Лисичка? Я ведь даже Усуи не говорил, — спросил он, когда уже приобрёл картину.


— Я не знала, — пожала плечами Кайо, — Я догадалась. Просто подумала, что слухи о том, что ты чёрте-чем занимаешься в женском туалете, как-то не вяжутся с твоим характером, и предположила, что сам туалет тут не при чём, и гораздо вероятнее, что ты нашел тайный ход в Нарнию в одной из кабинок. А почему Усуи не знал? Он ведь твой самый близкий друг.


— Я не хотел, чтобы его тоже считали туалетным извращенцем…


Помимо воли Йошихиро улыбнулся, вспоминая этот разговор. Так, стоп, Усуи! Он ведь тоже её друг, а значит, она может быть у него. Недолго думая, Йошихиро набрал номер друга.


Усуи немного удивился внезапному звонку, сообщил, что они с женой уехали на выходные к родителям и вернутся завтра к вечеру, а потом спросил, как дела.


— Нормально, работаю.


— Вот не лень же тебе по субботам работать! — поразился друг, — Как Кайо?


Вопрос вроде бы прозвучал нормально. Вроде бы Усуи ничего не скрывал и ни на что не намекал. Или хорошо прикидывался? Йошихиро ответил, что всё хорошо, и решил после работы заехать и посмотреть, дома его друг или нет.

6-38 Генеральная уборка

Саэки с удовольствием драила кухню. Бабушка часто говорила, что, если помыть раковину, на душе станет светлее. Мудрая была женщина. Одной раковины сегодня было мало. Саэки чистила всё, до чего могла дотянуться. А в душе, в душе вновь и вновь вскипало прошлое и настоящее, всё это переживалось по-новому, перерождаясь в то, с чем можно жить. Дикий поступок брошенного сына. Не очень нормальное состояние Кайо, которой так хотелось помочь, но вот только как? Воспоминания о предательстве Исао и о любви Ритсу, щемящее чувство неизбежной потери и горькое чувство неизбывной вины…


Раздался сигнал домофона. «Йошико что-то забыла? — была первая мысль, а потом: — Или всё же пришли искать Кайо?». На экране высветилось лицо Исао, сразу вспомнились его ночные звонки, и руки зачесались продолжить уборку. Вечером она упадёт без сил, зато в абсолютной чистоте.


Бывший муж с несчастным видом сказал что-то про то, что он на минутку, Саэки вздохнула и впустила беднягу. Эх, ну почему её сердце не камень? Почему она до сих пор ему сочувствует? Хотя, уж лучше так, по-человечески, в доброте и любви больше свободы и силы, чем в обидах и гневе.


— Что-то мне подсказывает, что вам нужен холодный зелёный чай с лимоном, — сказала она немного насмешливо.


— Да вы — ясновидящая, — слабо улыбнулся Исао.


— Простите мой внешний вид и окружающую обстановку, я затеяла уборку и совсем не ждала гостей. Проходите на кухню, пожалуйста. И, если вам надо помыть руки, ванная там же, где была в прошлый раз.


Саэки повернулась к нему спиной и пошла в сторону кухни, на ходу снимая перчатки и косынку. Исао застыл, наблюдая за ней, вроде ничего особенного, но почему-то такие обычные движения воспринимались как танец. Дальше она уже снимала фартук. «Чёрт! Если бы не похмелье!», — подумал он, следуя за ней, как загипнотизированный. Потом с трудом оторвался и свернул в ванную, а обратно уже шел не спеша, осматриваясь вокруг, помня об обещании поискать сбежавшую невесту сына.


— Что-то ищите, господин Натсумори? — спросила Саэки за его спиной.


— Нет. Простите, — смутился он, — Просто хотел посмотреть, как вы живёте.


— Ну, если вам так интересно, — по-секретарски сухо ответила Саэки, — могу провести экскурсию. Я с утра убираюсь, так что у меня везде порядок, даже шкафы пооткрывать не стыдно!


Донельзя довольная собой Саэки провела его по всем комнатам, распахнула все шкафы, продемонстрировала кладовку, не забыла и про балкон.


— Вы — чудесная хозяйка, госпожа Саэки, — восхитился Исао, — но, может, всё-таки сжалитесь надо мной и угостите обещанным чаем?


Саэки чуть усмехнулась и второй раз пригласила гостя на кухню, подала ему чай и села напротив, безукоризненно вежливая и отстранённая. Исао чувствовал себя перед ней как нашкодивший ученик перед невозмутимой учительницей.


— Ваша дочь не дома? — спросил он и тут же понял, что сказал глупость, конечно, она не дома, ему ведь только что продемонстрировали пустые комнаты.


Саэки не стала указывать на эту оплошность, хороший секретарь слышит не слова, а смысл.


— Завтра у них очередное Университетское мероприятие, так что они с ребятами из клуба к нему готовятся.


— Понятно…


— Так зачем вы пришли, господин Натсумори?


— Я вчера звонил вам несколько раз, — нехотя начал он, — Мне стыдно за это, наверное, я не давал вам спать. Простите.


— Ничего страшного, можете не извиняться. Это было даже мило… в какой-то степени, — снисходительно и в то же время по-доброму улыбнулась она, — Даже не думала, что вы можете быть таким… непосредственным, но…


— Что «но»?


Саэки вздохнула и посмотрела ему в глаза.


— Господин Натсумори, вот было у вас такое, что есть рядом человек, который вроде бы и хороший, и чувства у него искренние, и пьяный звонит и в любви признаётся, а вот не лежит к нему душа, вот не хочется быть с ним, что ни делай?


Исао некоторое время смотрел на неё, не моргая, а потом криво улыбнулся:


— Не поверите, но такое у меня было.


— И чем всё закончилось? — даже не удивившись для приличия, спросила она.


— Ничем хорошим.


— Вот видите. Так что, сами понимаете, не стоит. Поэтому давайте уже перестанем… вернее вы перестанете…


— Нет, — усмехнулся он, чем весьма её озадачил, — Теперь точно нет.


— С вами всё в порядке? У вас глаза блестят, как у сумасшедшего.


— Ничего удивительного, я только что познал Дзэн.


— Скорее всего вам кажется, — вежливо улыбнулась Саэки, — Ещё чаю? Или уже пойдёте по своим делам?


Саэки поднялась из-за стола и сложила руки на груди.


«Выгоняет, — подумал он, — испугалась и выгоняет. Ничего, когда всё это закончится, костьми лягу, но своего добьюсь!» Так-то можно было обнаглеть и выпить ещё чаю, и напроситься помогать с уборкой, но не время, самочувствие после вчерашнего было не огонь, хотелось завалиться на диван и полежать в тишине и покое, не самое лучшее состояние, чтобы очаровывать женщину, но вот в другой раз…


Саэки выпроводила незваного гостя и подумала: «Когда всё это закончится, уволюсь к чёртовой матери и уеду… из страны уеду! Йошико говорила, что не прочь поучиться в каких-нибудь зарубежных вузах, так что всё одно к одному».

6-39 Студенческий подкат

— Ты не волнуйся, если сюда заявится Такахаси, я с ним разберусь, он про тебя и не вспомнит!


— И что же ты сделаешь?


— У меня есть против него проверенное средство!


— Ты так хорошо знаешь господина Такахаси?


— Да, мы с ним давно знакомы. Когда мы с мамой переехали в Токио, и я поступила в местную школу, мне было не просто, папа умер, новый город, новый класс, в общем, у меня начались проблемы с одноклассниками, а потом оказалось, что это у них со мной проблемы. Снобы столичные! Ну, что тут скажешь, я, похоже, сестра своего брата, — Йошико усмехнулась, — им от меня крепко доставалось, а маму чуть что вызывали к директору. И дедушка Натсумори попросил Такахаси присмотреть за мной. У Такахаси мама умерла, когда он был маленький, так что он понимал, что со мной происходило. Он стал для меня кем-то вроде старшего друга. Короче, я неплохо его изучила за это время. Ну, так что? Может, всё же пойдёшь со мной?


— Нет, будет лучше, если твои друзья не будут обо мне знать, могут проговориться.


— А ты не слишком… параноишь? Ладно, но мне не хочется оставлять тебя одну, у тебя даже телефона нет. Надо было купить тебе новый! О, возьми мой, если что, сможешь позвонить маме.


— Не надо, вдруг тебе позвонит господин Такахаси.


— Не возьмёшь трубку.


— А если он будет находиться рядом?


— Ты всегда предполагаешь самое худшее?


— Не всегда, если бы я всегда так делала, мне не пришлось бы сбегать от твоего брата. Не беспокойся за меня, я подожду тебя здесь, а если придётся уйти, я сюда вернусь. А если не вернусь… как-нибудь дам о себе знать. А если нет, тогда… ты позвонишь господину Такахаси и всё расскажешь, — видя, что Йошико всё ещё сомневается, Кайо усмехнулась. — Да ладно, что может случиться? Я подожду тебя здесь, у меня есть твой Game Boy и MP3, я прекрасно проведу время.


Йошико вздохнула, похлопала Кайо по плечу и пошла по коридору дальше. Кайо опёрлась пятой точкой о подоконник, воткнула в уши наушники-затычки, врубила музыку и взялась за карманную консоль. Тяжелый рок и стрельба по ожившим мертвецам, что может быть лучше? Не надо думать, не надо чувствовать, просто стреляй и смотри, как взрываются полусгнившие головы.


Краем глаза она заметила, как в полуметре от неё к подоконнику прислонился какой-то парень, но зомби валили скопом, так что было не до разглядываний. Парень постоял некоторое время, а потом вдруг поднял руку и зацепил пальцами провод её наушников. Маленький динамик выпал из уха Кайо, она от неожиданности дёрнулась и воскликнула:


— Что?! — а потом взвыла. — Какого чёрта? Меня из-за тебя грохнули, придурок!


— Извини, — без тени сожаления улыбнулся парень. — А можно вопрос? Ты мальчик или девочка?


Кайо раздраженно фыркнула и послала придурка лесом, а потом призадумалась, с чего вдруг такие вопросы? Хотя, если так посмотреть… Спортивное бельё скорее утягивало, чем подчёркивало и без того невеликий размер, плюс свободная майка, плюс куртка. Плюс ко всему, когда она надела джинсы и всё остальное, её ощущение себя немного изменилось, она будто соскользнула с привычной роли в новое состояние, и поведение само собой подстроилось под внешний образ, резковатый, бунтарский, ультраподростковый. Да, её действительно можно было принять за мальчика, за мальчика, который подводит глаза и красит ногти в черный цвет. Но для японского тинейджера это если не норма, то не редкость.


— А всё-таки? — не унимался парень продолжая разглядывать Кайо.


Та закатила глаза и отлипла от подоконника с намерением уйти.


— Подожди, — сказал парень и мягко ухватил её за руку. — Я же по-нормальному спрашиваю, не издеваюсь.


— Руку убери, а то сядешь в тюрьму за приставание к несовершеннолетним.


— Ой, да ладно тебе! — ухмыльнулся парень, но руку всё-таки убрал. — Мне просто интересно. Одежда мальчишеская, фигура вроде тоже, режешься в стрелялки и разговариваешь как пацан, а личико такое миленькое и глаза подводишь.


— Завали придурок! Как хочу, так и крашусь.


— Да нет проблем, тебе идёт. Твоё право. Ты из косплей-клуба, так?


— Моя сестра из косплей-клуба, и сейчас я её жду.


— Понятно. Так ты — мальчик?


— Какая тебе, к чёрту, разница?


Парень в принципе выглядел безобидным, поэтому Кайо оставалась на месте и продолжала разговор, с интересом наблюдая себя в новой роли. И потом, что-то ей подсказывало, что, если она попытается уйти, он попрётся за ней, так какая разница? Тут хотя бы Йошико рядом.


— Если ты — девочка, я тебя на свидание приглашу.


— Я — мальчик.


— Точно? Вот всё же есть у меня сомнения… — незнакомец явно развлекался, быть может, не знал, как скоротать часок вот и придумал себе забаву.


— Хочешь на мой член посмотреть, извращенец? — с наездом спросила Кайо, копируя мимику и движения готовых подраться братьев.


— Эээ, чёрт, ну не так же… — смутился наглец. — Ты, мелкий, следи за словами, а то мало ли на кого нарвёшься. Это я-то парень нормальный, а ведь могут попасться… Вы, школота, с каждым годом всё безбашенней… Короче, плохо закончится может…


— Ага, учту. Спасибо.


— Слушай, а может быть, ты всё же девочка? Если я тебя напугал, то прости, я не хотел, ты мне, правда, нравишься. И, если ты ещё в школе учишься, не страшно, я тоже только на первом курсе. Я не хочу ничего такого сразу, можем просто погулять для начала.


— Тсубаса-кун! Так и знала, что ты — латентный гей! — подскочила какая-то девица и хлопнула парня по плечу, тот в раздражении закатил глаза.


— Коидзуми, свали в тень!


— Да не стесняйся ты так! Мы же с детства знакомы, я так за тебя рада! Как зовут твоего друга?


— Эм… — снова смутился парень, — А как тебя зовут?


Кайо смерила его хмурым взглядом и ничего не ответила, снова обращая всё своё внимание на консоль.


— Извини, я и сам не представился. Тсубаса Таки, учусь на факультете информатики, недавно записался в киноклуб. А это моя бывшая одноклассница Коидзуми Киоко, учится на туристическом, состоит в фан-клубе Натсумори-Куросава, в общем, она та ещё фудзёси и видит однополую любовь всегда и во всём, так что...


— Натсумори? Знакомая фамилия, — сказала Кайо задумчиво.


— Натсумори Нао! Второй наследник семьи Натсумори! — восхищённо выдала Коидзуми. — Он такой красавчик! Такая улыбка! Такая фигура! А голос! Я сегодня его сфоткала: три раза одного и пять раз вместе с Куросавой.


— А Куросава это кто?


— Это его самый близкий друг, в Универе они постоянно вместе. Такие сладкие! Вот, посмотри.


Девушка бесцеремонно подвинула парня, приземлилась на подоконник рядом с Кайо, достала телефон и стала демонстрировать фотографии. Великолепный Натсумори Нао был запечатлён рядом с не менее красивым парнем, и выглядели они как две притягательные противоположности. Нао привычно лохматый и слегка небрежный в одежде, вот только эта небрежность была как у модели для съёмок модного журнала. А его спутник наоборот выглядел эдаким пай-мальчиком: аккуратная причёска, строгие очки в тёмной оправе, приличного вида брюки и рубашка, прекрасно сидящие на идеальном теле. Что ж, эти двое действительно смотрелись вместе, и, похоже, были довольно близки.


— Так они вместе? Как пара? — спросила Кайо, рассматривая красавчиков.


— Да какие могут быть сомнения? Смотри, вот здесь он к нему наклоняется и что-то шепчет на ухо. А вот тут Куросава утаскивает еду у Натсумори из тарелки, видишь, как они друг на друга при этом смотрят? А вот здесь они слушают музыку через одни наушники, такие милахи! У них точно любовь!


— Ага, — вставил раздосадованный невниманием Тсубаса. — А потом Натсумори идёт в клуб и до утра зажигает с девочками.


Коидзуми нахмурилась и угрожающе посмотрела на друга детства:


— Девчонки в клубах — это так, на одну ночь, они ничего не значат, а настоящая его любовь — это Куросава Кай! Ты не понимаешь, у них очень возвышенные отношения!


— Ты чокнутая на всю голову, Коидзуми! Что возвышенного может быть в таком идиотизме? И с чего ты взяла, что они — пара? Почему тебе всюду гомосятина мерещится? — потом он посмотрел на Кайо и, прищурившись, спросил: — А тебе действительно интересно про это слушать, или ты просто не хочешь называть своё имя?


Кайо лениво подняла на него взгляд, совсем как старший из младших братьев, когда к нему пристают с очередной ерундой, типа «А ты уже сделал уроки?» или «А тебе спать не пора?».


— Микаге Аоки, — холодно назвалась она, слегка переставив и изменив слоги своего имени и фамилии. — Можно Мика. Доволен теперь? Что дальше делать будешь, Казанова? Продолжишь выяснять, парень я или девушка? Ну, давай! Это так галантно!


— Тсубаса! — возмутилась Коидзуми. — Как можно быть настолько бестактным? Человека надо принимать таким, какой он есть, независимо от пола и внешности. Я в тебе разочарована. Тебе не хватает понимания, вот поэтом все твои отношения заканчиваются ничем.


— На себя посмотри, яойщица долбанутая! — тут же взвился парень. — У самой-то ни одного свидания не было! Да и кто с такой свяжется?


— Нужны мне эти свидания с озабоченными придурками типа тебя? Лучше с яоем, чем с геморроем!


— Дура фригидная!


— Кабель тупой! Уже к малолеткам подкатываешь!


— Не твоё дело, чокнутая!


— Да пошел ты!


— Сама пошла!


Но никто никуда не пошел, и спор продолжился:


— Знать тебя не желаю!


— Взаимно!


Постепенно к месту ссоры стали подтягиваться другие студенты. «Что, опять Тсубаса и Коидзуми ругаются? Из-за чего на этот раз?». Что тут скажешь? Язык у спорщиков был подвешен хорошо, цапались они интересно.


Скрытая за ругающейся парочкой и толпой зрителей, Кайо наблюдала, как мимо прошел господин Такахаси и цепким профессиональным взглядом оглядел толпу студентов. Девочка взмолилась праматери Кицунэ, чтобы она отвела ему глаза, и он её не заметил. И он не заметил, быть может потому, что волшебная лисица помогла, быть может потому, что ссоры всегда вызывали у него глухое раздражение, которое сейчас помешало сосредоточиться. Так что господин Такахаси отвернулся от них, пошел дальше и остановился напротив двери косплей-клуба.

6-40 Натсумори-Куросава

Когда позвонил господин Натсумори Исао и настоял на том, что Саэки Йошико всё же стоит проверить хотя бы для того, чтобы господин Йошихиро оставил в покое эту идею, Такахаси подумал, что это будет просто тратой времени, но при это обрадовался. После целого дня поисков по моргам, притонам и больницам, увидеться с Йошико — это как шагнуть под хрустальный водопад, рядом с ней любая грязь и мерзость отступает.


Едва Такахаси заглянул в дверь, Йошико бросила все свои дела и поспешила на встречу. Сияние её улыбки было таким убойным, что он невольно попятился.


— Такахаси! — восторженно завопила она и бросилась ему на шею. — Ты пришел ко мне или по делам?


— Скорее первое, чем второе, — сдержанно ответил Такахаси, пытаясь снять с себя счастливую девушку, но та держалась крепко, хотя вскоре убрала одну руку с его плеча, чтобы повернуться к приятелям из клуба и сказать:


— Ребята, это Такахаси Такео, моя первая любовь. Этот бессердечный мерзавец френдзонит меня уже три года. Правда, красавчик? Такахаси, это ребята из клуба, пошли знакомиться!


Йошико смело втянула слегка упирающегося Такахаси в клубную комнату, и дверь за ними закрылась. Кайо просчитала варианты и решила, что будет лучше всё же спрятаться, а то мало ли как всё повернётся. Так, теперь оставалось только пройти мимо ссорящейся парочки.


— Занятно ругаетесь, — усмехнулась Кайо. — Встречаться не пробовали?


— Что?! — тут же вскрикнули оба.


— Забавно, что вы сейчас посмотрели друг на друга, чтобы проверить реакцию на мои слова. Значит ли это, что вы друг на друга запали? И как давно? С первого года старшей школы? Но как бы то ни было, я, пожалуй, пойду, а вы продолжайте развлекать народ.


Кайо прошла между застывшими в немой сцене спорщиками и нарочито медленно двинулась по коридору в сторону лестницы, рассудив, что самый простой способ спрятаться — это подняться на второй этаж и подождать там, пока Такахаси уйдёт. Если встать у окна, из которого видно вход в корпус, проблем с этим не будет. Она уже дошла до лестницы, но, когда подняла взгляд, увидела, как со второго этажа спускаются те самые, только недавно обсуждаемые, Натсумори Нао и Куросава Кай. Кайо инстинктивно шагнула назад за угол до того, как её увидели. Возможно, Нао её не узнает, а даже если узнает, не выдаст. Но он может удивиться и громко произнести её имя, и, если при этом Такахаси будет неподалёку… Да и вообще, ей не хотелось сейчас видеть знакомых и объяснять, почему сбежала, тоже не хотелось, ни врать, ни говорить правду. Кайо оглянулась вокруг и заметила неприметную дверь с табличкой «Хозяйственное помещение. Только для персонала». Без особой надежды на успех, она повернула ручку. Дверь поддалась, и Кайо скользнула внутрь. Кладовая, обычная кладовая, запасная мебель, чистящие средства, инструменты, пара стеллажей со всякой всячиной у дальней стены. Повезло. Странно, что такое помещение открыто, и будет неловко, если её здесь закроют. Но всё же это лучше, чем попасться Такахаси, а значит, вернуться к Йошихиро. Кайо оглядела помещение, выискивая, куда бы приткнуться, но тут в замке заворочался ключ. «Чёрт! Всё-таки закрывают!» Но судя по доносившимся снаружи приглушенным ругательствам, дверь пытались не закрыть, а открыть. Кайо метнулась к стеллажам и спряталась между ними.


— Да она открыта, — насмешливо заявил второй голос, и дверь распахнулась.


Вошли двое, щёлкнул выключатель, под потолком зажглась тусклая лампочка. Кайо отступила поглубже в пространство между стеллажами и села на корточки. Нижние полки были заставлены большими коробками, и за ними можно было неплохо укрыться.


— А должна быть закрыта, — задумчиво произнёс тот, кто пытался открыть коварную дверь, и Кайо с удивлением узнала голос.


— Как думаешь, если открыта, значит, сюда скоро кто-то заявится?


— Если заявится, будет очень смущён, — насмешливо произнёс Натсумори Нао и запер дверь изнутри. — Начинай раздеваться, мой дорогой Кай.


— Здесь? — заныл «дорогой Кай». — Тут пыльно и стрёмно! Вот почему ты вечно выбираешь такие отстойные места? То общественный туалет, то примерочная в торговом центре! Неужели я не достоин лучшего обращения?


Было заметно, что капризничает он забавы ради. Слышался шорох снимаемой одежды, значит процесс пошел.


— Хочешь лучшего обращения? Ну, и где бы ты хотел это делать? — усмехнулся Нао.


— Мы могли бы снять номер в отеле…


— Ради десяти-пятнадцати минут?


— Блин, да ты тот ещё мажорчик! Можешь себе позволить.


— Могу, но не хочу тратить на это время. Так просто быстрее. Давай, поторапливайся, я не за разговоры тебе плачу.


Кайо нервно сглотнула и закрыла глаза. Два парня, про которых ходят пикантные слухи, заперлись в кладовке и раздеваются, к чему бы это? Так, надо собраться с духом и выйти из укрытия до того, как Нао и его «дорогой Кай» приступят к делу. Чёрт, а если они уже успели раздеться и начали? Может, просто заткнуть уши и переждать? Кайо тихонько застонала и села у стены, обняв колени. Всё, что касалось физической близости воспринималось слишком болезненно… Так, а почему, собственно, они ещё не начали? Где охи-ахи? Да и зачем им раздеваться, если уж на то пошло? По-быстренькому можно и в одежде… Словно в ответ на её мысли Куросава Кай спросил:


— Вот я не понимаю, Натсумори, зачем тебе всё это? Зачем тебе так заморачиваться? Чем конкретно ты занимаешься, пока я вместо тебя зажигаю по клубам?


— Много будешь знать, скоро состаришься.


— А мне вот вдруг стало интересно, ты же ничего противозаконного не делаешь?


— Ох ты! Неужели тебя стало волновать что-то кроме развлечений?


— А вдруг ты облажаешься, и меня загребут, как твоего сообщника?


— Смотри-ка, думать начал, — иронично заметил Натсумори. — Расслабься, то, что я делаю, тебе ничем не грозит.


— Хорошо, если так, — с сомнением произнёс Кай.


— Всё, хватит, отключай мозги и не лезь в мои дела. Тебе должно быть достаточно того, что я оплачиваю твои счета и молчу о твоём прошлом.


— Ох, Натсумори, ну почему ты вечно такой серьёзный и суровый? Мы уже второй год вместе, могли бы уже и подружиться. Я стараюсь, как могу, для наших отношений, а ты только на публике нежный и внимательный, а когда мы наедине сразу становишься холодным и отчуждённым, это ранит мои нежные чувства…


Куросава явно развлекался, вкладывая весь свой актёрский талант в этот проникновенный монолог.


— Всё же ты слишком много болтаешь, — проворчал Натсумори.


— Зато я лучше всех умею быть Натсумори Нао, в этом я даже тебя переплюну. Подожди кидать джинсы, я ещё брюки не снял.


Кайо сидела в полной прострации. У Нао есть «дорогой Кай», в прямом смысле дорогой, оплачиваемый двойник, который иногда изображает второго наследника семьи Натсумори, пока этот самый второй наследник непонятно где непонятно чем занимается. Что он делает? Он ведь не убивает никого с периодичностью в две недели? Ведь нет?


В следующую секунду произошли две вещи. Во-первых, кто-то из парней задел башню из коробок, что громоздилась в углу, и та угрожающе зашаталась, а во-вторых, Куросава отбросил только что снятые брюки и, ругаясь, принялся останавливать обвал. Брюки проскользили по полу до стеллажей. Кайо тут же представила, как Нао или Кай идут забрать брюки и находят её. И что дальше? Тихо и осторожно на четвереньках девочка пробралась до конца стеллажей и выглянула, посмотреть, что творится. Полуголые парни спешно наводили порядок, верхняя коробка всё же грохнулась на пол, рассыпав содержимое — гирлянды для украшения здания во время праздников. Стараясь не шуметь, Кайо схватила брюки и швырнула из ближе к парням, пока те не видят. Получилось! Но, оказалось, что это ещё не всё, на полу рядом с Кайо блестели ключи от машины, которые, должно быть, вывалились из кармана брюк. Так, ничего страшного, ключи тоже надо перебросить подальше, и всё. Вот только они металлические и могут звякнуть, но, если прицелиться и попасть прямо на брюки, звук может получиться не таки громким. Но, чёрт, это будет очень подозрительно, если ключи, которые выпали из кармана, будут лежать на брюках, а не под ними или рядом… Кайо не успела ничего придумать, а Нао уже начал поворачиваться, поэтому всё, что она могла, это крепко зажать ключи в руке и вернуться на прежнее место, молясь, чтобы пропажу никто не заметил.Нао сходил за упавшими брюками, а потом принялся их отряхивать, ругаясь сквозь зубы.


— Нет, туалет и примерочная всё же лучше этой кладовки, — проворчал Куросава Кай, окончательно облачившись в одежду Натсумори Нао и приступая к копированию прически. — Там хотя бы зеркала были и освещение более-менее нормальное.


— Да, понял, облажался, в следующий раз придумаю что-нибудь получше.


— Вот если бы ты снял мне квартирку рядом с Универом, мне бы не пришлось жить в общаге с тремя парнями в одной комнате, и мы могли бы без проблем…


— Боюсь, если я буду платить ещё и за твою квартиру, это будет совсем подозрительно.


— Ой, да можно подумать! Все и так считают, что я — твой любовник…


— Девицу, которую изредка трахал мой брат, задушили, жену дяди забили насмерть, машина, в которой ехала моя тётя с дочерью, оказалась с неисправными тормозами, — холодным и немного угрожающим тоном произнёс Нао, подходя к своему двойнику. — Ты точно хочешь числиться в моих любовниках?


— О! Ну, я всегда любил риск! — невозмутимо оскалился Кай. — Садись на стул, уложу тебе волосы, и гвоздики свои вытащить не забудь.


Кай полез в свою сумку за расчёской и воском для укладки, а Нао принялся вытаскивать пирсинг из уха. И вот последние штрихи наложены, Нао надел очки, Кай украсил ухо маленькими тёмными кристаллами. Кайо, наблюдавшая за ними в щель между ящиками, даже моргнула удивлённо, парни перевоплотились полностью, если бы она не наблюдала весь процесс от начала до конца, точно бы приняла одного за другого. Неужели никто из их фанатов не заметил, насколько они похожи?


— Хорошо выглядишь, Куросава Кай, — сказал Куросава.


— Ты тоже, Натсумори Нао, — отозвался Натсумори. — Пошли уже отсюда.


Некоторое время они обсуждали вопрос, запереть ли дверь, если изначально она была открыта, и, к радости прятавшейся девочки, решили не запирать. Кайо подождала десять минут, после того, как парни ушли, а потом выбралась из кладовки сама.

6-41 Йошико в деле

Йошико стояла на том месте, где оставила Кайо, и заметно нервничала. Она чувствовала ответственность за «сестрёнку», которой и так досталось, и когда та осторожно появилась из-за угла, тут же бросилась к ней:


— Ну, слава Богу! Я так за тебя переживала! Такахаси всё-таки явился по твою душу, я глазам своим не поверила! Не отлипала от него, пока он не ушел. Ты как? Сильно испугалась? На тебе лица нет?


— Я видела Нао…


— Натсумори Нао? Моего двоюродного братишку?


— Да, его, он был с другом.


— Это который Куросава Кай? Да, знаю, видела их пару раз вместе.


— Вот и я видела их вместе.


— Нао тебя узнал?


— Нет, они меня не заметили.


— Так это хорошо?


— Не очень, но, если бы заметили, было бы ещё хуже.


— А чего ты тогда сама не своя? Подожди, ты хочешь сказать, что слухи про них не врут, и ты видела, как они друг с другом…


— Нет, не это. Хуже.


— Хуже? Что может быть хуже?


Кайо поёжилась и начала рассказывать. Слушала себя со стороны, и всё произошедшее казалось ей фантастикой. Верить не хотелось. Не хотелось верить в то, что Нао что-то скрывает, точно так же, как меньше суток назад не хотелось верить в то, что Йошихиро может сделать с ней что-нибудь плохое. Нет, пора взрослеть и видеть жизнь такой, какая она есть. Нао ненавидит семью Натсумори. Но при это любит госпожу Маэду и уважает своего деда. Или притворяется, что любит и уважает? Нао ей нравился, он не мог не нравится. Конечно, они мало общались, и до этого она не видела его таким, каким он был четверть часа назад с Куросавой, маска ленивого бездельника слетела, и остался холодный расчётливый сын семьи Натсумори. Чёрт, лучше бы эти двое просто потрахались!


— Так… — задумалась Йошико. — Ключи всё ещё у тебя?


— Да, вот они, — Кайо достала из кармана украденную связку.


— Отлично! Сейчас всё выясним!


— Как?


— За ключами рано или поздно кто-нибудь вернётся, и мы этим воспользуемся…


— Думаешь, нам так просто всё расскажут?


— А кто сказал, что мы будем спрашивать?


— Йошико, — забеспокоилась Кайо. — Что ты задумала?


— Мы проведём расследование!


— А тебе не кажется, что этим должны заниматься профессионалы?


— Да ладно, мы же чуть-чуть!


— Йошико… как ты себе это представляешь вообще?


— Есть у меня пара идей! Ты сейчас бери мои ключи и иди садись в нашу машину, а я пойду верну пропажу.


— Одна? Это может быть опасно!


— Конечно, одна. Если за ключами вернётся Натсумори Нао, он может тебя узнать. А за меня ты не беспокойся, во-первых, я для него человек незнакомый, и скрывать от меня нечего, во-вторых, вряд ли он что-нибудь мне сделает на территории Университета, а в-третьих, я могу за себя постоять. Всё, иди. Ты помнишь, где мы машину припарковали?


— Да, помню.


— Ну и отлично! Поторопись, чем быстрее ты там окажешься, тем лучше.


— Почему?


— Потом поймёшь, беги быстрее.


Йошико заговорчески ей подмигнула и недвусмысленно указала на выход из учебного корпуса. Кайо вздохнула, понимая, что проще подчиниться, и пошла в указанном направлении.


Натсумори Нао одетый как Куросава Кай хмуро плёлся обратно к кладовке и без особой надежды осматривал пол. Нет, вряд ли он найдёт ключи здесь, скорее всего они потерялись, когда упала та чёртова коробка и Кай швырнул свои штаны, чтобы поймать её!


— Простите, семпай, — обратилась к нему высокая стройная красавица.


Нао чуть заметно поморщился, очередная ищущая «большой и светлой любви» дурочка, только бы не фанатка! Девушка якобы смущённо заправила за ухо длинную прядь роскошных волос и пролепетала:


— Вы не могли бы мне кое с чем помочь? Я тут нашла на лестнице ключи от машины, и не знаю, что делать. Мне объявление повесить или в деканат их отнести? Я только на первом курсе и ещё не очень знакома с…


— Ключи от машины? — перебил он её.


— Да, сами понимаете, это не солнечные очки или шарфик, вещь серьёзная…


— Это мои, я как раз их ищу.


Девушка насупила бровки, изображая сомнение:


— Простите, семпай, но я бы не хотела ошибиться, мне нужны доказательства. Ещё раз простите, но какая у вас машина?


Нао раздражённо назвал марку, цвет и номер машины. Ему давно уже было пора валить из Универа, чтобы не встретить никого из знакомых.


— Хорошо, пойдёмте, покажете, — улыбнулась красавица, улыбалась она шикарно.


— Что?


— Ну, я же не могу поверить вам на слово, а вдруг вы врёте, как дышите?


— Ладно, — пробурчал Нао, уговаривая себя не закипать. — Пошли.


Он развернулся и пошёл, не оглядываясь. Йошико, продолжая сиять улыбкой, поспешила следом. На парковке Нао указал на автомобиль и протянул руку за ключами, Йошико проверила, снимается ли сигнализация, обошла машину, хорошенько рассматривая, и всё-таки выдала:


— А как я могу быть уверена, что это ваша машина? Быть может, вы знаете владельца, и знаете, что он потерял ключи…


Нао еле сдержался, чтобы не зарычать, молча достал свои водительские права (вообще-то не свои, а Кая), потом порылся в бардачке и вытащил оттуда документы на машину, предложил дотошной девчонке посмотреть имя владельца. Девчонка с умным видом посмотрела, а потом с поклоном отдала ключи.


— Простите, что была слишком бдительна, семпай, и не стала отдавать ключи от вашей машины первому встречному.


Нао скрипнул зубами, но всё же поблагодарил нахалку.


— Семпай, — очаровательно улыбнулась та, — простите, а что вы делаете завтра днём? Просто я состою в косплей-клубе, и нам не хватает выступающих, а у вас рост и фигура совсем как…


— Нет, я занят, — нахмурился Нао и повернулся, чтобы сесть в машину.


— Простите ещё раз, — прозвучало ему в спину. — Всего доброго. Ещё увидимся.


— Надеюсь, нет, — пробормотал Нао, открывая дверь своего второго автомобиля. Этот не слишком новый, не слишком дорогой, не слишком приметный железный конь был оформлен на Куросаву Кая, и в нём было очень удобно ездить, куда надо, не привлекая внимания. Автомобиль первый — машинка с глянцевой картинки, сейчас, должно быть, нёсся под управлением Кая к какому-нибудь элитному тусовочному месту.


— Как всё прошло? — спросила Кайо, когда Йошико села в машину.


— Отлично! Теперь мы знаем, какая у него тачка, и сможем его выследить!


— Что, прости?


— Мы проследим за ним, как в кино!


— Ты серьёзно?


— Ещё как! — восторженно заявила Йошико и выкрутила руль, выезжая с парковки вслед за ничем не примечательным автомобилем замаскированного второго наследника.


— Ты что? А вдруг это опасно?


— Ай, да мы не будем на рожон лезть! Так, покатаемся за ним немного по городу, и всё. И не беспокойся, мне кажется, он не похож на убийцу. Какая-то тайна у него, кончено, есть, и мы в неё бессовестно залезем. Ну, а что делать? Дело жизни и смерти! А вообще, братишка мне понравился, забавный!


Забавный братишка на своей незаметной тачке меж тем подъехал к супермаркету, припарковался на стоянке и отправился за покупками.


— Что будет покупать, интересно? Верёвку, скотч и топор? Или что там ещё приобретают серийные убийцы? Чёрт! Чувство юмора у меня иногда… — с досадой проговорила Йошико, ставя машину так, чтобы их не было заметно.


Некоторое время они сидели молча, а потом Кайо сказала:


— Ловко ты сегодня с Такахаси, ты, похоже, действительно знаешь, как сбить его с толку.


— Он — идиот! — вдруг резко сказала Йошико и с силой сжала руль. — Чёртов непрошибаемый идиот!


Кайо аж подпрыгнула от такой внезапной смены настроения у подруги.


— Я призналась ему, когда мне было пятнадцать, он сказал, что я ещё слишком маленькая, и не понимаю, о чём говорю. Я призналась ему, когда закончила школу, он сказал, что вокруг много хороших парней, и я должна присмотреться к ним получше. А я, чёрт возьми, решила, что буду признаваться ему до тех пор, пока он не скажет, что любит меня, или пока кто-нибудь из нас не сдохнет!


— Йошико… — осторожно начала Кайо. — но ведь если он не чувствует к тебе, того же, что ты к нему…


— Да всё он чувствует! Идиот! Да, знаю, как это выглядит! Будто я одна из тех дурёх, которые воображают то, чего нет. Но это не так! Если бы, чёрт возьми, я ему просто не нравилась, я бы на него давно уже забила! Так ведь нет, я ему очень даже нравлюсь, и точно это знаю! Один раз он отвозил меня домой, это было уже после того, как я ему призналась в первый раз. Так вот, я тогда уснула, пока мы ехали, а когда приехали, проснулась, но виду не подала, мне хотелось подольше побыть рядом с ним, чтобы он разбудил меня, дотронулся, понимаешь? А он… он не торопился меня будить, сначала ничего не делал, а потом погладил мои волосы и тихо-тихо сказал: «Я люблю тебя, Йошико. Прости, что никогда тебе в этом не признаюсь». И нет, мне не приснилось, я точно уверена!


Некоторое время она молчала, кривила губы, то ли от смеха, то ли от боли.


— Я просто не могу забыть тот раз. А может, не хочу. Я присматривалась к хорошим парням вокруг, но всё не то, я всё время думаю, а что если у нас всё же есть шанс быть вместе? Вот если бы я точно знала, почему нет… Но он не говорит, отшучивается, весь из себя такой взрослый, серьёзный, а я, значит, маленькая, глупая, влюбилась, как дурочка. Я даже думала, а вдруг мы с ним близкие родственники, вдруг он внебрачный сын папочки Исао, или дядюшки Идзао. Чёрт, если бы это было так, я бы приняла ситуацию как есть, пережила бы это и пошла дальше, но нет, мы с ним не родственники. Я делала ДНК-тест, у моего папы Ритсу было много знакомых в разных медицинских учреждениях и лабораториях, так что мне помогли… В общем, я решила, что со мной так поступать нельзя! Если бы он признал свои чувства, как мужчина, и толком объяснил, почему мы не можем быть вместе, я, может, от него и отстала бы. Но он, скотина такая, этого не делает! Так что пусть мучается, как я мучаюсь! Моя любовь и верность не знают ни пощады, ни жалости…


Йошико горько усмехнулась и напомнила Кайо Йошихиро так ясно и чётко, будто он сидел рядом. Девочка даже зажмурилась, чтобы отогнать наваждение. «Исчезни! Мне не до тебя сейчас! Оставь меня хотя бы на день!». Захотелось заткнуть уши наушниками и раствориться в музыке, а когда станет мало, залипнуть в какую-нибудь игру, чем тупее, тем лучше. Не думать, не думать, не вспоминать!


— О, смотри-ка! Наш подозреваемый всего лишь закупился продуктами. Ничего интересного… Хотя, зачем ему вообще это делать? Ну, что, едем дальше?


— Да, — решительно подтвердила Кайо, она была готова на что угодно, лишь бы отвлечься.


У внезапно свалившейся в переживания по поводу своей неубиваемой любви Йошико настроение было такое же.

6-42 Тайное логово Натсумори Нао

Приближался час-пик, и автомобили начали плотно заполнять дороги. Это замедлило движение, но позволило вести слежку, не привлекая к себе внимания. Натсумори Нао вдруг свернул в центральной магистрали в спальный район среднего класса, и пока Йошико с Кайо добрались до поворота, совсем исчез из виду.


— Чёрт! Придётся колесить по округе на удачу, — хмуро сказала Йошико, — если он остановился возле одного из домов, мы его найдём. А если обнаружил нас и таким образом сбросил со следа, тогда мы облажались.


Следующие полчаса они ездили по аккуратным улочкам мимо небольших домиков и высматривали неприметный автомобиль Нао.


— Это не он?


— Нет, номер другой.


— А этот?


— Тоже нет… Чёрт! Он специально такой автомобиль выбирал?


— А вон там?


— Похож… но, наверное, … а нет, на этот раз это действительно он! Так, мы его нашли, и что дальше?


Девчонки припарковались чуть подальше и призадумались, с одной стороны, столько сил потрачено, и просто так уехать, когда ответ совсем рядом, было обидно. А с другой стороны, они вроде как договорились не рисковать.


— Вряд ли он сейчас в том доме, около которого остановился…, — начала рассуждать Кайо, — Если это тайное логово, то, наверное, оно расположено подальше…


— Да, ничего страшного не произойдёт, если мы просто пройдёмся и посмотрим на дом, даже заходить не будем. Тем более, что вокруг люди, мы всегда сможем убежать или позвать на помощь…


Так или иначе обеих тянуло на приключения, Йошико в принципе по жизни, а Кайо начала открывать для себя прелести подросткового бунтарства. Того самого, которого ждал от неё Йошихиро. Йошихиро… Чёрт! Девочка решительно сверкнула демоническими красными глазами, вышла из машины и двинулась в сторону дома.


— Эй, подожди меня! — донеслось сзади, и вскоре Йошико её догнала.


Дом, как дом, почти такой же, как соседний. Не слишком высокий забор, детская коляска на крыльце и пара игрушек рядом.


— Может, перелезем сзади через забор и заглянем в окна?


— Это будет вторжением на частную собственность.


— Забор тут не высокий, — не успокаивалась Йошико, — я могу подтянуться на руках и осмотреть задний двор. Если я не перелезу, это же не будет считаться незаконным?


Она вспомнила, что ей давненько уже не прилетало от матери за всякие безумства, и даже ностальгия накатила. Так что в память о лихих былых временах Йошико, хихикнув, рванула штурмовать забор позади дома. Едва она ухватилась за края, её саму ухватила за шкирку крепкая мужская рука, с Кайо произошло то же самое.


— Привет, семпай! — Йошико обернулась, при этом не потеряла ни улыбку, ни озорной настрой, — Говорила же, что увидимся!


— Ты? Какого чёрта ты здесь делаешь? Сталкерша, что ли? А это кто?


Нао присмотрелся ко второй девчонке, если это была девчонка… Присмотрелся ещё раз…


— Кайо? Так, что происходит? — сурово спросил он, потом перевёл взгляд на дом, тихо выругался и потащил авантюристок за собой, — Ладно, придётся вам зайти ко мне в гости, ведите себя тихо.


Йошико прикинула, что вырваться и убежать ничего не стоит… для неё, а вот для Кайо… Сестрёнка явно не боец, вид беспомощный и напуганный, от такой не ждёшь бунта, хотя, может в этом и суть? От Йошихиро же она как-то сбежала. И всё-таки суровый двоюродный братишка не производил впечатление злодея, он явно сердился, был чем-то обеспокоен и раздосадован, но откровенной враждебности с его стороны не чувствовалось, поэтому Йошико решила повременить с побегом. Когда они вышли из переулка между домами, Нао перестал удерживать девушек за воротники и перехватил за локти.


— С вами ещё кто-нибудь есть? — напряженно спросил он.


— Может, и есть, сейчас увидит, что ты делаешь, и позвонит в полицию, — тут же заявила Йошико.


— Кайо, мне надо знать, — обратился он тогда к притихшей девчонке.


— Нет, семпай, мы приехали сюда вдвоём.


— Кто-нибудь знает, что вы здесь?


— Нет.


Нао не понравился её голос, и он спросил с беспокойством:


— У тебя всё хорошо?


— Нет…


Второй наследник вздохнул, отпустил обеих девчонок и взял Кайо за руку.


— Пойдём, нечего на улице стоять.


Йошико решительно двинулась следом за ними. Открывая входную дверь Нао предупредил ещё раз, чтобы гостьи вели себя тихо. Дом был обычный, обжитой, и Нао в нём смотрелся на удивление уместно и вёл себя по-хозяйски. Кайо поняла, что таким его тоже ещё не видела, это был взрослый, серьёзный парень, ничего из себя не изображающий, одетый по-домашнему просто: джинсы и футболка, волосы собраны металлическим ободком, глаза внимательные и настороженные.


Откуда-то из глубины дома послышалось детское «А!» с требовательной интонацией, и что-то обо что-то стукнулось. Разувающиеся девчонки застыли на месте.


— Проходите на кухню, — сказал Нао и направился туда, откуда доносился шум.


За кухонным столом зафиксированный в детском стульчике сидел полуторагодовалый малыш и сосредоточенно размазывал содержимое своей тарелки по всем доступным поверхностям. Нао увидел всё это и покачал головой.


— Наверное, наелся. Садитесь за стол.


— А! — сказал ребёнок, демонстративно постучав уже пустой тарелкой по столешнице.


Парень принялся за уборку, вытер стол и детский стульчик, почистил влажными салфетками активно сопротивляющегося малыша, отобрал у него грязную тарелку, взамен дал пару игрушек, сходил за шваброй и привёл в порядок пол. Девчонки всё это время сидели и с удивлением за ним наблюдали. Тем временем на плите вскипел чайник, и второй наследник принялся заваривать чай. Вскоре на столе появилась вазочка со сладостями и три кружки с ароматным дымящимся напитком.


— Так что у тебя случилось? — спросил Нао, пододвигая Кайо чай.


— Семпай, а чей это ребёнок? — немного нерешительно спросила девушка, у неё было ощущение, что она лезет не в своё дело, но не спросить было бы странно.


— Какой ребёнок? — недоумённо приподнял бровь Нао одновременно протягивая малышу розовый шарик-моти из вазочки со сладостями, а потом усмехнулся и продолжил серию вопросов, — Кто твоя подруга?


— Меня зовут Саэки Йошико, — представилась подруга, — Приятно познакомиться, Натсумори-семпай.


— А Саэки Рэн…?


— Моя мать, — подтвердила Йошико, и Нао удовлетворённо кивнул, решив, что дочке госпожи Саэки всё же можно доверять.


— Это Каору, мой сын, — представил он проказника.


— Сын?! — прозвучало от обеих одновременно.


— Да, сын. И да, нам с женой было по семнадцать, и мы тогда ещё в школе учились. Ещё вопросы?


— Ты женат, и у тебя есть сын? — то ли уточнила, то ли удивилась Кайо.


— Мы расписались сразу после выпуска, но об этом никто не знает. И я надеюсь, вы никому не проболтаетесь, — с нажимом произнёс Нао.


— Но почему ты это скрываешь? И как у тебя вообще получилось такое скрывать?


— Ничего сложного, семье Натсумори на меня, слава Богу, плевать. В детстве это задевало, а сейчас я даже рад. Я не стал никому рассказывать, потому что не хотел, чтобы на мою жену и нашего сына смотрели с презрением, как на меня, а сейчас, как оказалось, это было чертовски верным решением, потому что пока никто не знает, что у меня есть семья, они в безопасности. Надеюсь, вы обе это понимаете, — девчонки усиленно закивали и Нао продолжил, — Ладно, тогда у меня вопрос к Кайо: ты, что, всё-таки сбежала?


— Да, и спасибо за то, что рассказал, как это лучше сделать.


— Что-то случилось?


— Да.


— Йошихиро обидел?


— Да…


— Ну, это он может, — криво усмехнулся Нао, но подробностей, к радости Кайо, выяснять не стал, — Теперь второй вопрос: какого черта вы за мной следили?


Йошико, слушая беседу вполуха, осторожно подкрадывалась пальчиками к одной из игрушек племяша с намерением стащить.


— А! — возмутился Каору, заметив, что его собственность куда-то несанкционированно двинулась.


Кайо покосилась на этих двоих и начала смущённо пересказывать свои сегодняшние приключения, и то, что видела волшебство перевоплощения в кладовой, и как рассказала об этом Йошико, и как они решили всё выяснить. Было немного стыдно.


— То есть, ты хочешь сказать, что вы, две девчонки, отправились следить за возможным маньяком-убийцей, даже никого не предупредив. Хотя, логично, кто бы вас отпустил, если бы вы предупредили…


Нао не знал, смеяться или плакать, их беспечность позволит и дальше хранить в тайне существование его жены и сына, но, чёрт возьми, эти две вообще думают, что творят?!


— Позвоню-ка я братцу, — решил он, — скажу, чтобы забирал тебя. Не знаю, что у вас произошло, но ты, похоже, сейчас вообще в неадеквате, за тобой нужно присматривать!


— Если позвонишь, я расскажу про тебя всё, что знаю! — Кайо моментально перестала быть милой и безобидной.


— Даже так? Ладно, рассказывай! Уж лучше это, чем я оставлю всё как есть, и вы две вляпаетесь в неприятности, а я потом всю жизнь буду себя за это винить!


— Семпай, мы не будем никуда вляпываться!


— Да ладно? А что вас остановит? Разум, адекватность и чувство самосохранения? Извини, не наблюдаю такого ни у тебя, ни у твоей подруги!


— Я обещаю… Это, и правда, была глупость, мы больше так не будем.


— Чёрт! — выругался Нао, понимая, что придётся верить на слово, — Тебе есть где ночевать?


Кайо переглянулась с Йошико и та, продолжая играть с Каору в перетягивание игрушки, сказала:


— Такахаси приходил к мне в Универ, господин Натсумори Исао приходил сегодня к нам домой, мама написала мне об этом. Есть вероятность, что за нашим домом будут следить, и я уже всю голову сломала, думая, как провести Кайо незаметно… Но если ей можно будет остаться здесь, это будет отличным решением! Ай!


Каору воспользовался тем, что противница отвлеклась и схватил её за волосы. Йошико чуть поморщилась, не переставая при этом улыбаться, и пощекотала маленькую ручку, чтобы кулачок разжался.


— А! — заявил Каору и вцепился ей в нос.


Йошико рассмеялась.

7

7-43 Кухонные разговоры

На кухню тихо вошла девушка в растянутой майке и домашних штанах, вид у неё был заспанный, но, когда она увидела, сколько в доме народу, стал испуганный.


— Здравствуйте, — сказала она, совсем растерявшись. — Простите, я не знала, что у нас будут гости.


В её глазах моментально отразился тихий ужас от осознания того, какой дома бардак и как плохо она выглядит.


— Да… Я и сам не знал, прости — вздохнул Нао. — Познакомьтесь, это — Изуми, моя жена, а это — Кагами Кайо, невеста моего брата, и Саэки Йошико, её подруга. Они тут вдруг оказались неподалёку, пришлось приглашать их на чай…


— Приятно познакомиться, это большая честь для нашего дома… — прозвучало со стороны Изуми.


Кайо встала, чтобы поклониться хозяйке, Йошико тоже попыталась встать, но Каору это не понравилось, и он снова схватил её за волосы.


— О, простите! Надеюсь, вам не слишком больно! — тут же метнулась к ним Изуми. — Я сейчас его заберу, пожалуйста, простите.


— Да ничего страшного, — хихикала Йошико. — Чудесный ребёнок, не извиняйтесь!


— Нао, он поел? — с тревогой в голосе спросила Изуми.


— Да, вроде…


— Попил?


— Нет.


Изуми подхватила ребёнка на руки, взяла детский стаканчик и выпалила, сбегая из кухни:


— Простите, мы уйдём, чтобы вам не мешать.


Изуми и Каору


Недовольный расставанием с Йошико Каору громко возмущался.


— Натсумори-семпай, простите нас, — ещё раз поклонилась Кайо, — мы не должны были так к вам заявляться…


— Да ладно, чего уж теперь… Просто у нас редко бывают гости, а Изуми немного застенчивая…


— Мы сейчас же уйдём, простите…


— Эм… — влезла Йошико. — а пока мы не ушли, можно я тут у вас…


И она показала на свои заляпанные сладким рисовым тестом волосы. Нао кивнул и указал направление.


— В принципе, можешь остаться переночевать, — сказал он, наблюдая виноватое выражение на личике Кайо.


— Я не хочу создавать проблем…


— Это не проблемы, — вздохнул Нао, — хоть Изуми и чувствует себя неуютно рядом с незнакомыми людьми, но она никогда не позволила бы мне прогнать человека, которому нужна помощь.


Йошико пропала надолго, а потом залетела на кухню, держа на руках малыша Каору, посадила ребёнка в детский стульчик и объявила:


— Мы ещё немного задержимся, если никто не против. Присмотрите за Каору, а мы там с Изуми пока…


— Что с Изуми? — забеспокоился Нао и попытался встать из-за стола, Йошико мягко придержала его за плечи.


— Нет, нет, братишка Нао, побудь здесь, это девчоночьи дела.


Она улыбнулась и подмигнула ошарашенному парню, а через секунду её на кухне уже не было.


— Какого черта происходит? — возмутился Нао, потом покосился на сына и подумал, что выражаться при ребёнке не стоило.


— Йошико — мастер что-нибудь придумывать. Вот, например, сегодня с твоими ключами…


— Не напоминай! — поморщился Нао.


— А! — заявил Каору, просясь к отцу на ручки.


Нао вытащил сына из детского стульчика и посадил себе на колени.


— Ма-ма. Скажи «Ма-ма», — растягивая слова, чтобы было слышно каждый звук, сказал Нао.


— А! — отмахнулся Каору, одного звука ему было вполне достаточно.


— Семпай… — нерешительно начала Кайо, — а ты долго собираешься скрывать свою семью?


— Столько, сколько смогу. До того, как поймают этого психа, точно. А после… хорошо бы учебу закончить и на работу устроиться, чтобы не зависеть ни от кого. А ещё лучше уехать куда-нибудь, чтобы о Изуми и Каору вообще не знали, а обо мне забыли.


— Забыли? Это же твои родные!


— Ой, да ладно! Какие там родные? Я свалился благословенному семейству Натсумори как снег на голову. Конечно, я им благодарен, что не вышвырнули на улицу и дали хорошее образование, но, когда тебе этим тычут в лицо на протяжении почти десяти лет, как-то пропадает ощущение, что что-то им должен. Скажем так, я расплатился тем, что позволял им себя унижать. Да и заботились они обо мне только потому, что я был запасным вариантом на случай, если блистательный первый наследник не переживёт старшую школу. У него были все шансы, кстати, в неприятности он влезал постоянно. И чего богатому засранцу не хватало?


— Тебя били? — резко спросила Кайо.


— Да нет, чаще не замечали, держали наравне со слугами, напоминали, кто я и откуда. Папашке моему до меня вообще до меня дела не было. А вот дядюшка Исао и его дражайшая супруга…


— А Йошихиро били, с пяти лет чуть ли не каждый день. И отец, и мачеха, особенно мачеха. Думаю, он даже тебе завидовал.


— Да не может быть! Он, конечно, всё время ходил с синяками, но это потому что дрался в школе…


А потом Нао осёкся, вспомнив, как каждый раз, стоило госпоже Натсумори к нему прицепиться, появлялся Йошихиро и говорил мачехе что-нибудь такое, после чего она переключалась и орала уже на него… Йошихиро тогда говорил что-то вроде: «Пошел отсюда, урод мелкий!», и маленький Нао уходил. Он тогда думал, что эгоистичный Йошихиро не терпел, когда кто-то обращает внимание не на него, а на младшего брата… Но что, если таким образом он его защищал? Нао вспомнил свои несмелые попытки подружиться со старшим братом, на что тот непременно отвечал холодным презрением. Конечно, незаконнорожденный первому наследнику неровня. А может ли быть, что в то время и в тех условиях Йошихиро был просто не способен на дружбу? Или даже больше, спасал от своей дружбы, которая, наверняка, подставила бы младшего под удар…


— Что Йошихиро тебе такого сделал, что ты сбежала? — спросил Нао, спуская малыша Каору на пол, тот тут же потопал к ящику с кастрюлями и занялся инвентаризацией.


Кайо неопределённо передёрнула плечами, как бы показывая, что не хочет говорить об этом.


— Сказал что-нибудь?


— Да, сказал. В особо циничной форме сказал мне, что ему не нужна ни моя любовь, ни моя дружба.


