Глава 1

- Что ж, мистер Стивенсон, на сегодня мы закончим, – пожилой врач, добродушно улыбаясь, вышел из палаты.

- До свидания – вежливо ответил я и отвернулся к окну. Благо мне выделили одноместную палату, пусть и ради моей же безопасности, так что окно было персональным экраном в мир, куда я из-за своих причуд не торопился. Причуд хватало, недавно вот вообще за комком бумаги на четвереньках бегал. И как я до этого докатился?

Когда-то где-то.

"Процесс преобразования закончен, имеются неточности" – это было первой информацией, что стала мне доступна. И спустя вечность, а может секунду меня потащило сквозь какую-то мясорубку, чьи-то мысли, какие-то фразы, правила, законы, что-то проходило сквозь меня, вливаясь в самую суть, что-то шло мимо, не задев ни струны. Сколько меня выворачивало в этом миксере, я не знаю, но это было достаточно болезненно, чтобы желать никогда больше с этим не сталкиваться. "Создание ключа для мира-сателлита завершено". Сознание кое-как вернулось ко мне. "Крейц!" о, какой рык, прям мурашки пробежались. "Что за чертовщину ты слепила? Он бракованный! На пересдачу!" Что-то задребезжало в памяти: сессия, зачет, экзамен, неуд. "Не торопитесь, мне кажется, эксперимент получился довольно любопытный, предлагаю посмотреть, что из этого получится". "И что же с ним делать?" " Вернуть, конечно, что же еще!". И все завертелось.

Очнулся я на больничной койке, впрочем, первый раз и пробуждением-то сложно назвать, только и смог прохрипеть что-то невнятное, а потом снова отключиться. Второе пробуждение прошло удачнее: я поговорил с врачом, причем никаких затруднений не испытывал в принципе. Пока речь не зашла о тиграх.

- Так значит Тайга – крупный хищник семейства кошачьих? – лицо доктора Брауна было спокойным, но он лишь хорошо прикидывался: глаза выдавали нехилое любопытство и тревогу.

- Ну может не семейство, а отряд. Или род, у меня плохо с биологией. Помню что тигры рыжие с черными полосами по всему телу, одиночки по образу жизни, вымирающие звери, охота на них запрещена. И черт возьми, что за расспросы? По вашим словам я ухитрился очнуться от комы, а вы меня тиграми мучаете, у вас совесть в отпуске?

- Вы же понимаете, что я не просто так задаю эти вопросы? – доктор вздохнул как-то тяжко и взглянул на меня уже с неприкрытой жалостью. – Когда вы очнулись, я подивился вашему везению: несмотря на взрыв дома и вызванный им пожар, вы остались целы и у вас останется только один шрам от ожога. Вы впали в коматозное состояние из-за отравления угарным газом, вас чуть не отключили от аппаратуры, но вы пришли в себя и не показываете последствий, вы даже двигаетесь как здоровый, но ослабевший человек. Это нонсенс, нарушающий все законы о природе человеческого тела! Но вы потеряли все личные воспоминания, впечатление, что их полностью стерли у вас из памяти. Почему я спрашиваю вас про тигров? Потому, что ваше имя – Тайга Стивенсон.

- Какой идиот назовет ребенка тигром? – все, что я мог сказать в ответ. Меня собрались отключать от аппаратуры? – А маму что, Пантерой зовут? Может у меня отец Лев?!

- Лео Стивенсон, если быть точным, – спокойный тон доктора как-то очень легко остановил начинающуюся истерику.

- И почему я не удивлен? – я собирался с духом, дабы задать крайне важный вопрос. – Доктор Браун, разве отключать человека в коматозном состоянии законно, если головной мозг еще не умер?

Док замер, после вперился в меня совершенно нечитаемым и потому пугающим взглядом. Будто увидев что-то на моем лице, он кивнул своим мыслям и наконец ответил:

- Что ж, мыслительная деятельность не нарушена, универсальные знания по всей видимости не повреждены или повреждены не полностью. Это хорошие новости. Плохие – нет, это незаконно, но один человек действовал в обход закона, пользуясь равнодушием и нечистоплотностью некоторых работников больницы. Большинство моих коллег придержали бы эту информацию, но моя интуиция подсказывает, что вы справитесь с ней. – Помолчав еще какое-то время, он продолжил меня шокировать, – мне жаль сообщать вам об этом, но этот человек ваш отец, Лео Стивенсон.

- Черт, – в этот раз истерика меня не догнала, все равно не помню отца. Но мне было крайне интересно, как я спасся-то?

- Когда вы очнулись, мистер Стивенсон, наши аппараты подали соответствующий сигнал и дежурный врач зашел в вашу палату очень вовремя. Слава Богу, доктор Томпсон человек глубоко порядочный и честный – о творящемся вокруг вас беспределе стало известно во многом благодаря его усилиям. Сами понимаете, руководству больницы такая слава не нужна. Но теперь вы под защитой органов опеки и попечительства, а вашего отца ждет суд.

- Главное, чтоб он до суда меня не укокошил, – вполне разумное предположение, просто из вредности и мести за срыв каких-то неизвестных планов, в боевиках и не такое показывают. Зачем он так с родным сыном? – Я хотел бы лично поблагодарить доктора Томпсона, если это возможно.

- Разумеется, возможно, – впервые улыбнулся врач. – И смею вас уверить, мистер Стивенсон, здесь вы в безопасности, в специально выделенную одноместную палату могут входить только три человека: я, медбрат Майкл Корт и медсестра Джессика Уотсон, я вас еще познакомлю. Все остальные могут навещать вас только в нашем присутствии. Вот здесь расположена тревожная кнопка, на случай если кто-то сумеет прокрасться в палату.

Что ж, надеюсь что моя жизнь не окажется настолько короткой, что ее будут измерять днями.

Спустя неделю лечения я готов был сдаться в психушку. Все эти странности поведения требовали если не психиатра, то хотя бы психотерапевта. Я использовал непонятные выражения и незнакомые местным идиомы, и хорошо знал оба родительских языка, хотя до комы Тайга Стивенсон говорил по-японски чертовски плохо и кандзи не знал от слова совсем. Я мог по три часа сидеть, созерцая цветок, словно не видел никогда в жизни или искал в нем смысл бытия. Иногда я носился по палате как угорелый, причем чаще всего на четвереньках, при этом вел себя как кот, нализавшийся валерьянки. Периодически у меня случался приступ паранойи и я клал под покрывало свернутое одеяло, а потом ложился под кровать и ждал в засаде, пока кто-нибудь придет меня убивать. Единственное, что меня останавливало от просьб о лечении – их никто не замечал. То есть все они ухитрялись проходить в безопасные промежутки времени. Даже доктор Томпсон, заглядывавший проведать меня при каждом удобном случае, ухитрился ни разу не поймать меня на чем-нибудь безумном. Кроме того, если в первый день я чуть не рехнулся от противоречия раздиравших меня желаний, то на пятый день смог удержаться и не выпрыгнуть в окно за пролетающей птичкой. Решив понаблюдать, не пропадут ли приступы вообще, я молчал как партизан.

Время шло, и приступы почти исчезли. За это время меня посетило три человека, причем один из них был моим куратором из органов опеки. Но первой примчалась моя тренерша по баскетболу. В первый ее визит, когда она налетела на меня с поцелуем, я с незнания решил, что это моя девушка и приобнял слегка. Она шарахнулась, как черт от ладана! После этого мне поцелуев не перепадало, что прискорбно, мисс Александра Гарсия или просто Алекс, женщина весьма и весьма привлекательная, как она до сих пор одна – загадка века. Зато она рассказала кучу всего про своего ученика Тайгу Стивенсона, начиная от моря приятелей, но не друзей, и заканчивая насмешками про полный провал в академических знаниях. Забавно, я себя дураком не ощущал. Для интереса попросил ее принести мне учебники – ничего проблемного или сверхсложного не нашел. Мисс Гарсия потом долго вопила, что ее ученика подменили инопланетяне, доктор Браун ее еле утихомирил. Наверное, с этого момента она стала относиться ко мне как-то иначе. Я в больнице читал все свободное время, выяснив заодно, что прочел я многое, но в несколько другом изложении. Хотя для американцев нормально переделать половину поистине великой литературы под свои толерантные стандарты, одни "Ромео и Джузеппе" чего стоят, Шекспир в гробу, небось, переворачивается. И об этих книгах мы и беседовали, в основном спрашивала Алекс, очень внимательно слушая мои ответы и расстраиваясь из-за них все больше и больше. Часто на этих беседах кроме врача, были еще два психолога и тот самый консультант из органов опеки. К чему столько внимания? Возможно из-за дела, которое затеял я с третьим посетителем - мистером Исанэ.

Исанэ-сан прилетел ко мне аж из Японии, ибо был ни много ни мало – поверенным моей как выяснилось покойной матери. Кагами Шизука умерла два года назад, оставив свое издательство единственному сыну, которого не видела семь лет. Тайга до комы – так я называю себя прошлого, хотя уже сомневаюсь, не попаданец ли я – с матерью контакты оборвал, так как многоумный папаша убедил сына, что мать его бросила, и сам старательно поддерживал легенду, ибо до ребенка не дошли ни открытки, ни подарки, одним словом ничего, что доказало бы обратное. После смерти Шизуки за дело взялась ее младшая сестра, Фурихата Юми, в девичестве Кагами, но ей достучаться до обиженного подростка не удалось. Однако она все равно готова оформить надо мной опекунство, вот только мне этого совсем не хотелось. Ну не чувствую я себя ребенком, меня контроль будет бесить и это плохо кончится. И тогда в недрах моего сознания всплыло страшное слово "эмансипация". В штате, где я проживал, эмансипация в 14 оказалась вполне возможной и Исанэ-сан, немного поспорив со мной насчет этого решения, обещался взяться за это дело, помимо участия в суде над Лео Стивенсоном. Мне же надо было доказать, что я готов принять на себя полную ответственность за свое существование, резолюция специалистов по психологии одно из главных препятствий, которое мне надо преодолеть, и диагноз "амнезия" усугублял проблему в разы. Экзамены средней школы тоже были проблемой, пока я не получил учебники за несколько лет и не убедился, что большая часть информации, в том или ином виде в моей голове имеется. Глядя на высокие результаты, Алекс просто онемела. Она какое-то время на меня обижалась, ведь попросив эмансипацию, я отказался и от ее опеки, но потом смирилась, сказав, что слишком молода для такого взрослого сына.

Через месяц после пробуждения мне позволили обычные физические упражнения, и кто бы сомневался – первым делом меня потащили на баскетбольную площадку. Что сказать, играть тело умело, рефлексы были хорошие, еще бы голову научиться отключать – и прямая дорога в НБА. Ибо стоило мне задуматься о том, что я делаю и что собираюсь сделать, как вся игра шла насмарку. Попасть в корзину было подвигом, хотя Алекс и сказала, что я и до комы снайпером не был и предпочитал данки. Есть над чем работать, ибо играть мне понравилось, хоть и не так страстно и безумно как в воспоминаниях тренера. На обратном пути я выяснил, что боялся собак. Правда, всплыло это уже после того, как чуток поиграл с каким-то фокстерьером, которого привязали возле магазина. Мисс Гарсию едва удар не хватил от такого зрелища, и на обратном пути она в основном пришибленно молчала. Да, когнитивный диссонанс – штука неприятная.

Насколько именно, я узнал на собственной шкуре буквально пару дней спустя.

Был обычный день, весна в самом разгаре, я бежал по парку возле больницы в сопровождении мисс Уотсон. Приступов сумасшествия не было уже неделю, поэтому настроение у меня было умиротворенным, я наслаждался пробежкой, пока краем глаза не заметил шевеление в тени деревьев. Заметил и замер: знакомый медбрат упоенно целовался с каким-то мужчиной. Джессика, проследив за моим взглядом, засияла:

- Так у Майкла кто-то есть! Вот же тихоня! О, я уже предвижу бурю разочарования.

- Бурю? – я не мог задавать сложные вопросы, меня охватил ступор.

- Ох, ты же не знаешь! – медсестра с каким-то злым восторгом просветила меня в ситуацию. – Майкл красавчик, по нему знаешь, сколько народу сохнет? А тут такая весть, это разобьет им сердца!

- Может не стоит этому так радоваться? – грубо одернул я девушку и рванул в больницу, настроение было несколько подпорчено.

Оказавшись в палате, я задумался. С одной стороны – я в Америке, здесь к таким отношениям давно нормально относятся, вон даже классику переделали, ненормальные. С другой – как-то все это более чем подозрительно и лучше воспользоваться Интернетом, ибо перестраховаться не помешает. Воспользовался. И в течение дня был "вне зоны доступа" для реальности, разглядывая потолок и на почти физическом уровне ощущая, что мой мир сломан.

В реальности, куда меня занесло, а теперь в своем попаданчестве я не сомневался, однополые отношения были нормой. Куда смотрела церковь и прочие ей подобные инстанции осталось неизвестным, да и не волновало меня это. На Земле не топтались эти пресловутые семь миллиардов, людей было более чем в два раза меньше. Китай не перевалил миллиардную отметку, в той же Японии жило около 50 миллионов человек. Как к этому относится – вот что я пытался определить, находясь в своем полу-медитативном состоянии. К вечеру пришел к мысли, что меня, кажется, не корежит от отвращения и не тянет убивать всех "не таких", так что жить можно. Хотя нет-нет да мелькали мыслишки – а я-то такой или не такой?

Кроме этого, в процессе познания реальности я столкнулся с одним очень щекотливым моментом, напрочь забытым до сего момента. Может я и не Тайга Стивенсон, но тело-то его – обычного подростка в самый разгар буйства гормонов. Но я ничего такого не ощущаю! В общем, в легкой панике я ввалился к доктору с сумбурными объяснениями, что же меня смущает в этой жизни.

- Я уже стал беспокоиться, отчего ты не спрашиваешь, – доктор Браун что-то понял из свалки озвученных мыслей и, кажется, именно то, что надо.

Стоило ли это выяснять? Я до сих пор в раздумьях. Из-за всей этой чехарды бед – взрыв, пожар, кома – мой несчастный организм перенапрягся и просто вырубил лишние функции, к коим было отнесена и функция размножения. То есть, неизвестно до какого момента жизни – это современная медицина предсказать не может – я немножко асексуален. Этот термин мне понравился чуть больше, чем "импотент", пусть и был совершенно неточен. Доктор, конечно, постарался приободрить меня, дескать, стоит всему вернуться на круги своя, справиться со всеми стрессовыми ситуациями – и все будет прекрасно, все восстановится. Вот только умолчать, что в одном случае из десяти я останусь "непригоден", он не мог. Да, я знал, что фортуна, поворачиваясь к одной стороне жизни лицом, вполне может стать к другой части задом, но что это будет настолько чертовски глупо – я даже не предполагал. Но это тоже реальность, с этим я должен жить. Впрочем, плюсы тоже имеются: не будет трат на эти потребности, начиная от порножурналов и заканчивая девушками (и юношами! Вот ведь повезло попасть) водородного поведения. До чего жалко звучит…

В начале лета Исанэ-сан сообщил, что я могу переехать в Японию и принять подданство без особых проблем, так как моя мать была урожденной японкой, и даже сохранить статус эмансипированного. Единственное условие – закончить одну из старших школ страны. Что ж, по возрасту мне подходит, почему бы не поучиться, тем более надо будет осваиваться в стране восходящего солнца, которая по своему менталитету отлична от Америки как небо от земли, а кем я был раньше – тайна, покрытая мраком. Когда же я с максимально равнодушным видом спросил, а хватит ли мне средств на жизнь и учебу в школе, меня заверили, что дохода от теперь уже моего издательства более чем достаточно для жизни не то, что одинокого подростка – для семьи хватит. Жизнь определенно выправлялась, правда пришлось еще и с делами судебными разобраться, ибо я ж главная жертва, я ж свидетельствовать должен. Пока Исанэ-сану съедали мозг на эту тему, я никак не мог понять один момент. Пришлось спросить в лоб:

- А о чем мне свидетельствовать, если на момент совершения преступления я лежал в коме, а о прошлом ничего не помню из-за амнезии?

О, мир сломан уже у кого-то другого. Да будет бой: бюрократия против здравого смысла! Исанэ-сан, вооружившись логикой и поддержкой врачей, отбил меня от блюстителей порядка и правосудия, откупившись письменными показаниями, так что уже в конце августа я еду в Японию. Самое необычное во всей этой истерии – реакция Алекс. Я был уверен, что она расстроится хотя бы немного, но, кажется, она испытала облегчение, когда услышала мое решение. Обидно, досадно, ну и ладно. Все-таки я не Тайга Стивенсон, причем скоро уже и по бумагам. В благодарность женщине, побеспокоившейся обо мне несмотря ни на что, я решил взять ее фамилию и в Японию приеду уже как Кагами Тайга. Так что сразу со дня рождения, которое вообще не заметил, я привыкал к новому имени, дополнял список дел первоочередной важности, просматривал каталоги какого-то крупного агентства недвижимости и общался по телефону с тетей. Она неожиданно хорошо ко мне отнеслась, но увериться смогу только после личного общения.

Кроме прочего, выяснилось, за что папочка так меня невзлюбил. Проще простого – составляя какую-то хитрую схему уклонения от налогов, он оформил свою долю в фирме на меня, а в моем состоянии увидел возможность вернуть все имущество себе, ведь когда еще предстанет такой удобный шанс? За-ши-бись. Заодно бы и мамино издательство заграбастал, сволочь. И ведь у него почти 7 лет еще в запасе было до моего совершеннолетия, когда бы я смог претендовать на эти деньги, но нет, надо сейчас пока я тупой, мелкий и не успел написать завещание. Надо будет, кстати, этим заняться на досуге. Его партнеры, просекая фишку, что их вот-вот со смаком и удовольствием сожрет налоговая служба, устроили у себя в компании уборку, параллельно топя Лео окончательно, спихнув на него все косяки, а его долю выкупили у меня за красивое число с еще более красивым количеством нулей. Куплю себе домик, а на остатки обустрою его по своему хотению. Нет, жизнь определенно прекрасна, когда не надо думать о доходах!

Проводить в аэропорт меня пришли Алекс, доктор Томпсон и доктор Браун, отнесшиеся ко мне почти как к родственнику, вопреки профессиональному кодексу, за что я был благодарен. Одному мне было бы на порядок сложнее. На прощание тренер все же обняла меня, велела писать ей хотя бы раз в месяц и подарила фотоаппарат. Да, это дело действительно нужное, мне было чертовски обидно, что о прошлом я даже по фотографиям не могу узнать, потому что их до безобразия мало. Прощаться было тяжело, но продолжать мучить женщину своим беспамятством, другими привычками и поведением было слишком жестоко. Я, к ее сожалению, не тот Тайга, которого она любила как сына.

В Японии меня встретила чета Фурихата, так как они предложили пожить у них, пока не разгребу проблемы с жильем. Из-за волны радости и заботы, которой окутала меня тетя Юми, даже мелькнула мысль, не зря ли я отказался от опеки. Дядя Шуума был приветлив, но не смог удержаться от укоризненных комментариев, что я еще слишком юн, чтобы заботиться о себе самостоятельно. Познакомился и с Коки, братом-ровесником, щуплый невысокий парнишка при первом знакомстве испугался меня настолько, что застыл соляным столбом. Впрочем, я бы тоже напугался: этакая орясина под два метра ростом, с бог весть откуда взявшимися мышцами, а уж эти красные глаза! Вот только лично меня на смех пробивало, стоило только узреть свои брови галочками – я, когда очнулся, неделю не мог в зеркало нормально смотреть! Всякий раз конем ржал, да и сейчас не могу улыбку сдержать. Да и волосы цветом удались – красный с черным. Сначала я по наивности думал, что это они покрашены так. Ага, десять раз. Родные они у меня такие, нижние пряди черные, макушка огненно-красная. То ли побриться как монах, то ли закрасить – еще не решил что бы сделать с ними такого, дабы не выпендриваться. А прибыв в Японию, передумал что-либо менять, судя по всему, я все равно буду выделяться: ростом, взглядом, поведением, так какая разница какие у меня волосы?

В течение первой недели я привыкал к кардинальной смене часовых поясов, осваивал подаренную мыльницу, занимался различными документами и осматривал дома. Последнему делу пришлось посвящать большую часть времени – наверняка нужен будет хотя бы косметический ремонт, так что стоило поспешить с поисками. Но первые выходные я посвятил более чем важному рандеву.

Тихо. Как ни смотри – на кладбище всегда пугающая тишина, даже здесь, почти в центре города. Монумент с именем Кагами Шизуки мало чем отличался от остальных, здесь как-то украшать надгробия не принято, даже эпитафии редкость. Логично: мертвым все равно, от них только прах остался, а живые не читать сюда приходят. Тетя плакала, рассказывала, что сестра всегда мечтала, что заберет меня у отца, что их сыновья подружатся, что они будут как одна семья. Не будут. Кагами Шизука да и ее сын, Тайга Стивенсон – они оба мертвы, пусть о втором знаю лишь я. Надеюсь, они счастливы в мире ином, а потому не оскорбятся тем, что я пользуюсь их трудами и благами. Спустя какое-то время меня оставили возле могилы одного. Долго думал, что надо что-то сделать, но что? Попросить прощения, что забрался в чужое тело и одно небо знает, что с тем Тайгой сейчас? Извинился, тихо-тихо, чтобы никто откровений не услышал. И сам не понял как продолжил, рассказывая надгробию про все: и про попадание, и про странные припадки, которые пугали до полусмерти, но слава богу прекратились, и про Стивенсона, что сына убить хотел, и про то, что не знаю, смогу стать для ее сестры родным племянником, и…. Много чего в общем рассказал. И жалел всех, начиная с себя и заканчивая идиотом-папашей, который, в свои-то 40 с лишним лет, так и не понял, что на самом деле важно и ценно, что даже такой сопляк как я на деньги не выменяет. Рыдал как мальчишка, но за те слезы не было стыдно ни секунды. Лишь смутился, когда тетя Юми с пониманием в глазах поила горячим чаем и подсовывала шоколад. И только ближе к ночи понял, что мне гораздо приятнее думать о Шизуке-сан как о родной матери, а о семье ее сестры – как о родственниках, чем считать себя попаданцем, нагло крадущим чужое тепло.

До издательства же я дошел только после того, как выбрал, наконец, дом и нанял людей для ремонта. И с первых же минут, глядя в горящие глаза генерального директора, понял, что влип. Хорошо, что подготовил фотоаппарат, и жаль, что собственное шокированное выражение запечатлеть не удалось.

Началось все с приветственной фразы: "Знаете, Кагами-сан назвала наше издательство в вашу честь. "Полдень", потому что вы родились в 11:59 минут". И это знают все сотрудники издательства, а я только услышал. В общем, знакомство с издательством вылилось в вечер воспоминаний, где и при каких обстоятельствах мама подобрала того или иного почетного сотрудника. Стоит ли упоминать, что большинство получило соответствующее образование уже после приема на работу? Оставшаяся часть так и осталась практиками без грамма теории. И эти люди ухитрились удержать издательство на плаву при откровенной жадности моего доверенного лица, чтоб ему пожизненное дали! Да уж, превозмогай на грани реального – это про них. И, видимо, будет про меня, ибо до начала учебного года мне нужно выучить и понять многое. Во-первых, вытянуть академические знания на одинаковый уровень, а то в математике я даже матанализ немного помню, а историю Японии не знаю от слова совсем. Хотя древний японский тоже та еще заноза в неудобном месте. Во-вторых, хоть немного разобраться, как работает мое теперь дело, чтобы не висеть на сотрудниках мертвым грузом, ведь самые важные решения принимает все равно владелец. До моей эмансипации это делал отец. Предполагая, что ничем хорошим для издательства это не обернется, директор Широяма на свой страх и риск и при одобрении первых лиц издательства не спешил обращаться к отцу за указаниями, который, занятый своей компанией, не обращал на это внимание. Деньги поступают? Поступают. Главной проблемой было сохранять этот доход постоянным, стань он переменчивым – и Стивенсон бы бросился проверять.

Теперь в этом нет необходимости и первой задачей стоит обновление техники, поиск новых трудов и авторов. По большей части "Полдень" поставлял на рынок учебники для школьников всех возрастов, но был налажен выпуск и художественной литературы, и справочников, и даже какая-то манга для сверхстранных отаку. Шизука-сан влезла везде, где было свободное место, и набрала разной макулатуры для узкого круга ценителей. После первичных преобразований мы решили расширить линию товаров, которые, конечно, уже были на рынке, но спрос все еще превышал предложение – самоучители для взрослых и одновременно с этим – книги про хобби. Мне торжественно поручили первое задание – книгу по западной кулинарии. Инициатива любит инициатора. Почему кулинария? Потому что я умею готовить, это был первый навык, который мне удалось восстановить в полном объеме. Попробуй не восстанови, когда за спиной зловеще блестит очками красавица-тренер, по одному только взгляду которой меня самого в духовке испекут ее кавалеры. На мое же удивленное, что я ни разу не писатель, мне возразили: писателями не рождаются, а становятся; и я буду лучше понимать, с кем имею дело, если попробую свои силы. Так как лучшей проверкой нормальности пособия по обучению было обучить по нему кого-либо, я припряг кузена. Коки, не раздумывая, согласился поучиться готовить, пусть даже под моим сомнительным руководством. Прелесть, а не братишка. За пару недель мы закормили родных зарубежной кухней, дядя демонстративно прижал платочек к глазам, когда увидел на завтрак мисо-суп, рыбу и рис. Зато достигли сразу двух целей: брат прошел экспресс-курс по готовке, а я исправил большую часть косяков в книге. Остальные мелким гребнем будут выбивать уже подручные Татибаны-сан – грозы редакторского отдела. Продолжая следить за ремонтом, я с головой ушел в учебу, в издательстве я был на позиции персонального помощника Широямы-сана, по истории Японии и древне-японскому меня подтягивал брат, я же грузил его алгеброй и геометрией, с которыми у меня сложилась теплая дружба.

Разумеется, внезапный скачок успеваемости брата не остался незамеченным, и его одноклассники выклянчили себе помощь, причем Коки ухитрился подвязать на это дело меня. А как откажешь, когда он такими щенячьими глазами смотрит? Визит смешанной компании из двух девчонок и трех парней прошел мирно, позанимались мы не бесполезно, так что я решил было, что знакомство удалось. Пока на следующий день брат не вернулся домой с таким видом, будто ему на рисовании объясняли квантовую физику: сбитый с толку, загруженный и ничего не понимающий. Девочка, которая ему нравится, неделю назад сказала, что подумает над его признанием. А сегодня допрашивала его, свободен ли я, кого предпочитаю, парней или девушек, и если девушек, то каких. Про признание самого Коки эта вертихвостка забыла напрочь. Подавив в себе желание выругаться в голос, я постарался выяснить, сильно ли это рассорит меня с братом. Не рассорит, он просто впал в состояние "я-ничтожество". Пришлось допрашивать дальше и выяснилось, что мелкий напомнил разлюбезной о своих чувствах и ее ответе, на что получил заявление, что пока он не станет в чем-то первым, она с ним встречаться не будет. За-ши-бись. В общем, братик впал в депрессию, я отвел душу, резко отказав девчонке, которая собственно не виновата в своей дурости, а тетя с дядей лишь многозначительно поднимали глаза к потолку и что-то бормотали про первую любовь.

День рождения брат праздновать не стал, погрузившись в подростковую депрессию, так что мы просто вручили ему подарки. Я же в этот день предпочел уйти до позднего вечера, дабы своим видом не напоминать ни о чем плохом. Почти весь день провел среди рабочих в своем доме, полюбовался уже почти доделанным ремонтом, разобрался в инструментах и с какой стороны к ним подходить – в общем, небесполезно провел время. Ближе к вечеру набрел на баскетбольную площадку недалеко от дома, где какие-то парни стритбол гоняли. Упал им на хвост и напросился сыграть, ребята косились как на психа, но играл я уже не так плохо как полгода назад, когда впервые выполз на площадку. Алекс меня и в хвост, и в гриву гоняла все время в Америке, так что, помянув тренера добрым словом и решив написать ей этой же ночью, я довольно гармонично вписался в игру. Парни оказались не просто между собой знакомы – все из одной университетской команды, и мне дико повезло, что у них компания нечетная и выбор либо снова один из них просиживает штаны, либо меня допускают. Пока играл, даже не заметил как ночь настала. Договорились сыграть через недельку, ибо они только по субботам так отрываться могли, воскресенье уделяли учебе, дабы из команды не вылететь.

Когда же уже за полночь я вполз к родственникам, меня ждал первый семейный скандал. В меру грандиозный, в меру претенциозный и вообще весь в меру. Тетя Юми со слезами на глазах выговаривала, что она уже в больницы и морги собралась звонить, дядя Шуума грозился, что у него сердце шальное и меня может не выдержать, а братишка откуда-то из угла бухтел, что столько валерьянки пить вредно. Терпел я этот паноптикум недолго, спрашивать, почему они просто мне не позвонили, не стал, ибо ясно, что такая мысль просто не пришла им в голову, так что я послушал-послушал, да и задремал стоя, прислонившись к стене. Уникальное состояние, когда уже видишь сон, почти как реальность, и при этом понимаешь, что это сон и отслеживаешь ситуацию вокруг. Так что, когда тетя и дядя закончили свой концерт по заявкам, я уже вернулся в сознание. Извинился, попросил прощения, все чин по чину – картина "Возвращение блудного сына" японская версия. Пожалел, что нет фотоаппарата под рукой, но телефон тоже подошел.

На следующее утро меня разбудил Коки, выясняя, не обиделся ли я на него. Как я с кровати не свалился – сам не понял. Какими дорогами ходят его мысли, какие связи между причиной и следствием в его рассуждениях и куда ушла логика – этого я тоже не понял. Но объяснил как мог, что не хотел настроение портить напоминанием о той девчонке. Получил по шее, ибо не нравится она ему больше, а кровь не вода, и с семьей ругаться из-за постороннего человека – это совсем без головы надо быть. Ошалев от осознания, что младший брат разумнее меня оказался, покаялся и обещал больше не делать глупостей. Сомневаюсь и в том, что мне поверили, и в том, у меня получится. В итоге все воскресенье провел с братом, шарахаясь по магазинам, причем если начали сугубо деловито – мелкому обувь на зиму искали – то продолжили как две девчонки: куда глаза смотрят, туда ноги и идут. Оказалось среди школьников Японии это еще нормальное времяпрепровождение, по сравнению с фотографированием чьего-то нижнего белья. За-ши-бись. Кажется, это будет моим любимым словом, по меньшей мере, первый год.

Или вообще всю жизнь. При случайной встрече я умудрился проболтаться Цубаки-сенсею, в чью семейную поликлинику записался после покупки дома, про игру в стритбол с баскетболистами студенческой команды. Честно, в тот момент я даже порадовался, что написал завещание: молодой доктор выглядел так, будто планировал меня разобрать на органы, изучить и закопать в разных концах острова. Громко и с выражением рассказав о моем идиотизме, но при этом не выходя за рамки культурной речи, Цубаки-сенсей безапелляционно потребовал, дабы я на неделе явился к нему на осмотр. За-ши-бись. А я хотел в школе в баскетбольный клуб записаться. Видимо плакали эти планы, иначе буду бегать на осмотр каждую неделю: он отчего-то сильно трясется за мое здоровье, моя паранойя нервно курит в сторонке. Надеюсь его отец, к которому в основном и обращаются пациенты (я пока один оригинал, лечащийся у Цубаки-младшего), образумит дока. Хотя обследования у сенсея меня не напрягают: несмотря на молодость, мужчина он умный, и всегда рассказывает, что именно проверяют тем или иным методом, какие результаты нормальны, какие – отклонение… В общем, все, что знает – то он на мои уши и вываливает. А знаний у него много, по части нетрадиционной медицины, что ему передала в наследство мать – так вообще небось больше чем у кого-либо в Японии.

Незаметно закончилась осень, мой дом готов к заселению, а я топаю под ливнем, еле держа зонтик над собой, с коробкой в руках. Сквозь зубы проклиная погоду и одновременно благодаря всех богов за изобретение смартфонов с навигацией, я тащил найденную коробку с котятами в ближайший приют для животных. Наткнулся на живность случайно: принимал дом у бригады, и, шагая к метро, пройти мимо не смог. Особым добросердечием я не страдаю, но ливень же! И котята маленькие пищат. И наверняка замерзли. И определенно голодные. В приюте работники над моим видом посмеялись чуток, но котят на пригляд забрали и даже позволили немного у них обсохнуть. Разумеется, всякие благие действия имеют под собой расчет и рассудок. Животных нужно было помыть и проверить здоровье, благо ветеринар у них был, так что, послушав причитания о жуткой усталости и бесконечном рабочем дне, я впрягся в неблагодарное дело по приведению четверых котят в божеский вид. Зато когда собрался уходить, один из мелких перегородил мне дорогу. В желто-зеленых глазках я прочел ультиматум: или я забираю его с собой, или мы оба остаемся в приюте. Уговорился с котенком (!) и приютскими работниками, что заберу малого через два дня, ибо завтра у меня уборка дома от и до, а послезавтра завоз мебели и официальный переезд.