— Вполне в его стиле, — усмехнулся Нао. — А сбегать после такого было не слишком…?


— Нет, в самый раз.


Прозвучало так уверено, что Нао не решился спорить.


— Надеюсь, тебе всё же не придётся выходить за него замуж, — сказал он. — Парня, конечно, жалко, детство у него было то ещё, но тебя ещё жальче. Ты-то с чего должна всё это терпеть? Зачем тебе ломать себе жизнь?


— Хм… — улыбнулась Кайо. — Уверена, вам с Изуми говорили то же самое, когда вы решили оставить ребёнка.


— Никто нам ничего не говорил, — поморщился Нао. — Изуми родители просто из дома выгнали, чтобы семью не позорила, а я только госпоже Маэде рассказал. А она мне сказала, что Изуми моя, и ребёнок, которого она ждёт, тоже мой, а своих бросать нельзя. Хорошо, что я тогда с ней поговорил.


Он с нежностью посмотрел на занятого кухонной утварью сына и улыбнулся.


— Поможешь приготовить ужин?


Вместо ответа Кайо начала закатывать рукава.


Но так-то готовил в основном Нао, а Кайо умело отвлекала Каору от попыток помочь отцу.


— Ну всё, осталось только на стол накрыть, — сказал Нао, забирая ребёнка. — Давай его сюда, он тяжелый, устала, наверное.


— Да не слишком…


— А! — перебравшись к отцу на руки, Каору тут же вцепился в его ободок, пришлось отдавать.


На кухне появилась Йошико, она загадочно улыбнулась, принюхалась и одобрительно хмыкнула:


— Ах! Какие молодцы, ужин приготовили! Так, братец Нао, сейчас накрываешь стол на двоих, зажигаешь свечи, создаёшь атмосферу. Мы с Кайо и Каору идём гулять, а ты находишь свою жену и говоришь ей, что она красивая и ты её любишь, а дальше по обстоятельствам.


— Э-э, что? — не понял Нао.


— Не беспокойся, у Кайо два младших брата, а я часто работала волонтёром в детских больницах, так что с этим маленьким сокровищем мы справимся. Пошли, Кайо.


— А! — одобрил затею Каору и потянул к Йошико пухленькие ручонки.

7-44 Вечер субботнего дня

— В общем, я, когда обратно к вам шла, услышала, как она плачет, да и Каору похныкивал…


Мальчишка, о котором шла речь, сидел в коляске и сосредоточенно рассматривал металлический ободок, который так и не вернул отцу. Девчонки шли по маршруту, который указала Изуми, и Йошико рассказывала, что произошло.


— Ну, я, конечно же, подхожу и спрашиваю, что случилось. А она ещё сильнее реветь, Каору так вообще расстроился, чувствую, вот-вот заорёт. И я тогда руки в боки и громко так: «Тебя, что, муж бьёт?». Она опешила, даже плакать перестала, и говорит: «Нет, конечно!». «А чего ревёшь?», спрашиваю. И тут она начала говорить, что мы с тобой такие красивые, и Нао красивый и богатый, и в Универе, где он учится, тоже полно красивых девчонок, а она сидит дома с ребёнком, еле-еле школьный аттестат получила, никуда не ходит, не пойми, как выглядит, забыла, когда последний раз красилась и прическу делала. И что они с Нао почти не общаются. Он то учится, то сидит с ребёнком, а её отсылает отдыхать, что само по себе не плохо, вот она уже не помнит, когда он её последний раз обнимал. Ну, я говорю: «Если хочешь обнимашек, подойди и обними его сама», а она «Я боюсь, что обниму, а он не обрадуется», и дальше там что-то про то, что не уверена, любит ли он её, нужна ли она ему такая и т.д., и т.п. Типичные переживания неуверенной в себе молодой мамашки. Так что я её спровадила в ванную, ребёнка отнесла вам, а дальше мы устроили ей небольшой СПА-салон: масочки, причесочка, макияж, маникюр, педикюр и всё, что нужно. Платье с их первого свидания откопали. Ты бы видела, какая из неё получилась лапочка! Но ещё увидишь, когда мы будем возвращать им ребёнка…


Каору понял, что говорят про него и обернулся, чтобы посмотреть на девушек, а потом показал рукой в сторону магазинчика, на вывеске которого был изображен большой рогалик, и сказал:


— А!


— О! Это, наверное, та самая булочная, про которую говорила Изуми, — сказала Йошико. — Там работает один милый дедушка, который подружился с Каору. Если не зайдём, мелкий будет реветь.


Так что в булочную они пошли без вопросов. Едва переступили порог, улыбчивая девушка в фартуке и поварском колпаке с эмблемой магазина тут же вышла к ним на встречу:


— Добрый день! Здравствуй, малыш Као, а где твоя мама?


— Мама отдыхает, а мы его тёти, — радостно ответила Йошико.


— Очень приятно. Пожалуйста, проходите.


Каору вертелся в коляске, явно кого-то высматривая.


— Дедушки Рю сегодня не будет, малыш Као, — наклонилась к нему девушка, — он уехал навестить старого друга.


Каору нахмурился и посмотрел на девушку так, будто она была в чём-то виновата.


— Он вернётся на следующей неделе и обязательно с тобой поиграет, — невозмутимо продолжала девушка. — А пока вот тебе от него пирожок со сладкой начинкой.


Малыш тут же отбросил отцовский ободок и схватил угощение. Кайо наклонилась, чтобы поднять ободок, а Йошико двинулась вместе с коляской к витринам. Запах свежей выпечки был такой соблазнительный, что девушки решили присесть за один из небольших столиков и взять себе что-нибудь вкусненькое. Им тут же принесли детский стульчик для Каору. Йошико взяла малыша, чтобы вытащить из коляски и восхищенно прошептала:


— С ума сойти! Мой племянник! Представляешь? Мой двоюродный племянник! Такой классный!


Кайо пожала плечами, к детям она относилась спокойно, ребёнок и ребёнок, мусолит пирожок, измазался как следует, куда ж без этого?  Умеет говорить: «А!» и не капризничает, надо отметить. Она любила своих братишек, но не потому, что они дети, а потому что каждый из них по-своему интересный парень. Малыш Каору тоже был интересный.


Они немного посидели в булочной с какао и круассанами, а потом пошли в парк на детскую площадку. Каору по дороге уснул.


— Слушай… — начала Йошико, когда они нашли пустую скамейку и заняли её. — А ты завтра чем планируешь заняться?


— Планирую заняться? — усмехнулась Кайо. — Буду продолжать прятаться, что же ещё?


— Как насчёт того, чтобы прятаться на видном месте? Мне нужен компаньон для косплея. У нас ребят не хватает, мы решили использовать лучшее из того, что у нас есть, а хорошего много. Я буду Томоэ, и мне нужна Нанами.


— А что нужно будет делать?


— Раздавать листовки клуба и фоткаться с гостями, ничего сложного.


— Ладно, — равнодушно согласилась Кайо, — только называй меня в Универе Мика, я там так представилась.


— Кому?


Кайо рассказала про парня из киноклуба и его девушку.


— Надо же! Да ты та ещё сердцеедка, оказывается! — рассмеялась Йошико. — А ведь тебя, и правда, можно сейчас принять за мальчика. Но завтра ты будешь девочкой, а мальчиком буду я…


И Йошико принялась рассказывать про то, как делались костюмы, как идет подготовка к завтрашним мероприятиям, и какое она сама принимает в этом участие. Из рассказа стало понятно, что первокурсница Йошико умудрилась стать одной из главных фигур в клубе, практически исполняющей обязанности вице-президента. Объяснялось это тем, что президент и вице-президент учились последний год, в свете этого им было не до клубной деятельности, а других участников с крепкими… лидерскими качествами в клубе не было. Вот кимоно трёхслойное сшить или Косу Смерти склепать на коленке — это пожалуйста! А побороться с Универовской администрацией за финансирование или победить бюрократию для участия в Международном Фестивале Косплея, это для них за гранью возможного. Творческие люди, одним словом.


Каору проснулся и полез в песочницу пачкаться, Йошико полезла вместе с ним, она строила из песка башенки, он ломал. Довольны были оба. Потом ребёнок серьёзно посмотрел на нянек и спросил:


— Мама, папа?


— Пошли домой, — согласилась Йошико, — сейчас напишу Изуми, что мы возвращаемся.


Нао и Изуми выглядели немного смущенными, но довольными. Неизвестно чем занимались, но постелить Кайо в детской успели.


— Я за тобой заеду в восемь, — сообщила Йошико, попрощалась со всеми, чмокнула Каору в щёчку и уехала.


Йошихиро приехал домой, то есть в особняк, поздно. Задержался на работе, потом проверил дом своего друга, там никого не было, супруги Усуи действительно уехали на выходные. Какое-то время после этого он колесил по городу на удачу, несколько раз ему казалось, что он видит свою невесту в толпе, но каждый раз это был кто-то другой.


«Не сходи с ума», — уговаривал он сам себя и сам себя не слушал. После душа и ужина легче не стало. Йошихиро подошел к своему столу и открыл самый нижний ящик. Маленькое зеркальце было на месте, а вот та девочка, которая его сделала, нет. Карманное, круглое, с обратной стороны мозаика из черного и белого бисера, его имя на кандзи. Была ещё записка: «Я дарю тебе зеркало, ты не просил, оно тебе не нужно. Можешь разбить, можешь выбросить, можешь положить на дальнюю полку и забыть, или потерять. Ты можешь делать всё, что угодно, ведь оно принадлежит тебе». Зеркальце. Зачем мальчишке зеркальце? Раздражало. Всё раздражало тогда, и малолетняя невеста, и её дурацкий подарок, и эта издевательская записка. Записку он тут же выбросил, а зеркальце бросил в стол и забыл о нём. А через пару дней застал в своей комнате мачеху, та сжимала в руке молоток и собиралась это самое зеркальце разбить. Открытых гадостей она ему уже давно не делала, но, бывало, вот так исподтишка портила вещи, предъявить ей было нечего, она всё свалила бы на слуг, и кого-нибудь уволили бы. Йошихиро не слишком расстраивался, в этом доме уже давно не было ничего по-настоящему для него дорогого, и подобными выходками мачеха лишь подчёркивала своё бессилие. Старая змея, потерявшая зубы, жалкое зрелище. Он даже не стал бы её останавливать, разобьёт она это чертово зеркальце, он только спасибо скажет. Но в тот раз с ним рядом был дед, который тут же обеспокоился состоянием невестки и долго её потом расспрашивал, как часто у неё бывают приступы агрессии? Не нужна ли профессиональная помощь? Как она себя вообще чувствует? Не хочет ли съездить отдохнуть в какое-нибудь подходящее заведение с соответствующим уходом? В общем, запугал качественно, она потом пасынка и его комнату за три километра обходила, Йошихиро о такой удаче даже мечтать не мог. Зеркальце стало приятным напоминанием о том, как мачеха, наконец-то, попалась.


Сейчас Йошихиро сжимал зеркальце в руке и повторял в тихом отчаянии:


— Где ты? Где ты, Лисичка?


Он прокручивал в голове вчерашние события и так, и эдак, и по всему выходило, что сбежала она сама, никто её из дома не выманивал. Когда он пришел к ней, всё было в порядке, она рисовала, слушала музыку, улыбалась… Чёрт! Усилием воли он оставил проклятья в свой адрес на потом. Потом… после всего, что произошло потом, она бы не успела получить сообщение. Нет, вероятность есть, но совсем небольшая. Как? Откуда? Нет, скорее всего она сбежала сама. Но, чёрт возьми, куда? К кому? Хоть куда, хоть к кому, лишь бы только подальше от него? Она ведь не такая дура. Ведь нет?


Йошихиро безнадёжно выдохнул и пошел в комнату Кайо, сам не зная, зачем. Там уже навели порядок: смятая постель была идеально застелена, наушники с аккуратно свёрнутым проводом лежали на тумбочке у кровати. Только в творческом уголке никто ничего не трогал, кисточки валялись как попало, на тарелке-палитре засохла краска. Йошихиро обошел мольберт и замер. Вчера она рисовала его портрет, можно было догадаться. Почти закончила. Йошихиро на портрете слегка улыбался и насмешливо смотрел из-под ресниц в глаза самому себе. Похож… безжалостно похож…


— Господин Йошихиро? — раздалось от двери, госпожа Маэда стояла на пороге комнаты и держала в руках какой-то свёрток. — Я нашла это в прачечной. Это ваша старая рубашка, Кайо надевала её, когда рисовала, чтобы не испачкаться…


Йошихиро не дрогнул, почти.


— Пуговицы сорваны, но вы, наверное, знаете…


— С чего вы взяли, что я об этом знаю? — холодно спросил он.


— Если кто-то обижает девушку, она жалуется жениху, а если обижает жених, она бежит от него куда подальше...


— Вы хотите что-то мне сказать сейчас? — немного раздраженно перебил он её.


Маэда покачала головой и сказала:


— Я знаю вас всю вашу жизнь, господин Йошихиро, и сейчас я бы хотела посмотреть вам в глаза.


— Смотрите, — вздохнул Йошихиро и без сил опустился на табурет перед мольбертом.


Маэда медленно подошла, Йошихиро поднял взгляд. Он мог контролировать тело, лицо и голос, но глаза… Что ты с ними поделаешь, если понимаешь, что тонешь и не выбраться?


— Я буду молиться, чтобы всё и у неё, и у вас было хорошо, — сказала госпожа Маэда и погладила его по голове, как в детстве, очень давно. — А эту рубашку я выброшу.


Он кивнул, она пожелала спокойной ночи и ушла. Йошихиро было уже всё равно, узнает ли ещё кто-нибудь о том, что он чуть было не сделал со своей несовершеннолетней невестой, ему было плевать, что о нём подумают. Только бы она вернулась живая и невредимая. «Вернись, — шептал он маленькому зеркальцу, — Пожалуйста, только вернись, и я…». А что «я…»? Что он может ей пообещать? Что никогда больше не поступит с ней плохо? Поступит, если будет надо, поступит. Даже если его самого будет воротить от происходящего, всё равно сделает то, что будет нужно, а не то, что ему или ей хочется. Что ещё? Что больше не будет таким… какой он есть? Нет, не получится, он может притвориться, изобразить, сыграть, но стать другим... Нет, да она и не поверит, слишком умная. Ему нечего было ей пообещать. Почему-то стало тоскливо и холодно от этой мысли. Так же, как было в детстве, когда стало ясно, что мама не вернётся.


«Мне ничего нельзя тебе обещать, просто вернись, прошу тебя…»

7-45 Дивный мир косплея

— А хорошо, что ты сегодня у них ночевала, за нашим домом всё же следили… По крайней мере было похоже, что следили, и за вестибюлем, и за черным ходом… Как спалось?


— Не очень…


Кайо снился портрет Йошихиро, он скатывался с бумаги тёмными каплями, утекал сквозь пальцы, когда она пыталась удержать. Необратимо, непоправимо. Ощущение от сна было тяжелое, хорошо хоть Йошико отвлекала своей болтовнёй.


— Сейчас накрасимся-переоденемся, потом небольшая фотосессия, а потом в поля… то есть в толпу, как я и говорила, раздавать флайеры и фоткаться с фанатами. Я буду рядом. Как устанешь, сходим отдохнём, поедим, на других поглазеем…


В клубной комнате всё бурлило и кипело, за ширмой переодевались, у зеркал красились. Яркие одежды, разноцветные парики и маски мелькали тут и там, было шумно, суматошно и немного нервно. Йошико громко со всеми поздоровалась, представила Кайо как свою сестричку по имени Мика и сообщила о её вкладе в общее дело.


— Йошико!!! — симпатичный мальчик в белом кимоно подлетел к ним и ослепил улыбкой, — Доброе утро!


Йошико мальчишке обрадовалась, тут же представила его Кайо как Такаги Ичиро и сообщила, что он отвечает за традиционную одежду в клубе и сам раскрашивает кимоно вручную. Дизайнер-второкурсник и очень талантливый.


— Такаги будет сегодня с нами, Мика. На роль Мизуки лучше не найти. Кстати, в прошлый раз он и с ролью Нанами неплохо справился.


— Ой, да ладно тебе это вспоминать! — тут же засмущался парнишка.


— Нечего смущаться! — тут же заявила Йошико, шагнула к нему вплотную, слегка наклонилась, чтобы заглянуть в глаза и чувственно произнесла, — Ты был просто великолепен тогда, Ичи.,.


Парень зарделся, как маков цвет и ответил с театральным придыханием:


— Это потому что ты была моим Томоэ, Йошико…


— Пойдём, загримирую, — расхохоталась Йошико и, обхватив парня за шею потащила к зеркалам, на ходу обернулась и сказала Кайо, — Посиди пока в уголке, сейчас тобой займутся.


Настрой Йошико тут же изменил атмосферу, нет, народ по-прежнему носился туда-сюда, пытаясь безуспешно всё успеть, но теперь это было весело с азартом и предвкушением праздника, лица парней и девушек то и дело расцветали улыбками, то там, то здесь раздавался смех, и голоса зазвучали совсем по-другому. Сестра своего брата, да… лидерство в крови. Тоже моментально может изменить настроение в группе, вот только направление другое. «Если бы у Йошихиро было не такое кошмарное детство, он бы тоже был таким?», — подумала Кайо и с раздражением поморщилась. Ну, почему она опять думает о нём? Ведь решила же не думать! Многолетняя привычка всегда помнить о женихе и о долге перед его семьёй берёт верх?


Йошико работала с Кадзуки, превращая его в Мизуки, белый парик с лёгким бирюзовым оттенком, выбеленные брови и накладные белые ресницы. Парень полюбовался на себя в зеркало, сказал Йошико, что она волшебница, потом проворно соскочил со стула и подлетел к Кайо.


— Пойдём, Мика.


Он довёл её до ширмы и передал двум девчонкам-костюмершам. Те тут же защебетали, что нужно примерить костюм, и посмотреть, как сидит, и, если что не так, тут же подогнать по фигуре.


— Я сама, — Кайо выхватила у девчонок костюм и тут же спряталась за ширму.


— Но… — попыталась было сказать что-то одна из них.


— Это же всего лишь школьная форма, ничего сложного! — должно быть, прозвучало слишком резко, но по-другому Кайо не могла, уж лучше так, чем объяснять всем подряд, кто и когда оставил синяки на её плечах.


— Застенчивая какая, — рассмеялась одна девчонка, — Мы-то тут уже привыкли друг при друге переодеваться.


— Ничего вы не понимаете, застенчивость — это мило и женственно! — тут же встал на защиту девичьей стыдливости будущий дизайнер.


— О! Такаги опять влюбился! — захихикали костюмерши.


— Конечно! Это же моя госпожа Нанами, я её обожаю!


Змей-хранитель Мизуки действительно обожал Нанами, любил беззаветно и преданно, бескорыстно и безответно, в отличие от Томоэ, вся суть которого бунтовала против того, чтобы он, бессмертный ёкай, девятихвостый китсунэ, один из сильнейших демонов этого мира, служил ничтожному человеку, соплячке-школьнице, да ещё и влюбился в неё. Судьба любит подшутить не только над людьми.


Юбка оказалась немного великовата в талии, через пару минут это исправили, туфли тоже были слегка не по размеру, так что пришлось подложить вату. Но в конце концов все проблемы были решены, светло-коричневая школьная форма с желтым бантом сидела как надо, и Кайо отправилась к Йошкио, та усадила её в парикмахерское кресло и начала расчёсывать волосы.


— Мика! — послышалось сзади, — Ты всё-таки девочка?


— Сегодня да, — нехотя отозвалась Кайо и попыталась припомнить, как звали вчерашнего любопытного казанову-студента. Тсубаса, вроде бы.


— Ты тоже в этом клубе? А вчера говорила, что ещё в школе учишься.


— Я сестре помогаю.


— Эй, парень из киноклуба, занимайся своим делом и не докапывайся до несовершеннолетних девочек! — бесцеремонно наехала на Тсубасу Йошико, и он поднял камеру, чтобы начать снимать.


— Да я же не докапываюсь! Просто разговариваю! Давайте, девчонки, помашите в камеру. Мика, улыбнись, ты же такая хорошенькая. Не ради меня, ради искусства.


Кайо улыбнулась как милая беззаботная девочка и на пару с Йошико помахала в камеру.


— Кстати, я вчера предложил Киоко встречаться, и она согласилась, правда с испытательным сроком, но всё равно. Это всё благодаря тебе, спасибо!


— Удачи, — пожала плечами Кайо, в последнее время ей было не просто радоваться за других, но она старалась не слишком явно это демонстрировать. У неё было ощущение, что пропасть, которую она последние восемь лет пыталась заклеить скотчем, всё-таки разверзлась под ногами, и не свалиться в неё уже не получится.


Йошико перешла к макияжу и велела парню не отвлекать модель, тот понятливо кивнул и пошел снимать других. Но вскоре отвлеклись все, потому что в комнату ввалился Куросава Кай собственной персоной.


— Всем привет! Объясните мне, на черта в такую рань, и кто из вас неумолимая Йошико?


— Это я, — неумолимая закончила красить Кайо губы и выпрямилась в полный рост.


— Оу! — восхищённо протянул Куросава, — Пожалуй, с тобой я на всё согласен. Говори, что делать.


— Раздевайся.


Парень усмехнулся, многообещающе глянул из-за стёкол очков и принялся расстёгивать рубашку прямо у порога. Его фанатки, восторженно визжа, мгновенно просочились в комнату и подоставали телефоны.


— Не здесь, — поморщилась Йошико, — за ширмой. И прошу всех, кто не состоит в косплей-клубе или кино-клубе, покинуть помещение, вы мешаете.


— Откуда он здесь? — тихо спросила Кайо, пока Йошико надевала на неё каштановый парик.


— Одолжила его у одного нашего общего знакомого на денёк. Братишка был так благодарен за те пару часов, что они с женушкой провели наедине, что расщедрился на такой подарок нам с тобой.


— Нам?


— Ну да, ты у нас юная прелестная Нанами, которой вдруг досталась сила Бога, я твой вечно хмурый и недовольный слуга демон-лис Томое, дух-хранитель белый змей Мизуки у нас уже есть, теперь и ворон-тэнгу Курама в исполнении Куросавы будет. И вот, основной костяк твоего гарема в сборе!


— Эй, неумолимая Йошико, ты же сама мной займёшься? — Куросава вышел из-за ширмы одетый как Курама-айдол, популярный певец в образе «падшего ангела»: узкие черные брюки подчёркивали длинные ноги, полурасстёгнутая рубашка обрисовывала стройную фигуру и широкие плечи, браслеты, цепи и прочие аксессуары дополняли образ.


— А кому ты ещё нужен? — усмехнулась Йошико, — Садись сюда. Такаги, бери Мику, и идите фоткайтесь, мы с Куросавой скоро к вам присоединимся.


Такаги подбежал к Кайо, некоторое время восхищённо помолчал, разглядывая, а потом подал ей руку:


— Пойдём?


Со стороны Йошико и Куросавы слышалось:


— На меня смотри.


— Я и смотрю на тебя.


— Да ты на грудь пялишься, как тебя красить при этом? Подними глаза!

7-46 Волнующий мир косплея

Такаги Ичиро смотрел на Кайо влюблёнными аквамариновыми глазами из-под белых ресниц и тихонько мечтательно вздыхал, пока они стояли друг напротив друга, взявшись за руки, и позировали для фотографа.


«Ты этому артисту не верь, — шепнула ей Йошико, когда делала макияж, — он в кого переоденется, тем и становится. Человек-пластилин, как-то признался нам по пьяни, что не пошел в актёры, потому что побоялся совсем потерять себя, теперь только косплеем балуется иногда в поисках вдохновения».


Мизуки никогда не скрывал своих чувств к Нанами, не пытался выдать их за что-то другое, искренне, открыто восхищался и всем сердцем любил, не требуя ничего взамен. Но Нанами влюбилась в Томоэ, что ты будешь делать?


«Ну, а всё-таки, тебе не приходило в голову, что ты можешь вдруг влюбиться в кого-нибудь?» — вспомнился вопрос Йошихиро. «Влюбиться в кого-нибудь, кто тоже будет тебя любить», — следовало бы добавить. Просто любить без всяких проблем и сомнений, как Мизуки любит Нанами. Кайо вдруг остро почувствовала, что такого у неё никогда не будет, а если и будет с кем-то, то так, что лучше бы не было. Она всё равно выйдет замуж за Йошихиро, от этого никуда не деться. Нет, шанс, конечно, есть, но очень небольшой. Кайо продолжала улыбаться, играла свою роль безупречно, и чувствовала, что падает всё глубже и глубже, и уже теряет желание хоть за что-то цепляться.


Съёмки проходили на территории клуба любителей чайной церемонии, традиционная обстановка лучше всего подходила для косплея аниме «Очень приятно, Бог». Маленькую притворную идиллию нарушило прибытие «тэнгу» и «китсунэ». Роковой красавчик Куросава с подведёнными глазами и в бордовом парике, вышагивал рядом с невозмутимо аристократичной Йошико и беззастенчиво на неё пялился.


— Ну, вот скажи мне, куда делся твой шикарный размер? — недоумевал озадаченный парень, пытаясь разглядеть хоть какой-то намёк хоть на что-нибудь под слоями кимоно.


— Чтобы узнать этот секрет, тебе придётся вступить в наш клуб и подписать документы о неразглашении, — холодно ответила Йошико, идеально изображая снобизм бессмертного ёкая, судя по тону голоса, у ответа подразумевалось продолжение вроде: «и тогда, спустя десять лет твоей безупречной покорности, ничтожный человечишка, я подумаю, стоит ли тебе хоть что-то рассказывать».


О! Она была великолепна! Платиновые волосы до пояса, такого же цвета лисьи ушки, светлое кимоно, гордо расправленные плечи и скучающее высокомерие в сиреневых глазах, ах да, ещё длинные опасные ногти на руках.


Йошико подозвала Такаги и попросила его помочь некоторым ребятам с кимоно, и тот тут же умчался, потом обратилась к Куросаве:


— Позировать умеешь?


— Немного, — усмехнулся он.


— Тогда, вперёд! — сказала она, направила парня к фотографу, а сама подошла к Кайо. — Ты как? Не устала? Такаги тебе ещё не надоел?


— Нет, всё хорошо. Такаги — прелесть, — улыбнулась девочка.


— Тогда наслаждайся.


Йошико тепло улыбнулась сестрёнке и пригладила пряди её парика чтобы лучше лежали, но выглядело это очень ласково. Куросава заинтересовано на них поглядывал, а когда фотографироваться пошла Йошико, опёрся о стену рядом с Кайо и сказал:


— Никогда таким не занимался, но вроде забавно.


— Никогда? А мне показалось, что вы умеете позировать.


— А, ну позировать, да, было дело, снимался для одного журнала. Я вообще про весь этот косплей… хотя, если подумать, съёмки для журнала были чем-то похожи, только костюмы были другие. А ты давно уже этим занимаешься?


— Нет, я тоже в первые, Йошико попросила помочь…


— Понятно, — мягко улыбнулся Куросава и посмотрел на Кайо с ещё большим интересом, а потом представился и сказал. — Что ж, давай постараемся, как следует.


— Микаге Аоки, для друзей Мика, рада познакомиться, — Кайо вежливо поклонилась, а когда выпрямилась, Куросава стоял прямо перед ней и смотрел в глаза.


— А ты тоже миленькая, и чем дольше на тебя смотришь, тем больше начинаешь нравиться. Если неумолимая Йошико сразу поражает в самое сердце, то ты вползаешь туда постепенно, и от тебя уже никак не отделаться…


Он поднял руки и провёл тыльной стороной пальцев по каштановой пряди парика, а потом по щеке Кайо. Девочка застыла оцепенев.


— Будет приятно с тобой… — он не договорил, увидев выражение её лица. — Эй, ты чего такая напряженная? Расслабься, всё хорошо…


В следующую секунду рассерженная Йошико стала перед ним, заслоняя собой подругу.


— Руки не распускай, красавчик!


— Ладно, ладно, не ревнуй, красавица! — по довольной улыбке Куросавы становится понятно, что именно этого он и добивался. — Из вас двоих, при условии, что нельзя обеих сразу, я предпочту тебя.


Он протянул руку, должно быть, для того, чтобы проделась с ней то же, что и с Кайо, но тут же охнул, потому что его пальцы оказались сплетены с пальцами Йошико, и это было далеко не так приятно, как он рассчитывал. Кайо сморгнула, уж очень эта сцена напоминала ту, что произошла в её школе, когда Йошихиро за ней приехал и стал свидетелем внезапного признания в любви. Брат и сестра, однако!


— Я сказала, руки не распускай!


— О! Уже в роль вошли? Подождите, подождите, так и стойте, сейчас сниму! — обрадовался фотограф, подбегая к ним с фотоаппаратом.


— Лисичка, ты поражаешь, — еле слышно выговорил Куросава, — Ослабь захват хоть немного.


— Так будет достовернее, — хмуро улыбнулась Йошико, продолжая давить.


«Лисичка…», — вспомнился голос Йошихиро, Кайо крепко зажмурилась. «Прочь из моей головы!», — произнесла она про себя, зная, что бесполезно, никуда он не денется. Йошико меж тем отпустила Куросаву и развернулась к ней, чтобы обнять за плечи.


— Мика, с тобой всё хорошо? Этот придурок тебя напугал? Не бойся, ещё раз сунется, я ему руку сломаю, Такахаси показывал, как. Только я ни разу не пробовала, но всегда было интересно.


— Эм… девочки, — осторожно уточнил Куросава, пытаясь размять пострадавшую руку, — вы сейчас на камеру работаете, или вы действительно…


— Что действительно? — нежно приобняв Кайо за плечо, развернулась к нему Йошико.


— Так вы вместе… в смысле, вы друг с другом… близки?


— Конечно, мы очень близки, даже спим вместе. Так ведь, моя малышка? — Йошико наклонилась к Кайо и с хитрой улыбкой заглянула в глаза.


— Да, всё так, — улыбнулась Кайо ей в ответ. А что? Это было правдой, Йошико в тот раз действительно уснула на футоне рядом с ней, наверное, поленилась возвращаться на свою кровать.


— Если ты думаешь, что это заставит меня отступиться… — начал было Куросава, но Йошико решительно его прервала.


— Знаешь, что, семпай, давай-ка мы с тобой выйдем и поговорим. Фудзиока, пофотографируй пока Нанами.


— О, тет-а-тет с красоткой! — обрадовался Куросава.


Они вышли за дверь и этим вызвали бурный восторг у дюжины верных фанаток Куросавы, поджидающих его в коридоре. Йошико поморщилась и буркнула.


— Пошли в мужской туалет.


— Оу, мечта моя, нельзя же так сразу! Давай сначала познакомимся поближе… на свидание сходим.


— Знаешь, — улыбаясь, сказала Йошико, — когда я училась в старших классах, пару раз ходила с парнями в мужской туалет…


— Да что ты?


— Да, одному крышкой от унитаза сломала пальцы, другому осколком зеркала проткнула руку, а чтобы разбить зеркало, мне понадобилась голова третьего парня… Весёлые были времена, весёлая была школа, даже скучаю иногда…


— Ты ведь шутишь, да? — недоверчиво усмехнулся Куросава, открывая дверь туалета и пропуская Йошико вперёд.


— Кто знает, может, и шучу. Ты проходи, проходи, не стой в дверях. Так вот, Куросава-семпай, что я хотела тебе сказать, ты свой шарм поумерь, и не лезь к моей подруге со своими дурацкими шуточками и знаками внимания, ей сейчас такое меньше всего нужно.


— Ой, да ладно! Я же просто забавы ради! Да и вообще, как я говорил, ты мне больше нравишься.


— Плевать на меня, но с ней веди себя, как с принцессой.


— Смотрел я как-то один хёнтайчик, так там с принцессой…


Йошико закатила глаза, а потом резко схватила парня за воротник и приложила об стену.


— Жаль тебя нельзя шарахнуть лицом об раковину, симпатяжка, — процедила она сквозь зубы. — Вот почему ты такой придурок, а? Я ведь по-хорошему прошу, как человека. Что ж ты ведёшь себя как…


— Знаю, как придурок, не повторяйся, — спокойно сказал Куросава, вдруг став серьёзным. — Просто ты мне нравишься, вот и выпендриваюсь, натура такая… Ладно, договорились, больше не буду. Она у тебя, что, парней боится? Мне так не показалось, вроде сначала нормально со мной разговаривала… А между вами, девочками, и правда, что-то есть? Или ты соврала?


— Не твоё дело, — вздохнула Йошико, отпуская бессовестного собеседника.


— Что значит, не моё? Я ведь серьёзно насчёт свидания! Давай погуляем сегодня вечером после всего этого или к клуб какой-нибудь завалимся.


— Не хочу я с тобой гулять, — поморщилась Йошико, открывая дверь, чтобы выйти. — Пойдём, дел ещё полно.


— А если я буду хорошо себя вести, пойдёшь?


— Кто знает, может, и схожу один раз.


Замотивированный Куросава всё оставшееся время вел себя прилично. Когда фестиваль закончился, Йошико сообщила Кайо, что ребята собираются сходить куда-нибудь все вместе, чтобы поесть и выпить.


— Нет, спасибо, ты иди, а я возьму такси и поеду к Изуми, Нао сегодня допоздна в библиотеке, у него какой-то сложный реферат, так что буду помогать с Каору.


— Ну, тогда и я не пойду, отдохну лучше, завезу тебя, заодно навещу братишкино семейство. Народ тут, конечно, прикольный, но иногда устаю от них, — сказала она тихо, а потом объявила всем, что повезёт сестрёнку домой.


— Эй, ты же обещала со мной погулять! — тут же предъявил Куросава.


— Во-первых, я сказала: «может быть», а во-вторых, не сказала, когда.


Парень возмущённо фыркнул, но глаза его по-прежнему горели восхищением.

7-47 Последняя надежда

Йошихиро смотрел, как Усуи с Эрикой выходят из машины и заходят в дом. Вдвоём. Чёрт! То ли зарычав, то ли застонав, он положил лоб на руль. Она не с ними. Глаза болели от усталости, прошлую ночь он почти не спал, пытался не думать о том, что могло случиться с Кайо за это время, и всё равно думал. Чертыхнувшись ещё раз, Йошихиро вышел из машины, со злостью захлопнул дверь, подошел к дому Усуи и окликнул его. Друг, который как раз открывал входную дверь, с удивлением обернулся. Его супруга тоже не поверила своим глазам, в последний раз вечно занятой Натсумори Йошихиро был у них на новоселье почти год назад.


— Привет, Эрика. Хитоши, можно с тобой поговорить?


— Да, кончено, проходи, — сказал Усуи и гостеприимно распахнул дверь.


— Нет, — мотнул головой Йошихиро, — пойдём лучше прогуляемся.


— Ладно, — настороженно произнёс Усуи, занёс в дом дорожные сумки, поцеловал жену в щёку и вышел.


С Йошихиро что-то было не так, это он понял с первого взгляда, обычная маска равнодушия и отрешенности держалась на последнем издыхании. Давно такого не было, но Усуи прекрасно помнил, что бывает, когда эта маска спадает окончательно. Некоторое время они шли молча, а потом Усуи спросил:


— Что-то случилось?


Прежде чем ответить, Йошихиро со злостью выдохнул, Усуи знал эту злость, за ней могло прятаться что угодно — стыд, страх, печаль. Любая негативная эмоция у первого наследника семьи Натсумори превращалась в гнев, и этот гнев потом обрушивался на окружающих. Плавали, знаем.


— Кайо ушла из дома среди ночи, и я очень надеюсь, что ты знаешь, где она. Можешь даже не говорить, где именно, мне бы просто знать, что с ней всё в порядке.


— Что? Ушла из дома? Когда?


— С пятницы на субботу. Так ты не знал? Чёрт, ты был моей последней надеждой…


Йошихиро горько усмехнулся, было понятно, что этой последней надежде она сам не верил.


— Подожди, что вообще произошло?


— Точно не знаю, Такахаси предполагает, что её заставили сбежать, выманили, запугали или ещё чего. А я думаю… хочу думать, что она просто сбежала… от меня.


— С чего бы ей от тебя сбегать? — напрягся Усуи, чувствуя, что ответ ему не понравится.


— Наверное, потому что я — это я.


Снова горькая усмешка.


— Что ты сделал?


Что всегда поражало Йошихиро в Усуи Хитоши, так это то, что лучший друг никогда он него не отступался. Что бы ни натворил «чертов наследничек» Натсумори, его верный Усуи не отворачивал лица, был рядом, ругал на чём свет стоит, сопереживал и помогал вылезти. Даже после того, что произошло с Эрикой, наорал как следует, ультиматум выставил, но не отвернулся.


— Я был пьян и пришел к ней…


— Ты её ударил? — спросил Усуи, понимая, что правду придётся вытаскивать клещами


— Нет, не ударил… я её потрогал… немного…


— Это в каком это смысле «потрогал»? В том самом? А она?


Они уже дошли до середины парка и остановились на детской площадке.


— Вырывалась и плакала, — еле выговорил Йошихиро, и секунды не прошло, как кулак Усуи врезался ему в солнечное сплетение.


— Скажи спасибо, что не по лицу, — процедил сквозь зубы лучший друг, — Тебе ведь завтра на работу, начальничек.


— Спасибо, — отрывисто произнёс Йошихиро, отстраненно замечая, что ему чертовски больно. Бить Усуи умеет, это да.


— Что потом было?


— Потом она пережала мне сонную артерию и сбежала, а я уснул на её кровати, а когда проснулся, узнал, что её нет.


— И как далеко ты с ней зашел? Вторая база?


— И третья.


— Чёрт! Йоши! Я тебе сейчас снова врежу! Она же мне как младшая сестра!


— Бей… — тихо произнёс Йошихиро безжизненным голосом. — Можешь до смерти избить, мне всё равно.


Усуи вздохнул и не слишком аккуратно направил друга к скамейке, сел рядом и стал слушать о том, как продвигаются поиски. Под конец хотелось хвататься за голову.


— Её нет уже двое суток…


— В полицию обращались?


— Зачем? Они будут делать то же, что и мы. Да и потом, скорее всего они опять меня мурыжить начнут вместо того, чтобы делом заниматься.


— Чёрт! Я не понял, ты сейчас за шкуру свою беспокоишься, что ли? — возмутился Усуи, вскакивая со скамейки.


— Нет, я просто мыслю рационально. Если тот псих всё-таки добрался до неё, ей уже не помочь. А если она сама ушла, тогда это наше с ней дело, незачем кого-то вмешивать…


— Ваше с ней дело? Йоши, ты дурак? Забыл, что она несовершеннолетняя? Это уголовное дело!


— Во-первых, она моя невеста, во-вторых, до секса у нас с ней так и не дошло…


— До изнасилования. Когда девушка плачет и вырывается, это изнасилование, — поправил Усуи, — Вот скажи мне, если бы она тебя не остановила, чем бы это всё закончилось?


— Я… я не знаю, Хито. Я тогда был не в себе, а она была такая... Хочется думать, что я бы всё-таки остановился, но она была такая притягательная и такая… моя. Для меня, понимаешь? Она ведь росла для меня, её ведь никто не трогал, кроме меня, и когда я думал об этом, не мог остановиться. Как наваждение какое-то.


— Скажи ещё, что она сама была виновата!


— Да что ты хочешь от меня? — рявкнул Йошихиро, тоже вскочив на ноги, — Хочешь знать, сожалею ли я? Очень сожалею! Я никогда ни о чём так не сожалел! Я всё проклял за эти два дня! Если она не вернётся живая и невредимая, я… я не знаю, что я сделаю…


— А если вернётся?


— Сделаю всё, чтобы она больше не ушла, — выдал очевидное Йошихиро, а потом увидел, как помрачнело лицо друга, и спешно добавил, — Чтобы не захотела уйти! Хито, неужели ты думаешь, что я опять поступлю с ней плохо? Да я лучше себе руку отгрызу!


— Тут не руку отгрызать нужно…, — криво усмехнулся Усуи и вздохнул: «Ну, что с тобой, с придурком, делать?»


— Не, это не отгрызу, я не настолько гибкий.


— Ты вообще спал прошлой ночью?


— Не знаю, вряд ли.


— Снова кошмары?


— И кошмары тоже.


Да, кошмары снились. Про то, как он бегает по темнеющему саду и пытается отыскать свою маленькую рыжую подружку-лисичку, а потом находит. Она лежит неподвижно, тусклая и холодная, и пушистую шкурку засыпает снег, а сам он застывает от страха, и не может сделать и шага, чтобы дотронуться до неё.


— Пошли, отвезу тебя домой.


— Я на машине.


— Вот на ней тебя и отвезу, а сюда вернусь на такси. Не нравишься ты мне.


— Я сам себе не нравлюсь.


— Пошли, — повторил Усуи, взял друга за плечо и повёл к выходу из парка.


Ехали они молча. Оба переживали, оба не видели смысла что-либо ещё обсуждать.


— Позвони, как что-то выясниться… Да и вообще, позвони, если что, — сказал Усуи, вызывая для себя такси.


Йошихиро хмуро кивнул, подозревая, что ему предстоит ещё одна бессонная ночь. Хорошо, что завтра понедельник, можно будет отвлечься на работу.


_________________________________________________________________


По поводу бейсбольной терминологии в описании близости с девушкой:


Первая база - взрослый поцелуй,

Вторая база - прикосновения выше пояса,

Третья база - прикосновения ниже пояса,

Хоумран - собственно секс.


7-48 Бизнес-ланч

— Может, поедешь домой? — как бы между прочим спросил отец, когда они вдвоём просматривали документы, — Тебе стоит отдохнуть, выглядишь не очень.


— Со мной всё в порядке, — ответил Йошихиро ровным голосом.


Исао только вздохнул, сын с каждым годом всё больше и больше становился на него похожим, и это не радовало.


— Тогда сделай перерыв, сходи на обед.


— Совещание через десять минут.


— Ты там всех до смерти напугать что ли хочешь? На тебе лица нет. Иди, к сотрудникам я тебя подпущу только, когда нормально выглядеть начнёшь, — Исао добавил в голос суровости, всем своим видом показывая, что спорить бесполезно.


Первый наследник только раздраженно выдохнул, бросил бумаги на стол и вышел из кабинета. Время действительно приближалось к обеду, но голода он не чувствовал. Всё превратилось в бессмысленный ритуал, завтраки, обеды, ужины, работа, звонки Такахаси и сообщения о том, что новостей нет.


Йошихиро сидел в кафетерии бизнес-центра и сверлил взглядом молчащий телефон, от кофе уже тошнило, от всего остального тоже. Он не заметил, как в кафетерий вошла занятная парочка, слишком молодые и неформально одетые для этого места: высокая девушка с длинным волосами и открытой улыбкой и среднего роста то ли симпатичный мальчик, то ли косящая под мальчика девочка-фанатка подростковой рок-группы в тёмных очках. Они немного пошептались друг с другом, поглядывая на Йошихиро, потом та, что поменьше, преодолевая волнение подошла к его столику, села напротив, сняла очки и выдала в лучших традициях криминальных фильмов:


— Я слышала, ты меня искал.


Йошихиро моргнул и уставился на неё. Первые несколько секунд он не верил своим глазам, рассматривая остриженные волосы, сильно подведённые глаза и чёрные ногти. Чёрт возьми!


— Где ты была? — глухо спросил он, подавляя желание закрыть лицо ладонями и застонать то ли от облегчения, то ли от того, что придётся сейчас смотреть ей в глаза.


— У друзей, — сказала она таким тоном, что Йошихиро сразу почувствовал себя отцом проблемного подростка, который давно уже понял, что его предки отстой, и всё в этом мире отстой, кроме, может быть, агрессивно-депрессивного творчества любимой группы.


— С тобой… всё в порядке? — осторожно спросил он, вообще не понимая, что делать и говорить. Все силы были брошены на то, чтобы найти, а вот что будет делать, когда найдёт, он как-то не думал.


— Ну, изнасиловать меня больше никто не пытался, так что, да, всё в порядке.


— Я не собирался тебя насиловать.


— О, а я не знала, — саркастично удивилась Кайо, — ты был так убедителен.


— Я просто… был пьян и немного увлёкся, а потом ты сама согласилась, и это уже было бы не изнасилование.


— Я согласилась только для того, чтобы ты отпустил мои руки.


— О, ну я не знал, ты была так убедительна, — язвительно передразнил он.


— Рада, что мы всё выяснили, — криво улыбнулась девочка, а потом подняла на него потухший взгляд.


— Кайо, я…


— Дай угадаю. Ты не гордишься тем, что сделал, но извиняться не собираешься, и теперь мы оба приложим все усилия, чтобы такое больше не повторилось.


— Послушай, я больше никогда…


— Я знаю, зачем ты это сделал, — перебила она, слегка поморщившись.


— Ну и зачем? — не без тревоги спросил он и непроизвольно откинулся на спинку стула, отстраняясь от того, что она могла сказать.


— Я начала тебе нравиться, и это стало мешать.


— С чего ты взяла?


Насчёт какого из двух озвученных утверждений был этот вопрос, он не уточнил, а она не стала спрашивать.


— Ты ведь не защитить меня хотел на самом деле. Дома с родителями я была бы в большей безопасности, обо мне ведь почти никто не знал. Но ты решил забрать меня в особняк и окружить охраной, потому что предполагал, что это привлечет внимание того, кто убивает женщин Натсумори, и так ты сможешь его поймать. И это было разумно, всю жизнь прятать госпожу Сузуну и маленькую Мэюми вы не сможете. Хороший ход — дать убийце новую цель, кого-то, кого не жалко, кем можно пожертвовать, если понадобится…


Йошихиро молчал, сказать было нечего.


— Я поняла это ещё в школе, когда ты сказал, что забираешь меня. Мне только интересно, дедушка Натсумори знал об этом?


— Нет, это была моя идея. Хотя иногда у меня возникает ощущение, что он о чём-то догадывается.


— Так и думала…


— Ты знала и согласилась поехать? — недоверчиво спросил он.


— А что было делать? У моей семьи долг перед твоей семьёй, и, если есть возможность этот долг вернуть, не тем, так иным способом… И потом это была прекрасная возможность добраться до тебя, по крайней мере тогда я так думала. Я думала, что, если стану хоть немного тебе дорога, ты постараешься защитить меня, — Кайо моргнула несколько раз, чтобы не заплакать, и поправила волосы дрожащей рукой. — Я флиртовала с тобой, я наряжалась для тебя, я хотела тебя очаровать, прости за это, я больше не буду.


«Почему?», — чуть было не спросил он, а потом понял и задал другой вопрос:


— Так что же? Ты врала, когда говорила, что увлечена мной?


Кайо грустно улыбнулась:


— Ты оказался опасным увлечением, Йошихиро. Думаю, мне пора завязывать.


— И что ты теперь будешь делать?


— Я вернусь в особняк, и ты поймаешь психа на живца. Всё будет так, как ты задумал, не переживай. Больше я тебе ничем мешать не буду.


— Кайо, я сделаю всё, чтобы ты не пострадала.


— Да не важно, — устало вздохнула она, — Я теперь не так уж дорожу своей жизнью. Пошли.


Кайо встала и, не оборачиваясь, пошла к выходу, её очки остались лежать на столе. Йошихиро оставил визитку, чтобы не тратить время на оплату счёта, подхватил очки и направился следом.


Высокая встревоженная девушка преградила Кайо путь и что-то тихо спросила, девочка кивнула в ответ.


— Ты уверена? — уточнила девушка.


Кайо кивнула ещё раз, девушка вздохнула и вдруг обняла её, крепко прижав к себе. Лицо у неё было такое, будто она ребёнка на войну провожает. Люди, сидящие за столиками, недоумённо на них посматривали, но этим двоим было всё равно. Йошихиро не знал, что делать, поэтому остановился и написал Такахаси, что поиски можно прекращать.


— Я так за тебя волнуюсь, — тихо сказала незнакомка, выпуская Кайо из объятий.


— Не беспокойся, всё будет хорошо, — совершенно спокойно ответила Кайо.


Девушка с длинными волосами вздохнула и ушла с её пути, а потом вскинула суровый взгляд на Йошихиро и двинулась к нему.


— Привет, — улыбнулась она, или скорее оскалилась, — меня зовут Йошико, и, если что, я тебя из-под земли достану… братец!


Йошихиро решил ничего не отвечать, просто обошел девицу, и услышал, когда они поравнялись:


— На плечи её посмотри, придурок, — сказано было тихо, только для него одного.


А что плечи? На плечах у неё куртка, на что там смотреть? Хорошо хоть, эта по всей видимости подруга провожать их не пошла.Они молча дошли до парковки, и так же молча синхронно забрались в машину.


— Покажи плечо, — сказал Йошихиро, повернувшись к ней.


Кайо не сразу поняла, о чём речь и спросила:


— Что?


— Плечо покажи, говорю, — с раздражением повторил он, не стал ждать, пока она разберётся, и сам стянул ей куртку до локтя. Кайо непроизвольно отпрянула, а Йошихиро крепче вцепился в её руку.


— Не дёргайся, я просто посмотрю, — успокоил он и просто посмотрел. Синяки уже понемногу заживали, но посмотреть было на что.


— Чёрт! — выругался Йошихиро и отпустил её локоть.


Кайо дрожащей рукой натянула куртку обратно, и безразлично произнесла:


— Не беспокойся, этого никто не увидит.


— Я не потому беспокоюсь! — рявкнул он, заводя мотор.


«Что с ней теперь, чёрт возьми, делать?», — думал он, выруливая с парковки.

7-49 Подробности

— Расскажи, как они умерли, — бесцветным голосом произнесла Кайо через некоторое время.


— Кто?


— Твоя мачеха и твоя любовница.


— Тебе зачем?


— Хочу знать, к чему готовиться.


— Слушай, я не думаю, что…


Это бы то ещё дежа-вю, он опять вёз её в особняк, она опять спрашивала про убийства. Вот только на этот раз она не заморачивалась с тактичностью и уважением:


— Рассказывай, ты мне должен.


— Ладно. Старую ведьму нашли в номере дорогущего отеля, она ждала там кого-то, и явно не моего отца, тот вообще был в командировке в Корее. Дверь номера была закрыта снаружи, ключ-карту нашли…


Йошихиро запнулся.


— Неужели дома у твоей любовницы, после её смерти? — предположила Кайо.


— Откуда ты знаешь?


— Логически предположила. Продолжай. Как именно он убивал твою мачеху?


— Оглушил ударом по затылку, а потом добил, пока она была без сознания. Это по заключению судмедэкспертов.


— То есть, ему было нужно убийство само по себе, а мучения жертвы роли не играли, — рассуждала Кайо, погрузившись в раздумья, — И в то же время он постарался, чтобы это было достаточно зрелищно: брызги крови, проломленный череп, ошмётки мозгов… Похоже на какое-то послание. Специалисты нашли ещё что-нибудь?


— Нет, ничего, в том-то и дело. Ни следов, ни отпечатков, ничего такого.


— А что насчёт твоей любовницы?


Йошихиро почувствовал раздражение:


— Может, хватит это повторять?


— Что повторять? — всё так же равнодушно поинтересовалась Кайо.


— Твоя любовница, твоя любовница…


— Но ведь она была твоей любовницей.


— То-то и оно, что была. Сейчас это не так


— Хорошо, буду называть её «твоя бывшая любовница». Или лучше «твоя мёртвая любовница»? Или «Девушка, с которой ты иногда неплохо проводил время»?


— Под это определение и ты подходишь, — усмехнулся Йошихиро.


— Не напоминай, — скривилась Кайо, — Да и вообще, не уходи от темы, рассказывай.


Рассказывать не хотелось, рассказывать и видеть, как равнодушно она слушает. Но ещё сильнее не хотелось молчать всю дорогу, было у него ощущение, что, если он откажется говорить, она отстранится и больше не скажет ни слова, а так хоть какая-то связь, хоть что-то между ними. Это она тоже просчитала, интересно?


— Я пришёл как обычно…


— К ней домой?


— Да.


— Вы договаривались о встрече?


— Да, я послал ей сообщение, она написала, что не против встретиться…


Йошихиро поморщился, это было неправильно, вот так рассказывать своей невесте о другой женщине. Почему неправильно? Раньше наличие невесты ему совершенно не мешало...


— Что было дальше?


— Когда я к ней приехал, она вдруг заявила, что долго думала и поняла, что такие отношения ей не нужны, что это унижает её как женщину, что больше так продолжаться не может, что всё это было ошибкой, и что, если я не собираюсь на ней жениться, могу проваливать на все четыре стороны.


— И что ты ей ответил?


— Это имеет значение?


— Кто знает?


— Я напомнил ей, что отношения без обязательств были её идеей, и что раз уж она передумала, могла бы просто написать мне об этом, и мне не пришлось бы ехать к ней через полгорода. Она сказала, что у неё есть ещё один парень, и он по-настоящему любит её и ценит, и хочет жениться. Я пожелал ей счастья и ушел… Когда уходил, увидел у порога мужские ботинки, скорее всего тот парень как раз был у неё, когда я пришел. Я ещё подумал, что навряд ли он её любит, если бы любил, вышел бы и выгнал меня, не оставил бы её одну разбираться. Я бы точно вышел, на его месте. Но тогда я решил, что это не моё дело, и ушел, не стал ей об этом говорить, она бы, скорее всего, подумала, что я ревную, а это было не в моих интересах. Наверное, всё же надо было сказать…


— Думаешь, это был убийца?


— Думаю. Но в полиции считают, что я этого персонажа выдумал, чтобы отвести от себя подозрения. Когда тело обнаружили, в её квартире не нашли никаких следов, кроме моих, да и соседи никого кроме меня не припомнили.


— Те ботинки, которые ты увидел, были похожи на твои?


— Да, только более дешевый вариант, — усмехнулся Йошихиро, — скорее всего, он меня копировал, когда встречался с ней.


— Чем он её задушил?


— Капроновым чулком, её же собственным, подошел сзади и накинул на шею. Судя по времени смерти, это произошло, как только я ушел.


— Понятно. Значит, убивает, чем придётся, но при этом очень аккуратен и не оставляет следов. Как думаешь, это всё чисто для тебя затевалось, или для всей семьи Натсумори?


— Не знаю, если бы не было покушения на тётю Сузуну и Мэюми, можно было подумать, что кто-то хотел как следует меня подставить… Но скорее всего я просто хорошо подошел для того, чтобы всё свалить на меня. Оказался не в том месте, не в то время.


Йошихиро подумал, что эта характеристика применима к нему с момента зачатия, и усмехнулся.


— Расскажи про покушение, — настиг его вопрос.


— Тормоза повредили очень аккуратно, если бы авария произошла, можно было бы списать на заводской брак, но поскольку машину осмотрели до того, как тётя с сестрёнкой выехали, поломка обнаружилась. Как и когда это могло случиться, выяснить не удалось. Он будто призрак!


Злость, помноженная на отчаяние, снова всколыхнулась в душе, это чувство выматывало, давило отвратительным ощущением бессилия, от которого невозможно избавиться. Неуловимый сукин сын!


— А я? — задала следующий вопрос Кайо, — Было ли что-то предпринято насчёт меня с его стороны? Он как-нибудь проявился?


— Нет, пока всё тихо.


— Ты не врёшь мне?


— Нет.


— А сейчас?


— Зачем мне врать?


Кайо задумалась, потом сказала:


— А в принципе, не важно.


И замолчала.


— Ты зачем отстригла волосы? — спросил Йошихиро и приготовился услышать в ответ что-то типа: «Не твоё дело!».


Ожидания оправдались, Кайо пренебрежительно буркнула:


— Надоели.


— Пирсинг? Татуировки? — усмехнулся он.


Она посмотрела на него как на идиота и не удостоила ответом.


— Кто такая Йошико?


— Подруга.


— Ты давно её знаешь?


— С пятницы.


— С пятницы? То есть, ты вот так запросто доверилась человеку, с которым едва познакомилась?


Ответа он не дождался.


— Кайо, что бы там между нами не происходило, ты не должна так беспечно себя вести!


— А то, что? — холодно ответила она, — Это может плохо закончиться? Кто-нибудь может навредить мне, воспользовавшись моим доверием?


Йошихиро резко выдохнул сквозь сцепленные зубы и заставил себя успокоиться.


— Слушай, если хочешь сказать мне что-то по поводу того, что было…


— Ничего я не хочу сказать, — устало отмахнулась Кайо, — Мне всё предельно ясно, ты очень доступно и наглядно обозначил границы.


— Какие границы?


— Я не лезу тебе в душу, ты не лезешь мне в трусы, так ведь?


— Э-э… — Йошихиро не знал, что ответить.


— А что? Хочешь сказать, что в тот вечер тебе просто по пьяни захотелось меня трахнуть?


Отвечать «Не знаю» было бы верхом идиотизма, поэтому он промолчал, тем более, что они уже почти приехали. Йошихиро припарковался перед главными воротами и повёл беглянку в дом, рассчитывая, как и в прошлый раз, побыстрее вернуться на работу, туда, где всё понятно, и всё более-менее под контролем.


— Ты специально телефон в Кабуки-тё оставила? Хотела мне нервы потрепать? — спросил он, когда они поднимались по лестнице.


— Мне удалось? — кривая улыбка, насмешливый взгляд.


Злость вспыхивала и тут же гасла, стоило посмотреть в пустые глаза невесты. Он узнавал эту пустоту, он узнавал себя в шестнадцать лет. Пусть говорит, что хочет, пусть презрительно смотрит и неуважительно усмехается, главное, что нашлась, главное, что с ней всё в порядке, главное, что она здесь, рядом с ним. Ему захотелось её обнять так же, как это сделала Йошико сегодня, прижать к себе её стриженую голову и сказать, что пережил Ад, пока её не было. И поцеловать захотелось… А то, как же так, вторая и третья базы были, а первой не было?


«Нельзя!», — напомнил он себе, и сам же себе на это ответил: «Плевать!». Они уже дошли до её двери, надо было что-то делать.


— Лисичка… — он взял её за руку, но прохладные пальчики выскользнули из её ладони.


— Не называй меня так больше…


Дверь захлопнулась, отгораживая от неё, дважды щелкнул замок. От досады Йошихиро чуть было не саданул по стене кулаком, но сдержался. Всё, что ему оставалось, это вернуться на работу и хоть там не напортачить.

8

8-50 Горячая девчонка

Направляясь к лестнице, Йошихиро позвонил Такахаси и обрисовал ситуацию.


— Узнай об этой девице. Зовут Йошико, на вид лет восемнадцать-двадцать…


— Высокая, красивая с длинными волосами? — уточнил Такахаси.


— Да… — растерялся Йошихиро.


— Похоже, это дочка госпожи Саэки.


— Вот как?.. Тогда понятно.


Йошихиро отключился, чтобы не проявлять эмоций при подчинённом, и несколько раз вздохнул и выдохнул.


— Добрый день, господин Йошихиро.


Саэки прошла мимо него, направляясь к Кайо.


— Госпожа Саэки, — окликнул он её, она обернулась и спокойно ответила на его взгляд.


Йошихиро вздохнул, а потом поклонился:


— Спасибо вам.


Саэки чуть склонила голову в ответ. Йошихиро развернулся и пошел к выходу, но при этом слушал, что происходит сзади. Вот Саэки Рен подошла к двери, постучала и сказала:


— Кайо, это я.


Дверь открылась, и Саэки испуганно вскрикнула:


— Кайо!


Йошихиро рванул обратно, подлетел к двери и замер на пороге, видя, как Саэки подхватывает оседающую на пол девочку.


— Что случилось?


— Не знаю, она открыла мне дверь и потеряла сознание, — Саэки переложила голову Кайо себе на плечо, проверила пульс и температуру. — У неё жар, помогите отнести её в постель. Я вызову врача.


Она достала телефон. Йошихиро поднял невесту и понёс на кровать. «Вот и пообнимал», — подумал он, стараясь не поддаваться панике. Заболела? Почему? Ещё десять минут назад всё было нормально... А вдруг её отравили? Но, как и когда? Её не было почти трое суток, случиться могло всё, что угодно!


Кайо приоткрыла мутные глаза, но тут же их закрыла, так ничего и не увидев. В спальне появилась Саэки, подошла к кровати и начала снимать с Кайо куртку. Йошихиро отвёл взгляд, Саэки посмотрела на плечи Кайо, покачала головой и пошла в гардеробную.


— Господин Йошихиро, вам лучше выйти, — сказала она, когда вернулась, держа в руках домашнюю футболку с рукавами три четверти. — Дальше я сама справлюсь.


— Почему вы это делаете?


— Что делаю?


— Почему собираетесь спрятать её синяки? Почему меня покрываете? Вы ведь знаете, что это я сделал.


— Кайо просила скрыть этот факт, сказала, что это очень важно, — вздохнула она, не зная, как с ним разговаривать. — Будь моя воля, я бы вас не пожалела. Уходите.


— Я дождусь врача.


— Как будет угодно, только не в спальне, пожалуйста.


Он направился к выходу, но на пороге обернулся:


— Вы были рядом с ней эти три дня? Знаете, что могло случиться?


— Нет, не знаю. Я не постоянно была с ней, — с досадой покачала она головой. — За моей квартирой следили, так что ей пришлось…


— Что пришлось? Где она была?


— Она была у друзей моей дочери.


— Что за друзья? Им можно доверять?


— Можно. Я позвоню Йошико и узнаю подробности. А сейчас, будьте так добры, выйдите отсюда, мне нужно успеть переодеть Кайо до того, как придёт доктор.


— Госпожа Саэки, я надеюсь, вы не будете скрывать ничего важного.


— Буду. И вы прекрасно знаете, что именно я буду скрывать, и мне будет очень нелегко это делать! Поэтому, пожалуйста, выйдите отсюда, четвёртый раз прошу! — преувеличенно спокойно произнесла она, но взгляд её не обещал ничего хорошего.


Йошихиро раздраженно выдохнул и всё-таки вышел. Продолжать разговор было бессмысленно, тут что ни скажи, тебе моментально напомнят, как ты виноват.


Доктор появился минут через десять, тот самый, семейный, проверенный, помнящий всё и про всех.


«Он такой неосторожный! Всё время падает!» — вешала лапшу на уши доктору мачеха, а Йошихиро молчал, думая, что, если ему не верит собственный отец, не поверит никто. «Я подрался с мальчишками…», — был у него стандартный ответ. Ну, что тут скажешь, вскоре он действительно начал драться, на улице у него хотя бы был шанс победить.


В этом доме его постоянно преследовали воспоминания, не самые приятные по большей части. И только здесь, в этой гостиной-мастерской Кайо воспоминания были хорошие, иногда немного смущающие или сбивающие с толку, но хорошие, до недавнего времени…


— Не похоже, что это вирус или инфекция. Но я, конечно, сделаю анализ крови на всякий случай. Скорее всего нервное перенапряжение и стресс, девочка-подросток, да ещё и художница, — вышедший из спальни в сопровождении Саэки доктор выразительно кивнул на мольберт, — натура творческая, впечатлительная. Переволновалась, скорее всего, или перезанималась. Учеба в наше время дело непростое, такие нагрузки, такое давление… Но организм молодой, крепкий, поправится, просто ей надо как следует отдохнуть. Если до завтра лучше не станет, подумаем о госпитализации. Но пока, я уверен, беспокоиться не стоит. Как придёт в себя, постарайтесь её не волновать, как-то минимизируйте всё, что может её тревожить, окружите заботой, ничего не требуйте, чёрт с ней с учебой, здоровье важнее… Успокоительное я вам оставил. Если вдруг что, звоните…


Йошихиро испытал облегчение, к которому, однако, примешалась досада и уже привычное чувство вины. Но он засунул душевные терзания подальше и поехал в аэропорт встречать деда.


Старший господин Натсумори вернулся из Канады в прекрасном настроении, которое старший внук слегка подпортил, пересказав события последних дней, в общих чертах, конечно же. Поссорились, сбежала, пряталась, искал, вернулась, заболела.


— Да уж, твои выходные покруче моих будут, — вздохнул дед. — Но что тут скажешь? Умеете вы, молодёжь, развлекаться! Я всего-то на съездил на рыбалку, походил по дремучим лесам и посетил пару пабов… Слушай, если она тебе совсем не нравится, может, я её лучше Нао отдам? Я ведь не зверь какой, понимаю, что сердцу не прикажешь.


— Вот так просто возьмёшь и отдашь? Как вещь? — возмутился Йошихиро, теряя хладнокровие.


— Ну, как вещь или нет, но вполне могу отдать. Нао ведь тоже мой внук, хотя я и договаривался с её родителями насчёт тебя, но мне кажется, против они не будут…


— Нет, меня всё устраивает, ничего менять не надо.


— Ну, ладно, если так. А то чем больше об этом думаю, тем больше мне кажется, что твой брат ей лучше подходит. Они, вроде бы, неплохо общаются, как я заметил. Да и по возрасту он ей ближе…


— Дед, ты издеваешься? Я же сказал, что не хочу, чтобы ты отдавал её Нао или кому-либо ещё! Она — моя невеста, пусть так и остаётся!


Старший господин Натсумори тихо посмеялся, но ничего не сказал.


— Да! Она мне всё-таки понравилась! — раздраженно заявил первый наследник. — Ты был прав! Доволен теперь?


— Ты даже не представляешь, насколько! — подтвердил дед, улыбаясь.


Уже перевалило за полночь, но сон всё не шел. Йошихиро ворочался в постели и не мог найти себе места. Спать хотелось адски, это была его третья ночь без сна. Да, Кайо нашлась, да с ней ничего страшного не случилось… ну, относительно того, что могло случиться. Да, теперь она никуда не денется, да, всё кончилось хорошо. Но почему-то у него ощущение, что что-то не так?


В конце концов Йошихиро поднялся и пошел к Кайо, чтобы убедиться, что она на месте, и с ней всё в порядке. Дверь в её комнату была открыта, на диване дремала горничная, которой велели быть рядом на всякий случай. Йошихиро тихо проскользнул в спальню и остановился у кровати, некоторое время наблюдал за посапывающей невестой, а потом осмелился сесть рядом и погладить ей по голове, как хотел весь день.


— Жестокая, — тихо сказал он крепко спящей девочке. — Твоя жестокость ещё покруче моей будет. Ну, почему ты здесь? Почему не сбежала к родителям? Почему не рассказала всем, какой я мерзавец? Почему позволяешь себя использовать? Почему не хочешь спастись? Почему не заставишь меня найти другой способ решить проблему, не за твой счёт? Это ведь крайняя степень жесткости, понравиться мне и рисковать собой ради моих целей. И ты пошла на это, бессердечное создание… Совести у тебя нет…


Йошихиро замолчал и понял, как сильно устал, вся тяжесть пережитого и переживаемого вдруг опустилась на плечи и не давала подняться. Он прилёг рядом с Кайо, пообещал себе, что пять минут полежит и встанет, и закрыл глаза.


Его разбудил сердитый шепот Саэки:


— Господин Йошихиро, это уже ни в какие ворота! Вставайте немедленно и уходите отсюда! Вы, что, всю ночь тут спали?


— Что? — не успев ничего понять, встрепенулся он.


— Да тише вы! Разбудите, а ей нельзя волноваться!


Понимая, что толку от слов мало, Саэки схватила великовозрастного сына за ухо и потащила к выходу.


— Ай!


— Тише, я сказала!


— Госпожа Саэки, что вы себе позволяете? Я же взрослый человек, — зашептал Йошихиро, кривясь от боли, пальцы у личной помощницы были железные.


— Это вы что себе позволяете? Лезть в постель к больному ребёнку! У вас совесть есть вообще?


— Послушайте, я не специально, я не хотел, я просто зашел посмотреть, как она, и сам не заметил, как… я две ночи не спал, я просто вырубился рядом, и всё! А который час?


— Десять минут десятого.


— Чёрт, опаздываю. Госпожа Саэки, отпустите ухо, мне надо бежать.


Саэки вздохнула и разжала пальцы, Йошихиро со всех ног рванул к себе, до встречи с иностранными партнёрами оставалось меньше часа. Да уж, провёл ночь с горячей девчонкой! Надо, кстати, узнать, спала у неё температура или нет.

8-51 Последствия

Кайо провалялась в постели ещё четыре дня, температура больше не поднималась, но доктор велел отдыхать, так что она послушно отдыхала, тем более, что ничего другого делать не хотелось. К выходным, по мнению врача, она была в полном порядке, физически. А эмоционально… эмоционально её просто не было, ушла в себя, глубоко и надолго. Она теперь редко улыбалась, по-прежнему была вежлива, но уже не так внимательна, часто задумывалась, теряя нить разговора, её мало интересовало, что происходило вокруг, она могла полдня просидеть в наушниках, гоняя по кругу полюбившийся трек-лист или втыкая в видеоигру. Нао посмотрел на всё это, повздыхал и потащил маленькую кохай на прогулку в сад.


— Изуми и Каору передавали тебе привет.


— Спасибо, — чуть улыбнулась Кайо, — Как они?


— Всё хорошо, Изуми подружилась с Йошико, теперь часто болтает с ней по телефону, и гулять они вместе ходят. Каору начал говорить: «О!» и «Э!».


Кайо тихо рассмеялась:


— Здорово, я рада.


— Ты сама-то как? Дед за тебя беспокоится, ты какая-то печальная в последнее время.


— Всё нормально, семпай, просто устала сидеть взаперти и по своим соскучилась.


— Ну, думаю, можно что-нибудь придумать, чтобы их повидать.


— Нет, — покачала головой Кайо, — Если их увижу, мне ещё труднее будет, лучше не надо…


Йошихиро застрял в пробке по дороге домой, и пока делать было нечего, достал телефон и снова полез на сайт Университета смотреть фотографии косплей-клуба с Культурного Фестиваля. Кайо с каштановыми волосами была чудо, как хороша, хотя окружавшая её троица слегка подбешивала. И эта наглая девица Йошико в образе обольстительного лиса, обнимающая его невесту, как свою, да ещё с таким независимым заносчивым видом. И симпатичный беловолосый мальчишка, взирающий на Кайо с детским восторгом. И высокий самоуверенный красавчик с подведёнными глазами, тот ещё хищник, судя по взгляду, подозрительно похожий на второго наследника…. Братишку Нао Йошихиро, конечно же, сразу допросил по поводу фотографий.


— Нет, это не я, — спокойно ответил тот, — Это Куросава Кай, мой одногруппник, мы с ним, и правда, немного похожи. И не сопи ты, как ревнивый буйвол! Он мне говорил, что Йошико, вот эта высокая с лисьими ушами, ему больше нравится. Твою малышку он так обхаживал, чтобы Йошико позлить…. И, кстати, не всё ли тебе равно, раз уж тебе не нужна ни её любовь, ни её дружба?


— Откуда ты знаешь?


— Она сказала, откуда ещё?


— И часто вы с ней общаетесь?


— При любом удобном случае, — промурлыкал Нао, не без удовольствия наблюдая, как мрачнеет старший брат.


И вот теперь эти двое общаются у него на глазах. Кайо и Нао гуляют в саду, будто так и надо. Жениха избегает, а с его братом встречается запросто! Шикарно! Йошихиро сам не заметил, как оказался рядом с ними.


— Добрый вечер, господин Йошихиро, — вежливо поклонилась Кайо, — простите, что прервали вашу прогулку, мы уже уходим. Нао-семпай, проводи меня, пожалуйста.


Она была другая, непривычная, неулыбчивая, с короткими волосами, бледная, слегка похудевшая, отстранённая. И никаких теперь милых платьев, широкие брюки с кучей карманов, какая-то бесформенная футболка и толстовка на молнии. Натсумори Нао, который был одет в том же стиле, рядом с ней смотрелся вполне органично, а вот его старший брат в деловом костюме и с идеальной укладкой выглядел третьим лишним, и ему это не нравилось.


— Кайо… — Йошихиро постарался, чтобы его голос звучал спокойно, — давай, я тебя провожу. Или, может, погуляешь со мной немного? Нам нужно поговорить.


— Нет, спасибо, господин Йошихиро. Я пойду домой с Нао-семпаем. Если хотите сказать мне что-то важное, напишите или позвоните.


— Кайо, — обратился к ней Нао, — может, вам действительно стоит поговорить?


— Нет, не стоит, — моментально отрезала она, — Пойдём, семпай.


Нао посмотрел на убитого отказом брата, пожал плечами, как бы извиняясь, и пошёл вслед за Кайо.


— Послушай, может, это и не моё дело, — начал он, когда они поднялись на крыльцо, — но мне кажется, вам стоит всё же обсудить ваши интересные отношения. Братец, он… тот ещё болван, когда дело касается чувств. И то, что он сказал тогда, мне кажется, всё не так. Скорее всего он просто вспылил и ляпнул, а ты ему даже оправдаться не позволяешь.


— Это не важно…


— Он ведь каждый вечер бродит в саду под твоими окнами, как влюблённый подросток. Ты по-любому ему не безразлична. Может, я чего-то не знаю, но…


— Спасибо за заботу, Нао-семпай, но теперь мне уже ничего такого от Натсумори Йошихиро не нужно, — решительно перебила его Кайо, показывая, что дальше развивать тему не стоит.


Нао вздохнул:


— Да уж, про вас хоть дораму снимай. Но дело ваше, больше вмешиваться не буду.


— Спасибо, семпай. Передавай привет Изуми и Каору, — улыбнулась Кайо, улыбка вышла бледная и неубедительная.


[FoxMaskkk] Привет. Как поживаешь? Как дела с той девушкой?


[Misericorde] Привет. Как-то поживаю. Ту девушку уже неделю не видел, она заболела, а я не в тех с ней отношениях, чтобы прийти проведать. Поэтому сейчас мне немного грустно и тревожно за неё. Но вроде бы она уже поправилась, и в понедельник мы увидимся, это радует. Как у тебя дела? Что-то ты давно не появлялся.


[FoxMaskkk] А я сбегал из дома.


[Misericorde] Что? Зачем?


[FoxMaskkk] Пришлось. Там всё непросто.


[Misericorde] Ты из дома опекуна сбежал? Тебя там кто-то обидел?


[FoxMaskkk] Да на оба вопроса.


[Misericorde] Это что-то серьёзное? Тебе нужна помощь?


[FoxMaskkk] Нет, сейчас всё вроде нормально. Мне просто не по себе от того, что произошло. Я знаю, что надо забыть, но не могу.


[Misericorde] Это как-то связано с тем парнем, сыном твоего опекуна, в которого ты влюблён?


[FoxMaskkk] Какой ты догадливый!


[Misericorde] Он что-то тебе сделал?


[FoxMaskkk] И снова в яблочко! Извини за сарказм, мне просто так проще. На самом деле я ценю то, что ты обо мне беспокоишься, хоть я и гомик идиотский.


[Misericorde] Он узнал о твоих чувствах, и ему это не понравилось? Он тебя ударил?


[FoxMaskkk] Ну, не то чтобы ударил, но руку приложил, синяки уже сошли. Но я и сам виноват, надо было быть осторожнее. В принципе, предсказуемая реакция нормального мужика.


[Misericorde] Чёрт! В этом нет ничего нормального!


[FoxMaskkk] Что-то типа такого он и сказал.


[Misericorde] Чёрт! Пацан, диктуй адрес, я сейчас приеду и разберусь с ним!


[FoxMaskkk] Да забей, не стоит, всё уже нормально. Мы встретились, поговорили, всё выяснили. Я вернулся к опекуну, а с любовью всей моей жизни у нас теперь уговор друг друга не трогать. Правда, он пытается иногда что-то там мне объяснить, но мне это уже к чёрту не упало, так что я его тупо избегаю.


[Misericorde] Как ты сейчас?


[FoxMaskkk] Жить не хочется, а так всё норм.


[Misericorde] Ты же глупостей не наделаешь?


[FoxMaskkk] Не знаю. Я просто иногда хочу, чтобы всё это побыстрее закончилось. Всё кажется таким серым и бессмысленным, и я просто не понимаю, зачем продолжать?


[Misericorde] Слушай, не решай ничего такого сейчас. Тебе трудно, и, возможно, от мыслей, что можно взять и всё закончить, становится легче, но это не выход. Никогда не выход. Жизнь может измениться в любой момент, но, если ты сделаешь этот шаг, ничего исправить уже будет нельзя.


[FoxMaskkk] Да я не в серьёз. Так, подумываю иногда, и, действительно, легче становится.


[Misericorde] Не знаю, как ты, а я к смерти очень серьёзно отношусь. Моя сестра погибла у меня на глазах, я видел, как её сбила машина, и как жизнь вытекала из неё вместе с кровью. Поэтому, если есть хоть малая вероятность того, что ты совершишь непоправимое, я приеду к тебе и сделаю всё, чтобы это не произошло.


[FoxMaskkk] Спасибо за поддержку. Больше не буду безосновательно тебя пугать. Всё не так плохо на самом деле, и я пока не собираюсь. И мне жаль насчёт твоей сестры, смерть — это ужасно, ты прав.


[Misericorde] Ты точно ничего подобного не сделаешь?


[FoxMaskkk] Точно, точно, успокойся.


[Misericorde] Слушай, если тебе станет совсем плохо, и опять захочется сбежать, приезжай ко мне, я всегда тебе помогу, или позвони, и я к тебе приеду. Обещай, что так и сделаешь. Я не успокоюсь, пока не пообещаешь.


[FoxMaskkk] Ладно, хорошо, я обещаю, что, если что, позвоню тебе. Спасибо и удачи тебе с той девушкой.

8-52 Помощь друга

— Теперь она меня всеми силами избегает!


— А что ты хотел, Йоши? — вздохнул Усуи, лучший друг опять вытащил его на внеплановую прогулку с целью излить душу, — Думал, она вернётся, и всё будет, как раньше?


— Но она же сама сказала, что всё нормально!


Они снова дошли до детской площадки и остановились там, Усуи сел на качели, а Йошихиро подпёр врытый в землю железный столб, на котором держалась перекладина качелей.


— Она сказала, что всё нормально, — повторил Усуи с усмешкой, — Похоже, ты совсем не знаешь женщин, друг мой.


— Ладно, раз уж ты женщин знаешь, скажи, что мне делать, — раздраженно потребовал Йошихиро.


— Что тебе делать? Это зависит от того, что ты от неё хочешь.


— Да не знаю я, чего хочу! Мне просто всё это не нравится! Раньше мы с ней каждый день виделись, гуляли, общались, и я уже как-то привык. Теперь она гуляет в саду с Нао, а от меня бежит, как от огня.


— Ах, неблагодарная девчонка! — наигранно возмутился Усуи, — Как она могла? После всего того, что ты с ней сделал!


— Да что я там сделал-то? Ну, потискал её немного, что с того? Ничего страшного же не случилось…


— Ты серьёзно? Правда думаешь, что ничего страшного не случилось?


— Ну да, а что?


Усуи выдохнул и постарался взять себя в руки, поднялся с качелей и встал напротив друга.


— Давай-ка я тебе доступно объясню, что на самом деле случилось, пока ты в своих самооправданиях не окопался по уши. Представь себе, что ты нецелованный шестнадцатилетний мальчик, хотя в твоём случае четырнадцатилетний. Так вот, представь, что к тебе такому юному и доверчивому подходит мужик в полтора раза старше, который вроде как твой друг, и начинает тебя лапать, трогает везде, за задницу хватает с определёнными такими намерениями, лезет под одежду или что ты там с ней делал? Вот всё то же самое, что ты с ней, то и он с тобой. Представил? Ну, и как тебе? Ничего страшного?


Йошихиро передёрнуло от омерзения.


— Ты не перегибай! Это же другое дело, девочка — не мальчик!


— Это ты верно заметил, девочка — не мальчик, но в данном случае почти никакой разницы, чувства у них будут одинаковые. Вот если бы к мальчишке поприставала женщина постарше, он бы гордым петухом ходил: «Вау! Она меня захотела!» Он бы трепал об этом на каждом углу по большому секрету, да ещё и приукрасил бы. Другое дело, если это был взрослый мужик, такое мальчик никогда никому не расскажет, гордится тут нечем, зато, если кто узнает, вовек не отмоешься, тут только забиться в угол и плакать, и может быть потом лет в сорок добраться с этим дерьмом до психотерапевта, если смелости хватит. А почему так? Да потому что у мужчин, грубо говоря, люди делятся на две категории: те, с кем можно, это женщины, и те, с кем ни в коем случае, это другие мужчины. А у девушек, особенно у таких как Кайо, в категории «С кем можно» всего один человек — тот самый, один единственный, любовь всей жизни, в идеале — муж, а все остальные мужчины в категории «Не дай Бог».


— Но ведь я и есть для неё один единственный, любовь, не любовь, но будущий муж!


— То, что ты — её будущий муж, это верно, но тут срабатывает второе отличие мальчиков от девочек. У парней в категорию «Можно» симпатичная девушка попадает сразу, парень готов хоть на первом свидании, это вроде как даже круто. Но у девушек всё не так быстро, даже если парень нравится, он сначала попадает в дополнительную категорию «Возможно будет можно потом, когда мы хорошо узнаем друг друга получше, и я пойму, что наши чувства настоящие, и буду готова…» и тому подобное. Есть, конечно, девицы иного склада, но сейчас речь не о такой. В общем, тут поспешишь, всё разрушишь, что ты и сделал, собственно говоря. Кайо сейчас вообще может настолько всего этого испугаться, что закроет категорию «Можно» к чертям, чтобы снова не оказаться в такой ситуации. Ты представь, что она сейчас чувствует, когда живёт с тобой под одной крышей и знает, что однажды у тебя будет законное право её трахать, без любви, без её согласия, без внимания к её чувствам.


— Да не стану я…!


— Она знает только то, что один раз ты уже попытался. Хочешь, чтобы она с тобой общалась, как раньше? Ну так снова проделай полезное мысленное упражнение и представь себя четырнадцатилетним мальчиком, до которого домогался притворявшийся другом взрослый мужик. Что должен сказать или сделать этот самый мужик, чтобы ты снова начал ему доверять?


Йошихиро добросовестно задумался. Боль, унижение и бессилие были ему хорошо знакомы, правда это не было связано с сексом, слава Богу, не было связано. Отцу он не доверяет до сих пор. Но отец что-то исправить в их отношениях даже не пытался. А если бы попытался? Извинился, признал, что был не прав, позволяя мачехе издеваться над ним? Не защитил. Отец должен защищать своего ребёнка. Хотя, как оказалось, он даже не считал себя отцом…. Так, ладно, обиды на отца можно весь день вспоминать, только толку-то от этого? А если думать про гипотетического извращенца, любителя юных мальчиков, тут вообще без вариантов, какое, к чёрту, доверять? Никак и никогда!


— Слабо помогает твоё мысленное упражнение! Хватит уже тыкать меня носом в то, что я сделал, если знаешь, как это исправить, говори, а если нет…!


— Так я и говорю, тебе надо решить, чего ты от неё хочешь. Просто и легко как раньше, у вас уже не получится. И у тебя два варианта. Первый — ты от неё отстаёшь, совсем, навсегда, не претендуешь ни на что, просто уходишь из её жизни под любым предлогом.


— А второй вариант?


— Вообще жесть! Ты становишься для неё тем самым одним единственным, любовью всей жизни, и тогда то, что у вас было, перестанет быть для неё кошмаром и будет просто неудачным эпизодом в начале ваших отношений. Но тебе придётся по-серьёзному впрячься в эти отношения, понимаешь? И это будет непросто, очень непросто. Ну как? Хочется такого?


— Не знаю… — повторил Йошихиро.


Слово «по-серьёзному» не то, чтобы напрягало, но требовало ответственного подхода, полной уверенности в чувствах и желаниях. Ответить так сразу он не мог.


— Так-то смотри, хорошо подумай, зачем тебе лишний гемор? С любой другой девушкой тебе будет гораздо проще. А Кайо… Может, и правда, лучше отдай её Нао, как дед предлагал. Он, вроде, парень толковый, хоть и тусовщик, но, может быть, женится, остепенится. Будете с Кайо видеться на семейных праздниках, детишки ваши вместе играть будут. И ей спокойнее, и ты свободен.


— Нет, — угрюмо сказал Йошихиро, — Не пойдёт, не отдам.


Жгучая ревность вспыхнула в сердце, стоило только вспомнить этих двоих в саду.


— Ты уверен?


— Уверен, говори, что делать.


— Тебе не понравится.


— Плевать.


— Ладно. Вот, скажи, когда ты перед ней извинялся, она…?


— Я не извинялся.


— Совсем?


Йошихиро пожал плечами.


— Я собирался что-то сказать, но она меня перебила, и всё выглядело так, что ей это было не нужно, так что я не стал настаивать.


«Сейчас же извинись перед матерью!»


Жесткие пальцы отца сжимали детскую шею, вызывая боль и дикий страх, но мальчишка держался.


«Она мне не мать! Она злая! Она говорила гадости про маму! Я не буду перед ней извиняться!»


«Будешь!»


Отец швырнул ребёнка под ноги злорадствующей мачехе.


«Она сказала, что мама умерла в канаве! Как ты можешь жить с такой гадиной?»


«Заткнись, щенок! Никаких игрушек и телевизора пока не извинишься!»


В детстве у Йошихиро почти не было игрушек и телевизора.


— Твои извинения в данном случае больше нужны тебе, чем ей. Хотя ей тоже нужны, пусть она и не признаётся. Так что ты перед ней извинишься, пообещаешь больше так не делать и сдержишь обещание.


— Хорошо, извинюсь, пообещаю, сдержу обещание.


— Молодец, хороший мальчик, — Усуи улыбнулся и потрепал Йошихиро по голове как щенка, ответом ему на это был злобный взгляд исподлобья, ничуть не напугавший, однако, — Дальше тебе нужно сделать так, чтобы она высказалась по твоему поводу. Если просто вежливо выслушает извинения и промолчит, толку не будет. Тебе нужна информация, так что, если будет молчать, попробуй её немного выбесить, ты это умеешь.


Йошихиро кивнул, соглашаясь, что умеет, и Усуи продолжил:


— Пока она будет рассказывать тебе, что ты за человек, ты должен будешь молча слушать, и ни дай Бог в это время ляпнуть что-то вроде того, что она в чём-то неправа. Даже если она действительно будет не права, говорить такого нельзя. Главное помни, ей больно, и будет больно до тех пор, пока она не выскажется, так что наберись терпения и дослушай до конца.


— А потом?


— По ситуации, в зависимости от того, что услышишь. Ещё не передумал? Такое не каждый переживёт, женские эмоции — один из филиалов Ада.


— Кому же знать, как не тебе, — усмехнулся Йошихиро.


— Ты прав, друг, и у меня в тех краях официальное гражданство, — улыбнулся Усуи, с гордостью рассматривая обручальное кольцо на своей руке, — Знаешь, мне даже интересно, выдержишь ты или нет?


— Не пугай меня Адом, я оттуда родом! Да и потом, Кайо не такая, как Эрика, она разумная и сдержанная…


— Значит, долго копила, попадёшь под обстрел, мало не покажется! — разулыбался Усуи.


Йошихиро самоуверенно ухмыльнулся в ответ:


— Я справлюсь, сенсей. Если уж ты справляешься, мне сам Бог велел.


— Но это ещё не всё, — обрадовал Усуи, — Самая жесть в том, что тебе придётся действительно её полюбить, открыться ей, довериться, быть честным по-настоящему, понимаешь? Она — девочка умная, притворство раскусит в два счёта.


Йошихиро молчал.


— Я же говорил, что тебе не понравится, — похлопал его по плечу Усуи, а потом решил приободрить, — Сначала не понравится, а потом, глядишь, втянешься. И это, ты же понимаешь, что пока с ней руки распускать не стоит?


Йошихиро посмотрел на друга с укоризной, хотел сказать, что понимает, не дурак, а потом призадумался:


— И что мне теперь? Притвориться, что она меня совсем не привлекает?


— Нет, так тоже нельзя, может обидеться.


— Ну, и как тогда?


— Ну, как-то так! — развёл руками Усуи, — Даёшь ей понять, что она тебе нравится, но при этом показываешь, что с тобой она в полной безопасности.


— Понятно… — пробормотал Йошихиро, — Слушай, а откуда ты всё это знаешь, а?


— Что знаю?


— Это всё про мальчиков и девочек.


— Кайо рассказала.


— Когда? Сейчас?


— Да нет, года четыре назад. После того, как я начал встречаться с Эрикой, парни стали спрашивать, как мне удалось выйти из френдзоны, и я сказал, что мне помогла одна знакомая девчонка. В общем, они стали говорить со мной о девчонках, спрашивать всякое, а я спрашивал у Кайо и передавал им её ответы. Не помнишь, что ли? Когда такие разговоры начинались, ты надевал наушники и слушал музыку.


— Ага, помню.


— Ну, так вот, пока я работал посредником при передаче информации, сам начал кое-что понимать. Это были одни из самых полезных знаний, что я получил в институте.


Йошихиро скептически хмыкнул. Последние два года в институте его друг Усуи Хитоши прославился как Гуру Влюблённых, потому что работал бесплатным консультантом по отношениям, ходили слухи, что иногда к нему даже преподаватели обращались. Сам Йошихиро в это не слишком вникал, не до того было.

8-53 Филиал Ада

Дверь открыла Саэки.


— Господин Йошихиро, — холодно улыбнулась она, преградив путь, — Вы что-то хотели?


— Здравствуйте, госпожа Саэки. Я бы хотел поговорить со своей невестой.


— Вы можете позвонить ей или написать.


— Нет, мне это не подходит, и я не уйду отсюда, пока не поговорю с ней лицом к лицу.


Он демонстративно подпёр плечом дверной косяк, она сложила руки на груди, выражая готовность стоять до последнего, но всё же посмотрела через плечо на сидевшую на диване Кайо. Так подняла равнодушный взгляд и кивнула. Саэки пропустила Йошихиро в комнату.


— Это будет личный разговор, не могли бы вы выйти?


— Нет, — твёрдо и спокойно ответила она, — Даже не надейтесь, что я оставлю вас наедине.


Йошихиро стойко выдержал осуждающий взгляд и так же спокойно сказал:


— Госпожа Саэки, вы в самом деле думаете, что я ей что-то сделаю?


Саэки ничего не ответила, но с места не двинулась.


— Всё в порядке, госпожа Саэки, — послышалось с дивана, — Можете нас оставить, если что, я позову.


Саэки немного поколебалась и вышла, прикрыв за собой дверь. Йошихиро подошел к дивану и сел около другого подлокотника. Кайо тут же спустила ноги на пол, готовая в любой момент сорваться с места.


— У тебя что-то важное? — спросила она, рассматривая пол под своими ногами, разговаривать с женихом не хотелось, но она понимала, что вечно бегать не получится. Что бы такое сказать, чтобы уже оставил в покое? Но апатичное состояние, в котором она пребывала, слабо подходило для того, чтобы выдавать рабочие идеи, так что она решила, просто пережить его появление с наименьшими для себя потерями.


— Да, важное, — ответил он, разглядывая девушку, по которой очень сильно соскучился, зрелище было то ещё: свободные потёртые джинсы и серая футболка с длинными рукавами, плюс тёмные круги под глазами и лохматая причёска — практически идеальный косплей L из «Тетради Смерти», — Кайо, посмотри на меня?


— Это обязательно?


— Да.


Она вздохнула и подняла на него взгляд, знакомый взгляд, точно так же она смотрела на него прежде, чем отправить в беспамятство, неумолимая отрешённость, когда всем чувствам говорят: «Нельзя» и запирают на замок.


— Я хочу перед тобой извиниться, — начал он, — по-настоящему, не потому что так принято, не потому что это нужно, а потому что хочу. Я не должен был так поступать с тобой, ни сейчас, ни восемь лет назад. Я незаслуженно причинил тебе боль и очень сожалею об этом. Я обещаю, что больше никогда ничего подобного не сделаю, по крайней мере без твоего согласия.


— Спасибо, я принимаю твои извинения, — равнодушно сказала она, снова устремляя взгляд в пол, — Прости за то, что так или иначе тебя спровоцировала.


— Ладно. Теперь ты перестанешь меня избегать?


— С чего вдруг?


— Ну, я же извинился, и больше так не буду.


— Это понятно, но с чего вдруг я должна перестать тебя избегать?


Йошихиро призадумался.


— Раньше тебе нравилось проводить со мной время, или ты притворялась?


— Раньше многое было по-другому.


— Так ты не притворялась?


Кайо попыталась соврать, но вся её сущность взбунтовалась против этого, поэтому она поморщилась от отвращения и выдавила из себя правду:


— Нет.


— Хорошо, что конкретно раньше было по-другому?


— Не важно, — снова поморщилась, — Если это всё, за чем ты приходил, то можешь уже…


— Нет, не всё, — перебил он её, — Я хочу напомнить тебе, что однажды ты станешь моей женой, и было бы неплохо нам с тобой всё же наладить отношения. Я бы хотел…


— Да иди ты к чёрту, а! — в голосе усталость пополам с раздражением, — Мне плевать, чего ты хочешь. Извинился? Молодец! А теперь вали отсюда, надоел!


От неожиданности Йошихиро даже забыл разозлиться, да он просто не поверил, быть не могло, чтобы его милая воспитанная предельно обходительная невеста высказалась подобным образом! Не в этой Вселенной! Или это то самое, о чём говорил Усуи? Филиал Ада гостеприимно распахивает врата? Тебе великодушно указали на дверь, Йошихиро, ещё не поздно сбежать…


— Не пойму, что с тобой творится, — произнёс он тоном озадаченного исследователя, — Раньше ты была совсем другой, и вдруг за несколько дней такая смена поведения, я тебя не узнаю… То, что я сделал, было грубо и неприемлемо, но не думаю, что это было что-то действительно ужасное. Подумаешь, потрогал чуть-чуть, в конце концов мы поженимся, и это будет в порядке вещей. Да, я поторопился, но с другой стороны не так уж много успел, ты ничего не потеряла…


— Не потеряла?! — Кайо вскочила на ноги и с ненавистью уставилась на Йошихиро, яростно сжимая кулачки, — Я из-за тебя больше рисовать не могу, придурок! У меня руки трясутся и дыхание перехватывает, когда я кисточку беру! Я даже смотреть не могу на мольберт!


— Ну, не можешь рисовать, и что? Займись вышиванием или ещё чем, — с лёгкой степенью раздражения и пренебрежения произнёс Йошихиро, наблюдая, как его Лисичка превращается в Демоницу, выбешивать он умеет, это да!


— И что? — страшным шепотом переспросила она, — Я скажу тебе, и что! Это было самое важное в моей чертовой жизни! Это единственное, что меня спасало, во всём этом дерьме под названием «Помолвка с Натсумори Йошихиро»! Я с детства знала, что однажды стану женой человека, которому на меня плевать, что мне придётся отдать свою жизнь, свою судьбу в его руки, что мне придётся спать с ним, и что скорее всего мне это не понравится, потому что он не будет со мной нежен и ласков, и возможно, никогда не сможет полюбить. Я знала, что скорее всего никогда не буду счастлива, как женщина, что, возможно, у моего мужа будут любовницы, а мне придётся засунуть подальше свою гордость и терпеть это. А ещё, возможно, он иногда будет срывать на мне злость, бить, унижать, вытирать об мне ноги. И я была к этому готова, я думала, что выдержу всё, что угодно, если смогу рисовать. Но теперь я не могу рисовать! Я связалась с тобой и потеряла самое дорогое, пытаясь хоть что-то между нами наладить! И ты мне за это заплатишь! Так что молись, чтобы меня всё-таки убили, потому что, если мы поженимся, я твою жизнь превращу в Ад!


В её глазах стояли злые слёзы, но она не позволила им пролиться и только несколько раз моргнула. Йошихиро смотрел на неё не отрываясь, несколько раз за время этой её ошеломляющей речи, он хотел прервать её и сказать, что всё не так, что он не такой, что он бы никогда… Но он лишь слушал, потому что одно единственное слово поперёк могло заставить её замолчать, а её молчание для него сейчас было больнее любых несправедливых слов, что она могла сказать.


— Если хочешь наказать меня, зачем ждать свадьбы? — усмехнулся он, — Сделай это сейчас.


— Наказать? — усмехнулась она в ответ, — Нет, это было бы слишком великодушно, ты не заслужил.


— А твой игнор, значит, заслужил? Ты ведь меня уже наказываешь!


— Это не наказание, — покачала она головой и села обратно на диван, — Я просто... В тот раз ты использовал мои слова против меня, это было очень… неприятно. Самый лучший способ избежать этого, вообще с тобой не разговаривать. Вот и всё.


— Когда это я…?


— «Тебе же нравится проводить со мной время, Лисичка», «Я всего лишь хочу узнать тебя получше», «Ты же обещала быть послушной», — издевательски напомнила она и непроизвольно поёжилась.


— Кайо… — в его голосе звучало невысказанное сожаление и почти мольба, — я ещё раз обещаю, что такого больше не повторится.


— Да, — тихо сказала она, не поднимая взгляд от пола, — есть вещи, которые случились однажды и больше не повторятся. Уходи, вряд ли ты сейчас способен сказать хоть что-то стоящее, вряд ли я готова тебя слушать и понимать. Но вполне способна открыть тебе дверь, чтобы ты не утруждался.


Она поднялась с дивана и направилась к двери. Он тоже встал и почти схватил её за руку:


— Постой…


Кайо отдёрнула ладонь избегая его прикосновения.


— Закричу. Ещё раз подойдешь ко мне, закричу.


— Как пожелаешь, Лисичка, — он поднял руки ладонями вверх и отступил на шаг, — Любой твой каприз будет тут же исполнен.


— Не называй меня так!


— Любой каприз, кроме этого, — добавил он и еле заметно улыбнулся, а потом прошёл мимо неё к двери и вышел, не прощаясь.


Кайо без сил плюхнулась обратно на диван и растянулась на нём во всю длину, отвернувшись к спинке.


— Кайо? — тихо прошелестел над ней обеспокоенный голос Саэки.


— Всё нормально, — привычно ответила она, закрывая глаза и нашаривая в кармане проводки наушников.


Когда Саэки зашла в комнату, Йошихиро остановился посреди коридора, привалился к стене спиной и тихо рассмеялся от накативших воспоминаний.


— Йоши! Эй, Йоши! Да вынь ты уже эти затычки! У нас тут серьёзный разговор!


— Чего вам? — Йошихиро отключил музыку, снял наушники, и с недовольным видом посмотрел на друга.


— Мы тут про девчонок говорим…


— И что?


Разговоры про девчонок Йошихиро утомляли. Что тут говорить? Бери и пользуйся, если девчонка не против, а если против, бери другую! Какая разница, что они там себе думают и чувствуют? Но верным адептам Усуи болтать об этой ерунде почему-то нравилось, сидят с глазами навыкате и слушают своего пророка, придурки!


— Тебе какие девчонки НЕ нравятся?


— Не нравятся? — Йошихиро задумался, — Грубые не нравятся, резкие, заносчивые, такие, которые парней ни в грош не ставят и вечно норовят во всём спорить. Не нравится, когда одеваются как попало или, вообще, под парней косят, ну, такие с короткими волосами и вечно в штанах. Вот, пожалуй...


— А какие нравятся?...


Он ведь по-любому рассказал ей об этом, змеюка шпионистая! Рассказал, рассказал, а может быть, даже вызнал специально по её заказу! И теперь она один в один воссоздала этот образ, чтобы перестать ему нравиться. Короткие волосы, мальчишеская одежда, грубая речь. Вот только не сработало! Ни черта не сработало! Почему, интересно?

8-54 Разговоры о вечном

Танигучи Джун с досадой рассматривал работу Кайо. Всю неделю эта ерунда: шариковая ручка, небрежный почерк, сделано быстро, но не очень внимательно. Он знал, что она недавно болела и ожидал, что, возможно, ей будет непросто вернуться к учёбе, но то, что он наблюдал, ему вообще не нравилось. Бледная, похудевшая, с потухшим взглядом и безжизненным голосом — это раз, и оставленная в прошлом каллиграфия — это два.


— Кайо, ты хорошо себя чувствуешь? — спросил он с тревогой. — Если тебе нужно ещё время, чтобы отдохнуть и восстановить силы…


— Ничего мне не нужно, — немного раздраженно ответила она. — Всё в порядке, всё равно больше заняться нечем.


— Ладно, — осторожно сказал Танигучи, подчёркивая неправильно сделанное, — вот здесь будь внимательнее…


Он объяснял, она то ли слушала, то ли нет, смотрела в стол, волосы прятали лицо.


— Переделай, пожалуйста, — мягко сказал он, понимая, что давить не стоит.


Саэки кто-то позвонил, она подхватила ежедневник и отправилась в другой конец библиотеки, чтобы поговорить. Медленно и безучастно Кайо взялась перерешивать, Танигучи понял, что больших успехов от неё сегодня ждать не стоит.


— Ты больше не тренируешь каллиграфию? — спросил он, понимая, что не в силах делать вид, что всё нормально.


— Нет, больше не тренирую, — тихо ответила она.


— У тебя красивая стрижка, тебе идёт.


— Спасибо.


— Ты сейчас рисуешь что-нибудь?


Её рука замерла на листе бумаги, две слезинки одна за другой капнули на написанное, и чернила чуть-чуть расплылись. Не ожидавший такой реакции Танигучи слегка растерялся.


— Кайо, — наклонился он к ней, — у тебя всё хорошо?


Она помотала головой, отложила ручку и смахнула пальчиками слёзы.


— Господин Танигучи, сколько вам лет?


— Двадцать.


— А когда было шестнадцать, вам хотелось сдохнуть?


— Сдохнуть?


— Ну да, чтобы не мучиться.


— Наверное… У меня были моменты, когда мне было тяжело, и я иногда думал о чём-то подобном, а потом злился на себя за эти мысли и за свою слабость.


— Почему это слабость?


— Потому что смерть уже не исправить, это полный отказ от всего, что может быть. Я… однажды видел смерть, и решил, что не хочу так. Мёртвый я ничего не смогу сделать.


— Но когда ты мёртв, тебе тоже никто ничего уже не сделает…


Танигучи бросил настороженный взгляд на занятую разговорами Саэки и очень тихо спросил:


— Кайо, тебе что-то угрожает в этом доме?


Она молчала, не зная, что ответить.


— Я не совсем в курсе твоей ситуации, мне не сказали, почему ты вдруг стала жить здесь и почему не можешь ходить в школу, и как так вышло, что в шестнадцать лет ты уже обручена, но, если тебя удерживают здесь против твоей воли или принуждают к чему-то, дай мне знать. Если тебе нужна помощь, я рядом, я сделаю всё, что смогу.


Кайо покачала головой:


— Я живу здесь и не могу ходить в школу, потому что кто-то убивает женщин семьи Натсумори, и я, как невеста наследника, могу быть в опасности. Меня защищают таким образом. Но это тяжело постоянно сидеть взаперти и ждать неизвестно чего. Я… мне нелегко в последнее время со всем этим справляться, я живу в постоянном страхе, и иногда мне хочется, чтобы это просто закончилось тем или иным способом. Я не знаю, сколько ещё буду жить вот так, и иногда мне кажется, что если бы убийца пришел, я бы даже сопротивляться не стала, только попросила бы, чтобы он сделал это быстро… Я не знаю, почему он убивает, но он хотя бы не мучает своих жертв…. Наверное, когда я о таком думаю, это помогает мне справиться с напряжением и продержаться ещё день. Я не знаю, почему мне так тяжело, вроде бы живу на всём готовом, любое моё желание исполняется, кроме желания выйти отсюда и вернуться домой, но я понимаю, что так надо, что таким образом я защищаю своих родных. Со мной происходит что-то странное, я заболела непонятно почему, и теперь почему-то не могу рисовать, из меня будто вынули душу, жизнь потеряла всякий смысл… И иногда я думаю, что, может быть, лучше прекратить всё это самой, чтобы у меня был выбор, как и когда…


Молодой репетитор явно не ожидал такого откровения, поэтому некоторое время не знал, что сказать.


— Ты очень расстроишь своих родителей, если сделаешь с собой что-нибудь, Кайо, — произнёс он через некоторое время.


— Да, это так, они действительно расстроятся, но у них есть ещё два ребёнка, думаю, они справятся с этим.


— А твой жених?


— Он меня не любит, ему так же навязали этот брак, как и мне. Не думаю, что он будет сильно страдать…. Простите, что напрягаю вас своими проблемами, на самом деле всё не так плохо… Это просто мысли, обычные подростковые мысли о смерти…


— Нет, не извиняйся, ты правильно делаешь, что говоришь об этом. Когда кажется, что всё плохо, и не на кого опереться, можно запутаться и сделать неправильный выбор. Смерть — это не выход, это то, что уже не исправить. Жизнь может измениться в любой момент, но, если ты совершишь непоправимое, шанса уже не будет.


Кайо подняла голову и внимательно посмотрела на своего репетитора, оценивая и взвешивая его слова.


— Да, наверное, вы правы. Нельзя поддаваться слабости, лучше от этого никому не будет.


Танигучи Джун одобрительно ей улыбнулся и написал на полях листа несколько цифр.


— Это мой номер. Если тебе захочется поговорить или понадобится помощь, звони.


Саэки закончила разговаривать по телефону, вернулась на своё место и начала что-то подчеркивать и исправлять в ежедневнике.


— Спасибо, господин Танигучи, — несмело улыбнулась Кайо, возвращаясь к работе. — Вы мне очень помогли.


____________________________________________________________________________________


Спасибо всем, кто читает, я очень рада, что вам нравится эта история.


Поясню насчёт комментарием: мне эмоционально тяжело выкладывать работу и не видеть отклика, сейчас даже просмотры убрали, так что я вообще не знаю, читают "ЛЛЛ" или нет. У меня не так много свободного времени, а выложить главу в условиях Селфлиба не так-то просто, это не скопировал-вставил, тут нужно между абзацами двойные интервалы поставить, чтобы потом всё в один нечитаемый ком не слиплось. Я отрываю это время от работы над другими проектами. Стоит ли оно того, раз никто даже плюсика не ставит? "ЛЛЛ" уже почти полностью выложена на Фикбуке и Литнете, у вас есть возможность всё прочесть там. Пожалуйста, я буду даже за, приостановлю выкладку здесь и сэкономлю время. Но если вам хочется читать именно здесь, сообщите мне об этом, и я продолжу публикацию. Да, сообщать придётся снова и снова, под каждой главой, но и мне приходится заходить снова и снова и размещать новую главу, так что всё по-честному.


Я не вымораживаю комментарии, я просто хочу видеть, что эта книга здесь нужна. Со второй  "Бетой" я чувствую нужность, один-два комментария на новую главу прилетают, а здесь всплеск, а потом тишина. Неужели я так много прошу? Мне не нужно что-то хвалебное или развёрнутое, просто один плюсик, и будет достаточно. Может, я чего не понимаю, и это дико сложно? В любом случае извините, но это будет так. Вам решать, когда появится новая глава.


Всего вам доброго. С уважением, Анна.

8-55 Чёртова поездка

Когда сидеть в комнате становилось совсем уж тоскливо, Кайо выходила в сад, иногда в сопровождении Саэки, иногда с телефоном и наушниками. В последнее время Саэки часто была занята организаторскими делами, и девочка гуляла одна, систему безопасности переделали, так что это теперь позволялось. Собственно, ей везде было плохо, стены дома будто давили на сознание, создавая ощущение клетки, художественный уголок то и дело попадался на глаза… Она не рисовала уже вторую неделю, чувствовала, что потихоньку умирает, но не знала, хочет ли что-то менять. Одиночество позволяло сбросить маску видимого спокойствия, а музыка помогала забыться, главное, подобрать правильный трек и составить идеальный плейлист. Именно этим она и занималась, сидя на скамейке, когда её нашел Йошихиро. После того разговора он не навязывал ей своё общество почти неделю, так, посматривал издалека, и каждый раз, когда приходил домой, спрашивал, где она и что делает, чтобы не подойти к ней и не заговорить. Но в этот раз заговорить пришлось. Когда он встал рядом и произнёс её имя, она встрепенулась, едва не выронила телефон, сдёрнула наушники и уставилась на него настороженным взглядом.


— Привет, — сказал он, прикидывая, как лучше подать информацию.


— Привет, — отозвалась она, машинально сматывая проводки наушников, чтобы положить в карман.


— Вставай и иди за мной, — поскольку ничего не придумалось, он решил говорить, как есть.


— Куда? — конечно же, она и с места не двинулась.


— Мы уезжаем.


— Уезжаем?


— Да, уезжаем на выходные. Завтра здесь будет благотворительный вечер в память о моей безвременно почившей и горячо любимой всеми мачехе, так что я сваливаю, и ты тоже. В особняке будет полно народу, охранять тебя станет сложнее, так что мы решили, что будет лучше тебя на это время перепрятать. Ну а я… я на это мероприятие всё равно не собирался, так что вставай и пошли, выезжаем прямо сейчас.


— Мне нужно собрать вещи.


— Госпожа Саэки это уже сделала.


— То есть, я даже в свою комнату зайти не смогу?


— А зачем? Телефон у тебя с собой, если нужно что-то ещё, скажи, это принесут к машине.


Кайо некоторое время растеряно смотрела на Йошихиро, а потом принялась строчить сообщение Саэки.


— Мне надо переодеться, — заявила она, отправив письмо.


Жених скептически осмотрел её, снова одетую по-пацански, с головы до ног и поинтересовался:


— Выходные кроссовки наденешь? Или футболку с другим принтом? Ты нормально выглядишь, вполне по-походному, хоть в гору лезь, хоть в лесу ночуй, так что не будем тратить время.


— Госпожа Саэки поедет с нами?


— Нет, она остается тут всё организовывать, мы поедем вдвоём. И давай без истерик по этому поводу. Я понимаю, ты мне всё ещё не доверяешь, но у нас нет на это времени, самолёт уже готовят к отправке. Да и вообще, это была дедова идея: ты грустишь, он переживает, поэтому велел тебя развлечь. Он мастер на такие выдумки, ты же знаешь, одна наша помолвка чего стоит.


Йошихиро говорил с лёгким раздражением, постоянно поглядывая на часы. Кайо колебалась, Саэки ответила ей, что шанс не поехать только один — рассказать всю правду и вернуться к родителям, а пойти на такое она пока не могла.


— Кайо, — не вытерпел Йошихиро, — я пообещаю тебе всё, что угодно, только поехали.


— Ладно, поехали, — пробурчала она и поднялась со скамейки.


Он мысленно закатил глаза, выходные в обществе унылого подростка! Чудесно!


Они действительно поехали вдвоём, ни водителя, ни охранников. Кайо тут же отгородилась от жениха наушниками и музыкой, а жених хмуро на неё поглядывал и понимал, что сильно нервничает.


Частный самолёт — это, конечно, здорово, но с расписание аэропорта всё равно приходилось считаться, они успели за десять минут до вылета. Аккуратный и изящный крылатый транспорт с логотипом SUMMERWOOD уже их заждался. Не оценив ни красоту, ни роскошь салона, Кайо забралась с ногами в одно из больших кресел и вернулась к составлению своего плейлиста, потому что в жизни надо уметь правильно расставлять приоритеты. Йошихиро сел в кресло напротив, понял, что его невеста не услышала объявление пилота, и наклонился к ней.


— Пристегнись, мы взлетаем.


Она стащила с себя наушники и снова непонимающе на него уставилась, он вздохнул, поднялся со своего места и взялся за её ремень сам.


— Хоть иногда прислушивайся к окружающему миру, — назидательным тоном произнёс он, защелкивая замок, — иначе мне придётся уделять тебе очень много внимания, дорогая моя.


Ни одного лишнего прикосновения, всё было сделано настолько быстро и чётко, что она даже опомниться не успела. Йошихиро вернулся в своё кресло и занялся своим ремнём.


— Даже не спросишь, куда мы летим?


— Ну и куда?


— На Филиппины.


— Почему на Филиппины?


— У меня там дела, а ещё там красиво, Лисичка.


— Не называй меня так, я же просила.


— Почему?


— Потому что я не хочу.


— Ты же знаешь, что мне такие мелочи не останавливают, — лениво улыбнулся он и, откинувшись в кресле, принялся разглядывать невесту, та ответила ему хмурым взглядом, снова надела наушники и натянула на голову капюшон толстовки. А когда самолёт поднялся в воздух, и можно было отстегнуться, сбежала на диванчик, где и просидела всё время со своим телефоном.


Йошихиро достал ноутбук и занялся делами, строительство нового туристического комплекса на одном из Филиппинских островов шло полным ходом, за время полёта он планировал просмотреть связанные с этим документы и составить план проверки, чем, собственно, и занялся, изредка погладывая на сидящую к нему спиной девушку.


Через несколько часов пилот объявил о скорой посадке и попросил пассажиров занять свои места и пристегнуть ремни. Йошихиро поднял взгляд, кресло напротив пустовало, невеста полусидела-полулежала на диванчике и снова никак не реагировала на полезные рекомендации. «Ну, вот что с ней делать, а?» — проворчал себе под нос Йошихиро, закрывая ноутбук.