Размечтался, ага. Уборка заняла весь день и полночи, так что после поднялся только, когда мебель привезли. И тоже допоздна провозился, так что за котом пришлось идти вместе с первым чемоданом. Работники снова посмеивались, я так внештатным клоуном стану. Но котенка забрал, он, как я зашел, подскочил в клетке, закопошился и ждал меня с игрушкой в зубах. Так и просилась фраза "Я готов!". Забавный малыш. Окраска черно-белая, "в смокинге", поведение приличное, кушал он не в пример аккуратнее родни, так что кличка Джентльмен сама собой родилась в голове. А сокращенно Джент. Паспорт кошачий тут же в приюте оформили, прививки ему уже сделали, так что я всего полчаса потерял, зато в дом первым вошел кот. Понятия не имею, обычай каких народов всплыл у меня в голове, но примету эту я запомнил. Малыш весь дом обнюхал, по лестнице только пока не мог взобраться сам, маленький еще, пришлось таскать. Я же все это время следил, чтобы он туалет под диваном не устроил, и обустраивался по мелочи. Благо носить его в лоток пришлось всего дважды, на третий сам устроился, умный. Днем довезли вещи, ближе к вечеру родственники зашли на новоселье. Котенка затискали до писка, дядя лишь хмыкал, дескать, мужчина на всяких хвостатых милашей внимания не обращает. Будто я не видел, как он котенка за ушами чесал и сам едва не мурлыкал. Переезд отпраздновал буднично, но в теплой семейной атмосфере. Получив порцию охов и ахов, засыпал довольный как наевшийся сметаны кот. Хотя подарок дяди ввел в ступор – не каждый дарит на новоселье боксерскую грушу. С другой стороны – в уголке со спортинвентарем кроме гантелей и штанги с грузами ничего и не было. А так будет стрессоотвод висеть. Хорошо, что Шуума рассказал и показал, как правильно бить. А я и не знал, что он в юности боксом увлекался. Разумеется, я не мог не запечатлеть свой собственный дом на фотографиях, правда большую часть все же занял Джентльмен. Ну котенок же, как его не снимать?

Несмотря на переезд, заниматься с Коки я не бросил, к тому же от большого ума решив усложнить дело и заставляя его говорить со мной по-английски. От его акцента уши вяли и сворачивались в трубочку, но я же баран, упорствовал, пока дело не пошло куда-то, дай Бог, в лучшую сторону. Ездил я к родным все реже, а вот брат ко мне все чаще, пока однажды вовсе не остался, благо комнаты были. Родные только порадовались – со следующего года дядю Шууму переводили в Канадзаву, и брата хотели оставить со мной, все же в столице больше возможностей. Хотя был тогда один момент, я от шока чуть в коматозное состояние повторно не впал, а братишка неделю мне в глаза смотреть не мог. Тетя и дядя, смущаясь и глядя куда-то в сторону, поинтересовались о природе наших отношений. Я сначала даже не понял о чем они, братья – они и в Арктике братья. А когда дошла суть вопроса, в осадок выпал. Ломанным, заикающимся и полным слов-паразитов языком объяснил, что семья это святое, инцест – зло, а Коки – ребенок, которого я опекаю. И то, что я ему волосы постоянно ерошу и в целом тактильный контакт приветствую – так среди своих же можно, на западе, по крайней мере. Дядя примолк, а вот тетя уже мне, бестолковому, объясняла, что двоюродные – не родные, и браки между ними допускаются. Когда речь о парнях и вовсе не косятся, ибо детей с генетическими отклонениями не будет даже в теории. Я же лишь помолился богам, что не попал в мир, где парни рожают, такое моя психика бы точно не выдержала. Но основную идею все стороны уяснили, тетя с дядей вздохнули спокойно и, черт возьми, чуть разочарованно(!), я старался угомонить тикающий глаз, а багровый Коки – вернуть нормальный цвет лица. Стоит потренировать морду кирпичом и нормальную речь на случай разговоров на излишне откровенные темы. Брат, после того как ко мне перебрался со всеми вещами, стал по вечерам запираться в выделенной ему комнате, загадочно отвечая на мое любопытство, что потом покажет и расскажет. Учитывая, каким количеством и качеством книг по истории он обложился, я посмел надеяться, что он подготовит краткий конспект, что именно надо знать на приближающемся экзамене. Обломался, но это я узнал позже. И чисто из вредности стал таскать мелкого на пробежку, пусть он и задыхался первое время, но вода камень точит.

Новый год встретили всей семьей, даже съездили на курорт на Хоккайдо, покатались на лыжах, хотя мне больше подошел, да и понравился сноуборд. Дженту же пришлось по душе валяться в гостинице у камина, а так же пугать людей, резко выскакивая перед ними из-под снега. Странный у меня кот. И японцы странные: и снег, и горы – а громадная гостиница едва ли на треть заполнена. А эти их горячие источники переполнены! Особенно совмещенные – а еще считают иностранцев извращенцами! Я больше туда ни ногой, не загоните… Традиция похода в храм ночью тридцать первого декабря или утром первого января меня оставила в недоумении – зачем? Почему не днем, не на следующий день, а вот именно в этот момент надо топать всей толпой? И стоять в нескончаемой очереди, чтобы монетку бросить и в колокол позвонить, мне совершенно не понравилось. Но в чужой монастырь со своим уставом не ходят, будем приспосабливаться. И уже много позже я выяснил, что в храм идут в течение первой недели нового года, а дядя, пинками погнавший нас молиться, на самом деле пошутил над незнающим мной. Почти сразу после празднований тетя и дядя уехали, вещи отправили туда еще раньше – в Канадзаве жили родители Шуумы, так что муки переезда были условно смягчены. Брат стал ездить туда на выходные, я изредка к нему присоединялся, благо страна маленькая, 4 часа на поезде – и мы на месте. Где-нибудь в России, где из одного конца в другой даже на самолете часов 9, фокус бы не удался. И кота было бы трудно с собой возить, на самолет на порядок больше документов надо. С родителями дяди поладить, к сожалению, не удалось, все же американскую кровь не все любят, а старые люди еще помнят, как сбрасывали ядерные бомбы на Хиросиму и Нагасаки. Что ж, я не золотой слиток, чтобы всем нравиться. Сэкономлю на поездках.

За время проживания в Японии я уяснил общую схему работы издательства, свои полномочия и обязанности, так что Широяма-сан даже стал доверять мне некоторые дела, вроде курирования нового договора с сетью книжных магазинов. Не то, чтобы я его составлял лично, на то юристы есть, но кое-какие мои наметки были учтены и одобрены более опытными коллегами. Да-да, сотрудники издательства теперь определяли меня как коллегу, а не барчука, свалившегося на их головы, за которым глаз да глаз. А еще, ввиду неожиданной успешности пособия по готовке, я начал методичку по английскому языку, причем сразу с аудиозаписью, пришлось чуток потратиться, но думаю, результат будет интересный, пусть у меня и американский английский.

В феврале пришло время национального экзамена для учеников выпускных классов средних школ. Как мне втолковывал брат, результаты этого экзамена будут учитываться при подаче документов в старшую школу: наберешь необходимый для этой школы минимум – и тебя допустят до экзамена самой школы. А еще я узнал, что мы будем поступать в недавно открытую школу Сейрин, потому что первые пять лет там будет снижена плата за обучение. Сейрин, так Сейрин, вникать в разницу между школами и выбирать какую-то самому мне совершенно не хотелось, а потому я с чистой совестью оставил все на Коки, и он меня, очевидно, не подвел. Когда волокита с экзаменами оказалась позади, я, наконец, вытащил мелкого на площадку. Приобщить его к любимой игре хотелось давно, но много времени отнимали учеба и его таинственное дело, едва хватало упорства выгонять его на пробежку, так что один-на-один мы сыграли только в конце февраля. Сам-то я регулярно забегал к парням из университета, вот уж кто никогда не отказывался мячик погонять, неважно как, в командах или тет-а-тет. В команде я играл лучше, чем один, хотя иной раз тупил так, что парни обхохатывались, забывая про игру. Размазывать меня тонким слоем по полу они уже перестали, но до уверенной игры на равных мне еще прыгать и прыгать. Я все недоумевал, какого они вообще со мной возятся, но Цубаки-сенсей после очередной лекции с фырканьем пояснил:

- Ты благодарный слушатель. Иногда этого достаточно.

Вот оно как. То есть, им хочется выглядеть крутыми и умными. Ну и славно, мне же лучше. После того, как студенты засекли нас с братом на площадке, таких благодарных слушателей стало вдвое больше. А в середине марта своими последователями обзавелся уже я. Как всегда случайно и неожиданно. Просто пришел как-то на площадку в непривычное время в одиночестве, побегал, погонял мяч и собрался уже уходить, как меня атаковал отряд лилипутов. Вернее сказать, меня взяли в клещи двое пацанов лет 10 и попросили стать их тренером. Зависнув на секунду от постановки задачи, спустя миг я уже усиленно отказывался от оказанной чести, объяснял, что сам еще только учусь, что учить не умею (запнулся на мгновение – Коки же натаскиваю по учебе), что им стоит попросить кого-нибудь другого. Мальчишки же упрямо стояли на своем, дескать, никто не соглашается их учить, а они очень хотят играть в баскетбол. На вопрос, а почему я должен согласиться, если все предыдущие отказали, дети ответить не смогли. Насчет мини-баскетбола же с тяжким вздохом рассказали, что их не приняли в школьный кружок, потому что их навыки ниже среднего.

- Не понял. А какими еще им быть, если вы только начали учиться? – я не понимал, какими путями ходит логика и почему ее так упорно игнорируют. – Или я чего-то не понимаю в образовательной системе Японии?

- Мы уже в четвертом классе, – тихо ответил мальчик со светлыми волосами. – А в команду в нашей школе набирают со второго, так что нас не взяли.

- Мы и решили, что сразу тогда во взрослый баскетбол научимся играть! – второй мальчик, кареглазый шатен, внешне напомнивший мне брата, был на порядок громче, и, судя по сжатым губам, упрямый как маленький ослик. Такой затею не бросит и другу не даст. Мда. Попал я в переплет, от меня-то он тоже не скоро отвяжется.

- А с физкультурой у вас вообще как? – нет, я еще не согласился! Мне просто интересно, с какого вообще перепугу они в спорт подались. – И почему именно баскетбол, не бейсбол, не футбол, не дзюдо и прочие единоборства?

- Баскетбол это круто! – энтузиазма хоть ковшиком черпай, вот же щебутной пацан. Блондинчик, впрочем, очень активно поддакивает. – Мы матч увидели по телику! Тоже так хотим!

- Ладно, согласен, баскетбол это круто. С физкультурой как? 20 раз отожметесь? На перекладину вас повешу – сколько раз подтянетесь? – глядя на вытягивающиеся мордашки я еле сдержал смех, не ждали орлы, что крылья тренировать надо.

- А сколько надо? Мы сейчас устали, а вот завтра! – начал заливать так и не назвавшийся темноволосый мальчик. Надо бы хоть имена узнать, горе-учитель.

- Плохо, – совершенно неожиданно и кристально честно ответил второй малыш. – У нас нормативы в конце семестра были, я только 10 раз отжался. И подтянулся 4.

- Ну, если бы и разу подтянуться не смог или при первом же отжимании упал в лежку – тогда да, плохо. А так, на троечку тянешь, – вру, так как нормативов детских не знаю от слова совсем. – И врать не надо, все выясняется опытным путем. Давайте вот как договоримся, мелкие. Сейчас проверим как у вас с растяжкой, подтягиванием и прочими нормами и запишем. У вас неделя, за которую вы эти результаты должны будете улучшить. Для этого заниматься будете ежедневно. Перенапряжетесь – пеняйте на себя, так что лучше посоветуйтесь с учителем физкультуры. Если не бросите – буду думать, как вас учить. Договорились?

- Да! – глядя в сияющие глазки, я чувствовал себя тряпкой, то котенок веревки вьет, то дети незнакомые.

- Вот, мои контакты, через неделю позвоните. Я – Кагами Тайга, а вас как звать? – через каких-то полчаса я протянул измотанным детям листок с номерами, раз уж уговорились.

Блондин – Нода Такеши, а шатен – Кобаяши Ютаро, обоим по 10 лет, собираются в 5 класс. Пришлось записать мальцов в ежедневник, с которым в Японии не расстаюсь ни на минуту, иначе точно что-то сделать забуду. Ну и фотки сделать, как же я без них. Что ж, если решаться, дел у меня однозначно прибавится. А пока пора вернуться домой, скоро братишка голодный придет, и я еще в зоомагазин собирался, Дженту когтеточку приобрести, а то диван жалко до слез.

Кто-то сомневался, что мелкота вернется? Лично я нутром чуял, что они в моей жизни надолго собрались прописаться, потому всю неделю штудировал интернет и допрашивал знакомых, как начинать учить баскетболу. Конечно, сначала ребятам надо физическую составляющую подогнать под возрастные стандарты, но, на мой взгляд, тот же дриблинг можно хоть сейчас давать, пусть учатся мяч чувствовать. Коки, посмеиваясь, подсунул серию из аниме про военного в школе, где солдат-наемник клуб регби с бранью натаскивал и заставлял с мячами разговаривать и давать им женские имена. Решительно отказавшись от столь радикальных средств, я припряг брата к возне с детьми, на стоны мелкого же ответил, что сам виноват, влез с предложениями, и мне категорически все равно, что он рассмешить меня пытался. В общем, учились баскетболу уже четверо падаванов со мной во главе, так как я учился у товарищей студентов, которые не отказывали себе иной раз в удовольствии посмотреть на мое горе-преподавание. Хотя Хидеюки-сан, помощник тренера, под чьим приглядом студенты использовали зал в свободное время зимой, неожиданно сказал, что некоторые задатки к передаче знаний у меня имеются.

На работе внезапно настал штиль, оборудование заменили, ассортимент расширили, и рабочий ритм перестал казаться таким безумным. Как сказал Широяма-сан, он планировал, что пока я учусь, в таком неспешном темпе мы и будем работать, дабы у меня было время и на учебу, и на внеклассную деятельность, и просто на юность. Понимающий мужик, повезло мне с ним. А то уже голову сломал, хочется и то, и пятое, и десятое – но где взять лишние часы в сутках, дабы все успеть? А так, рабочие вопросы буду разбирать через планшет с интернет флешкой, можно будет в школе на перерывах использовать скайп, редактировать документы и с пометками отправлять на суд старших коллег. Так что даже появляться можно будет пару раз в неделю. Удобно жить в эру технического прогресса в одной из самых развитых в этом отношении стран.

Доктор Цубаки на мое виноватое сообщение о повышении активности отреагировал неожиданно нормально, даже присоветовал литературу, дабы своими "тренировками" мальчишкам не навредить. Но раз в две недели на обследования я обязан являться как штык. Поступлю в клуб – раз в неделю. Параноик у меня врач. Сразу видно ответственного человека на нервной работе. Цубаки-сенсей-старший только посмеивался, приговаривая, что появятся у Цубаки-сенсея-младшего несколько десятков таких пациентов – перестанет ерундой страдать, еще отбиваться начнет.

Так и прошла пора ханами – любование цветущей сакурой. В этом году она началась довольно рано, и я неожиданно узнал, что деревце в саду за домом – сакура, которая соизволила расцвести 22 марта и стать первой зацветшей сакурой в районе. А потом еще выяснилось, что она чахла и дохла последние лет двадцать, и, разумеется, не цвела. Как потом брат перевел на понятный язык цветастое поздравление соседей, которые поголовно пришли посмотреть конкретно на мою сакуру – это очень хороший знак, благословение предков. Через три десятка фотографий моя радость смогла вернуться в адекватное русло. Примерно в это же время стали известны результаты экзаменов – к счастью, мы спокойно поступили, и мне надо было зайти и расплатиться за первый год обучения за себя и за Коки, как его временному опекуну. Сфотографировать школу мне, впрочем, тоже хотелось, пока нет толпы учеников. А заодно пришлось чуть-чуть побеседовать с директором, несмотря на приличный опыт, с эмансипированным учеником из-за границы он дел еще не имел. Его эта ситуация забавляла, а вот старшая часть педсостава явно готовилась к оптовым закупкам успокоительного. Да, внешность у меня впечатляющая, и я еще масла подлил, предупредив, что не во всех случаях готов безоговорочно признать над собой руководство. Администрации пришлось это принять, и я уверен – у меня будут проблемы с заместителем директора, мужчина смотрел на меня как на врага народа. Осталось дождаться 6 апреля, дабы подтвердить свои догадки. Но директорское "хо-хо-хо" меня еще долго преследовало, подозрительный какой-то директор, пусть и веселый. Веселье каждый понимает по-разному, кто-то комедийные шоу любит, а кто-то смеется, препарируя еще живых людей.

На весенних каникулах детвора тягала меня ежедневно, даже Коки от них не отставал, носились с мячом как угорелые, а после изображали тюленей на выпасе. Пару раз заглядывал Хидеюки-сан, университетская команда по баскетболу повадилась занимать площадку через день – показать мастер-класс и снять свою порцию восторженных писков от детей. Единственное, что разнообразило баскетбольный отпуск – чтение романа, написанного братом. Мелкий и раньше по-тихому писал что-то в стол, но такой объем выдал впервые и попросил меня прочесть и высказать мнение. Предупредив, что жалеть не стану, получил неожиданно серьезный ответ:

- Я знаю. Ты не жалел меня, пока натаскивал по учебной программе, тренировал на площадке и гонял на пробежки, поэтому я и прошу прочесть именно тебя. Мне нужна честность, а не жалость.

Тронутый оказанным доверием, я ушел читать наверх, с твердым намерением найти хотя бы один весомый плюс в произведении. Уселся поудобнее на диване, вздохнул… и провалился в Средневековую Японию вместе с главным героем, обычным школьником 14 лет. Эпоха воюющих провинций, когда ёкаи и аякаси жили среди людей и были неотъемлемой частью мироздания – именно в это время угодил современный подросток, совершенно неприспособленный к крестьянской жизни. Пытаясь просто выжить, хотя судьба швыряла в него одно испытание за другим – но все вокруг так выживали! – он знакомится с множеством людей и демонов, находя их более близкими и похожими, чем считалось. Под конец романа он возвращается в свое время, его тело становится прежним, юным и не изуродованным шрамами, но его дух, закаленный в постоянных конфликтах, вернуть в прежнее мироощущение невозможно. Неожиданно история зацепила, несмотря на обилие подобных романов, чем-то братишка брал за живое. Минусов, конечно, хватало: это и слишком шаблонные образы довольно важных персонажей, и обилие многострочных описаний, на каждого героя выдавалось буквально досье, когда стоило бы ограничиться несколькими меткими фразами, и вымученные в некоторых местах диалоги, и многое другое. Но глядя на этот черновик, всем своим издательским нутром, которое так тщательно выращивали во мне сотрудники "Полдня", я буквально чуял, что из него может выйти сильная и продаваемая работа.

Все это я изложил брату и предложил оставить этот вариант как первый черновик, а второй набрать в электронном варианте, исправив по максимуму косяки. Думаю, второй вариант стоит показать Татибане-сан и ее работникам. Заодно отдал часть книг по психологии, о которых упоминал Цубаки-сенсей, надеясь, что более глубокое изучение человеческой натуры поможет проработать образы глубже. Коки покивал, поблагодарил и снова засел за книги, заодно захватив талмуды по мифологии, ибо в ней он был недостаточно подкован. Так у меня появился умилительный кадр братишки, заснувшего в окружении груды книг.

Глава 2

Как-то сумбурно и весело пролетело оставшееся до учебы время и вот они мы, стоим возле здорового стенда, ищем свои имена. Повезло, мы с Коки оказались в одном классе, осталось только до него дойти, что мягко говоря, непросто – на небольшой аллее разместились представительства всех клубов, зазывалы и толпа первокурсников. Краем глаза уловил забавную картинку: какой-то парень смело ринулся в копошащуюся массу с криком "Представь себя бульдозером и в бой!". Бульдозера из него не вышло: толпа, чуток помяв, выкинула тело обратно на дорожку. На автомате воспользовался мыльницей. Смех смехом, а вот брату в этой толпе придется несладко, он же у меня мелкий, весь в родителей: дядя Шуума макушкой мне до подбородка доставал, тетя Юми еще ниже. Так что пришлось тащить брата строго за спиной, от меня народ откровенно шарахался. Хотя было одно исключение – некое котообразное лицо вынырнуло буквально перед моим носом. Оказалось, что парень зазывает в баскетбольный клуб, так что даже искать не пришлось, нас весьма любезно проводили.

Как обычно, приблизившись к цели, я щелкнул фотоаппаратом. За столиком баскетбольного клуба сидели двое: девушка-менеджер и парень в очках. Выслушав их приветствие, что клуб молодой и потому не особо известный и уровень у них не самый высокий, Коки объяснил, что нас мало волнует их уровень, нам просто нравится играть в баскетбол. Разумеется, им это не особо понравилось, но заполнить анкету позволили. От бумаг нас отвлек крик менеджера, я чуть со стула не упал, снесенный звуковой волной.

- Он, должно быть, из Поколения Чудес! Как я могла его не запомнить?! – она так сокрушалась, будто не узнала Майкла Джордана.

- Поколение Чудес? Это вы о чем? – мне было любопытно, что же так обескуражило девушку.

- Это игроки из средней Тейко. Они невероятно сильны! – о, очкарик тоже проникся, аж воспылал. – Пять баскетбольных гениев!

- Э… В Тейко такой маленький клуб? – как-то мало 5 человек для школьного клуба. Или я чего-то не понимаю?

- В баскетбольном клубе Тейко сотня участников, они чемпионы! – что ж так орать-то, я не глухой… был.

- Если там так много участников, то почему вы думаете, что этот парень один из Поколения Чудес? – смотря на их обескураженные лица, становящиеся по мере осознания все более печальными, я понял, что мне надо научиться держать язык за зубами.

- И если эти парни из Поколения Чудес такие крутые и известные, их, наверное, забрали школы, где очень сильны баскетбольные клубы? – Коки тоже стоит поучиться молчать, троица совсем с лица спала.

- Э… мы, пожалуй, пойдем, надо с классом знакомиться, – и почему нельзя было сначала провести классный час, а потом уже знакомство с клубами? Логика вышла покурить, однозначно.

На входе в класс столкнулись с парнем больше похожим на маньяка из фильмов ужаса: бледный, как вампир, под глазами синяки, да еще и смотрит так, будто препарировать собрался. Коки застыл кроликом перед удавом, пугающий парень тоже остановился. Я уж думал все, убийство в школе с особой жестокостью, мелкого отталкиваю за спину, авось сможет сбежать, а маньяк нехорошо так улыбнулся, взмахнул рукой и сказал:

- Проходите, пожалуйста.

- Э… Спасибо, – от меня не убудет, если я буду вежлив.

Жуткая улыбка стала шире. И до меня как до жирафа дошло, что я имбецил, решивший, что раз у человека пугающий взгляд, синяки и сбитые костяшки, то он непременно бандит. Нет, вероятность этого высока, процентов так девяносто девять, но есть же один процент на ошибку! И сейчас эта единица стоит и пропускает нас в класс. Да, позор мне как взрослому, что на ребенка окрысился сходу. Зайдя в класс и затащив туда все еще статуеобразного Коки, я приземлил нас на соседние парты. Парень с жутким взглядом сел где-то совсем в хвосте, от него шугались как от прокаженного. Бедолага.

Минут через десять вошел главный клоун нашего цирка – классный руководитель Тююма Коджи-сенсей. Но кто именно он такой и почему, я понял уже после, когда сей субъект представился, помахал листочком с памяткой для начинающих (или просто беспамятных) классных руководителей, пожелал удачи и ушел. Не вышел из класса посмотреть, что мы делать будем, не отлучился по делам на пять минут, а просто ушел и заперся в лаборатории, как мы позже узнали. Какое-то время дети сидели тихо, но по мере понимания глубины дыры, в какую нас элегантно спихнула администрация, назначив этого учителя классруком, зашумели. Разумеется, брат начал тягать меня. Правильно, кто тут взрослый?

- Всем привет, – пока я шел к доске, внимание одноклассников сосредоточилось на мне и ребята примолкли. И я их сфотографировал. Привычка дело такое. – Так как Тююма-сан свалил в неизвестные дали, нам придется самим разобраться с бардаком под названием "классный час", хорошо хоть памятку оставили. Я – Кагами Тайга и у меня тут пока сольное выступление. Так, посмотрим, что тут у нас? Первый пункт знакомство с классом, в скобочках – список в журнале.

Полюбовавшись на девственно чистый журнал, я еле сдерживался, дабы не начать материться в голос – нельзя подавать дурной пример подрастающему поколению. О том, что сам тоже вроде как подрастающий, я уже благополучно забыл.

- Итак, нехороший человек, покинувший нас, не соизволил заполнить журнал, – продемонстрировал пустые строчки. – А потому придется нам познакомиться так, встаем, представляемся, кратко о себе и едем дальше. Начну я, как самый наглый. Повторю, что зовут меня Кагами Тайга, я полукровка, приехал из США осенью. Люблю современную литературу и баскетбол. Как вы уже заметили, фотографирую все, что в объектив попадает.

Пустив по классу листок, я попросил подростков максимально разборчиво написать имя и фамилию, журнал потом сам заполню. Или наеду на педагогов, что бросили нас на произвол судьбы. Глядя на чуть смущенных одноклассников, я молился про себя, чтобы они подольше оставались сбитыми с толку, иначе воцарится хаос, который мне не удастся удержать в руках. А дети попались интересные, даже не считая Чиаки Рюджи – пугающего парня, с которым мы столкнулись на входе, кого тут только не было. Эксгибиционист – Мизумачи Кенго при представлении разделся до трусов, явно поставив мировой рекорд по скорости обнажения. Девочка из Звонка – Куронума Савако одним голосом подняла все волоски на телах присутствующих, а уж пристальный взгляд и вовсе отправил парочку слабонервных в обморок. Классический янки – Дзюмондзи Казуки рыкнул, что не ищет проблем и нам не советует, пообещали не искать. Любитель мейк-апа – Дате Киеши вместо приветственной речи сказал "Радость", имя выяснилось из пущенного по классу листка. Фанат перчаточных кукол - Некодзава Акихико представлялся не нам, а рассказывал о себе своей кукле Уме-чан. Оружейный барон – я не верил, что его оружие настоящее, пока Казама Шин, волнуясь, не стрельнул в окно из автомата. На тактичный вопрос, какого черта, очкарик сообщил, что его отец считает, чтобы никто не защитит отпрыска лучше, чем огнестрел на руках. Сын директора "Полдня" – Широяма Тоширо, обилие белого в имени которого отразилось и на цветовых вкусах, белыми были волосы, сумка, письменные принадлежности, аксессуары – в общем все. Поклонница отомэ-игр – Коидзуми Риса сообщила, что ее мечта – выйти замуж за Кейна-сама. Знать не хочу, кто или что это такое. Будущая акула пера – Мидзуки Йоко вместо того, чтобы рассказать о себе, попыталась взять у меня интервью. Фудзивара Реко и Танива Наоко заявили, что вступят в брак, как только Таниве исполнится 16, так что их никак нельзя сажать далеко друг от друга. Усуи Такео случайно разбил очки в давке и представлялся анатомическому манекену. Что эта образина делает в нашем классе, у нас классрук – химик, а не биолог. Да уж, тараканы в головах у всех были здоровенные, элитные и с любовью выращенные. На этом фоне я смотрелся вполне в тему со своей комой, амнезией и даже попаданием. Сумасшедший дом. Мир, я тебе это еще припомню!

- Итак, мы вроде как познакомились чуток. Напоминаю на всякий случай, что людей по внешности не судят, и каждый имеет право сходить с ума так, как ему хочется, пока это не мешает другим. Теперь…

- Простите, я еще не представился, – тихий голос за спиной раздался настолько неожиданно, что я подпрыгнул в развороте. За мной стоял невысокий парнишка с голубыми волосами и глазами.

- Как ты тут оказался? – обалдел я. Судя по хоровому воплю, никто не заметил, когда это чудо нарисовалось за моей спиной.

- Я минут десять тут стою, как пропустил свою очередь.

- Не заметил, – в классе еще и призрак есть. Нет, я точно миру все припомню! Когда-нибудь в будущем. – Неважно, представься. В список хоть себя записал?

- Записал, Кагами-кун. Я – Куроко Тецуя. Люблю читать и играть в баскетбол. Позаботьтесь обо мне, пожалуйста, – формалист до мозга костей, и поклон ровно на 45 градусов, и традиционная фраза при знакомстве. Жуть.

- А еще ты любишь подкрадываться со спины и доводить людей до инфаркта. Садись, надо дальше ехать.

- Я не подкрадываюсь. И не хочу доводить людей до инфаркта, Кагами-кун, – совершенно безэмоционально ответил Куроко и отправился к своей парте. Я же сознательно оставил его высказывание без комментариев, иначе мы бы так и продолжили препираться.

- Теперь перейдем к пункту "рассадка". Не понял. Грядки что ли садить надо?

Ага, грядки. Детей посадить надо в классе. Но когда я спросил как это сделать, мне был дружный ответ, что все рассаживаются по жребию. Захотелось постучаться головой об стол: где логика? Пришлось упереться рогом и рассадить всех, как я считал правильным: те, что повыше назад, те у кого плохое зрение вперед, остальные посередине пусть рассаживаются.

- Да поймите вы, сядет какая-нибудь орясина типа меня на 1-2 парту – и все! Сидящие за мной только спину и увидят! Или вон, Усуи с минус пять, снова расколошматит очки, сядет за последнюю парту – дай Бог доску на стене найдет!

Вот так, давя логикой, здравым смыслом и тихими матами, послал все традиции лесом и рассадил подростков. Пыхтели как ежики, но спорить со шкафом два на один метр не рискнули. С горем пополам этот пункт мы осилили и перешли к распределению обязанностей. Кто бы сомневался, что самая головная боль – представитель класса – достанется мне. Дальше шла раздача бумажек с кратким списком общешкольных правил поведения, составление списка дежурств и только мы приступили к технике безопасности в школе, как к нам вломился молодой мужчина с ярко-рыжими волосами. Рука подняла камеру и нажала на кнопку сама, без участия мозга.

- Э? – он затормозил на входе, опустив с плеча синай.

- Добрый день, сэр. Вы – учитель? – я попытался как мог сориентировать его.

- Э, да, я Куросаки-сенсей. У вас все в порядке?

- Да, сэр. Проходим технику безопасности, все строго по плану, – и продемонстрировал памятку.

- О, замечательно. Я закончу классный час, можешь садиться, э…

- Кагами Тайга, сенсей, – о, спаситель! Наконец можно спокойно приземлиться в хвосте класса и быть обычным учеником, а не цирковой мартышкой на пороховом складе.

Учитель не стал долго размусоливать, закончил с памяткой, похвалил за ответственное и взрослое поведение и отпустил по домам. Вот только мне пришлось задержаться, и как представителю класса, и как главному по тарелочкам в цирке, устроенном Тююмой.

- Просто ушел? И никаких указаний даже не оставил?

- Именно, – я отвечал директору ровно, старательно не обращая внимания на бушующий рядом скандал. Заместитель директора распекал флегматичного Тююму-сенсея, ему поддакивала какая-то молодая учительница, громко и энергично повествуя, что детям нужен пригляд, размахивая руками как ветряная мельница и не закрывая рта ни на секунду. Еле удержался от снимка. Такой кадр!

- Что ж, спасибо, что взял все в свои руки, Кагами-кун. Журнал и список учеников оставь тут, мы с этим разберемся. Можешь идти.

Откланявшись, свалил из филиала дурдома, в который медленно превращалась учительская, не забыв, правда, выяснить, что Казама-кун – сын очень влиятельного человека из Сил Самообороны, и оружие он любит всеми фибрами души и таскать его будет везде и всегда, у него даже особое разрешение имеется для полиции и прочих инстанций. Почему он у нас учится, а не в одной из элитных школ, какой-нибудь императорской академии – я не понял. Ближе к вечеру встретился с детьми, объяснил, что занятия придется проводить теперь в более позднее время, из-за школы и клуба, так что либо за ними будут заходить старшие родственники, либо я сам буду их отводить.

- А давай ты! Мама хочет с тобой познакомиться! – Ютаро, кажется, вообще не умеет долго быть уставшим. Вот только после тренировки еле ногами двигал – как уже скачет вовсю вокруг меня, зазывая в гости.

Такеши согласно кивает, его родители тоже хотели бы узнать, с кем ребенок проводит столько времени, но как воспитанные и довольно-таки доверчивые люди не стали нас выслеживать. Уговорились, что в выходные познакомлюсь с родителями обоих, но к кому когда – пусть сами решают, единственное отличие – в субботу тоже будут уроки, так что зайти смогу только вечером. Так что с чистой совестью отправился домой, где меня встретил Коки с таким потерянным взглядом, что мне аж поплохело.

После расспросов узнал, что мелкий, заинтересовавшись Поколением Чудес, нашел видео с их играми в интернете. Да, это не дети – это монстры какие-то. Скопировать любой прием с одного взгляда? Попасть мячом с середины поля? Господи, мы вообще в одной с ними Вселенной?! Они в курсе, что нельзя использовать магию вне Хогвартса?! Но братишка после моих восхищенных возгласов сказал, что я не заметил главного – никто из них не улыбался после победы. А когда я увидел их финальную игру со школой Мейко – даже мне стало противно. Победить противника можно и не вытирая об него ноги, но, кажется, этих гениев не воспитали, как следует. Надеюсь, что парень из Тейко в нашей школе не один из этих идиотов, не люблю работать с засранцами. Побухтев и расстроившись окончательно, я завалился спать, предварительно на пару с братом приготовив бенто на завтра.