Кайо спала, заткнув уши музыкой и спрятав глаза за длинной челкой. Йошихиро на секунду растерялся, а потом сел напротив и улыбнулся, протянул руку и осторожно стянул с её головы капюшон, затем вытащил из ушек наушники.


«Ничего не жди и не требуй, чтобы она сразу же начала тебе доверять, принимай, как должное любую её реакцию, без обид и возмущений. Просто будь рядом и заботься, не жди, что она сразу тебе поверит. Слова и обещания тут мало помогут, накосячил ты действиями, значит, исправлять придётся поступками», — наставлял его Усуи перед поездкой.


— Кайо, — негромко позвал он.


Её ресницы дрогнули, она открыла глаза и настороженно на него взглянула, щёки начал покрывать предательский румянец. Как она могла уснуть рядом с ним? Совсем расслабилась!


— Мы скоро будем снижаться, сядь в кресло и пристегнись, пожалуйста, — спокойным тоном взрослого разумного человека сказал он.


Она кивнула и тут же смоталась в туалет, в спину ей донеслось:


— Не задерживайся там.


Чёртова поездка!

8-56 Сплошная романтика

Кайо следовала за Йошихиро безмолвной тенью в сером капюшоне, ни о чём не спрашивала, ничего не ждала, просто делала, всё, что скажут, для прохождения бюрократических процедур в аэропорту, а всё остальное время проводила, уставившись в телефон. Впрочем, с таможней и регистрацией они разобрались достаточно быстро, и через некоторое время уже ехали на арендованном внедорожнике по какому-то ночному городу. Вокруг было шумно и людно, громкие голоса, незнакомый язык, причудливое освещение всех мастей, уличная еда с непривычными запахами, люди всякие и разные, смуглые местные, светлокожие туристы, уличные музыканты, танцоры, фокусники — этот район напоминал помесь ярмарки с базаром. Другая страна, другой язык, другие люди… Ещё совсем недавно Кайо бы прыгала на месте и от восторга, а сейчас лишь смотрела в окно без особого интереса, даже раздражало немного это всеобщее веселье, но не на жениха же смотреть.


Йошихиро уверенно крутил руль, сворачивая с одной улицы на другую, было видно, что он тут не впервые и хорошо знает местность. Вскоре город закончился. Дорога шла вдоль берега, освещаемая только фарами автомобиля. Происходящее начинало казаться нереальным, возможно потому, что окружающий мир менялся слишком часто, и сознание за ним не поспевало. Он и она на незнакомой ночной дороге, будто какие-то другие люди, будто можно совсем по-другому жить… Но нет, нельзя… Кайо уговаривала себя, что бояться нечего, что самое страшное с ней уже случилось, что хуже уже не будет, помогало слабо.


На каком-то участке пути с одной стороны от дороги стали попадаться небольшие пляжные домики, подсвеченные фонариками, красивые и ухоженные, будто с фотографии в журнале. Было сразу понятно, что построены они были для приезжих, и являются частью туристического комплекса. Йошихиро окинул их придирчивым хозяйским взглядом и видимо остался доволен.


Домики кончились, внедорожник ехал дальше. Дорога немного попетляла в подошедших очень близко к берегу джунглях, но вскоре Йошихиро снова свернул к берегу, там обнаружился ещё один домик с прилегающим к нему участком пляжа, огороженный от всего остального мира густыми тропическими зарослями с одной стороны, и невысокой скалой с другой. Домик гостеприимно сверкал фонариками, закреплёнными на веранде, и Йошихиро широко улыбнулся, будто увидел хорошего друга.


— Нам сюда, — сказал он, подруливая к навесу около дома, где и припарковал внедорожник.


Кайо прихватила рюкзачок, который собрала для неё Саэки, и вышла из машины. Йошихиро шел следом с двумя дорожными сумками. Входная дверь была открыта, Кайо вошла, скинула кроссовки, сделала несколько шагов и замерла на месте. Большая комната-студия была погружена в приятный полумрак, на полках и у изголовья двуспальной кровати мерцали свечи, сама постель и пол вокруг были усыпаны лепестками роз, на столе стояло ведёрко с шампанским, два бокала и корзинка с фруктами.


«Вот чёрт!», — подумал Йошихиро, понимая, как это выглядит со стороны. Кайо молча развернулась и направилась к выходу. Йошихиро выпустил из рук сумки и преградил ей путь.


— Так, послушай меня. Это недоразумение. Я такого не хотел, — быстро заговорил он. — Это мой дом, я сам его спроектировал, и я всегда здесь останавливаюсь, когда сюда приезжаю. Так вот, сегодня я сообщил управляющему, что приеду с невестой, и он, наверное, решил, что всё это будет уместно. Ещё раз повторяю, я об этом не просил, и ничего подобного не планировал.


Кайо вскинула на него злобный взгляд.


— Кровать-то всё равно одна! — заметила она и двинулась в сторону, чтобы его обойти, он снова встал у неё на пути.


— Стой на месте! Куда ты пойдёшь среди ночи?


— Не знаю! Всё равно!


— Не вздумай!


— Тебя не спросила!


Она рванула мимо, но он перехватил её за талию, вырвал из рук рюкзак и потащил подальше от выхода.


— Ты же понимаешь, что я тебя никуда не пущу!


— Отпусти! Нет!


Розовые лепестки сминались под его ногами, отчего их запах только усиливался. Опрокинуть брыкающуюся девчонку на кровать и прижать покрепче было не слишком сложно, что в этот раз, что в прошлый, а вот дальше… Йошихиро чувствовал, что ещё немного и потеряет контроль, и тогда напугает её ещё больше. Благие намерения управляющего серьёзно подпортили его планы, надо было срочно всё исправлять, а как, он не знал. И это незнание выводило из себя. И, чёрт побери, если он сорвётся, то сорвётся на ней, потому что рядом больше никого нет, а уйти никуда нельзя, она сбежит. Чёрт!


— Я же сказал, не вздумай! — прорычал он.


Кайо испуганно зажмурилась, в уголках её глаз блеснули слёзы. Йошихиро понял, что опять слишком сильно сжимает её плечи, и ослабил хватку, а потом и вовсе отпустил, сел рядом с лежащей девушкой, опёрся рукой на постель возле её плеча и почти смущённо произнёс:


— Извини. И успокойся уже. Я не хочу причинять тебе боль, не заставляй меня это делать. Я и так уже с тобой не пойми, что натворил… Выслушай меня, пожалуйста. Просто выслушай и попытайся понять. Я знаю, ты это можешь.


Кайо всхлипнула и, медленно подняв руку, вытерла слёзы.


— Да, кровать здесь одна, — начал Йошихиро, осторожно подбирая слова. — И мы будем спать на ней вдвоём. И не смотри так на меня! Твоё растление при этом не предусмотрено. Я — не животное, и хочу, чтобы ты это поняла. Да, ты очень красивая девочка, и я это замечаю, ещё как замечаю, но меня останавливают две вещи: во-первых, твоё «Нет», а во-вторых, твой возраст. Так что, даже если бы с твоей стороны было «Да», я всё равно не стал бы.


Ответом ему был скептический и настороженный взгляд. Йошихиро вздохнул и терпеливо продолжил:


— И насчёт того раза… Это было бы большой ошибкой, и я очень рад, что ты не позволила мне её совершить… Но, честное слово, если хотя бы попытаешься отсюда сбежать, я тебя поймаю и прикую наручниками к кровати. И в туалет буду водить за ручку, и рядом стоять во время процесса. Очень бы не хотелось, но всё лучше, чем бегать за тобой ночью по джунглям!


— Если моё растление не предусмотрено, на кой чёрт тебе вообще всё это нужно?


Йошихиро слегка улыбнулся, не закатывает истерик, не мотает нервы, не требует невозможного, задаёт вопросы, слушает ответы. Сокровище, а не девушка, никому он её не отдаст, пусть даже не надеются. Он несмело поднял руку и провёл ладонью по её волосам, подхватывая пальцами пряди у лица, здесь они были длиннее, а к затылку становились короче, но это было не чёткое каре, а мягкий размытый переход. И как её угораздило так несуразно постричься? И почему это так привлекает?


— Ты станешь моей женой, Кайо, нам надо научиться проводить время вместе, — ответил он, внимательно отслеживая её реакцию.


— Может, и не стану, — тихо, но твёрдо сказала она, заметно напрягаясь от его прикосновений.


— Куда ты денешься, Лисичка? Так что привыкай делить со мной постель, — усмехнулся он.


— Иди к чёрту! — прозвучало в ответ, и она оттолкнула его руку, а потом села и отодвинулась подальше.


— А знаешь, такая ты мне даже больше нравишься, — он продолжал с улыбкой её рассматривать. — Такую я тебя понимаю, маленькая мисс Совершенство.


Снова скептический взгляд и крепко сжатые губы, будто боится сказать лишнего.


— Иди в ванную, ополоснись с дороги, а я пока здесь всё уберу, — сказал Йошихиро и встал с кровати.


— Фрукты оставь, буду стресс заедать.


— Ты голодна? Если так, можем куда-нибудь съездить.


— Фруктов достаточно.


Когда Кайо вышла из ванной, от былой романтики не осталось и следа, только корзинка с фруктами всё ещё стояла на столе. Йошихиро с серьёзным видом разговаривал по телефону, отдавая какие-то распоряжения на английском. Оглядев невесту слегка недовольным взглядом, опять вырядилась как пацанка, он вышел на веранду, чтобы закончить разговор.


Кайо подошла к столу и взяла мандарин, есть хотелось не слишком сильно, они неплохо поужинали в самолёте, но фрукты она любила, с этим управляющий попал в точку. Кайо счищала с мандарина ароматную корочку и думала, как же так вышло? Всё, чем она занималась в последние дни, это избегала общения с Йошихиро, и вот теперь сжатая пружина бросила её на одну кровать с ним. Верила ли она, что он сдержит слово, и ночь они проведут целомудренно как Тристан и Изольда? Вроде бы… Вроде бы всё, что она о нём знала, свидетельствовало о том, что своё слово он держит. Но та ночь выбивалась из этого образа, да и сейчас его поведение было не такое как обычно, так что... Варианта три: не дотронется вообще, возьмёт силой, начнёт соблазнять. Если первый вариант — всё хорошо, если второй — всё плохо, если третий…


— Можно, я в машине переночую? — без особой надежды на успех спросила она, когда он вернулся в дом.


— Нет, — конечно же, ответил он, а потом добавил. — Лисичка, ну, сама подумай, если бы я чего-то хотел, то почему ещё не сделал?


— Ждал, пока я помоюсь?


Йошихиро усмехнулся, представляя себе нелёгкую жизнь излишне чистоплотного насильника, пока сам помоешься, пока жертва помоется…


— Я в душ, а потом спать, — объявил он, — обещай, что не наделаешь глупостей.


— Обещаю, — нехотя выговорила Кайо и взяла нож для того, чтобы разрезать персик.


Пока Йошихиро был в ванной, она обследовала дом изнутри, прошлась по веранде, которая опоясывала сие строение по периметру, некоторое время постояла там, снова переживая нереальность происходящего, шум океана, свет луны, смятение, вдруг её охватившее. Почти две недели она отгораживалась от своих чувств, и это неплохо ей удавалось, но внезапная поездка так далеко от дома что-то в ней всколыхнула, и чувства, то одно, то другое, всё же вылезали на поверхность, нарушая покой тихого омута. Она почувствовала, как взгляд Йошихиро прожигает ей спину, и обернулась. Он стоял в дверях, не подходил, просто смотрел напряженно исподлобья. Вышел из ванной, не увидел её в доме, и не пойми, что подумал?


— Я не сбегу, — сказала она то ли ему, то ли себе.


— Очень на это надеюсь, — пробурчал он и ушел с веранды, добрался до кровати, стянул с себя одежду и завалился спать, сон накатил практически мгновенно, здесь ему всегда хорошо спалось.

9

9-57 Холодная ночь

Кайо стояла на веранде, пока невесть откуда взявшийся холодный ветер не загнал её в дом. Йошихиро спал, и, похоже, крепко, это радовало. В режиме «ниндзя» она бесшумно добралась до своей сумки, достала оттуда пижаму и прошмыгнула в ванную, чтобы переодеться. Пижамка была миленькая: розовая маечка на бретельках и коротенькие панталончики с воланчиками. О чём госпожа Саэки думала, когда укладывала в дорожную сумку именно такую? О том, что в тропиках сейчас жарко, и у её подопечной будет отдельная комната? Чёрта-с-два оба раза!


Тихо и осторожно Кайо легла на свою сторону кровати, ближе к краю. Одеяло, судя по всему, было одно, и под ним лежал Йошихиро. Наверное, стоило поискать другое или одеться потеплее, но она боялась, что, если начнёт шуметь, может ненароком разбудить жениха. Девочка обняла себя руками и подтянула колени к груди, но теплее ей от этого не стало. На небо наползли тучи, закрывая луну, первые дождевые капли ударились о крышу, Кайо почувствовала, как защипало в носу. Почему-то стало до одури себя жалко. Какого черта всё это началось так рано? Она ещё не готова! У неё было ещё шесть лет свободной жизни… Ага, свободной, как же! Почти каждую свободную минуту этой свободной жизни она тратила на то, чтобы подготовиться к роли жены Натсумори Йошихиро. Не было у неё свободы, уже с семи лет не было, нечего обольщаться. Она запрещала себе думать об этом. Сожалеть о недоступном глупо и бесполезно. Но сейчас подобные рассуждения не спасали. Из глаз потекли слёзы, Кайо попыталась прекратить это безобразие, но у неё ничего не получалось, оставалось только по возможности не издавать громких звуков. Ливень снаружи уже разошелся вовсю, хлестал мощными струями по песку и деревьям, вспенивал океанские воды, и совсем себя не сдерживал.


Сверкнула молния и грянул гром, Кайо, не удержавшись, всхлипнула, и испуганно прислушалась. Йошихиро за её спиной проснулся и заворочался, некоторое время молчал, а потом придвинулся ближе.


— Боишься грозы? — спросил он немного встревоженным сонным голосом.


— Нет…


— А почему тогда плачешь?


— К маме хочу, — ответила она, прозвучало совсем по-детски.


— Твоей мамы здесь нет, только я, — услышала она от бестактного и бессердечного жениха и разревелась ещё сильнее, вздрагивая всем телом и давясь рыданиями.


Йошихиро приподнялся, опираясь на локоть, и несмело положил ладонь ей на плечо.


— Чёрт! Ты же совсем холодная!


В следующую секунду Кайо почувствовала, как её затаскивают под одеяло, перехватив за талию.


— Не… не лапай меня! — еле выговорила она сквозь слёзы.


— Я не лапаю! Я тебе руки и ноги растираю, чтобы ты быстрей согрелась, — раздраженно ответил он, продолжая делать, что делал. — У тебя ступни ледяные. Носки есть?


— Вроде бы госпожа Саэки положила…


Йошихиро включил ночник, вскочил с кровати и через пару секунд бросил Кайо её дорожную сумку.


— Доставай и надевай, и иди умойся, что ли, а потом опять под одеяло.


— А второго одеяла нет?


— Понятия не имею… — Йошихиро растерянно взлохматил себе волосы и пошел на поиски второго одеяла. Это был первый раз, когда он привёз в этот дом кого-то ещё, и ему и в голову не приходило, что может понадобиться ещё одно одеяло. Но оно всё-таки обнаружилось в гардеробной и даже было в пододеяльнике, от излишней инициативности управляющего всё же иногда бывает польза. Когда Йошихиро вернулся с добычей, Кайо сидела на кровати, умытая, в носках, и смущённо натягивала на себя одеяло, отводя взгляд от практически голого жениха. Йошихиро представил, что сейчас будет, мысленно вздохнул и, расправив второе одеяло, положил его поверх первого. Кайо сначала не поняла, для чего он это делает, неужели решил отдать ей и своё одеяло тоже? Но тут жених быстренько забрался под оба и сказал:


— Иди сюда.


Кайо выпустила край одеяла из рук и резко отодвинулась на край кровати.


— Просто дай мне одно одеяло, и всё.


— Нет, тебе надо согреться, со мной под двумя одеялами это получится быстрее. И не смотри на меня так! Я не животное, сдержу свои инстинкты… Послушай, ты хоть представляешь, что со мной сделают, если ты опять заболеешь? И дед, и Саэки, и госпожа Маэда, да они все меня просто живьём съедят! Так что не спорь…


Кайо отодвинулась ещё дальше, готовая сбежать с кровати в любой момент.


— Чёрт! Не веди себя как ребёнок! Мне ведь надоест тебя уговаривать, и я… — он быстрым движением схватил её за голень и дернул к себе, Кайо вскрикнула и тут же оказалась прижата к постели сильным мужским телом. Йошихиро натянул на себя оба одеяла и договорил: — … просто сделаю то, что считаю нужным, проигнорировав твои глупые переживания. Кричать бесполезно, как ты можешь догадаться, так что давай без этого.


— Тебе это нравится? — тихо спросила она, даже не пытаясь пошевелиться, голос был опять отстранённо-безжизненный.


— Что нравится? — хмыкнул он, немного приподнявшись, чтобы расправить на ней розовую маечку, которая слегка задралась во время коварного манёвра.


— Применять силу, ломать сопротивление, принуждать, — пояснила она. — Ты всегда так с женщинами?


— С чего ты взяла? Конечно же, нет.


— Значит, только со мной? — прозвучало обречённо


— Да, дорогая, только с тобой, у остальных женщин нет проблем с тем, чтобы лечь со мной в постель, и только ты, моя собственная невеста, каждый раз до последнего сопротивляешься, — насмешливо ворчал он. — Прекращай думать про меня всякую ерунду, я подобным никогда не увлекался.


Теперь, продолжая расправлять маечку, он просунул ладонь ей под спину, и практически прижимал к себе притихшую девочку. Молчала она недолго.


— Ты сказал, что увлёкся тогда… Вряд ли можно увлечься тем, что не нравится.


Он приподнялся на локтях и заглянул ей в глаза, испуганный взгляд, дрожащие мокрые ресницы. Ну, вот почему каждый раз одно и то же?


— Можно… можно увлечься тем, что не нравится, — горько улыбнулся он. — Можно увлечься, а потом проклинать себя за это. В тот вечер… в тот вечер отец сказал мне, что я вырос хорошим человеком, и что он мной гордится. И я сразу захотел сделать что-то по-настоящему плохое, потому что он не заслуживает хорошего сына…. А тут ещё ты…


— Что я?


Йошихиро вздохнул, выключил ночник, лёг на бок и притянул Кайо спиной к себе, обнял, чтобы согреть.


— Ты иногда сбиваешь меня с толку, и я чувствую себя бессильным против тебя, и мне это не нравится, и в то же время нравится, но я ведь слишком гордый и независимый, чтобы играть в твои игры, да её и с удовольствием…. Почему в мою пьяную голову пришло, что, если я с тобой пересплю, мне станет легче, я не знаю. Я вот всего лишь попытался, а всё стало гораздо сложнее. Я не совершаю два раза одну и ту же ошибку, Лисичка, ты ведь знаешь, — потом тон его голоса изменился, стал бархатным, интимным, чувственным, — А что касается женщин, тут у меня всё традиционно, даже банально. Мне нравится, когда женщине со мной хорошо. Вот тебе сейчас со мной хорошо, и мне это нравится.


— Это всего лишь физиологическая реакция… — смущённо пробормотала Кайо, она начала отогреваться, и ей действительно было хорошо, теплая волна пробегала по телу, вызывая приятную дрожь.


— Я знаю, что это всего лишь физиологическая реакция, Лисичка, ты слишком невинна для чего-то ещё… — он проскользил кончиками пальцев по её раскрытой ладони, она тут же сжала руку в кулачок и прижала к груди, сбегая от его ласки, он вернул свою руку на её талию и спросил без тени упрёка: — Тебе неприятно быть со мной?


— Мне не неприятно, мне страшно.


— И чего ты боишься?


— Боюсь, что снова не пойму, что происходит, что не смогу правильно отреагировать, что не справлюсь.


— То есть, ты боишься, что не сможешь меня контролировать?


— Да.


— Тогда будем бояться вместе, — тихо усмехнулся он и пообещал. — Я отпущу тебя, когда ты согреешься.


Кайо закрыла глаза и попыталась отрешиться от ситуации, а через минуту почувствовала, что Йошихиро засыпает, рука, которой он прижимал её к себе, потяжелела, и вскоре он спокойно и сонно засопел за её спиной. Так, всё, можно расслабиться и не переживать, гадая, что он ещё сделает или скажет. Лежать в постели с другим человеком, с мужчиной, с будущим мужем, с которым всё не так просто, было непривычно, немного неудобно и довольно странно. Она знала, что Натсумори Йошихиро не спит в одной постели с женщинами, приятно проводит с ними время, а потом уходит. Так какого чёрта происходит сейчас? Почему он ведёт себя не так, как обычно? Потому что он — живой человек и способен менять своё поведение и отношение к окружающему миру. Чем это грозит? Да чем угодно! С этими мыслями Кайо попыталась осторожно отползти от жениха, тот только заворочался, потревоженный, и крепче прижал её к себе, как ребёнок любимую игрушку.


— Обманщик… — прошептала Кайо, смиряясь с тем, что придётся спать так.

9-58 Прохладное утро

Йошихиро проснулся на рассвете, посмотрел в панорамное окно на светлеющее небо, отыскал глазами невесту, которая всё-таки сбежала с одним одеялом на другую сторону кровати, и улыбнулся, вспоминая прошлую ночь. Маленькая напуганная девочка. Она, оказывается, всего лишь маленькая напуганная девочка, которая думает, что её отдали извращенцу-садисту, а всё остальное ей нужно, просто чтобы справиться со своим страхом. Интересно, какой она будет с ним, если перестанет бояться? Не если, а когда, поправил он сам себя, с удовольствием потянулся и аккуратно встал с кровати, стараясь не разбудить свою Лисичку.


Обычно утро на острове у Йошихиро начиналось с пробежки и плавания, он решил не нарушать свои традиции и отправился покорять пространство. Вернулся через полтора часа, мышцы приятно потягивало, при этом в теле ощущалась лёгкость, энергия бурлила через край и настроение было прекрасным. Ещё бы Лисичка ему улыбнулась….


Постель была пуста и заправлена, из ванной доносился шум воды. Кайо вышла оттуда мрачнее тучи.


— Доброе утро!


— Доброе… — буркнула она в ответ, вернулась на кровать и села с краю.


— Что хочешь на завтрак?


— Всё равно.


— Тогда сейчас приму душ и что-нибудь приготовлю. Или можем съездить поесть в городе.


— Как хочешь.


Йошихиро вспомнил один из советов Усуи «Если что-то не так, лучше выясни сразу. Накопится, с ума сойдёшь разбирать…» и спросил:


— Всё в порядке?


— Более-менее, — Кайо отвернулась с недовольным видом.


Йошихиро остановился на полпути в ванную и подошел к ней.


— Кайо, этой ночью я немного бесцеремонно вёл себя. Наверное, я снова тебя напугал и…


— Не беспокойся об этом, — перебила она его, и со вздохом добавила. — Это я вела себя глупо, ты просто хотел мне помочь, а я заупрямилась.


— Нет, это нормально, что тебе пока трудно мне доверять. Я понимаю, что тебе нелегко со мной, да и вообще, нелегко сейчас, и, если я что-то могу для тебя сделать…


— Спасибо, можешь. Можешь некоторое время меня не трогать? Ты же в душ собирался? Вот и иди, я тебя не задерживаю.


Снова скривилась, будто её было неприятно само его присутствие.


— Обязательно быть такой грубой?


— Извини, — тихо произнесла она, но следом чуть ли не прошипела, — просто не мог бы ты оставить меня в покое хотя бы до обеда? Мне сейчас не до задушевных бесед о наших с тобой интересных отношениях. Я просто хочу побыть одна, но тут, чёрт возьми, нет отдельной комнаты!


Йошихиро раздраженно выдохнул и ушёл в ванную. Было обидно, он вчера этой девчонке душу открыл, а сегодня она отворачивается от него, не хочет разговаривать и лицо такое делает, будто он ей противен. Он вспомнил её болезненную гримаску… Так, болезненную? Йошихиро вылетел из ванной, толком не вытершись и наспех натянув одежду.


Кайо всё так же сидела на кровати и с самым несчастным видом смотрела в пол. Йошихиро сел рядом с ней и попытался заглянуть в глаза.


— Ты плохо себя чувствуешь?


Она чуть кивнула.


— Тебе больно?


— Немного.


— Что болит?


— Это не важно… — Кайо притянула руку к животу и попыталась отсесть, Йошихиро остановил её, схватив за колено.


— У тебя болит живот?


При мысли о возможном отравлении накатила паника. Она вчера ела фрукты, но ему и в голову не пришло проверить, откуда эти фрукты взялись. А что, если это не инициатива управляющего, а чей-то злой умысел? Йошихиро положил ладонь на девичий лоб, температура вроде была обычной, а вот пульс быстрее нормы.


— Голова не кружится? Ещё что-нибудь болит?


— Нет.


— Вставай, поедем в больницу.


— Не нужно, не беспокойся, это пройдёт.


— Кайо, это не шутки, если с тобой что-то случится…


— Всё нормально…


— Откуда ты знаешь? А вдруг это отравление или как в прошлый раз?


Вот ведь! Только что извинялась за свою упёртость и опять упрямится!


— Просто… я — женщина, и для меня это нормально! — высказала она, краснея до ушей, и тихо добавила: — Идиот… Как же всё не вовремя!


Йошихиро некоторое время смотрел на неё, потом до него дошло, и он с облегчением выдохнул:


— Чёрт! Лисичка, сказала бы сразу! Я тут всерьёз за тебя испугался, а у тебя всего лишь…


— Я вообще не собиралась с тобой об этом говорить! Как ты вообще себе это представляешь?


— Ну, а что такого? — он забрался на кровать позади неё и притянул к себе, обнимая. — Когда мы поженимся, это будет очень важная информация для нашей совместной жизни, ну, там, можно, нельзя, задержка, не задержка…


Кайо горестно застонала и попыталась отсесть, жених её не отпустил, и с удовольствием продолжил монолог:


— Если уж на то пошло, рано или поздно я испачкаюсь в твоей крови. Ну, ты понимаешь, первая брачная ночь и всё такое. Хотя, возможно, мы с этим делом до свадьбы не дотянем…


— Тебе обязательно об этом говорить?


— Почему нет? Однажды это произойдёт, к чему излишняя стеснительность? Кстати, у тебя есть всё, что в таких случаях нужно?


— Да, госпожа Саэки позаботилась.


Кайо ниже опустила голову и снова прижала руку к животу.


— Сильно болит?


Ладно, если уж жениху хочется поговорить о её женских недомоганиях, почему бы не поговорить?


— Ну, не настолько сильно, чтобы лезть на стену и пить обезболивающие, но болит. Хотя мне грех жаловаться, у некоторых бывает гораздо дольше и сильнее, у меня всего на полдня…. Ты что делаешь?!


Йошихиро, перехватив Кайо покрепче одной рукой, другой начал расстёгивать на ней шорты.


— Спокойно, ничего такого… не нервничай… Я просто слышал, что грелка помогает, но грелки здесь нет, так что я тебя погрею, опять.


Его ладонь осторожно и аккуратно легла ей на низ живота, туда, где внутри под кожей и мышцами находилась сжимаемая спазмами матка. Кайо оцепенела от такой наглости и, только когда уже всё было сделано, пролепетала:


— Не надо…


— Да ладно тебе, просто расслабься, — улыбнулся он, в его голосе звучала насмешливая нежность, как будто они были давно уже близки, и заботиться о её теле для него было так же естественно, как и о своём.


— Ты почему такой довольный?


— Сам не знаю, наверное, рад, что у тебя всего лишь эта ваша женская ежемесячная ерунда, а не что-то опасное для жизни.


Кайо вздохнула, ладонь Йошихиро была тёплой, даже очень, и от этого действительно становилось легче, и спине было тепло от того, что он к ней прижимался, и так хотелось просто расслабиться в его руках и закрыть глаза. Но расслабляться было рано.


— Ты куда смотришь, извращенец? — проныла она, когда он прижался теснее.


— Мм… У тебя грудь больше стала?


— Какой наблюдательный…


— Ну, я же архитектор, у меня хороший глазомер.


— Да, стала больше, ненамного и ненадолго. Просто так бывает перед тем как… в общем, завтра всё будет по-прежнему.


— Жаль, — вздохнул Йошихиро, не отрывая глаз от предмета обсуждения.


— Ни капельки не жаль! — резко заявила Кайо, — Я бы вообще предпочла, чтобы грудь у меня не росла!


— Ты что? Как так? — поразился Йошихиро до глубины души.


— А зачем она? От неё же сплошные проблемы: парни пялятся и шутки шутят, бегать мешает, лифчик приходится носить, и ещё любой придурок облапать может, и чувство потом такое, будто тебя грязью облили, и не отмоешься…


— Я же извинился и больше не буду!


— Да я вообще, в принципе говорю, ты не единственный придурок, которому такое может прийти в голову… Просто если есть грудь, у любого придурка есть возможность, вот я о чём! И при всём при этом как таковой насущной необходимости в груди нет. Основная её функция — создавать молоко для ребёнка, вот и появлялась бы она вместе с ребёнком!


— О, Боже! Лисичка! Какое же ты ещё дитё! Как я вообще мог тебя…? — простонал Йошихиро, не зная, то ли смеяться, то ли плакать, — И кстати, имей ввиду, если какой-нибудь придурок до тебя дотронется, я ему руку сломаю! Ну, а вообще, если уж зашла речь… ты не учитываешь, что грудь женщине нужна, чтобы привлечь мужчину и…


— А вот это вообще бред! Вместо того, чтобы привлекаться личностными качествами, мужчины привлекаются … этим! Это же глупо! Да и потом, мне в принципе не понятно, почему вам так нравится женская грудь. Это же всего лишь кожаные мешочки с жиром…


— Так! Стоп! Не смей оскорблять то, что священно для всех мужчин! — еле сдерживая смех, сурово произнёс Йошихиро, а потом свободной рукой погладил чашечки размера А, что прятались у Кайо под майкой, и с нежностью произнёс: — Не слушайте маленькую дуру, вы прекрасны…


— Ты! — воскликнула не ожидавшая такого нахальства невеста и попыталась вырваться, но была перехвачена крепче предвидевшим такое женихом, — Отпусти меня!


— Да никогда в жизни! — продолжал посмеиваться он, — Где я ещё такую найду?


— Ты обещал мне завтрак, — обиженно произнесла она.


— Да, прости, я опять увлёкся. Сейчас приготовлю, — он наконец отпустил её и сел рядом, тепло улыбаясь, заглянул в глаза, — Как ты себя чувствуешь?


— Как дура… — отвернулась она, почувствовав, что краснеет.


— Была бы ты дура, всё было бы проще… — чуть ли не с сожалением произнёс он, поднимаясь с кровати, а потом добавил, — Хорошо, что ты не дура…


— Ты сам себе противоречишь, — не смогла удержаться от комментария она.


— Нет, проще не значит лучше, — ответил он и пошел готовить завтрак.

9-59 Про секс на пляже

— У меня есть к тебе просьба, или вернее, предложение…, — сказал Йошихиро, когда они заканчивали завтракать.


Кайо подняла на него взгляд, демонстрируя, что внимательно слушает.


— Губернатор острова пригласил меня на обед, и я бы хотел, чтобы ты пошла со мной. Хотя, если ты плохо себя чувствуешь, я откажусь и останусь с тобой…


— Нет, мне уже лучше, я не против съездить в город.


Кайо подумала, что чем меньше они с Йошихиро будут проводить время наедине, тем ей будет спокойнее.


— Хорошо, тогда ещё кое-что, будь так добра, постарайся выглядеть как девочка. Как-то не хочется всем и каждому объяснять, что ты моя невеста, а не младший брат.


Кайо, начавшая убирать со стола, застыла на месте.


— Ты хочешь представить меня как свою невесту?


— А как ещё?


— Несмотря на возраст?


— Возраст я бы предпочёл не озвучивать, но, если уж придётся, не думаю, что это будет большой проблемой. Мало ли какие дикие традиции могут быть в богатых японских семействах.


Кайо кивнула и начала мыть посуду, Йошихиро встал рядом с полотенцем в руках, чтобы вытирать то, что она помоет.


— Пошли на пляж, искупаемся, — сказал он.


— Пошли, только купаться я не буду.


— Почему?


— Потому… идиот…


— А, ну да… Но купальник-то хотя бы наденешь?


— Нет! — возмутилась она.


— Ну, пожалуйста!


— Зачем тебе?


Йошихиро горестно вздохнул:


— А сама не догадываешься?


— Хочешь проверить, насколько я тебе доверяю?


Он задумался, а потом кивнул:


— И это тоже.


— Йошихиро… — осторожно сказала Кайо, — я не понимаю, почему ты хочешь, чтобы мы с тобой сблизились. Это ведь только помешает тебе меня использовать…


— Давай-ка я сам буду решать, что мне помешает, а что нет! — раздраженно ответил он, положил последнюю вытертую чашку на место и резко задвинул дверцу шкафчика.


Кайо посмотрела на него с сомнением, но ничего не сказала.


Купальник она так и не надела, пошла на пляж, как была, в широких шортах ниже колен и свободной футболке, ещё кепку от солнца нацепила. И телефон с наушниками взяла с собой, куда же без этого? Как только Йошихиро начал раздеваться, чтобы пойти поплавать, она тут же села на коврик, заткнула уши наушниками-капельками, закрыла глаза и ушла в музыку.


Йошихиро, накупавшись, плюхнулся на коврик рядом, прислонился мокрым плечом, освободил одно невестино ушко от маленького динамика и спросил:


— Что ты там слушаешь?


Кайо приоткрыла на мгновение глаза и снова закрыла.


— Вытрись и оденься.


— Зачем? Я сейчас обратно в воду полезу. Это же пляж, Лисичка, тут все так ходят. Может, всё-таки откроешь глаза? Я же не совсем голый!


— Уж я надеюсь…


— Вы там на своих художественных курсах обнажённую натуру разве не рисуете?


— Пока мы рисуем только статуи.


— Ну, хорошо, а вот когда начнёте, что ты будешь делать? Тоже глаза закроешь?


Дрожащей рукой Кайо вытерла мокрые щёки, отобрала у Йошихиро наушник и резко встала с пляжного коврика.


— Нам же скоро ехать, да? Пойду собираться.


Некоторое время он смотрел ей вслед, не понимая, чего это она вдруг начала реветь и сбежала. Неужели из-за того, что он заговорил про рисование? Неужели она ещё не успокоилась по этому поводу? Йошихиро вздохнул и полез в ворох своей одежды за телефоном.


— Ну, вот представь, что ты импотент, — начал объяснять Усуи, когда уяснил суть вопроса.


— Что? — переспросил Йошихиро, раздумывая, куда бы послать лучшего друга с его возмутительными «представь».


— Импотент, уже ни на что не годен, — начал пояснять друг, — больше не мужчина, непонятно, кто, вообще. Вроде всё есть, а ничего не получается. То, что делало тебя мужиком, больше не работает. Основная мужская радость уже не для тебя.


— Это-то тут при чём?


— Так у неё сейчас то же самое!


— Она же девочка!


— Это в творческом смысле, дубина! У меня приятель есть, музыкант, именно так он это и описывал. Короче, то, что с ней происходит, это не ерунда, у неё, можно сказать, мир рушится, может глупости начать делать.


— Какие глупости?


— Секс, алкоголь, наркотики, суицид. Чем ещё люди своё горе затыкают?


— Это же Кайо, ты что? Какие наркотики? Какой секс? Хотя, если она со мной…


— О, уверяю тебя, если она на этой почве пустится во все тяжкие, то будет делать это со всеми, кроме тебя!


— Ты ведь преувеличиваешь?


— Может и преувеличиваю. Но это же творческий человек, натура импульсивная, вот решит, что терять уже нечего и правильно жить незачем, и вперёд в разврат и интоксикации. Таких случаев полно.


— Ладно, понял. Что делать?


— Да всё то же самое, заботься, будь внимательным, ничего не требуй, не трепи ей нервы, слушай, что она говорит. Я серьёзно, слушай, что она говорит, тогда, может быть, в следующий раз не ляпнешь, чего не надо. Это же Кайо, она всякую чушь нести не будет, отнесись по-настоящему уважительно к её словам и чувствам. Это как переговоры с самым важным в твоей жизни партнёром, а ты позволяешь себе халтурить.


— Да понял уже… — вздохнул Йошихиро, — У тебя как дела?


— Да хорошо всё, детскую доделали. Врач говорит, что всё нормально и через три-четыре недели малыш уже родится.


— Волнуешься?


— Не то слово! — нервно усмехнулся Усуи, — Как представлю, что что-то может пойти не так…


— Но ведь это естественный процесс, тем более она будет под наблюдением врачей…


— Все так говорят, а я всё равно волнуюсь.


Некоторое время они молчали, а потом Йошихиро спросил:


— Как ты понял, что любишь её?


— Не знаю, — Усуи помолчал, задумавшись. — Просто понял, и всё.


— А когда понял? Через какое время?


— Что за вопросы, Йоши? Тебя такая ерунда никогда раньше не интересовала.


Йошихиро вздохнул и лёг на пляжный коврик, устремив взгляд в небо.


— Ты прав, раньше не интересовала.


— Ну, тогда с первой любовью тебя, приятель, — поздравил Усуи, по голосу было понятно, что он улыбается.


«Если бы с первой…» — подумал Йошихиро, но вслух лишь усмехнулся.


— Не напортачь там, — напутствовал его лучший друг.


— Сам знаю, — беззлобно огрызнулся первый наследник и рассказал другу, что собирается с невестой на обед к губернатору.


— Ты скольких зайцев планируешь убить этой поездкой? — поразился Усуи и пожелал удачи.

9-60 Красота чистого льда

Кайо сидела на веранде в плетёном кресле и была полностью готова к поездке. Она надела лёгкое летнее платье без рукавов, белое в голубую полоску, простое, но элегантное, приталенное и с пышной юбкой чуть ниже колен. Волосы её были аккуратно уложены на одну сторону, широкая прядь красиво обрамляла лицо, дополнением к этому шел почти незаметный макияж, большие солнцезащитные очки в белой оправе и выражение высокомерной отстранённости на слишком спокойном лице. Ледяная принцесса, одним словом.


Йошихиро остановился, чтобы полюбоваться. Кайо сняла очки и посмотрела ему в глаза, он лишь усмехнулся, снова узнавая себя, только теперь это был он настоящего времени, безупречный, холодный, безжалостный, такой он приехал за ней в школу, таким был всегда и со всеми последние лет шесть. И только благодаря своей маленькой невесте начал оттаивать, а потом и вовсе вспыхнул так, что обжег и её, и себя…


— Я слишком рано собралась? — прохладно осведомилась Кайо.


— Нет, не очень, — в тон ей ответил Йошихиро, — Как раз успеем кое-куда заехать по дороге.


Она величественно кивнула и безупречно элегантным жестом вернула на лицо очки.


Йошихиро собрался быстро. Светлый летний костюм с укороченными рукавами, голубая рубашка, надо же гармонировать с невестой, соответствующие статусу аксессуары. Соответствующий статусу автомобиль он уже заказал в прокате, и в него они пересядут, как только доберутся до города.


— Пойдём?


Йошихиро спустился с веранды, Кайо поднялась из кресла и, грациозно покачиваясь на высоких каблуках изящных босоножек, спустилась следом, опираясь на его галантно предоставленную руку.


— Прекрасно выглядишь, мисс Совершенство.


— Ты тоже, первый наследник, — и вежливая улыбка в придачу.


— Тебе бы к этому что-нибудь бессовестно дорогое.


— У меня такого нет.


— Сейчас будет.


— Зачем?


— Ты же невеста первого наследника и выглядеть должна соответствующе.


Кайо безучастно кивнула, соглашаясь. Йошихиро открыл дверь и помог ей забраться в машину, чуть дольше, чем следовало, задержал взгляд на стройных ножках. Их обладательница это заметила и ровным голосом выдала:


— Не советую увлекаться, нервы у меня сейчас ни к чёрту. Ты же не хочешь вести на обед к губернатору напуганную и зарёванную девчонку?


— Просто восприми как ещё один комплимент, Лисичка.


— Всё остальное мне тоже как комплимент воспринимать? — ядовито поинтересовалась она, а потом с досадой выдохнула, — Ну вот, я же говорила! Нервы ни к чёрту!


— Всё будет хорошо, не переживай, — ободряюще улыбнулся он и пошел на своё место.


Они выехали на дорогу, и Кайо спросила:


— Губернатор часто тебя приглашает на обед?


— Каждый раз, когда я приезжаю на остров. Отказаться без видимой причины я не могу, точнее, могу, но не должен. Мы арендуем здесь землю, поэтому надо проявлять вежливость и поддерживать отношения.


Она понимающе кивнула.


Они сменили крепкий и надежный джип на стильный и вызывающе дорогой седан и поехали дальше. Чем дальше от периферии, тем современнее и богаче становился город: торговые центры, парки развлечений, офисные высотки, громады отелей. Кайо вела себя так, будто с рождения привыкла к роскоши, просто не обращала внимания.


Йошихиро припарковался возле ювелирного магазина, обошел автомобиль и открыл для невесты дверь, по всем правилам она приняла предложенную руку и вышла на тротуар.


— Ты обучалась этикету? — спросил он, подозрительно рассматривая невесту


— Чему ты удивляешься?


— Всему, что с тобой связано, — честно признался Йошихиро, открывая входную дверь в прохладное царство драгоценностей.


Стеклянные кубы витрин геометрически симметрично заполняли зал, идеально вышколенный персонал умело сливался с обстановкой, но как только появились клиенты…


— Добрый день, чем могу помочь? — на идеальном английском произнёс консультант, мужчина среднего возраста с мягкими чертами лица и приятным голосом.


— Я ищу подарок своей прекрасной невесте.


Кайо почувствовала, как ладонь Йошихиро аккуратно легла ей на спину, скользнув до талии. Делая вид, что ничего особенного в этом собственническом жесте нет, она сняла очки и переместила их на голову наподобие ободка. Консультант уже предлагал варианты и вёл их от одной витрины к другой, то, что клиентам угодить будет непросто, он понял сразу, у девушки ни восторга, ни предвкушения, у её жениха хорошо скрываемая растерянность во взгляде. То ли оба сильно смущаются, то ли им всё это даром не нужно, этих излишне сдержанных японцев не поймёшь.


— Подвески из белого золота, — обратил он внимание посетителей на очередную коллекцию, — Очень хорошо подойдут к вашему сегодняшнему образу, госпожа.


— Кайо, — сказал по-японски Йошихиро, — тебе что-нибудь из этого нравится?


Кайо отвлеклась от своих раздумий, соизволила посмотреть на витрину и ответила по-английски:


— Эта и эта слишком вычурные, эти три не подойдут к платью, вот эта и эта мне просто не нравятся, а вот эту, эту и две вот этих можно попробовать.


Сказав это, она снова потеряла интерес к происходящему. Консультант ловко достал одобренные подвески и взял одну из цепочек в руки, чтобы расстегнуть.


— Позволите?


Он собирался надеть украшение Кайо на шею, но Йошихиро шагнул наперерез и забрал цепочку из его рук.


— Я сам.


Консультант понимающе улыбнулся и отошел в сторону. Откуда ни возьмись перед Кайо появилось большое зеркало, Йошихиро подошел к ней со спины, подвеска в форме кружевной плоской капли легла между девичьих ключиц, и пальцы жениха осторожно застегнули замочек сзади. Его руки на некоторое время замерли, будто он хотел обнять её за плечи, но потом он всё же опустил их.


— Выглядит неплохо, — сказал он, придвинувшись ближе, — Посмотрим другую?


Она кивнула, и Йошихиро сменил украшение. Его близость и сдержанная счастливая улыбка заставляли нервничать, лицо Кайо стало ещё более невыразительным. С досадой она заметила, что с точки зрения художника они хорошо смотрятся вместе, хоть сейчас на обложку журнала «Пара месяца». Если бы всё было по-другому…


— Если бы я мог, перемерил бы на тебя всё, что есть в этом магазине, — тихо сказал он ей, надевая четвёртую подвеску, ответом ему на это были лишь дрогнувшие ресницы, — но нам скоро ехать. Что тебе больше понравилось? Или можем взять все четыре, если тебе трудно выбрать.


— Третья подошла лучше всего…


— Отлично, — обрадовался Йошихиро, вернул на шею невесты третью подвеску и сказал консультанту на английском, — Теперь нам нужно красивое обручальное кольцо.


Консультант расплылся в улыбке и пригласил следовать за ним к нужной витрине. Конечно же, им нужно кольцо, это же обед у губернатора, а не семейные посиделки, всё должно быть на высшем уровне. Кайо склонилась над идеально прозрачным стеклом и принялась изучать ассортимент. Консультант заливался соловьём, рассказывая про пробы и караты, пока Йошихиро не сообщил ему, что его невесту интересует только красота изделия и ничего больше, после этого консультант стал заливаться про эстетические особенности каждого варианта. В конце концов, кольцо было выбрано, тонкий ободок белого золота с одним единственным камнем, напоминающим голубоватый осколок льда, занял своё место на безымянном пальчике невесты и смотрелся там превосходно.


— У вас прекрасный вкус, госпожа, — живо восхитился консультант, цена у колечка была что надо, и это его радовала, — Будем рады предложит вам ещё что-нибудь.


Йошихиро посмотрел на Кайо, она отрицательно качнула головой, и он попросил расчёт. Процесс оплаты затянулся, Йошихиро что-то обсуждал с продавцом, тот мимоходом рассказывал о том, что у них есть ещё.


— Здесь у нас детская и подростковая коллекции, в основном серебро и разные сплавы…


Кайо снова ушла в себя, смотрела сквозь витрину на залитую солнцем улицу, мысленно раскладывая цвета на составляющие, по привычке. Становилось грустно, но вместе с тем это почему-то успокаивало, возвращало ощущение себя.


— Пойдём? — услышала она от Йошихиро, который подошел совсем близко и коснулся её локтя.


Без слов Кайо направилась к выходу, Йошихиро открыл ей дверь, все находящиеся в зале консультанты вежливо поклонились на прощанье.


Прежде чем завести машину, Йошихиро достал из кармана небольшой картонный пакетик с логотипом ювелирного магазина.


— Держи, — пакетик упал Кайо на колени, и она удивлённо на него уставилась, Йошихиро пояснил, — Это тебе.


Она взяла пакетик в руки. «Teenage Collection» было написано под логотипом, внутри оказался круглый медальон на кожаном шнурке, узкие прорези в серебристом металле создавали рисунок: лисёнок свернулся клубочком и прячет мордочку в хвост, но при этом лукаво поглядывает на окружающий мир одним глазом.


— Как увидел, сразу о тебе подумал, — мягко усмехнулся Йошихиро, а потом серьёзно добавил, — Я знаю, что ты ещё маленькая, Лисичка. И я никогда не буду тебя торопить.


— Спасибо, — тихо прозвучало в ответ.

9-61 Союзники и соперники

Господин губернатор встретил их на пороге своего большого дома и расплылся в улыбке, пожимая руку Йошихиро.


— Добрый день, господин Натсумори, как я рад вас видеть, да ещё в такой компании! Когда вы сказали, что придёте не один, я даже представить не мог, что с вами в мой дом придёт Ангел!


— Позвольте представить вам мою невесту, господин Родригес.


— Вашу невесту? — ещё сильнее обрадовался губернатор. — Это же просто замечательно! Как же я счастлив с вами познакомиться, дорогая моя! Позвольте представиться! Эстебан Габриэль Маркус Мигель Родригес!


— Очень приятно, господин Родригес. Меня зовут Кагами Кайо. Для меня честь посетить ваш дом.


— В таком случае нельзя стоять на пороге! Пойдёмте внутрь!


В холле их встретили две красивые светловолосые женщины: одна постарше с голубыми глазами и светлой кожей, чуть тронутой южным солнцем, другая молодая загорелая зеленоглазая в коротеньком ярком платье с ярким принтом, смело подчёркивающим великолепную фигуру.


— Это моя супруга Хелена и наша дочь Глория, — занялся представлением дам друг другу господин Родригес. — А это Кагами Кайо, невеста господина Натсумори.


Глория чуть нахмурилась, когда услышала слово «невеста», а её мать наоборот расцвела в улыбке. Гости были приглашены в гостиную, госпожа Родригес вскоре вышла проверить, как идёт сервировка стола, и прихватила с собой дочь. Господин Родригес остался с гостями и начал спрашивать, была ли Кайо раньше на Филиппинах, но почти сразу появился дворецкий и сообщил о срочном звонке.


— Простите, с этой должностью никакой свободы! — сокрушался губернатор, перед тем, как покинуть гостей. — Эх, завидую я вам, простым бизнесменам мирового уровня… Надеюсь, вы не рассердитесь на меня за то, что вас бросаю?


— Ну, что вы, господин Родригес, мы понимаем, что человек, ответственный за целый остров, принадлежит не себе, а своему народу. Не переживайте за нас, нам вдвоём никогда не бывает скучно, — сказал Йошихиро и, положив руку на талию Кайо, прижал её к себе.


Господин Родригес порадовался за них и ушел.


— Моё присутствие не слишком нравится госпоже Глории, — тихо заметила Кайо на японском, когда они с Йошихиро остались одни. — С чего бы это?


— Ничего особенного, не обращай внимания, — тут же поспешил уйти от ответа Йошихиро. — Пробовала когда-нибудь филиппинскую кухню? Интересная смесь европейской и азиатской.


Кайо мило улыбнулась и тут же спросила:


— Ты с ней спал?


— Нет, и даже не собирался! Я не такой дурак, чтобы спать с дочкой губернатора. Но она на меня запала, и ни мне, ни господину Родригесу это не нравится.


— Если ему это не нравится, зачем он тебя приглашает на семейный обед?


— Потому что Глория его любимая доченька, и он не может ей отказать.


Кайо задумчиво усмехнулась.


— Но ты подумай хорошенько, по многих параметрам она сильно меня превосходит.


— Вот ещё! — возмутился Йошихиро. — И не надейся! Кроме тебя мне никто не нужен!


— А как же то, что священно для всех мужчин? Там же такой размер, что в платье не помещается! — насмешливо негодовала Кайо.


— Продолжай в том же духе, Лисичка, и я подумаю, что ты ревнуешь, — улыбнулся Йошихиро, а потом перешел на серьёзный тон. — Глория просто очумелая дорамщица, и я интересен ей только потому, что похож на её любимого актёра. Если бы я был озабоченным девственником, которому больше ни с кем не светило бы, я бы, возможно, и согласился на такое. А так это даже просто унизительно, тем более, что она не в моём вкусе, слишком яркая и шумная, в глазах рябит и голова болеть начинает.


— Так значит, ты привёз меня сюда для того, чтобы…


— Это была одна из причин, — не стал скрывать правду Йошихиро. — Если Глория успокоится на мой счёт, это поможет и семье, и бизнесу. Господину Родригесу нравится сотрудничать с нашей компанией, но одержимость Глории всё портит. Пожалуйста, пойми правильно.


— Хорошо, я понимаю.


— А о чём вы разговариваете? — предмет обсуждения тут же материализовался на пороге гостиной, застыв в эффектной позе.


Глория Родригес чувственно улыбнулась, послала Йошихиро горячий взгляд и, волнующе покачивая бёдрами, вошла в комнату, чтобы опуститься в кресло напротив диванчика, на котором сидели Йошихиро и Кайо. Уверенность в своей неотразимости сквозила в каждом жесте, в каждом взгляде, было видно, что присутствие невесты у предмета обожания, дочку губернатора нисколько не охладило, наоборот разожгло в ней дух соперничества.


— Мы обсуждали извечный философский вопрос, — вздохнул Йошихиро, чувствуя, что со стороны Кайо ощутимо холодает.


— И какой же? — кокетливо спросила Глория.


— Почему люди вместо того, чтобы радоваться тому, что у них есть, так часто зарятся на чужое? — вдруг припечатала Кайо.


Глория лишь улыбнулась, откинула назад прекрасные волосы и задумчиво произнесла:


— Наверное, потому что всё меняется, чужое может стать твоим, твоё — чужим. Стоит ли привязываться к этим условностям?


— Если что-то действительно твоё, ты от этого не откажешься, — высокомерно парировала Кайо, — и шею свернёшь любому, кто посмеет отобрать!


Йошихиро чуть ли не поёжился от её тона, что-то ему подсказывало, что его милая невеста имела ввиду не его, а кое-что для неё более важное.


— У-у! Какие вы, японцы, бываете суровые! — рассмеялась Глория. — Пойдёмте, мама уже приглашает к столу.


Обеденный стол накрыли на летней веранде, белая скатерть, изящный фарфор, лёгкий ветерок и запахи райских цветов из шикарного сада. Господин Родригес восседал во главе стола, справа от него сидели Йошихиро и Кайо, слева — госпожа Хелена и Глория. Супруги Родригес снова и снова сводили разговор к помолвке Йошихиро и Кайо, спрашивали об их свадебных планах, о том, понравилось ли им на острове, интересовались, часто ли они путешествуют вдвоём. Отвечал в основном Йошихиро, умело мешая правду и ложь.


Да, Кайо всего шестнадцать, и они помолвлены с детства, свадьба планируется не раньше, чем Кайо закончит школу. Да, сначала Йошихиро не понимал, почему его дед это устроил, но теперь всё больше и больше убеждается, что ему досталась самая чудесная девушка на свете. Нет, сюда Кайо приехала с родителями и младшими братьями, но к на обед к господину губернатору они всю эту ораву не потащили.


Когда подали основное блюдо, на веранде появился молодой стройный парень в модных джинсах, обтягивающей прекрасное тело белой футболке и с влажными после душа волосами.


— Мама, папа, у нас гости? — обаятельно изумился он.


— Да, Джей, у нас гости, — кивнул ему отец. — Господина Натсумори ты уже знаешь, а это его невеста, Кагами Кайо.


— Кагами — это имя или фамилия? — спросил мальчишка, задумавшись. — У вас, у японцев, иногда не разберёшь.


— Фамилия, — холодно ответил Йошихиро.


— Сынок, поприветствуй гостей как следует, — строго потребовала госпожа Родригес. — Где твои манеры?


С наигранно растерянным выражением лица парень похлопал себя по карманам и на полном серьёзе выдал:


— Мам, ты не поверишь, в школе забыл! Выложил на парту, чтобы все видели, что они у меня есть, и забыл!


Госпожа Родригес еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться, было видно, что очаровашку-сына она безумно обожает, а он беззастенчиво этими пользуется.


— Но ничего, где-то у меня запасные были, — успокоил Джей, а затем поклонился и, сияя белозубой улыбкой, произнёс. — Позвольте представиться, Анджей Родригес. Приятно познакомиться, госпожа Кагами, приятно снова видеть вас в нашем доме, господин Натсумори. Позвольте присоединиться к вам за столом.


Произнося последнюю фразу, он посмотрел на отца, тот кивнул, и Джей занял стул возле сестры. Сразу стало заметно семейное сходство, вьющиеся блестящие волосы, зелёно-карие глаза с чертовщинкой, карамельная кожа, пыщущая здоровьем породистая красота. Братец с интересом поглядывал то на Глорию, то на Йошихиро и его невесту. Так-то он на этот обед идти не собирался, обычно в субботу после школы они с парнями шли гулять, но сегодня ему внезапно позвонила Глория и очень настойчиво просила приехать. Он и приехал, чисто из любопытства, а тут, оказывается, такая драма!


— Ненавижу её! Сидит такая вся из себя надменная, слова лишнего не скажет, спина прям идеально ровная, лицо как у фарфоровой куклы, так и тянет разбить! — негодовала Глория, меряя шагами пол в комнате брата.


Джей валялся на кровати, заложив руки за голову и переваривал обед.


— Может, просто скромная и застенчивая, — лениво поддразнил он сестру.


— Тощая, как палка! Плоская, как доска! — продолжала негодовать Глория.


— Ну, не такая уж и плоская, — задумчиво произнёс Джей, вспоминая аккуратную маленькую грудь сидевшей напротив гостьи. — И потом, ей всего шестнадцать, наверное, ещё вырастет.


— Шестнадцать! Да она ещё младше тебя, балбеса! Что она может дать взрослому мужчине?


— Свою девичью чистоту и невинность? — предположил донельзя довольный брат, зная, что сестричка попрощалась с этой ерундой уже давно. — И потом, она младше тебя на пять лет, то есть, когда тебе будет тридцать, ей будет всего двадцать пять…


— Это ещё когда будет? А сейчас-то? Вот скажи, какой толк с её невинности? Да кому это вообще сдалось в наше время? Ах, как же эта малолетка меня бесит! Мелкая, высокомерная, никакая! И её достался такой парень! За просто так! Она ничего не сделала, ничем не заслужила! Их обручили в детстве, и вот она вся такая фифа на всём готовеньком! Так нечестно! Я уже второй год из кожи вон лезу, чтобы заполучить Натсумори Йошихиро, а она просто взяла и родилась в нужной семье!


— Посмотри на это с другой стороны: у них одна нация, одна культура, семьи хорошо знакомы, у такой пары в разы меньше проблем будет, чем у вас двоих. Вот представь, начали бы вы встречаться — синтоист-язычник и католичка! И как? И куда?


— Настоящая любовь всё преодолеет! Пока мы живы…!


— Ага, конечно, а после смерти? Ты — в Рай, он — на Перерождение, или куда они там отправляются…


— Хорош издеваться, а! У сестры горе, а тебе лишь бы поржать! Терпеть тебя не могу!


— А чего тогда ко мне припёрлась, раз терпеть не можешь? — уже начал раздражаться Джей.


Глория фыркнула и завела прежнюю пластинку:


— И ведь, главное, он к ней со всей душой, ухаживает, как за принцессой, пылинки сдувает, лучшие кусочки подкладывает, такой внимательный! А она ему даже не улыбнётся лишний раз, как замороженная сидит! «Спасибо», «Пожалуйста», «Простите» — как заводная кукла в самом деле!


— Ну, вроде бы такой и должна быть настоящая японская женщина, сдержанной, вежливой…


— Нет! Что за бред? Как такое может нравиться? Я должна его спасти! Я должна ему доказать, что живая женщина лучше идеальной куклы!


— Гло, да ты уже достала! — закатил глаза Джей. — Хватит мне тут всем этим бредом мозг выносить, я тебе не жилетка. Забудь уже этого япошку, не твоё твоим не будет.


— Будет! Вот увидишь, будет! — глаза у Глории полыхнули безумным азартом, она присела к брату на кровать и проникновенно произнесла: — Помоги мне, братец, а?


— Чего? Меня в этот идиотизм не впутывай!


— Да ладно, для тебя ведь это раз плюнуть! Подкати к ней, раскрути хотя бы на поцелуй…


— Вот ещё! На черта оно мне надо?


— Что? Думаешь не справишься?


Джей насмешливо фыркнул:


— Справлюсь, конечно, мне и не такие давали. Вот только чего ради мне это делать? Тем более, что отец рассердится.


Глория лукаво улыбнулась и многообещающе взмахнула ресницами.


— Я буду тебе должна и очень, очень благодарна. Я выполню любое твоё желание, Джей…


— Ох-хо-хо! Сестричка! Очень смело обещать такое половозрелому брату! А если я попрошу тебя кого-то соблазнить?


— Если Йоши не узнает, я это сделаю, — невозмутимо ответила Глория. — Я сделаю всё, что ты скажешь, но только после того, как ты скомпрометируешь эту плоскодонку!


— Эй-ей-ей! Первый размер — это тоже размер! Не оскорбляй мою будущую любовницу!


— Что? Ты с ней, надеюсь, не собираешься конкретно замутить?


— Нет, конечно, хотя было бы забавно. Ты с ним, я с ней… Так, сколько они у нас пробудут? Часа два?


— Ну да, папа с Йоши обсуждают дела в кабинете, это надолго, ты знаешь. А мама сейчас выгуливает эту куклу в саду. Так вот, я отвлеку маму, а ты действуй.


— Ладно, но только учти, ты мне обещала!


— Да помню я, помню!

9-62 Жаркий день

Кайо не слишком удивилась, когда после того, как Глория увела госпожу Родригес по важному делу, вдруг появился Джей и заявил, что как хозяин дома просто обязан развлекать гостью и готов сопровождать её в дальнейшей прогулке по саду. Заверения в том, что гостье совсем не скучно, и что она сама отлично погуляет, были мягко отвергнуты, зеленоглазый красавчик обаятельно улыбнулся и признался:


— На самом деле я хотел поговорить с тобой… Ничего, что я на «ты»? Мы почти одного возраста, ещё в школе учимся, как-то странно обращаться друг к другу на «вы», не находишь?


Кайо пожала плечами.


— Хорошо, давай будем на «ты», если тебе так удобнее. Так о чём ты хотел поговорить?


Парень убедительно смутился, бросил на девушку пламенный взгляд и спросил:


— Я просто… Мне просто интересно, как это, когда обручен с кем-то с детства? Такое сейчас редко встретишь, даже в Японии, я думаю.


— Да, это действительно случается не часто, но нам с Йошихиро повезло, — чуть улыбнулась Кайо.


— Так ты считаешь это везением?


— Конечно, — убеждённо кивнула девушка, — Хорошо, когда в этом смысле всё уже определено, потому что можно ни на кого не отвлекаться и сосредоточиться на учёбе или творчестве.


— И что же? Ты полностью согласна с выбором твоих родителей? Тебя ведь даже не спросили, когда обручали. Никогда не хотелось взбунтоваться?


— К чему эти вопросы, Джей?


Кайо чуть улыбнулась и взмахнула ресницами, и Джей почувствовал, что у него сбилось дыхание, и кровь прилила к щекам, и не только к щекам. Чужая невеста, с которой он гулял по саду, вдруг оказалась очень милой, нет, не так, она была необъяснимо красивой, нежной, мягкой, притягательной и одновременно недоступной. И это вызывало в избалованном мальчишке незнакомый доселе трепет и совсем не свойственную ему робость. Чуть ли не запинаясь, он произнёс:


— Тебе никогда не хотелось встречаться с кем-нибудь другим?


— Нет, — уверенно ответила Кайо.


— Неужели не было такого парня, которого… которому…?


Почему-то стало трудно подбирать слова. Кайо сжалилась над ним и ответила:


— Нет, я не встречала никого лучше Йошихиро.


— Чем же он хорош?


— Он принимает меня такой, какая я есть, с ним я могу не притворяться. Понимаешь, у меня есть некоторые особенности, которые не все могут понять и принять. Думаю, если я озвучу свои желания, большинство парней сбежит, поджав… назовём это — хвост…


Джей назло своей внезапной стеснительности решился усилить напор, он преградил девушке путь и проникновенно заглянул в глаза.


— Ты так уверена?


Кайо спокойно выдержала его взгляд, а вместо ответа пожала плечами.


— То есть, ты даже не проверяла, — насмешливо заметил Джей.


— Зачем? Если есть кто-то, кто полностью удовлетворяет, зачем искать кого-то ещё?


— Ну, возможно, с другим человеком ты узнаешь что-то новое, откроешь другие грани себя и своего удовольствия. Этот мир такой удивительный и многообразный, зачем себя ограничивать?


— Значит ли это, что ты предлагаешь мне попробовать тебя? — Кайо склонила голову на бок и окинула парня оценивающим взглядом.


— Почему нет? — улыбнулся Джей своей лучшей улыбкой, а потом бережно взял девушку за руку, — Я бы хотел узнать больше о тебе и твоих особенных желаниях, Кагами Кайо.


Кайо недоверчиво приподняла бровь, однако руку не отобрала.


— Само собой об этом никто не узнает, у нас есть ещё полтора часа, пока твой жених разговаривает с моим отцом, — продолжая уговаривать, он подошел ближе.


Кайо не отвечала, задумчиво разглядывая юного филиппинца.


— Да и потом, неужели ты думаешь, что твой жених никогда никого не пробовал, кроме тебя?


Девушка по-змеиному улыбнулась:


— Ты действительно этого хочешь? Как я уже говорила, мои вкусы несколько специфичны, не все готовы к такому… опыту, — снова взмах ресниц, во взгляде вызов и настороженность, она всё ещё колебалась.


— А я готов рискнуть, — нахально улыбнулся Джей, — Всегда хотел попробовать что-нибудь новое.


— Ладно. Где мы сможем уединиться? Я бы не хотела, чтобы кто-то нам помешал.


— В моей комнате, я думаю… — Джей немного растерялся от того, как быстро и легко всё получилось.


И да, эта ледышка в голубом платье его по-настоящему зацепила, ему хотелось увидеть, какой она станет, когда откинет свою маску и покажет истинное лицо. Вкусы у неё специфические… Такая зажатая, должно быть, ей нужно что-то особенное, чтобы раскрепоститься. У них вся нация такая, все из себя сдержанные и невозмутимые, а порно у них самое развратное и затейливое, одни мультики и комиксы чего стоят!


Они зашли в дом и поднялись на второй этаж. В коридоре Джей попытался обнять Кайо, но она недовольно скривилась и довела до сведения:


— Мне так не нравится! Я же говорила, что у меня особые предпочтения, так что, либо всё будет, как я хочу, либо никак!


— Ну, ладно, ладно, — Джей, не ожидавший, что его отчитают, отступил на шаг и поднял руки, останавливая негодование девушки, — Всё будет, как ты захочешь. Я просто подумал, что немного нежности не помешает.


Услышав слово «нежность» Кайо снова скривилась.


— Нежностями со своими подружками заниматься будешь. А со мной, надеюсь, такого больше не повториться, и вообще, ни одного лишнего прикосновения без моего разрешения.


— Понял, — вздохнул Джей, отпирая дверь своей комнаты.


Кайо вошла внутрь и внимательно оглядела пространство.


— Ты не против, если я тут осмотрюсь и поищу то, что может нам пригодиться?


— Будь как дома, — великодушно позволил Джей, уже прикидывая, как будет рассказывать парням, что знатно зажёг на выходных с японской школьницей, которая любила пожестче, — И я, и моя комната в твоём полном распоряжении.


— Закрой дверь, — бросила Кайо и ушла в гардеробную.


— Конечно, — ответил Джей и два раза повернул рычажок замка, один раз туда, другой раз обратно, затем сбросил сестре сообщение, что всё идёт по плану.


Из гардероба Кайо вернулась с ремнём, шелковым шарфом и парой галстуков.


— Галстуки, возможно, испортятся, — предупредила она.


— Ничего, я всё равно их терпеть не могу, — легкомысленно отозвался Джей.


Кайо кивнула, бросила добычу на кровать и подошла к письменному столу, там она нашла длинную линейку. Девушка резко взмахнула рукой, линейка свистнула в воздухе и хлёстко ударилась о столешницу.


— Подойдёт, — улыбнулась Кайо, а затем отложила инструмент и подошла к Джею, которого линейка заставила немного понервничать, — Не передумал?


— Нет, — немного неуверенно ответил парень, слабо представляя себе, как он будет лупить девушку линейкой, ладонью пару раз по попе шлёпнуть это одно, а вот чтобы прям по-настоящему выпороть…


Но Кайо на его неуверенность не обратила внимания.


— Хорошо, — сказала она, позволив себе добавить нетерпения в голос, и тут же уверенными движениями начала расстёгивать ремень на джинсах Джея.


— Что, прям так сразу? — усмехнулся он, чтобы скрыть волнение.


— А зачем тянуть? Времени у нас не так уж много, — одно движение, и ремень, покинув джинсы, оказался у Кайо в руке, — На колени!


— Чего? — опешил Джей, — Я думал, это я тебя буду…


— Мир такой увлекательный и разнообразный, зачем себя ограничивать? — усмехнулась Кайо, — Я люблю, когда мужчина стоит передо мной на коленях, так что, либо ты это делаешь, либо я ухожу.


— Ну, ладно, ладно, — уже сомневаясь, что оно того стоит, Джей всё же опустился на колени, за что получил ошейник на шею из своего же ремня.


— Хороший мальчик, — похвалила Кайо, слегка натянув поводок, — Теперь сведи руки сзади.


— Зачем это?


— С этой секунды ты будешь говорить только с моего разрешения и беспрекословно выполнять всё, что я скажу. Если не согласен, я уйду. Отвечай.


— Я согласен.


— Молодец! А теперь руки за спину.


Не без содрогания Джей это сделал и почувствовал, как запястья стягивает ещё один ремень. Затем Кайо взялась за его лодыжки, одним галстуком обвязала одну, другим — другую, а потом оба галстука привязала к ремню, который фиксировал руки.


«Гло, ты будешь должна мне за такое по гроб жизни!», — подумал Джей, только мысль о том, что он за это получит, позволяла ему держаться.


С довольной улыбкой Кайо обошла связанного парня и встала прямо перед ним, немного полюбовалась его смущением и загадочно проворковала:


— Последний штрих… — она снова зашла ему за спину, и через пару мгновений шелковый шарф лёг Джею на лицо, плотно закрыв глаза, а потом чувственный шепот на ухо заставил дрожать всем телом, — Идеально…


Он услышал, как Кайо подошла к письменному столу, и предположил, что обратно она вернётся уже с линейкой. Но нет, она и на этот раз удивила.


— Теперь я сделаю запись, где ты скажешь, что согласен на всё, что я буду с тобой делать, что идёшь на это добровольно, и что тебе есть восемнадцать.


— Но мне нет восемнадцати!


— А придётся сказать, что есть, — по голосу он понял, что она улыбается, — иначе ничего не будет.


— Ладно, хорошо, я согласен. Уже говорить?


— Сейчас, пару секунд.


Кайо установила телефон на стол, подперев парой учебников так, чтобы он снимал то, что происходит в комнате, и нажала кнопку записи. Джей без особого энтузиазма сказал, что согласен на всё, что идёт на это по собственному желанию, и что ему есть восемнадцать.


— Умница, — похвалила его Кайо, — А теперь подожди, я настрою онлайн вещание…


— Что? Какое ещё онлайн вещание?


— Не беспокойся, трансляция будет на закрытом хостинге и только для моих подписчиков, которые выкупили VIP-статус. Думаю, после нашей сессии таких прибавится. Назовём это «Первый раз филипинского школьника».


— Дура! Перестань! Я на такое не подписывался! — всерьёз запереживал Джей, дёрнулся, пытаясь освободиться, и чуть не упал.


— Ты сам только что на всё согласился! — жестко произнесла Кайо, взяла линейку и, впечатывая шаги в пол, подошла к впадающему в отчаяние парню, — Так что прекращай скулить и прими всё, что сейчас с тобой произойдёт.


В её голосе звучала сталь японских мечей и жестокость японских полководцев. Один рывок за ремень-ошейник, и парень снова едва не упал.


— Сколько раз я тебя спрашивала, не передумал ли ты? И вот теперь уже поздно. Ну, разве что ты будешь долго и старательно меня умолять…


Парень засопел, раздираемый надвое страхом и гордостью.


— Знаешь, мы с Йошихиро не используем стоп-слово, потому что хорошо друг друга знаем и полностью доверяем друг другу, но тебе, раз уж это твой первый раз, я позволю его выбрать.


— Нет! — крикнул Джей, уже готовый всё это бросить.


— Выбери другое, — протянула Кайо, — «Нет» не подходит. Знаешь, в этом есть особое удовольствие — кричать: «Нет!», «Перестань!», «Хватит!» и знать, что тебя не послушают. С помощью слова «Нет» ты успокаиваешь тут часть своей личности, которая считает, что заниматься этим аморально, а то, что твой доминант не прекращает делать то, что делал, удовлетворяет ту часть тебя, которая хочет этого. Так что возьми любое слово, кроме «нет», «хватит», «прекрати», «мне страшно», «больно», «я больше не выдержу», «умоляю, перестань» и всего такого. А ещё это должно быть слово достаточно редкое, чтобы его не произнесли случайно. Давай, выбирай, и я начну тебя наказывать за то, что ты назвал меня «дурой».


«Чёрт! Чёрт! Чёрт!» — думал Джей, чувствуя, как кончик линейки поднимает его подбородок.

9-63 Японско-филиппинский конфликт

— А что здесь происходит? — прозвучало от входной двери по-английски с японским акцентом.


«Чёрт! Слава Богу!» — выдохнул Джей, потом осознал, в каком виде пребывает, и мучительно покраснел.


— Ну, ты же советовал мне заняться каким-нибудь творчеством, — невозмутимо ответила Кайо своему жениху, тоже на английском, чтобы Джей всё понял, — Вот я и занялась, кино снимаю. Правда ещё не решила, с каким рейтингом, 18+ или 21+. Не хочешь присоединиться? Тогда точно 21+ будет.


— Может быть, потом, а пока посмотрю. Продолжай.


Теперь замок закрылся по-настоящему, Йошихиро прошел по комнате и уселся на кровать. Джей едва не завыл от отчаяния. Всё оказалось зря! Он связан, ослеплён, абсолютно беспомощен и опозорен на весь закрытый хостинг для извращенцев. Он во власти безжалостной садистки и её аморального жениха. И даже на помощь позвать не может, такой стыд! И всё зря! Они не поссорятся, их всё устраивает!


— Непослушный мальчик не закрыл дверь, хотя я велела закрыть…, — острый уголок линейки чиркнул по щеке, оставляя, розовый след. — Зачем непослушный мальчик это сделал?


Джей затрясся, теряя самообладание, пот лился с него градом, тело было напряжено и уже болело в неудобной позе, шарф давил на глаза, а ремень на горло.


— Это всё Глория, — чуть ли не плача, произнёс он, — Она просила меня это сделать…


— Что сделать?


Голос Кайо был неумолим, Йошихиро задумчиво слушал.


— Приударить за тобой, соблазнить, поцеловать, ну, как пойдёт, и чтобы твой жених это увидел.


— Похоже на правду, — подал голос Йошихиро, — Ведь это Глория сказала мне, что тебя, дорогая моя, надо искать здесь. Она и сама хотела пойти, вот только её позвала госпожа Родригес. Надо же, как некрасиво получается! У такого уважаемого человека такие ужасные дети! Теперь я, пожалуй, поучаствую.


Йошихиро встал с кровати и подошел к Джею, тот сжался как мог, ожидая удара.


— Скажи-ка мне, непослушный мальчик, — немного небрежно произнёс Йошихиро, и Джей почувствовал, как натянулся ремень на его шее, — Тебе нравится то, что сейчас с тобой происходит?


— Нет! Чёрт возьми, нет! Ни разу! Отпустите меня!


— Хм… но ты так далеко зашел, позволил себя связать, согласился на видеосъёмку. Чего ради? Неужели только для того, чтобы порадовать свою сестрёнку?


— Она… кое-что пообещала мне за это…, — еле слышно выговорил парень.


— И что же? Давай, облегчи душу. Может быть, я войду в твоё положение и буду снисходителен.


— Она обещала мне фотографию Лейлы без хиджаба.


— О! Как интересно! Правильно ли я понимаю, что ты, маленький поганец, и твоя креативная сестрёнка плохо поступили со мной и моей невестой, а потом ещё собирались плохо поступить с целомудренной девушкой из добропорядочной мусульманской семьи? Как же это мерзко. И что ты собирался делать с её фотографией, грязный мальчишка?


— Не твоё дело! Я просто… просто хотел её увидеть! — выкрикнул Джей в отчаянии, — Мы дружили с ней в детстве, а потом она повзрослела, надела хиджаб и сказала, что теперь её волосы увидит только её муж, и что нам надо перестать общаться. Она меня просто выкинула из своей жизни, как мусор! И вообще, не вам меня судить, извращенцы!


Йошихиро резко дёрнул за ремень, так что парень вскрикнул от боли.


— Ох, не зря она тебя выкинула, мусор и есть! Кайо, как ты думаешь, может быть мне что-нибудь с ним сделать? Что-нибудь крайне развратное…. Например, с его ртом? Он так удобно стоит на коленях… — Йошихиро запустил пальцы в волосы Джея, заставил его запрокинуть голову, и, как бы размышляя вслух, продолжал: — Возможно, после такого он научится головой думать прежде, чем что-то говорить или делать?


— Нет, не надо, пожалуйста! Отпустите меня! — еле шевеля языком от ужаса, пролепетал парень и по-детски всхлипнул, — Я … я больше никогда так не буду…


— Да уж, милый мальчик, — почти ласково произнёс Йошихиро, отпуская золотистые кудри, — Не стоит лезть к чужим девушкам, неизвестно на что нарвёшься. Ну, допустим, ты больше не будешь, а твоя затейница-сестра?


— Она думает, — убитым голосом выговорил Джей, — что ваша невеста вас не любит, и что вас надо спасать.


Йошихиро усмехнулся, отпустил ремень и взял мальчишку за подбородок, наклонился к нему и чувственно произнёс:


— Скажи своей сестре, что моя невеста любит стегать меня плёткой, и что спасать меня не нужно, потому что мне это очень… очень нравится! Я завожусь от одной мысли! И я не променяю её плётку ни на что другое в мире.


— Хоро… хорошо, я всё передам… Теперь вы меня отпустите?


— Какая прелесть, он плачет, — брезгливо умилился Йошихиро, — Дорогая моя, тебе нравится?


— Да не особо, это же слёзы жалкого слабака, так себе ценность. Можешь его отпустить, слишком быстро сломался, ничего интересного…


— Как скажешь, дорогая…


Йошихиро развязал связанные вместе галстуки на ногах Джея и распустил ремень, стягивающий его руки. Едва почувствовав свободу, Джей вскочил и начал с остервенением стягивать с себя оставшиеся путы. Кайо забрала с письменного стола свой телефон и остановила режим видеозаписи.


— Если что-то пойдёт не так, милый Джей, — сказала она, помахивая телефоном в воздухе, — у нас будет что показать твоему отцу. Помни об этом.


— И, кстати, — Йошихиро подошел к ней и обнял за талию, — Лейла — это ведь Лейла Малик? Дочка Акбара Малика, главы мусульманской общины, с который уже двадцать лет дружит твой отец? Думаю, ему полезно будет знать, что за друзья у его дочери.


Услышав это, Джей застыл на непослушных ногах, готовый вновь упасть на колени, на его лице отразился такой ужас, которого не было даже тогда, когда Йошихиро грозился прочистить ему мозги нетрадиционным способом.


— Нет, пожалуйста, не говорите ему! Я ведь тогда больше никогда не увижу Лейлу!


— Ну, и что с того? Подумаешь, заносчивая дура в хиджабе! Так ведь?


— Нет! Не так! Она не дура! И не заносчивая! Она просто хочет поступать правильно!


— Ну, а ты не хочешь, это понятно, — перебил его Йошихиро, — и получается, у вас ничего общего.


— А что я могу? Встречаться нам не позволят, а она никогда не пойдёт против воли родителей, потому что чтит Коран!


— Слушай, — задумался Йошихиро, — А ведь это у вас, похоже, семейное, твой отец женился на полячке, хоть для его карьеры было бы полезнее жениться на местной девушке, твоя сестра сохнет по японцам, а ты запал на арабскую красавицу. Если так любишь её, сделай всё правильно, поговори с господином Маликом, попроси её руки.


— Ага, шикарная идея! Её отдадут только за мусульманина! Мне, что религию менять? Отец, конечно, женился на полячке, но они оба католики, им проще было…


— Если девушка не стоит того, чтобы из-за неё что-то менять, просто забудь о ней, и найди ту, которая стоит. Всё лучше, чем глупостями заниматься! А вот сейчас подумай, недалёкий избалованный мальчишка, лучшая подруга твоей Лейлы — беспринципная стерва, готовая продать её любому, кто захочет, тебе, или ещё кому… Как тебе расклад? Нравится?


Джей стоял, как громом поражённый, с этой стороны он на ситуацию не смотрел. В полной прострации он сделал два шага назад и сел на кровать.


— Мой тебе совет, — сказал Йошихиро у самой двери, — Поговори с господином Маликом сам, расскажи, на что способна Глория, пусть он оградит от неё Лейлу.


Джей был настолько поглощён своими мыслями, что даже не заметил, как Кайо и Йошихиро ушли.


В коридоре они не успели пройти и десяти шагов, как Йошихиро не выдержал, резко развернул Кайо к себе и прижал к стенке, обхватив ладонями за талию. Потом он наклонился к ней и страстно зашептал на ухо по-японски:


— Что же ты со мной делаешь, Лисичка? Прошлой ночью ты лежала подо мной, глотала слёзы, дрожала от страха и спрашивала, нравится ли мне ломать сопротивление и принуждать женщин в постели. А сегодня? Ты и этот мальчишка! Такая красочная сцена! Теперь, похоже, моя очередь спрашивать, нравится ли тебе такое?


— Я сделала это не потому, что мне нравится, — сердито ответила Кайо, — а потому что он меня выбесил.


— И часто ты так поступаешь с людьми, которые тебя выбешивают? Чёрт, Кайо! О чём ты думала? Идти так запросто в комнату к незнакомому парню! А если бы он что-нибудь тебе сделал?


— Я не знаю, что на меня нашло, — отстранённо сказала Кайо, — Я сама не своя в последнее время, со мной что-то нехорошее происходит…


— Я понимаю, тебе сейчас непросто… — он с беспокойством заглянул ей в глаза, — но давай в следующий раз, если тебя кто-нибудь выбесит, с этим разбираться буду я.


Кайо кивнула, стараясь абстрагироваться от горячил рук жениха, что лежали на её талии, а жених и не думал что-либо менять.


— Ты его так умело связала и вела себя очень убедительно, — заметил он, — Откуда такие познания в БДСМ-теме?


— Я много читала, говорила же. Пару раз мне попадалась информация про это…


— И что же ты читала? И зачем?


— Так уж вышло, что однажды я забила в поиск: «Почему люди бьют других людей», и выпало несколько ссылок в том числе и по этой теме. А я, когда встречаюсь с каким-нибудь незнакомым явлением, стараюсь его получше изучить и понять…


— Так значит, ты увлеклась этим из-за меня?


Кайо пожала плечами и отвела взгляд


— Ну, не то чтобы увлеклась…


— Знаешь, если так, я готов взять ответственность за то, что с тобой сделал. Так что, если тебе однажды захочется чего-то подобного, я бы предпочел, чтобы ты делала это со мной, а не с кем-то ещё.


— Йошихиро… — Кайо нерешительно переступила с ноги на ногу, — можно я тебя обниму?


Йошихиро подумал, что ослышался, поэтому ответил не сразу:


— Конечно! О чём речь? В любое время!


Она подняла обе руки и обвила его шею, придвинулась на шаг и прильнула к нему, положив голову на грудь, будто хотела услышать, как бьётся его сердце. А сердце, надо сказать, билось куда быстрее обычного, Йошихиро тут же прижал к себе девушку, обняв руками её стройную спину, и шумно вдохнул. Потом первое волнение сошло, и он начал думать.


— Глория нас видит, так? — тихо усмехнулся он.


— Да, видит, подглядывает из-за угла — подтвердила Кайо, — И насчёт того, о чём мы говорили… Я изучала поведение госпожи на всякий случай, чтобы, если вдруг придётся, отпугнуть этим какого-нибудь слишком назойливого поклонника. Но до сегодняшнего дня я ничего такого не делала, потому что у этого метода есть существенный недостаток: какому-нибудь оригиналу может понравиться.


— Действительно, — Йошихиро улыбался и легонько гладил невесту по голове, мысленно посылая Глории благодарности, — А что бы ты делала, если бы это понравилось Джею?


— Я была уверена, что не понравится, судя по его отношениям с матерью, он человек другого склада. Хотя, тут никто не может знать наверняка.


— Авантюристка ты, — ласково произнёс он.


— На себя посмотри, — буркнула она в ответ, — Мы ещё долго здесь пробудем?


— Нет, не долго. Собственно, можем уже поблагодарить хозяев дома за обед и отправляться. Я ещё планировал посмотреть пару объектов, а вечером нас ждут на ужин.


— Кто на этот раз? Надеюсь, не очередная твоя фанатка, которую нужно утихомирить?


— Нет, — улыбнулся Йошихиро и успокаивающе погладил Кайо по спине, — Ничего такого, там будут только свои, можно будет расслабиться и отдохнуть…

10

10-64 Допрос в присутствии прокурора

— Йоши! Братик! — семилетняя девчонка в желтом сарафанчике сбежала с веранды и бросилась Йошихиро на шею.


— Мэю! Осторожнее, задушишь! — рассмеялся Йошихиро, обнимая подлетевшую девчонку. — Кайо, познакомься, это моя сестра Аэшита Мэюми. Мэюми, это моя невеста Кагами Кайо.


Мэюми хихикнула и застенчиво спряталась за плечо брата, но потом выглянула и сказала: «Здравствуйте», а в следующую секунду опять смутилась и отвернулась. Йошхиро спустил сестрёнку на землю и взял за руку.


— Папа тоже приехал, — сообщила Мэюми, указывая на веранду дома. Там стояли её родители, крепкий мужчина лет сорока и очаровательная женщина с заметно округлившимся животиком. Кайо, припомнив две беременности матери, прикинула, что месяц, скорее всего, пятый.


Йошихиро довёл обеих девчонок до дома и представил Кайо родственникам, а потом представил и самих родственников:


— Это моя тётя Сузуна, а это её муж, господин Аэшита Кёнджи…


— Добро пожаловать! — вышла к ним на встречу госпожа Сузуна. — Как же приятно, наконец, с тобой познакомиться, Кайо-чан! Проходите в дом.


После обеда у губернатора Йошихиро снова сменил выпендрёжную машину на проверенный внедорожник, на нём они посетили две стройки, потом заехали в местный офис компании SUMMERWOOD, и, наконец, оказались в тайном убежище, где уже второй месяц прятались тётя и сестрёнка Йошихиро. Хотя убежище было не такое уж и тайное, один из съёмных туристических домиков, чем-то похожий на тот, в котором жил Йошихиро, только побольше и на другой стороне острова. Мать и дочь жили здесь под другой фамилией, и персонал отеля строго следил, чтобы рядом с ними не появлялись туристы из Японии.


Госпожа Сузуна искренне обрадовалась племяннику и его невесте, тут же принялась вокруг них хлопотать, усадила на диван в гостиной, предложила охлаждающие напитки и начала расспрашивать о жизни в Токио, как у кого из родни дела и что там вообще на родине происходит.


— Здесь, конечно, здорово: фрукты, солнце, море, воздух чистый, чувствую себя замечательно, но так иногда не хватает родной речи! И Мэюми скучает по друзьям, сюда детишки если и приезжают, то на пару недель, максимум, на месяц, только подружатся, а уже приходится расставаться, хотя английский у неё теперь почти как родной, это да. Ладно хоть Кён вырывается к нам почти каждые выходные. Ох, надеюсь, всё это побыстрее закончится, и мне не придётся здесь рожать….


Мэюми получила в подарок от старшего брата пакетик из того же самого ювелирного магазина с надписью «Kid Collection» и восторженно хвасталась миленьким браслетиком с шармами, причём родителей ей для этого было мало.


— Мама! Стейси и Андреа идут на пляж, можно мне с ними?


— Нет, дорогая, не сегодня. У нас гости, ни я, ни папа не сможем с тобой пойти.


— Ну, мама! Ну, пожалуйста! Мне так хочется показать им браслет, который подарил мне братик Йоши! Можно я одна пойду? Покажу и сразу вернусь!


— Мэю, давай завтра…


— Ну, мама! Завтра они уезжают!


Мэюми нетерпеливо подпрыгивала на месте, то и дело поглядывая на дверь. Её отец вздохнул, отвлёкся от разговора с Йошихиро и уже приготовился напомнить дочери, что маму надо слушаться. Но тут Кайо вдруг сказала:


— Я могу сходить с Мэюми на пляж.


— Здорово! Здорово! Здорово! — захлопала в ладоши девочка, — Я скажу Стейси, что ты моя сестра! А то она всё время хвастается, что у неё три сестры, а у меня ни одной!


Мэю тут же схватила Кайо за руку и потащила к выходу, даже Йошихиро за талию не удержал.


— Ужин будет через полчаса! — прозвучало им в след. — Мэю-чан, не забудь надеть шляпу!


— Хорошо, мама!


— Вот интересно, — сказала госпожа Сузуна, когда девчонки ушли, — твоя невеста тактично сбежала, догадываясь, что нам хочется её обсудить, или она просто ещё маленькая, и с детьми ей проще?


— Собираешься высказаться по поводу её возраста, дорогая тётушка? — вздохнул Йошихиро. — Вперёд, только не мне, а деду.


— Ей ведь всего шестнадцать, и вы здесь только вдвоём?


— И что?


— Ты же не делаешь глупостей, дорогой мой племянничек?


— Это каких, например, дорогая тётушка, не подскажешь? Запишу, чтобы не забыть. А то уже идеи кончились, чем развлекать невесту, мы с ней уже чего только не перепробовали!


— Нахал! Никакого уважения к старшим! — притворно заохала госпожа Аэшита и погладила свой животик. — Надеюсь, ты таким не будешь, сыночек! Кстати, Йоши-кун, у нас будет мальчик, вчера делали УЗИ.


— Поздравляю, рад за вас. Имя уже выбрали?


— Нет, пока ещё думаем. Так значит, Кайо живёт в особняке уже почти месяц, и вы всё это время с ней близко общаетесь? Ну, давай, рассказывай, как оно? Дедова безумная идея оказалась не такой уж безумной, а?


Йошихиро пожалел, что сам не сбежал с Мэюми на пляж, хотя, при таком раскладе допросу подверглась бы Кайо. И что бы она ответила на такое? Соврала бы что-нибудь. Она полжизни врёт про их отношения…


— Надо же! Йошихиро! Неужели ты сейчас смутился?


— Сузу, отстань от парня, — беззлобно заворчал на неё муж. — Я ведь тебе рассказывал про тактичность? Так вот, сейчас самое время её применить.


— Как ты там сказал? Такт… тактичность? Не, не слышала!


— Так-тич-ность, — по слогам как для маленькой повторил Кёнджи, — это когда воспитанные люди не задают всем подряд слишком личные и неудобные вопросы.


— Да ты что? — восхитилась его жена. — И как это им удаётся? Даже не представляю!


Йошихиро наблюдал их перепалку с грустной улыбкой. Они были хорошей парой, Аэшита Кёнджи и его жена Сузуна, могли часами препираться подобным образом, развлекая себя и окружающих, легко, открыто, свободно, с полным доверием к партнёру, который ни разу не подводил…


— Ой, да ладно! — продолжала гнуть свою линию Сузуна. — Я Йошихиро с пелёнок знаю, какие у него могут быть от меня секреты? Ну-ка, признавайся, племянничек, как далеко вы зашли?


— Дорогая тётя, у тебя муж — окружной прокурор, ни о какой откровенности в этом вопросе и речи быть не может, — развёл руками Йошихиро.


— Кёнджи сделает вид, что ничего не слышал. Правда, дорогой?


— Ничего не могу обещать, — отозвался окружной прокурор и из мужской солидарности снова вызвал огонь на себя, снисходительно заявив. — Не иди у неё на поводу, Йоши-кун, беременные женщины иногда ведут себя неадекватно….


— Грубиян! — госпожа Сузуна запустила в мужа диванной подушкой, тот поймал снаряд на подлёте и покачал головой:


— Вот, я же говорил: нападение на госслужащего высокого ранга…


— Я — твоя жена, имею право!


— Не помню такого в наших брачных клятвах.


— Холит и лелеять, любить и ублажать, — напомнила она. — Так вот, это из разряда «ублажать»!


— Не «ублажать», а «уважать».


— Быть того не может! Скажешь тоже! Уважать! Глупость какая!


Судя по заинтересованному взгляду, госпожа Сузуна была бы не против, если бы муж подхватил её на руки и унёс в спальню, чтобы объяснить, как важно ублажать, тьфу ты, уважать мужа. А собственно мужа только присутствие племянника и останавливало.Йошихиро уже всерьёз подумывал, не оставить ли их вдвоём, но тут у него зазвонил телефон, звонок был от Кайо.


— Мэю сказала Кайо, что вы позволяете ей одной купаться в море, это правда? — обратился он к супругам.


— Конечно же, нет! — воскликнули оба.


— Врёт, — сообщил Йошихиро в трубку, Сузуна тут же забрала у него телефон.


— Какой ей купаться? В чём? Она же в платье пошла! Ах, под платьем у неё был купальник? Какая предусмотрительная девочка! Дай-ка мне её, — и дальше последовали ценные указания для дочери. — Купаться нельзя! Ножки мочить можно, но выше колен не заходить. В песке играть можно, но ни в кого не швыряться. Через двадцать минут домой!


Закончив инструктаж, она вернулась к выпытыванию подробностей личной жизни у любимого племянника, тот отбивался, как мог, но в конце концов не выдержал и заявил, что пойдёт на пляж за девчонками. Ушел он так быстро, что супруги Аэшита не успели ни остановить его, ни указать дорогу, впрочем, это их не сильно расстроило и они вернулись к обсуждению темы взаимного ублажения, тьфу ты, уважения.

10-65 Тёплый вечер

Йошихиро немного поплутал по окрестностям, а когда вышел на нужный пляж, увидел, что девчонки строят песочный замок. Кайо, босая, коленями в песке, выравнивала ловкими пальчиками хрупкие стены недолговечного творения и была полностью погружена в процесс. Солнце, уже двинувшееся к горизонту, освещало её изящную фигурку, играя бликами на слишком светлой коже и тёмных волосах. «Хиджаб! Нам срочно нужен хиджаб! — подумал Йошихиро. — Нет, лучше сразу паранджу!». Ему казалось, что все мужчины на пляже смотрят на его невесту и видят слишком много. Мимо проходили загорелые девушки в бикини, но и одна из них не приковывала взгляд, ни одну из них не хотелось смотреть так долго…


К Кайо то и дело подбегала Мэюми и приносила собранные со всего пляжа красивые камушки и ракушки. Кайо непременно отвечала ей улыбкой и помогала украсить замок. Йошихиро не решался подойти, боялся спугнуть её маленькое сиюминутное счастье. Но вот небольшой, но тщательно проработанный замок был достроен, Кайо будто очнулась и огляделась по сторонам, заметила Йошихиро и моментально опустила взгляд, перестав улыбаться. Мэюми наоборот очень обрадовалась, подбежала к брату и схватила его за руку:


— Братик! Смотри, что мы построили! Он как настоящий! Правда, здорово!


— Правда, вы молодцы. Но пора идти на ужин.


— А как же замок? — моментально расстроилась Мэюми.


— Можешь его сфотографировать, Мэю-чан, — Кайо подошла к ним и дала девочке свой телефон.


Со счастливым визгом Мэюми умчалась запечатлевать шедевр. Йошихиро и Кайо остались её ждать.


— У тебя песок на щеке, — сказал он и протянув руку и убрал несколько песчинок с её лица. — И на плече…


Прежде, чем его ладонь легла ей на плечо, Кайо отступила и смахнула песок сама, потом оглядела себя и криво усмехнулась:


— Да уж, недолго музыка играла… Теперь меня за мисс Совершенство никто не примет.


— А уже и не надо, можешь расслабиться, — он смотрел на неё не отрываясь, а потом подошел ближе и взял за руку. — Ты очаровательна, Лисичка.


Кайо бессознательно отодвинулась и попыталась отобрать руку, хотя, казалось бы, ничего такого, просто за руку взял, но решительность, с которой он это сделал, отчего-то напугала.


— Знаешь, Лисичка, — Йошихиро мягко, но уверенно снова притянул её к себе, — каждый раз, когда ты пытаешься отстраниться или убежать, мной овладевает охотничий инстинкт, и мне хочется поймать тебя и…


Он не договорил, но при этом многозначительно улыбнулся.


— И что? — напряженно уточнила Кайо, хорошее настроение жениха казалось ей подозрительным. Нет, он, конечно, и раньше шутил, и смеялся, и заигрывал с ней, но никогда не был вовлечён в это полностью, всегда оставлял себе возможность для безопасного отхода, а сейчас всё было иначе, по-настоящему.


— И объяснить тебе, что меня не нужно бояться, — с невероятной нежностью в голосе произнёс он.


Кайо не удержалась и положила ладонь ему на лоб, проверяя температуру:


— Ты не заболел? Слишком часто улыбаешься?


— Нет, наоборот, я выздоравливаю.


Он осторожно снял её руку со своего лба и легонько поцеловал в центр ладони. Кайо не знала, куда деть глаза.


— По-моему, Мэюми нас снимает, — смущённо сказала она, заметив маленькую папарацци.


Мэюми хихикнула и, очень довольная своей проделкой, помчалась к дому, Кайо вздохнула и пошла за своими босоножками, а потом к океану, чтобы ополоснуть руки и ноги. И снова Йошихиро показалось, что весь пляж смотрит на то, как его невеста слегка приподнимает юбку. Хотя, не так уж он был не прав, какой-то слишком загорелый парень уже резво двинулся к ней с заметным интересом в весёлых глазах. Йошихиро его опередил, выхватил девушку из воды и поднял на руки.


— За шею меня обхвати, удобнее будет, — подсказал он.


Кайо растеряно посмотрела на свои руки, в каждой было по босоножке.


— Да обхватывай уже, — нетерпеливо произнёс Йошихиро, невеста послушалась, и обе босоножки встретились за его спиной.


— Так-то я и сама могу дойти.


— У тебя ноги мокрые, — с довольным видом усмехнулся он, унося её с пляжа. — Неудобно будет на каблуках.


— Тебе откуда знать? Кстати, Мэю-чан нас опять снимает.


— Дождётся, защекочу её до икоты!


— Нет, нужно не так, — коварно улыбнулась Кайо. — Лучше просто пообещай ей, что лет через десять наймёшь человека, который будет постоянно фотографировать её и её парня.


— Прабабка-Лисица тобой бы гордилась! — восхитился Йошихиро, понимая, что сам до такого гениального решения никогда не додумался бы.


— Мои ноги уже высохли.


— А мы уже почти дошли.


— Ты меня до порога нести будешь?


— Почему нет?


— Потому что устанешь.


— Ты лёгкая.


— Но ведь нет совершенно никакой необходимости…


— Ну, это как посмотреть, — хмыкнул Йошихиро, а потом снисходительно добавил: — Нет, всё-таки в некоторых вопросах ты ещё ребёнок!


Он аккуратно поставил Кайо на порог дома и задержал ладони на её тонкой талии.


— Ты уже два раза меня сегодня обнимала, Лисичка, мне понравилось…


Добился он этим того, что невеста вспыхнула, уронила босоножки и рванула в ванную, сказав, что ей нужно привести себя в порядок.«Ну, вот как на такое не подсесть?», — размышлял Йошихиро, пока аккуратно ставил её босоножки на площадку для обуви.


На заднем дворе под навесом уже был накрыт стол, окружной прокурор Аэшита Кёнджи рационально размещал закуски, а его супруга и малолетняя хулиганка-дочь сидели в одном плетёном кресле и хихикая, пересматривали то, что наснимала Мэюми на пляже.


— Это не ваш телефон, — устало произнёс Йошихиро и выхватил собственность Кайо из рук своей тётки.


— Да ладно тебе, Йоши! Вы там такие милые! Я даже папе переслала, не удержалась.


— Это, между прочим, уже вмешательство в личную жизнь, административное правонарушение.


— Ой, да у меня муж — прокурор, если что, отмажет, — легкомысленно отмахнулась госпожа Аэшита.


Муж-прокурор лишь бессильно развёл руками: «Отмажу. Куда денусь?»


Йошихиро выдохнул и рассказал сестрёнке о расплате, что ждёт её через десять лет, если она не прекратит шпионить за чужой личной жизнью. Мэю на несколько секунд зависла, а потом начала чуть ли не рыдать.


— Братик! Прости меня! Я так больше никогда-никогда не буду-у!


— Будете смущать Кайо, мы уедем, — всерьёз пообещал он, обращаясь по большому счёту к тётке, та только удивлённо приподняла бровь, а потом слегка улыбнулась и кивнула.


Их долго не хотели отпускать, сначала затянувшийся ужин с нескончаемыми беседами, потом Мэюми захотела костёр, а Йошихиро проболтался, что Кайо хорошо рассказывает сказки, и Мэюми, конечно же, захотела ещё и сказку. Слушать сказку, сидя у костра, понравилось всем, было в этом что-то древнее, правильное и настоящее.


— Давным-давно жила-была одна девочка, и была у неё куколка, которую сшила для неё мама…


Йошихиро сидел рядом со сказочницей и держал её за руку. С другой стороны от костра сидел господин Аэшита Кёнджи и обнимал одной рукой беременную жену, а другой прижимал к себе маленькую дочку. Йошихиро смотрел на них и странно себя чувствовал. Ещё совсем недавно он думал, что для него нет места в такой картине: мужчина, его женщина и их дети. А сейчас обещание всего этого было рядом, под рукой, можно даже пальчики погладить.


Когда сказка закончилась, госпожа Сузуна уже вовсю зевала и сетовала на беременный организм, который, чуть что, требует отдыха.


— Детям тоже пора спать, — заметил Кёнджи.


— Но я не хочу, папочка!


— Пора, пора… День был долгий, ты устала.


— Нам тоже уже пора, — сказал Йошихиро.


— Брати-ик! — тут же бросилась к нему Мэюми. — Ты ещё приедешь?


— Конечно, как будет время.


— С Кайо-чан?


— Если она захочет.


— Кайо-чан, ты ведь захочешь? — девчонка отлипла от брата, чтобы тут же обнять Кайо.


— Я всегда буду рада увидеться с тобой, Мэюми, — Кайо обняла её в ответ и погладила по голове.


Ещё полчаса ушло на прощение и обмен благодарностями.


— Йоши такой счастливый рядом с тобой, — шепнула Сузуна на ухо Кайо. — Спасибо тебе большое, девочка.


Господин Аэшита, услышав краем уха то, что сказала жена, подумал, что действительно уже давно не видел, чтобы Йошихиро так часто улыбался, да что уж там, он вообще не видел, чтобы этот бывший трудный подросток хоть как-нибудь улыбался, кривые усмешки не в счёт. А сейчас, стоит ему увидеть свою невесту, тут же начинает сиять, как ясно-солнышко. Ох, только бы дел не натворил!

10-66 Полночные откровения

— Они тебя не утомили? — спросил Йошихиро, когда они с Кайо отъехали от гостеприимного дома семьи Аэшита, — Тётя иногда бывает такой бесцеремонной, и Мэюми за ней повторяет.


— Ничего, — улыбнулась Кайо, — Мне понравилось, у них тепло и уютно, хорошая семья.


— Если хочешь, — вдруг сказал Йошихиро, — можем на следующие выходные тоже сюда приехать, и твоих с собой возьмём, и родителей, и братьев.


— А можно? — осторожно спросила Кайо.


— Можно, почему нет? — Йошихиро посмотрел на невесту, вроде бы она и обрадовалась такой возможности, и в то же время напряглась, поэтому он решил спросить: — Как они ко мне относятся?


—Ну… как тебе сказать?


— Как есть, так и говори, — вздохнул он, — Они от меня не в восторге, так?


Кайо кивнула, рассматривая обручальное кольцо на своей руке.


— А ты? — прозвучал следом вопрос.


Она не сразу поняла о чём речь.


— Что, я?


— Как ты ко мне относишься?


— Крайне неуместный вопрос, Йошихиро, — задумчиво ответила Кайо, — Давай в другой раз.


— Почему это?


— Потому что, прежде, чем ответить, мне надо прикинуть, к чему приведёт тот или иной ответ, а, учитывая, что твоё поведение по отношению ко мне изменилось, сделать это будет не так-то просто. Тем более сейчас, когда я немного не в форме…


«О как!», — подумал Йошихиро с раздражением, а потом спросил:


— А сейчас ты хорошо подумала, прежде, чем сказать мне всё это?


— Не очень, — честно призналась Кайо, — Я же говорила, что не в форме...


А потом она рассмеялась, смех был нервный и немного грустный, неожиданный, не просчитанный, лишний.


— Говорила же, нервы ни к чёрту…, — обхватывая себя руками, сказала Кайо, то ли себе, то ли жениху.


— Ты хоть предупреждай заранее, Лисичка. Я ведь ни разу не слышал, как ты смеёшься, мог и с дороги съехать от неожиданности, — высказал он и тоже немного посмеялся, поглядывая на смутившуюся невесту, а потом протянул к ней руку и едва касаясь провёл пальцами по обнаженному плечу, — Всё будет хорошо, не переживай.


Кайо чуть усмехнулась, оставляя при себе вопрос: «Откуда ты знаешь?». Ниоткуда он не знает, просто говорит то, что нужно сказать, застрявшей в переживаниях девушке. Именно так поступает заботливый жених, взявший ответственность за свою невесту. Да, теперь он заботливый, ответственный, внимательный, учтивый, нежный, счастливый, влюблённый… Ну, какого чёрта, а? Как его такого держать на расстоянии? Как не отвечать на его улыбку? Это же всё равно, что щенка отшвырнуть! А с другой стороны, каждый раз, когда он оказывался слишком близко, это напоминало о том, как излишняя близость была насильно навязана, и от этих воспоминаний внутри всё сжималось холодным узлом страха и недоверия…


Завтра они отсюда уедут, надо просто дожить до завтра, и тогда у неё снова будет своя комната, в которой можно будет закрыться от всего на свете. А сейчас надо быстренько добраться до дома и лечь спать, сказать, что сильно устала, и… Она оступилась, когда выходила из машины, и крепко ухватилась за дверцу, чтобы не упасть. Йошихиро тут же оказался рядом, готовый подхватить на руки, в глазах плескалось беспокойство, уже который раз за этот день.


— Прости, — слабым голосом пробормотала она, — Я опять….


— Это я виноват, — с досадой выдохнул он, вспоминая про то, что его невеста имеет обыкновение валиться с ног, если сильно устала, — Устроил тебе сегодня весёлый день.


Йошихиро поднял её на руки и понёс к дому.


— Иногда, и правда, было весело, — чуть улыбнулась она, прикрывая глаза.


Он посадил её на порог и помог разуться, а потом не слушая заверений, что всё в порядке и не стоит так с ней возиться, довёл до ванной, и даже там не сразу отпустил.


— Даже если я свалюсь здесь, до кровати доползу, — пообещала Кайо, закрывая перед ним дверь.


— Я буду на веранде, — предупредил он и ушел.


То, что Кайо стесняется показываться ему в своей полудетской пижамке, он понял ещё вчера, поэтому решил дать ей возможность спокойно улечься и накрыться одеялом. Он позвонил деду, отчитался о проделанной работе и о самочувствии невесты, передал привет от господина губернатора, рассказал про Сузуну и Мэюми. Потом немного посидел в кресле с ноутбуком, просматривая документы и отчёты, дождался, когда Кайо выключит свет, и зашел в дом.


После душа он ещё некоторое время провёл с ноутом, потом переместился на кровать с телефоном, чтобы внести изменения в планировщик. Кайо уже давно спала, завернувшись в одеяло по самые уши, но в одеяле ей вскоре стало жарко, и она начала, не просыпаясь, из него выпутываться, а потом ворочаться в поисках места попрохладнее. Она перевернулась на спину, и её рука, повинуясь инерции, несильно шлёпнулась на плечо Йошихиро. Тот от неожиданности чуть телефон не выронил, а она продолжала крепко спать рядом с ним. Йошихиро отложил телефон, выключил прикроватную лампу и повернулся к юной невесте. Его с головой накрыло волной то ли неизведанных, то ли давно забытых чувств, как будто почти двадцать лет жизнь держала его за горло, а сейчас отпустила, позволяя ощущать то, чего раньше не было и быть не могло.


Прав был дед, поездка действительно помогла. Кайо с ним снова разговаривает, а пару раз даже несмело улыбнулась ему в ответ. А как они сегодня этого мальчишку уделали вдвоём, как хорошо сработанная команда, приятно вспомнить! И она его обнимала, нервничала при этом, дрожала в его руках, но обнимала же! И сейчас спокойно спит рядом, значит, доверяет. Или слишком сильно устала.


Медленно и осторожно, не дай Бог проснётся, он расправил маечку на её животе, едва касаясь скользнул пальцами вверх до ярёмной ямки, обрисовал ключицу, шею, добрался до маленького ушка…


— В конце концов ты тоже меня тут трогала, когда собиралась рисовать, — прошептал он в своё оправдание, а потом продолжил говорить, потому что не знал, как иначе справиться с тем, что творилось в душе, — Интересно, какой ты будешь через год? А через два? А в двадцать пять? А в сорок? А в шестьдесят? ... И что я буду делать, когда ты родишь мне таких же хорошеньких умненьких лисят? А, Лисичка? Что я буду делать? Умирать от нежности каждый раз, когда вас вижу?


Он говорил, радовался, что она не слышит, и в то же время сожалел об этом. А ещё надеялся, что завтра о своих полночных откровениях не вспомнит. Как оставаться тем, кем был, после такого? Натсумори Йошихиро не шепчет спящим девушкам всякие милые глупости на ушко. Никогда-никогда!


— Я хочу, чтобы тебе было со мной хорошо, Лисичка, я всё для этого сделаю. Я буду тебе хорошим мужем, насколько смогу… Если бы я знал тогда то, что знаю сейчас, я бы ни за что тебя не ударил. Я бы познакомился с тобой и довёл бы за ручку до дома, и представился бы твоим родителям, и остался бы на семейный ужин. Я был бы рядом с тобой все эти годы. Я бы стал тебе настоящим другом, а не воображаемым. Я бы видел, как ты растёшь… Такое сокровище можно и подождать…. У нас всё будет хорошо, моя маленькая… Я буду о тебе заботиться и никогда не обижу…


Йошихиро сквозь сон почувствовал, как его запястья несмело коснулись маленькие пальчики и тут же замерли. Он не стал просыпаться, затаился в полудрёме, с интересом ожидая, что будет дальше. Пальчики осмелели, обхватили запястье и медленно потащили куда-то вверх, потом его ладонь слегка приподняли, и раздался подозрительный щелчок. Йошихиро распахнул глаза. Только что застегнувшая на его руке браслет наручников, Кайо мгновенно отпрянула назад и замерла в дальнем углу кровати, где он не мог её достать, учитывая прикованность к ажурному изголовью.


Утренний сюрприз от затейницы-невесты! Вот только судя по её лицу, продолжение ему не понравится.


— Тебе вчерашнего мальчика не хватило, что ли? — добродушно пробурчал Йошихиро, потирая глаза свободной рукой.


— Так ты действительно собирался приковать меня к кровати? — невесело усмехнулась Кайо.


— Ну, я же не знал, как ты себя поведёшь, поэтому на всякий случай подготовился. Ты как наручники нашла?


— Случайно, споткнулась о твою сумку с утра в гардеробной, они и выпали.


— Не ушиблась?


— Нет.


— Ну, и хорошо. Давай, освобождай меня, и мы поговорим.


— Я не хочу с тобой разговаривать, — покачала головой Кайо, — Пожалуйста, не беспокой меня до отъезда.


С этими словами она встала с кровати и бросила маленький ключик на то место, где сидела, достать было можно, но далеко не сразу.


— Чёрт! Только не убегай!


Не обернувшись, Кайо вышла из дома. Ругаясь сквозь зубы, Йошихиро кое-как дотянулся до ключа пальцами ног, потом открыл замок, вскочил с кровати и бросился на веранду. Кайо была на пляже, сидела на соломенном коврике и смотрела на океан, майка цвета хаки, бесформенные серые штаны с кучей карманов, наушники в ушах, телефон лежит рядом. Йошихиро выдохнул и пошел в ванную.

10-67 Тайное и явное

— Я же сказала, что не хочу с тобой разговаривать, — раздраженно выдала Кайо, почувствовав, что Йошихиро подошел сзади.


— А придётся, — коротко и серьёзно ответил он и бросил ей на колени то, что принёс с собой, а потом сел рядом, — Не расскажешь, зачем тебе второй телефон, и почему ты его скрывала, дорогая моя невеста?


Кайо задумчиво вертела в руках свой тайный телефон и не спешила отвечать.


— Его нашла Саэки, когда собирала твои вещи. Он заблокирован, и я его не вскрывал, и вообще никому не показывал, решил сначала съездить с тобой сюда и посмотреть, как ты отреагируешь, когда увидишь Сузуну и Мэюми.


— Ну, и как? Посмотрел?


— Посмотрел.


— И что?


— Мне понравилось, — ухмыльнулся он, а потом, став серьёзным, добавил, — но насчёт телефона всё же хотелось бы объяснений.


Кайо кивнула и снова задумалась.