Утро пришло внезапно, когда я упал с кровати под громкую трель будильника, Джент на меня с таким недоумением воззрился, словно я ему мисо-суп на завтрак предложил. Применив всю свою могучую силу воли, вытащил два бренных тела на крайне раннюю утреннюю пробежку (братишку пришлось вытянуть из кровати за ногу), а после даже заполз под штангу, ибо в здоровом теле – здоровый дух! В нашем случае еще и вредный от недосыпа и некоторой усталости, так что первый урок мы встречали, зевая и разлепляя веки. Но ничего, первый урок был у Куросаки-сенсея, а удар синаем по макушке – отличное средство для пробуждения, проверено на практике. Обидной была причина попадания, подумаешь фотографию сделал, как сенсей мечом стол снес. Кроме этого полезного знания, вынесли еще одно: Тююма-сан не только никакой классрук, но и учитель из него весьма оригинальный. Без подготовки, с нарушением всех техник безопасности, этот субъект провел какой-то опыт и подорвался. Кадр сделать я не успел, но думается мне, возможностей еще будет много. То, что мы живы, я отношу исключительно на счет везения, но никак не на его компетенцию, что я и высказал прибежавшему завучу тет-а-тет. На что Суга-сенсей неожиданно отреагировал как живой человек, а не сушеная вобла, на которую был похож: он пожаловался. Непедагогично, конечно, и непрофессионально, но все мы люди, и видеть в учителях обычных людей мне импонирует куда больше, чем некие абстрактные образы. Со слов сенсея, в молодую школу приличные учителя редко попадают, чаще это либо совсем зеленые новички, либо те, кто со своими тараканами не прижился в нормальных школах, либо те, чьи школы закрыли, как сам Суга. Постарался утешить завуча, дескать, такой учитель химии на личном примере докажет, что опыты дело крайне опасное. Единственное – выдайте нам, пожалуйста, какую-нибудь экипировку, а то везение – штука непостоянная и может закончиться в самый неподходящий момент. Увидев неожиданную для этого человека улыбку, я осознал, что школа с таким набором педагогов и учеников окажется безумным испытанием для нервных клеток, но я вряд ли об этом пожалею. Столкнувшись с полуголым Мизумачи, убегавшим от разъяренного сенсея, я только в этом убедился.

- И как тебе первые уроки? – мы с братишкой мирно устроились пообедать, благо это спокойно можно сделать в классе, я заодно посматривал присланные Широямой-саном документы.

- Прости, аники, – потупился мелкий, я аж подавился от неожиданности. Нет, аники он называл меня уже пару недель, подхватив от детей, но за что прощать-то?

- За что? Когда и что ты успел натворить?

- Я про школу, я же ее выбрал, – совсем тихо пробормотал Коки, поникнув.

- А, ну да, выбирать ты умеешь. Весело тут, да? Особенно когда Камидзё-сенсей начал швырять мел. А ты еще с ним спорить стал – я был уверен, что он тебя на месте прихлопнет!

- Я не спорил, а дискутировал, – брат поднял руки в защитном жесте. – И сенсей принял мою точку зрения как имеющую право на существование! Но ты прав, в старшей школе довольно весело. Хотя когда Камия-сенсей заставила Дзюмондзи отжаться двадцать раз за неправильный ответ, ему определенно было невесело.

- Еще как, – рыкнул кто-то из-за спины. Блондинистый бандит с крестообразным шрамом на щеке жевал бутерброд из школьного кафе и яростно сверлил нас взглядом. Даже не повернув головы, я знал, что брат снова окаменел. Вот же пугливый котенок.

- Будешь в следующий раз учить лучше, – нет, я не хотел устраивать драку, но раз этот хулиган не ищет конфликтов, пусть учится держать себя в руках.

- Ты че, нарываешься?! – о, какие мы грозные, чужой воротник рвать пытаемся. А ничего, что я десяток сантиметров выше и настолько же шире?

- Это ты так не ищешь проблем? – сарказм из меня так и прет. – Чтобы покончить с драками, научись контролировать себя.

- Не надо драться, – в нашу перепалку кто-то влез. И пока Чиаки прожигал нас "я-вас-всех-убью-только-выберу-каким-способом" взглядом, я мысленно повторял, что внешность обманчива. Когда я, наконец, взял себя в руки достаточно, чтобы твердо стоять на ногах, а заодно удержать Дзюмондзи, собравшегося помереть героем в неравной схватке неадекватов, я отреагировал более внятно.

- Извини, Чиаки-кун, мы немного увлеклись разговором, – жутковатая ухмылка озарила лицо подростка, и я снова зачитал успокаивающую мантру. – Присоединишься к нам за обедом?

- А можно? – ого! Не ожидал, что парень владеет убийственным приемом "щенячьи глазки". Этот взгляд настолько преобразил мальчика, что Коки отошел от своего состояния истукана, а одноклассник-бандит подтянул свою парту, не сказав и слова против.

Разумеется, смотреть как подрастающее поколение давится сухими бутербродами, я не мог, и потому было решено поделить всю имеющуюся еду между всеми присутствующими. Уплетая так, что за ушами трещало, мы, естественно, не могли толком побеседовать, с прожорливыми подростками только попробуй отвлечься, сам голодный останешься. Только лишь покончив с едой, парни разговорились. Дзюмондзи действительно всю среднюю школу не вылезал из драк, по поведению очевидно, но то, что вполне мирный в душе Чиаки прошел через те же разборки, меня несколько шокировало. Впрочем, оказалось, что бедолагу в эти хулиганства просто втягивали, считая по его внешнему виду, что он никак не может быть обычным учеником. Несчастный даже поговорить ни с кем толком не мог: если он к кому-то обращался, орали, что он угрожает, если что-то просил одолжить, называли вымогателем и грабителем, а когда предлагал помощь – люди убегали с воплями. Да уж, если уж даже мне – вполне разумному взрослому человеку без особых предубеждений – приходится постоянно напоминать себе, что мальчик передо мной не маньяк-убийца, то что говорить о подростках или подверженным стереотипам взрослых? А бедный ребенок только вздыхал и брался за учебники, надеясь, что глядя на его отличную успеваемость, люди оттают. Так что его поступление в старшую школу, а затем в институт даже не обсуждалось. Дзюмондзи же пошел в старшую школу потому, что покойная бабушка хотела, чтобы внук получил приличное образование. Я задавался вопросом, насколько эта женщина была дорога, раз он помнил о ее желании столько лет и жилы рвал, чтобы его исполнить. А то, что жилы рвал, было очевидно – некоторые моменты сегодняшних уроков были для парня очевидно сложными для понимания. Будем тянуть. Если позволит, конечно.

Половину обеда возился с документами, так что в основном диалог вел Коки, немного привыкший к одноклассникам, а потому говоривший вполне нормально. Я же пару раз побился головой о парту: ну почему Широяма-сан так против внедрения методички с аудиодиском? Я еле-еле провел в последней части словарь идиом и американский сленг – ибо полезно, но директор тут же нашел другую идею, из-за которой встал на дыбы. Ну и что, что в "Полдне" раньше так не делали? Еле уговорил его выдать аналитикам ЦУ на проверку востребованности данной продукции на рынке. Семь потов сошло, мужик может быть тем еще ослом. Но я же баран, меня тоже переупрямить тяжко. Последующие три урока прошли как-то незаметно, хотя нарисованный мной натюрморт еще долго будет в кошмарах появляться, а ананасы, виноград и абрикосы – вызывать судорожные попытки спрятаться. Пока переодевались на тренировку, Коки все смеялся, вспоминая, как я до хрипоты пытался переспорить учительницу английского по поводу произношения – ей оказалась та энергичная девушка, ругавшая Тююму и считающая, что подросткам надо подтирать слюни и менять подгузники. И с ней у нас тоже будут конфликты, мое эмансипированное положение ей просто глаза режет.

Слушая вполуха перешептывания первокурсников по поводу фигуры менеджера, я меланхолично размышлял о собственном незавидном положении. Нет, отсутствие физического проявления возбуждения в ненужный момент это хорошо, но все равно обидно до чертиков. Надо было попасть в молодое тело – и быть неспособным? Эх… я ведь красотой теперь исключительно с эстетической точки зрения могу наслаждаться. Глухой стук – у Хьюги Дзюнпея, очкарика, который оказался капитаном команды, тяжелая рука. А уж два кулака, да по двум пустым головам – да, это тот еще перезвон у парней будет.

- Я – тренер мужской команды по баскетболу, – я включился в происходящее и тут же завис. Не смешите мои тапочки, девчонку-школьницу никто не поставит тренером, будь она хоть мега-гением. Шокированные возгласы, однако, наглядно демонстрировали, что ей поверили. Лопухи. – Айда Рико, приятно познакомиться.

- Это консультант, Такеда-сенсей, – ага, вот кто тут тренер. Старик выглядел так, словно вот прям на месте рассыплется прахом, но это явная слабость только насторожила. Тренер по баскетболу обязан иметь соответствующую подготовку хотя бы в прошлом, так что кто-то чего-то темнит.

- А теперь – долой футболки! – девочка провозгласила сие с таким довольным видом, что я не мог удержаться.

- Кто ж так стриптиз устраивает? А свет выключить? А музыку включить? – и получил по шее от капитана, почему-то красного как рак.

Дальше началась магия. Никак иначе я не могу объяснить, что мелкая пигалица прошлась вдоль всего ряда, комментируя физические возможности ребят так, словно тренировала их уже лет десять. Как пояснил очкарик – у девочки глаза-рентген, так как росла она под боком отца-тренера. Мне это объяснение никак не помогло понять, откуда у нее такие возможности, но промолчал, решив принять как есть. Передо мной она простояла столбом минуты две, даже слюни потекли. Меня это напрягло:

- Айда-сан, я не жареный бифштекс, не надо на меня таким голодным взглядом смотреть!

- Ты еще скажи, что смущаешься, – хихикнул под боком Коки.

- И скажу! – демонстративно закрылся руками и сделал голос пописклявее. – Я стесняюсь!

Снова получив по черепушке от капитана, я принял это как новую часть рутины: сказал слово – получил по голове. Тем временем начались поиски парня из Тейко, и я взмолился: "Боже, пусть он не один из тех козлов! Пожалуйста, я же с ним не сыграюсь – прикопаю под ближайшим кустом!"

- Что ж начнем тренировку! – не найдя игрока, Айда-сан возвестила о начале тренировке, как ее тут же прервали.

- Извините. Я – Куроко, – прямо рядом со мной материализовался одноклассник-призрак. Дружный вопль потряс стены зала.

- С каких пор ты тут?!

- Я был тут с самого начала.

- Это – игрок Поколения Чудес? Он не похож на игрока основного состава…

- Да нет, конечно же! Так ведь, Куроко-кун? – не играл, мы вчера столько игр Тейко просмотрели, его точно не было. Хорошо, что он не из тех придурков.

- Я играл в матчах, – что?! Врешь!

К моему мысленному воплю присоединились вполне реальные возгласы остальных, Коки же тихонько потыкал меня в бок, дескать, не надо так таращиться, глаза выпадут и под плинтус укатятся. После знакомства тренировка наконец началась. Что ж, из девочки определенно выйдет толк – садистские наклонности у нее имеются. Самые обычные упражнения, но на энном повторе ничего не хочется больше, чем лечь на пол и не вставать примерно до следующего утра. Такеда-сенсей продолжал трястись, не забывая поглядывать вокруг, пару раз засек его внимательный и любопытный взгляд. Интересный дед, почему его тренером назначили?

Полтора часа закончились грудой тел на полу, откуда пришлось выковыривать брата и тащить того в раздевалку. Куроко я тоже вытащил из-под завала, одноклассник все же. Мы с братом кое-как приняли душ и переоделись, оклемавшись, а вот остальные в раздевалке намеревались на пмж прописаться, призрак вообще растянулся на лавочке и не подавал признаков жизни. Пожалев парнишку, плеснул немного воды на лицо и заставил сделать пару глотков, дальше он сам втянулся. На том и ушли, попрощавшись с сэмпаями. У выхода из школы неожиданно столкнулись с Чиаки, Коки привычно окаменел, а я затянул мысленную мантру. Пугающий одноклассник сказал, что засиделся в библиотеке, на что отмерший брат тихонько хмыкнул и уже дома пояснил, что парень хотел пройтись с нами. Развел целую теорию об одиноком ребенке, которому хотелось простых радостей: уйти из школы с друзьями, пообедать в компании, сходить в кино или заглянуть в караоке. Видимо, пока я на работе крутился с очередной кипой документов, он над ней раздумывал, и теперь Чиаки определенно обзавелся первым другом и даже двумя. Да уж, настоящие друзья никогда не спрашивают, а нужны ли они тебе. Ну, бенто все равно планировал в два раза больше сготовить, так что хоть повод будет. Попыхтел над уроками, да и завалился спать, устал как-то за день.

На следующий день тело отмстило за сверхнормативные нагрузки. Я-то еще ничего, ругался сквозь зубы и только, а вот Коки пришлось поднимать почти некромантией. А уж когда я за ногу поволок его на улицу на пробежку – таким себя садистом почувствовал! Будто сотню котят запытал до смерти. Кстати, о котятах, Джентльмен с самого утра под ногами крутился, поведение у него какое-то… подозрительное. На дворе давно не март месяц, начало весны он провел удивительно спокойно, маленький видимо еще, но чудик у меня еще тот – я квадратными глазами смотрел, как мой кот хрустит морковкой на завтрак.

После физических упражнений почувствовал себя чуть более живым, а уж когда прилетело синаем на алгебре – вообще бодрость духа и тела вернулась. Я понял, уроки Куросаки-сенсея специально ставят с утра, дабы он разбудил школьников. Интересно, только у нас такой оригинальный математик или остальные тоже с приветом? Сначала, когда увидел расписания, я не понял, как учитель может быть в трех местах одновременно, потом только объяснили, что учителя в школе у каждого года свои, а на важные предметы вроде математики или японского – по двое. Ну да, только первогодок 11 классов по 28 человек! Куда одному с такой оравой справится. Физики я ждал с закономерным опасением – а как взрыв будет? Обошлось, физик, Сэндо-сенсей, вместо опытов приборы показывал, причем не столько принцип работы и показания, сколько как они изнутри устроены. Ну и школа, каждый первый – фанат своего дела. После информатики со спящим учителем – да, поторопился я с выводами – собрал вчерашнюю компанию на обед. Дзюмондзи еще пытался ворчать, а вот Чиаки не скрывал счастья.

- Бенто Кагами-куна выглядит очень аппетитно, – я подавился, когда за спиной внезапно раздался спокойный голос. Утешало, что я не один такой: Дзю закашлялся, Чиаки выронил омлет, а Коки подскочил на полметра.

- Ты тут с каких пор? – слаженный ор четырех глоток, а Куроко даже не поморщился.

- Я уже пять минут тут стою, – и личико кирпичиком. И ведь не проверишь же!

- Эм… Присоединиться хочешь? – ну а зачем еще встревать в чужую беседу с комментарием о еде, как не напроситься за стол?

Куроко ломаться не стал, шустренько притащил парту и столь же быстро вклинился в застолье. Невысокий одноклассник еще и ел мало, поклевал как воробушек. Обсуждалась, естественно, школа, физик произвел общее положительное впечатление, а вот информатик позабавил. Но на фоне подрывника Тююмы все равно выигрышно.

- Можно подумать, он может научить чему-то новому, – высокомерный тон мне не понравился, но в чем-то говоривший прав, молодежь обычно лучше разбирается в информационных технологиях.

- Нельзя говорить таким тоном об учителе, Широяма-кун. Это невежливо, – Куроко в каждой бочке затычка. Не мог промолчать и не создавать конфликт?

- Я все равно прав, – фыркнул белый. – И перед кем ты выслуживаешься? Сенсеев тут нет. Разве что?

- Я не выслуживаюсь. Но Аянаги-сенсей – учитель, и говорить, что он не может нас ничему научить, грубо, – призрак непрошибаем.

Отключившись от их разборок, я проверил, нет ли новых документов, написал Широяме-сану, что сегодня, скорее всего, на работе не появлюсь и поинтересовался, не слишком ли это их стеснит. Получил заверения, что мое присутствие вообще-то не особо нужно, и я должен, наконец, вести себя как обычный старшеклассник. Ну, мне же легче. С такими мыслями занялся домашними заданиями, ибо я слишком жадный чтобы тратить почти часовой перерыв только на обед. Отвлекся я только, когда разбушевавшийся одноклассник проорал мое имя. Как Куроко ухитряется сохранять каменное выражение лица, когда Широяма так бесится?

- Что? Что опять стряслось? – и не надо так на меня смотреть, Широ, я огнеупорный.

- Уже нажаловался отцу, что я тебе дерзить смею? – прошипел белобрысый.

- Чего? – нет, я правда, обалдел. – Ты сейчас о чем?

- Не надо делать такое лицо, будто ничего не понимаешь! – запутав меня вконец, мальчик выбежал из класса, оставив меня в глухом ступоре.

- Так, Коки, вкратце, что здесь было? – я развернулся к брату в поисках ответов.

Оказывается, споря с Куроко по поводу учителя информатики, Широяма-кун регулярно делал выпады в мою сторону, дескать, даже "великий" Кагами не считает Аянаги достойным учителем, иначе бы высказался в его защиту. Так как я благополучно пропустил мимо ушей все эти детские выходки, Широ-кун взбесился, сорвался и убежал как девушка с пмс. Дурдом такой дурдом…

На тренировку в этот раз пришли далеко не все записавшиеся в клуб. Чувствую, меньше чем через неделю останутся только самые крепкие. Глядя на умирающего Куроко, понял – или самые упертые. Такеда-сенсей продолжал играть развалину, я даже задумался, а знают ли второгодки, что дед может оказаться вполне приличным тренером? Или я просто слишком много думаю. Так или иначе, школьный день закончился, Чиаки снова ждал нас у выхода, и зайдя домой буквально на минутку, я помчался к Ютаро и Такеши. Коки на сей раз пошел со мной, будто и не был умирающим лебедем пять минут назад. Тренируя мальчиков, я попробовал применить то, чему учила Айда-сан, но кажется, они пока слишком маленькие для некоторых упражнений. Выдохлись они минут на 20 раньше обычного, а потому у нас было время просто поболтать. Дети щедро делились впечатлениями от нового класса и учителя – оказывается, в Японии классы перемешивают каждый год, и мои одноклассники в следующем году вполне могут оказаться в параллели. Коки в ответ рассказал о наших сумасшедших, которых почему-то надо называть сенсеями. Мальчики хохотали до слез, когда уже я в лицах и красках рассказывал про Тююму-сана и взрыв. Дети, что с них взять, им смешно, а мне банально страшно, что однажды этот непризнанный гений нахимичит ядерную бомбу и уже некому будет над этим смеяться. После болтовня переключилась на одноклассников и, конечно же, наш зоопарк на выезде произвел впечатление. Понятное дело, я сам иногда хочу заорать: "Остановите землю, я сойду!"

- Кстати, пацаны, что там с визитом? К кому когда идти?

- А, вы сразу ко всем! – спасибо, Ютаро, я все понял.

- Мы соседи и наши папы вместе работают, – начал разъяснения Такеши. – Так что будет здорово, если вы придете в воскресенье к нам, а там будут и родители Ютаро-куна.

- О, мне же легче, – я обрадовался, что убью двух зайцев одним махом.

Проводив детей до дома, мы пошли в магазин, ибо кушать хочется, а в холодильнике мышь повесилась. Да, кормить еще трех подростков – та еще морока. Готовка на следующий день, уроки и спать – кажется, у меня наконец появился режим дня.

В четверг довелось познакомиться с Суга-сенсеем как с учителем и он оказался неожиданно хорош. В старшей школе под обществознанием понимается не только изучение сообщества, его законов и путей развития, но и основы права, а в этом у сенсея чувствовались пласты знаний и практического опыта. Пока не прозвенел звонок я даже и не думал смотреть на часы. Вот это педагог!

В обед Тююма-сан попросил помочь с переноской каких-то документов. Такую гору тащить и впрямь тяжело, но как позже выяснилось, звал он меня не только как тягловую силу. Ученица класса 1-б, Котобуки Сейко, оказалась в центре тайфуна – и в процессе разбирательств у меня не осталось слов, кроме "Чё?!" При первом знакомстве одноклассница казалась обычной милой девочкой. И только сейчас выяснилось, что ее зовут Котобуки Сейширо. Парень был глубоко убежден, что должен был родиться женщиной, так что только она, только Сейко и только женская одежда. Глядя в большие невинные глаза, видя женскую школьную форму, идеально сидящую на нем, даже у заместителя директора не хватило духу отказать парню в праве на самоопределение, хотя Анезаки-сенсей кричала, что мальчику нужно лечение у психотерапевта, требовала связаться с его родителями, все им высказать и насильно оказать помощь. Куросаки-сенсей потом долго ржал, когда Тююма, дабы лишний раз не сталкиваться с активисткой, самоустранился, и отбивать ребенка пришлось мне. А вернувшись из учительской с заплаканным … или заплаканной? Короче, вернувшись с Котобуки в класс, выяснил, что все уже все знают, но никто еще не решил, как реагировать. Попытался зачитать речь, что мы все здесь чуток рехнувшиеся, и заскоки Сейко – ерунда на общем фоне безумия, но в середине речи Казама подорвал клумбы, естественно, подозревая заговор. Кто там в цветах живет, феи? Вот они заговор и готовят, ага. После своеобразного салюта ребятам было уже все равно, что там не так с Сейко. Жить не мешает – и ладно. А я в очередной раз убедился, что нам нужен психиатр. С нервами из титановых сплавов и хорошим чувством юмора – обессмертится за наш счет.

"А я думал, что после Котобуки меня не удивить…" – на последнем уроке я пытался унять тикающий глаз, глядя на сенсея в зеленом обтягивающем комбинезоне, орущего что-то про силу юности и потребовавшего в качестве разминки сто кругов вокруг школы. Интересно, что кончится раньше, силы или урок? Про круги не заикаюсь, территория школы достаточно велика, к тому же после обеденных подрывов еще и рытвины остались. Выяснил, что в моем классе есть великая фанатка спорта, Есида с боевым кличем ринулась выполнять разминку впереди планеты всей. Энтузиазма как у самого сенсея, этак скоро будет две зеленые фигуры в школе. Пока бежал, услышал, что Гайтору-сенсей большой поклонник манги Наруто и как только там появился Гай-сенсей – провозгласил себя его живым воплощением, то есть нацепил ярко-зеленый комбинезон, сделал стрижку под горшок и начал на всех углах кричать о силе юности. Ничего удивительного, что работу он вскоре потерял, и до Сейрина работал, где придется и кем придется, не переставая подражать любимому персонажу. Я же подивился человеческому упрямству, казалось бы что сложного – перестать вести себя на работе как псих и отрываться только дома. Но нет, лучше пахать уборщиком туалетов, но упорствовать в своем вызывающем поведении. Интересный сенсей, очень интересный. А еще он тренер команды по американскому футболу. Несчастным можно только посочувствовать и молиться, дабы сенсей не нарядил их всех в комбинезоны, это нанесет неокрепшей юношеской психике невосполнимый урон. Идти после физкультуры на тренировки было дьявольски тяжко. Как дополз Куроко – загадка тысячелетия, он, кажется, сам не в курсе на каких силах дотащился. Я отметил, что нас снова стало меньше. Наши ряды мельчают, ага, мы – последние герои. Во всяком случае, именно им я себя ощущал и до дома буквально на автопилоте доехал, как в метро не заблудился? Бедный Чиаки, сегодня внятно побеседовать с ним не смог ни я, ни тем более Коки.

В пятницу отжимался уже я. Что поделать, древний японский, несмотря на все усилия, продолжал оставаться проблемой, и Камия-сенсей не собиралась давать мне поблажек только потому, что я из-за границы. Ну, что поделать, будем учиться. А потом она залилась краской и рухнула в обморок, когда неверный ответ прозвучал из уст Мизумачи. Пальма класса – у парня прическа в стиле "я у мамы вместо швабры" – перед отжиманиями сделал тоже, что делал в любом удобном и неудобном случае – разделся до трусов. Спросить, что ли, зачем он вообще это делает? Или пусть так носится? Так и не придя к окончательному решению, отложил вопрос до лучших времен.

На обеде, когда мы собрались уже привычным кружком, к нам подошел Широяма. После позавчерашней истерики я не знал как на него реагировать, но так как на пустой желудок проблемы не решают, предложил присоединиться. Обед пополнился еще одним домашним бенто, но ели в молчании, эдакое затишье перед бурей.

- Почему ты ничего не рассказал? – наевшись, Широ собрался с духом и начал разговор. И у меня снова сложилось впечатление, что мы говорим на разных языках.

- Кому и о чем, по-твоему, я должен был доложить? – и не надо так исподлобья смотреть, после Чиаки меня взглядом не напугать.

- Отцу. О ссоре, – краткость не только сестра таланта, но и мать дурости.

- Я правильно понимаю? С твоей точки зрения, я должен был побежать жаловаться Широяме-сану на твои истерики? – дождавшись недовольного кивка, я с большим удовольствием хлопнул ладонью по лбу. – А теперь простым японским языком объясни, на кой черт мне это делать?

На меня смотрели большие невинные глаза, довольно красивого, кстати, ярко-синего цвета, полные абсолютного удивления. Кажется, такой вопрос даже не приходил мальчику в голову, дескать, может нажаловаться – обязательно сделает. Да уж, снова непочатый край работы. Я тут не нанимался психологом пахать и вправлять мозги всем увечным! Но Тоширо – сын моего подчиненного, пусть сейчас я и в должности ассистента Широямы-сана. Да и не могу я пройти мимо, видя такой бардак в голове ребенка. Именно ребенка, так как только дети еще могут задаваться вопросом, что хорошо, а что плохо. Подростки обычно уже имеют какую-то базу и, отталкиваясь от нее, строят свою собственную мораль или признают чужую.

- Широяма-кун, вот скажи мне, почему ты ко мне прикопался? Я, конечно, вашу с Куроко трескотню пропустил мимо ушей, но по словам очевидцев, ты совершенно осознанно пытался меня задеть. Почему? Тебя так бесит мой социальный статус? – не надо быть гениальным психологом дабы прочесть на лице одноклассника все мысли. – И что именно тебя так бесит?

- Ты – эмансипированный, так? – о, прогресс пошел, мартышка научилась говорить. – Тогда что ты в школе забыл? Похвастаться?!

- Чё? – я заржал конем. Громко, искренне и на весь класс. Отдышавшись, наконец, извинился за шум перед остальными и, вытирая выступившие слезы, вернулся к разговору. – Широ, если отец тебе не рассказал – я обязан закончить старшую школу в Японии. Это соглашение с правительством, дабы мне позволили при получении подданства сохранить статус эмансипированного. Это не моя прихоть, это необходимость, причем достаточно важная, чтобы я ценил ее. Сам посуди, я приехал в чужую страну со своими обычаями, традициями и нормами поведения. Я их не знал и до сих пор постоянно сталкиваюсь с тем, что чего-то не знаю и не понимаю. Мне банально нужно время хоть как-то освоиться на родине матери, адаптироваться, причем желательно под чьим-то присмотром. Я могу быть хоть сто раз эмансипированным, но я остаюсь эмоционально-нестабильным подростком со своими тараканами в голове и гормональным сбоем, и мне нужны люди, к которым я могу обратиться за помощью и советом. И школа – лучшее для этого место.

- Разумные слова, Кагами-кун, – да почему они все подкрадываются?! Подскочив с места, я развернулся, чтобы столкнуться с одобрительно улыбающимся Куросаки-сенсеем. – Тебя хотели видеть в учительской.

Поблагодарив сенсея, я помчался получать проблемы. После вчерашнего скандала, я был абсолютно уверен, что за дверью учительской меня не ждет ничего хорошего. И был-таки прав – на меня повесили ведение журнала. Нормальный классный руководитель занимается этим сам, но у нас же Тююма-сан. В общем, меня попросили заполнять список учащихся по востребованности, а я как дитя двадцать первого века на глазах обалдевших сенсеев распечатал копии списка, обрезал лишнее и вклеил на каждую страницу. Титул заполнен, списки есть, а потому под шокированное молчание педагогов я ушел. Нет, ну нашли идиота выписывать кучу ненужных закорючек! И так впечатление, что всех чудаков в моем классе собрали.

Вернулся в класс я раздраконенным, но после очередной стычки с Анезаки-сенсеем по поводу произношения почувствовал себя гораздо лучше и на тренировку пришел в нормальном состоянии, что было очень вовремя – из-за непогоды Айда-сан решила провести мини-игру первогодки против второгодок.

- Это в любом случае лучше, чем бегать под проливным дождем, – попытался я подбодрить Коки. – Хорошо, что Джент настоял, чтобы я взял зонтик, домой не совсем мокрыми придем.

Настырный котенок не просто настоял – он мне дорогу перегородил, несчастный зонт весь искусал, я его взял в итоге, только чтобы от кота спасти! А теперь выясняется, что я питомцу еще и паштет задолжал, так как метеорологическая служба работает спустя рукава. Но надо бы к матчу подготовиться, разминка это, конечно, хорошо, но главное – какую-никакую стратегию выбрать.

- Итак, как нам действовать? – в любой игре выбор стратегии – приоритетная задача.

- Может, стоит сначала просто присмотреться и оценить силу сэмпаев? И уже потом вырабатывать какую-то тактику противодействия, – предложил Кавахара Коичи. Играл в средней школе, но не блистал.

- Но это же мини-матч, – брат все же не зря внимательно слушал Хидеюки-сана и студенческую команду. – У нас нет времени присматриваться, пока мы будем наблюдать, они нас на сто очков обскачут.

- Ну, мы знаем, что они дошли до Финальной Лиги в том году. Они сильны, а ведь это было год назад, – Фукуда Хироши, начал играть в старшей школе. А я и не знал, что сэмпаи так круты.

- Тогда что, просто сконцентрироваться на атаке? – нет, это тоже вариант, но продуем мы быстрее, чем если попробуем хоть как-то сбалансироваться.

- Я думаю, будет лучше, если атаковать пока будет только Кагами-кун, – о, манекен ожил.

- Да, у тебя лучше всех получается, – оживились остальные, я же фыркнул.

- Ладно, на первое время пойдет, а потом что? – большие удивленные глаза. Я что, все должен объяснять? – Вы поймите, одиночное нападение перекрыть просто, от меня не будет толку, когда блокировать будут сразу двое-трое. А они именно так и поступят, когда заметят, что только я атакую. Как тогда будете действовать?

- Нам очень пригодится, если Кагами-куна будут прикрывать сразу двое, – эта голубоглазая редиска ушла от ответа! Но времени спорить не было, тренер велела начинать.

Собственно все шло так, как мы и полагали: я энергичным сайгаком попрыгал по площадке минут так 5-7, забил достаточно, чтобы мы повели в счете – и сэмпаи решили, что хватит с "деток". Когда мне доводилось получить мячик, меня опекали сразу трое, но даже когда я был с пустыми руками вокруг меня танцевало двое. Под опекой Митобе было невесело, а уж когда он в паре с Коганеем – все, можно сесть на пятую точку и не рыпаться, иначе фол будет лишь вопросом времени. Эти двое будто мысли читали, хотя учитывая, что один не говорит, а второй его все равно понимает – может так оно и есть, я бы не удивился. Второгодки быстро догнали нас и перегнали, и тут начался очередной сеанс магии. Я назвал это так, когда мяч впервые сам изменил направление. Сначала я подумал, что у меня галлюцинации, но обескураженные лица свидетельствовали, что если это глюки – то они точно массовые. Еще пара таких трюков – и я решил, что мяч с дистанционным управлением, и пульт у кого-то из моей команды. И только на 6 забитом мяче, я соизволил заметить в толпе игроков призрака, который вместо привычного "поймать-бросить" менял направление движения мяча, сведя тем время владения мячом к минимуму. Ближе к концу меня перестали так опекать, так что под шумок закинул еще парочку мячей. Счет почти сравнялся, когда мяч получил Куроко, внезапно оказавшийся близко к корзине при полном отсутствии противников. Мы уж было решили, что победа, но, черт возьми, этот мелкий не смог выполнить лей-ап!

- Ну, что сказать, – сказал после финального свистка. – Будем работать над бросками.

- Дриблинг тоже надо подтянуть, – прокомментировал Цучида-сан. Интересно, ему такой разрез глаз сильно жизнь усложняет?

Проигрыш в одно очко остается поражением, но было весело. Да и про способности Куроко – фантома Поколения чудес – было интересно узнать. Так что с тренировки мы уползали уставшие, но довольные. Интересно, Чиаки и прицепившийся к нему в библиотеке Дзюмондзи хоть что-нибудь поняли из нашего рассказа? Взбудораженные мини-матчем, мы с Коки вываливали на одноклассников свои впечатления от старшекурсников, мешаясь друг другу, так как зонт у нас был только один на двоих. Хорошо, что он у меня более чем приличных размеров – моя любовь к перестраховкам иногда бывает полезной.

Занятие с Такеши и Ютаро пришлось отменить, под дождем не потренируешься, но мальчики все равно расстроились. Пообещал им притащить в воскресенье баскетбольные игры-симуляторы. Сам же в освободившееся время засел за подробное составление плана тренировок для детей на два года. Я не исключал, что семьи Кобаяши и Нода могут спросить про моих родных, и не собирался скрывать, что папаша вот-вот сядет на долгий срок за попытку убийства. Вряд ли это им понравится, и ребят от меня, скорее всего, отстранят. Но нарушить обещание я не мог и решил в случае худшего развития событий оставить им план тренировок, если они не найдут другого чокнутого, согласного им помочь. Так что спать я ложился с сильно уставшим мозгом, потому вырубился даже раньше, чем голова коснулась подушки.