— Так-то логично, да, — сказала она через некоторое время. — За месяц, что я живу в особняке как наживка, на меня никто так и не покусился. И мотив у меня вроде как есть. Я с детства к тебе не равнодушна, и мой интерес, наверное, нельзя назвать нормальным. Я могла убить твою мачеху за то, что она над тобой издевалась, а твою любовницу из ревности. Конечно, сама бы я с ними не справилась, но у меня мог быть сообщник, и второй телефон мне нужен был для связи с ним… Вот только зачем, в таком случае, мне убивать твою тётю и сестру?


— Не знаю, — усмехнулся он, но глаза при этом были печальные, — может быть, потому что я всё своё детство был тайно влюблён в Сузуну? Вот только не представляю, как ты могла об этом узнать. Я даже Усуи не рассказывал. Хотя, возможно, дед догадывался…. Но он бы не стал тебе рассказывать… наверное,…


— Подожди… Ты был влюблён в свою тётю?


Кайо повернулась и, наконец, посмотрела на своего жениха. Полученная информация была, мягко сказать, ошеломляющей.


— Да, был. Но она всего на десять лет меня старше и даже не родственница мне по крови, дед и бабушка её усыновили.


— Усыновили?


— Да, её родители работали на стройке, которую возглавлял дед, там случайно произошла авария, и они погибли, Сузуне тогда было три года, больше родственников у неё не было, вот дед с бабушкой и решились. Бабушка умерла через четыре года после этого, если бы не Сузуна, дед, может, и не пережил бы, ему было очень тяжело тогда, — Йошихиро замолчал, а через некоторое время продолжил, — Восемь лет назад она объявила, что выходит замуж, в тот же вечер дед рассказал мне о тебе, а на следующий день я тебя нашел, и ты помнишь, что из этого вышло… Я не оправдываюсь, я всё равно не должен был так с тобой поступать, но я думал тогда, что твои родители разорвут помолвку, я не знал, что они не могут этого сделать.


Он снова невесело усмехнулся и замолчал.


— Тебе, наверное, было очень непросто, — тихо сказала Кайо.


Йошихиро вздохнул:


— Я сильно его ненавидел первое время, её мужа, господина Аэшиту. И Мэюми, когда она родилась, я тоже ненавидел. Но она почему-то меня полюбила, так радовалась, когда меня видела, всюду за мной таскалась, защищала, когда меня начинали ругать, говорила, что я хороший… короче, я не смог перед ней устоять.


— А ты … ты до сих пор её любишь, госпожу Сузуну?


Ни черта на самом деле она о нём не знает, о Натсумори Йошихиро!


— Конечно, люблю, а как иначе? Она и мама — мои самые светлые детские воспоминания, а учитывая, что маму я почти не помню… — потом Йошихиро посмотрел Кайо в глаза и добавил, — Но это уже не та любовь, Лисичка.


— Ты меня всё ещё подозреваешь?


— Уже нет, хотя телефон настораживает, это да. Но с другой стороны, ты вчера не пустила Мэюми купаться, позвонила мне….


— Подожди! — резко перебила она его, — Так получается, ты подозревал меня ужас в чём и отпустил со мной ребёнка?


— Да, отпустил, но за вами постоянно наблюдали, так что, если бы ты попыталась причинить вред Мэюми, тебя бы остановили крепкие специально обученные ребята. Они, кстати, с нами с момента приезда, живут неподалёку в маленьком домике в зарослях. Я уже говорил, что не знал, как ты себя поведёшь, поэтому взял и парней, и наручники. И наручники я взял на тот случай, если бы ты оказалась преступницей, и тебя надо было задержать, а не для чего-то там ещё.


— Да я поняла… А ты не рано перестал меня подозревать, а? Подумаешь, ребёнка купаться не отпустила. Может, я это специально сделала, чтобы меня не заподозрили?


Йошихиро окинул её скептическим взглядом:


— Вряд ли, сама же говорила, что не в лучшей форме в последнее время.


— А может, это тоже часть игры? — хитро посмотрела на него Кайо, и впервые за последние пару недель по-настоящему улыбнулась.


— Хватит заливать, — улыбнулся он в ответ, — и говори уже, зачем тебе второй телефон.


— Ты не поверишь…


— Да неужели?


— Я сама не до конца верю…


— Я весь внимание.


— Этот телефон мне нужен, чтобы переписываться с парнем…


Йошихиро нахмурился.


— …который скорее всего убил твою мачеху и любовницу, а также покушался на жизнь сестры и тёти. Кстати, он уверен, что ему всё удалось, и даже не подозревает, что они живы.


— Вот сейчас самое время сказать, что ты шутишь, — сказал Йошихиро без особой надежды на то, что она так и сделает. Это не было похоже на шутку, и было слишком невероятно для правды.


— Это не шутка, — покачала головой Кайо, а потом разблокировала телефон, — Сначала я не знала, что это он. Я просто искала в сети информацию про тебя и семью Натсумори, и иногда переписывалась с некоторыми людьми, чтобы узнать побольше. Это были завистники, обиженные, несправедливо уволенные, бывшие любовницы, среди них были и сумасшедшие, и фанатики, и много кто ещё. Я завела себе отдельный телефон для таких переписок, чтобы без проблем сменить, если что, а то мало ли на кого нарвёшься. Так вот, этот парень был особенно зол на семью Натсумори, не на кого-то конкретно, а на всех вас в целом, и он никогда не рассказывал, почему. Я захотела это выяснить и начала с ним общаться, можно сказать, мы с ним даже подружились. Он часто говорил, что у него есть цель, и что он работает над её достижением. Каждый раз после убийства, он писал мне, что сделал что-то важное на пути к своей цели. Я не сразу сообразила сопоставить даты, только после того, как это произошло в третий раз. Он тогда написал, что сделал всё, что было нужно, и что его цель достигнута. А потом, когда я стала жить в особняке, он написал, что ошибался, что, оказывается, осталось одно последнее дело…


Кайо листала переписку, показывая сообщения, о которых говорила. Йошихиро пытался найти нестыковки, но их не было, слишком много совпадений. Да чёрт возьми, других зацепок всё равно нет! А это хоть что-то!


— Он знает, кто ты?


— Нет, вряд ли. Он думает, что я — мальчик, школьник из Киото.


— Почему он думает, что ты — мальчик?


— Потому что я так представилась, и всегда писала о себе в мужском роде.


— И зачем? Для конспирации?


— Да, и ещё потому что я помолвлена, и с моей стороны было бы неправильно переписываться с другим парнем как девушка.


— Лисичка, — задумчиво произнёс Йошихиро, разглядывая уткнувшуюся в телефон невесту, — ты знала, что я встречаюсь с другими, и всё равно хранила мне верность. Почему?


— Моя верность тебе — это плата за жизнь моей матери, твоё поведение тут вообще не при чём.


Йошихиро чуть улыбнулся и с грустью подумал: «Как бы мне хотелось всё это изменить, моя маленькая», а вслух сказал:


— Почему ты никому ничего на рассказала? Про этого парня, с которым переписываешься.


— Во-первых, мне было неловко признаваться, как далеко я зашла, пытаясь узнать больше о вашей семье. Во-вторых, он же не писал ничего конкретного, у меня были только догадки, предположить можно было что угодно, и что он очень осторожный, и что вообще с этим не связан. А в-третьих, — она помолчала некоторое время, — оставалась ведь только я, я была последней в списке жертв, ведь он решил убить только женщин, и от того, скажу я или нет, зависела только моя жизнь, это было исключительно моё дело, мой выбор…


— Какой выбор? — леденея от ужаса, спросил Йошихиро.


— Я ведь не знала, как ты будешь вести себя со мной… Я не знала, смогу ли я так жить… И это был какой-никакой, а выход на крайний случай.


— Чёрт возьми! Какой ещё выход? — Йошихиро схватил Кайо за плечо и резко развернул к себе, — Стать жертвой маньяка?! Это, по-твоему, выход?! Это лучше, чем быть моей женой?


Кайо напряженно выдохнула и проговорила, не поднимая глаз:


— Говорю же, я не знала, что меня ждёт. Быть может, это было бы хуже смерти. Я уговаривала себя, что всё смогу выдержать, но в то же время понимала, что у меня есть предел, и что, если я его достигну…


Усилием воли Йошихиро заставил себя успокоиться и ослабить хватку. «Просто принимай всё, что она скажет и сделает, как должное, — говорил ему Усуи, — Чем больше ерунды она выскажет, тем меньше этой ерунды у неё в голове останется».


— А сейчас? — спросил Йошихиро, — Сейчас ты тоже так думаешь? Тебе всё ещё нужен такой «выход»?


Кайо молчала, раздумывая, как ответить, и он это понял.


— Не просчитывай варианты, скажи, как есть! Мне нужна правда… пожалуйста…


Йошихиро сам не поверил, что произнёс это слово. Такое же невозможное для него, как и «прости».


— Я больше не могу рисовать, Йошихиро, — тихо сказала Кайо, голос её дрогнул от затаённых слёз, — Тебе кажется, что это ерунда, но для меня это совсем не ерунда. Во всём остальном теперь нет смысла, нет разницы, жить или умирать. У меня есть долг перед семьёй, и я его выполню, так или иначе. Не беспокойся, я не стану умирать напрасно…


— Да забудь ты уже об этом чёртовом долге!


— Это невозможно, ты же знаешь.


— Хорошо, тогда помни, что ты нужна мне живая! Так что даже не думай о всякой ерунде!


Кайо пожала плечами, и чуть отстранилась, пытаясь освободиться от его захвата. Он заметил это, и его ладонь осторожно соскользнула с её плеча до кисти, обняла пальчики.


— Пойдём завтракать. Еда, конечно, не решает всех проблем, но на голодный желудок жизнь кажется ещё хуже.


Она кивнула и вслед за ним поднялась с коврика, так и не отпуская её руку, он повёл её к дому.


— Так что ещё тебе известно об этом парне? Как там он назвался?


— Мизерикорд, иногда Йорои Доши, что в принципе одно и то же, узкий кинжал, способный проникнуть между сочленениями доспехов и подарить быструю милосердную смерть. Когда я спросила, почему такой ник, он сказал, что ему нравится сама идея этого оружия, что у европейских рыцарей, что у японских самураев.


— Ты знаешь его настоящее имя?


— Нет, я знаю только то, что он студент и живёт в Токио.


— Где учится? На кого?


— Я как-то спросила, он написал только, что выбрал специальность, которая поможет ему в достижении цели. Ещё он как-то рассказал, что у него была сестра, которая погибла, её сбила машина, и он видел её смерть.


— Что ещё?


— Есть девушка, которая ему нравится, она старшеклассница, и ещё мне кажется….


Кайо запнулась, не решаясь продолжить.


— Что тебе кажется?


Они уже зашли в дом, и Йошихиро инспектировал холодильник, решая, что бы приготовить. Когда выбор был сделан, он повернулся к задумчивой невесте и спросил ещё раз:


— Так что тебе кажется?


— Мне кажется… — неуверенно произнесла Кайо, — что это Танигучи Джун, мой репетитор. Один раз он сказал кое-что, что было почти слово в слово как то, что написал Мизерикорд. И если это господин Танигучи, то, получается, что девушка, которая ему нравится, это… я…


Йошихиро отставил тарелку, которую держал в руке, опёрся о столешницу и уставился на сидящую за столом девушку, та смутилась и начала объяснять:


— Он писал, что для того, чтобы достигнуть цели, ему придётся причинить ей боль, поэтому он медлит и ничего не делает. И потом, когда я болела, он писал, что не видел её неделю, потому что она болела тоже. И другие моменты совпадали…


— Дай телефон.


Кайо предполагала, что так и будет, но в тот момент, когда он протянул руку, инстинктивно придвинула телефон к себе.


— Кайо, мне надо это прочитать, — мягко сказал он, молясь о том, чтобы не пришлось на неё давить.


— Это личная переписка…


— Я понимаю, но это касается твоей безопасности, так что…


— Я была иногда очень откровенна…


— В смысле? Ты же мальчиком притворялась!


— Ну, я же говорила, что у меня не было друзей, и я иногда писала ему о том, о чём больше ни с кем поговорить не могла… Конечно, я не говорила всего, часто мешала правду с вымыслом, но всё-таки. И я надеюсь, что ты будешь достаточно благороден, чтобы не использовать это против меня.


— Обещаю, и ещё обещаю, что кроме меня этого никто не увидит.


Кайо нехотя отдала телефон, и Йошихиро почувствовал, как она эмоционально отдаляется, снова закрывается в свою раковину. Личная переписка… Даже если это встанет ещё одной стеной между ними, он всё равно прочитает, потому что её безопасность важнее. А стены, стены рано или поздно падут.

10-68 Про одиночество на пляже

После завтрака Кайо вернулась на пляж, где снова ушла в себя, созерцая море и заткнув уши музыкой. Йошихиро пришел через полчаса и сел рядом, дождался, когда она освободит ухо от наушника и сказал:


— У Танигучи Джуна никогда не было сестры, он — один ребёнок в семье.


Кайо ничего не ответила, лишь кивнула, показав, что услышала, и собиралась уже вставить наушник обратно, но Йошихиро остановил её, взяв за руку:


— У меня вопрос. Ты тогда сказала, что выдержала бы всё, если бы могла рисовать, и мужа, который не любит, и его любовниц, и необходимость спать с ним. А если бы всё было наоборот?


— Как это, наоборот?


— Если муж будет тебя любить, если будет верен и сделает всё, чтобы тебе было хорошо с ним. Если ты будешь очень дорога ему, и он никогда тебя не обидит ни словом, ни делом, но рисовать ты не сможешь? Тебя такое устроит? Ты будешь счастлива?


Кайо некоторое время думала, а потом сморгнула подступившие слезы и тихо сказала:


— Нет…


— Тогда рисуй, — спокойно ответил Йошихиро и, достав из-за спины объёмную сумку, положил перед ней.


Кайо не надо было открывать, чтобы понять, что там. Именно с такими сумками носились по городу и за городом весьма выносливые студенты Художественной Академии. Внутри небольшой переносной мольберт, деревянный планшет, папка с бумагой, краски и кисти. Кайо даже руку не протянула, только отсела подальше.


— Я не могу…


— Можешь.


Она скептически усмехнулась, он нахмурился.


— Если это так важно для тебя, почему ты ничего не делаешь? Почему так быстро сдалась?


— Потому что не могу! — зло прошипела ещё пять минут назад безразличная ко всему девушка.


— Руки и глаза на месте, почему не можешь?


— Отпусти меня! — Кайо попыталась вскочить на ноги, но жених всё ещё держал её за руку.


— А вот не отпущу! — хватка стала железной, Йошихиро подсел ближе и наклонился к Кайо так, что его лицо почти касалось ещё лица, и коварно улыбаясь, произнёс: — Ты же знаешь, милая моя, что я безжалостное чудовище, и просто обожаю заставлять несчастных маленьких девочек делать то, что они не хотят… или очень-очень хотят… Ты ведь хочешь, очень сильно хочешь, так сильно хочешь, что сидишь и ничего не делаешь!


— Да, хочу! — почти выкрикнула Кайо. — Хочу, но не могу! Знаешь, какого это, хотеть, но не иметь возможности?..


Он перебил её одним единственным весомым словом:


— Знаю!


Кайо смутилась, вспомнив то, что он рассказывал про себя утром.


— Иногда мне кажется, что это лейтмотив моей жизни, — усмехнулся Йошихиро, а потом кивнул на сумку и сказал: — Ты можешь хотя бы попробовать.


— Я уже пробовала…


— Попробуй ещё раз, это же не смертельно.


Кайо, которая внутренне умирала каждый раз, когда понимала, что не может рисовать, только хмыкнула.


— Откуда ты вообще всё это взял? — спросила она про сумку.


— Саэки собрала, а ребята привезли. Давай, не трусь, твоя мечта рядом.


Кайо не двинулась с места. Можно привести лошадь на водопой, но нельзя заставить пить.


— Ладно, сколько раз ты пробовала?


— Три или четыре раза…


— Всего-то?


— Да что ты знаешь?! Каждый раз было только хуже!


— И что же было?


Йошихиро внимательно смотрел на неё, в глазах его было беспокойство и желание помочь. Кайо вмиг растеряла весь свой боевой запал и устало спросила:


— Какая тебе разница? Зачем тебе вообще всё это нужно?


Он успокаивающе погладил её по руке.


— Ну, ты же умненькая девочка, Лисичка, сложи дважды два и поймёшь.


Она с подозрением посмотрела ему в глаза и раздраженно выдала:


— Тебе надоело моё нытьё, и ты решил показать мне, малолетней идиотке, что все мои проблемы гроша ломаного не стоят и решаются на раз-два?


— Что ж, похоже, я переоценил твои умственные способности, — покачал головой Йошихиро, отпустил руку Кайо и фривольно промурлыкал. — Если захочешь доставить мне особое удовольствие, попробуй сбежать, буду просто счастлив поймать тебя и притащить обратно…


Кайо фыркнула и отодвинулась, а он начал разбирать сумку. Достал мольберт, расположил его на песке, прикрепил к планшету лист акварельной бумаги формата А3 и установил планшет на мольберт.


— Знаешь, когда я учился в Университете, факультативно посещал курсы графического рисунка, и даже на пару уроков акварельной живописи сходил, но мне не понравилось…


— Знаю, — тихо сказала Кайо, — из-за тебя я тоже решила попробовать.


— И это тоже из-за меня? Ты подумай! — Йошихиро открыл коробочку с красками и осуждающе произнёс, — Акварель… Такая своенравная, её невозможно контролировать до конца, никогда не знаешь, как она себя поведёт и что получится в итоге. Нельзя два раза нарисовать одно и то же, нельзя ничего исправить… Всё как в чёртовой реальной жизни!


— Именно это мне в ней и нравится, — Кайо не справилась с искушением и забрала у него коробочку с красками, — её непредсказуемость, невозможность контролировать и предсказать результат. Это всегда как чудо, как будто я не одна рисую, как будто со мной есть кто-то ещё…


Йошихиро на мгновение замер, потом отложил чехол с кистями, который вынул из сумки, и прижал девушку к себе, обхватив руками, и уткнулся носом в висок. Она тут же напряглась, но он продолжал её обнимать.


— Ты не одна, Лисичка. Послушай меня, ты привыкла отгораживаться ото всех, даже от самых близких, сама решаешь свои проблемы, делаешь вид, что у тебя всё хорошо, лишь бы никто из твоих любимых не расстраивался… Сильная, смелая, упорная, талантливая, умная, красивая — идеальная девочка, независимая и самостоятельная. Но ты правильно сказала, у тебя есть предел, и сейчас ты почти на пределе, но сказать об этом можешь только полубезумному убийце в анонимной переписке… Так вот, хватит так делать, ты не одна. У тебя есть я. Да, я не идеален, но я твой жених, я стану твоим мужем и буду рядом с тобой всю жизнь, и мне не всё равно, что с тобой происходит. Я хочу, чтобы ты была счастлива, и поэтому не позволю тебе опустить руки. Может быть, сейчас у тебя ничего не получится, не важно, главное, что ты больше не останешься с этим один на один, я здесь, и ты можешь на меня опереться. Поэтому просто попробуй.


Йошихиро аккуратно пододвинул девушку к мольберту и начал всё вокруг для неё обустраивать: кисточки под правую руку, палитру и банку с водой под левую. Банку он немного вдавил в песок для устойчивости.


— Я … уже не знаю, как…, — беспомощно пробормотала она, от его слов по щекам текли слёзы, а руки не поднимались даже для того, чтобы вытереть их, какое уж тут рисовать?


— Просто делай всё, как обычно. Вам с акварелью всегда было хорошо вместе, это не может закончится вот так. Нарисуй наш дом, посмотри, как свет красиво падает.


— Я не люблю рисовать, когда на меня смотрят.


— Я не буду смотреть.


Йошихиро сел боком и прислонился к её спине, подхватил свободный наушник-затычку и вставил себе в ухо, ему давно было интересно, что она там слушает.


Кайо прерывисто вздохнула, за эти два дня прикосновений и объятий со стороны жениха было столько, что она уже устала каждый раз вздрагивать, но напряжение никуда не делось. Она чувствовала его заботу и ласку, трепетную нежность, искренность, но ответить могла только этим — напряженностью и настороженностью. Жениха, однако, это не останавливало, он упорно продолжал искать точки соприкосновения. Кайо привычно отстранилась от этого и взяла в руки кисть… Просто делай всё, как всегда… Она прикрыла глаза и растёрла ворс кисти между пальцами, ощущая текстуру, провела кистью по ладони, по внутренней стороне запястья и предплечья, потом по шее и щеке, и, наконец, коснулась губ… Она сосредоточилась на ощущениях и почувствовала, как за спиной шевельнулся Йошихиро, по телу пробежала дрожь, как тогда, когда она лежала с ним под одним одеялом… И почему-то представилось, как он развернётся к ней, обхватит за талию и поцелует в шею сзади. Так, откуда эти фантазии? Кайо бросилась в рисование как в единственное спасение, которое знала.

10-69 Нет

Кайо отложила кисть и посмотрела на свои дрожащие руки, по щеке скатилась слеза, она стёрла её ладонью и поняла, что испачкала лицо краской. Должно быть выглядит сейчас как несчастное зарёванное чучело. И Йошихиро это видит… нет, она уже не желала ему нравиться, но выглядеть перед ним жалко тоже не хотелось. Хотя её внешний вид — это ещё ладно, а вот то, что получилось на бумаге… А что ещё может получиться у девчонки с дрожащими руками, которая никак не может перестать плакать, и из-за этого почти ничего не видит?


— Это ужасно! — проныла Кайо, закрыв лицо испачканными ладонями.


— Ну, я бы не сказал, — задумчиво произнёс Йошихиро, рассматривая «шедевр». — Скорее, своеобразно…


— Вот здесь криво, а вот тут расплылось!


— А мне нравится, вполне узнаваемо и так экспрессивно. Ты очень талантливая!


— С чего вдруг ты стал таким добрым, а? — она резко развернулась к нему и с подозрением уставилась. — На кой чёрт? Что тебе нужно от меня?


— Интересный вопрос, — усмехнулся Йошихиро. — Давай-ка я расскажу тебе сказку…


Он перехватил невесту за талию и усадил к себе на колени, почувствовал, как она напряглась, и успокаивающе погладил по спине, а потом начал рассказывать:


— Давным-давно жила-была одна женщина. Неизвестно, была она красива или нет, но у неё был муж, так что можно предположить, что это была не совсем уродина. Так вот, её муж очень долго был на войне, а когда вернулся…


— Подожди. Зачем ты рассказываешь мне Сказку о Лунном Медведе?


Йошихиро крепче прижал к себе невесту и ответил:


— Потому что теперь моя очередь, Лисичка…


Она хмыкнула, а он сказал:


— Какой у тебя интересный плейлист, половину песен я в первый раз слышу, а половину знаю наизусть. Ты ещё и музыку у меня таскала, маленькая сталкерша?


— Кое-что из того, что ты слушал, мне тоже понравилось, — не стала отрицать Кайо, сил больше не было ни на что: ни на то, чтобы держаться, ни на то, чтобы переживать по поводу своей внешности или своевольных действий жениха. Хотя ничего такого он пока не делал, обнимал, гладил по плечу, прикасался губами к волосам, слушал музыку из её плейлиста, прижимал к себе крепче и бархатно шептал на ухо:


— Скажи-ка мне, вот то, что ты делала с кисточкой до того, как начать рисовать… ты всегда так делаешь, или только сегодня? Очень любопытно!


«Ага, аж штаны распирает от любопытства!», — подтвердил внутренний подросток, за что получил воображаемый подзатыльник.


— Ты… смотрел? — Кайо встрепенулась, Йошихиро мягко вернул её на место.


— Я за тобой приглядывал, хотел понять, что с тобой происходит.


Ну, сначала он действительно приглядывал, а потом просто подглядывал, забыв обо всём на свете. Да тут бы и слепой смотрел! Йошихиро взял её ладонь в свою и немного развернул, чтобы пальцами другой руки коснуться серединной впадины. Его пальцы повторяли путь кисточки, погладили подушечки её пальчиков, спустились к запястью, приласкав вены под светлой тонкой кожей, скользнули по предплечью, обрисовали шею и щёку, легли на губы…


«Ну вот, стоило расслабиться…», — подумала Кайо, замирая в его руках.


— Почему так хочется того, что нельзя? — задумчиво озвучил риторический вопрос Йошихиро, а потом поцеловал её ладонь, и пальчики, и запястье, и цепочкой поцелуев прошелся по предплечью. Всё то же самое, но теперь губами. Шея… Кайо почувствовала, что её трясёт, ощущения от его прикосновений были слишком сильными, хотелось вскочить и убежать, но он скорее всего поймает… Губы Йошихиро коснулись её щеки, и было ясно, что будет дальше.


— Просто скажи «нет», и я остановлюсь, — мягко сказал он и потёрся носом об её щеку.


— Остановишься?


— Конечно, я же обещал не торопить тебя…. Ну, так что? Нет?


Ещё один поцелуй в щеку, уже ближе к губам.


— Нет…


— Всё, я остановился. Видишь, работает, можешь смело пользоваться.


Кайо, краснея, отвернулась, соскользнула с его коленей и начала собирать кисточки, Йошихиро взялся ей помогать.


— Подаришь? — спросил он, аккуратно снимая акварельный рисунок с планшета.


— Я, вообще-то, выбросить хотела…


— Значит, даже спрашивать не буду, — обрадовался Йошихиро.


— Подожди. Ты что с этим кошмаром собрался делать?


— Есть у меня одна идея… Руки прочь от моей собственности! — на тонком девичьем запястье сомкнулись сильные мужские пальцы. — Ты выбросила, я подобрал!


Кайо фыркнула, отдёргивая руку, Йошихиро выпустил её запястье, но тут же схватил ладонь.


— Пойдёшь со мной на свидание?


— Свидание? Какое ещё свидание?


— Погуляем по городу, пообедаем в ресторане, можем в кино сходить, или лучше в парк. В Японии такое пока не получится, а здесь можем себе позволить.


Кайо задумчиво кивнула. Как-то за всеми своими переживаниями она упустила из виду, что впервые находится в другой стране, и что надо как-то не терять время, а… ну, хотя бы с интересом посмотреть по сторонам, приглядеться к местным обычаям, послушать чужую речь, найти что-нибудь необычное и вдохновляющее.


— И, пожалуйста, оденься, как девушка. Понятия не имею, как ходить на свидания с лохматыми мальчишками. Целовать и обнимать ещё куда ни шло, а вот на свидание… это как-то не моё.


Кайо закрыла собранную сумку и чуть улыбнулась.


— Усуи говорил, что свидания вообще не твоё…


Йошихиро вздохнул. Вот, значит, как… это он тоже ей рассказал. Нет, первый наследник семьи Натсумори пытался встречаться с девушками как положено, но на свиданиях ему неизбежно становилось скучно, так что он всё заканчивал фразой: «Ну что, когда пойдём трахаться?». И либо девчонка сообщала ему, что он козёл, и гордо уходила, либо они шли трахаться, но, даже если трахались, рано или поздно девушка говорила ему, что он козёл, который не ценит её такую замечательную, и ничего не делает для их отношений, и всё равно уходила.


— А ты вообще ни разу на свидании не была!


— Ты так уверен? — Кайо поднялась на ноги и пошла к дому, предоставив жениху возможность нести сумку.


Йошихиро быстро её нагнал.


— А что, разве была? Ты же всем отказывала.


— Ну, одному парню я не смогла отказать.


— Кому?


— Ты действительно хочешь знать? — спросила Кайо, поднимаясь на веранду.


Йошихиро поставил сумку на дощатый пол и преградил ей путь.


— Да, я хочу знать! Ты только сегодня говорила, что была верна мне, а теперь выясняется…


Кайо вздохнула и спокойно сказала:


— Это был Усуи.


— Что? Когда? Какого чёрта?


— Это случилось один раз после того, как ты подкатывал к Эрике. Мне было тринадцать, и он предложил мне сходить на свидание, чтобы отомстить тебе.


Йошихиро молчал и сверлил неверную невесту недобрым взглядом, но Кайо было этим не пронять, её лицо было возмутительно безмятежным.


— А как же Эрика? Она знала? — еле сдерживая злость, спросил Йошихиро.


— Это была её идея.


— Какого…? — возмутился Йошихиро, но не договорил и перефразировал. — Как так?


— Ну, во-первых, она на тебя тогда очень злилась и предположила, что однажды это тебя очень сильно заденет… — начала объяснять Кайо, Йошихиро выругался про себя и, не дослушав, вошёл в дом, хлопнув дверью.


Стерва Эрика! Зло во плоти! Это ж каким извращённым умом надо обладать, чтобы ради мести отправить своего парня на свидание с чужой невестой? С тринадцатилетней девочкой! И ведь как всё рассчитала! Его действительно это задевало, сейчас задевало. Три года назад он бы просто поржал, если бы узнал! И как Усуи согласился в этом участвовать? Он ведь нормальный… вроде бы… Был бы нормальный, не связался бы с Эрикой!


— Что это было за свидание?


Кайо вздрогнула, услышав требовательный голос жениха. Она стояла в гардеробной в одном нижнем белье и собиралась надеть платье. Йошихиро не заходил, стоял снаружи, облокотившись спиной о раздвижную дверь, но терпения дождаться, когда невеста оденется и выйдет, ему не хватило.


— Мы сходили в кино, потом немного погуляли по торговому центру, посидели в кафе, а потом он проводил меня до дома.


— И всё?


— И всё.


— А почему… — Йошихиро запнулся. — почему ты пошла с ним? Он тебе нравится?


— Конечно, нравится. Он хороший и добрый, и всегда мне помогал.


— Он женат!


— И это его абсолютно не портит.


Кайо вышла из гардеробной, одетая в платье жемчужного цвета и очень свободного покроя, с точки зрения Йошихиро это была балахонистая серая хламида в которой поместились бы две такие девчонки, как его невеста, а то и три. Волосы Кайо слегка растрёпанными перышками обрамляли светлое личико с незаметным макияжем, и от этого оно казалось совсем детским. Медальон-лисёнок на шее вполне вписывался в композицию, а сандалии на плоской подошве завершали образ.


— Эрика сказала, что, если Усуи не сходит со мной на свидание, он не сможет оставаться твоим другом, — выдала она, пока Йошихиро её рассматривал.


— Что? Бред какой-то!


— Однако, сработало.


Ну, да, сработало… каким-то образом… Усуи не разговаривал с ним почти месяц, и это было неожиданно тяжело, единственный близкий друг вдруг исчез из-за глупости. С точки зрения Йошихиро это была глупость, совершенная по пьяни на одной из студенческих вечеринок. Он просто хотел проверить, не поведётся ли девушка друга на кого-то побогаче, а тут такое. От Эрики он получил по лицу, от Усуи четыре недели игнора без возможности извиниться. Кто же знал, что всё своё детство Эрика отбивалась от приставаний отчима и любое излишнее мужское внимание может довести её до истерики? Она на следующий день приняла извинения и простила, а вот с Усуи оттаял не сразу, и то только потому, что сходил с Кайо на свидание, оказывается!

10-70 Первое свидание

— Вот что на тебе за тряпка, скажи, пожалуйста? — миролюбиво ворчал Йошихиро, осматривая невесту со всех сторон, — Ты в ней вообще где?


Он протянул руки, чтобы нащупать девушку в балахоне, но Кайо ловко увернулась, отбежала чуть вперёд по тропинке и, сияя улыбкой, сообщила:


— Рада, что тебе не нравится!


— Да ну не то, чтобы не нравится… Скорее вызывает недоумение. На черта столько ткани?


— Ну, в этом есть особый кайф, когда твою фигуру никто не видит, не пялится, не оценивает. Это специфическая свобода многослойного кимоно, чадры, паранджи, хиджаба, сари… да и большинства видов национальной женской одежды, если разобраться.


Йошихиро вспомнил, что только вчера размышлял о том, что неплохо было бы спрятать в паранджу эту излишне симпатичную девушку, и вот на тебе! Получите и распишитесь, ещё не паранджа, но уже близко!


Они гуляли в ботаническом саду. Сад был огромный, и даже несмотря на то, что в воскресный день посетителей было немало, они нашли пустынную аллейку, чтобы прогуляться вдвоём. Разнообразие цветов и деревьев, кустарников и лиан поражало воображение, и всё это великолепие причудливо сплеталось друг с другом, образуя живой лабиринт, в ветвях прятались райские птицы, над прекрасными цветами танцевали великолепные бабочки, а самое главное здесь царили умопомрачительные запахи! В прошлый раз Йошихиро был тут по работе на пару с ландшафтным дизайнером, они прикидывали чем украсить небольшой парк на территории строящегося отеля. И вот сейчас он привёл сюда свою маленькую невесту, и ей здесь, похоже, нравилось. Кайо с любопытством вертела головой, то и дело восхищённо вздыхала и шла чуть ли не подпрыгивая. В этом своём балахоне она была похожа на маленького лесного духа, казалось, подойдёшь чуть ближе, исчезнет. А ещё она будто бы светилась изнутри, вот с того самого момента на пляже, когда нарисовала их домик. И этот свет замечал не только он. Ещё на входе Йошихиро отлучился купить мороженое, чтобы не скучать в очереди, а когда вернулся, с его невестой уже общались на ломанном английском два каких-то загорелых парня, судя по акценту, откуда-то из Латинской Америки. Он подошел, отдал невесте мороженое и, показательно приобняв её за талию, встал рядом. Парни стушевались и быстро свалили туда, откуда пришли. Жаль, что мысли о том, что на своё первое в жизни свидание его Лисичка сходила с Усуи, прогнать из головы было не так просто, как этих двоих. И ещё вспоминалось всякое, и то как Усуи сказал про Кайо: «По мне так Кайо прелесть, а не девушка…», и то как Кайо сказала про Усуи «Конечно, он мне нравится. Он хороший и добрый, и всегда мне помогал…».


— Вы с ним держались за руки? Он тебя обнимал? Целовал? — не выдержав творящегося в голове безобразия спросил Йошихиро.


Кайо отвлеклась от созерцания чудес тропической флоры и уточнила:


— Ты про Усуи? Тогда: да, практически и нет.


— Значит, вы держались за руки, и он тебя практически обнимал.


— Да, мы ехали на метро в час пик, и сначала он взял меня за руку, чтобы я не потерялась, а потом в вагоне закрывал меня от толпы и стоял очень близко, практически вплотную.


Йошихиро хмуро посмотрел на невесту и через некоторое время спросил:


— Что ты обо мне подумала, когда узнала, что я подкатывал к Эрике?


— Ничего не подумала, просто приняла к сведению


— Так не бывает! Ты должна была что-то подумать!


— Не оценивать, а принимать к сведению — очень важный навык для твоей будущей жены, Натсумори Йошихиро. Чему ты удивляешься?Натсумори Йошихиро не удивлялся, он не мог поверить своему счастью, сейчас его невеста была точно такой как две недели назад, когда они гуляли с ней по вечерам в саду, будто и не было между ними ничего плохого, будто ему удалось отмотать время назад. Как же он скучал по ней такой, расслабленной, по-доброму насмешливой, очаровательно-игривой.


— Ах, ну да! — иронично усмехнулся он, — Ты же к этой великой роли полжизни готовилась! А что ещё? Какие ещё умения должны быть у моей жены?


— Умение вовремя заткнуться и создать интригу, — лукаво улыбнулась Кайо, всем своим видом показывая, что больше на эту тему распространяться не намерена.


«Ладно, — подумал Йошихиро, — Зайдём с другой стороны»


— Как-то это неправильно, ты знаешь обо мне так много, а я о тебе почти ничего, — нахмурившись произнёс он.


— Лично меня всё устраивает, — конечно же, ответила Лисичка.


— А меня, представь себе, нет.


— Если у тебя есть какие-то вопросы, задавай, постараюсь ответить, — великодушно предложила она.


— Ладно… Любимая книга?


Ответила. Не читал. Запомнил.


— Любимый художник?


Ответила. Не слышал, зато сейчас наслушался восторгов по поводу особого умения незнакомого живописца передать игру света и тени. Тоже запомнил.


— Самое яркое воспоминание детства?


— Ты… Хотя нет. Выставка Изобразительного Искусства в Национальной Галерее, меня туда папа сводил, когда я начала рисовать.


— Твои родители… они любят друг друга?


Тон разговора моментально изменился, Йошихиро будто пересилил себя, чтобы задать этот вопрос, и даже не стал скрывать боль, зазвучавшую в голосе. Кайо тут же отразила его настроение, моментально стала серьёзной.


— Ну да.


— Как это? Ну, когда родители друг друга любят… как это?


— Неплохо. Иногда смущает, но в целом, неплохо.


— Они у тебя часто ссорятся?


— Не слишком часто, но бывает. Ходят потом как побитые собаки, жалко обоих до ужаса.


— А из-за чего ссорятся?


Кайо вздохнула.


— А сам-то как думаешь?


Он понял. Из-за чего ещё им ссорится, как не из-за него?


— Спасибо, что не стала щадить.


— Я знаю, что ты этого не любишь… Мазохист? — лукавая улыбка ненадолго вернулась.


— Прагматик. Точно так же, как и ты, считаю, что лучше знать, чем не знать. Хотя знать, что десять лет отравлял жизнь целой семье не очень-то приятно.


— Всё было не так уж плохо. По сравнению с твоей жизнью, так вообще…


— Умеешь ты успокоить, — усмехнулся Йошихиро и взял невесту за руку, — Пошли, покажу кое-что.


Они свернули на следующей развилке и пошли по тропинкам и аллеям куда-то вглубь сада.


— Это розовая глициния, одна из самых больших в мире…


Зрелище было невероятное. Огромная древовидная лиана, поддерживаемая резными деревянными опорами, раскинулась шатром над зелёной поляной, и кисти её крупных нежных цветов свисали вниз пышной бахромой.


— Когда мне приходит в голову мысль, что я хороший архитектор, я вспоминаю это место и понимаю, что никогда не смогу придумать ничего прекраснее того, что уже создала природа.


Йошихиро повёл Кайо по тропинке к центру цветочного шатра, там ветви глицинии спускались до земли по спирали, образуя что-то вроде пушистого купола.


— Никого нет, повезло, — обрадовался Йошихиро и затащил невесту внутрь цветочной беседки, — Красиво здесь, правда?


Кайо кивнула, осматриваясь, Йошихиро всё ещё держал её за руку.


— Это место называется «Беседка первых поцелуев», потому что местные парочки приходят сюда, чтобы впервые поцеловаться… В общем-то, пригласить сюда девушку, всё равно, что в любви признаться… Стой! Ты куда рванула!


Он перехватил её за плечо и шагнул наперерез, загораживая выход.


— Отпусти! Я не буду с тобой целоваться!


Ещё совсем недавно спокойная и расслабленная, теперь она была в панике, и всё вернулось, и слёзы, и страх, и недоверие.


— Никто тебя не заставляет. Успокойся, — немного жестче, чем следовало, сказал раздосадованный Йошихиро, — Я в общем-то и не собирался пока…


— А на пляже собирался!


— На пляже я хотел, чтобы ты сказала мне: «Нет». Это всё, что мне тогда было от тебя нужно. Нам ещё рано целоваться.


— А зачем тогда ты привёл меня сюда и рассказал про это?


— Да просто так! Без всякой задней мысли.


Он старался отвечать спокойно, и это сработало, Кайо перестала вырываться и недоверчиво на него посмотрела, а, услышав последнее заявление, вообще удивлённо приподняла бровки и, забыв про страх, заметила:


— Это было очень недальновидно с твоей стороны.


— Да я уже понял, — тихо рассмеялся Йошихиро и, притянув к себе невесту, заключил её в уже привычные объятья.


— Если бы я хотела, чтобы ты меня поцеловал, а ты привел сюда и не поцеловал, это было бы ещё хуже.


— Ох, надеюсь, это сейчас не был какой-нибудь тонкий намёк, который мне, нормальному мужчине, вовек не понять.


— Не было никакого намёка! — возмутилась Кайо и попыталась отстраниться, но Йошихиро и не подумал её отпускать.


— Кайо, — тихо спросил он, осторожно перебирая волосы на её затылке, — Что ты чувствуешь, когда я тебя обнимаю?


Что она чувствовала? Тепло его тела, приятную ткань футболки под щекой, его пальцы, на своём затылке, всё ему её стриженые волосы покоя не дают, так и норовит дотронуться.


— Ну… это волнительно, — сказала она через некоторое время.


— В хорошем смысле или в плохом? — спросил он, но ответа так и не дождался, — Кажется, я понял, почему ты молчишь.


— Да неужели? — скептически усмехнулась Кайо.


— Если бы я был тебе противен и тебя тошнило от одного моего присутствия, ты бы так и сказала. А раз не говоришь, значит всё не так плохо, а может быть даже и хорошо.


— Не выдумывай! — фыркнула она.


— Это не выдумки, это логика.


— Да плевать. Главный вопрос, чем мне грозят твои догадки?


— Ничем таким, о чём тебе стоило бы беспокоиться.


— Тогда думай, что хочешь.


Йошихиро рассмеялся, это был такой чистый счастливый смех, что Кайо окончательно успокоилась. Человек, который так смеётся, не может причинить вред, если только он не конченный социопат, конечно.


— Нам пора, если хотим успеть поесть перед тем, как ехать в Аэропорт, — Йошихиро, который при всех своих недостатках социопатом всё же не был, выпустил невесту из объятий и, взяв за руку, повёл к выходу.


— Да, да, пошли отсюда. Священное место занимаем, люди сюда целоваться приходят, а мы…


— Опять ни на что не намекаешь, Лисичка? — вздохнул Йошихиро, услышал возмущённое фырканье и добавил, — Да я просто так, уточнить на всякий случай!


— Не двигайся, пожалуйста.


— Ты, что, меня рисуешь?


— Я быстро, не беспокойся.


— Вообще-то о таком нужно заранее договариваться.


— Да ладно! Тебе жалко, что ли? Я же тебе позировал, вот и ответь любезностью на любезность.


Они уже летели над океаном в сторону Японии. Йошихиро сидел в кресле напротив невесты и набрасывал её портрет в блокноте для зарисовок. Его вооруженная карандашом рука порхала над листом, оставляя штрихи то там, то здесь, а сам он улыбался. Кайо сделала вид, что ей всё равно, воткнула в уши наушники капельки, нашла нужный трэк и снова повернулась к иллюминатору, сначала думала скрыть свою улыбку, а потом решила, что незачем.

11

11-71 Вопрос о первом поцелуе

Дел навалилось прорва, доверие отца обернулось тем, что работать над новым проектом приходилось до позднего вечера, и до дома добраться при таком графике не получалось никак. Йошихиро уже вторую ночь вынужден был проводить в бизнес-отеле, и, если раньше это было нормой, то теперь, когда Кайо стала важной частью его жизни, такое положение дел его никак не устраивало. Хотелось её увидеть, подержать за руку, поговорить, заглянуть в глаза и убедиться, что всё хорошо, хотелось закрепить успех, которого он добился за выходные… Да много чего хотелось, но приходилось работать и довольствоваться телефонными разговорами и сообщениями.


— Привет, что делаешь?


— Рисую, а ты?


— А у меня обед… Как настроение? Соскучилась по мне? — фривольно промурлыкал он, Кайо невозмутимо ответила:


— Немного. Мне надо кое-что тебе сказать, Йошихиро, только не по телефону, поэтому я бы хотела погулять с тобой в саду, когда у тебя будет возможность.


— Конечно, всё, что захочешь. Я постараюсь приехать вечером.


— Хорошо, буду ждать.


Она попрощалась и отключилась. Йошихиро быстро прикончил свой обед и поспешил обратно на работу, если он хочет увидеться вечером с невестой, следует побыстрее разобраться с делами, пересмотреть планы, передвинуть кое-что на завтра…


Она сама его пригласила погулять! Если ещё и оденется как девушка, а не как пацан, значит, у них всё будет, как раньше! Йошихиро приложил все силы, чтобы освободить вечер, и в приподнятом настроении рванул в особняк, даже к ужину успел.


И да! Кайо сидела за столом в платье, и не в обычном домашнем, а в таком, что хоть сейчас на свидание, и ажурный ободок в волосах, и медальон-лисёнок на шее, и немного смущённая улыбка, которая возникала каждый раз, когда они встречались глазами… Во время ужина Йошихиро не отрывал от невесты взгляд, а его отец, который тоже вздумал явиться домой на ужин, точно так же засматривался на госпожу Саэки. Сын даже осуждать его не стал, просто не захотел отвлекаться от своей жизни, а его жизнью сейчас было ожидание маленького свидания в саду с девушкой, которая сидела по другую сторону стола и безукоризненно использовала столовые приборы по назначению.


После ужина они вдвоём вышли в сад и некоторое время молчали, прогуливаясь по выложенной разноцветными камушками дорожке. Йошихиро видел, что Кайо всё не решается начать разговор, и заговорил первым:


— Ты сегодня очень красивая.


— Спасибо.


— Я рад, что ты меня пригласила… Ты хотела о чём-то со мной поговорить?


— Да, хотела… — подтвердила она и снова замолчала, как-то растеряно поправила волосы и отвела взгляд.


Йошихиро гадал, почему она медлит, ведь обычно выкладывает свои безумные идеи сразу, не особо заботясь о том, готов ли жених их воспринять. Всё настолько серьёзно? Уже не собирается ли она ему в любви признаваться? Девчонки, которые признавались ему в школе, примерно так себя и вели, стеснялись, нервничали, тянули резину, ожидая, что он признается первым, или сам всё поймёт… Так, если она признается, ему тоже надо будет признаться в ответ. От этих мыслей он и сам разволновался, потому что ещё никогда никому не говорил такого, и сейчас, как бы смешно это ни звучало, боялся сделать что-нибудь не так, боялся выглядеть смешно и нелепо, или ещё хуже, ляпнуть что-нибудь такое, что обидит нежные девичьи чувства. Он уже давно не подросток, он должен быть крут и превосходен во всём... Но он не умеет говорить о любви. Молчать о любви, это да, а вот говорить…


— Вам удалось что-нибудь выяснить насчёт господина Танигучи?


— Что? — погруженный в свои размышления Йошихиро не сразу понял, о чём речь, — А, нет, ничего особенного не выяснилось, просто студент, подрабатывает репетитором, стажируется в нашей компании. Все, кто его знают, говорят, что он хороший парень, хорошо учится, хорошо работает, со всеми дружен, неприятностей избегает, так что, никогда ни привлекался, ни подозревался, ничего противозаконного не делал.


— Понятно… — сказала Кайо, и снова замолчала.


Йошихиро предположил, что, если они сначала поговорят о чём-то левом, ей будет проще перейти к основному вопросу, и сообщил:


— Что касается твоего приятеля Мизерикорда, мы нашли его в сети, но отследить пока не удалось, он очень осторожен. Так что мы ещё работаем над этим. Он больше ничего тебе не писал?


— Писал…


— Что?


— Что не может причинить вред девушке, которая дорога ему, что она ни в чём не виновата, и что это было бы неправильно, и что он сам уже не верит в то, что этим её спасёт. В общем, у человека идейный кризис.


— Вот, значит, как?


— И мне всё больше и больше кажется, что это господин Танигучи.


— Многое не сходится, — заметил Йошихиро.


— Но в то же время многое как раз-таки сходится. И я думаю, стоит проверить.


— Как?


— Вот об этом я и хотела с тобой поговорить.


Кайо замолчала и направилась к скамейке, чтобы присесть. Йошихиро сел рядом.


— Я хотела попросить тебя… — она вздохнула, опустила взгляд на нервно сцепленные руки, но потом всё же мужественно договорила: — Не мог бы ты прийти завтра после обеда и поцеловать меня так, чтобы господин Танигучи это увидел?


— Поцеловать?


— Да.


Йошихиро смотрел на свою смущенную невесту и не знал, смеяться или плакать.


— Я так понимаю, это должен быть не целомудренный поцелуй в щечку или лобик? — уточнил он.


— Да… это должно выглядеть так, будто мы с тобой уже… очень близки. Он должен увидеть, что я не такая чистая и невинная, как ему кажется, и что ты во мне заинтересован. Возможно, он не трогает меня ещё и потому, что не уверен, можно ли меня относить к женщинам Натсумори. Однажды я сказала ему, что не нужна тебе, и ты ничего ко мне не чувствуешь… Как бы то ни было, если ты меня поцелуешь, это, скорее всего, решит проблему, и он начнёт действовать, а значит, проявит себя…


— То есть, ты сейчас об этом серьёзно?


Кайо кивнула. Йоишихро всё ещё не мог поверить в то, что услышал. Какое там признание в любви! Это для них слишком банально! Им вот такие выверты подавай!


— Ладно, допустим, — усмехнулся он, — А если он ни при чём, что тогда?


— А что тогда?


— Ну, взять хотя бы то, что моя репутация пострадает: я — взрослый мужчина, ты — ещё школьница.


— Да, точно, извини. Я об этом совершенно не подумала, — растерялась Кайо, а потом неожиданно выдала, — Тогда я могу попросить Нао, он за свою репутацию не так сильно беспокоится, и он тоже Натсумори, так что…


Если раньше Йошихиро чувствовал недоумение пополам с раздражением, то после такого им овладела настоящая злость.


— Хорошо, — холодным издевательским тоном произнёс он, подсаживаясь поближе, — Я тебя поцелую, нет проблем. Чёрт с ней, с репутацией! Могу даже нагнуть тебя над столом и задрать тебе юбку, а его просто выгнать за дверь на полчасика. Как тебе такой вариант, а?


Кайо ещё сильнее вцепилась пальцами в свою ладонь и, как могла, ровно ответила, не поднимая головы:


— Спасибо, не стоит, поцелуя будет достаточно.


— Да ладно тебе, — Йошихиро с гадкой улыбочкой придвинулся ещё ближе и обхватил ладонью за плечо, прижимая к себе, чтобы не сбежала, — Мне не сложно, тебе приятно. И ни у кого точно не будет сомнений насчёт того, как низко ты пала.


— Перестань, — почти прошептала она, съёжившись от его прикосновения.


Йошихиро вздохнул и успокаивающе погладил её по плечу, потом взял за руку, разворачивая к себе и совсем другим голосом, мягким и заботливым, произнёс:


— Лисичка, посмотри на меня.


Кайо подняла на него настороженный взгляд.


— Никогда больше не говори мне, что собираешься целоваться с кем-то кроме меня, и уж тем более, не вздумай целоваться. Такое очень непросто слышать. Ты же моя невеста, в конце концов!


— Прости… Я знаю, что это неправильно, но что делать, если…


— И ещё, — перебил он её, — я не хочу, чтобы ты целовалась со мной, потому что это для чего-то там нужно. Я хочу, чтобы ты целовалась со мной, потому что ты сама этого хочешь. Я, представь себе, хотел бы, чтобы наш первый поцелуй был особенным, романтичным, если уж на то пошло… А ты предлагаешь вот так, как спектакль… Неужели, тебе настолько безразлично то, что между нами происходит?


Он осторожно положил ладонь ей на щеку, мягко заставляя чуть выше поднять голову, чтобы заглянуть в глаза.


— Нет, мне не безразличны наши отношения, — ответила Кайо, — Но есть вещи, ради которых я могу на многое пойти.


— И что же это?


Он ласково провёл кончиками пальцев по её щеке, очерчивая овал лица.


— Свобода или хотя бы шанс её обрести.


— И что ты будешь делать со своей свободой? Выберешь другого мужа? — поинтересовался Йошихиро, возвращая холод в свои интонации.


— Раньше я запрещала себе думать о том, что было бы, если бы над нами не довлели обстоятельства. А сейчас я поняла, что всё-таки не хочу… Не хочу быть кому-то навязанной, не хочу, чтобы на мне женились по принуждению. Я хочу, чтобы мой муж любил меня, чтобы выбрал меня из всех женщин. Я хочу, чтобы он хотел именно меня, так же как я хочу именно его…


— А! К чёрту всё! — прошептал Йошихиро и поцеловал её.


Кайо ошеломлённо отпрянула, но он снова притянул её к себе и ещё раз поцеловал. Она упёрлась ладошками ему в грудь.


— Что ты…?


Он усмехнулся:


— А что? У нас генеральная репетиция перед большой премьерой. Мы же должны изображать далеко не первый поцелуй, так ведь?


— Да, так.. — обречённо сказала Кайо и перестала сопротивляться.


— Ох уж эта твоя обезоруживающая покорность, — улыбнулся Йошихиро, поднял её ладони и положил себе на плечи так, чтобы обвивали шею, а потом подхватил взволнованную невесту и посадил себе на колени, — Так удобнее будет. Закрой глаза и расслабься.


Одна его ладонь легла ей на спину, другая обняла затылок, пальцы скользнули в шёлковые волосы. Третий поцелуй был нежным и долгим. Йошихиро казалось, будто для него это тоже впервые, хотя, наверное, ТАК действительно было впервые. Раньше он не любил тратить время на поцелуи, а сейчас кроме поцелуев ничего не светило, да и сами поцелуи были, по сути, «контрабандой», «запретным удовольствием», «незаконным действием».


Кайо вспоминала древний трактат о поцелуях, который изучала лишь в теории. И вот теория встретилась с практикой. Порой было щекотно на грани терпимости, волнительно и немного неловко от подобной близости. Губы, язык, рот. Её и Натсумори Йошихиро, её жениха. Она никогда не думала о том, как это у них будет, поцелуи и всё остальное. А вот, оказывается, как. Он обращался с ней осторожно и бережно, знакомил со своими прикосновениями, с самим собой, со своим телом, со своей нежностью и страстью.


— Скажи, ты бы выбрала меня, если бы могла выбирать?


Ресницы Кайо взметнулись вверх, её слегка затуманенный взгляд встретился с лихорадочным блеском его глаз.


— Мой ответ что-нибудь изменит? — медленно спросила она, потихоньку возвращаясь к реальности.


— Нет, ничего не изменит.


— Тогда зачем мне отвечать?


— Незачем, — подтвердил Йошихиро и вернулся к её губам.

11-72 Братские чувства

Неизвестно какой по счёту поцелуй прервало деликатное покашливание.


— Братишка, можно тебя на пару слов?


Нао с объёмной сумкой на плече стоял неподалёку, не зная, на какое дерево смотреть. Кайо ойкнула, соскочила с коленей жениха, быстро поздоровалась с Нао, тут же попрощалась и сбежала в дом. Йошихиро разочарованно выдохнул, неодобрительно посмотрел на брата и с раздражением спросил:


— Чего хотел?


Нао вздохнул, сожалея, что не смог пройти мимо, и присел на скамейку, спустив сумку на сиденье.


— Ты не подумай, я рад, что у вас всё наладилось, но что, чёрт возьми, ты делаешь?


Йошихиро пожал плечами и невозмутимо ответил:


— Провожу время со своей невестой, а что?


— Не делай вид, что всё в порядке! Ей же всего шестнадцать, она ещё в школе учится! Если честно, то от кого, от кого, а от тебя я такого точно не ожидал!


Йошихиро с недоумением уставился на брата. Он тоже не ожидал, что разгильдяй младший начнёт читать ему нотации. Уж от кого, от кого…


— О чём ты вообще думал? — продолжал распаляться Нао, — Просто приспичило, и всё? Она ещё ребёнок по закону, но запросто может забеременеть. Оно тебе надо? Мог хотя бы пару лет подождать?


— Да успокойся ты, мы с ней всего лишь целовались, — тихо рассмеялся старший брат, наблюдая за искренним возмущением младшего. — И даже, если бы пошли дальше, я уже не мальчик, знаю, что нужно делать, чтобы девушка не залетела раньше времени.


Нао скептически фыркнул, он-то на своём опыте убедился, что жизнь иногда преподносит сюрпризы.


— Ты, конечно, весь из себя такая бессердечная сволочь, но неужели воспользуешься невинным ребёнком?


— К твоему сведению это была её идея. Тут ещё посмотреть надо, кто кем пользуется.


— Да неужели! — недоверчиво фыркнул Нао, — Скажи ещё, что она тебя заставила!


— Практически. Сказала, что, если я её не поцелую, она попросит об этом тебя.


— Что, прямо так и сказала?


Йошихиро хмуро кивнул, Нао задумчиво усмехнулся.


— Если так, то она тебя развела.


— В смысле? — напрягся Йошихиро.


— Я знаю, что она меня о таком никогда не попросила бы. Она знает, что я бы в любом случае отказался. Один ты ничего не знаешь.


— Да что ты?


— Вот только интересно, зачем ей это понадобилось? Из любопытства?