Глава 3

Суббота была первым днем недели, начавшимся не с синая Куросаки-сенсея. Он, кстати, был одним из тех учителей, что категорически поддержал мое продвинутое обращение с журналом и поступил точно также, невзирая на пыхтение старших учителей, делающих все по старинке. Сам же глава учебного заведения и слова не сказал про мою леность, но его "Хо-хо-хо" у меня в ушах весь день звучало. Очень подозрительный смех, очень. На обеде, собравшем уже шестерых, вовсю обсуждались уже сами одноклассники. Интересно, если я назову наш мужской коллектив "девичником" за болтовню, они сильно обидятся?

- Да он чокнутый! – возмущался Дзюмондзи, которому довелось нынче поболтать с Датэ. – Я у него просто ручку спросил запасную! А он мне – пустота! С какой он вообще планеты?

- С планеты вижуал-кея, – засмеялся Коки. Датэ сидел за соседней с ним партой, так что брат был знаком с его уникальной манерой речи не понаслышке.

- Он говорит довольно странно, по одному слову, будто с потолка их берет, – зарылся в ноутбуке Широ.

- Да не сказать что с потолка. Та же пустота вполне могла означать, что запасной ручки у него нет. Нет, я его вряд ли пойму, но учитывая вопрос, он бы либо дал ручку, либо отказал, либо сказал, что запаски нет. Пустота больше третьему варианту подходит, – о, а Коки учится понимать наших сумасшедших, это очень хорошо, нам весь год вместе шишки набивать.

- Брось, Фури, даже ты не можешь отрицать, что он чудак! – буркнул Дзю.

- У нас все в классе чудаки, у каждого своя шиза. Просто у кого-то она менее заметна, – пришлось повысить голос, дабы меня услышали за трагическим воплем Коидзуми про Кейна-сама.

- Усуи-кун выглядит вполне нормально, – робко возразил Чиаки.

- Пока речь не зайдет о поездах, – фыркнул Широ. – Он фанат железных дорог.

- А ты откуда знаешь? – прищурился я, подсознательно догадываясь об ответе.

- А это уже моя шиза, я люблю собирать информацию о людях, – не стал меня разочаровывать приятель.

- Что?! – к такому только Куроко остался равнодушным.

- Ты чё, сталкер?! – рыкнул бывший бандит.

- Да ладно вам, – примирительно задрал лапки к верху. – Просто каждое сказанное нами слово фиксируется где-то в недрах его мозга и сохраняется в памяти. Специально Широ точно не следит, ему лень.

- Не лень! Не стоите того, чтобы следить за вами, вот еще, – возмутился белый. – Я не сталкер, хотя иногда и такое нужно.

- Я тоже люблю наблюдать за людьми, – прошелестел Куроко, про которого остальные, кажется, успели забыть, вон как подпрыгнули на месте.

- Черемуху мне в почку! Как давно ты тут?! – взревел на весь класс Дзюмондзи.

- С начала обеда, – ответили мы с фантомом хором. И судя по обескураженным взглядам, от меня такой внимательности не ждали. – А что? У вас бы из-под носа тащили любимые онигири, прозрели бы махом.

- Извини, Кагами-кун, я не знал, что это твои любимые.

- Забей, их все равно до черта и больше. Да и я всеядный.

- Ты хотел сказать – прожорливый? – пытался поддеть Широ.

- Имею право, я выматываюсь до полуживого состояния, – и тут же зажевал, подтверждая свои слова.

- Твоя мама вкусно готовит. А ей не тяжело столько кухарничать? – переменил тему Чиаки. – Или у тебя папа?

- Нет, – не зная как поделикатнее сообщить, что маме уже все фиолетово, я рубанул с плеча. – Моя мама умерла три года назад.

- Прости, я не знал, – да, говорить в лоб что-то подобное плохая идея. Чиаки выглядел печальным и испуганным одновременно. Хотя не узнай я его получше – решил бы, что смерть моя пришла.

- Да все в порядке. А за похвалу спасибо, доброе слово и кошке приятно. Мы с Коки вчера упарились эти колобки лепить.

Вот тут парней проняло больше, даже Куроко не выглядел таким уж манекеном. Пока они в некотором недоумении смотрели то на еду, то на нас, я с удовольствием хомячил, ибо много еды – это, конечно хорошо, но с подростками ее никогда много не бывает. Коки, следуя моему завету "кто успел – тот и съел", тоже усиленно поглощал обед и улыбался, глядя на одноклассников.

- Эм. Хорошо готовите, – прокашлялся, наконец, Чиаки. – Вкусно. И часто вы так?

- Всегда. Мы же одни живем, а питаться в Макдаке вредно. Раз в месяц можно набег совершить, но лучше реже, – объяснил брат, так как я не мог ответить по техническим причинам.

- Кагами-кун на хомяка похож, – флегматично поменял тему Куроко.

- Давно у окулиста был? – миролюбиво поинтересовался Дзюмондзи. – Хомяк – последнее животное, на которое может быть похож Кагами.

- Да уж, тигр ему определенно ближе, – согласился Широ, внимательно меня разглядывая. А что я? Я ем.

Наконец насытившись, занялся домашним заданием, пусть оно только по риторике – не хочу тратить время выходных на учебу. Остальные продолжили уже менее бурно обсуждать одноклассников, правда Куроко в основном помалкивал. Поглядывая за атмосферой в компании, я поражался его безэмоциональному лицу. Откуда он такой взялся? Конечно, кадры у нас подобрались, что невольно хочется спросить, а не специально ли всех фриков собрали в классе Тююмы-сана, раз ему все по барабану, но фантом даже на этом фоне выделялся. Как можно быть незаметным с голубыми волосами? Логика нервно курит в сторонке.

После обеда была латынь, и пусть она была нужна единицам из присутствующих, предмет оказался интересным. Вернее, подход Такеды-сенсея. Грамматику мы пройдем, но главным будет изучение крылатых выражений, именно по ним он проведет устный зачет в конце семестра. Три с половиной месяца на какую-то сотню фраз, которые надо будет знать от и до, пусть и спрашивать в итоге будет только 10. Вообще, латынь должна была занять весь год, но Такеда-сенсей решил, что нам же будет лучше, если мы отмучаемся один семестр, а потом будем после четвертого урока уходить домой. Не сказать, что кто-то был недоволен таким раскладом, занятия в клубах по учебным субботам все равно не проводятся. После уроков нам пришлось зайти в класс к Айде-сан, она выдала официальные анкеты. До этого мы были временными членами клуба, а теперь вот, полноправными станем, раз первую неделю как-то пережили. Хотя какое-то еще испытание нас ждет. И почему его надо проводить в 8:40 на крыше?!

- Слушай, нам что, придется с уроков сбегать? – спросил я Коки по дороге домой.

- Наверное, 8:40 же…

- Так в этот понедельник линейка будет, – подал голос Чиаки. – Еще повезло, что в Сейрине новые порядки, линейка будет только по первым понедельникам семестра, во многих школах она каждую неделю.

- Зачем каждую-то? – я совершенно не понимал, что полезного там могут сообщить.

- А черт его знает, – ответил уже Дзюмондзи. – В средней школе директор читал одну и ту же речь, что нам надо гордиться школой и не позорить ее неправильным поведением и что-то в том же духе. В общем, речи чтобы себя послушать.

Подзависнув от мысли, что Дзю посещал официальные мероприятия и даже слушал речи руководства, я снова ощутил разочарование от своей предвзятости. Да с чего я решил, что раз он на драки нарывался, то и уроки пропускал, и все остальное? И в этот момент мои глаза увидели волшебную вывеску, о которых я раньше только слышал. Она гласила, что осиливший мега-порцию за полчаса может за нее не платить. Мое настроение мгновенно повысилось. Не сомневаясь в своих силах, потащил парней в раменную, надеясь, что еда там вкусная. Дабы проверить это предположение остальные заказали себе по чашке, я же стал ждать результата дегустации, поглядывая на супер-миску – она не казалось достаточно большой, чтобы создать проблемы при поедании.

- Вкусно! – отведав, Коки аж засветился от радости, видимо предвкушая, что за мои аппетиты на сей раз платить не придется.

- Спасибо! – разулыбался хозяин, не зная еще, что его будут грабить. И обратился уже ко мне, – а ты чего не заказываешь?

- А мне мегапорцию, пожалуйста!

- Осилишь ли? Полчаса, ни секундой больше – усмехнулся главный повар.

Я широко улыбнулся, не ответив, и он принялся готовить мой заказ. Поставил передо мной тарелку и тут же включил таймер. Забавный человек, мне две таких порции придется взять, чтобы наесться.

Глядя на обескураженное и обиженное лицо хозяина, я смеялся до слез, парни от меня не отставали. Как и предполагал – одной плошки мне было мало, так что на халяву съел еще две, хоть последняя и пошла тяжелее, но слопал все в течение положенного времени. Посоветовав Хигураши-сану увеличить размер мегапорции раза в два, мы отправились по домам. Остаток дня прошел спокойно, Коки заперся со своим романом, а я, дописав планы занятий, отправился вылавливать студентов-баскетболистов, иначе чокнулся бы дома, размышляя о завтрашнем дне и его последствиях.

Завтра, разумеется, наступило, и мне пришлось, взяв планы и две коробки конфет, идти знакомиться с родителями моих учеников. Визит прошел на удивление гладко, пусть их явно обескуражило известие об отце-уголовнике, глава семьи Кобаяши постановил, что сын за отца не в ответе. Видимо, он по своим каналам разузнал уже обо мне всю подноготную. С моими записями родители ознакомились, и так как детям в любом случае предстоит плановый медосмотр, предложили показать это врачу, на всякий случай, я все-таки не имею подходящего образования и могу по незнанию дать неподходящие нагрузки. Пока обедали, разузнал поподробнее о семьях детей. Кобаяши-сан работал в полицейском участке, дослужился до старшего следователя и останавливаться пока не собирался. Ютаро явно мечтал последовать по его стопам.

А Нода-сан был бухгалтером при том же участке, так что дружили они с Кобаяши давно, еще до того как соседние дома приобрели. Супруга Кобаяши-сана занималась исключительно домом, в то время как вторая половинка Ноды-сана держал небольшой букинистический магазинчик, которым я по долгу службы заинтересовался. Ну и то, что вторая половинка оказалась мужского пола, меня тоже несколько смутило. Несмотря на нормальность однополых пар, я еще привыкаю к этому явлению. С другой стороны – и Такеши, и его старшая сестра Киоко были вполне счастливы в такой семье, так что о чем тут думать? Все чудесно. Киоко-сан даже училась в частной академии для девочек, весьма недешевый выбор, но отцы справедливо полагали, что девочке необходимо разбавлять семейную исключительно мужскую компанию. В общем, время в приятном обществе прошло достаточно спокойно, и расставались мы, как я надеюсь, весьма довольные друг другом, я даже пообещал показать Ноде-сану экземпляры продукции моего издательства, вдруг заинтересуется с коммерческой точки зрения.

Вечер провел с Джентом, вернее, этот прохвост сбежал на улицу, когда я зашел в дом, и в руки даваться не спешил, так что мы с ним гуляли по району пару часов, прежде чем он соизволил вывести меня к дому. Зараза хвостатая. Опасаясь, что он будет устраивать такие променады слишком часто, постарался договориться на раз в неделю по выходным. Прохожие, слышавшие мои переговоры с котом, очень быстро сворачивали на другие улицы или вообще разворачивались в обратную сторону. Ну ладно, психиатров не вызвали – на том и спасибо.

А в понедельник на крыше нас ждал Саруман. Или Дарт Вейдер. Или еще какой злодей, ибо назвать смех Айды-сан иначе, чем злодейским, дьявольским и устрашающим, у меня язык не повернется. А еще вызывающим сомнение в рассудке обладателя.

- Я ждала вас! – о, я тоже люблю лить пустопорожний пафос. Вот уж не думал, что у нас столько общего.

- Школьное собрание начнется через пять минут, – нервно заметил Коки. Он что, и высоты боится? Или Айда-сан его так напугала? – Может, поспешим?

- Сначала, я вам кое-что скажу, – ох, чую нам это не понравится. – Когда в прошлом году меня попросили стать тренером, я кое-что пообещала. Я поклялась, что целью команды станет Национальный чемпионат. Если вы к этому не готовы – есть много других клубов.

- Как бы упорно вы не тренировались, "когда-нибудь" и "может быть" недостаточно для победы! Я хочу знать, есть ли у вас цель и воля для ее достижения! – я, может, тоже хочу знать, когда она, наконец, скажет, зачем собрала нас на крыше. Массово с нее спрыгнуть?

- Назовите год, имя и класс! Заявите о своих целях здесь и сейчас! И если не добьетесь их, – о, мы дошли до сути проблемы, – вы будете признаваться здесь же любимым нагими!

Слаженный изумленный вопль потряс небеса! Ну или вернее, дети были потрясены жестокостью наказания, я же задумался о другом моменте – почему ее так тянет на обнаженку? Сначала стриптиз, теперь эксгибиционизм. Познакомить ее что ли с Мизумачи?

- Все второклассники прошли через это! – о, даже так? Это наводит на очень интересные мысли.

- А кому вы признавались без одежды в прошлом году? – я не мог не спросить. И, разумеется, огреб по шее бумажным веером. И где она его прячет?

- Итак, я жду от вас осмысленных целей! Что-то типа "постараться" или "сыграть первую игру" не подойдет! – немного поутихшая девушка продолжила вешать нам рамен на уши. Мы такие лопоухие что ли?

- А как к этим крикам отнеслась администрация школы? Вы же небось так же орали перед собранием школы?

- А, это, – мне не понравилось, как она, хихикая, отвела глаза в сторону. – Нам собирались вынести выговор, но я пообещала, что это больше не повторится, так что все обошлось. Так что? Кто первый?

Я остолбенел. То есть это как? Она дала слово, от лица баскетбольного клуба, причем хорошо об этом помнит – и тут же бежит нарушать?! Вот же бестолочь… Покачав головой, я развернулся и, не говоря ни слова, ушел. Следует показать детям, как именно даются клятвы. Коки пошел со мной без малейших колебаний, Кавахара и Фукуда после некоторых колебаний тоже.

- Кагами-кун, ты собираешься покинуть клуб? – Куроко оказывается тоже пошел за нами. Я вздрогнул, но сумел удержать вопль, в отличие от остальных.

- Нет, – и пусть гадают, что я задумал, пока я не уверен в том, что задуманное удастся.

Я же держал курс на общее собрание, а вернее на группу педагогов, что стояли чуть в стороне от небольшого передвижного постамента, с которого вещал директор. Так, сначала Куросаки-сенсей, как самый толерантный учитель. Пока директор вещал о важности учебы и ответственном к ней отношении, я пытался убедить учителя дать добро на нашу выходку. Его-то я убедил сразу, а вот с Суга-сенсеем пришлось повозиться, но в целом он принял мою идею. Замдиректора был категорически против и уже собирался объявить мне выговор с занесением в личное дело, как подключился Гайтору-сенсей и громовым кличем проорал о Силе Юности, что бурлит во мне. Правда, вспомнив мою фамилию, поменял наименование на Пламя Юности, но тише от этого не стал. Переубедить Гая-сенсея невозможно, единственный кого он слушает, причем как родного папу – директор, так что его поддержка была очень существенным вкладом. Наш же "консультант" Такеда-сенсей предпочел отмалчиваться, ну и черт с ним, слушал-то он все равно внимательно. Директор закончил свою речь, и настала очередь завуча по дисциплине напомнить о правилах поведения. Танака-сан же подошел к нам.

- Директор, тут у нас баскетбольный клуб со своей глупостью лезет, – начал было Горо-сан, но его прервал Гай криком о Пламени Юности, что горит в сердцах юных баскетболистов.

- Директор Танака! – поспешил я обратить на себя внимание руководства, пока зам разбирался с Гаем. – В прошлом году члены баскетбольного клуба кричали о своих целях с крыши, что является нарушением правил. Так как Айда-сан, от лица клуба, пообещала, что больше это не повторится, мы пришли сюда дать клятву перед лицом всех учеников.

- Хо-хо? – нет, меня определенно пугает это "хо-хо". – Клятва, значит?

- Директор, нельзя давать им спуску! Это подрывает дисциплину! – Гаю не удалось надолго отвлечь зануду-заместителя.

- Ничуть! – с меньшей горячностью парировал я. – Торжественная клятва объединяет и возвышает с духовной точки зрения всех давших ее! Как наши предки-самураи давали ее своим господам, так и мы дадим ее самой школе!

- Что ты знаешь о самурайской чести, американец! – прошипел зам. Вот и вскрылась причина его неприязни: ему претит мое происхождение. Мог бы и сам догадаться. Банальщина, даже не обидно. Почти.

- Вы забываетесь! – на мою защиту встали и Куросаки-сенсей, и Суга-сенсей, и даже Анезаки-сенсей. Краем глаза я заметил, как в толпу студентов влилась Айда-сан, явно расстроенная нашим уходом.

- Я наполовину японец, так что вполне могу говорить о чести и о предках, – не то чтобы меня задевало его отношение, но вот забыть о моей матери и ее корнях не позволю!

- Мне нравится, – наш спор прервал директор. Пожилой мужчина внимательно смотрел на меня. – Какую именно клятву ты собираешься дать?

- Что мы принесем школе первенство на чемпионате, – я не колебался, но оговорить кое-что надо. – Только я не стану оговаривать сроки, вряд ли у нас получится победить на Межшкольных соревнованиях, мы не успеем сработаться и овладеть достаточным количеством навыков.

- Конечно, чуть что – сразу на попятный! – продолжал шипеть Горо.

- Если мы не возьмем первенство в этом году – в следующем не будем вас доставать ни клятвами, ни криками, – это было бы просто неразумно, данное слово надо держать кровь из носу. Иначе уважать не станут. Но сейчас, пан или пропал! – Но если мы его сдержим – вы позволите сделать торжественную клятву баскетболистов традицией Сейрина.

Директор помолчал немного, но все же кивнул.

- Пусть будет так. Но даже если вы не возьмете первенство, и на следующий год клятвы не будет – ваш клуб будет давать ее через год.

- Есть, сэр! – что ж, полдела сделано, осталось объявить остальным первогодкам, кучкующимся в стороне от основной массы школьников, что мы сейчас будем делать. – Итак, парни, ценой взломанной нервной системы, я выбил нам право дать клятву перед всем собранием, а не орать глупости с крыши. Наша цель – первенство среди школ, иначе никак! Готовы?

- Что? – пискнул брат. Большие карие глаза смотрели как на инопланетянина. Думал избежать этого кошмара? Не выйдет, птица Обломинго не дремлет!

- Я не стану повторять слова о признании голышом, потому что плевать на это. Клятва – дело чести. Если вы такую дадите – вы ставите на кон свою честь и доброе имя. А уж насколько они вам дороги, решает каждый сам для себя, – и решительно зашагал к помосту, с которого какой-то сенсей второгодок сообщал, что у баскетбольного клуба есть что сказать присутствующим.

- Добрый день! – я набрал побольше воздуха и всю свою решимость в кулак. Чтобы я ни говорил ребятам, выступать перед аудиторией такого калибра нелегкое испытание. Итак, грудь колесом! – Я, Кагами Тайга, класс 1-Б, торжественно клянусь приложить все силы и принести Сейрин первенство Японии на чемпионате старших школ по баскетболу!

Выдохнул и уступил место брату, у которого дрожали коленки, но семейное упрямство не давало ему отступить. Мелкий повторил мою клятву слово в слово и точно с таким же облегченным вздохом встал рядом. Когда перед микрофоном возник Куроко, грянул слаженный вопль: "Откуда он взялся?!", так что перед клятвой он сообщил, что стоял там все время. Кавахару куда-то понесло во время речи, пришлось мягким подзатыльником напомнить, что время не резиновое. Фукуда завершал наше выступление и, как хороший мальчик, поблагодарил за внимание. Под неожиданные аплодисменты и автоматную очередь мы встали в строй.

- Ну, вы берете наши анкеты? – перед вторым уроком мы всей пятеркой подошли к Айде.

- Негодники! Но мне понравилось, – она благосклонно взяла наши бланки. – Но с крыши было бы лучше.

- Чушь, – кажется, придется и в клубе примерять роль старшего. – Айда-сан, вы чем думали, когда собирались нарушить слово, данное от лица клуба?! Вы объявили себя тренером! И если вы считаете, что его обязанность только пытать нас до потери пульса – вы глубоко заблуждаетесь!

- Что-что?! – не успела девочка взбеситься, как я продолжил.

- Вы говорите от лица клуба! То, как вы себя ведете, то, что вы говорите и делаете – все это отражается на всем клубе, на каждом его участнике! Если вы не будете держать свое слово, нас уважать не станут! И прислушиваться к нашим словам тоже! Раз уж выдаете себя за взрослого человека, так и ведите себя соответственно! – и сбежал на урок, пока она не очухалась. На тренировке, конечно, меня закопают, но черт с ним, я не мог не выразить возмущение ее бестолковостью.

Так как алгебру отдали под утреннюю линейку, будила нас Камия-сенсей. Отжимались все. Зато перед обедом поспали на информатике. В перерыве наши чокнутые одноклассники подходили дабы выразить свое мнение о клятве, наша-то шайка еще на уроке шепотом высказалась. Так я и познакомился чуть ближе со всем собранным зоопарком. Ну что сказать? За-ши-бись.

- Это было очень смело, баскетбольный клуб хорошо себя показал, – замогильным голосом поведала Куронума, мы чуть не поседели, а брат привычно окаменел. И тут снова из ниоткуда возник Куроко. – Спасибо, Куронума-сан.

Смотреть как девочка из Звонка пугается фантома – занятно. Но с ними припасов не напасешься: Чиаки постоянно роняет еду, а Дзюмондзи давится напитком. И, конечно же, они проорали: "Как давно ты здесь?!". Я даже не сомневался, в ответе: "Я здесь с начала обеда".

- Ой, Кагами-кун, Фурихата-кун, Куроко-кун, это так круто – публичная клятва! – щебетала тем временем Котобуки, пытаясь то ли обнять, то ли придушить нас по очереди.

- Как насчет небольшого интервью для школьной газеты? – Мидзуки успела вступить в журналистский кружок и даже получить репутацию "многообещающего юного интервьюера" по словам главы клуба Момидзи-сана. Не то чтобы я следил за одноклассниками, но счел своим долгом познакомиться с главами клубов, куда они вступили. На всякий случай, я же староста.

- Кейн-сама поступил бы так же! – видимо, нам оказана большая честь и высокая похвала от Коидзуми.

- Спорим, что наш клуб не хуже выступит? – зачем об этом спорить, Есиока?

- Снова выпендрился, – проворчала в полголоса Фудзивара. Не знаю почему, но я ей не очень нравлюсь. Ну, я не золотой слиток, ага.

- Гордость, – спасибо, Датэ, то есть Данте, очень информативно.

- Теперь вам кровь из носу надо сдержать слово, – спасибо, Асахи, хоть кто-то понимает, что мы поставили на кон!

- Это было так романтично! – с какого перепугу, Саотоме?!

- Несправедливо, что клятву давали только первогодки, – Есида, они в прошлом году с крыши все орали.

- Почему меня не предупредили?! Выступать перед всей школой – и даже не задуматься об образе и внешнем виде?! Кошмар! – а это кто? А, Накагава Карин, всю неделю ругалась с учительницами из-за яркого макияжа и несоблюдения школьной формы. Юная модница?

- Не хватало только военного салюта для солидности! – ага, из тротила. Нет, спасибо, Казама, нам одного подрывника достаточно. И твой автомат послужил хорошим заменителем.

- Это было классно! – мы не заказывали сеанс стриптиза, Мизумачи!

- Знаешь, Уме-чан, это было очень неожиданное выступление, но прозвучало достаточно торжественно, – Некодзава, как обычно, говорил с перчаточной куклой и лишь искоса посматривал на тех, кому на самом деле были адресованы его слова.

- Что вы чувствовали, когда давали прилюдно клятву?

- Мидзуки, никто не давал согласие на интервью! – почти простонал я, краем глаза замечая веселящегося от души Минамото Коичи – самого младшего ученика нашего класса, не расстающегося с видеокамерой. Он снимал все, что видел, и в какой-то степени я могу его понять, сам с тем же восторгом фотографировал каждый мало-мальски интересный момент жизни.

В итоге этот цирк не дал нам нормально поесть, а уж после физкультуры у Гая, который орал на всю школу про мое негасимое Пламя Юности, я чувствовал себя живым мертвецом и еле-еле добрел до раздевалки. Сэмпаи посочувствовали моему вымотанному виду, но Айду-сан это не остановило, так что виват тройным нагрузкам! И уборке зала после занятий. Так как на той неделе мы еще были неофициальными членами клуба, убирались сэмпаи. Но теперь мы как кохаи обязаны взять трудовую повинность на себя, а я как самый крайний получил наряд на недельную одиночную уборку. Попросив Коки меня не ждать и провести вместо меня занятия с мальчиками, я взялся за дело. Собрать мячи, убрать прочий инвентарь – ерунда, а вот вымыть полы в зале в моем состоянии уже тянуло на подвиг. Хотелось материться в голос, что я и сделал, воспользовавшись одиночеством.

- Ne cede malis (Не отступай перед невзгодами), – неожиданно раздалось со спины.

- Такеда-сенсей! Вы что, берете пример с Куроко? Я вас не заметил!

- Не стоит так раздражаться из-за обычной уборки, Кагами-кун, – улыбнулся сенсей. – В ней нет ничего, что стоило бы таких выражений.

- Простите, – покаялся я. Но я ж не знал, что не один! – Просто убираться после тренировки тяжело, вот я и вспылил. Разрешите продолжить уборку?

- Разрешаю, – картинно дал свое дозволение учитель.

Уборка – дело не быстрое. Бухтя и пыхтя, домыл полы и глянул на часы. Супер, почти час провозился, пока до дома доеду – Коки уже закончит с пацанами. Как бы они на меня не обиделись, что кинул их на брата. Все это время Такеда-сенсей то сидел тихо, как мышь под веником, наблюдая за каждым моим движением, то смеялся в голос, когда я лихим движением швабры опрокинул ведро и поскользнулся на пролитой воде.

- Кагами-кун, тебе нравится в нашем клубе?

- Нравится, сенсей. Не нравилось бы – не дал бы клятву, – я старался ответить максимально честно. – В школе клубов хватает, а просто в баскетбол поиграть я и на улице могу.

- Я не про это, – покачал головой Такеда-сенсей. – Кагами-кун, тебе нравится наша команда?

- Я еще плохо всех знаю, но в целом впечатление хорошее, – я улыбнулся. – Но к чему вы ведете, сенсей?

- Да ни к чему, – рассмеялся мужчина. – Ты же умный парень, понимаешь, что без хороших товарищеских отношений команда и не команда вовсе?

- Конечно, – а еще умный парень понимает, что что-то учитель от него хочет, но что именно – загадка.

- Спасибо, что не стал расспрашивать второгодок, кто позволил ребенку быть учителем, – наконец, тренер подошел к интересующему его, да и меня, вопросу.

- Не мне об этом судить, подростки могут быть достаточно зрелыми. Я так понял, они искренне верят, что тренер – Айда-сан?

- Верно.

- И вы не хотите, чтобы это изменилось?

- Не совсем, – Такеда-сенсей вгляделся в меня и, видимо, что-то нашел, так что он продолжил. – Изначально предполагалось, что тренером в школе будет моя дочь, в юности она выступала за сборную Японии, так что выбор казался очень неплохим.

- … – я молчал, внутри сгорая от любопытства. Сборная Японии, неважно мужская или женская, это круто. И где наш чудо-тренер?

- Но буквально под прошлое Рождество моя неспокойная дочь преподнесла мне сюрприз и уехала в неизвестном направлении. Лишь несколько недель после этого я узнал, что она отправилась служить по контракту вслед за очередной любовью всей ее жизни, – старик скривился, будто лимон съел.

- Любовь непредсказуема, – я очень хотел побиться головой о пол. Взрослый человек вот так безрассудно срывается неизвестно куда, не предупредив родного отца. Чудо от слова чудовище, ничего не скажешь.

- Если бы это была любовь, – горестно возразил сенсей. – Эта ее любовь угасла задолго до окончания контракта, вот только от военных сбежать гораздо сложнее, чем от администрации школы, так что отслужить ей пришлось. Я уже ждал ее дома, как это непоседливая егоза прислала письмо, что отказывается от суеты и остается в монастыре где-то в Тибете!

- Вот это да, – я очень наивный человек, раз решил, что после зоопарка 1-Б меня нельзя удивить. Люди сами по себе чудные, но наша тренерша даст фору 99% населения. – Прошу прощения, но у вас сумасшедшая дочь, – грубо, конечно, но факт же.

- В ней стальной стержень. В сочетании с активной, любопытной и непредсказуемой натурой – это гремучая смесь, – и, понизив голос до еле слышного шепота, продолжил, – еще в средней школе она сбежала из дома на все летние каникулы и пробралась на рыболовецкое судно! У меня тогда чуть сердце не остановилось. Юная девушка, одна, на корабле полном мужчин. Я каждый день молился, лишь бы ей не навредили. Нам повезло, моряки оказались порядочными людьми.

- Повезло, – нет, она определенно стукнутая на всю голову. – И много у нее таких приключений?

- О, очень много! Даже игру в сборной она воспринимала лишь как очередную временную забаву. Думаю, ты представляешь, как сильно такое отношение обижало остальных игроков, для которых баскетбол был чуть ли не смыслом жизни и единственным призванием, – неожиданно расстроено продолжил сенсей. – Моя легкомысленная дочурка из-за своей ветрености всегда была одна. Кому нужен друг, что летит за ветром? И все эти привязанности, что она громко называет любовью – все они ни к чему не вели. Никогда.

- Вот как, – не знаю, чего добивался Такеда-сенсей, когда рассказывал о дочери, но мне стало неприятно. Какой бы сумасшедшей, легкомысленной и взбалмошной женщина не была, она его дочь и обсуждать ее с малознакомым мальчишкой – неправильно. Возможно, от этого осуждения она и сбежала. – Надеюсь, она скоро вернется.

- Я тоже, – сенсей еле слышно вздохнул и, попрощавшись, ушел. И чего он хотел? Просто выговориться? А черт его знает.

Приведя себя в порядок, я тоже отправился домой, где меня помимо брата встретил и Чиаки. Оказывается, поведав матери про друзей, кормящих его каждый день домашним обедом, приятель получил лекцию о благодарности и, пока мы были в клубе, сбегал за тремя пакетами продуктов. Так как один Коки это донести бы не смог, Рюджи оказался у нас в гостях. Заодно и с детьми вдвоем возились, правда Такеши сначала расплакался, испугавшись Чиаки, а Ютаро в бой бросился. Обалдев от приветствия, одноклассник сам в итоге расстроился. Коки метался между тремя детишками и половина времени от тренировки ушла на то, чтобы успокоить всех присутствующих и не дать им разреветься, разозлиться и расстроиться снова. Так что они поболтали, чуть-чуть покидали мячик и отвели детей домой. И пришли к нам готовить бенто на завтра.

Пришлось переодеться и впрягаться в работу, ибо от Чиаки толку было меньше чем от овощерезки, так как резал он как угодно, но только не соломинкой/кубиками. Глядя на эти косые загогулины и красного как рак приятеля, я сумел удержаться от смеха и лишь уведомил, что оригинальность форм на вкус блюда не влияет, но лучше сделать пюре, чем есть переваренное и недоваренное в одной кастрюле. Поужинал он тоже у нас. Дженту, кстати, приятель понравился, хвостатый сидел у него на коленях весь ужин. Потом делали уроки, поминая Такаяму-сенсей тихим незлым словом, так как намучились со сравнительным анализом биогеоценозов в Сайтаме и Тибе. Но лучше сделать это сейчас, когда еще помнишь о чем речь, чем сходить с ума вечером в среду, соображая, что вообще за биогеоценоз и как его переваривать. Проводив друга до метро и убедившись, что он благополучно добрался до дома, мы упали спать.

Во вторник перед химией нам выдали строительные каски, плотные резиновые перчатки и двойные марлевые маски в качестве защиты. Конечно, они нам пригодились, так как Тююма-сенсей вернулся с больничного после взрыва на прошлой неделе и, само собой, показал очередной опыт. Вместо взрыва из колбочки повалил неизвестный нам газ, так что пришлось спешно эвакуироваться. Если у него все уроки такие – учиться будет очень непросто. На литературе Камидзё-сенсей устроил артобстрел мелом, сначала пожалели, что каски пришлось отдать, но Тююма-сан все же что-то взорвал, так что они нужнее на химии. А мел мы как-нибудь переживем. И с белыми пятнами по телу провожали учителя, побитые, но живые.

Перед Хиномори-сенсей предстал класс снежных барсов, видимо, это вдохновило ее поменять тему урока на портреты. Подходя к моей парте, она прочла короткую молитву, но одного взгляда ей хватило, чтобы попросить меня сжечь работу и утопить пепел в святой воде. И прочесть молитву изгнания демонов. Анезаки-сенсей меня встречала как врага народа, ибо я продолжал комментировать каждую ее ошибку, просто потому что она отказывалась их признавать вообще. Сенсей идеальная, а я умственно неполноценный ребенок. Война продолжается, вперед на баррикады! Или это не из той оперы?

В итоге на тренировку я пришел морально готовый ко всему. Кроме отсутствия Айды-сан. Фукуда сказал, что видел как она прыгала по коридору, на что капитан, изменившись в лице, сообщил, что нас ждет тренировочная игра с очень серьезным противником. И пришедшая к середине тренировки Айда-сан это подтвердила, уточнив, что мы играем с Кайдзё – командой национального уровня, заполучившей одного из Поколения чудес, Кисе Рёту. Коки шепотом напомнил, что "желтый" парень из радужных, как мы окрестили Поколение Чудес, кроме всего прочего еще и модель. Ну ок, Кайдзё, значит Кайдзё, главное, что будет более чем интересно. И вернулись к тренировке, пока нас не прервал шум у входной двери. Обернувшись, мы с изумлением увидели толпу девушек и парней, ворвавшихся к нам в зал и расшумевшихся как стая сорок. Тренер и часть сэмпаев помчались разбираться.