— Почему ты не согласился бы?


— А ты как думаешь?


— У тебя кто-то есть? Ты к ней сейчас уходишь?


Нао снова удивился, Йошихиро впервые поинтересовался его жизнью. Он немного подумал о том, насколько стоит быть откровенным, и осторожно ответил:


— И к ней, и к нему. У меня их двое — мальчик и девочка.


А потом не без удовольствия наблюдал, как вытягивается лицо у старшего брата.


— То есть, ты хочешь сказать, что вы втроём…


— Да, мы хорошо проводим время втроём, но от подробностей я тебя избавлю.


— Премного благодарен, — проворчал Йошихиро.


Нао рассмеялся:


— Нет, всё-таки не могу поверить, что такой ханжа, как ты, мог засосать школьницу.


— Иди, куда шел, а!


— Доброй ночи, старший брат!


Нао усмехнулся на прощание, поднялся со скамейки, повесил сумку на плечо и отправился вглубь сада, чтобы набрать спелой черешни для жены и сына.


«Втроём… с мальчиком и девочкой, — подумал Йошихиро, — Нет уж, мы с ним никогда не найдём общий язык!» Потом его мысли вернулись к выходке Кайо. Развела, значит? Захотелось найти её сейчас же и затребовать объяснений. А с другой стороны, завтра будет столько возможностей для маленькой приятной мести… Да и показать красавчику-репетитору, что девочка занята, тоже полезно будет.Эх, Лисичка… Сейчас до ужаса хотелось забить на всё и провести с ней день, и вечер, и ночь... Мазохизм чистой воды, если разобраться: быть рядом и не трогать. А если трогать, то ещё больший мазохизм. Но так хотелось… Разве можно так быстро привыкнуть к человеку? Прошел всего месяц с тех пор, как он забрал её из школы, и вот теперь не представляет, как жить без неё. Как она тогда сказала? «Ибо нет больше ваших сил ждать, когда я скрашу своим неземным присутствием вашу серую безрадостную жизнь?» Чётко! Ни добавить, ни убавить! Вот только рано или поздно её придётся вернуть родителям… Йошихиро начал всерьёз задумываться о том, чтобы наплевать на всё и жениться на шестнадцатилетней школьнице.


Какие тут могут быть нормы и правила, когда у них всё не как у людей? Первую встречу лучше не вспоминать! Вторая и третья базы были хуже некуда, с первой тоже не пойми что… Стоит ли надеяться, что с хоумраном всё нормально получится? Или уже не надеяться, и принять ситуацию, как есть?

11-73 Школьница в библиотеке

Кайо ждала Йошихиро в библиотеке и сильно нервничала. В голове и в сердце творилось чёрт знает что. С одной стороны, она пребывала в шоке от самой себя из-за того, что вчера заставила-таки Йошихиро согласиться на сомнительную авантюру с поцелуем. С другой стороны, то и дело накатывали воспоминания о том, как он, зараза такой, её вчера поцеловал, и не раз, и это было очень волнительно. А ещё он сейчас придёт и снова будет её целовать... Так, стоп! Она прекратила душевные метания, напомнив себе, для чего всё это делается. Есть цель, и к ней надо идти, наплевав на то, что творится внутри и снаружи. Переживать и думать о своих чувствах она будет потом, когда всё это закончится, и если у неё будет такая возможность.


Сегодня за обедом Йошихиро посмотрел на неё от силы два раза, и взгляд у него был холодный и равнодушный, как тогда, когда она только приехала в особняк. Может, он передумал и теперь не придёт?


Йошихиро распахнул дверь и ворвался в библиотеку, тяжелый взгляд, резкие движения. Пара шагов, и он подошел к невесте вплотную, некоторое время её разглядывал, а потом подхватил за талию и посадил на стол, раздвинул её едва прикрытые клетчатой юбкой колени и встал между, опуская ладони на столешницу по обе стороны от её бёдер. Кайо растерялась и непроизвольно попыталась отодвинуться, мужские руки тут же вернули её на место.


— Ты действительно этого хочешь? — спросил он, слегка сжимая её талию.


Кайо почувствовала, что мучительно краснеет, и от его близости, и от того, каким тоном был задан вопрос. Её сил хватило только на то, чтобы отвести взгляд в сторону и кивнуть.


— Тогда поцелуй меня. Сама.


Её ресницы снова взметнулись вверх, и полные непонимания глаза встретились с тёмным взглядом Йошихиро.


— Я не…


— Да ладно, ну хоть чему-то ты вчера должна была научиться, — усмехнулся он, — Давай же! Ты говорила, что на многое готова пойти ради того, чтобы стать свободной от меня хотя бы на пару лет.


— Я не так говорила…


— Не важно.


Он наклонился к ней совсем близко, казалось, ещё чуть-чуть, и их лица соприкоснутся. Кайо на секунду прикрыла глаза, и судорожно вздохнула, потом обвила шею Йошихиро тонкими руками и потянулась к нему, одаривая несмелым поцелуем. Он тут же ей ответил, хотел немного подождать, понаслаждаться её неумелыми ласками, но не смог себя сдержать. Его руки скользнули ей на спину, и он обнял её, ещё крепче прижимая к себе.


— Ты всегда на задания с репетитором школьную форму надеваешь? — спросил он, оторвавшись от её губ и начиная покрывать нежными поцелуями лицо и шею.


— Да, как бы в школу хожу. Помогает сосредоточиться. А что?


— Ничего, просто чувствую себя немного извращенцем. А так, очень даже ничего.


Он положил ладонь ей на колено и проскользил пальцами под юбку. И тут же успокаивающе зашептал на ушко:


— Тише, тише, не нервничай. Далеко не полезу, но ради всех извращенцев Японии я обязан это сделать.


— Рада, что тебе весело, — пробурчала она без капли радости, а он ласково поглаживал её ногу под юбкой, скользил пальцами по чувствительной коже, наблюдая за реакцией, которую она пыталась скрыть.


— То ли ещё будет, — многообещающе прошептал он, подхватывая губами мочку её уха.


Внезапно она придвинулась к нему ещё ближе, запустила пальцы в волосы на затылке, заставляя склонить голову, и сама зашептала ему на ухо:


— Господин Танигучи пришел, он нас видит.


А следом с её губ сорвался смущённый стыдливо-сладкий стон. У Йошихиро перехватило дыхание, он впился пальцами в нежное колено невесты и злым шепотом прорычал:


— Ближайшие два года лучше так не делай!


Кайо в оцепенении застыла, не зная, стоит ли продолжать. Йошихиро ослабил хватку, но тут же прижал девушку к себе крепче, глубоко вдохнул её запах, потом чуть отстранился, заглянул в глаза и хрипло произнёс:


— Я люблю тебя.


— Правда? — дрожащим голосом с затаённой надеждой спросила Кайо.


Йошихиро опять вздохнул, чувствуя, как его страсть тонет в нежности. Он бы многое отдал, чтобы всё это было по-настоящему, и его признание, и её вопрос.


— Я долго не мог понять, что люблю тебя, просто не привык чувствовать такое, но теперь… Теперь у меня нет никого дороже тебя, Кайо. Как бы я хотел начать всё заново и понять это сразу.


Признаться в любви оказалось так просто и сложно одновременно, сердце бешено колотилось, а в душе бушевал коктейль из отчаяния, страха, надежды и желания. Чувства обострились до предела, и слова, сказанные невестой в ответ, заставили умереть и родиться.


— Я тоже тебя люблю, Йошихиро. Я люблю тебя с детства, и это так странно. Вроде бы я не должна тебя любить, но люблю… Мне неловко говорить об этом сейчас. Господин Танигучи скоро придёт, будет нехорошо, если он нас увидит.


Понимая, что спектакль заканчивается, Йошихиро запечатлел на её губах последний поцелуй, а потом с коварной улыбкой произнёс:


— Я приду к тебе ночью, и мы продолжим этот разговор, хорошо?


Она предупреждающе сверкнула глазами, но он лишь сказал: «Значит, договорились», — и снова приник к её губам, превращая предыдущий поцелуй в предпоследний.


Репетитор Кайо, Танигучи Джун стоял у окна спиной к солнцу и листал свои записи. Йошихиро он сразу не понравился, слишком молодой и симпатичный, эдакий умненький правильный студентик с большими перспективами.


— Танигучи Джун, я полагаю?


— Всё верно, — вежливо улыбнулся Танигучи, — А вы, должно быть, Натсумори Йошихиро? Приятно познакомиться.


«Вроде бы обычный парень…», — думал Йошихиро, разглядывая студента. Мимо них, поздоровавшись, прошла Саэки, направляясь в библиотеку, и Йошихиро порадовался, что занятия проходят в присутствии «дуэньи».


— Вы давно тут стоите? — спросил он студента.


— Да, уже некоторое время, — мило улыбнулся тот, — я понял, что вы с невестой разговариваете, и решил не мешать.


— Вы слышали, о чём речь?


— Если честно, я не очень вслушивался, но, полагаю, что речь шла о любви. Когда учишься в Университете и живёшь в студенческом общежитии, постоянно с таким сталкиваешься, кто-то кому-то признаётся, кто-то с кем-то начинает встречаться, и всё такое. В общем, к последнему курсу на подобные разговоры уже и внимания не обращаешь.


«Хорошо выкрутился!» — оценил Йошихиро.


— У вас есть девушка, Танигучи?


— Нет, с этим я пока не тороплюсь. Сейчас ни времени, ни денег толком нет. Вот, когда закончу учебу и устроюсь на работу, займусь этим вопросом. Вы, господин Натсумори, похоже, так и сделали.


Йошихиро кивнул, пожелал хорошего дня и отправился по своим делам. Уже сидя в машине, он подумал и всё же решил перестраховаться, позвонил Такахаси и велел последить за Танигучи Джуном в ближайшие дни.


— Вижу, твоё настроение улучшилось? — тихо сказал Танигучи, когда взялся проверять работу Кайо, то, что она снова была оформлена художественной тушью, говорило само за себя, — После пятницы я немного волновался за тебя.


— Простите, что вывалила на вас свои переживания. Вы были правы, жизнь действительно может измениться в любую минуту. Спасибо, что выслушали меня тогда.


— Всё в порядке, Кайо, я был рад побыть для тебя другом и поддержать в трудное время. Жизнь действительно может измениться в любую минуту, хорошо, что у тебя всё изменилось к лучшему.


Они тепло улыбнулись друг другу и вернулись к работе. Саэки вздохнула, получив от Йошихиро сообщение с требованием как можно скорее подыскать Кайо нового репетитора.

11-74 Несанкционированное проникновение

Кайо вышла из ванной, на ходу подсушивая волосы полотенцем. Увлечённая этим занятием она не сразу заметила Йошихиро, который стоял, небрежно облокотившись о дверной косяк между спальней и гостиной. А когда заметила, выронила полотенце и испуганно замерла.


— Я же обещал прийти к тебе ночью, вот и пришел, — с довольной улыбкой отчитался он.


— Как ты…?


— Я всю жизнь живу в этом доме, Лисичка, и знаю, как пробраться в любую комнату даже, если дверь заперта. А уж летом, когда всё окна настежь, это вообще легче лёгкого.


— Зачем? — настороженно спросила Кайо, отступая на шаг.


— Я соскучился, хочу побыть с тобой хоть немного.


— Сейчас неподходящее время, тебе лучше уйти.


— Почему? — спросил Йошихиро, всем своим видом демонстрируя, что и не думает уходить.


— Я собираюсь спать.


— Не проблема, поспим вместе, нам не привыкать.


— Если хочешь спать в моей постели, располагайся, я всё равно сплю на диване.


Йошихиро оглянулся и посмотрел на диван в гостиной, который, и правда, был застелен для сна.


— И давно ты там спишь?


— С некоторых пор, — Кайо подошла к нему, но не слишком близко, — Дай пройти.


Йошихиро отлип от косяка, но не для того, чтобы пропустить её, а для того, чтобы сократить между собой и своей невестой расстояние и спросить:


— А с кроватью что не так?


Кайо опустила взгляд и пожала плечами. Йошихиро подошел к ней ещё ближе и осторожно взял за руку.


— Плохие воспоминания, да? Ну, ничего, пойдём создадим хорошие.


Он потянул её к кровати, Кайо упёрлась ногами в пол и попыталась освободить руку, но это привело к тому, что жених обхватил её за талию.


— Опять двадцать пять, Лисичка! Мы же это уже проходили. Ты знаешь, что, если я захочу затащить тебя в постель, ты там окажешься, пусть и не совсем добровольно! — сияя улыбкой напомнил он, без труда преодолевая сопротивление невесты.


Кайо попыталась оттолкнуть его и с отчаянием сказала:


— Не надо, Йошихиро, я не хочу.


— Но почему? Неужели ты до сих пор мне не доверяешь? Мы же уже оставались наедине, и я этим не злоупотреблял.


— Дело не в этом!


Дотащив до кровати, Йошихиро её отпустил, сел на постель и спросил, глядя снизу-вверх:


— Так в чём дело? Чего ты так боишься, Кайо?


Она отступила на шаг, но он схватил её за руку и притянул к себе, обнял обеими руками где-то в районе бёдер и уткнулся лицом в живот.


— И не проси тебя отпустить, всё равно не послушаю. Так что не так?


Кайо вздохнула, поморгала, чтобы остановить набежавшие слёзы, и, устав бороться с собой, положила одну ладонь ему на спину, а другую на голову, запуская пальцы в растрёпанные волосы.


— Мне… мне будет больно…


Йошихиро едва не застонал от её робких прикосновений, а от подобного признания ему вообще стало жарко, он почувствовал, что краснеет как мальчишка.


— Лисичка, успокойся уже насчёт этого, а, — умоляюще произнёс он, — Пока ты не закончила школу, у нас с тобой ничего такого не будет. Да и потом, когда будет, я очень постараюсь, чтобы наш первый раз...


— Я не про первый раз! — Кайо разозлилась и даже слегка дернула тёмные пряди на его затылке, — Почему ты каждый раз думаешь только об этом?


— А о чём я должен был сейчас подумать? — обиженно проворчал Йошихиро, снова утыкаясь ей в живот, — Стоишь тут такая в своей миленькой пижамке, краснеешь, бледнеешь, запинаешься…


— Я же говорила, что время неподходящее…


— Очень даже подходящее!


Йошихиро потянул девушку на себя, обхватил её бёдра, и откинулся назад, таким образом, что она оказалась сидящей на нём. Кайо растерялась и, чтобы сохранить равновесие, вцепилась в его плечи. Не давая ей возможности как следует осознать происходящее, Йошихиро сказал:


— По-моему, сейчас самое подходящее время для откровенных разговоров, и место тоже. Так почему ты думаешь, что тебе будет больно?


— Потому что однажды это кончится, а я привыкну, — печально сказала она, отчаянно краснея и от того, о чём говорила, и от того, в какой позиции находилась, а Йошихиро всё устраивало, поэтому он с довольной улыбкой поглаживал её колени и пресекал её осторожные попытки слезть.


— Ты про то, что, когда мы разберёмся с убийцей, тебе придётся вернуться к родителям, и мы не сможем так часто видеться? Это да, я тоже про это думал, потому и пришёл. Надо же пользоваться моментом, пока мы живём в одном доме.


— Я не об этом… — ещё печальнее сказала она.


— А о чём тогда?


— Сейчас ты увлечён мной, потому что я рядом, и потому что больше тебе ни с кем нельзя, а потом, когда будет можно…


— В смысле?


— Я ведь не в твоём вкусе, Йошихиро.


— То есть ты, маленькая дурочка, думаешь, что я с тобой только потому, что ты — единственное, что мне сейчас доступно?


— Ну, да.


Его ладони скользнули по её бёдрам вверх и сомкнулись на талии.


— Ладно, и какие женщины по-твоему в моём вкусе?


— Красивые, яркие, раскрепощённые, с роскошной фигурой и не девственницы.


— Хм… Глория Родригес получается… Это же мой подростковый список требований, да? Усуи рассказал?


— Ага.


— Ты же понимаешь, что тогда я выбирал тех, кого можно было не любить?


— Зачем?


— Зачем, зачем… Как бы тебе сказать? Я тогда любил Сузуну, и не хотел разбивать кому-то сердце ради простого секса на один раз. Я — мужчина, Кайо…


— Я знаю, поэтому и не хочу, чтобы ты сейчас со мной так запросто…


Вместо того, чтобы продолжить, она предприняла ещё одну попытку слезть с него, на этот раз он её отпустил, но далеко уйти не дал, уложил рядом с собой и обнял одной рукой.


— Лисичка, а ты не думала, что я тоже могу очень сильно к тебе привыкнуть? Так же сильно, как ты ко мне? И уже будет не важно, чего я от тебя хотел изначально… Когда сегодня в библиотеке я сказал, что люблю тебя, я, может быть, слегка поторопил события, но…


— Нет, не продолжай! Не нужно! — Кайо повернулась к нему и положила пальчики на его губы, как бы запечатывая их.


Йошихиро подхватил её ладонь, чтобы поцеловать.


— Почему это не нужно?


— Мы тогда сказали то, что должны были сказать. Но я не хочу говорить об этом, пока всё не закончится.


— Я тебя не понимаю, — растерянно произнёс Йошихиро.


— Это нормально, — «успокоила» Кайо, — Меня вообще мало кто понимает.


— Ладно, если не хочешь говорить о любви, не будем, — жених коварно улыбнулся и продолжил, — Тогда поговорим о верности. Так вот, Лисичка, я хочу, чтобы ты знала, что я не буду тебе изменять. Мне не важно, сколько придётся ждать тебя, но других женщин у меня больше не будет, я тебе обещаю.


— Что? — Кайо не поверила своим ушам.


— Не смотри на меня так! Я не настолько зависим от секса, чтобы не потерпеть пару-тройку лет. И если ты сейчас спросишь: «Почему?» или ляпнешь ещё какую-нибудь глупость, я нарушу твой запрет и заговорю о любви. Ты всё поняла?


— Да, я всё поняла.


— Вот и умница, — он с довольной улыбкой погладил её по голове и сменил тему, — Я, кстати, попросил Такахаси последить за Танигучи Джуном.


— И что?


— Ничего, обычный загруженный день студента-стажера, который умудряется ещё и подрабатывать репетитором. Абсолютно ничего подозрительного.


— Тебе он не нравится? — догадалась Кайо по тому, как прозвучал его ответ.


— Слишком идеальный, раздражает, — нехотя признался Йошихиро, — А тебе он нравится?


— Господин Танигучи очень хороший репетитор, и всегда производил только положительное впечатление.


— Он не пытался, ну, не знаю, подкатывать к тебе?


— Нет, он ни разу не выходил за рамки дозволенного между учителем и ученицей.


— И ты всё равно его подозреваешь?


— Подозреваю.


Йошихиро снова вздохнул и взял Кайо за руку.


— Я хочу, чтобы ты уехала на Филиппины и жила там вместе с Сузуной и Мэюми.


— Что? Зачем?


— Я хочу, чтобы ты была в безопасности, пока мы тут со всем не разберёмся.


— Но я не смогу быть приманкой, если буду в безопасности.


— Мы справимся как-нибудь по-другому.


— Но со мной получится быстрее и наверняка…


Йошихиро раздраженно выдохнул сквозь зубы и, не дав невесте договорить, прижал её к себе так крепко и отчаянно, что она от удивления заткнулась


— Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Это не обсуждается. Вылетаем завтра вечером, до воскресенья побудем там вместе, а потом я вернусь в Японию, а ты отправишься к Сузуне. Я буду стараться прилетать каждые выходные. Скоро летние каникулы, твои родители и братья тоже смогут к тебе приехать…


— Но…


— Я же сказал, это не обсуждается.


— Ладно, — Кайо немного повозилась в объятиях Йошихиро, чтобы отвоевать себе немного пространства и улечься поудобнее, — Вы успеете инсценировать мою смерть?


— Что?


— Лучше всего будет самоубийство, депрессивный подросток вдали от дома, и всё такое. Я за эти два дня столько мрачной мути нарисовала, что это будет выглядеть достаточно правдоподобно. Только, пожалуйста, расскажите моим родителям правду, нельзя заставлять их думать, что я наложила на себя руки.


— Кайо, ты о чём? Зачем нам инсценировать твоё самоубийство?


— Если я просто исчезну, он, скорее всего, будет меня искать. Он ведь не ищет госпожу Сузуну и Мэюми, потому что думает, что они мертвы. А если начнёт искать меня, найдёт и их тоже… Я бы не хотела подвергать опасности твою тётю и сестру, тогда уж мне лучше будет пожить где-нибудь в другом месте.


— Я не хочу, чтобы ты жила неизвестно где, неизвестно с кем… Чёрт, надо будет ещё подумать над этим…

11-75 Прелесть неидеального

Йошихиро разомкнул объятия, отсел на край кровати и снял с себя футболку, а затем принялся за джинсы.


— Ты зачем раздеваешься? — Кайо села и стала испуганно натягивать на себя одеяло.


— Чтобы спать удобно было.


— Ты действительно решил спать здесь со мной?


— Почему нет? С тобой лучше, чем без тебя.


— Не надо! — увидев, что он поворачивается, она закрыла лицо руками.


— Да ладно тебе! Мы же уже так делали, и я был точно так же раздет.


— Ты тогда не оставил мне выбора.


— Вот и сейчас не оставлю, — довольный голос и тихий бархатный смех, — Ничего не могу с собой поделать, ты так мило смущаешься, и мне хочется смущать тебя снова и снова.


— Извращенец! — пробурчала Кайо, даже не думая убирать руки от лица.


Йошихиро погасил свет и, подхватив свой телефон, подполз к невесте.


— Смотри, что покажу.


— Не вздумай мне ничего показывать, извращенец!


— Не знаю, о чём ты там подумала, но это не для того, чтобы тебя смутить, а для того, чтобы выбесить. Помнишь, ты спрашивала, что я собираюсь делать с твоей филиппинской акварелью?


Позабыв всякий стыд и смущение, Кайо отняла ладони от лица и уставилась на экран телефона.


— Ты выложил это на сайт гостиничного комплекса?


— Ага, на главную страницу, чтобы все видели.


— Как ты мог?


— На правах законного владельца.


— Это же ужасно! У меня же руки тряслись, когда я рисовала! Там же косяк на косяке!


— Мне нравится, филиппинскому отделу тоже.


— Идиот! Вон из моей постели!


— Разбежался, — хмыкнул Йошихиро.


— Тогда я сама уйду! — заявила Кайо и вскочила на ноги.


— Это тоже вряд ли, — Йошихиро дёрнул её за лодыжку и поймал в объятия.


— Не трогай меня!


Объятия стали крепче.


— Всё, всё, Лисичка, успокаивайся. Ты прекрасно рисуешь, и акварель получилась замечательная, то, что надо для нашего сайта. Фотография смотрелась бездушно и обыденно, а мне хотелось чего-то живого и настоящего, пусть не идеального, но живое идеальным не бывает.


Слушая его, Кайо постепенно затихла, а потом буркнула, отворачиваясь:


— Ты не понимаешь!


— Всё я понимаю, — засмеялся он, — Это ты не понимаешь, что всё хорошо! Расслабься, заказчику, то есть мне, всё понравилось, так что переживать не о чем.


Кайо проворчала что-то про то, что среди заказчиков встречаются полные идиоты, которые ни черта не понимают в искусстве. Йошихиро не выдержал и несильно ущипнул её за задницу, Кайо возмущённо вскрикнула, и он тут же погладил ладонью пострадавшую округлость, а потом сбил с толку, сказав:


— Кайо, ты красивая.


— Что?


— И яркая, в смысле, особенная, не такая, как все. Встретишь, уже не забудешь.


— Ты сейчас к чему это всё?


Он не ответил, прижался к её спине, зарываясь носом в ещё не просохшие волосы на макушке.


— Вот насчёт раскрепощённости, тут однозначно сказать нельзя. С одной стороны, ты стыдливо отворачиваешься, стоит мне снять футболку. А с другой стороны, можешь не моргнув глазом, поставить на колени малознакомого парня и застегнуть на его шее ошейник.


— Так ведь он не ты.


— Интересное замечание, мы к нему ещё вернёмся, а пока… Что у нас дальше по списку? Заморочки!


— Что-то мне эта беседа совсем не нравится.


— Зато мне нравится. Заморочки у тебя, конечно, есть, некоторые милые и безобидные, но есть и откровенно пугающие. Например, то, как много ты обо мне знаешь. Но в то же время, это льстит моему самолюбию и будоражит воображение. Ты ведь лучше всех на свете знаешь, что мне нравится, а что нет. И ты можешь использовать это против меня, а можешь… порадовать меня так, как никто не сможет…


Кайо притворилась, что ничего не слышала.


— Идём дальше, фигура…


— Заткнись!


— Фигура у тебя приятная, даже очень приятная, и на вид, и на ощупь.


— Не лезь мне под майку!


— Извини, увлёкся. Так вот, на мой вкус, даже если ты больше не вырастешь…


— Я же просила тебя заткнуться!


— Слушай, десять минут назад ты спокойно озвучила мне этот возмутительный список, а сейчас отказываешься его обсуждать!


— Десять минут назад это не касалось меня напрямую!


— Ничего, потерпишь, тем более, что остался всего-то один пункт: твоя девственность.


— Тебе жить надоело?


Кайо начала активно вырываться из объятий Йошихиро, а он решил, что это хороший повод обнять её крепче, и невозмутимо продолжил:


— Проблема с девственностью вообще на раз-два решается, надо только твоего совершеннолетия дождаться.


— Кто-нибудь из нас сдохнет раньше! — хмуро пообещала Кайо.


— Правильно ли я понял, дорогая моя невеста, что ты предлагаешь не ждать, — насмешливо поинтересовался Йошихиро, за что получил ощутимый пинок в колено, — Ох, Лисичка, нельзя же так!


— Вали тогда в свою кровать! К чему ты вообще мне всё это наплёл?


— Не могу сказать, ты запретила об этом говорить, пока всё не закончится… Лисичка, повернись ко мне.


— Зачем?


— Хочу поцеловать тебя.


— Не надо.


— Да ладно тебе, одним поцелуем больше, одним меньше.


— Нет.


— Но почему?


— Потому что… потому что, лежа в постели, это уже совсем как… — Кайо смутилась, не зная, какие слова подобрать, — То есть, не совсем как, но очень близко… Я знаю, что сама попросила тебя меня поцеловать, но это не потому что была к этому готова, а для дела… Мне всего шестнадцать, я знаю, в этом возрасте парни и девушки как раз начинают встречаться и много чего делают, но вот конкретно для меня пока рано.


Йошихиро вздохнул:


— Ну, что с тобой делать? Ладно, целовать не буду, но и не уйду никуда. Давай спать, будущая женушка.


Кайо ответила ему точно таким же вздохом, но спорить не стала, кивнула, соглашаясь, а когда Йошихиро выпустил её из объятий, предварительно поцеловав в висок, послушно легла под одеяло. Её жених сходил на диван за подушкой и пристроился рядом, привычно обнимая за талию.


— Спокойной ночи, Лисичка.


— Я тебе тоже прозвище придумаю, — прозвучала угроза в ответ, — Спокойной ночи.

11-76 Скетчбук «Тетрадь Смерти»

— Ты сегодня немного рассеяна, Кайо? Не выспалась?


Заботливый, слегка насмешливый вопрос репетитора заставил её смутиться и вернуться к тесту по истории.


— Простите, Танигучи-сенсей…


Сосредоточиться на уроках удавалось минут на пять, а потом мысли снова убегали к Йошихиро и к тому, что происходило между ними прошлой ночью, этим утром, и вчера, и позавчера… Но чаще всего она думала о прошлой ночи. Как легко она согласилась на всё, кроме поцелуя, как великодушно он отступил, позволив ей сохранить дистанцию…


С Натсумори Йошихиро нельзя расслабляться, это она усвоила с детства. Нельзя говорить, что думаешь, нельзя делать, что хочешь, нельзя быть такой, какая есть. И это было интересно, это была своеобразная игра с многоходовыми комбинациями, которые она продумывала все восемь лет.


Натсумори Йошихиро привлёк её сразу, с первого взгляда, в нём было то, что она подсознательно искала с самых ранних лет: вызов её способностям. Пощёчина, новость о том, что они помолвлены — это напугало её, но в то же время разожгло огонь желания в её душе. Она безотчётно хотела покорить его, такого гордого, такого самоуверенного, такого… красивого. Он был с ней связан, он был её должен. Бежать? Сопротивляться судьбе? Нет! Так не интересно! Пройти до конца и выйти победителем в этом противостоянии — вот чего ей хотелось. В тот момент, когда она узнала о существовании Натсумори Йошихиро, её жизнь разделилась на «до» и «после», и всё, что было «после» было посвящено одной цели: встретить Натсумори Йошихиро во всеоружии.


Вот только начать играть пришлось гораздо раньше, чем она планировала. Теперь он рядом, во плоти, достаточно протянуть руку и можно потрогать, одна беда, он не постесняется потрогать в ответ. Живой и настоящий, не список фактов и характеристик. Она не ожидала, что он так быстро поддастся на её провокации, так решительно отбросит всё, чем был раньше, и начнёт открываться совсем с другой стороны. Игра всё больше и больше выходила из-под контроля, потом стала опасной, а теперь после всего этого такой неожиданно откровенной и настоящей. Взрослый мужчина, который приходит по ночам, обнимает, целует и говорит столько всего смущающего, ошеломляющего и выбивающего из колеи! Что с ним теперь делать?


«Чёрт! Мне всего шестнадцать! Я слишком молода для всего этого дерьма!»


— Кайо, я думаю, будет лучше, если мы вернёмся к этому тесту в понедельник. Похоже, тебе нужно ещё время на подготовку, — тактично заметил Танигучи, наблюдая бесполезные попытки ученицы сосредоточиться на учёбе, — Я, если честно, хотел бы сегодня уйти пораньше, у меня важное дело.


— Да, вы правы, Танигучи-сенсей, я действительно слишком рассеянная сегодня.


— Ничего страшного, бывает. Если есть что-то, что тебя беспокоит…


— Нет, всё нормально. Как раз наоборот… Просто иногда, когда сначала было плохо, а потом стало хорошо, в это хорошо не очень верится, всё время кажется, что что-то не так.


— Я думаю, если что-то такое кажется, значит, что-то где-то действительно не так, — улыбнулся Танигучи, собирая учебники в сумку, — и будет полезно всё же разобраться, в чём конкретно дело. Хороших тебе выходных, Кайо.


— Спасибо, Танигучи-сенсей, и вам тоже.


Этим утром она проснулась от того, что Йошихиро опять дал волю своим загребущим рукам и полез обниматься, и даже, наглец, чмокнул в щёчку, а когда она попыталась оттолкнуть его руку, обнял крепче и прошептал на ухо с пробирающей до мурашек искренностью:


— Лисичка, вернись ко мне.


— Я же вернулась.


— Не совсем… Вернись ко мне, я тебя больше не обижу…


Он сказал это так, что захотелось поверить. Просто быть вместе, не выверяя каждый шаг, не задумываясь постоянно о том, что говорить и как реагировать, не скрывать истинные чувства, смеяться в голос, и так же искренне плакать, доверять теплу его рук и спокойно отвечать на улыбку, не пытаясь предположить, чем это может закончиться. Кайо восемь лет готовилась к войне, а теперь войну отменили…


— Я вчера, когда ждал, пока ты выйдешь из ванной, полистал твою «Тетрадь Смерти» …


«Вот чёрт!» — подумала она, а вслух сказала:


— Ты не должен был брать мои вещи.


— Наверное, но сначала я думал, что это просто наброски, и ничего серьёзного, ладони, пальцы, плечи, так что я продолжил смотреть. А потом мне показалось, что ты рисовала нас, каждое моё к тебе прикосновение, вот буквально каждое. Даже те, которых лучше бы не было. И твои прикосновения тоже, и тот первый раз у тебя в комнате, когда ты взяла меня за руку и повела за собой, и когда изучала моё лицо пальцами, прежде чем нарисовать, и вчера, когда ты обняла меня и сама поцеловала…


— И что с того? — как могла безразлично перебила его Кайо.


— Зачем ты всё это рисуешь? Да ещё так дотошно?


— Что хочу, то и рисую.


— Значит, это то, чего ты хочешь?


Кайо поняла, что жених снова собирается смутить её или выбесить, как пойдёт, и решила не поддаваться.


— Нет. Я имела ввиду, что это только моё дело, что я рисую и зачем.


— А то, что было ночью, ты тоже нарисуешь?


— Непременно.


— Дашь потом посмотреть?


— О, ты спрашиваешь! Как неожиданно!


Скетчбук с обложкой «Death Note» ей подарил брат (старший из двух), а мама, должно быть, положила его в пакет с тетрадями и учебниками, или брат сам положил, выразив таким образом любовь и поддержку.


Когда мысли о Йошихиро переполняли несчастную голову, Кайо брала скетчбук и вырисовывала всё на бумагу, мысли растворялись в слоях графита, а чувства успокаивались до следующего раза. Перезагрузка, возвращение к исходникам. Первые три дня после поездки на Филиппины она рисовала каждую свободную минуту, стремясь обнулить всё, что случилось за то время, пока она не могла рисовать, а Йошихиро только подбрасывал материал.


— Тебе на работу не пора?


— Пора, — вздохнул Йошихиро, нехотя разомкнул объятия и, перебравшись на край кровати, стал натягивать джинсы.


Кайо воспользовалась свободой, чтобы сбежать в ванную, и ей это почти удалось, но то, что сказал Йошихиро, заставило её замереть на пороге.


— Я сегодня утром, когда проснулся, кое-что дорисовал в твоей «смертельной тетрадке». Те случаи, когда ты спала, а я нет. А ещё тот момент, когда ты упала в обморок, и я отнёс тебя в постель, и потом пришёл ночью, чтобы узнать, как ты, и случайно уснул рядом. Это, кстати, был первый раз, когда мы спали вместе, а на Филиппинах был уже второй. То, что было на Филиппинах я тоже нарисовал, и то, что было сегодня утром. В общем, у тебя теперь есть полная картина.


Кайо развернулась, чтобы ошарашенно наблюдать за тем, как он уходит, а потом бросилась к скетчбуку, который лежал на прикроватной тумбочке. Его рисунки отличались: нажим был сильнее, углы жестче, графичнее, контраст подчёркивался, а не сглаживался мягкими переходами, как у Кайо. Линии чётко выделялись на бумаге, а не постепенно проявлялись на ней, начинаясь незнамо откуда. Бесцеремонное послание: «Я пришел, и я нарисовал» читалось в каждом штрихе. Точно так же он поступал и с её жизнью, а она наоборот, постепенно покоряла его пространство, показывалась то здесь, то там, не позволяя ни разглядеть себя толком, ни ухватить за хвост, а потом, прочно обосновавшись, делала вид, что всегда тут была.


Прядь её волос, скользящая между его пальцами. Его ладонь на её животе. Её ладонь в его ладони. Его губы, прикасающиеся к её пальчикам. Его пальцы, скользящие по своду её стопы. Лёгкий, почти невесомый, поцелуй в щеку… Ничего такого, что бы он не позволил себе, если бы она не спала, можно выдохнуть.

11-77 Тишина в библиотеке

Кайо рисовала всё утро, и когда занятия с Танигучи закончились, тут же вернулась к «Тетради Смерти». Из творческого транса её вывело сообщение от госпожи Саэки: «Кайо, я, кажется, оставила флешку с документами на столе в библиотеке. Посмотри, пожалуйста, и позвони мне. Спасибо».


Кайо закрыла скетчбук и вместе с телефоном пошла в библиотеку.


— И снова здравствуй, дорогая моя, — услышала она, открыв дверь, — Заходи и давай без глупостей. Ты же не хочешь, чтобы госпожа Саэки пострадала?


Крепко привязанная к стулу, госпожа Саэки висела в верёвках, как безвольная кукла, будто бы была без сознания, только глаза оставались живые и полные ужаса.


— Дверь закрой на ключ, пожалуйста, не хочу, чтобы нам помешали.


Непослушными пальцами девушка закрыла дверь и, развернувшись на нетвёрдых ногах, посмотрела на говорившего. Непонятное состояние госпожи Саэки пугало её больше всего.


— Так, молодец, теперь отдай мне свой телефон и сядь на стул.


Кайо отдала телефон и села, и только тогда смогла спросить:


— Что с госпожой Саэки?


— О, пока ничего страшного, я вколол ей один очень сильный транквилизатор, — кивок на валяющийся на столе пустой шприц, — Несколько часов она не сможет двигаться и говорить, а к стулу я её привязал, чтобы она не свалилась на пол. Но она всё видит и слышит, поэтому посидит здесь и проследит за нами, как всегда это делала.


— Господин Танигучи, пожалуйста, отпустите её. Вам ведь только я нужна, так? — девочка умоляюще посмотрела своего репетитора снизу-вверх, голос у неё дрожал, а в глазах плескался страх настоящей жертвы.


Танигучи Джун положил на стол нож, который до этого вертел в пальцах, и подошел к ней.


— Вообще-то, она, вроде как, тоже в списке. Натсумори Исао так и вился вокруг неё на благотворительном вечере, смотреть противно было. Вот как так? Убиваешь у человека жену, а он мало того, что не скорбит, так ещё и за другой женщиной начинает волочиться! Столько трудов насмарку!


— У неё дочка совсем одна останется…


— Да, я знаю, — грустно улыбнулся Танигучи, — наверное, только она и расстроится по-настоящему, когда госпожи Саэки не станет. А господин Натсумори просто найдёт себе другую женщину. Мы это уже проходили. И сынок у него такой же, потерял любовницу и тут же взялся за юную невинную невесту… Зачем убиваться по одной девушке, если рядом есть другая?


Он поднял руку и ласково погладил Кайо по щеке.


— Йошихиро расстроится, если я умру, — дрожащим и неуверенным голосом произнесла Кайо, — Он сказал, что любит меня.


— Сказал, я слышал, — кивнул Танигучи, продолжая ласкать её лицо, — Как не сказать, когда девушка такая хорошенькая и такая наивная? Как иначе забраться к ней в постель?


Она покраснела и отвела взгляд.


— Вы убьёте нас?


— Такой был план, — мягко усмехнувшись, ответил Танигучи, — отнять у них женщин, чтобы они поплатились… чтобы они поняли… все поняли, а не только тот, кто… Но потом я увидел, что это не работает. Они, все они до единого, не ценят женщин. Вы ничего для них не значите. Даже беременная сестра, даже маленькая племянница… Им плевать, понимаешь? Они живут, как жили, работают и богатеют, ездят на своих дорогущих машинах, носят лучшую одежду, едят в роскошных ресторанах, снова работают и снова богатеют. Они не люди, они только кажутся людьми… Поэтому я не стану убивать ни тебя, ни госпожу Саэки, я придумал кое-что получше…


Он взял телефон Кайо и начал что-то в нём набирать.


— Хотя, насчёт госпожи Саэки, всё не так однозначно. Останется она жива или нет, зависит только от тебя, моя милая. Если ты будешь меня слушаться, всё будет хорошо, и госпожа Саэки вернётся к своей дочке живая и невредимая, а, если не будешь, мне придётся тебя за это наказать... Но мне же не придётся? Ты ведь будешь послушной девочкой, Кайо?


— Да, господин Танигучи.


— Зови меня — Джун, не надо этого официоза, я ненамного старше тебя.


— Хорошо, Джун.


— Теперь встань.


Кайо повиновалась. Со словами: «Ты такая милая в этом платьице» Танигучи подхватил её за талию и посадил на стол, и точно так же, как Йошихиро вчера, встал напротив, раздвинув её колени, и положил её ладони себе на плечи.


— Я люблю тебя, Кагами Кайо, — тёплая улыбка, добрый, понимающий взгляд, — Видишь, как просто сказать: «Я люблю тебя»? Вот только в отличие от него, я действительно люблю тебя. И я тебя по-настоящему спасу.


— Спасёшь? — дрожащим голосом произнесла Кайо.


— Да, я заберу тебя отсюда и увезу далеко-далеко, туда, где ты будешь в безопасности со мной, и он больше никогда до тебя не дотронется. Я бы сделал это ещё вчера, но сначала пришлось слегка отравить парня, который следил за мной…


Слушая его, девушка начала дрожать от ужаса.


— Вы говорите о господине Такахаси?


— Да, он настоящий профессионал и слишком хорошо делает свою работу, подобраться к нему было непросто… Но не беспокойся, я не стал его убивать, это было бы слишком безрассудно, мне бы такое не простили и не забыли. Оклемается через пару дней, но тогда мы с тобой будем уже далеко. Осталась только пара дел.


— Каких дел?


— Не забивай свою прелестную головку, — сказал он и наклонился к ней, чтобы поцеловать.


Кайо предполагала, что он может так сделать, но всё равно оказалась не готова и отвернулась, лепеча дрожащим от страха голосом: «Пожалуйста, не надо…». Его ладони тут же скользнули ей под юбку и сжали бёдра так сильно, что она вскрикнула.


— Что? — уже со злостью спросил Танигучи, — Я не на столько хорош для тебя, как он?


— Он — мой жених… каким бы он ни был, я не могу… я должна быть ему верной…


Короткий снисходительный смешок и шепот на ухо:


— Какая прелестная честность! А если я напомню, что ты пообещала делать всё, что я скажу, а я пообещал за это отпустить госпожу Саэки?


Кайо вскинула на него несчастные глаза, губы у неё задрожали, и она разревелась. Танигучи, не скрывая довольной улыбки, погладил её по вздрагивающей спине.


— Ну-ну, успокойся, я не поступлю так с тобой, я же не чудовище. Я воздаю по справедливости. Всё, что я делаю, я делаю для твоего блага, моя любимая. Кто бы знал, что я встречу тебя здесь, в доме Натсумори, и что ты будешь невестой первого наследника… Какая ирония, влюбиться в свою жертву. Я думал, такое только в романах бывает.


— Я боюсь тебя, — тихо сказала Кайо, — Я не понимаю, зачем ты всё это делаешь. Зачем ты решил убить женщин Натсумори, в чём они были виноваты?


Улыбка исчезла с его лица, взгляд стал пустым или даже мёртвым.


— Мои мать и сестра тоже не были ни в чём виноваты… Я всего лишь плачу семье Натсумори той же монетой.


— А что случилось с твоей сестрой и мамой?


Джун задумчиво посмотрел на неё, а потом кивнул, как бы соглашаясь со своим решением.


— Думаю, я должен рассказать тебе, чтобы ты понимала, что происходит, тем более, что время у нас есть… Мама и сестра — были моей единственной семьёй, конечно, был ещё и отец, но он нас бросил, так что его я семьёй не считаю. Мы жили втроём, жили бедно, но счастливо, любили друг друга. Мама много работала, чтобы прокормить нас, поэтому обо мне в основном заботилась сестра. Она была доброй, красивой и очень талантливой, она рисовала, так же, как и ты. Она получила грант на бесплатное обучение в Художественной Академии, но, когда поступила на первый курс, встретила Натсумори Идзао. Он сказал, что любит её, и она поверила, она была чистой и наивной, совсем как ты. И, конечно же, он вскоре её бросил, даже не бросил, а просто пропал, сменил номер, перестал появляться, а она всё ждала, когда он вернётся и заберёт её в свой богатый дом, и женится на ней, и что там ещё он ей наплёл, чтобы она с ним переспала. Она будто помешалась на нём, только и говорила о том, какой он замечательный, и как хорошо будет, когда он приедет… Она изо дня в день повторяла одно и то же, это было жутко. Он не появлялся месяц, потом два, три, полгода, а она всё ждала, забросила учёбу, перестала встречаться с друзьями, и слышать не хотела о том, что он не вернётся. Ей уже грозили отчислением, но она продолжала ждать и верить… во всё это дерьмо! И вот однажды ей показалось, что она его видит, и она бросилась к нему через дорогу. Я пытался её остановить, но у меня не хватило сил, мне было всего десять лет, она просто отпихнула меня и побежала, совсем не смотрела по сторонам, и её сбила машина…


— Мне очень жаль… — Кайо снова всхлипнула, на этот раз искренне, хотя внутренне её передёргивало от его прикосновений.


— А моя мать… она очень сдала после смерти сестрёнки, всё время винила себя, говорила, что плохая мать, что, если бы не развелась с отцом, такого не случилось бы. Постоянно повторяла это, каждый день, слово в слово. Она начала пить, потеряла работу, потом у неё стали появляться всякие мужики, один из них подсадил её на наркоту, и наш дом превратился в притон. Я часто ночевал на улице, чтобы всего этого не видеть, а домой забегал только для того, чтобы забрать вещи. Однажды, когда я пришел, мать не узнала меня и набросилась с кулаками, я защищался и нечаянно столкнул её с лестницы, она упала и свернула себе шею. Когда я понял, что она мертва, я испытал облегчение, потому что не мог видеть её такой. После этого мне некоторое время пришлось жить в приюте, а потом служба опеки связалась с моим отцом. Он работал следователем в полиции в соседнем городке. Сухарь, повёрнутый на работе, я был ему нужен, как собаке пятая нога, но он всё же забрал меня из приюта и поселил у себя. Он тоже пил, иногда даже много, но был хорошим профессионалом, так что ему всё сходило с рук. Мы жили в одном доме, как два незнакомца, он ничего не сделал, чтобы сблизиться со мной, и я отвечал ему взаимностью. Порой у него ночевали женщины, терпеть их не мог… Иногда, когда отец напивался, он начинал рассказывать о работе, о том, как поймал того или иного преступника, на чём они прокололись. Это была очень полезная информация, и за эти беседы я ему по-настоящему благодарен. Тогда-то у меня и появилась цель поквитаться с семьёй Натсумори, а отец снабдил меня средствами: знаниями и информацией, он был продажным копом и у него были приятели по обе стороны закона, так я узнал, к кому подойти, чтобы сделать новые документы, а кто запросто продаст данные полицейского архива, в общем, к окончанию школы у меня уже было всё, что нужно. И представь себе, всё складывалось как нельзя лучше, мне будто сама Судьба помогала, отца раскрыли и посадили, я закончил школу, вернулся в родной город, немного поработал там, потом поездил по стране, затем сменил личность и осел в Токио, поступил в Университет и начал воплощать свой план. Я собирался стереть с лица Натсумори Идзао его самодовольную ухмылочку, я решил уничтожить его семью, отнять у них самое дорогое — женщин, и, оказалось, это не так сложно сделать. Но я просчитался, женщин они не ценят, только используют, а потом без проблем заменяют другими. Поэтому я решил отнять у них будущее.


— Как это? — не без содрогания спросила Кайо, она уже догадывалась.


— Очень просто, я убью наследников, обоих, и тогда всё, для чего они работали, вся их Империя пойдёт прахом, — Танигучи довольно рассмеялся, — Йошихиро умрёт сейчас, когда придёт сюда, чтобы увидеться с тобой. А с Нао я разберусь позже, добраться до него в каком-нибудь ночном клубе будет проще простого…


— Может, не надо убивать? Убивать — это плохо…


— Я должен, Кайо, — устало вздохнул Танигучи, или как там его по-настоящему звали, — Так будет лучше для всех, и для тебя в первую очередь. Я освобожу тебя от него, и со мной ты станешь по-настоящему счастлива. Доверься мне. А теперь иди отопри дверь, он скоро придёт.


Он отпустил её о отошел от стола. Кайо едва не вздохнула с облегчением, но сдержалась.


— И помни, если попытаешься бежать или сделаешь что-то, чтобы помешать мне, госпожа Саэки сильно пострадает. Так, молодец, а теперь иди сюда.


Танигучи распахнул объятия, она медленно шла к нему, понимая, что не может не пойти, от её поведения сейчас зависела жизнь Саэки и жизнь Йошихиро.


— Я так счастлив, — улыбнулся Джун, обнимая её, — Не бойся, скоро всё закончится. Я поцелую тебя на удачу, не надо сопротивляться, тебе уже незачем хранить верность Йошихиро, уже совсем скоро я избавлю тебя от него. Можешь отвернуться и не смотреть, тебе, наверное, будет неприятно…


— Не…


Он не дал ей договорить, заткнул собственническим поцелуем. Кайо задрожала в его руках, но не сопротивлялась, хотя всё её нутро вопило о том, что она не хочет чувствовать, как он её лапает.


— Я сделаю всё, чтобы ты о нём забыла, — прошептал Танигучи ей на ухо, потом подхватил со стола нож и пошел к двери.


Кайо оперлась о стол, ноги снова отказывались слушаться, к горлу подкатывала тошнота. «Соберись, — сказала она себе, — Соберись, иначе ты ничего не сможешь сделать!»

12

12-78 Крик

Йошихиро чуть ли не бежал по коридору, спеша в библиотеку, его там ждала Кайо, чтобы сказать что-то важное. Было немного непонятно, почему именно в библиотеке. Хотела поговорить наедине, но к себе в комнату позвать постеснялась? А в саду не захотела, потому что есть вероятность наткнуться на кого-то вроде Нао?


У самых дверей он выровнял шаг, всё-таки не мальчишка, и взялся за дверную ручку.


— У него нож, Йошихиро, он хочет тебя убить!


А потом он услышал, как его невеста обречённо вскрикнула. Йошихиро ворвался в библиотеку, едва не сорвав дверь с петель. Танигучи прижимал оседающую Кайо к себе и то ли выл, то ли рычал:


— Дрянь! Зачем ты предупредила его? Я ведь не хотел тебя убивать! Маленькая испорченная дрянь!


Он бросил её и развернулся к Йошихиро. Кайо упала на пол и вскрикнула ещё раз, прижимая ладонь к кровавому пятну, что расползалось по платью. «Живот, близко к печени» — пронеслось в голове у Йошихиро, Танигучи уже летел на него. Сколько нужно времени, чтобы вбить противника лицом в пол, одну руку сломать, а другую пришпилить к полу его же собственным ножом, и ещё пристукнуть по затылку, чтобы потерял сознание и перестал орать? Меньше минуты. Ещё полминуты на то, чтобы подбежать к упавшей невесте, стащить с себя пиджак, свернуть его в ком и прижать к ране. Позвонить в Скорую, потом найти номер Такахаси, вспомнить, что он лежит в больнице, сбросить вызов и набрать его заместителя, которого, чёрт возьми, ждёт увольнение! Вызвать его в библиотеку вместе с аптечкой. Потом посмотреть невесте в глаза и ощутить удушающий холод страха.


— Всё будет хорошо, не бойся, — уговаривал он то ли её, то ли себя, — Скорая уже едет.


— Круто ты его… — с дрожащей улыбкой выговорила Кайо и тут же скривилась от боли.


Ошарашенный охранник влетел в библиотеку, оценил обстановку, поставил аптечку рядом с Йошихиро, бухнулся на колени и начал извиняться.


— Позже, — прервал его первый наследник и кивнул в сторону Танигучи, — Присмотри за ним.


— А с госпожой Саэки что делать?


— С кем?


— Она к стулу привязана.


Только теперь Йошихиро заметил, кого Кайо закрывала собой, когда Танигучи вонзил в неё нож.


— Чёрт! Вы — профессионал или нет? — рявкнул он на охранника, — Проверьте, жива ли она, и вызовите ещё одну Скорую!


— Она жива, — тихо сказала Кайо, пытаясь приподняться на локти, — Он вколол ей что-то, чтобы она не могла двигаться…


— Лежи на месте, дура! — оборвал её жених, — У тебя ножевое ранение, если ты не заметила!


— Заметила, — Кайо вернулась на пол, а Йошихиро понял, что лужа крови под ней продолжает расти, значит пережать рану как следует не удалось. Сейчас час пик, Скорая не сможет приехать быстро, и его Лисичка запросто истечёт кровью…


Он убрал пиджак и надорвал платье, чтобы посмотреть на рану, неширокая, но наверняка глубока, а это опаснее всего… Плюсы участия в подростковых уличных драках: можешь на раз раскатать любого урода и знаешь, что делать с ножевыми ранениями. Минусы: есть серьёзные шансы загреметь в тюрьму или не дожить до двадцати, а ещё окружной прокурор перезнакомился со всей твоей семьёй и в конце концов женился на твоей тёте.


Кровь продолжала течь, Йошихиро понял, что придётся самостоятельно тампонировать рану. Он посмотрел на невесту, собираясь сообщить ей об этом, и увидел, что она снимает помолвочное кольцо с окровавленного пальца и протягивает ему.


— Долг семьи Кагами выплачен…


Йошихиро эмоционально выругался.


— Настолько сильно не терпелось тебе, да?


— Для меня это важно, ты же знаешь, — слабо улыбнулась Кайо и потратила последние силы, чтобы засунуть кольцо в карман его брюк.


Йошихиро ещё раз выругался и принялся за работу. Обеззараживающий спрей, потом обезболивающий, облить руки антисептиком, смочить в нём марлевый валик, затолкать в рану, уговорить невесту (всё-таки невесту, что бы она там себе не думала) немного потерпеть, скатать ещё один валик, и ещё…


Невеста держалась молодцом, изредка постанывала сквозь зубы, а иногда для поднятия боевого духа выдавала что-то вроде:


— Ты стоишь передо мной на коленях Йошихиро, приятно…


— Когда поправишься, можешь хоть ногами по мне потоптаться! — хмуро отозвался он.


— О! Мне есть для чего жить!


— Лежи смирно, не до восторгов сейчас.


— Смотри-ка, Йошихиро, ты всё-таки испачкался в моей крови… и мы действительно не дотянули с этим до свадьбы…


— У тебя убийственное чувство юмора, Лисичка! Прекрати хихикать, тебе нельзя.


Хихикала Кайо недолго, потому что это было больно.


— Полицию вызвали? — обратился Йошихиро к охраннику.


— Да, господин Натсумори, полицию и ещё одну Скорую.


— Их кто-нибудь встречает?


— Да, я предупредил ребят.


— Отцу и деду сообщили?


— Да, они едут сюда.


«Похоже, не полный идиот» — подумал первый наследник.


Скорая приехала, когда Йошихиро почти закончил, врач одобрительно хмыкнул и велел грузить Кайо на носилки. Вторая бригада занялась госпожой Саэки. Танигучи начал приходить в себя, и от повторного удара по затылку его спасло появление полиции. Медикам пришлось заняться и им тоже, ему вкололи обезболивающее и оказали первую помощь. Один из прибывших полицейских сообщил Йошихиро, что его сейчас же хочет видеть господин окружной прокурор. Йошихиро заявил, что едет в больницу с невестой, на что ему ответили, что приказ был однозначный с разрешением применить силу и привезти пока ещё главного подозреваемого в наручниках, если потребуется. Первый наследник снова нецензурно выразился, но был вынужден подчиниться.


Окружной прокурор Аэшита Кёнджи запер дверь кабинета, усадил возмущённого племянника на диван и спросил:


— Как ты?


— Как, как! Сам-то как думаешь?


— Как был невежливым паршивцем, так и остался, — вздохнул Кёнджи, — Успокойся уже, всё закончилось.


— Как я могу успокоиться? Она ведь там…!


— С ней всё будет в порядке, зашьют и выходят, крови она не так уж много потеряла, благодаря тебе.


— Да уж! — саркастично усмехнулся Йошихиро.


— Хватит себя винить, это была не такая уж плохая идея, ловить его на живца, как и оставаться всё это время под следствием, чтобы он расслабился и решил, что его никто не ищет. Ты неплохой стратег, был бы юристом, я бы предложил тебе работу.


— Ага, стратег!


— Не учел, что влюбишься в неё? Ну, такое никто из нас не учитывает. Мы все считаем себя такими крутыми и неуязвимыми в этом плане, что нам просто в голову не приходит такой вариант. Я с Сузуной тоже в своё время этого не учел и теперь уже десять лет неприлично для прокурора счастлив.


— Да! Ты-то счастлив! А я? Как я ей в глаза смотреть буду? А её родителям что скажу? «Один раз я вашу дочь не уберёг, но вы всё равно её за меня отдайте»?


— Это скажешь, или что поумнее придумаешь, не важно, главное, не убегай поджав хвост от собственных ошибок. Уж кто-кто, а её отец точно знает, что иногда уберечь любимую женщину от всех бед этого мира просто не получается, как ни старайся. И единственное, что остаётся, это перешагнуть случившееся дерьмо, идти вперёд и делать всё, что можешь для неё. Думаешь, мне легко было, когда в машине Сузуны обнаружили подрезанные провода? И ведь не я обнаружил, ей самой показалось, что в прошлый раз мотор как-то не так шумел, и она попросила шофера проверить. А потом заявился ты, сопляк-архитектор, и предложил инсценировать несчастный случай и вывезти их с Мэюми из страны! И ведь, опять же, не я его поймал и покалечил, ты это сделал. Так что, давай, бери себя в руки и будем думать, что ты расскажешь следствию…

12-79 Внутренние демоны Саэки Рэн

— То есть, он прислал вам сообщение с просьбой поискать в библиотеке забытый конспект, и вы пошли искать?