- Эм… Может не будем прохлаждаться, а продолжим тренировку? – обратился я к Цучиде-сану. – Они там и без нас справятся.

- М, почему бы и нет? – задумался сэмпай. – Тогда потренируем лей-ап? Его Куроко на той игре пытался выполнить и немного не преуспел.

Построившись в колонну, мы приступили к отработке простого броска, не обращая внимания на шум. Куроко тоже пытался попасть в кольцо, но, мягко говоря, не очень удачно.

- Куроко-ччи! – радостный вопль за спиной все же вынудил нас обратить внимание на происходящее.

- Рад видеть тебя снова, – легкий даже не поклон, а кивок. Да уж, если вежливый – гораздо более вежливый, чем среднестатистический японский подросток – фантом настолько неформален, значит перед нами довольно близкий друг. Хотя он все так же безукоризненно вежлив.

Оглядевшись, я понял, что люди расползлись по верхнему ярусу и вдоль стенки, но никуда не ушли. Тренер из-за этого кипятилась, но сделать ничего не могла, никому не запрещается присутствовать на тренировке, даже если это из-за парня из другой школы. Забавная сложилась композиция, но когда я разглядел капитана клуба сумо в толпе фанатов Кисе-сана, то решил смотреть исключительно на площадку. От обилия информации такого рода моя психика может окончательно сломаться.

- Что он здесь делает? – спросил кто-то в сторону, но Кисе-сан услышал и соизволил ответить лично.

- Когда я услышал, что нашим противником будет Сейрин, я вспомнил, что в эту школу поступил Куроко-ччи и пришел поздороваться. Мы ведь были лучшими друзьями в средней школе!

- Не более чем с остальными, – и лицо-кирпич. Куроко – жестокий обломщик.

- Злюка! – неожиданно эмоционально проскулил Кисе-сан. У меня аж челюсть отвисла – настолько этот плач не соотносился с высокомерной манерой поведения радужных. С другой стороны – Куроко тоже играл, а значит тоже засранец, но совершенно не производит такое впечатление. Интересно, почему? Или они такие гениальные актеры, что по каждому Оскар плачет?

- Он играет только со второго года?! – ахнул Коки, открыв какой-то баскетбольный журнал. Где он его взял?

- А, ну… - неожиданно замялся парень и совершенно детским жестом почесал в затылке. – Статья преувеличивает. Я рад, что меня называют частью Поколения чудес, но я был самым слабым из них. Нас с Куроко-ччи из-за этого постоянно задирали.

- Меня никогда не задирали, – равнодушно парировал фантом. Ну да, его задирать неинтересно, никакой же реакции не видно.

- Что? Неужели только меня? – у Кисе снова был вид, будто он сейчас расплачется.

Мне несколько поднадоело быть декорацией к диалогу старых друзей, так что я тихо-мирно вернулся к отработке бросков. Коки и Цучида-сэмпай присоединились ко мне одним забитым мячом позже.

- У тебя уже лучше получается, Фурихата-кун, – поучал Коки сэмпай. – Только не надо так дрожать, у тебя пальцы дергаются и сбивают с нужной траектории.

- Клади мяч аккуратно, Коки, корзина тебе руку не откусит, честное слово, – подбадривал я брата, внимательно наблюдая за тем, что именно говорит и показывает Цучида-сан. Все же мне надо откуда-то набираться опыта как учителю.

- Я, честно, не собирался этого делать, – оказывается, за нами все же наблюдали кое-чьи янтарные глаза с ресницами-стрелочками. – Но видя, как все печально, я не могу этого не сказать. Отдайте нам Куроко-ччи.

- Э?! – ахнула команда Сейрин. Что ж, если не выйдет с баскетболом, можем дружно записаться на хор, слаженность воплей у нас на высоте.

- Переходи в мою школу. Давай снова играть в баскетбол вместе!

"Переходи на темную сторону силы, у нас есть печеньки" – тихонько пробормотал я, надеясь, что кроме брата меня никто не услышит. Коки хихикнул, подтверждая, что у него возникли те же ассоциации. Дальше слушать мы не стали, это не наше дело. Цучида-сэмпай с самого начала не обратил особого внимания на присутствие Кисе, так что мы той же тройкой вернулись к броскам, да и Митобе с Фукудой к нам присоединились. Но формальный до чертиков ответ фантома я все же услышал:

- Я благодарен тебе за эти слова. Но вынужден отклонить твое предложение.

Кажется, Кисе может хоть ламбаду сплясать и притащить Луну с неба, но Куроко из Сейрина не уйдет. Мелкий пацан на диво упрямый, когда речь заходит о том, что он считает правильным, уж это-то мы успели выяснить за застольными беседами. А еще я услышал очень важные слова, окончательно определившие мое отношение к фантому: "с тех пор мое мнение изменилось". Очень хорошо, если парень осознал, что вытирать ноги о противника нельзя.

В целом довольный жизнью и тренировкой я быстро убрался и убежал на работу, где Широяма-сан с превеликим удовольствием поставил передо мной кипу бумаг. Их надо было просмотреть, рассортировать на одобренное и неодобренное и подписать первую группу. Ненавижу бумажную работу, она пожирает мозг с жадностью зомби! В никаком состоянии дошел до дома, где, проклиная все человечество, пришлось повозиться домашним заданием, ибо если Тююму-сана не выносят из класса на носилках, он очень много задает. Впрок, однозначно, так как урок в четверг, скорее всего, отменят. До кровати я не добрался, уснул на полу, замерз, проснулся ночью, на четвереньках доковылял до обожаемой и любимой и снова уснул.

Разумеется, после акта садизма, именуемого "загруженное вчера", в среду я был похож на живого мертвеца. Ну или на брата-двойняшку Куронумы-сан. Перед первым уроком бедняжку святой водой облили и проорали в лицо не то молитву, не то нецензурную брань. Здесь учатся самые чокнутые студенты Японии, я готов биться об заклад и ставить левую руку. Чью именно еще не решил. Пришлось проводить героиню Звонка в медпункт, так как только там есть лишние полотенца, познакомился заодно с Укитаке-сенсеем, нашим медиком. Вспомнил, что забыл зайти на обследование к Цубаки-сенсею, поблагодарил небо, что завещание уже составлено и заверено, позвонил врачу, получил устный выговор и приказ явиться в субботу после тренировочной игры, иначе он меня пустит на опыты. В итоге всех нервотрепок чуть не уснул на геометрии, четыре раза получил по голове синаем, не ругался с Анезаки-сенсей и чуть-чуть отоспался на информатике.

- Кагами-кун, с тобой все хорошо? – Куроко был как всегда безэмоционален, но хотя бы на словах заинтересовался моим состоянием.

- Со мной все чудесатее и чудесатее, – ответил я, лениво двигая челюстями.

Сорок пять минут информатики это, конечно, хорошо, но если бы я мог и в обед поспать! Но увы, сначала пришлось с парнями сгонять в соседний класс и пропесочить идиотов, вообразивших себя оммёдзи, и популярно объяснить, что людей обижать нехорошо, а нападать на фриков нашего класса – безумие, ибо накостыляем. Чтобы быстрее дошло, держали их вверх ногами, так кровь к голове приливает быстрее и мозги должны прочищаться на раз. Методика доказала свою эффективность, подростки поклялись не приближаться, Дзюмондзи и Широ прониклись моими методами воспитания, а Чиаки – заботой о вверенных мне детях. Коки все опасался, что мне сильно влетит сначала от педагогов, а после – от родителей парней, но я сомневался, что они рискнут рассказать родным о том, как облили девушку водой просто из школьных суеверий. А от педагогического состава я как-нибудь отобьюсь. Что думал Куроко, осталось неизвестным, я и заметил-то его уже в процессе вколачивания здравого смысла. А потом садисты из издательства прислали на проверку книги новых авторов, для развития издательского чутья.

- Просто я откусил больше, чем могу прожевать.

- Мы можем чем-нибудь помочь? – Чиаки, добрая душа, не знал, что сказать и чем поддержать мое усталое сознание.

- Нет-нет, я справлюсь, не беспокойтесь, – я улыбался достаточно искренне, чтобы ребята поуспокоились. – Ничего, пара недель – и я вольюсь в режим, и такие авралы будут не так часто повторяться. Я надеюсь.

- Но если что – ты же не будешь молчать как бревно? – достаточно грозно спросил Дзю, а я неожиданно осознал, что юность прекрасная пора, когда дружба пробуждается буквально за неделю.

- Не дождетесь. Если не выдержу, сразу скину часть обязанностей.

- Кагами-кун, – раздалось за спиной замогильным голосом. Даже не оборачиваясь, знаю, что там будет Куронума. – Спасибо за помощь утром.

- Да не за что, – я к ней развернулся, морально готовый к ужастику, но неожиданно собранные волосы позволили ей потерять часть своего устрашающего облика. – Я же староста, если что – обращайся, постараюсь помочь. Кстати, попробуй чаще убирать волосы, в хвостик там или косички.

- Ко-косички? – девочка обалдела, но, вернув самообладание, поставила перед нашей компашкой пакетики с соком, не забыв и Куроко. О, люблю яблочный. Наблюдательная девчушка.

- Ага. Спасибо за сок. И если тебя будут доставать – запоминай кто, потом разберемся, ладно?

- С-спасибо, Кагами-кун, – поклонилась Куронума и ушла.

То ли из-за Садако, то ли еще из-за каких причин, но разговор за столом закрутился вокруг мистики, мифологии и магии. Широ и Дзю, как настоящие скептики, яро критиковали так называемых экстрасенсов, колдовство и существование ёкаев и аякаси. Коки и, к моему удивлению, Куроко настаивали, что в мире много непознанного и необъяснимого и что некоторые вещи просто существуют, не имея под собой обоснования. Чиаки, прикрывшись отсутствием интереса и собственного мнения по этой теме, за их спором следил как за партией в пинг-понг.

Я же читал синопсисы и первые главы каждой рукописи, пока они пытались доказать свою точку зрения друг другу, причем если Дзю, Коки и Широ горячились и периодически порывисто подскакивали, то Куроко был спокоен как мамонт, никого не перебивая, но и не позволяя перебить себя, тихим голосом отстаивал свою позицию. Материалы оказались неплохими, но только одна из трех показалась мне потенциально успешной, что я собственно и написал Широяме-сану. Я был прав, но вторую книгу тоже стоит издать, просто меньшим тиражом и не в каждом магазине ее стоит выставлять на продажу. Андеграунд явно не мой выбор литературы.

- Кагами, ну хоть ты им скажи! – воззвали ко мне "здравомыслящие", заметив, что я закончил с работой. – Вбили себе мистическую чепуху, и хоть кол в голове чеши!

- Не надо кола в голове, это больно, – несмотря на отсутствие у Куроко чувства юмора, комментарии он выдает презабавные.

- В вашем споре я поддерживаю сторону Коки и Куроко.

- ЧТО?! – на этот крик обернулся весь класс и даже из коридора кто-то заглянул. Широ огляделся и, тычком успокоив Дзю, продолжил уже спокойнее, – но почему? Ты же не можешь в это верить?

- Почему не могу? – увильнул я от прямого ответа. Не то чтобы я скрывал от окружающих отсутствующее прошлое, просто так было проще. Не хотелось, чтобы меня жалели.

Не найдя ответа на этот вопрос, парни разошлись. Тренировка в этом день прошла очень интенсивно, я еле нашел в себе силы начать уборку. В этот раз, несмотря на усталость, ко мне присоединился Коки, сказав, что он мне поможет, что он предупредил приятелей и детей и никуда отсюда не уйдет. Глядя в упрямые глаза, я подумал, что мне чертовски повезло с семьей. Вдвоем уборка прошла веселее и, чего греха таить, на порядок быстрее. На работу я не пошел, сразу из школы отправившись на баскетбольную площадку к Ютаро и Такеши, которые спокойно начали тренировку без нас. А после ждала готовка, домашняя работа и в кои-то веки было время просто поиграть с котенком, пока он окончательно не вырос в вальяжного котяру, для которого не в чести гоняться за игрушечной мышкой.

В четверг я был не в пример бодрее и активнее, что порадовало и друзей, и учителей. Химии, как я и предсказывал не было, поэтому спокойно отдал остаток обеда и свободный урок на помощь другу, а конкретно Дзюмондзи. Отставал он в основном в гуманитарных науках – истории, литературе, японском и английском – так что мы весьма плодотворно позанимались именно этими предметами, засев в библиотеке всей шайкой, даже Куроко присоединился, хотя у него не было проблем с учебой, по его словам. Коки же, как сделал уроки, отправился на поиски дополнительных материалов для своей истории. Как он позже пояснил, у него возникли идеи как "оживить" важных персонажей, но требовалось опереться на что-то реальное, каких-то реально существовавших людей, поэтому он погрузился в биографии и исторические романы. Кавасаки-сан встречал Коки как хорошего знакомого, братишка успел приобрести положительную репутацию, всего лишь подлатав взятые книги. Что ж, даже если он так и не перепишет роман, умение наладить контакт и широкий кругозор никогда лишним не бывает.

После достаточно плодотворной и напряженной умственной работы физические нагрузки – самое оно, так что на тренировку мы мчались как на крыльях. А уходили как крокодилы. Лежа. Не знаю, каким волшебством я ухитрился подняться и заняться уборкой. В этот раз помощников было двое – Куроко задержался в раздевалке, так как долго приходил в себя, а выйдя, увидел нас с Коки и вопреки запрету Айды присоединился. Так что домой шли в измененном составе – Рюджи, Казуки и Тоширо ушли сразу по окончании уроков. Только на следующий день я узнал, что они забрели в зал игровых автоматов, где столкнулись с Есиокой, и, поглощенные ее азартом, не выходили, пока деньги не кончились. Дети.

В пятницу снова попали под мел-артобстрел. Камидзё-сенсей в ударе всю неделю, ребята хихикают и сплетничают про проблемы в личной жизни, а я готов пари держать, что дело в работе. Сенсей одержим литературой и, если и станет сходить с ума в открытую, то только из-за нее. Заглянувший в обед Куросаки-сенсей подтвердил мои догадки: Камидзё Хироки вступил в переписку с одним из профессоров литературы университета Осаки, но они расходятся во взглядах на многие вопросы. Не в силах справится с раздражением на далекого собеседника, который не понимает "очевидного", он тихонько звереет. Про то, что это непрофессионально и непедагогично, я молчу, если так оценивать собравшихся учителей – их всех можно увольнять, а то и вовсе сажать за решетку. Но больше всего меня взбесило то, что обязанность Тююмы – классный час раз в две недели – решили возложить на меня, как на представителя класса. Ага, мечтатели. Потребовал финансовое вознаграждение в размере учительской прибавки к жалованью за классное руководство плюс премию за вредность. Честно надеялся, что мне откажут в особо грубой форме, но куда там, школьный юрист, все тот же Суга-сенсей, быстренько составил договор найма, уточнили только за что премию. Ответил, что стоит вообще двойной оклад требовать, так как у меня не класс, а цирк, зоопарк и филиал местного сумасшедшего дома в одном флаконе. Рино-сенсей, учитель риторики, по неосторожности вызвавший отвечать подряд Данте, Казаму с его военным помешательством и Нишимуру, которая говорит чуть громче, чем молча, тут же согласно закивал, сказав, что будь он руководителем у такого класса – повесился бы с припиской винить в смерти администрацию школы.

Рино-сенсей личность несколько истеричная, склонная к излишнему драматизму и глобальным преувеличениям, но в данном случае мне это было только на руку, так что я получил оклад и статус помощника классного руководителя над нашим обезьянником с некоторыми оговорками ввиду специфики собственного ученического положения. В договоре пришлось биться за каждый пункт, подпункт, замечание, дополнение, приписку и уточнение, потому что я не двужильный. Аргументировал отказ от многих дел тем, что у меня помимо школы и клуба, есть работа, подопечный и два персональных ученика, постарался, как мог, спасти себя от отчетов и прочих бумаг, иначе меня под ними похоронят. Придя почти под конец обеда, сообщил парням о новой головной боли и под ошеломленное молчание умял остатки еды.

На черчении Хорикоси-сенсей внезапно объявил, что вместо итогового теста, нас будет ждать задание на весь третий семестр – нужно будет сделать проект частного дома. Изучая черчение неполный год, мы должны сделать проект жилого дома. Если он будет спрашивать еще и знание ГОСТов, мы все останемся на второй год. Но, учитывая фамилию сенсея, могло быть хуже, состряпать на коленке чертеж самолета я бы не смог и через три года.

Школа сумасшедший дом, одна радость – тренировка была облегченная, все же завтра игра с Кайдзё. Так что, убравшись со всей возможной скоростью, я отправил Коки тренировать мальчишек, сам же засел в учительской, знакомился с делами учеников и переносил основную информацию в планшет. Работа с документами – самая монотонная и выматывающая, на мой взгляд, потому провозился я почти до ночи, да и часть пришлось взять домой с негласного позволения руководства. И уже дома продолжил перенос дел в цифровой вариант. Не понимаю, почему нельзя хранить личные дела в компьютерных базах данных. И что, что вирусы, резервные копии и флешки просто так придуманы? Но как говорится, изменить ситуацию в один миг нельзя, а потому придется сначала перенести информацию в планшет, настроить таблицы, а после туда же фиксировать замечания по каждому ученику. Хорошо хоть я смогу делать это прямо на уроке, а не выслушивать учителей после занятий, иначе никакой тайм-менеджмент меня не спасет. Технический прогресс – это замечательно, но только если есть мозг, дабы его применить. Ослиное упорство замдиректора и большей части педсостава гарантировало, что борьба традиций и новаторства будет долго и беспощадной, а я как сторонник последнего рискую быть крайне крайним. С такими мыслями, усталый и вымотанный я упал спать часа так в четыре утра, если не позже.

Глава 4

И, естественно, совершенно не выспался, потому пока ехали в Кайдзё, я спал стоя. Куроко даже сказал, что я выгляжу хуже, чем обычно. Огромная школа, дабы запечатлеть весь комплекс пришлось сделать с десяток фотографий. Раза в два больше Сейрина, а ведь мы рассчитаны на девять сотен учеников. Содрогнувшись от мысли, сколько мороки у здешних учителей, я, наконец, проснулся достаточно, дабы заметить спешащего к нам Кисе-сана. Он начал кричать еще издали, давая нам время морально настроиться на нескончаемый поток сознания, который вечно оказывался у него на языке.

- Приветушки! Я решил вас проводить, школа довольно большая!

- Надеюсь, он не перерождение Ивана Сусанина, – пробормотал я, мысленно задаваясь вопросом, откуда мне известны такие детали истории, а ныне и фольклора Российской Федерации.

- А кто это? – у брата потрясающий слух. Предложить мыть уши киселем?

- Русский крестьянин, его пытались заставить провести поляков к убежищу юного царя из новой династии, но он, будучи верным престолу и родине, завел врагов черте куда, где и сгинул вместе с ними.

- У русских тоже были самураи? Надо же… Аники, а откуда ты это знаешь? – хороший вопрос, братишка, очень хороший.

- Слышал от Комы-тян, – условный ответ, сигнализирующий, что это знания, которые я получил во время клинической смерти. Коки понятливо кивнул, и мы на пару навострили уши, Кисе же болтал без перерыва.

- Куроко-ччи, когда ты отклонил мое предложение, я все ночь проплакал в подушку! – и почему мне почудился скрытый намек в этих словах?

- Мне никогда не отказывали! Ни девушки, ни парни! – судя по перекошенным лицам сокомандников, не мне одному мерещатся подозрительные намеки.

- Может, хватит уже так говорить? – ровным тоном прервал жалобы Куроко.

- Куроко, да ты, оказывается, умеешь стесняться, – я едва не заржал, увидев, наконец, проблеск эмоций в мимике манекена. И пусть это было едва уловимое раздражение, но он его показал! Почему-то эмоциональный Куроко ассоциировался с нахохлившимся воробушком, даже сфотографировать захотелось. – Это же почти признание!

- Я бы сказала "совет да любовь", но боюсь у нас иные планы, – неожиданно поддержала мои подколы Айда-сан. – Вы сейчас соперники, да и время поджимает.

- Тренер, пожалуйста, прекратите, – мгновенно вернулся в исходное равнодушное состояние фантом.

Разумеется, Куроко не оставил меня без возмездия, и мои ребра ощутили его недовольство на себе – у мальца сильная и тяжелая рука, прям как у капитана. Когда мы дошли до зала, нас ждал сюрприз, сильно разозливший Айду-сан и второкурсников: половина площадки была занята тренирующимися игроками. Судя по реакции старших, это было оскорбительно. Я лишь пожал плечами: мы более чем молодая команда, в то время как Кайдзё держит уровень уже не одно поколение игроков, с чего бы им видеть в нас равных. Тем более, по моему глубокому убеждению, тренировочные игры нужны для оценки противников, разведданных, но никак не потешить свое самолюбие. Девиз тренировочной игры: "Заставь показать максимум, используя минимум", то есть заставить противника показать силу, не раскрывая своих возможностей, что более чем сложная задача, если речь о равном или как в нашем случае – превосходящем противнике.

Эту мысль впервые изложил мне Хидеюки-сан, когда в конце января, только оправившись от поражения на студенческих соревнованиях, парни сыграли тренировочную игру в ничью с сильным оппонентом. Я присутствовал как зритель, и видел, что мои знакомые сдерживаются, стараясь не показывать свои пределы, впрочем, как и их противники. Не то чтобы у них это хорошо получалось, увлекались часто, но капитанский или тренерский подзатыльник щелкал нужным переключателем в головах, и они снова успокаивались. Как сказал Хидеюки, при равных возможностях игроков, на первый план выходит тактическая борьба, для которой жизненно важна информация, добытая в играх и слежке. Анализировать видео матчей, разбирая на составные части и прикидывая возможности игроков-соперников, а так же оценивать их рост между матчами – все это основа для создания стратегий противодействия ведущим игрокам соперников и командам в целом. Его лекции, анализ различных игр, не только их противников, но и матчей НБА, студенты слушали, затаив дыхание. У нашей команды много серьезных недостатков на фоне остальных: и недостаток опыта, и еще недоработанная командная игра, и явная нехватка информации о противниках. Например, о Кайдзё я вообще ничего не слышал, ни о составе команды, ни о типичных стратегиях, ни о стиле игры в целом. Я понимаю, нас они тоже не изучали, так как мы новенькие и слабаки, по их мнению, но сами-то могли и подготовиться. Ладно, наверстаем.

- Я тренер, Такеучи, – представился полноватый мужчина с легкой щетиной. – А кто ваш тренер?

- Я, – поклонилась Айда-сан. Интересно, а он поверит?

- Ты не менеджер?! – пальцем показывать неприлично, Такеучи-сан.

- Я тренер Айда Рико. Приятно познакомиться, – снова челобитье. – Это… Что это такое?

- Ум. Что видите, то и есть. Игрокам, сидящим на скамейке, бесполезно смотреть этот матч, так что они будут тренироваться в обычном режиме. Но вы играете против нашего основного состава, так что, пожалуйста, не проиграйте с трехзначным счетом.

После этого тренер соперников ушел, и мне осталось лишь прикрыть глаза рукой, дабы не видеть взбесившихся на пустом месте второгодок. Неужели так сложно держать себя в руках? Меня почему-то не задели слова Такеучи от слова совсем, а вот остальные… Даже Куроко чуть нахмурился, что вообще-то нонсенс. Две эмоции за день, где-то сдох последний динозавр.

Тем временем Такеучи-сан что-то выговаривал Кисе. Расстроенное лицо радужного сигнализировало, что ему не понравились слова тренера. Местное солнышко прибежало извиняться, что не выйдет на площадку, сообщив, что его наверняка выпустят, если мы одолеем основной состав. И что делать? Ткнуть в лужу сильных игроков, сдерживая себя у нас однозначно не получится, но Кисе стоящий противник и его оценить следует в первую очередь. Коки тихонько отволок меня в сторону:

- Аники, достаточно ведь просто разозлить Такеучи-сана, чтобы он выпустил Кисе-сана для назидательного размазывания нас по площадке.

- Разозлить? И ты знаешь как это сделать, не опускаясь до оскорблений?

Вместо ответа братишка красноречиво показал на корзину. Ну и что? И только подойдя поближе и вглядевшись, я понял, на что обратил внимание Коки. Ну-ну, взбесить, значит?

- Начинается товарищеский матч между школами Кайдзё и Сейрин! Сейрин, тащите вашего пятого игрока!

- Простите, я уже здесь, – парень со свистком не заметил Куроко, стоявшего буквально у него под носом. Как обычно, впрочем, я тоже только по наитию понял, где находится фантом.

Слаженный вопль, комментарии впервые столкнувшихся с призраком – все это я пропустил мимо ушей. Больше всего меня интересовал капитан противников, некий Касамацу. Капитан – мозг команды, сломай его – и сломаешь команду, по словам Хидеюки, а такие игроки уже не соперники. А значит именно его нужно будет изучать брату, сидящему на скамейке с блокнотиком в зубах. Об этом мы договорились еще давно, так как тренер студентов отметил, что у брата неплохо получается анализировать противника, а главное - использовать результаты анализа, пусть он и задействует для этого не только конкретные данные, но и какое-то внутреннее око. Как, что, почему – я не вникал. Получается, значит пусть развивает.

Вбрасывание я продул, ничего удивительного, не умею, но пришлось взяться, как самому высокому. Услышав разглагольствование капитана Кайдзё, как они сейчас потихоньку начнут, я, еле сдерживая смех, помчался к их кольцу и только по изумленным воплям понял, когда именно Куроко стащил мяч. Пас, ведение – и прыжок! Прыгнул я хорошо, красивый данк получился, но что важнее – навалил всей массой на кольцо, которое, не выдержав издевательства, приказало долго жить. Под изумленные вопли прошествовал к Такеучи-сану и с поклоном попросил прощения, сообщив, что готов возместить ущерб.

- Мне жаль, я не знал, что в Кайдзё старое и ненадежное оборудование. Это из-за проблем с финансированием? Простите мою бестактность, я обязательно возмещу вам стоимость, простите, пожалуйста, – смотрел в пол, иначе бы расхохотался и от той чуши, что нес, и от выражения лица тренера, оно было неописуемо.

- Извините, но теперь играть только на половине площадки невозможно, – мой бубнеж прервал Куроко. – Может, займем все поле?

- Придется! – рык Такеучи-сана застал меня врасплох. Кажется я переборщил, зля его. – И у Кайдзё все в порядке с финансами! Сами корзину заменим!

- Как скажете, сэр, – снова поклон. Ура, даже раскошеливаться не придется!

В общем, пришлось прерваться на подготовку площадки. Но они выставили Кисе, так что можно сказать не зря все было. Коки тихо сообщил мне, что Широ тоже здесь. Вчера мы попросили его подъехать и снять матч на камеру, чтобы потом разобрать ошибки. Так как мы не были уверены в законности наших действий – надо записать в ежедневник и прошерстить этот вопрос на будущее – ему пришлось тайком пробираться, да и сейчас надеяться, что его не заметят. Угу, не заметят парня с белыми волосами. С другой стороны, что Чиаки, что Дзюмондзи еще приметнее из-за опасной ауры, испускаемой непреднамеренно. Под вопли фанатов модели наблюдал, каким шикарным пинком с разбега наградил капитан аса команды. Да, этот Касамацу-сан все больше напоминает мне Хьюгу-сана.

Только игра продолжилась, как меня охватило смутное чувство дежавю. И только когда Кисе повис на кольце, до меня дошло, что он копировал мой данк. Вот только… Его прием был мощнее. Интересно почему, неужели его физические показатели настолько выше? Из размышлений меня вывел очередной крик:

- Кретин! Ты должен был сломать его! Пошел и сломал! – Касамацу-сан отвесил бедолаге очередной пинок.

- Если бы он это сделал, мы бы не смогли играть! – попробовал я вступиться, но тут капитан уже моей команды отвесил мне подзатыльник.

- Не лезь куда не просят!

- Больно, – совершенно идентично протянули мы с Кисе и переглянулись. – Впечатление, что капитанами становятся только садисты со страстью к рукоприкладству.

- Или ногоприкладству, – поддакнул Кисе, и мы тут же огребли повторно. – Кстати, хочу предупредить, что в игре я всегда возвращаю долг.

Как бы то ни было, игра продолжалась, темп воцарился просто бешеный. Присматриваться? Сдерживаться? Бросьте, это нереально! Я как психованный сайгак носился по площадке, отбиваясь от Кисе, который повторял каждый мой бросок. Но я все же надеюсь на подсознательное наблюдение. Во время игры наблюдать и анализировать обычно нет времени, поэтому приходится полагаться на работу подкорки головного мозга, дабы во время перерыва отследить все подозрительные моменты, и молиться, чтобы там было чему работать. Конечно, это не каждый сможет, но я все же надеюсь, что мой уровень интеллекта позволит этот фокус. И тут как гром грянул тайм-аут. Наш тайм-аут!

Куроко, да и остальные были не в силах поддерживать такой бешеный темп. Да и мне надо было остановиться и успокоиться. И только я собрался обратиться к своим извилинам с конкретным запросом, как меня загипнотизировали несчастными и печальными глазами кота из Шрека.

- Тайга, мы же не так договаривались, – только один человек во всем Токио может назвать меня по имени. Брат был обижен на мою бестолковость, что я установил такой сумасшедший темп игры.

- Фурихата-кун… – ребятам явно хотелось пожалеть кузена и постучать по моей черепушке, что довел ребенка. Коки мягкий и добродушный, и когда он расстраивается, ощущаешь себя садистом и живодером, замучившим сотни котят.

- Прости, я поддался дурости, – покаялся я. – Но я уже в норме.

Брат кивнул, принимая мои извинения, тем временем глазевших на нас игроков Кайдзё отвлек ор их тренера, что защита у них как решето. Я бы поспорил. Решето полезнее. А Куроко неожиданно сознался, что его незаметность падает, чем навлек на себя гнев Айды-сан. Какого черта он молчал, как партизан?! Пока она его душила, Коки шепотом попросил выйти против Касамацу-сана, дескать, мне будет полезно столкнуться с его обводами. Я обратился к Хьюге с вопросом, не станет ли хуже, если я возьму на себя капитана, пока кто-то будет блокировать Кисе. Он пожевал губу, но легкий кивок девушки решил все, Кисе будет наслаждаться обществом Изуки-сэмпая. Но вот предложение посадить Куроко на скамью вызвало дебаты.

- Мы без вашего дуэта не продержимся! – рыкнул капитан.

- Когда играют Куроко с Кагами, победа за нами, – выдал какую-то околесицу раздающий защитник. Боги, дайте этим людям мозгов! Хотя бы заспиртованных.

- Это. Тренировочная. Игра, – максимально спокойно и членораздельно заговорил я. – Победа или поражение – неважно. Но, если они потеряют восприимчивость к способности Куроко, на официальном матче нам придется туго. Это – основной состав. Вы серьезно готовы поставить на кон игру в чемпионате ради товарищеского матча?

- Ты преувеличиваешь, – отмахнулась Айда-сан. Вернее, попыталась, потому что Куроко подтвердил мои слова.

- Сейчас мы учимся и изучаем будущего противника, – я продолжил объяснять свою точку зрения, впрочем, без надежды, что меня выслушают. – Незачем терять козыри. И насчет Кисе меня кое-что беспокоит, но пока не могу сказать что, потому что еще не додумал. Коки, поразмышляй вот над чем. Кисе копирует каждое увиденное действие, каждый мой прием. Это фраза крутится у меня в башке, ответ как справится с Кисе в ней, но я не успеваю обдумать.

- Замена Сейрин! – пока я объяснял Коки, где по-моему зарыта собака, Цучида-сэмпай заменил Куроко. И судя по взгляду Айды-сан, она очень недовольна сложившейся ситуацией.

- Время вышло!

- Зонная защита! Остановите Кисе! – что за чушь?! Кисе не единственный игрок Кайдзё.

В итоге, даже защищая центр в 4 и 1, я не отводил взгляда от их капитана. И Касамацу-сан меня не подвел, я чудом успел блокировать его трехочковый. Нельзя недооценивать противника – это и Алекс постоянно говорила, и Хидеюки-сан вбивал в студентов буквально вручную (мне доставалось за компанию). И это же я внушал Такеши и Ютаро, особенно последнему. Осторожный и наблюдательный Такеши в большей степени был склонен верно оценивать ситуацию, чем вспыльчивый и напористый Ютаро. Тем временем счет рос, Кисе блокировал меня достаточно удачно, чтобы проклинать сквозь зубы собственную неумелость. Вот только сильная команда, которой были Кайдзё, склонна недооценивать неопытного противника. Забыв, что на площадку вышел еще один тяжелый форвард, они ухитрились пропустить еще один двухочковый. Очень хотелось сказать, что я не единственный забивающий в Сейрин, но силой воли я сдержался и рукой сдержал Изуки-сэмпая. Только идиот скажет противнику, где он ошибся. А идиоты не выигрывают.

Это не у Кайдзё защита – решето, а у меня. Касамацу прорывался два раза из трех, причем всякий раз как-то по-новому. Черт возьми, на следующей же тренировке костьми лягу, но стрясу индивидуальные тренировки по персональной защите и опеке излишне шустрого противника! Такой косячный косяк… Разрыв рос неуклонно. Кисе успокаивающе сказал, что лет через 10 я смогу играть с ними на уровне, я же снова зацепился за ускользающую мысль, что что-то неладно, что от Кисе я ждал чего-то иного.

- Я видел твой потенциал, Кагами, но это все. В баскетболе не столь важны стратегии и тактики, сколько параметры игроков. Наша команда намного сильнее твоей. Ты один можешь нам противостоять, но есть я. Один взгляд – и я верну тебе прием с удвоенной силой. Смирись, жизнь жестока.

Черт. Я кретин. Верну тебе прием – это при том, что у него должна быть уже мега-база скопированный бросков, обводов и прочего! Именно с такими мыслями я встретил перерыв после первой четверти. Рядом Коки аж подпрыгивал от нетерпения, тоже заметил фокус Кисе?

- Аники! Кисе! Он использует только то, что видит! А Куроко он не видит! – или вскрыл другой фокус.

- Меня больше интересует, почему он повторяет только то, что увидел сейчас. Я думал, у него будет мега-подборка приемчиков за такой-то срок. Или все эти движения сохраняются только в оперативной памяти, не откладываясь в долговременной?

- А меня волнует, какого черта ты выделывал с Касамацу!!!!! – ор Айды-сан даже на галерке слышали.

- Ой, зачем так орать? Будто я его невинности лишил! – заныл я, прикрывая уши. Разъяренная девушка бросилась меня душить борцовским захватом. Нашла на что время тратить, бестолочь! А вот то, что наш диалог услышали Кайдзё, даже сквозь крики их тренера – это плохо, их капитан будет мне страшно мстить.

- Кагами! И все остальные, Кайдзё играет несбалансированно, – тут она выдала нечто по делу. – Это трудно заметить сразу, но у них не команда, а четверо и один. Ваша задача сейчас – не дать Кисе получить мяч, поэтому Изуки будет опекать их четвертый номер. Кагами, блокируй Кисе, не давай ему завладеть мячом, с остальным мы справимся.

- Есть, мэм!

И когда Айда-сан отвлеклась на Куроко, жаждавшего выйти на площадку, я тихо сообщил Цучиде-сэмпаю и Митобе-сэмпаю, что хочу похулиганить.

- Он всегда повторяет за мной. Поэтому вы будете знать, какие действия, какой прием он использует при очередном прорыве. Проверим, хватит ли ему опыта сымпровизировать, когда нарушат заданный алгоритм действий.

Алгоритм действий, программа, импровизация – все это паззлы из одной головоломки, ответом которой будет "Кисе не думает". Он копирует, повторяет, но то ли мозгов не хватает, то ли просто в голову не приходит – он не меняет сами движения, он их только усиливает. И это бездумное копирование – CopyPast – его слабость, потому что делает его предсказуемым, а продумать в голове алгоритм действий на случай непредвиденных обстоятельств не было необходимости. Болезненный опыт поражения мог бы заставить его соображать, но Тейко только выигрывали – и он остался оружием в большей степени психологической атаки. Когда приемы, которые кровью и потом придумываешь и отрабатываешь до потери пульса, вот так легко и непринужденно повторяют – это очень мощный удар. Более слабых игроков такое вполне могло сломать. И быстро собраться с силами, восстановить душевное равновесие и отодвинуть обиду на несправедливый мир за короткое игровое время крайне непросто. А учитывая, что это были 12-14-летние дети – они просто не справлялись с психологическими испытаниями.

Начался второй период. Итак, попытка номер раз, простой проход и обводка. Есть очко, где там Кисе, смотрит? Желтая молния мчалась к нашему кольцу, я старался не отставать. Вот оно! Обходя Митобе-сэмпая, он не заметил рывок Цучиды-сэмпая и мяч, уведенный из-под носа аса Кайдзё, у меня в руках! Еще данк! Переглянувшись с второгодками, приняли пока стратегию за успешную. Разрыв сокращается, и капитан синих в бешенстве пинает Кисе и орет, чтобы тот не глазел по сторонам. Пинает и орет Касамацу, а у меня впечатление, будто это я щеночка растоптал. М-да, я, кажется, та еще тряпка, жалко мне радужного. Каким-то волшебным образом нам удалось водить противников за нос весь второй тайм, особенно успешно после того как Хьюга и Изуки подключились к забаве. Кисе действительно не всегда успевал среагировать, когда его предугадывали. Ребенок. Но это стоило нам стольких нервных клеток, что я буквально рухнул на скамейку.

- Очень хорошо! – ой, нас похвалили, какая прелесть. Сейчас заплачу. – Но боюсь нашу стратегию раскусили, так что придется поменять кое-что. Второгодки – атака на вас, Кагами – защищайся как проклятый!

- Замена Кайдзё! – вот тут мы массово выпали в осадок. Заменяли Кисе. Они заменяли лучшего игрока. Самоуверенности у них до черта и больше.

- Не думаю, что это самоуверенность, – я проговорил последнее предположение вслух, и Коки решил мне ответить. – За второй тайм Кисе-сан набрал только 4 очка.

- Шутишь?! – чтобы игрок из Поколения Чудес за тайм набрал только 4 очка? Не такого ждешь от известных баскетболистов. Ущипнул себя на случай, если сплю, и мне все снится, и игра нам еще только предстоит. Нет, вроде не сплю. Вон и Кисе надрывается со скамейки, обидели дитятко.

- Что ж, все равно, упор на защиту! Кагами, не вздумай дурить как с Касамацу!

- Да что я с ним сделал-то?! – взвыл я от справедливого упрека.

- Вернее, что ты не сделал! – осадила меня девочка веером по голове.

- Аники, – ко мне тихо обратился брат, пока Айда-сан распекала за что-то Изуки. – Помнишь, ты говорил, что баскетбол, как и любая игра, требует устойчивой психики? Я тут подумал… у них один игрок, под десятым номером, очень вспыльчивый. И импульсивный, вон он прыгает. Кричит что-то неразборчивое.

Я обернулся. Да, скачет там один, щебутной мальчик. И только я собрался уточнить, что именно придумал брат, как этому пареньку прилетело от капитана. Дедовщина, однако. Тем временем Коки шепотом предложил разозлить мальчика и посмотреть могут ли его ошибки принести нам очки. К нашему шабашу подключились Куроко и Цучида. Брат, стесняясь и запинаясь, пробормотал, что десятый игрок порывистый, и возможно легко ведется на обманки. Цучида-сэмпай согласился попробовать, если у него получится, мы еще и Изуки с капитаном подключим. Куроко снова пришлось уговаривать посидеть на скамейке. Разрыв, конечно, не в нашу пользу, но это еще не повод геройствовать, так что вежливо попросил воробушка не петушиться. И получил закономерно по ребрам за "воробушка".

Третий тайм прошел неожиданно спокойно. Ну это если сравнивать с началом игры. Капитан отжигал не по-детски, мяч едва успевал в руках подержать, правда блеск в глазах меня пугал. А уж его "Верь своим сэмпаям, а не то я тебя прикончу", сказанное с мягкой улыбкой и жуткой аурой, вообще проняло до печенок, Чиаки так не пугает, как капитан. У Цучиды получилось довести бедного десятого игрока до невменяемого состояния, он удивительно легко поддается на провокации. Жаль, что мозговправляющий пинок Касамацу оказал почти магическое воздействие и вернул ему способность думать. Эх, ну, мы попробовали. И почти получилось. Надо Коки сказать, чтобы в следующий раз пытался просчитывать игроков системно, то есть с учетом их влияния друг на друга. Касамацу вообще человек? Я, конечно, догадывался, что капитан противников всегда заноза в одном месте, но эта юла вообще что-то! И его чертовы трехочковые, я же не всегда могу их перекрыть! Вернее сказать, что у меня это иногда получается…

На последний перерыв мы пришли с небольшим разрывом в счете, но это дорого нам стоило, второгодки были на пределе, дополнительное время нельзя брать ни в коем разе, эти ослы себя до больничной койки загонят. Айда, аки полководец, вышагивала перед нами и никак не могла решить, что ж нам предпринять на сей раз, так как Кайдзё перестали сходить с ума и выпустили Кисе. И тут как чертик из табакерки, за ее спиной появился Куроко. В этот раз убедить его посидеть не удалось – не нашли контраргументов, так что Цучида остался на скамейке, а мы вышли на последний бой. Ну то есть отыграть последний тайм. И мне вновь захотелось заорать: "Нельзя использовать магию вне Хогвартса!" Куроко, мальчик-призрак, возникал из ниоткуда, перенаправлял мячи и снова пропадал с радаров. Мы неожиданно удачно сработались с одноклассником: тандем против Кисе сработал на ура, словно мы читали мысли друг друга. А как он уводил мячи из-под носа противников!

Но когда мы сравнялись в счете, радужный парень словно взбесился. Резко и четко обойдя что Куроко, что меня, не дав ни одному из нас перехватить мяч, что учитывая нахождение фантома за спиной, было сродни чуду, он забил ошеломительный по эффекту данк. Кажется, кто-то научился думать головой. Это плохо. Разразившаяся вслед за этим гонка подтвердила – все очень плохо. Изматывающий темп начала игры возобновился сейчас, но мне казалось, что наши устали больше, чем противники. Эх, пахать нам еще над выносливостью и пахать. Равный счет. Черт, дополнительное время сведет нас в могилу! Кто знает, с каким счетом и в каком состоянии бы мы закончили, если бы не Куроко и наш с ним аллей-уп. По словам фантома, "забить на последней секунде" было нашим единственным шансом избежать дополнительного времени. Ну или пропустить к своей корзине, но мы такой вариант, разумеется, не рассматривали. Народ, только было примолкший, вновь начал орать: Кайдзё не верили в проигрыш, наши шумно радовались победе. А Кисе заплакал прямо перед нами.

- Эй! Ты чего? Это же так, тренировка, не официальный матч на выбывание, – утешитель из меня тот еще.

Честно говоря, я совершенно растерялся. Одно дело, когда плачет ребенок вроде Такеши, другое – твой ровесник, причем одних с тобой габаритов. Но рука сама нашла блондинистую макушку, ероша волосы и успокаивая. Эх, мальчишка… Краем глаза заметил разбег Касамацу и на одних инстинктах дернул Кисе поближе к себе, позволяя его капитану промахнуться.

- Какого черта?! Ребенок и так расстроен, а ты еще и пинаешь его! - челюсти игроков что одной, что второй команды устремились к полу. А я что? Не могу я молча смотреть, как бьют плачущего, даже если это волшебный мозговправительный пинок.

- Извините, на Кагами-куна иногда находит, взыграл инстинкт курицы-наседки, – Куроко притянул внимание к себе, пока я тихо объяснял радужному, что игра тренировочная, что поражения полезны и вообще есть такая интересная штука как реванш. И все это продолжая гладить ребенка по голове. Не мог я уже видеть в нем высокомерного гада из Тейко. Вот хоть убейте!

- Я никогда не проигрывал, – тихо сообщил Кисе, успокоившись.

- О, тогда ясно! Все бывает в первый раз! – наиграно бодро сообщил я. – Мной вот площадку вытирают пару раз в месяц. Ничего, для жестокого убийства гордыни и разрушения самомнения уровня Статуи Свободы очень полезно.

Объявили построение. Блондин вроде как пришел в себя, хотя бы внешне, так что расходились мы достаточно мирно. Капитаны пожали руки, договорились встретиться на Межшкольных. Глядя на темную ауру тренера Кайдзё и сияющий ореол Айды-сан, мне очень хотелось заржать, но это было бы крайне невежливо. Тем более что мне уже надо было бежать на обследование, так что, спешно попрощавшись, я помчался на станцию. Цубаки-сенсей терпеть не может опозданий, даже если есть уважительная причина. Для него причиной может быть только в неспособность двигаться из-за травмы или смерть. Страшный человек на самом деле. По дороге столкнулся с парнем на велосипеде, тащившем за собой тележку. Рикша на современный лад. Надо же, я думал такие повозки только в туристических районах можно встретить.

Цубаки-сенсей встретил меня такой акульей улыбкой, что я пожалел, что родился на свет, и снова порадовался написанному завещанию. Ничего страшного или нового не было, но его дотошность просто зашкаливала. И после всего, добравшись до дома, я хотел только одного – поесть и лечь в лежку. Но и тут меня ждал облом. Стонущий брат сначала вызвал желание вызвать скорую, но когда он рассказал всю историю, я ему чуть голову не открутил. Он, как и наша больная на голову баскетбольная команда, сбежал из кафе, не заплатив! У этих бестолковых детей не хватало денег на еду, а отпраздновать победу хотелось. Вот они и повелись на предложение бесплатного стейка в четыре (!) килограмма, если умнут его за полчаса. Разумеется, никто его не осилил, но вместо того, чтобы позвонить родителям или еще кому, чтобы приехали и заплатили, они сбежали! С набитыми животами! И, разумеется, большинство стошнило. Дурни. Вот слов на них нет, я что, зря говорил этой пигалице о чести?! В общем, матерясь на чем свет стоит, поднял никакого брата и отправился в Канагаву. Кафе мы нашли достаточно быстро и мужик за прилавком махом опознал Коки, между прочим по школьной форме! Они пошли воровать, даже не потрудившись замаскироваться, с надписями "Сейрин" во всю спину! Слава Богу, приехали мы вовремя, полиции еще не было.

- Простите, пожалуйста, у них денег не было, а поесть хотелось, – кланялся я как заведенный, пока, как выяснилось, не просто повар, а владелец заведения пробивал счет. И оклемавшегося и напуганного Коки заставил кланяться. Воспитывать и воспитывать еще. Черт.

- Это вы, сенсей, правильно сделали, что заплатить пришли, – я не понял, почему мужчина принял меня за учителя, но слушал внимательно. – Я уже сообщил, конечно, в полицию, но у меня там родственник, так что так и быть, никаких заявлений не будет. А вот детишек вам построить придется.

Пока мужчина звонил родне отменять жалобу, я рассказывал Коки, что их бы очень легко нашли, просто обратившись в школу. И тогда в лучшем случае им вынесли бы строгий выговор с занесением в личное дело. В худшем – исключили и поставили на учет в полиции.

- На учет их бы в любом случае поставили, – вклинился в мои объяснения пострадавший, – как трудных подростков. И им пришлось бы попасть на рандеву с инспектором по делам несовершеннолетних, чтобы выяснить, откуда такие наклонности. Ну и к родителям, конечно, пришлось бы приглядеться, корни любой проблемы в семье.

- А главное, – подхватил я, – с такой пометкой в личном деле вас ни один приличный вуз не возьмет. Да и клуб, скорее всего, закрыли бы.

Брат дрожал и сжимался, стараясь занять как можно меньшее пространство. Конечно, мы нагнетали обстановку, но должен же он понять, что так поступать нельзя! И что, что остальные тоже бросились бежать? С крыши бы прыгали – присоединился бы? Промыв мелкому мозги и оставив в подавленном состоянии, я заказал тот самый стейк, прекрасно осознавая, что я его осилю без особых вопросов. Убежденный в моей платежеспособности повар спокойно поставил передо мной еду. Уложившись в семь минут вместо требуемых тридцати, я полюбовался квадратными глазами в троекратном размере. И только секунду спустя я понял, что к нам присоединился Куроко.

- Куроко! – взревел раненным гризли. – Ты какого черта возникаешь из ниоткуда?!

- Прости, Кагами-кун, но мы ехали в одном поезде. Просто я отстал от вас.

- Ты что здесь забыл? – нет, до привыкания к невидимке мне еще далеко. Столько времени под боком – и я его не заметил.

- Я заплатить приехал. Мы же убежали, а это преступление, – уверенным тоном ответил фантом. – И я знал, что нас найдут, на нас же баскетбольная форма была.

- Я уже оплатил ваш счет. О, кстати, сэр, вы не могли бы написать расписку, что к подлой и преступной группировке под названием "Баскетбольная команда старшей школы Сейрин" вы претензий не имеете? Именно в такой формулировке, надо кое-кому мозги пропесочить по поводу воровства и порчи репутации школы. И стребовать с каждого эти чертовы десять тысяч, я же не миллионер, так деньги транжирить.

- Конечно, сенсей, прямо сейчас и напишу. Но вам все же не стоит так выражаться, рядом же ученики, – мужчина степенно расправил лист бумаги и начал писать.

- Я староста класса, а не учитель, – глаза квадратом, дубль два. – Но все равно вынужден нянчиться с этой парочкой и, видимо, всей остальной командой.

- Я не ребенок, Кагами-кун, – возмутился Куроко. И даже, кажется, разозлился.

- Сам решай, как к тебе относится: как к ребенку, который еще только учится и может совершить ошибку, или как к малолетнему преступнику. Исходя из предпосылок, осталось только эти два варианта.

- Аники, но Куроко же вернулся заплатить, – заступился за призрака Коки.

- А не проще ли было просто позвонить? Мне, родителям, одноклассникам, в школу, в конце концов?! Не оставлять о себе впечатление недоумков, которые то убегают, то возвращаются платить?! Неужели так сложно вести себя разумно?

Парни потупились. Не знаю, донес ли я до них свою мысль или им просто неохота вступать со мной в полемику, но вышли мы из кафе в состоянии душевного раздрая. И столкнулись с Кисе! Парнишка пожелал поболтать с Куроко, так что обескураженный неожиданным и странным "Кагами-ччи" я, схватив Коки за шкирку, отошел к баскетбольной площадке, где трое ребят увлеченно играли в стритбол. Недолго они, правда, гоняли мяч, подошло еще пятеро, я уж было решил, что быть драке, как хулиганье неожиданно предложили разрешить дело игрой. Успокоившись, я остался наблюдать, и все шло даже неплохо, у первой тройки определенно были выше навыки, но расслабился я рано: один из этих козлов вмешался в игру, а после еще заявил, что не уговаривались играть три на три. Пятеро на троих?! Ну все, сейчас повеселимся! Отольются кошке мышкины слезки цианидом в ложке!

- Как мило! – рыкнул я, стоя за спиной самого наглого. – Тогда вы, наверное, не против, если мы присоединимся?

- Кагами-ччи, без нас развлекаешься? – черт, а про этих зрителей-то я забыл.

- Сыграем? Мы не против расклада три на пять, – равнодушно предложил Куроко.

Мне не понравилось, что он так спокойно упустил из виду Коки, но только я собрался отметить это, как брат шепотом сообщил, что ему все еще нехорошо. Трое против пятерых. Это не смешно, но так как играли Куроко, Кисе и я – о, это было забавно. Уходили мы не просто победителями, противник был побежден всухую, сломлен и разбит. Радужный был в таком восторге, что сыграл с Куроко в одной команде, что уходил почти вприпрыжку, напоследок заявив о желании взять реванш, и пожелал нам не проиграть на отборочных. Смешной парень и довольно умело прячется за маской бестолковой и улыбчивой модельки. Возвращались мы довольно поздно, так что еще и Куроко проводили. Фантом бухтел, что он не ребенок и не девушка, но вырваться из моей хватки не пытался, иначе руку бы себе вывернул. Распрощавшись с оскорбленным излишней опекой одноклассником, мы вернулись домой и с чистой совестью задрыхли прямо на полу в прихожей, ибо идти на второй этаж сил уже не было.

Там нас и разбудили звонком в дверь. Так как было обеденное время, громко ругаться не было причин, если бы не кто-то за дверью, мы бы весь выходной проспали. Уставший и измученный организм жестоко мстил за вчерашние перегрузки и ночевку на полу. Кое-как доковыляв до входной двери, я открыл, спросонок даже не взглянув в глазок. К моему вящему изумлению там была целая толпа: Чиаки, Дзюмондзи, Широяма, также Ютаро и Такеши. При взгляде на детей я вспомнил о тренировке и с треском припечатал ладонь ко лбу. Благо мальчишки не растерялись, а пошли к моему дому, по дороге столкнувшись с нагруженными продуктами парнями. Кажется, одноклассники решили взять за правило обедать с нами и таскать в обмен продукты.

Впустив гостей, я отправился на кухню, где брат уже взялся за готовку. Джент вовсю крутился под ногами, выпрашивая вкусности, скормил ему сырую картошку, чуть не облез, когда кот запросил добавки. Только долго нам кашеварить не дали: друзья заметили наше побитое состояние и погнали отдыхать, заявив, что еду и заказать можно. Собственно, так мы и поступили, собравшись на посиделки в гостиной, заодно сделали домашку и подтянули непонятный материал, пока детвора с удовольствием громила мой дом. После умственных нагрузок Широ включил на моем компе запись вчерашней игры, так что я провел нечто вроде теоретического занятия с детьми, разбирая и анализируя ошибки свои и противника. Ну, как мог, разумеется, тем более началось обсуждение с замечания Коки, что я поддался порыву, и половина первого тайма отняла у команды слишком много сил, пока они пытались угнаться за мной и Кисе. Кроме этого, Дзю показал приемы самомассажа и размял нас, тем самым сильно облегчив нашу участь.

- У меня оба отца раньше спортом занимались – объяснял он, умелыми руками превращая Коки в желе, пока я внимательно смотрел и старался запомнить движения. – Сами понимаете, что там без этих навыков туго придется.

Пока одно, пока другое, мы даже не заметили, как умяли все заказанные пиццы, и настал вечер. Проводив домой детей, а после ребят до станции, мы провели остаток вечера за просмотром фильма "Дорога к славе" и в играх с котом, на большее нам банально не хватило сил.

Понедельник – день тяжелый. Однако получив по голове синаем и отжавшись двадцать раз, я понял, насколько именно он тяжелый. А ведь мне еще приходилось вести записи замечаний для каждого ученика и не забывать вникать в тему урока. Но зато на информатике смог спокойно сделать полученное домашнее задание, так что обед посвятил работе. Вернее попытался, но получил гневное письмо от Широямы-сана, что совсем себя загонял, не берегусь и не жалею, так что он сделает это за меня. А именно – дистанциирует меня от дел издательства. "На данный момент присутствие владельца обязательным не является, издательство может работать в штатном режиме, а потому я считаю правильным приостановить твое обучение и освободить от обязанностей".

- Широ, это ты сообщил отцу, что я нагрузился как мул? – друг поджал губы и упрямо сверкнул глазами, но все же кивнул. – Спасибо. Самому мне было бы стыдно просить о послаблении.

- Я так и думал, – но по глазам было видно, что он рад моей благодарности. – Кстати, раз уж ты у нас теперь вхож в учительское общество, можешь кое-что у них узнать?

- Узнать кое-что можешь и ты. Но я слушаю.

- Я хочу создать сайт школы и быть одним из админов. Главным, разумеется, будет кто-то из учителей, но он скорее будет контролером, чем направляющей рукой. Что мне нужно сделать и с кем надо поговорить?

- И что будет на этом сайте? Набросай, хотя бы примерно, какого рода информацию ты будешь там публиковать, и в каких целях сайт будет использоваться. Распиши это, и будем через лояльных к прогрессу и нам лично учителей добиваться разрешения у директора.

Дальше мы говорили в основном о малозначительных вещах, параллельно наблюдая какую-то дискуссию о влиянии фаз Луны на энергетическую составляющую оболочки ауры живого объекта. Странная тема, безумный набор участников – шумная и энергичная Есиока, вновь говорящий исключительно с куклой Некодзава и вечно что-то напевающая Шиба. Как эта тройка вырулила на эту тему, я так и не понял, зачем спорили – тоже, все остались при своем мнении. Сумасшедший дом же начался, когда в это дело полезла Номура, настоящая одержимая отаку, и по неким таинственным причинам – Датэ, то есть, Данте. Впрочем, особого участия в спектакле он не принимал, скажет одно слово и молчит, стоя в вычурной позе. Будто остальным так легко разгадывать его ребусы. И почти под конец обеда вспомнил, что хотел поздравить Некодзаву с днем рождения. Подаренная шоколадка была едва ли не обнюхана, после чего меня ждали удивленные глаза и убойный вопрос "Зачем?" Я так и замер сусликом, ибо в моей голове не умещалась мысль, что нельзя поздравить человека с днем рождения просто так. В общем, интересные люди меня окружают, да.

В целом, день проходил как обычно, мелькнули даже мысли о рутине. Вот только после уроков, вместо того чтобы сразу пройти в раздевалку, я отправился к "тренерше", проследив, чтобы Такеда-сенсей был рядом.

- Айда-сан, не могли бы вы мне объяснить, по каким причинам вы поставили репутацию школы под удар, опустившись до воровства? – то ли мой тон, то ли присутствие учителя удержало ее от опрометчивых действий, и она не попыталась исполнить на мне один из своих болезненных приемов.

- Что за чушь ты несешь?! – ошибся, она решила прибегнуть к звуковой атаке.

- Вчера вы санкционировали побег всех присутствовавших членов команды из пункта общественного питания, не оплатив счет. И только Куроко вернулся рассчитаться. Это – воровство!

О, она умеет смущаться. А Такеда-сенсей злиться. Скандала, конечно, не было, просто сенсей негромким голосом уведомил, что еще одна такая выходка – и клуб будет закрыт, а все замеченные в недостойном поведении ученики получат особую отметку в личном деле и соответствующую репутацию. Учитывая, что консультант клуба обычно наблюдал за всем молча, ребята прониклись. А после тренировки сенсей попросил меня приглядывать за детским садом, если он отсутствует. Что поделать, присмотрю, не бросать же их на произвол судьбы. Но и вопрос с нормальным тренером надо решать, желательно успеть до лета, а то так и останемся командой среднего уровня. Интересно, можно ли найти человека в монастырях Тибета, если он находиться не хочет?

На меня обиделись. Выразилось это утроенными нагрузками на всю неделю. Ничего, переживем, убираться хотя бы не заставила в одиночестве, впятером со швабрами рассекаем. Но деньги они мне вернули до йены, ибо я как клещ, когда речь идет о финансах, у Широямы-сан научился. Хотя до мастера мне еще далеко…

Синаем по голове, отжимания, взрывы на химии, артобстрелы мелом на литературе и вопли про Силу Юности – в отличие от первых недель, сейчас все это казалось привычным и, страшно сказать, нормальным, представить Сейрин без всего этого бреда невозможно, это как дышать без кислорода. Правда, Анезаки-сенсей медленно и верно доводила меня до точки кипения, как бы ее убедить лично прокатиться по миру и сравнить тот язык, на котором говорит она, и тот, которым пользуется остальной мир? Хоть выбивай курсы повышения квалификации для дамочки с завышенным самомнением и стойкой убежденностью в своей правоте. Я, собственно, такой же, потому и бешусь.

Суга-сенсей неожиданно стал чаще улыбаться, по словам Куросаки-сенсея. Я тихо пробурчал, что цирк "1-Б" имеет определенный успех у зрителей, на что получил просьбу о месте в партере. Мелькнула мысль снимать видео о нашем классе. Перед выпуском склеим их и получим шикарный подарок на память. Да и просто выкладывать что-нибудь смешное на школьном сайте, пред-проект которого Широ до сих пор вымучивал. Складывалось впечатление, что он сам не понял, зачем ему этот сайт. Хотя лучше выкладывать видео с физкультуры, пусть позавидуют нашему "продвинутому" сенсею, стремящемуся понять подопечных и сблизиться с ними через общее увлечение. Уверен, что учителя-косплеера нет ни в одной другой школе страны, а то и мира.

Собирая информацию по каждому из одноклассников, большую часть которой, естественно, предоставил Широ, я раздумывал, как бы эту ситуацию с неуспеваемостью поправить. С одной стороны, я вроде как официально уполномочен вправлять им мозги, значит могу действовать как любой другой учитель, оставляя на дополнительные занятия и сообщая родителям. С другой стороны, того же Данте заставить говорить по-человечески, кажется, подвиг уровня Геракла. Интересно, пишет он так же? Да и действовать через взрослых – они же уже не дети, как бы я их не дразнил "детишками", пусть и ведут себя немного странно. Личный диалог с каждым, дабы вразумить и направить на путь истинный? Да откуда я знаю, какой путь им подойдет, не все же должны жить по шаблону "школа-университет-клерк в большой компании"! К пятнице дозрел только до одного решения, осталось лишь переговорить с Куронумой-сан, попросить об одолжении.

А в субботу пришло странное смс от Айды. Когда мы собрались в корпусе второгодок, нам сообщили, что каждое 25 число каждого месяца в школу приводят особые супер-вкусные бутерброды и наша задача – их купить. Сначала мне показалась странной угроза капитана об утроенных нагрузках для всех, но зайдя в кафетерий, мы осознали, насколько глобальную задачу нам поставили. Кавахара попробовал взять эту толпу тараном, но куда там – его отбросили как пылинку. Там ведь были и ребята из команды американского футбола, и сумоисты, и прочие шкафоподобные школьники, объевшиеся стероидов. Через какое-то время мне пришла в голову безумная и очень неправильная идея, которую, тем не менее, я с энтузиазмом ринулся осуществлять, предварительно оставив Коки деньги сэмпаев и посвятив того в свой план. Брат взглянул так, словно у меня рога выросли, но согласился помочь и выполнить мои указания. А я рванул к запасной лестнице, на которой столкнулся с Куросаки-сенсеем.

- Где пожар? – улыбаясь, спросил сенсей, которого я едва не сбил с ног.

- Пожара нет, я иду совершать диверсию! Если что – вы свидетель, что я очень безответственный человек! – крикнул я на бегу.

Конечно, он рванул за мной и увидел, как я без малейших сомнений нажал на кнопку учебной эвакуации. Там их вообще две было, но настоящая еще и пожарным сигнализировала, что в нашем случае было определенно лишним. Убийственный взгляд математика сигнализировал, что от объяснений мне не отвертеться, но позже. А пока что мы вместе выводили толпу учеников из здания первогодок. И видя паникующих, несобранных подростков, я подумал, что возможно поступил правильно. Но это решать на педсовете, который будет после классных часов, пока же все делают вид, что все идет по плану – Куросаки-сенсей передал остальным учителям, кто стоит за этой выходкой. Ох и достанется же мне от начальства! Но это потом, а сейчас я тихой сапой отправился на крышу корпуса второгодок, куда должен был увести остальных Коки.

- Наконец-то! – брат аж припрыгивал, переволновался за меня, бедный. – Почему ты так долго?

- Надо было понаблюдать за эвакуацией. Думаю, я знаю, как отбиться от претензий начальства.

- Это ты устроил пожар?! – ахнули остальные, даже Куроко смотрел осуждающе.

- Нет никакого пожара, я просто нажал кнопку учебной тревоги. Ты хлеб достал?

- Так точно! – использовав подхваченное у Казамы военное выражение, Коки показал пакет с едой и тут же отправился раздавать бутерброды обалдевшим товарищам.

Оказалось, что самостоятельно продукт добыл только Куроко, пользуясь своей незаметностью. Ну, чего-то такого и следовало ожидать от тихони. Ребята начали трапезу, а я и прицепившийся ко мне Коки отправились обедать в класс, так как учеников уже впустили в здание. Я же знаю, что ни Дзюмондзи, ни Широ, ни тем более скромный Чиаки не возьмут бенто без спросу, а значит, останутся голодными, если я не вернусь.

Так и есть, сидят, ждут, составив парты и чинно сложив руки на коленях. Одноклассники шумели не больше обычного, к моему изумлению, внезапная учебная эвакуация не стала основной темой разговоров. То ли они уже все обсудили, то ли просто решили, что для нашей школы это нормально – вот так с бухты-барахты устраивать проверку. Ну или сцена ревности между Танивой и Фудзиварой показалась им интереснее. Ладно, в эти дела я не лезу, девчонки сами разберутся, хотя без подробностей я бы все же обошелся, честно слово. Хорошо такие концерты не ежедневно устраиваются – я бы рехнулся. Объясняя, где пропадал, и слушая порцию возмущений по поводу своей дурости, я раскладывал еду.

- На будущее парни, если меня и Коки нет – берете коробку и приступаете к еде, мало ли какие у меня могут быть обстоятельства. – Посмотрев на чуть нахмурившиеся лица и дождавшись согласных кивков, я продолжил на более приятной ноте. – Зато теперь помимо обычного бенто, мы еще и супер-бутерброды попробуем, аж две штуки на пятерых!

- Три бутерброда на шестерых, Кагами-кун, – я даже не заорал, просто вздрогнул, когда спокойный голос Куроко раздался слева от меня. А вот остальные такой сдержанностью похвастаться не смогли. Ругаться, однако, никто не стал, проголосили, что он снова явился из ниоткуда и все.

Что ж, теперь я знаю, ради чего устраивал этот бедлам: бутерброды оказались объедение! Даже мелькнула мысль самому таких налепить, но, подсчитав примерно в какую красивую сумму мне это обойдется, решил, что и так хорошо кушаем. А теперь меня ждет сначала боевое крещение огнем в качестве классного руководителя – классный час, а потом – разборки с администрацией школы за произвол. В лучшем случае оштрафуют, в худшем – исключат с волчьим билетом.

Глава 5

Я прикупил цветов по дороге. В качестве извинений, видимо: за месяц старшей школы я впервые выбрался сюда. Надеюсь, мама не сильно расстроилась. На кладбище было довольно пустынно – Золотую неделю люди предпочитали отметить путешествием, неважно, по Японии или заграницу. Коки уехал к родным, Чиаки, Широ, Такеши, Ютаро – все отправились в семейные путешествия, Дзю умотал в одиночестве к корешам в Нагою, Куроко дома заперся, пользуясь перерывом и восстанавливая силы после интенсивных тренировок. Я же в последний день апреля отправился навестить могилу Кагами Шизуки. После переезда в Японию я завел традицию хотя бы раз в пару недель, а обычно чаще, приходить к ней, но последний месяц вышел настолько безумным и выматывающим, что было откровенно не до того. А теперь, когда есть время, я хотел поделиться с ней всеми глупостями, что совершил и собираюсь еще сделать в этой жизни.