— Да.


— Что было дальше?


— Когда я зашла в библиотеку, он подошел сзади и схватил меня рукой за плечи, и я почувствовала укол в шею, потом всё тело начало неметь, я даже крикнуть не смогла, он посадил меня на стул и стал привязывать. А пока привязывал, рассказывал зачем это делает.


— Дальше.


— Он с моего телефона написал Кайо, и точно так же заманил её в библиотеку…


Саэки сидела на кровати в больничной палате и давала показания. Один следователь расположился напротив неё на стуле, другой стоял у двери, подпирая стену.


— Что произошло, когда пришла Кагами Кайо?


— Он велел ей закрыть дверь и отдать ему телефон. Он сказал, что отпустит меня, если она будет его слушаться, и она слушалась, но он не собирался меня отпускать. У него был ещё один шприц, с ядом, он показал мне его и рассказал, что вколет, прежде, чем уйти…


— Госпожа Саэки, — сказал следователь, — пожалуйста, постарайтесь рассказать всё, что вы видели и слышали. Я знаю, это трудно, но тогда нам не придётся опрашивать девочку, она несовершеннолетняя, и делать это нужно будет в присутствии её родителей, а это… Родителям очень непросто бывает справиться с эмоциями, когда их ребёнок рассказывает такое…


— Да, я понимаю, я всё расскажу. Вот только он говорил всякие неприятные вещи про господина Натсумори и его сына, мне немного неловко…


— Не надо щадить мои чувства, Саэки, — перебил её Исао, подпиравший стенку с другой стороны двери, — я не впаду в уныние, узнав, что какой-то псих-убийца плохо обо мне отзывался. Говорите, как есть.


Саэки кивнула и продолжила рассказывать.


— …Потом он сказал, что собирался убить меня, потому что видел, как господин Натсумори оказывал мне знаки внимания на благотворительном вечере…


— То есть вы с господином Натсумори…? — уточнил следователь, указав на Исао.


— Нет, между нами ничего не было, — спокойно ответила Саэки, — господин Натсумори просто вел себя галантно и со стороны могло показаться…


— Так значит, Танигучи был на благотворительном вечере?


— Да, он спрашивал меня про Кайо, её не было тогда в особняке…


Саэки отвечала на вопросы следователя и чувствовала на себе обеспокоенный взгляд Исао. Он поморщился как от зубной боли, когда она рассказала, что всё это началось из-за того, что однажды его младший брат не удержал член в штанах. Побледнел, когда услышал, что Танигучи собирался убить Йошихиро, и сел рядом с Саэки, чтобы взять её за руку, когда стало ясно, что ей трудно говорить об этом.


— Вам обязательно узнавать всё сейчас? — сердито спросил он.


— Нет, я хочу рассказать как можно больше, — устало, но твёрдо произнесла Саэки, — чтобы побыстрее с этим разобраться…


Следователь уважительно кивнул и продолжил задавать вопросы. Исао так и остался сидеть рядом с ней и продолжил держать за руку, и она позволила, потому что действительно было тяжело, и хотелось, чтобы хоть кто-то поддержал, пусть даже и бывший муж-изменщик.Под конец полицейские сообщили, что могут позвонить, если понадобится что-нибудь уточнить, и спросили, готова ли она повторить всё это в суде.


— Я сделаю всё, что будет нужно, для того, чтобы этот человек оказался за решеткой.


— Окажется, не беспокойтесь, окружной прокурор костьми ляжет, но дело своё сделает.


Когда они ушли, Исао, наплевав на всё, положил ладони на плечи любимой женщины и сказал:


— Саэки, этот допрос вас вымотал, вам надо отдохнуть. Позвольте, я помогу вам лечь.


— Нет, я еду домой.


— Может, позже?


— Нет, не хочу здесь оставаться. Врач сказал, что со мной уже всё в порядке, и я действительно хорошо себя чувствую…


— Но выглядите вы не очень.


— А вы как бы выглядели после такого? — не выдержав, рявкнула Рэн, а потом смутилась, — Простите, господин Натсумори, я действительно немного не в себе сейчас… Вы знаете, где лежит Кайо?


— Да, я у неё был.


— Как она?


— Всё хорошо, она быстро поправляется. Сейчас вроде бы спит.


— Проводите меня к ней, если вам не сложно.


— Конечно, о чём речь?


Саэки ждала следователей с утра, поэтому уже успела одеться, так что ей оставалось только накинуть пиджак и взять сумочку.


Кайо действительно спала, госпожа Кагами сидела рядом с кроватью и гладила дочку по голове, изредка вытирая слёзы в уголках глаз.Саэки судорожно выдохнула, наблюдая эту сцену за застеклённой дверью, потом резко развернулась и направилась к выходу.


— С ней всё будет в порядке, — заверил её обеспокоенный Исао.


Саэки раздраженно покачала головой и, чеканя шаг по напольной плитке, проговорила сквозь зубы:


— Она заслонила меня собой, понимаете? Меня! Старую бесполезную дуру, которая ничего не могла сделать!


— Это не ваша вина…


— Я должна была заботиться о ней! Я обещала её родителям, что…!


— Её родители тоже вас не винят.


— Но я виновата! Это я притащила чудовище в дом, я позвонила ему, я его наняла…


— Тогда я тоже виноват, потому что порекомендовал вам его.


— Но я проводила собеседование, я должна была что-то заметить!


— Думаю, такое мог заметить только профессионал с большим опытом работы.


— Она была для меня как вторая дочь, господин Натсумори! И я видела, как он её лапал, а она терпела из-за меня! Если бы не я, она смогла бы…


— Если бы не вы, он бы ещё что-нибудь придумал! Хватит, Саэки, это не ваша вина!


Она остановилась, губы у неё задрожали, а глаза наполнились слезами. Исао бережно приобнял её за плечи и повёл к выходу.


— Пойдёмте, пойдёмте, ещё немного осталось. И не беспокойтесь насчёт слёз, это травматологическое отделение, здесь часто плачут.


— Надо вызвать такси…


— Я отвезу вас и доведу до порога, мне так будет спокойнее.


— Как хотите… — обречённо произнесла Саэки, понимая, что сил уже нет ни на что.


Внутренним демонам только дай повод, тут же вцепятся в душу и начнут рвать на части. Она не смогла защитить сына, она не заметила, что у дочери проблемы в школе, и вот теперь ей доверили ещё одного ребёнка, и это кончилось тем, что ребёнок оказался в больнице с ножевым ранением. Можно сколько угодно говорить себе, что ничего нельзя было сделать, что могло быть и хуже, что всё обошлось малой кровью… Но крови было немало…


— Всё удержать в руках невозможно, что-нибудь обязательно выскользнет, — вдруг сказал Исао, подруливая к парковке около её дома, — Поверьте мне, я — крупный специалист в этом вопросе. Думаешь, что всё под контролем, а чёрта-с-два! Жизнь изворачивается и щёлкает тебя по носу. Больно до чёртиков!

12-80 Слуга для Госпожи

Он проводил до порога, как и обещал.


— Йошико дома? Она знает, что произошло?


— Нет, я пока ей не говорила. Она скоро придёт, не беспокойтесь.


— Тогда я позвоню ей и скажу, чтобы поторопилась…


Саэки с досадой поморщилась.


— Не надо, не звоните… Она уехала вчера повидать бабушку и дедушку, она ничего не знает и думает, что у меня всё хорошо. Я не хочу, чтобы она там волновалась обо мне. Она с трудом пережила смерть отца, я не знаю, что с ней будет, если она узнает, что я тоже могла умереть… Я скажу ей позже, когда она вернётся, сейчас я просто не в состоянии о ней позаботиться как следует.


— А о вас кто позаботится?


— Со мной всё в порядке, господин Исао, спасибо, что подвезли, — она вошла в квартиру и обернулась, чтобы закрыть перед ним дверь.


— Ну уж нет! — заявил Исао и решительно вошел следом. — Вам нельзя сейчас оставаться одной.


Саэки устало выдохнула и преградила ему путь.


— Господин Исао, простите, но у меня нет сил принимать гостей. Давайте, вы как-нибудь в другой раз…


— А я не гость… — Исао прошел вперёд, заставляя женщину отступать, потом снял с себя пиджак и повесил на вешалку, закатал рукава рубашки и опустился перед ней на одно колено. — Сегодня я ваш слуга.


— Ч-что? — у Саэки от неожиданности подкосились ноги, и она неловко опустилась на дощатый пол основного дома, который традиционно возвышался над кафельным полом прихожей-татаки на четверть метра. Исао тут же этим воспользовался, чтобы снять с «госпожи» туфельки.


— Я исполню любой ваш каприз, — завораживающий взгляд, многообещающая улыбка.


Саэки опасливо поджала ноги под себя.


— Идите домой, господин Исао.


— Любой каприз кроме этого, — в голосе прозвучали обольстительные хрипловатые нотки.


Саэки подумала, что годами тренировавшему навыки соблазнителя Натсумори Идзао, на самом деле далеко до старшего брата.


— Мне это не нужно.


— Мне нужно, — Исао поймал её ладонь и осторожно поцеловал пальчики. — Я очень виноват перед вами, Саэки. Если бы я держал себя в руках на благотворительном вечере, этот псих не понял бы, как вы мне дороги, и вам не пришлось бы проходить через такое. Позвольте мне что-нибудь для вас сделать, иначе я так и останусь стоять здесь.


— Я… я полицию вызову!


— А я скажу им, что вы — моя Госпожа, и это наши обычные БДСМ-игры, — ухмыльнулся Исао.


— Вот прям так и скажете?


— А вы вот прям так и позвоните в полицию?


Саэки прикинула, сколько сил и нервов придётся на это потратить и поморщилась.


— Никуда я не позвоню, я слишком сильно устала.


— Позвольте, я сделаю вам ванну.


— Не надо, я в ней усну. Просто приму душ.


— Как будет угодно.


Исао тут же поднялся, в два счёта подхватил Саэки на руки, та даже возмутиться не успела.


— Помочь вам раздеться? — спросил он, когда занёс её в ванную и поставил на кафельный пол.


— Если только у вас есть лишняя жизнь в запасе.


— Если бы у меня была лишняя жизнь, я бы без раздумий отдал бы её вам.


— Давайте без излишнего пафоса, господин Исао, не дораму снимаем.


— А если я серьёзно?


— Если серьёзно, то жаль, что у вас нет, а мне и не надо.


Исао только усмехнулся и сообщил:


— Я сделаю вам чай.


Когда он вышел, Саэки тихо рассмеялась, закрыв рот ладонью, смех был скорее истеричный, чем радостный. Натсумори Исао у неё ног! Сбылась мечта идиотки через двадцать лет! И что теперь идиотка будет делать? Точно не прыгать от счастья!


Она посмотрела на обручальное кольцо, и её глаза вновь наполнились слезами. И сразу всё встало на свои места.


«Ритсу… Всё случилось, как ты и сказал, провидец чёртов! Ты умер, а я очаровала бывшего мужа… Но я не хочу его. Мне так тебя не хватает, Ритсу…»


«Да брось! — сказал бы Ритсу, лукаво улыбнувшись. — Тебе же любопытно, признай!»


Саэки усмехнулась. Ритсу — это Ритсу, Исао — это Исао. Всё просто. Исао никогда не был тем, кто ей нужен. Но любопытно, это да. А с другой стороны, не настолько любопытно, чтобы пренебречь проблемами, которые неизбежно возникнут после того, как она это любопытство удовлетворит. Бывший муж сейчас неплохо отвлекает от того, что с ней произошло, вот пусть этим и занимается.


Она спокойно приняла душ, запахнула до шеи небесно-голубую юкату, подарок Ритсу, и вышла из ванной. Исао обнаружился на кухне, он сосредоточенно и последовательно изучал содержимое кухонных шкафчиков.


— Чай на той полке, — подсказала Саэки.


— Чай я нашел, и уже заварил. А сейчас искал какой-нибудь алкоголь, подумал, может, вам лучше выпить что-то покрепче.


— Я не держу дома ничего такого.


— Совсем?


— Да.


— Даже для вечеров вроде этого?


— Особенно для вечеров вроде этого. Однажды я ужасно напилась после похорон мужа, так-то мы с ним вообще не пили, ему здоровье не позволяло, а я не слишком и стремилась. А тут… В общем, Йошико тогда сильно испугалась, до сих пор не могу забыть её глаза, так что я привыкла обходиться чаем.


— Что ж, чай уже готов.


Саэки кивнула и покинула кухню, чтобы удобно расположиться на диване в гостиной, раз уж у неё теперь есть слуга, пусть побегает.Исао, не переставая улыбаться, поставил поднос на журнальный столик и вскоре подал Саэки дымящуюся чашку. Запах у чая был приятный, сладковатый, чуть терпкий, смутно знакомый и в то же время непривычный. Некоторое время они просто наслаждались напитком и молчали, почти не глядя друг на друга. Саэки почувствовала, что расслабляется, лишние мысли покинули голову, оставляя её лёгкой и беззаботной. Недавние переживания как-то сами собой отодвинулись на второй, или даже на третий план, и женщина была рада этой передышке.


— Признайтесь, господин Исао, вы хотели найти выпивку, чтобы напоить мне и соблазнить? — неожиданно для самой себя сказал она.


— И в мыслях не было! — воскликнул он и посмотрел в сторону, сразу стало понятно, что врёт.


«Всё такой же красивый, — с нежной грустью подумала она. — Даже лучше без этой своей надменной маски на лице» Она продолжала смотреть на него. Седина на висках, морщины в уголках глаз, черты лица стали резче и жестче, а взгляд наоборот пылающий и трепетный, как у впервые влюблённого мальчишки. Как-то само собой получилось так, что она протянула руку и погладила его по затылку, как когда-то давно. Исао сначала застыл, не понимая, что происходит, а потом через силу выдохнул и сдавленно произнёс:


— Не надо было этого делать…


Уже через секунду он опрокинул её на диван и начал неистово целовать. Умом Саэки понимала, что надо сопротивляться, но почему-то не хотелось, а хотелось… очень даже наоборот. Да что, чёрт возьми, происходит-то?


— А какой чай вы заварили? — спросила она, кое-как собравшись с мыслями, юката уже сползла с её плеча, поэтому Исао не сразу осознал вопрос.


— Травяной из красной коробки на верхней полке, мне запах понравился.


Нелепый вопрос и не менее нелепая реакция на ответ. Саэки вдруг начала громко и безудержно смеяться, повторяя что-то вроде: «Ритсу, мелкий ты паршивец!»


Ритсу, мелкий паршивец Ритсу, всю их совместную жизнь находил для неё маленькие подарочки и оставлял у своих многочисленных друзей, а потом, когда он умер, эти подарочки начали приходить по почте со всего света один за другим. Да, да, он устроил ей «P.S. Я люблю тебя»! Бессовестный плагиатор! Голубая юката, маленькие золотые серёжки-одуванчики, пара хороших книг, и ещё много чего, в том числе и красная коробочка с чаем. «Это особый чай мне подарили монахи в одном буддистском монастыре в Гималаях. И с ним тебе, дорогая моя, любой мужчина даст (и даже женщина), всё, что нужно сделать, позвать вожделенный объект в гости и напоить чаем. И не забудь надеть бельё посимпатичнее». Симпатичное бельё пришло в следующей посылке, а от записки, которая к нему прилагалась, у Саэки ещё долго горели уши. Чай она, конечно же, использовать не собиралась, но всё равно хранила, как память и повод улыбнуться.


Исао совсем растерялся, наблюдая, как женщину под ним трясёт от смеха, который постепенно переходит в слёзы. На его желании это никак не сказалось, желание было как в 17 лет, когда женщину тупо хочешь, даже если в неё вселяется Дьявол.


— Рэн? — осторожно произнёс он, убеждая себя, что, если на этом всё закончится, он отреагирует спокойно, как взрослый мужчина, встанет, извинится и с достоинством уйдёт куда-нибудь подальше, где никто не увидит, как он взвоет и пробьёт кулаком стену.


Саэки открыла заплаканные глаза и со всей серьёзностью сообщила:


— Сценарий моей жизни писал редкостный извращенец.


— С моей жизнью, похоже, то же самое, — сочувственно вздохнул Исао и на пробу погладил её обнажившееся плечо.


— Что ж, значит, всё закономерно, — сказала она и снова положила ладонь ему на затылок. — В спальне будет удобнее, кстати…

12-81 Саэки Рэн идёт на свидание

Утром, конечно же, накатило раскаяние, и всё, что вчера казалось вполне логичным и правильным, теперь выглядело как очень большая, чёрт возьми, ошибка! Но, что скрывать, это было лучше, чем она помнила, может, благодаря гималайскому чаю, может, из-за того, что теперь Исао был наконец-то в неё влюблён, а может потому, что она вообще ничего не ждала от этой ночи, да и вообще уже ничего такого не ждала. Саэки Рэн всерьёз думала, что эта сторона жизни для неё уже закрыта, во-первых, возраст, а во-вторых, после смерти Ритсу ничего такого ни с кем не хотелось, а тут этот чёртов чай! Что ж, любопытство теперь удовлетворено, и не только любопытство… Саэки усмехнулась и осторожно сползла с кровати, чтобы ни дай Бог не разбудить когда-то любимого мужчину. Но Исао спал крепко и безмятежно улыбался во сне.


Она быстро приняла душ и позавтракала, а потом начала собираться. Надела своё самое красивое платье, тщательно со вкусом накрасилась, уложила волосы в изящную причёску, обула красивые туфельки и вышла из дома, оставив записку на кухонном столе рядом с завтраком.


«Господин Исао, спасибо за вашу заботу, и простите, что ушла до того, как вы проснулись. Мне было приятно провести с вами время, надеюсь, вам тоже. На этом я хочу наши отношения закончить, тем более, что заканчивать особо нечего. Надеюсь на ваше понимание и благоразумие. Всего вам доброго, ещё раз благодарю вас за всё, что вы для меня сделали.


Саэки Рэн


Ключи от квартиры висят у двери, оставьте их у консьержа, пожалуйста»


Среди ждущих поезд пассажиров она была самая красивая, и в поезде тоже, и на маленькой станции в Фукуте, где её уже ждала Йошико, приехавшая на старенькой дедовой развалюшке. Ритсу сто раз порывался купить отцу что-нибудь новое, но тот и слушать не желал, предпочитал чинить родную колымагу снова и снова.


— Мам, ты такая красивая! К папе на свидание собралась?


— Да, собралась.


— У тебя всё хорошо? Какая-ты не такая, как обычно.


— Много чего произошло… Я тебе потом расскажу, а сейчас отвези меня, пожалуйста, на кладбище.


— Здравствуй, Ритсу, — шепотом сказала она фотографии за стеклом, что украшала семейный памятник Саэки, — Смотри, какое платье, тебе нравится?


Ритсу не заставил себя ждать, тут же возник перед мысленным взором с неизменной улыбочкой и теплотой в насмешливых глазах.


— Прекрасно выглядишь, милая. Но скажи, пожалуйста, почему ты бросила живого Исао и примчалась к мёртвому мне?


— Ты мне больше нравишься…


— Короче струсила, — резюмировал Ритсу, — А чего струсила-то? Это ведь твоя мечта! Я вот в своё время не струсил.


Ритсу улыбнулся ещё шире и многозначительно поиграл бровями.


— Ритсу, он мне не нужен…


— А ночка-то была горячая, я подглядывал…


— Ничего всё равно не выйдет…


— Не отказывайся от подарков, я же тебе говорил, а то дарить перестанут.


— Это не подарок! Это издевательство!


— Трусишка… — прозвучало в её голове, так ласково и нежно, что защемило сердце, — Не бойся, ты уже не маленькая, если что, просто развернёшься и уйдешь. Делов-то? Ты сейчас не одна, у тебя есть дочь, родители, друзья, красота и обаяние…


— Я не хочу забывать тебя, Ритсу.


— Тогда не забывай! Будем жить втроём: ты, твой мёртвый муж в твоей голове и твой бывший муж в твоей постели. Не переживай, если вдруг опять начнёт чудить, мы с тобой вдвоём с ним быстро разберёмся.


Работник кладбища принял еле сдерживаемый смех стоящей у памятника женщины за еле сдерживаемые рыдания и сочувственно покачал головой. Да, кладбище — место невесёлое…


Саэки шла к выходу и раздумывала, вызвать такси или пройтись пешком, настроение, как и всегда после свидания с мертвым мужем, было замечательное. Жаль, что недолго. Натсумори Исао ждал её у ворот, облокотившись о припаркованный автомобиль.


«Вот чёрт!» — подумала Рэн и, вздохнув, пошла к нему на встречу.


— Зачем вы здесь, господин Исао?


— За этим, — хмуро ответил он, достал из кармана утреннюю записку, демонстративно смял её и выбросил в стоящую рядом урну, — И чтоб ты знала, если обнаружу на своём столе твоё заявление об увольнении, поступлю с ним так же.


— И чего ты этим добьёшься? — усмехнулась она, тут же переходя на «ты», так хамить удобнее.


Исао поглубже вздохнул и медленно выдохнул, чтобы успокоиться, а потом сказал:


— Я не могу отпустить тебя, Рэн.


— Почему? Уверена, за свою жизнь ты отпустил, отшил, выгнал и забыл немало женщин. Просто поступи так же…


— Вот поэтому и не могу… Я должен тебе рассказать кое-что про себя и своё прошлое. Это не самые приятные вещи, наверное, даже отвратительные, но, если я не расскажу, я не смогу объяснить, что испытываю к тебе. Выслушай меня, пожалуйста.


Он почти умолял. Рэн покачала головой, не отстанет ведь.


— Ладно. Здесь будешь рассказывать?


— Могу и здесь, но давай лучше сядем в машину.


— Нет, — садиться к нему в машину и быть практически запертой рядом с ним ей не хотелось, — Здесь неподалёку есть сад, пойдём лучше туда.


— Как тебе будет угодно.


Он подал ей руку, она не обратила внимания, прошла мимо, он вздохнул и пошел следом.

12-82 Внутренние демоны Натсумори Исао

— Я знаю, ты не любишь, когда я говорю о своей первой жене и о том, как вы с ней похожи, — начал он, когда они сели на деревянную лавочку под сливой умэ. — Но я должен тебе о ней рассказать, иначе ты не поймёшь. Может быть, ты не поймёшь, даже если я расскажу, но я хотя бы попытаюсь.


Исао вздохнул и замолчал на некоторое время, чтобы собраться с мыслями. Саэки смотрела на свои руки, которые нервно сжимали сумочку на коленях, и размышляла, есть ли шанс уйти и не слушать это. Не отстанет, ведь не отстанет.


— Даже не знаю, с чего начать, — нервно усмехнулся бывший муж. — Ну… если коротко, она была хорошим человеком, а я был дерьмом. За каким-то чертом она в меня влюбилась, а я за каким-то чертом с ней переспал, когда напился из-за того, что меня бросила девушка. Тамико после этого забеременела, и я, так уж и быть, на ней женился, как честный, чёрт возьми, человек. Женился и считал, что больше ей ничего не должен. Я видел себя этакой жертвой обстоятельств, как же мне не повезло, женился по залёту, и всё такое. Именно этим я оправдывал своё скотское к ней отношение, я изменял ей, и не считал нужным хоть как-то о ней заботиться. Конечно, я не портил ей жизнь намеренно, но, если подумать, вёл себя довольно-таки мерзко, уходил и приходил, когда вздумается, не уделял ей внимания, совершенно не интересовался, чем она живёт, что её тревожит, чего ей хочется. А она всё равно продолжала меня любить, говорила, что счастлива просто быть рядом, носить мою фамилию, растить нашего сына и гладить мои рубашки. Чудная была, простая, бесхитростная, вроде и неглупая, и симпатичная, но не умела или не хотела всем этим пользоваться. Искренняя, душа нараспашку… А мне всё время казалось, что ей чего-то не хватает, манер, лоска, умения себя подать, сексуальности, яркости… Мы хорошо изображали семью на публике, но на этом всё и заканчивалось… Сейчас даже не понимаю, почему я был такой дурак…


Он замолчал, устремив пустой взгляд куда-то за горизонт, которого не было видно, он не смотрел на женщину, сидящую рядом, он не ждал её понимания или одобрения. Эта исповедь была не попыткой повлиять на неё, а мерой наказания, которую он сам себе назначил.


— А потом я узнал, что она спала с моим братом, и это было так… Я даже не ожидал, что это на меня так подействует, я не просто вышел из себя, я рассвирепел. Когда я изменял ей, это было нормально, я ведь не говорил, что люблю её. Но она, она говорила! Говорила, что любит меня, что её всё устраивает, что её никто кроме меня не нужен, а сама с моим братом, не с кем-нибудь ещё, а с моим собственным братом… Я никогда ни на кого так не орал, как на неё тогда. Я сам себя испугался. Я выгнал её из дома на ночь глядя, и она ушла. Ушла и пропала, совсем. На следующий день мне пришли бумаги о разводе с её подписью, будто она заранее их приготовила. Она отказалась от моих денег, от нашего сына и просто ушла в никуда. Исчезла… Я… меня это сильно выбило из колеи, я совершенно не был готов к такому, я думал, что мне плевать на неё, что мне не важно, где она, с кем и что делает. Но оказалось… Но тогда я не хотел верить в то, что она дорога мне, это было так нелепо. Что имеем не храним, а потерявши, плачем. Я гнал от себя эти мысли и чувства, я быстро женился на Майе, чтобы доказать всем, и себе в первую очередь, что Тамико мне не нужна. И вроде бы поначалу всё было хорошо, классный секс, шикарная баба, яркая, привлекательная — всё, как я хотел, но это было внешнее, наносное, а на самом деле… Ну, ты знаешь, какая она была на самом деле. С каждым годом её характер становился всё хуже, она не могла забеременеть, злилась на меня, на Йошихиро, на всех, кто попадался под руку. Я ушел в работу, потому что находиться дома стало невыносимо. Я даже не знал, что у них там происходит, просто забыл про сына…


Его глаза подозрительно заблестели, и он сжал ладони в кулаки. Саэки сидела неподвижно и слушала, как будто не о себе, она уже давно оставила прошлое позади, и вот бывший муж предложил вновь туда окунуться, что ж, хорошая возможность оценить прочность брони. Исао продолжил свой рассказ:


— Я часто вспоминал свою первую жену, я злился из-за того, что тоскую по ней, по её улыбке, по её любви. Я пытался забыться в работе, и с другими женщинами, но всё это было не то, я нигде не находил удовлетворения. Пару лет назад я пытался найти её... Человек, которого я нанял, выяснил, что она года три жила в каком-то маленьком городишке, откуда была родом, а потом её дом сгорел, и она погибла. А ещё, судя по записям в архиве, у неё был ребёнок, девочка, которая тоже не выжила.


Саэки Рэн смотрела, как одинокая слеза катится по щеке Натсумори Исао, и думала о том, как виртуозно её второй муж всё провернул, даже ищейку сбил со следа. Имена Натсумори Тамико и её дочери были выгравированы на семейном памятнике рода Ивасаки, к которому принадлежала покойная бабушка, воспитавшая Тамико. Качественная фальсификация, не подкопаешься. Да, мелкий поганец Ритсу умел защищать родных и любимых, не то что она.


— Иногда я думаю, а что, если это была дочка Идзао, или даже моя… Но вряд ли, тогда бы она об этом сказала, наверное… Я до сих пор не могу поверить, что она могла так безрассудно всё бросить и уйти…


— Мне жаль… — тихо сказала Саэки, пряча взгляд. — Мне очень жаль, что у вас всё так в жизни получилось. Я понимаю, что у вас сильное чувство вины по отношению к бывшей жене, и то, что я на неё похожа, заставило вас испытывать ко мне чувства...


— Да нет же! Ты не поняла! Я не путаю тебя со своей первой женой! Это другое… Я все последние годы сожалел о том, что даже не попытался её полюбить, не был хорошим мужем хотя бы приличия ради. Она ведь действительно меня любила, но я воспринимал это как должное и только пользовался. Я всё это понял со временем, но исправить уже ничего мог. Тамико больше нет, и всё, что мне теперь остаётся — это идти дальше и стараться стать лучше, чем был, ради неё и ради себя. Я много раз думал о том, что, если бы у меня был ещё один шанс, если бы я встретил такую, как она, ещё раз, я бы сделал всё по-другому. И когда в моей жизни появилась ты, я понял, что каким-то образом, мои молитвы были услышаны…


«Вот чёрт!», — подумала Саэки и закусила губу.


— Звучит, как бред сумасшедшего, я знаю, — усмехнулся Исао, — но я так чувствую. Я чувствую, что должен быть именно с тобой, и я не могу упустить эту возможность, потому что наша встреча — это подарок Судьбы. От такого не отказываются, понимаешь? Я знаю, что ты очень любила своего мужа и тебе трудно решиться на новые отношения, тем более, что после всего, что я тебе рассказал, ты, наверное, считаешь, что я даже разговаривать с тобой недостоин. Но, прошу тебя, дай мне шанс, не отказывайся от меня сразу, позволь доказать, что мои чувства настоящие. Я люблю тебя, я хочу быть с тобой, я хочу заботиться о тебе, я хочу стать для тебя хорошим мужем, если ты позволишь. Когда я с тобой, я чувствую, что всё правильно, а то, что было ночью…


— Это было временное помутнение из-за специфического чая и сильного стресса, — тут же заявила Рэн.


— И доказательство того, что мы друг другу нравимся, — с мягкой усмешкой добавил Исао. — До этой ночи я бы, может, и поверил, что ты ничего ко мне не испытываешь, но теперь не ври мне, Рэн. Дело ведь не в твоём муже, так?


— Да, не в нём…


— А в чём тогда?


— У тебя ни с первой женой ничего не вышло, ни со второй, ты уверен, что стоит пытаться ещё раз? — спросила она, надеясь, что Исао одумается. — Нам с тобой уже не по двадцать, нам будет сложно подстраиваться друг под друга, да и зачем? Ведь гораздо проще развлечься и разойтись, разве нет?


— Может быть, ты и права, — согласился он. — В смысле отношений я полный неудачник, но ты была счастлива в браке, значит, мне стоит у тебя поучиться. Я… я устал развлекаться и расходиться, я устал быть независимым и никому не нужным, Рэн. После этого «развлеклись и разошлись» остаётся только пустота в душе, а я устал от неё. Я хочу, чтобы в моём сердце кто-то был, кто-то очень хороший, добрый и достойный. И кто, если не ты?


— В море полно рыбы, господин Натсумори, — напомнила она ему, назвав по фамилии, чтобы подчеркнуть его богатство и статус, на которые эта «рыба» клюнет.


— Я свой выбор уже сделал, — спокойно и безапелляционно заявил он.


Рэн едва не взвыла. Чёртов упёртый баран Исао! Она знала насколько несгибаемым он может быть, если захочет. Ладно, если по-другому не получается…


— Мы можем хотя бы попробовать для начала, — принялся уговаривать он. — Мы ничего не теряем…


Резкий вздох с её стороны. Решилась.


— Да пробовали уже, не хочу больше.


— Если ты про прошлую ночь, то мне показалось, что тебе понравилось…


— Я не про прошлую ночь, я про прошлую жизнь. Я — твоя первая жена, Исао. Я — Тамико. И я никогда не спала с твоим братом, Йошихиро — твой ребёнок, и Йошико тоже, потому что я была беременна, когда ты меня выгнал. И я не хочу с тобой ничего начинать или продолжать, потому что это будет распоследняя глупость, как и вся наша совместная жизнь, скотина ты бессовестная!


— Что?


— Что слышал!


— Ты — Тамико?


— Представь себе!


— Но ведь ты…?


— Муж-пластический хирург и его благодарные друзья-чиновники творят чудеса.


— Да не может этого быть, — усмехнулся Исао, но усмешка вышла не слишком уверенная.


— А! К чёрту! Не веришь, не надо! — Рэн вскочила со скамейки и собралась уходить. — Главное ты уяснил, я не желаю иметь с тобой никаких дел.


— Подожди, — Исао тут же поднялся и схватил её за руку. — Это правда ты, Тамико?


— Да иди ты уже… лесом, Исао! Теперь меня зовут Рэн, а Тамико больше нет и не будет!


Он притянул её к себе и крепко обнял.


— Печенье тогда в машине, это ведь ты его испекла, да?


— Да. Да, это я. Я — та женщина, которую ты хотел только по пьяни или со скуки, так что отпусти меня и вали из этого города, здесь для тебя нет ничего интересного.


— Если верить твоим словам, здесь моя дочь, — Исао продолжал обнимать свою первую жену, несмотря на то, что она активно пыталась выбраться из его рук. — Она ведь знает, так? Когда мы подвезли её до Университета, она сказала: «Пока, мам, пока, пап», это ведь не шутка была? Она… она ненавидит меня?


— Нет, за что ей тебя ненавидеть? — Саэки перестала сопротивляться и решила просто стоять, вечно удерживать её он не сможет, так что незачем тратить силы. — За то, что не росла в такой семье, какая была у нас? Тут скорее надо быть благодарной. Отпусти меня уже.


— Нет. Один раз отпустил, больше такой глупости не совершу, — сказал он, но всё же чуть отстранился, продолжая удерживать за плечи. — Расскажи мне всё.


Саэки устало выдохнула, но смирившись с неизбежным, кивнула и предложила вернуться на скамейку.


— Прости меня… — сказал он, когда рассказ был закончен.


— Давно простила, — вздохнула Рэн. — Всё прошло, все живы-здоровы, ну, почти все, но твоей вины в этом нет, так что всё в порядке. И я не против, чтобы ты общался с Йошико, если тебе это интересно.


— А с тобой?


— Не хотелось бы… но у нас общие дети, придётся так или иначе.


— Рэн…


— Не надо, Исао, у нас всё равно ничего не выйдет.


— Ты же сказала, что простила меня, так почему бы нам не начать заново? Теперь всё будет по-другому, я сделаю всё, чтобы ты снова меня полюбила и была счастлива.


— Исао, ты, правда, думаешь, что всё будет так замечательно? Эти твои фантазии о любви, верности и искуплении… Давай, ты не со мной всё это проделаешь, а? В Японии полно прекрасных одиноких женщин...


— Зачем мне кто-то другой, если я нашел тебя?


— Да потому, что я не горю желанием…


— Ночью очень даже горела…


— Вот чёрт! Угораздило же меня опять с тобой переспать! — Рэн со стоном схватилась за голову. — Не будет у тебя со мной семейного счастья, понимаешь? Да, я тебя простила, но простила ровно настолько, чтобы мирно сосуществовать в пределах одного города и лишь иногда встречаться по работе или на семейных праздниках. Но снова становиться твоей женщиной? Доверить тебе свою жизнь, своё сердце? Да я просто не смогу! В моём сердце столько всего по отношению к тебе накопилось, что туда даже заглядывать страшно. Я оставила это в прошлом, потому что надо жить дальше. Но, если ты захочешь всё вернуть, на тебя обрушится Ад из моих претензий и старых обид! Оно тебе надо?


Он просто ответил:


— Да.


Рэн почти зарычала:


— А вот мне не надо! Я не хочу быть вечно обиженной истеричкой, которая чуть что начинает выносить мозг своему мужчине! Я ведь буду ещё хуже Маий! Избавь меня от этого, пожалуйста!


— Нет.


— Эгоист чёртов! — рявкнула Рэн, снова поднимаясь со скамейки. — Можно подумать, ты заставишь меня с тобой встречаться!


Она развернулась, чтобы уйти, но уйти ей не дали, бывший муж крепко обхватил её сзади и уткнулся носом в волосы.


— Ещё как заставлю, дорогая, — ласково пообещал он. — Буду придумывать самые нелепые поводы, чтобы с тобой встретиться, буду рядом так часто, как смогу, буду всё для тебя делать. И в конце концов ты не устоишь перед моим обаянием и сдашься.


— Или ты сдашься… — задумчиво произнесла Рэн.


— Поспорим на поцелуй?


— Иди ты к чёрту, Исао!


— Зачем идти? Ты мне целый Ад обещала, так что просто подожду на месте!


«Извращенец! Редкостный!» — снова подумала Рэн про сценариста своей жизни.

12-83 Да

— Ну, и как тебе свобода? Стоило того, чтобы нарываться на нож?


— Я тебе жизнь спасала, неблагодарный! Хотя, что ещё ждать от бывшего…


Ещё и похихикала, зараза, впрочем, хихикала недолго, ей всё ещё было больно.


— Я сам о себе мог позаботиться! Это мужская привилегия — бездумно геройствовать!


— Это было не бездумно. Я прикинула варианты. Если бы он ранил тебя, а не меня, я бы ничего не смогла с ним сделать, и всё закончилось бы плохо. Он сказал, что убьёт тебя и сделает всё, чтобы я о тебе забыла. Я решила, что лучше умру.


— Дура!


Йошихиро понимал, что отчитывать едва отошедшую после операции девушку глупо, но ничего не мог с собой поделать.


— Мне никогда… никогда! ... не было так страшно, как в тот день! Не поступай так больше!


— Надеюсь, не придётся. Так себе удовольствие… — поморщилась Кайо, пытаясь усесться поудобнее на больничной кровати, Йошихиро тут же подскочил, чтобы помочь ей.


— Ты хоть осознаёшь, как рисковала? — уже спокойнее негодовал он. — Ты же девушка. А если бы ты после такого не смогла иметь детей?


— Прожила бы как-нибудь…


— А мне пришлось бы рвать отношения с семьёй, чтобы жениться на тебе, — Йошихиро сел на кровать рядом и осторожно взял ей слабую тонкую руку. — Хотя, возможно, ради тебя дед сделал бы исключение и дал разрешение на брак.


— Йошихиро, ты не обязан на мне жениться, — сияя улыбкой, обрадовала его Кайо. — То, что я спасла твою жизнь и жизнь твоей… госпожи Саэки… Я хочу сказать, что ты не должен из-за этого вручать мне эту самую свою жизнь целиком и полностью. Если тебя переполняет чувство вины или благодарности, решить вопрос можно как-нибудь по-другому. Ты можешь, например, спонсировать мои художественные выставки, когда они у меня будут, или даровать мне эксклюзивное право рисовать тебя, когда мне вздумается. О, это было бы круто! Я бы вытаскивала тебя с важных совещаний, раздевала бы и заставляла позировать! Твоя жена бесилась бы, но ничего не могла поделать!


Йошихиро слушал этот прекрасный бред с лёгкой полуулыбкой. Вертлявая лисичка, она и есть вертлявая лисичка. Он гладил её ладонь пальцами и наблюдал, как она смущается, но руку не убирает. Бегай от меня, бегай, будущая женушка, главное, недалеко.


— А если меня переполняет не только чувство вины и благодарности? — спросил он.


Кайо недоумённо приподняла бровь, ожидая продолжения, но Йошихиро решил зайти с другой стороны:


— Так как тебе с таким трудом добытая свобода, Лисичка?


— Неплохо, родители уже не переживают насчёт моего будущего, да и мне спокойнее от того, что тебе не придётся меня терпеть. Конечно, обретение свободы — дело болезненное, но боль пройдёт, а свобода останется.


— Хорошо тебе, — усмехнулся Йошихиро. — А вот моя боль вряд ли так быстро пройдёт. И что касается свободы… Какая может быть свобода, если я теперь влюблён?


— Как какая свобода? Это же твоя любовь, и ты что хочешь с ней, то и делаешь. Хочешь, взращиваешь, хочешь душишь на корню. Полная свобода действий!


— Лисичка, выходи за меня, — выдал Йошихиро, понимая, что ходить вокруг да около они могут ещё долго. — Ну, или разбей мне сердце, скажи, что не любишь и не полюбишь никогда, а тогда в библиотеке просто соврала.


— А ты, получается, не врал, а только слегка поторопился? А сейчас не торопишься? — улыбнулась девочка, склонив голову на бок. — Может, сначала повстречаемся, присмотримся друг к другу? Ну, я-то ладно, я к тебе восемь лет присматривалась, а ты?


— Не могу я с тобой просто встречаться, пока ты в школе учишься. С тобой сейчас либо серьёзно, либо никак. Так вот, я серьёзно, я выбрал тебя из всех женщин, и я хочу именно тебя. И это не про то, про что ты сейчас краснеешь, хотя и про это тоже, но главное, это про то, чтобы ты была рядом, — он достал из кармана маленькую бархатную коробочку и вложил Кайо в ладонь. — То самое, которое ты так поспешно мне вернула. Я отмыл его от твоей крови своими слезами.


— О, какой ценный артефакт!


Что ж ты так нервничаешь, насмешливая моя? Пальчики дрожат, и ресницы трепещут, и глаза подозрительно заблестели. Неужели плакать собралась от переизбытка эмоций?


— Если не нравится это, могу купить другое, — кивнул он на кольцо.


— Нет, не надо, оно идеально, — Кайо покачала головой и вздохнула. — Мои родители будут против.


— Я решу этот вопрос. Ты согласна?


— Ты хочешь, чтобы я ответила прямо сейчас?


— А в чём проблема? Ты восемь лет меня изучала, неужели тебе нужно ещё время, чтобы понять, хочешь ты за меня замуж или нет?


— Ты куда-то торопишься?


— И да, и нет. Я не потащу тебя замуж сразу же, как ты выйдешь из больницы, или, как только закончишь школу. Это случится тогда, когда ты будешь готова. Но мне нравится, что все эти восемь лет ты говорила всяким мальчишкам, что у тебя есть жених, которого ты любишь. Хочу, чтобы так всё и оставалось.


Кайо задумчиво любовалась кольцом. А что ещё ей оставалось делать? Как-то не продумывала она такой вариант, что Натсумори Йошихиро будет просить её руки, а поэтому совершенно не знала, как отреагировать. Что ответить? Как ответить? Вроде бы в такие моменты всё должно происходить естественно. Отвечаешь «да» или «нет», в зависимости от того, что чувствуешь, и реагируешь соответственно. Вот только Кайо пока не очень-то умела быть естественной с Йошихиро.


— Ты меня любишь? — спросил он, окончательно осмелев. — Я не раз тебя об этом спрашивал, но ты так толком и не ответила…


— Не видела смысла, — Кайо опустила коробочку с кольцом на колени и пожала плечами. — Это ведь было не важно, люблю ли я тебя? Хочу ли я за тебя замуж? Я была обязана это сделать, и точка. Любить тебя или не любить — было моей единственной свободой, моим единственным выбором.


— И что ты выбрала?


Она печально вздохнула:


— Любить человека, которому ты ни разу не нужна, это ведь так глупо, правда?


Он вздохнул и понял, что надо просто сдаться, её не поймаешь, если она сама не захочет, поэтому посмотрел на неё хмурым взглядом исподлобья и устало спросил:


— Долго ты мне ещё нервы трепать будешь?


— Всю жизнь, Йошихиро, — изобразив печальный вздох, ответила Кайо. — Похоже, что всю жизнь. Я возьму кольцо, но надену его только тогда, когда мои родители благословят наш брак.


Секунда у него ушла на то, чтобы расшифровать её ответ, а потом он неверие произнёс: «Лисичка!» и придвинулся к ней ещё ближе. Кайо вспыхнула, закусила губу, чтобы не расползалась в счастливой улыбке, и поспешно отвернулась, как-то неловко было смотреть жениху в глаза после такого. Йошихиро хотелось подхватить её на руки и закружить на месте, но этого делать было нельзя, даже крепко обнять нельзя, наверное. Кайо продолжала отводить взгляд, Йошихиро медленно наклонился к ней, и она понимала, для чего. Он сделал ей предложение, она согласилась, теперь они должны поцеловаться…


— Прости меня… — тихо сказала она, когда его лицо приблизилось к её лицу.


— За что? — не понял он.


— Я позволила ему себя поцеловать…


— О чём ты?


Всё ещё не понимая, что происходит, Йошихиро немного отстранился. Кайо выглядела совсем расстроенной, чуть ли не плакала.


— Танигучи поцеловал меня перед тем, как ты пришел. Я не сопротивлялась, надо было убедить его в том, что я полностью ему подчиняюсь, и со мной не будет проблем… Когда мы с тобой впервые поцеловались, ты запретил мне целоваться с другими мужчинами, а я…


Йошихиро, конечно же, читал показания Саэки и знал обо всём, что там произошло, но не придавал этому значения и даже предположить не мог, что Кайо может считать себя в чём-то виноватой. Вот ведь, невероятный ребёнок! Он поднял руку и легонько погладил девочку по щеке, смахнул слезинку большим пальцем и с сожалением произнёс:


— Прости, что меня не было рядом. Прости, что не защитил тебя от этого. И, вроде бы, я тогда разбил ему губы об пол, если тебе от этого станет легче.


Кайо усмехнулась сквозь слёзы, стрельнула озорными глазами из-под влажных ресниц, а потом снова смущённо потупилась, сообщив:


— Действительно стало легче.


Йошихиро продолжал ласкать её лицо, едва касаясь, убрал прядь волос ей за ухо, потом наклонился и осторожно приник к её губам.


— Я сделаю всё, чтобы ты о нём забыла, — прошептал он и снова поцеловал её на этот раз смелее, почувствовав её робкий отклик.


— Мне пора идти, отец настаивал на совместном обеде, обещал рассказать что-то важное…


— Тогда иди…


— Ага, уже иду…


Третий поцелуй, который грозил затянуться, был прерван строгим женским голосом:


— Господин Натсумори, отойдите от моей дочери.


Госпожа Кагами стояла в дверях палаты, и взгляд её не предвещал ничего хорошего. Кайо тут же смутилась, Йошихиро встали и спокойно поклонился.


— Прошу прощения, госпожа Кагами.


— Вам лучше уйти


— Как скажете, — Йошихиро ещё раз поклонился и, попрощавшись, ушел.


— Что ему было нужно? — спросила госпожа Кагами, когда они с дочерью остались одни.


Кайо показала бархатную коробочку и со вздохом сказала:


— Прости, мама, я знаю, он тебе не нравится, но…


Госпожа Кагами вздохнула так же, как и её дочь.


— Они снова тебя заставили?


— Нет.


— Тогда почему? Только не повторяй эту ерунду про то, что он богат. Деньги тебя не интересуют, я знаю.


— Я люблю его.


Госпожа Кагами с досадой покачала головой и сердито сообщила:


— Он всё равно мне не нравится!


— С ней всё хорошо, я только что у неё был. Да, приветы передал. Хочешь, завтра вместе её навестим?


— Ну что, внучок, — прозвучало за спиной, — может, уже перестанешь семью прятать?


Нао вздрогнул и испуганно обернулся. Надо было отойти подальше, чтобы поговорить с Изуми, или вообще не в больнице это делать. Расслабился, привык, что его жизнью никто не интересуется, и теперь попался! Дед смотрел на него и тепло улыбался.


— Поганца поймали, Изуми и Каору ничего не угрожает, так что…


— Откуда ты про них знаешь?


— Ох, а ты в самом деле думал, что я не замечу, как ты женился? Ладно, ладно, не хмурься, кроме меня никто не знает. А поехали к вам в гости прямо сейчас, чего тянуть? Конечно, весело на старости лет работать в булочной, но всё же хочется видеть правнучка почаще и подольше, и на правах родного прадеда, а не соседского одинокого старика…


— Я очень сожалею о своём недопустимом поступке восемь лет назад и о том, что не уберёг Кайо от опасности, когда она была под моей защитой. Я знаю, что недостоин вашей дочери, но я люблю её и сделаю всё, чтобы вы простили меня и позволили стать её мужем, — слышалось из гостиной.


Кайо и оба её брата притаились наверху лестницы и подслушивали. Тоширо подговорил мелкого Нобу тихонько прокрасться и посмотреть, склонился ли жених сестры в низком поклоне или стоит на коленях.


— На коленях, — сообщил вернувшийся из разведки Нобу.


Старший брат хмыкнул, бросив озорной взгляд на сестру.


— Идите уроки делайте, — буркнула та.


— Ага, и пропустить такое! — хихикнул младший.


Но тут заговорила мама, и все трое заткнулись, прислушиваясь.


— Что ж, господин Натсумори Йошихиро, тогда идите сейчас помойте посуду, а потом проследите, чтобы Нобу сделал уроки…


— Вот чёрт! — шепотом посетовал младший.


Тоширо зажал себе рот, чтобы не заржать в голос. Нобу и уроки, как два одинаково заряженных магнита, уворачивались друг от друга до последнего.


— … И завтра приходите пораньше, начнёте приводить в порядок сад, — закончила госпожа Кагами, встала с дивана и вышла из гостиной, чтобы услышать, как дети разбежались по своим комнатам.

12-84 Хоумран

Мерцая, горели свечи, создавая приятный тёплый полумрак, лепестки роз, рассыпанные на полу и на постели, наполняли воздух пьянящим ароматом. Всё как в тот раз… Тот же домик на пляже, те же двое…


Кайо тихо хихикнула и спросила:


— Наручники захватил?


— Нет… — удивлённо произнёс Йошихиро.


— Ничего, что-нибудь придумаем…


Йошихиро резко выдохнул, выпустил чемоданы из рук, прижал жену к стене и начал целовать, попутно расстёгивая на ней похожее на длинную мужскую рубашку платье. Кайо блаженно прикрыла глаза, отдаваясь его прикосновениям и поцелуям. Он остановился, когда его пальцы нашли почти незаметный шрам на её животе. Он прикоснулся губами к её лбу и прошептал:


— До сих пор страшно от мысли, что я мог потерять тебя тогда из-за своей же собственной глупости…


Кайо коварно улыбнулась и решила воспользоваться ситуацией.


— А помнишь, ты тогда обещал, что позволишь мне на тебе потоптаться ногами?


— И что? — насторожился Йошихиро.


— Пришло время исполнить своё обещание.


— Сейчас?


— А когда ещё делать из мужа тряпку, как не в первую брачную ночь? Снимай рубашку и ложись на пол.


— Серьёзно?


— Конечно, серьёзно! Я этого три года ждала.


— Я тоже кое-чего три года ждал…


Да, он ждал три года, два года пока она закончит школу, и ещё год пока они поженятся, это уже было из уважения к её родителям. И вот теперь он — её законный муж и имеет все права на эту пока ещё невинную девочку, которой нравится иногда «быть сверху».


— Йошихиро, ты же хочешь доставить мне удовольствие?


На её щёчках вспыхнул румянец, и жемчужные зубки слегка прикусили розовую губу в предвкушении, а горящий жадный взгляд бесстыдно раздевал новоиспечённого мужа... Такая идеальная, такая правильная для всех вокруг, и только для него такая, какая есть, со всеми её «особыми» желаниями. Он отступил на пару шагов и начал расстёгивать на себе рубашку. Кайо наблюдала за Йошихиро, не скрывая своего интереса, платье на ней было распахнуто до трусиков, открывая его взору вишнёвое кружево её нижнего белья. Роскошный взрослый комплект как раз для такой ночи, было приятной неожиданностью обнаружить его под простым удобным платьем. Йошихиро судорожно вздохнул. Да, его девочка выросла, и не только с размера А до В… Как она на него смотрит, просто пожирает глазами, как вздымается её грудь, как приоткрываются губы, и пальцы бездумно касаются шеи, скользят вниз между чуть разведёнными полами платья. Трепетная моя, возьми себя в руки, тебе сейчас доминировать… Он чуть усмехнулся, и в ответ на это глаза его молодой жены хищно сверкнули. Пара движений, и рубашка слетела на пол, он вопросительно приподнял бровь, ожидая дальнейших указаний.


— Мне нужна твоя спина, — сообщила Кайо, отошла от стены и слегка повела плечами, позволяя платью опасть к ногам. Муж манёвр оценил и некоторое время залип, рассматривая жену: маленькие ступни, стройные ножки, округлые бёдра, узкая талия, грудь, обхваченная вишнёвым кружевом, изящные руки, прекрасное лицо, волосы мягкой тёмной волной ложатся на плечи, создавая контраст со светлой кожей. Настолько обнаженной он её ещё не видел.


«Ладно, — подумал Йошихиро, опускаясь на пол, — будем считать это экзотической прелюдией»


Кайо, грациозно наклонившись, подняла с пола свою сумочку и что-то из неё достала, а потом медленно подошла к Йошихиро и опустилась на колени. Полоска белой ткани легла ему на глаза и была завязана на затылке. Сразу стало понятно, что женушка готовилась.


— Не говори ничего, чувствуй, — прошептала она, касаясь губами уха, затем расположила его руки вдоль тела и погладила напряженную спину. — Расслабься…


Несколько капель массажного масла на ладонь. Кайо начала с осторожных поглаживаний, потом усилила нажим, скользила пальцами по упругой коже, отыскивая самые напряженные участки мышц. Йошихиро постепенно расслаблялся, доверяясь её рукам, приятные прикосновения вынесли из головы мысли и волнения.


— Ты же собиралась топтать меня ногами.


— Тсс, я велела тебе молчать, — ласково напомнила она и для улучшения понимания легонько шлёпнула его по заднице.


Потом поднялась с колен и мягко ступила на мужскую спину. Йошихиро застонал, почувствовав давление в самом нужном месте, он даже предположить не мог, что это может быть настолько приятно. Кайо осторожно, но уверенно топталась на нём, безошибочно находя зажатые участки, и заставляя мышцы расслабляться, надавливая чуткими ступнями, пальчиками, пяточками. Йошихиро уже не сдерживал стоны, то и дело скатываясь в эйфорию от того, что творила с ним затейница-жена, это было именно то, в чём он так нуждался последние несколько недель. Свадьба оказалась делом хлопотным, пришлось устраивать мероприятие по высшему разряду с кучей родственников, высокопоставленных друзей и особо значимых деловых партнёров. Дед воспользовался случаем, чтобы ещё раз показать всем, что семья Натсумори живёт и здравствует, расширяется и крепнет. Но теперь, слава Богу, эта суматоха позади, и у них есть две недели до конца студенческих летних каникул Кайо, и эти две недели принадлежат только им двоим. Чёрт! Какое восхитительное начало!


Вот пальчики скользнули по позвоночнику и остановились у основания шеи. Йошихиро снова не смог сдержать стон удовольствия. Кайо улыбнулась и продолжила, добиваясь того, чтобы муж расслабился полностью.


— Ты первый мужчина, для которого я это делаю, — чувственно произнесла она и надавила пальчиками куда-то между лопаток, по спине Йошихиро разлилась волна наслаждения.


— Первый и единственный, — настоял он, отдаваясь накатившему блаженству.


— Как пожелаешь.


Кайо вернулась на пол и неспешно сняла с мужа повязку. Йошихиро медленно приоткрыл глаза и спросил:


— Что это было?


— Массаж Лакшми.


— Хм… А давно ты это умеешь?


— Я начала учиться три года назад, — она поцеловала его в щеку и сообщила, что пойдёт в душ.


Йошихиро приподнялся на локтях, чтобы было удобнее любоваться затянутой в кружева попкой удаляющейся жены, а потом вскочил на ноги. Тело было лёгким, полным энергии и как никогда готовым к супружеским подвигам. И начнёт он с того, что потрёт «госпоже» спинку…


— Лисичка…


— Зоофил?


— Отшлёпаю!


— Садист?


— Прекращай уже, а!


Ответом было довольное хихиканье.


— Как ты себя чувствуешь?


— Ну, точно не так, как обычно.


— Вчера ночью я… немного увлёкся и потерял контроль…


— Ну, это была и твоя первая брачная ночь тоже, ты имел право расслабиться.


— О! Детка! Я тебя не заслуживаю!


— Мазохист?


— Да как пожелаешь!


КОНЕЦ


_________________________________________________________________

Большое спасибо, что читали, ставили звёздочки и писали комментарии! Я очень рада, что вам понравилось)


У книги будет продолжение: "Ливень Летнего Леса", главной героиней там станет Йошико, но все остальные тоже немного мелькнут. Вообще, я планировала уже вовсю писать и даже закончить, но кривая творческая дорожка завела меня в сторону омегаверса и славянского фэнтези. Однако я свято верю, что однажды я вернусь на путь истинный и допишу вторую "ЛЛЛ", ведь нельзя же оставлять сюжетные линии настолько незавершенными!


Всего вам доброго, побольше замечательных историй и хороших людей вокруг!

Страница книги Лисичка Летнего Леса в интернете