Первый классный час прошел странно – несмотря на прочитанную инструкцию и советы других учителей, я сам не очень понимал, зачем нужно это время. Поэтому коротенько рассказал, в какую дыру мы провалились, когда нашим классным стал Тююма, насколько я усугубил дело, устроившись помощником, и куда собственно мы катимся по итогам первых трех недель в школе. В полнейшей тишине назвал имена семи учеников с худшей успеваемостью и наибольшим числом замечаний и сообщил, что они теперь будут ежедневно заниматься дополнительно, даже в выходные, в течение двух недель. Вякнувшим было про клубы и свои дела я сообщил, что если на тестах после золотой недели они не покажут прогресса в учебе, я буду вынужден отстранить их от внеклассной деятельности, а также лично познакомиться с их родителями и сообщить об имеющихся проблемах. А потом Дзюмондзи, чудом и дружеской помощью не попавший в список, добавил, насколько будет "приятно", когда отчитывать родителей за воспитание отпрысков придет наш ровесник – отличник, староста, спортсмен и совершенно самостоятельный молодой человек (у меня в голове в этот момент почему-то прозвучало "Спортсменка, комсомолка и просто красавица!"). Представив воочию, что будет после моего визита, ребята закивали, что уж лучше пусть родители не знают, с кем учится их ребенок, а то достанут сравнивать. Я не стал напоминать, что в начале следующего календарного года я все равно увижусь с родными каждого из них, так как беседы с родителями и опекунами наверняка повесят на меня. Сначала пусть привыкнут к моему бестолковому руководству, потом будем расхлебывать проблемы. Правда, известие, что куратором группы и репетитором будет Куронума, едва не отправило слабонервных к праотцам, но это мелочи. Я же преследовал дополнительную цель, кроме повышения уровня знаний. Савако – ребенок закомплексованный и одинокий и при этом очень положительный. Я надеялся, что помощь в учебе сблизит ее хотя бы с некоторыми из одноклассников. Что ж после золотой недели посмотрим, вышло из моей затеи что-нибудь. Куронума сразу же согласилась выручить меня и подтянуть одноклассников в учебе, и даже сказала, что я могу и следующую группу к ней отправить, потому что ей будет полезно – девушка еще со средней школы мечтает стать учителем. Так что тут я мог быть спокоен.

А вот выволочка в учительской за внезапную тревогу прошла куда как громче и интенсивнее, правда внезапно окончилась почти так же хорошо, как классный час. Часть учителей во главе с Анезаки-сенсей требовали уволить и исключить бунтаря и хулигана, я же акцентировал внимание на смягчающих обстоятельствах. А именно: что на все здание школы только две карты эвакуации, что несмотря на прочитанную инструкцию по безопасности, дети не знают, куда идти и где ближайший выход, и что будь это не учебная тревога, мы вполне могли не досчитаться учеников. Меня поддержал Гай-сенсей, внезапно сбросивший маску шута: он серьезным тоном сообщил, что некоторые ученики вообще не стали эвакуироваться, решив, что все обойдется, и их это не касается. В другом классе ученики пострадали при попытке целой толпой выйти из кабинета, сломав при этом дверь. А Суга-сенсей сказал, что некоторые учителя вместо того, чтобы направить учеников в условно безопасное место и вообще руководить эвакуацией, стали собирать свои вещи. В общем, стихийная проверка выявила кучу дыр в головах учеников и даже учителей. Под конец дебатов учительница английского выглядела как рыбка на суше: глаза больше монеток в 500 йен, рот то открывался, то закрывался, а сама она едва ли помнила как дышать. Но добил ее, да и меня, Горо-сенсей, всю дискуссию хранивший молчание, а потом внезапно сообщивший, что это неожиданная учебная тревога очень полезна для школы. Директор, выслушав все стороны, назначил мне символический штраф за самодеятельность и приказал за Золотую неделю исправить обнаруженные косяки. Нам вменялось во время следующего классного часа еще раз рассказать ученикам об эвакуации, о свершенных ошибках, причем директор настоял, чтобы мы и косяки педагогического состава рассказали. На возмущенное: "А как же авторитет учителя?", директор, слегка изменившись в лице, уведомил, что об авторитете мы будем рассказывать, если из-за ошибки какого-нибудь идиота, пострадают дети, которых нам доверили. После такой отповеди мне стало до безумия интересно, а как же при таком директоре у нас пятнашки с тренером.

Ларчик просто открывался – директор дружил с Такедой-сенсеем еще в школе, и потому согласился помочь дочурке друга, а после – прикрыть ее отсутствие. И не стал нанимать на это место другого, хотя старые друзья обсуждали этот момент, благо второгодки сами выпутались. Танаку-сана жаль, с таким коллективом управляться, врагу не пожелаешь. Но я особо не задумывался над проблемами начальства, дети, учеба, клуб и издательство по остаточному принципу отнимали до черта сил. Мы и на каникулы не должны были прерывать тренировки, вот только Тююма буквально в последний день ухитрился создать что-то ядовитое и летучее, так что школу закрыли и вызвали специалистов. Заодно выяснил, что химик из очень обеспеченной и уважаемой семьи, которая не смогла бросить на произвол судьбы "черную овцу" и практически под него одного основала нашу школу. Конечно, в итоге по разным причинам (причем деньги были отнюдь не так важны, ка кобычно в этом деле бывает) примазалось еще немало соучередителей, но факт остается фактом: своим существованием школа обязана Тююме. Поэтому директор спокойно набирал людей со сдвигами в мозгах – какие-то то ли родственники, то ли друзья, то ли должники той семьи все прикроют, всех заткнут, да и расходы за разрушения Тююмы оплачиваются кланом Хоукай, из которого была его мать. Впрочем, его последнюю разработку, выдворившую нас из школы, кажется, взяли на разработку товарищи военные, которых официально нет в стране согласно девятой статье конституции. Так что вполне возможно, что такая лафа долго не продлится: Тююму-сана переманит военное ведомство, а мы останемся без покровителя. Я серьезно задумался, а так ли плохо с подрывником, если это дает такие пряники в итоге?

Перед праздниками позвонил Исанэ-сан, с которым в Японии мы почти не пересекались, он только сообщал по телефону как протекает судебный процесс, да и осведомлялся, в порядке ли я. А в этот раз он настоял на личной встрече. Дело Стивенсона не стали затягивать, его приговор огласили на днях, на закрытом слушании – требование его экс-компаньонов. Мне было глубоко фиолетово, главное, чтобы его засудили на как можно больший срок. Лео Стивенсону дали 8 лет в колонии общего режима, это было единогласное решение суда присяжных. Что пришлось сделать, угрожать или подкупать или еще что, чтобы так вышло – это мне тоже было фиолетово.

- Мне нелегко говорить тебе, Кагами-кун, но я не считаю себя вправе умалчивать подобную информацию, – поверенному было очень неловко говорить, он не поднимал глаз от кружки из-под кофе. – Стивенсон-сан в зале суда вышел из себя, стал бросаться угрозами, что засадившие его будут умирать в муках и тому подобное. Ему не дали многого сказать, но кое-что он крикнуть успел. "Я скормлю предательского выродка собакам!".

О как. То есть, этот козел еще и меня считает предателем. Сволочь.

- Я считаю, что это временное помутнение, и тебе нечего опасаться, – тут же заверил меня Исанэ-сан. – Но подумал, что тебе лучше рассказать это.

- Спасибо, что не стали меня "щадить". Я предпочитаю владеть информацией, – я не знаю этого человека, но его поступки говорят сами за себя. И учитывая натуру Стивенсона, я не сомневался: злобный урод будет мстить, если получит такую возможность. – Он будет подавать на апелляцию? Ему это позволено? Сколько ему могут скосить?

- Это в принципе реально, – задумался законник. – Но максимум срок уменьшат до пяти лет.

На кладбище я вспоминал произошедшие события, рассказывал об учениках и учителях, высказывал сомнения, жаловался и вообще выговаривал могильному памятнику все, что в душе накипело. Потому что быть старостой в моем классе означает выкручивать мозги, разруливая конфликты на почве непонимания, и при этом не дать одноклассникам просто отгородиться друг от друга. Кроме того, мои выделяющиеся из серой массы подопечные нередко становились предметом насмешек других студентов, и вправление мозгов ущербным было основным занятием нашей банды. Освободившись от распиравшего меня изнутри раздражения и недовольства, я вздохнул свободнее. Это хорошо, я вряд ли смогу вернуться в ближайшее время – вызвался тянуть отстающих по английскому, алгебре и геометрии и сам просил у Куронумы занятия по древне-японскому языку, благо историю мне постоянно начитывает брат. Так что на нытье у меня лишь этот вечер – завтра в городской библиотеке буду вколачивать умение думать в головы, которые забиты чем угодно, но не учебой.

Рабочие будни начались с тестов – каждый учитель по какой-то неведомой причине решил, что за неделю мы просто обязаны забыть все, что учили три года в средней школе и месяц в старшей. Логика, ау? С другой стороны так сенсеи были лишены сомнительного удовольствия расшифровывать ребусы, когда одно слово выражает предложение, а то и несколько, слушать восхваления очередного игрового персонажа, диалоги с куклой, теории о любовных треугольниках, квадратах и прочих геометрических фигурах. Но тесты не освобождали их от внезапного стриптиза, невидимости, девочки-мальчика, а также целой группировки жутких взглядов, к которым я примазался чисто похулиганить. Просверлив дырки в каждом учителе, я успокаивал свою дурашливую натуру и на тренировках был достаточно собран и серьезен. Причем на всех, и с командой, и с мальчиками. Дети развивались в пределах нормы, но тренировочный план пришлось обсуждать с медсестрой в их школе, а после и корректировать. Конечно, это было разумно и рационально, но меня не оставляло подозрение, что эти попугайчики-неразлучники просто заманили меня к себе в школу с неизвестной целью, но, глядя в эти большие честные и грустные глаза, вменить я ничего не мог. Тряпка я.

Я точно однажды превращусь в суслика. Или рыбку. Или в статую с квадратными глазами. Поздравил с днем рождения Дантэ – так он в слезы ударился, никак успокоить его не могли, Коки даже предположил, что он праздник не любит. Оказалось, все проще – ребенка с днем рождения раньше только мамы поздравляли. Прониклись все, даже весь из себя крутой и невозмутимый Дзюмондзи бубнил что-то сочувственно-поздравительное и похлопывал Датэ по плечу. Как наиболее общительный из нашей банды, Коки на ушко сообщил остальным одноклассникам, что у поклонника вижуал-кея праздник. Поздравляли долго, громко и без подарков, но зато искренне.

Широ сделал адекватный доклад-предложение по поводу сайта, так что дело пошло на баррикады. Я уже договорился с ним выкладывать там вырезки из баскетбольных матчей в рекламных целях, остальные клубы пусть сами клянчат. Разумеется, консервативная, гипер-опекающая и ни во что не ставящая свободу учеников часть учителей снова была против. Но их было удивительно мало, большая часть враждебной коалиции решила на сей раз воздержаться, и директор в итоге одобрил проект, а Исида-сенсей, учитель экономики, отбивавшийся до последнего, обрел ярмо клубного руководства, ибо против назначения Аянаги-сенсея был почти весь педсостав, догадывавшийся, насколько бесполезным он будет. Широяма стал носиться по кабинетам, искал админов и модераторов, переговаривался с клубами, особенно с видеоклубом и клубом журналистики, дабы на сайте были самодельные мини-фильмы и виртуальный аналог школьной газеты. Друг настолько погрузился в дело, что я не удивился, услышав однажды: "В тебе пылает Сила Юности, Широяма-кун!" Кажется, матчи команды по амефуто тоже будут выкладываться на сайте. Надеюсь, им хватит мозгов провести нарезку, дабы не предоставлять будущим противникам лишней информации.

Кстати, об американском футболе. Дзюмондзи внезапно попросил меня о личном разговоре. Я ожидал чего угодно вплоть до сообщения, что он решил бросить школу и присоединиться к друзьям, ремонтирующим мотоциклы в Нагое. Но не того, что бывший хулиган заинтересуется клубом американского футбола. Почему не баскетбол?! Потому что не может без стычек и драк, а в баскетболе каждый тычок – нарушение. Почему не дзюдо, сумо и что там у нас еще есть? Потому что наслушался моих разглагольствований про команду. Я не стал напоминать, что вообще-то капал на мозги брату, а не ему, Чиаки или Широ. Куроко капать на мозги вообще невозможно, он сам кому угодно их чем угодно зальет.

- Один вопрос – причем тут разговор тет-а-тет? Мог бы и при всех сказать, – нет, я все же многого догоняю в этой жизни.

- Там набор уже закончен, – шаркнул ножкой Дзю. Не понял, он что, хочет, чтобы я сходил и убедил принять его в команду?!

Нет, слава богу, нет. Но спросить у Гайтору-сенсея, не называя имен, возможно ли вступить в клуб сейчас – это было бы очень здорово. Гай смотрел на меня, как на призрак любимой бабушки, отжигающей канкан на столе директора, но идею уловил и посмеялся, что кто-то считает время вступления поздним. Испытание можно пройти в любой день после тренировки, так что после собственного сеанса истязаний я поплелся узнавать, как там друг. Прошел, с трудом, но прошел – ему так сказали. А потом строго между нами Гай сообщил, что результаты у Дзю очень неплохие, просто главным в тесте было проявить силу воли и не сдаться, каким бы недостижимым не казался результат. Одноклассник до тестировался до обморока. Два остолопа, что Гайтору, что Дзюмондзи, правда, первый заверил, что кроме вступительного он так своих подопечных не истязает, иначе они соревнования продуют. А я после этого дозрел до обеденной лекции, в которой призывал одноклассников жить на полную мощность сейчас, ибо юность – лучшая пора для безумных решений. Рискнуть, попробовать себя там, где давно мечталось, пока есть свободное время, пока не давит груз ответственности, потому что лучше сделать и пожалеть, чем сожалеть, не попробовав. В общем, лекция удалась в лучших традициях школьных драм о сложном и алогичном подростковом периоде, меня даже слушали. Последствия спонтанного выступления я осознал позже, когда пришла мать одного из первогодок и закатила скандал, что ее сын вместо того, чтобы тихо-мирно сидеть целыми днями за учебниками, вступил в компьютерный клуб. Широ описал парня как очень полезного в их деле высоких технологий, но совершенно неспособного противостоять любимой мамочке, так что я поперся принимать удар на себя, недоумевая, каким магическим образом мог повлиять на некоего Юкимицу Манабу, если я его в глаза не видел, а мозги полоскал одноклассникам?

- Он должен посвятить себя медицине! Почет и уважение окружающих ему будут гарантированы! Не смейте ломать моему мальчику жизнь! – черт возьми, это не женщина, это оружие массового поражения.

Я прятался от цунами "Юкимицу-сан" под столом, вместе с Куросаки-сенсеем. Рядом лежал Гайтору-сенсей, вякнув о Силе и Пламени Юности, отважный физрук получил степлер в лоб и отправился отдыхать. Я сначала тоже попытался остановить катастрофу, но меня даже слушать не стали, по принципу, мышцы есть – мозгов нет. А после Куросаки-сенсей, обидевшись на не оценившую его рыжую шевелюру мадам, сказал что-то нелицеприятное, и мы запрыгали сайгаками, ибо уважаемая домохозяйка обнаружила слишком много лишних предметов на столе перед ней и разразилась грозой, стреляя вместо молний карандашами, ручками, подставками для письменных принадлежностей и прочим канцелярским хламом. Анезаки-сенсей в любимой роли опекающей мамочки против настоящей сумасшедшей мамочки – страшный поединок, грозящий самоликвидацией барабанных перепонок всех присутствующих. И надо было Горо-сенсею пробиться под наше убежище и потребовать от меня взять бремя ответственности и спасти остатки учительской. Нашли, черт возьми, крайнего! А спорить с начальством опасно, даже если оно не говорит "хо-хо-хо".

- Почет и уважение ему будут гарантированы в любом случае, если к нему будут прилагаться атрибуты успешного человека! – использовав всю силу легких, переорал обеих женщин и даже пару секунд наслаждался тишиной.

- К тому же, пометка о клубной деятельности повышает шансы при поступлении в рейтинговые вузы, – так, куй железо, пока горячо. – И почему вы решили, что если Юкимицу-кун станет программистом, его не станут уважать?

- Это ненадежно!

- В наш век информационных технологий?! Да толкового программиста с руками оторвут!

Наконец, мне удалось достучаться сквозь броню непередаваемого скепсиса Юкимицу-сан, и пошла более-менее конструктивная дискуссия. Спорили мы долго, шумно, со вкусом, даже периодические комментарии окружающих не особо отвлекали. Оставшиеся уроки, тренировку – я все пропустил, но таки уговорил мадам дать сыну шанс. Сынуля, кстати, просидел этот концерт под столом директора, прикидываясь мусоркой. Мы ему вроде как поверили, но я предупредил, что следующее выступление на нем, а попробует спрятаться – и будет отжиматься отсюда и до выпускного вечера, которые проведет так же за отжиманиями. Проникся, пообещал, что будет проблемы разруливать лично, не прячась за такие широкие и удобные учительские спины. Поживем – увидим.

Жизнь вроде вошла в русло, как учителя вспомнили о тестах, которые собрать собрали, а про результаты дружно забыли. Никто им не поверил, но промолчали, и лишь позже на собрании в учительской я узнал, что эти чертовы тесты по непонятной блажи положили на сохранение в стенной шкафчик, от которого не смогли найти ключ. Брешут ведь, гады, небось, просто забили на проверку. Сумасшедшая школа, больные учителя. И я как вишенка на торте. Результаты были для меня ожидаемые, пятеро из "семерки отстающих" обскакали полкласса, и народ зашептался о "магии Садако". И у Куронумы появилась приятельница – Есида, прирожденная спортсменка, никуда не вступившая просто потому, что так и не смогла выбрать. Честно, хотелось как королю Джулиану запрыгать и заорать: "План удался!" но, увы, это несолидно для верзилы под два метра в высоту и почти метр вширь.

В один из теплых майских деньков во время перерыва, когда я шел из учительской, меня отловил Чиаки и попросил совета. Друга пригласили в театральный клуб. Я еле удержался от шокированного вопля: кроме нашего класса народ в основном его боялся и расползался по стеночке при появлении, а тут нашелся целый клуб умных людей?! Театральный клуб кроме того! Разумеется, я посоветовал ему попробовать, если его не отвращает сама идея, Чиаки тяжко вздохнул, а потом шепотом сказал, что подслушал настоящую причину, зачем он им нужен. Минуту я был в зависшем состоянии, а после потребовал объяснить, какого черта произошло. Эти второгодки трещали в школьном дворике, вроде как укрывшись за кустами, но не учли, что обсуждаемый будет искать карандаш буквально в двух шагах от этих кустов. Вычурные "крысавцы" искали защиты от дзюдоистов, с недавних пор сильно злых на театралов, и решили, что устрашающий Рюджи вполне подходит на роль охранника. Естественно, ребенок расстроился, но то, что он пошел искать меня, неслабо удивляло. Мстить Чиаки не хотел, но и проигнорировать он не мог, слишком обидно стало. Ну и пошел переложить тягость решения на мои плечи. Обломался, я староста, а не нянька, пусть из-за поведения некоторых чокнутых и складывается иное впечатление. Поэтому посоветовал сегодня не отвечать ничего, пойти домой, обдумать, чего именно он хочет, а там и я помогу чем смогу.

В тот день на тренировке я был страшно рассеянный, за что схлопотал порцию "бостонского захвата краба", проклял умника, научившего эту бестию приемам из реслинга, и дома больше походил на вяленую рыбу. Может зря я так? Может, надо было сразу указать, что что-то нечисто с этим конфликтом с дзюдоистами? Капитана клуба мы как-то видели издали, грозный старшеклассник не выглядел добродушным мишкой, но одно то, с какой собачьей преданностью к нему относились остальные члены клуба, говорило о многом. Отец и командир, может и не самый сильный, но достаточно авторитетный, чтобы группа физически развитых подростков с бушующими гормонами вела себя в пределах разумного. И все же Чиаки не дурак, пусть с социальными навыками у него плохо, он додумается выяснить, что там с этим конфликтом. Главное вовремя упасть ему на хвост, я хочу лично объяснить уродам, почему не стоит плохо обращаться с моими друзьями. Но падать не пришлось, Рюджи еще до уроков подошел и попросил помочь узнать, что не поделили клуб дзюдо и театр. Из-за этого во время перерыва вместо спокойного обеда поперлись с ним к второгодкам, искать вчерашних визитеров, но по пути напоролись на заговорщиков в тех же самых треклятых кустах! Медом что ли им там намазано?

- Пометка на будущее: информацию надо искать в кустах, – буркнул я, устраиваясь в зеленом уголке поудобнее.

- Скорее уж, не разговаривать на опасные темы возле кустов, – ответил мне друг.

Но вскоре стало совершенно неважно, насколько неудобно изображать из себя шиноби на разведке, потому что три болтушки говорили именно на нужную нам тему. И от этого желание подправить им мордашки росло. Капитана дзюдоистов оклеветал его бывший парень, один из этих трещоток. Причем облил такими словесными помоями, что боевые товарищи не сдержались, несмотря на строгий запрет старшего по званию не вмешиваться и козней против театрала не строить. Пока все ограничивалось словесными наездами, но троица опасалась перехода к более радикальной мести и искала защиты. За-ши-бись.

Мы молча выползли из укрытия и вернулись в класс, чуток пришибленные свалившейся информацией. Что делать? Вернее, что будет делать Чиаки, и как убедить его не быть слишком мягким? Любопытствующие товарищи получив в ответ: "загнем извилины под правильным углом и расскажем", отстали. Хотя Коки всю тренировку косился в мою сторону, а я усиленно размышлял, как нас угораздило втянуться в Санта-Барбару местного разлива и успеем ли мы вылезти из нее до кульминации. Вечно не замечать эти разборки капитан не станет, а что будет тогда – страшно представить. Вечером позвонивший Рюджи сказал, что ему нужен тайм-аут чтобы понять, надо ли вмешиваться. Перерыв так перерыв, мне же лучше – 18 мая уже на носу.

И неожиданная преграда к Межшкольным в лице длинного игрока из Сенегала. Видя фотографию длиннорукого и длинноногого иностранца, я невольно задумался, а встречу ли я еще противников, на которых буду смотреть снизу вверх? Черт, мне срочно нужна разведывательная группа! Иначе Зимний Кубок нам в этом году не светит, про летний чемпионат вообще молчу. Ладно, разберемся, Широ освободится от первого завала с сайтом, войдет в колею – тогда и спрошу, кого можно попросить в разведку и за какую цену. А пока мы выкладывались на тренировках, тренер гоняла нас с Куроко по отдельной программе, и чем больше времени проходило, тем лучше я понимал, почему ее приняли как тренера. Опыта у Айды-сан было немного, оно и понятно, но прирожденный талант, энтузиазм, старательность и стремление к совершенствованию перекрывали почти все. Но приемы реслинга для наказания – это чересчур…

Готовясь к отборочным, я почти упустил из виду историю с Чиаки, но был введен в курс дела, когда Рюджи в рамках изящной подставы, предстал перед теми второгодками как новобранец клуба дзюдо. Их шокированные напуганные лица, запечатленные, конечно же, мной, до сих пор греют душу. И друг счастлив: в клубе капитан сразу тумаками разъяснил всем недалеким, что бояться человека из-за внешнего вида недостойно мужчины и взялся лично натаскивать Чиаки. Так что освобождался от занятий он еще позже нас, но мы с Коки и Широ честно ждали и его, и Дзюмондзи, которого уже не пробивал тик от воплей про Силу Юности. Человек ко всему привыкает, а если эти кличи помогают Гаю быть отличным сенсеем и тренером – пусть орет хоть до хрипоты.

А после регулярно заваливались к Хигураши-сану и голодные после тренировок нагло объедали его, съедая мега-порции минут за 15. Мужчина ворчал, но в целом он был обычно нам рад, так как Коки и Широ никогда не могли доесть всю плошку, так что на две кастрюли, прикидывающиеся тарелками, мы стабильно скидывались, а потом так же стабильно доедали. В первый раз, когда я без задних мыслей доел за мелким, ребята выпали в осадок. Смущенный брат объяснил мне заморочки японского менталитета с "непрямым" поцелуем и прочими тонкостями. Я выслушал. Почесал репу – и доел еще и за Широ. А после, глядя в квадратные глаза, сообщил, что раз они такие брезгливые и щепетильные, то мне же больше достанется. В следующий визит двое уставших спортсменов-троглодитов доели все сами, я даже клювом щелкнуть не успел. А теперь мы иногда издеваемся над посторонними дружным поеданием одного яблока (ибо дорогие они, аж жуть), по фонтанчикам крови вычисляя извращенцев, убежденных, что что-то с нашей пятеркой нечисто, ибо просто друзья так себя не ведут. Пятеркой потому, что Куроко не замечали в упор, да и не ходил с нами, после школы предпочитая Маджибургер и его ванильный шейк. Ну, каждому свое.

Рано или поздно, но ожидание подошло к концу. 18 мая нас освободили от занятий, так как в десять у нас была игра с академией Шинкье и их приглашенным игроком из Сенегала Папа Мбай Сики. И первое, что сделала эта каланча – столкнулся с Куроко и поднял его на руки со словами: "Детям на площадку нельзя".

- Кто-то должен был его привести… Это игрок! – капитан команды так забавно удивился, что не смеяться было невозможно. А уж перекошенное лицо сенегальца было бесценным. И у меня не было в руках фотоаппарата! Жизнь жестока.

- Игрок?! Поколение чудес проиграло ребенку? – и с очевидным недовольством продолжил, – я разочарован.

Эти чудики так смешно расстраивались напоказ, что Кайдзё оказались не так сильны, как они ожидали, что вместо гнева я расплылся в улыбке. На вопрос Коки я, фыркая, прошептал, что наши соперники обижаются как дети, и меня тянет их конфетками угостить. Отсмеявшись, мы начали игру с хорошим настроением, которое тут же сошло на нет. Я проиграл вбрасывание, ростом не дотянул. И когда этот Сики бросил обычный двухочковый, я не смог его блокировать! Интересно, если бы Мизумачи с его ростом в 203 сантиметра был баскетболистом, он был бы такой же проблемой? Представив, как Мизу выпрыгивает из формы прямо на игре, я снова заулыбался. Кажется, противники приняли меня за дебила. Обидно, досадно, ну и ладно.

Этот дылда еще и трехочковый Хьюги ухитрился блокировать! Это действительно что-то! На скамейке ребята обиженно бухтели, что нечестно использовать иностранных легионеров. Видя, как к ним разворачивается капитан команды противников, я поспешил вмешаться:

- В этом нет ничего нечестного!

- Аники? – недоумение на лице брата выглядело действительно забавно.

- Это не запрещено правилами. Но сам понимаешь, если твоя школа пригласила иностранца специально играть в баскетбол, значит в тебя не верят, – о, как перекосило лицо Танимуры-сана. Надо нагнетать дальше. – Это оскорбление, которое наносит администрация школы своим студентам. Если бы в Сейрин вели такую политику, я бы перевелся тут же, не смог бы учиться у людей, которые меня не уважают.

И закончив поистине длинную тираду, каким-то чудом уложившуюся в секунды, я вернулся к команде, получив дежурный подзатыльник от Хьюги-сана. Что ж, что-то мы со всеми этими шуточками расслабились, а ведь я так хотел опробовать на Сики то, чему меня научил Митобе-сэмпай! Он возился со мной суммарно уже больше двух недель, показывая, как нужно прессинговать противника, особенно концентрируясь на противнике более высокого роста. Но ничего, после этой игры я все равно не отстану, выясню, что делать против маленьких и юрких! Я же баран, упрусь рогом и все мне нипочем. Я радовался как ребенок каждому промаху Сики, тем не менее понимая, что Касамацу я бы этим не сильно помешал. Ему бы определенно хватило мозгов резким движением выйти из зоны опеки и бросить мяч издалека. Сенегальцу же не хватало умений, а его команду, разозленную моими словами, еще больше бесила его видимая бесполезность, о которой уже начали кричать с трибун. А уж когда дали отмашку нашему с Куроко тандему – о, лица противников умоляли запечатлеть их на пеленку. Фантома сильно разозлило пренебрежительное "ребенок", которым его продолжал называть Папа, так что он отрывался по полной, недаром тренер увидела в его глазах ярость близкую к жажде крови. Так что первый тайм мы закончили с приятным душе счетом восемь – двадцать три.

На перерыве Айда-сан подтвердила то, что все мы успели заметить подсознательно – остальные игроки академии играть, кажется, разучились, все пасы вели к сенегальцу, атаковал практически он один. Так как Куроко не мог долго использовать свою невидимость, его посадили на скамейку. Так что игра свелась к моему противостоянию с иностранцем. После тайм-аута Сики-кун словно проснулся, мне стало труднее его опекать, он будто перестал чувствовать давление, что взбесило меня не на шутку. И что-то изменилось, будто эта злость дала мне… пружины? Я определенно стал прыгать выше, уже был способен заблокировать его бросок, хотя в начале игры я даже ногтем мяча не коснулся. Это было странно. Мне совершенно точно надо навестить Цубаки-сенсея после игры, провериться.

На последних пяти минутах в игру вернулся Куроко, и я снова едва удержал желание завопить про магию вне Хогвартса. Доведут они меня когда-нибудь – встану посреди площадки и проору. И плевать, что потом меня в психиатрическую лечебницу отправят. Несмотря на все усилия противников, мы победили. После игры Папа Мбай Сики подошел и достаточно вежливо попросил выкладываться на полную в следующих играх, но не успел я ему это пообещать, как он заорал, что я дурак и не понял, что он имел в виду, что не собирается проигрывать в следующий раз. Мне снова привиделся обиженный ребенок, особенно когда его капитан за шкирку уволок. Поржав и спросив, нет ли у кого конфетки, угостить "малыша Сики", я получил очередной подзатыльник от капитана и неожиданное одобрение Куроко. Сильно его задели "ребенком", сильно…

После успешной игры я как мог быстро откланялся и рванул к врачу. Цубаки-сенсея мой визит не обрадовал, понимал, что просто так я к нему не приду, если не осмотр. В этот раз внимание врача сконцентрировалось на нижних конечностях, и результаты были не самые приятные – моим ногам сложно выдерживать такие нагрузки, слишком высокие и сильные прыжки, и дело усугублялось темпом развития. Если бы я так улучшил прыжки хотя бы в течение недели – все было бы нормально, но в нарушение всех законов физиологии я сделал это за сорок минут на одной силе воли. Цубаки-сенсей-старший позже рассказал, что было много спортсменов, которые вот так на силе духе превосходили все резервы и заканчивали на больничной койке с невозможностью заниматься спортом в дальнейшем. Так что доктору пришлось прописать мне какие-то занятия в бассейне, которые должны в щадящем режиме подготовить мои мышцы к нагрузкам. Эх, где я на все время найду? А ведь мне все еще надо разведчиков найти… Тренер, конечно, старается, но ей и так нелегко, уже не хватает косметики круги под глазами маскировать. Да и остальные это заметили, только капитан сказал, что в прошлом году ей было еще тяжелее. На кой черт тащить все на себе, почему нельзя найти менеджера, скинуть слежку на кого-нибудь другого и так далее?!

Самое смешное, что вопрос с поиском информации решился достаточно просто – в нашей школе был детективный клуб, маскирующийся под кружок журналистики. Нет, школьную газету они выпускали, раз в месяц, но искать информацию, следить за объектами и фильтровать слухи они могли и просто из любви к искусству. Так что к просьбе собрать информацию о предполагаемых противниках нашей баскетбольной команды они отнеслись весьма положительно, несмотря на отсутствие стимулов: им было приятно, что кто-то признал их незаурядные таланты. Хорошие ребята, и пусть Мидзуки слишком горит энтузиазмом, но Момидзи-сан умеет держать своих ребятишек в узде. И уже на следующий день мы получили записи о тренировках наших следующих соперников. Как они туда просочились – секрет фирмы, но они явно веники не вяжут. Тренер, конечно, сначала наорала за излишнюю инициативу, но потом признала информацию полезной, так что я почти вздохнул спокойно – трехкратную нагрузку, несмотря на вчерашний матч, она мне не отменила, так что пришлось ползком добираться до душевой, а потом по стеночке до выхода из школы. Коки уже ушел домой в компании Широ, я попросил брата потренировать мальчишек за меня, ибо сил и времени не хватало. Впрочем, Дзюмондзи и Чиаки вообще еще от тренировок не освободились.

А мне предстояло первое занятие в оздоровительном медицинском центре, куда приткнул меня Цубаки-сенсей. Туда я вошел почти Homo erectus-ом, но именно что почти. Девушка-тренер, ведущая группу лечебной физкультуры в воде, долго смеялась над моими покачиваниями из стороны в сторону, ибо шатало меня на глиняных ногах, как былинку на ветру. Думаю при моих габаритах это выглядело действительно забавно. Иноэ-сенсей была мастером своего дела, после обычной ходьбы в воде да нескольких упражнений я будто заново родился. Или это так повлияла компания молодой и красивой девушки? Хотя о чем это я, с моим-то диагнозом. Эх, бывают во Вселенной казусы, а в жизни попаданцев – обломы, так что надо радоваться, что мир знакомый и тело нормальное. Оказался бы после техногенной катастрофы с шестью руками, тремя ногами и без головы – и как бы выживал?

На следующий день я лицезрел клип с нашей игры на сайте школы Сейрин. И там же обнаружил ряд видео о школьных клубах, театралы так вообще целую постановку засняли. И суровые дзюдоисты, записавшие на камеру несколько поединков, и сумасшедшие амефутовцы с боевым кличем "Во имя Силы Юности", и даже работы клуба кройки и шитья – видео, фотографии, комментарии студентов и преподавателей и так далее и тому подобное. Сайт мне нравился все больше и больше, о чем я не преминул сообщить другу за обедом. На вопрос, откуда у Широ видео с нашей игры, беляк назидательно сообщил, что места надо знать. А потом, отсмеявшись над нашими вытянутыми физиономиями – кроме Куроко, у него выражение вообще редко меняется – пояснил, что у него есть знакомый студент, сильно ему задолжавший. Вот и бегает теперь, отрабатывает долг, выполняя мелкие поручения вроде видеосъемки матчей. Нарезку же в клип сделали наши умельцы из видеоклуба, причем Отавара-сан, глава клуба, поставил перед фактом, что как только игра будет в удобное время – они сами пойдут снимать, ибо ему не по душе пришлась "работа криворуких мартышек". Некоторые видео мы прямо на месте и просмотрели, особенно популярным – если верить статистике – было видео Гайтору-сенсея, кричавшего о Силе Юности с крыши школы. Неотъемлемой частью сайта стал школьный форум, где находили друзей по интересам из соседних классов и с других потоков. Данте вообще как солнышко сияет который день – нашел таких же одержимых вижуал кеем, с которыми создал группу, теперь они постоянно репетируют после уроков, нашей банде даже обещали дать послушать их первые композиции.

Как-то незаметно кружок, собранный буквально в первые дни за общим столом, стал социальным центром класса: кто-то подходил с вопросами, кому-то нужны были свободные уши и одобрительные поглаживания по голове, а кому-то просто хотелось поболтать за жизнь. Чиаки от такого внимания и хорошего отношения и в классе, и в клубе буквально цвел, Дзюмондзи притворно ворчал, а Широ беспрепятственно собирал информацию. Коки же наблюдал за людьми – любопытствовал, да и верил, что это поможет в работе над рукописью, которую он не забросил, несмотря на выматывающие нагрузки. Недавно отдал большую часть на оценку, уже переработанную и проработанную на порядок глубже, а в персонажах я явственно различил черты знакомых людей. Надо будет напомнить Коки, что брать за основу и воспроизводить от и до – несколько разные вещи, и людям может не понравится, если их будут использовать как персонажей книг, в штатах, кажется, даже скандал какой-то был с этим связан. И мне было интересно, вот начитался он автобиографий и мемуаров, книжек по психологии и так далее – так почему только знакомых использовал-то?

Второе занятие у Иноэ-сенсей прошло так же хорошо как и первое, она смягчила мне нагрузку из-за игры на следующий день. Второй этап Отборочных игр был в час дня, так что три урока мы отсидели по-честному, и выслушав пожелания победы от друзей и одноклассников, устремились в путь. Широ просигналил, что и этот матч будут снимать на пленку, а журналисты, нагло отпросившись с уроков, отправились на другие площадки – собирать информацию о будущих соперниках. Учителя меня закопают. Игра с командой Джисудзен оказалась неожиданно легче, чем с Шинкье, так что Куроко даже выходить не пришлось, да и я мог не выкладываться на все сто и поберечь силы. Правда, за это мне прилетело сразу от троих – тренера, капитана и Куроко. Последний объяснил это тем, что нельзя так неуважительно обращаться с противником, на что я, обиженный внезапным наездом, рыкнул, что Поколение чудес уважительностью не отличалось, но их он вразумлять не стал. Куроко потемнел лицом, извинился и ни слова не говоря ушел. И кто меня за язык тянул?!

Но как бы то ни было, игру мы выиграли, и мне пора было на проверку у Цубаки-сенсея, а потом бегом-бегом к мальчишкам, показать им пару упражнений, до которых они по моим расчетам уже доросли. Вечером же Коки мне долго полоскал мозги на тему, что Куроко и так переживает из-за того, что случилось с его друзьями из Тейко, и с моей стороны было "вопиющей бестактностью" напомнить об этом. А после сообщил, что проигрывать, зная, что противник не играл в полную силу – очень унизительно и обидно, и попросил меня больше так не поступать. На мое резонное, что если я буду даже против слабого противника выкладываться на все сто процентов, то однажды просто сдохну от таких нагрузок, он пообещал что-нибудь придумать. И придумал, зараза мелкая, на мою голову, вычитал где-то, что лучшим способом восстановления является медитация и решил засадить меня за это дело. Отбиться не получилось, пусть я и не понимал, чем, собственно, занимаюсь. Я засыпал сидя, получал щелбан от брата, какое-то время пытался медитировать и снова засыпал. И так по энному кругу!

Я попробовал помириться с Куроко на следующий день, но, несмотря на его заверения, что он не в обиде и все нормально, я шкурой чувствовал, что фантом сильно задет моими неосторожными словами. Обед прошел в мрачной обстановке – Дзюмондзи кусок в горло не лез от мыслей об игре, тем более что его наверняка выпустят на поле, Широ завис над закрытой темой для модераторов и админов, а Чиаки витал где-то в своих небесах. Ситуацию надо было спасать, но тут мне пришла смс от Ютаро с просьбой о помощи, так что пришлось перезванивать и выяснять, что сестру Такеши последнее время преследуют какие-то хулиганы, говорят пошлости, пристают и вообще. Что именно вообще я уточнять не стал, решил на месте разобраться, спросил только когда заканчиваются уроки у Киоко-сан и не проводят ли меня мальчишки к ее школе. Ребята вызвались пойти со мной, вернее, поставили перед фактом, что либо я не ворчу, либо они пойдут без меня. Ошалев от их наглости, я тем не менее был рад: если янки будет много, в одиночку я ничего сделать не смогу. И оставалась проблема – мы все спортсмены, если нас засекут в драках, от игр отстранят быстрее, чем мы успеем сказать "баскетбол". Так что урок Такеды прошел немного мимо меня, и если до перчаток я додумался, то как заставить молчать тех придурков, не умеющих ухаживать за девушками, я не знал совершенно.

Впрочем, мне и без того было о чем беспокоиться. Пять парней по фактуре ничуть не уступающих Дзюмондзи, который и до амефуто дохляком не был. Не о чем волноваться, мы просто идем нарываться на неприятности. Тем более что козлы приступили к активным действиям: если их вожак сцепит граблю чуть сильнее, он Ноде-сан руку сломает.

- Господа, неужели вас не учили, как правильно ухаживать за девушкой? – и сжал гаду запястье. Да, парень, я верю, что это больно. Сейчас вообще сломаю.

- Давайте как культурные люди не будем мешать другим и отойдем в сторону, – Дзюмондзи подхватил мой настрой "вежливо-раскурочить-козлам-черепушки-к-чертям-собачьим", поэтому говорил без брани, но с наездом.

Не желая привлекать к себе внимания, благо наши оппоненты тоже к этому не стремились, заползли в какой-то мега-удобный уголок, скрытый от глаз идущих мимо людей. Ничего хорошего я от этой "беседы" не ждал и оказался абсолютно прав, и кабы не Ито-сэмпай, капитан клуба дзюдо, заприметивший нашу шайку по дороге домой, хоть как-то скрыть следы драки вообще не было бы возможным. А так – рожи почти нормальные, не синие, костяшки не сильно покалечены, и вообще жить будем. А то, что я – только до завтрашней тренировки, это уже детали. Чиаки, например, убивать будут прямо сейчас: Ито очень суровый парень и оправдываться перед ним бесполезно. Больше всего меня беспокоило мое сознание, я будто чуял, откуда придет опасность, особенно остро, когда один из идиотов достал нож. Вспомнились припадки годовой давности, когда я только очнулся от комы. Какие-то звериные инстинкты, будто бравшие надо мной верх, но если тогда мне казалось, что во мне сидит кот, то теперь я думал о хищнике покрупнее. Кто, интересно, назвал меня Тайгой?

Пока я гипнотизировал кирпичную стену, Ито-сэмпай распекал Чиаки, а Дзюмондзи, матерясь на чем свет стоит, проверял карманы и связывал побитых дурней. Нашел к ножу-бабочке и трем кастетам еще один складной ножик, только маленький. Коки, Куроко и мальчишки, пробившиеся к нам, несмотря на строгий запрет в бардак не соваться, держали оборону против любопытствующих. К нам подошла Киоко-сан. Нашей "беседе" она не мешала, так что в ее адекватности можно было не сомневаться.

- У нас возникла идея, как правильно попрощаться с этими милыми мальчиками, – от ее мягкого голоса с кошачьими интонациями у меня мороз по коже прошел. Надо было уточнить, кого требовалось спасать.

Девчонки притащили костюмы 18+. Недалеко от школы что, секс-шоп?!

- Это потрясающий компромат, они даже пикнуть не посмеют, если их в таком виде сфотографировать, – с милой, ангельской улыбкой прокомментировала свои действия девушка. Остальные школьницы, как выяснилось, весьма опасные существа, сгруппировались еще кучнее, чтобы никто с улицы не засек, а чем это мы тут занимаемся.

- Мы расставили постовых, если что – нам свистнут, – отчиталась девушка внушительных габаритов, высокая, широкоплечая, в длинной янковской юбке с битой на плече. Японская амазонка, епт.

Впав в некоторое оцепенение, мы с отвисшими челюстями смотрели, как ловко и быстро девушки привели наших недавних противников в неприличный вид и занялись фотосъемкой. Такая скорость навевала нехорошие мысли о немалом опыте, и я постарался изгнать с лица всякий признак интеллекта. На всякий случай.

- Итак, господа неудачники! – Киоко прошлась перед побитыми, связанными, все еще одетыми в странные костюмчики парнями, которые явно уже сто раз пожалели, что связались с сумасшедшими дамочками. – Есть ли необходимость подробно описать, что вам стоит делать и чего вам не стоит делать, чтобы эти замечательные кадры не оказались в сети? Или вы сами все понимаете и больше не вернетесь, не станете мстить и вообще забудете, что здесь было?

Несчастные энергично закивали, от уверенных самцов не осталось и следа – перед нами пресмыкались униженные слабаки, и от этого было вдвойне тошно. Одежду неудачникам все же отдали, хотя и были крики, что пусть в таком виде валят. Но тогда весь смысл компромата пропадал. Несчастные переоделись быстрее пожарных и смылись так, что пятки засверкали. У них явно к побоям прибавилась психологическая травма. Дзюмондзи тем временем, придя к каким-то мысленным выводам, очень громко припечатал ладонь к лицу.

- Ты чего? – шепотом спросил у него, опасаясь повысить голос и тем самым напомнить о нашей банде. Краем глаза отметил окаменевшего братишку. Надо бы с этим что-то делать, такие реакции длинной и счастливой жизни не способствуют.

- Они из Академия Каймей для девушек.

- И что?

- Об этой школе много неоднозначных и пугающих слухов, – просветил меня Широ. – Не обычные девушки хулиганки, а довольно успешная женская группировка, связываться с которой – безумие.

- Так кого спасать надо было? – озвучил мои недавние мысли Куроко. Видимо, даже его шокировало происходящее, фантом перешел с привычной, вежливой речи кэйго на разговорную синсо.

- Сейчас? Нас.

- Глупости, не стоит так паниковать, – отреагировала на мой комментарий Нода-сан. – Как, кстати, вы тут оказались?

Я покосился на мелких, которые дружно уставились куда-то в небо. Киоко-сан тяжко вздохнула и с легкими щелбанами сообщила детям, что она большая девочка и со своими проблемами может справиться сама. А после чмокнула брата в щеку и со словами "Защитник растет!" отдала мальчишек на растерзание женской банде.

- В любом случае спасибо, что пришли на помощь. К нам редко относятся как к обычным девушкам, попавшим в беду.

- Всегда пожалуйста, – вежливость наше все! Да и грустно это как-то прозвучало, будто в девчонках только терминаторов и видят. – А что собственно им от вас было надо?

- Этим? Да то же что и всем прочим – хотят командовать на нашей территории. Кто-то пытается отбить силой, и это еще куда ни шло, но есть и такие, кто желает стать "консортом".

- Кем? – выпучил я глаза. Супруг королевы?

- Парнем Киоко-сан, – пояснила амазонка, видимо из близких друзей Ноды. Жестоко. Интересно, а мысль, что парнем такой "королевы" может быть только "король", им в голову не приходит?

- Эм, я очень сочувствую, что вам приходится терпеть идиотизм окружающих, – пока я завис, Дзю взял переговоры на себя. – Но раз уж ситуация разрешилась, мы лучше пойдем. И нам бы не хотелось, чтобы детали о драке где-либо всплыли, а то из клубов выгонят.

- Договорились, мы будем молчать. Не беспокойтесь, своих девочек я держу в кулаке, – и показала свой крохотный кулачок. – Будут молчать как рыбы, если не захотят столкнуться с моим неудовольствием.

Она сказала это таким тоном, что у меня снова мурашки по коже пробежали. Женщины – страшные существа. Хорошо, что в данный момент они на нашей стороне. На сеансе лфк Иноэ-сенсей мне душу вынула, жалобно говоря, что ей очень грустно, что я так вляпался, что я совсем себя не ценю и так далее. Снова сложилось впечатление, что я не просто пнул милого котенка, но и сплясал на нем самбу. Женщины опасные создания хотя бы потому, что у них арсенал в разы богаче, чем у мужчин. Эту же истину я вновь познал на воскресной тренировке, вернее, я прочувствовал женский гнев на себе. Внешне по мне почти незаметно, что я дрался, открытые участки до вторника придут в норму, а все остальное скрыто формой. Но разве от тренерских глаз-рентгенов скроешься? Так что схлопотал тройную нагрузку снова. С другой стороны – я уже не такой умирающий лебедь после увеличения нагрузки, привыкаю что ли?

Но подумать над этим лучше в другой раз, в кои-то веки есть время отдохнуть и устроить детям нормальную тренировку. К моему вящему изумлению, на занятии так же была Киоко-сан, первое время тихо сидевшая в сторонке. Без толпы преданных подчиненных, она отнюдь не казалась такой устрашающей, но забывать, с кем имею дело, все же не стоило. Под конец мы разговорились, в основном говорил я, рассказывал о друзьях, даже предложил пойти на школьный матч по американскому футболу, на который собирался после тренировки. Ее согласие было весьма неожиданным, но какое мое дело, написал Коки, чтоб приобрел на один билет больше и все.

Иногда мне кажется, что у Ютаро вечный двигатель в одном месте. Только-только закончили тренировку, почти час гонял мальчишек так, что в конце они еле ноги переставляли – а он снова полон сил и готов куда-то мчаться. Такеши в этот раз не особо от него отставал – они видели матч, вернее, его нарезку в интернете, и им жутко понравилось. Это если вкратце. А на самом деле все время пока мы тренировались, и после, когда я проводил детей до дома по привычке, несмотря на дневное время, эмоции из них били через край. Детские голоса очень звонкие, громкость регулируют они редко, так что приехал на стадион почти глухой и даже брата с друзьями заметил только после того, как они хлопнули мне по плечу. Втроем! Даже лапка мелкого не казалась легкой, одно хорошо – Куроко не присоединился к этому приветствию, а то рука у него тяжелая. Фантом вообще прикасался к кому-либо только по крайней необходимости, ткнуть под ребра, например. Присутствие Ноды если и напрягло, то парни не показали это ни словом, ни жестом. Приехали мы последними, так что времени оставалось лишь бегом-бегом найти свои места и устроиться, там сразу началось выступление групп поддержек.

- Я и не знал, что у нашей школы есть группа поддержки, – тихо пробормотал я, настраивая мыльницу и поглядывая на толпу девчонок в одинаковой форме с надписью "Волки Сейрина" на английском. – И почему волки?

- Ты еще спроси, чем думал Гайтору, когда под Гая рядиться начал – фыркнул Широ. – Взбрело ему в голову название, вот и появилась сейриновская стая. Противники вон, вообще голозадыми младенцами с луком назвались.

Ну да, Купидоны Джосея, убиться веником. Покровительство херувима не помогло противникам, и спустя два с лишним часа парни под руководством Гая одержали уверенную победу со счетом 35 – 6. За это время я более-менее понял правила американского футбола на практике, охрип, оглох окончательно и в целом получил более чем интересный опыт. А еще узнал, что Киоко-сан та еще болельщица, голосистая и азартная. Девушке футбол понравился, она объявила, что точно придет поболеть на следующую игру. Ну, надеюсь, она не приведет за собой амазонок, хотелось бы видеть стадион целым. Жаль я там присутствовать не смогу, даже если мы продуем предстоящую игру, что маловероятно, я все равно пойду посмотреть игры 4 и 5 раунда вживую.

Угу, глянуть. Третий раунд прошел так же успешно, как и второй, не с таким, конечно, разгромным счетом, но победа есть победа. Выкладываться на полную я не стал, вернее, пожалел свои ноги, а когда в раздевалке почувствовал угрожающую ауру тренера и взгляд Куроко, пронзающий будто насквозь, сунул им справку от Цубаки-сенсея, что мне требуется щадящий режим, во избежание неизлечимых травм ног или что-то такое. Я не вникал, что за отмазку он мне сочинил, главное, что играть мне можно, но я сам решу, когда рисковать, когда нет. От меня отстали, хотя тренер еще сомневалась в подлинности справки, ее-то глаза изменений к худшему не видели, но я параноик и мой врач, кажется, тоже. Я все же получил по шее за утаивание информации, а Куроко даже извинился, когда узнал, что эти рекомендации я получил после первой игры и имел полное право не перебарщивать в игре с Джисудзен. Можно сказать, что мир более-менее восстановился.

После игры я, наконец, нашел в себе силы и выкроил время заглянуть в издательство. Школа школой, клуб клубом, а бросать дело – не дело. И Широяма-сан, кажется, предвидел ход моих мыслей, так как стоило только зайти, как на меня аккуратно свалили личное знакомство с потенциальными авторами. "Кагами-сан, вам надо учиться работать с яркими и экспрессивными людьми". Широ ему что, про наш зоопарк не рассказал? Вот уж где я опыта по работе с чудаками наберусь. Знакомство прошло спокойно, но, черт возьми, они серьезно думают, что человек в костюме розовой пантеры может меня смутить?! Недооценивают меня и моих психов. После работы организовалось время для домашних дел и Джентльмена. Котенок, полгода назад поставивший меня перед фактом появления домашнего питомца, нехило вырос с тех пор, но с прежним удовольствием бросался мне на ноги, висел с плеча и устраивался вокруг головы, если я засыпал, не доходя до кровати. Вечер прошел довольно тихо и по-домашнему: учились с братом печь какой-то творожный бисквит, по словам мелкого – низкокалорийный и нам не вредный. Не стал возникать – ну получим тройную нагрузку, не помрем же. Я-то точно, но насчет брата сомневаюсь. А в том, что наш дамоклов меч, вернее, тренер узнает, я не сомневался, глаза-рентгены это жутко.

Не рискнув пробовать полученное, на следующий день я чисто по-дружески протестировал выпечку на друзьях. Вернее, я так им сказал. Глаза у парней стали квадратными и очень обиженными. Ну, кроме Куроко, его кирпич-фейс вообще не пробиваем, хоть канкан пляши перед носом.

- То есть как это – сами не рискнули?! – Дзю под конец речи аж петуха дал.

- Подопытных мышей купить не додумались? – ворчал Широ, с подозрением рассматривая почти съеденный обед.

- Но ведь вкусно получилось, – робко попытался урезонить остальных Чиаки.

- Как думаешь, Кагами-кун, если я не смогу пойти на тренировку из-за болей в животе, что сделает тренер? – чертов фантом знал, куда бить!

- Да ладно вам! – возмутился брат. В отличие от меня он бисквитом полакомился еще вчера, так что в его пригодности мы были уверены. – Аники просто пошутил, я его ел вчера! А ты мог бы и не издеваться над друзьями!

- Да ладно тебе, Коки, – заржал я, глядя на вытянутые лица. – За такой кадр можно!

Да, обед у нас самое милое время для сногсшибательных фотографий, одни только прыжки и напуганные рожи, когда Куронума подкрадется, чего стоят. Единственные, кто привык к ее манере поведения, это Мизумачи и Есида – постоянные ученики "Садако-сенсея", меня, например, до сих пор холодный пот прошибает, когда она начинает что-то вещать за спиной замогильным тоном. Но сейчас я держал фотоаппарат в руках совершенно для других целей. Несколько дней назад Чиаки по дороге из школы неожиданно сообщил, что Яно Аяме не любит шоколад и лучше дарить мармеладки. Нашим специалистом по сбору информации был Широ, внимательностью отличались Куроко и Коки, но что такие мелочи еще и Рюджи подмечает – я не знал, о чем и поведал тут же. Друг аж побагровел от смущения, я же недоумевал, чего тут стесняться.

- Кагами, ты серьезно? – Дзюмондзи смотрел на меня как на идиота.

- Кагами-кун довольно невнимательный, да? – меланхолично спросил Куроко, попивая ванильный шейк, в очереди за которым простоял почти четверть часа. Мы стояли там за компанию, за эти же пятнадцать минут уломав внутренних диетологов на пару бургеров – только чтобы иммунитет к гадости повысить.

- Аники немножко тормозит в этих вопросах, – пояснил им, но никак не мне Коки.

- Никто не идеален, – философски заключил Широ.

- А теперь специально для умственно неполноценного меня, по слогам – в чем дело?! – было немного обидно быть единственным идиотом в компании.

Ну сам виноват, был бы повнимательнее, давно бы заметил все те взгляды, что Чиаки украдкой кидал на одноклассницу. Или нет. Брат все же прав – я подслеповат на эти дела. Так что увлечение друга прошло мимо меня, когда как все остальные это просекли едва ли не быстрее самого Чиаки. Саотоме что ли их покусала? В общем, вчетвером они его уломали признаться аккурат после ее дня рождения, потому что "портить ей праздник" Рюджи отказался наотрез. Самооценка у друга ниже плинтуса, как бы ее оттуда поднять? И подарок понравившейся девушке он сделал сам, я аж присвистнул, когда увидел аккуратную деревянную кошку-шкатулку. Впрочем, о любви нашего "маньяка" к резьбе по дереву не знал даже Широ. Так что шкатулочку рассматривали одинаковыми квадратными глазами, Куроко ее едва не куснул, дабы убедиться в подлинности. Конечно, он уверял, что просто принюхивался, что ему нравится запах дерева, но дразнить скупого на эмоции фантома было забавно, он, когда смущается, слегка розовеет, настолько слегка, что я почти поверил, что у меня глюки. А теперь мы сидели как в засаде – вручить презент лично Чиаки не решался, а вот оставить в парте, пока мы прикрывали со всех сторон, это он запросто. Осталось дождаться реакции, и я еще надеялся ее незаметно заснять.

Глава 6

В незаметности не было необходимости, Яно вернулась в класс вместе с Есидой и Куронумой – девочки сдружились, потому что сидели рядом, и теперь повсюду шастали тройкой. Поэтому, когда именинница прочла записку с поздравлением, Есида, не сдерживаясь, проорала на весь класс, если не весь корпус, что у Яно появился поклонник. Так что фотоаппарат я доставал спокойно: на постоянные щелчки уже никто не реагировал, зная, что я снимаю все, что привлекает внимание. Впрочем, как и на видеокамеру Минамото, работающую едва ли не круглосуточно. Страшно подумать, сколько у него на каждого компромата. А к нам ужом проскользнула Саотоме-сан и, видя ее горящие энтузиазмом глаза, я захотел исчезнуть как Куроко, который уже успел незаметно свинтить.

- Очень хороший подарок, Чиаки-кун, но не вздумай затягивать с признанием, – жарко зашептала одержимая романтическими иллюзиями девушка. – Пятница идеальный для этого день. А уголок за залом для занятий кендо – идеальное место, там как раз изгородь зацвела. Так что дерзай, а я буду за вами присматривать!

Во время этой речи мы молча внимали, ибо советы выглядели разумными и действенными, при такой постановке дела, ему могут и "не отказать сразу". В отказе же Чиаки был уверен как в том, что Земля крутится вокруг Солнца. Осталось дождаться пятницы и присмотреть, откуда этот уголок будет виден. Да, я любопытный и лезу не в свое дело, но еще важнее проследить, чтобы им никто не помешал. Я надеялся, что Яно не станет ранить чувства одноклассника и высмеивать его, но если их кто застанет – шуму не оберешься! В общем, Широ, пока остальные тренировались, изучил предложенное место, сообщил, что оно и впрямь как с обложки сёдзе-манги в реальность скакнуло, и намекнул, что есть место, откуда будет отличный обзор не только на сам уголок, но и его окрестности, дабы заворачивать людей еще на подходе.

Впрочем, посоветоваться с еще одной девушкой было совершенно не лишним. Киоко-сан, внезапно заинтересовавшаяся нашим обществом, приходила ежедневно и ждала окончания наших тренировок, чтобы просто пройтись некоторое время, заглянуть в раменную и вообще – поболтать. Не сказать чтобы это напрягало, но сбивало с толку – очевидно же, что ей что-то от нас надо. Так почему бы не сказать прямо? Бессвязный рассказ о планах Чиаки, копирующего цветом помидор, был принят к сведению и в целом одобрен. Единственное замечание было по внешнему виду, что нельзя признаваться девушке с сеновалом на голове, в мятой рубашке и брюках и так далее. А еще посоветовала подарить цветы. Не очень ясно, как бы Чиаки ухитрился потерять «приличный вид» в школе и где умудрился бы раздобыть цветы, но за совет поблагодарили.

Пятница, обеденный перерыв и восемь идиотов, засевших в засаде. Почему восемь? Ну, Куроко к моему удивлению не отказался понаблюдать за этим бардаком, по дороге мы перехватили Есиду и Куронуму, отправившихся на разведку, так как записка в шкафчике для обуви могла быть от кого угодно и им было беспокойно за подругу. Ну а Саотоме-сан просто упала нам на хвост и наотрез отказалась пропускать "один из ключевых романтических моментов". Ждать долго не пришлось, но пока остальные заслушивали само признание, я тихой сапой отошел присмотреть за дорогой, на случай если кто появится.

- Почему ты ушел, Кагами-кун? – подпрыгнув на полметра и подумав, что прыжки действительно моя специализация, я повернулся к Куроко.

- А зачем я там? Отсюда удобнее проследить за посторонними в зоне.

- Но ты согласился, когда Широяма-кун назвал лучшее месторасположение для слежки.

- Для слежки за Чиаки и Яно – да, оно лучшее. А разворачивать всех возможных свидетелей и здесь можно, чем я и собираюсь заняться, – на дорожке никого не было. В обеденное время здесь очень редко кто-то появляется, о чем Куроко не преминул мне сообщить.

- Может ли оказаться так, что Кагами-кун стесняется смотреть? – фантом действительно любит наблюдать за людьми и подмечать разные мелочи.

- Не надо читать меня как раскрытую книгу, – буркнул я, не пытаясь отрицать очевидного. – Признание, на мой старомодный взгляд, дело личное, и подсматривать за ним – все равно, что со свечкой у постели стоять. Так понятнее?

- Не знал, что Кагами-кун такой застенчивый, – с чего вообще такие выводы?!

Тут нашу беседу прервали восторженные вопли за спиной. Рванув обратно, я не был готов к идиотской ситуации, когда подглядывающая толпа бежит из укрытия поздравлять новорожденную парочку. Люди, вы сумасшедшие, вы в курсе?!

Яно-сан выкинула финт ушами и согласилась встречаться с Чиаки. Во всяком случае, именно так интерпретировал ее согласие Рюджи и весь оставшийся день ждал, когда она подойдет и скажет, что пошутила. И в субботу, когда парни притащили продуктовые пайки, он сидел и гипнотизировал телефон, ожидая звонка с тем же содержимым. Когда он успел обменяться с ней номерами и мейлами, никто так и не понял.

- Рюджи, ты идиот! Разве она такой человек, чтоб шутить подобным образом? – взвыл я уже в пятый раз.

- Нет, она замечательная, – тут же вскинулся этот осел.

- Мне тоже кажется, что Яно-сан не станет встречаться просто так, – Куроко тоже пришел в гости. Забавно, почти два месяца общаемся, те трое уже как к себе домой ходят, даже Чиаки, а фантом только сейчас нарисовался, причем со всеми церемониями – и предупредил заранее, и время удобное спросил, и притащил бабушкины пирожки в качестве гостинца.

- Лучше подумай, куда ее на свидание пригласить? – Дзюмондзи как-то не учел, с кем говорит. Почти четверть часа угрохали, чтобы Чиаки из астрала вернуть. Я в последний раз такой густой румянец видел у брата, когда его родители решили, что мы встречаемся.

- А вы не встречаетесь? – Широ вооружился ноутбуком, готовый записывать новую информацию. Стоп, я что, вслух то предложение произнес?!

- А что должны? – вопросом на вопрос только евреи отвечают, но меня уже заколебало прописные истины объяснять. – Широ, черт возьми, ты-то должен знать, что мы – братья! Братья!! Или на мне где-то висит табличка "Извращенец"?!

Дальше повышать громкость мне не дали: Куроко очень эффективно врезал мне в бок ребром ладони. Пока я переводил дыхание, Коки, запинаясь и заикаясь, объяснял, что кто бы что ни думал, мы просто братья, а я еще и его опекун, раз родители в другом регионе. Парни заявили, что для братьев мы слишком ровно живем – не ругаемся, не устраиваем друг другу подставы, не игнорируем – в общем, они долго припоминали, как ведут себя знакомые им братья, и мы с Коки под эти варианты не попадали. Пришлось вручную донести мысль, что их знакомые могут вести себя, как им вздумается, а мы будем так, как нам вздумается. Кроме того, с чего они решили, что парочки ровно живут?

- Лучше вернемся к первому свиданию Чиаки! Ты вообще на них был?

Не был. Как и ожидалось. А если быть совсем точным – у нашей компании наблюдается прискорбное отсутствие опыта: Коки вечно в категории "верный друг", Дзю и Чиаки другие люди обычно по кругу обходили, а Широ просто неинтересно. Про меня и говорить нечего. Спас нас фантом, посоветовавший для начала просто погулять в парке и посидеть в кафе, дескать, самое оно для только сближающихся людей. Осталось дело за малым – пригласить. Разумеется, мы были уверены, что лучший день для свидания – воскресенье, но Рюджи уперся, что надо подождать до понедельника, вдруг она все же передумает. Я уже начал искать предмет потяжелее, для вколачивания здравого смысла, когда Коки предложил привести Яно на завтрашний матч по американскому футболу, а совет призрачного товарища оставить для другого свидания. Он аргументировал тем, что Широ пойдет поддержать нас, баскетболистов, и таким образом наша компания делится неравномерно: четверо на баскетболе и двое плюс, возможно, Киоко-сан на амефуто. И надо бы это дело уравновесить.

Сделав вид, что никому в голову банальное "Так пусть Широ идет с Чиаки" не пришло, мы его уломали. Не последним аргументом было присутствие Ноды-сан на грядущем матче, вдруг девушки найдут общий язык. Сколько нервов убили, страшно подумать, если даже чужие отношения съедают столько, то стоит порадоваться, что собственная личная жизнь мне не светит. Джент, поняв, что наши нешуточные дебаты окончены, привлек к себе внимание, взобравшись мне на плечо, так что оставшееся время мы провели, развлекая хвостатого друга и выполняя домашнюю работу. А уж когда перед уходом невозмутимый фантом сообщил, что у нас дома очень уютно, я почувствовал, что день прожит не зря, редко когда Куроко комплименты отвешивает.

А на следующий день нас ждал сюрприз. Даже два, но первый, на мой взгляд, приятнее: нас пришли поддержать Ютаро и Такеши. А второй неожиданностью оказались наши соперники, нагловатые парни из школы Мейдзё, громко рассуждавшие, что Сейрину на самом деле просто везло и они нас легко раскатают. Но завидев меня, они переменились в лице. Нет, я все понимаю, рожа у меня – в глухом переулке без лишних слов всю наличку отдать можно – но они что, вообще за соперниками не следили? И только Куроко объяснил, что это именно те неудачники, которых мы разгромили в компании Кисе больше месяца назад. А я их не узнал. Не то чтобы соперники обиделись, но как-то неловко вышло, нас-то они сразу опознали, пусть фантома и не заметили.

Противники всю игру вели себя так, словно хотели убежать в Арктику – странное было зрелище, но благодаря этому я мог размышлять над словами капитана про трех "королей" Токио. Учитывая, как давно эти школы держат свой титул, прорваться на этот Олимп будет той еще задачей, как бы рога не обломать. Предаваясь нерадостным мыслям, я почти прозевал появление на площадке команды Шуутоку. Выглядели они внушительно: уверенные, высокие, спортивные и в целом аура у них была соответствующая титулу. Спустя минуту до меня как до жирафа дошло, что группа поддержки на трибунах, никакая не группа поддержки, а другие члены клуба, которым не хватило места на скамейке запасных. Нам до такого количества пилить и пилить…

А потом я случайно издал малопонятный звук, опознав в одном из баскетболистов Шуутоку давнишнего ворчливого рикшу. Почему я его запомнил?

- Ой-вэй, что-то не так? – черноволосый паренек среднего роста отреагировал неожиданно дружелюбно, так что я рискнул пояснить.

- Все так, просто я вспомнил, что видел тебя возле Кайджо. Ты ехал на велике с тележкой и это как-то запомнилось, – чешем репу, Тайга, ты наивный безобидный болван, на таких не обижаются. – Ты рикша?

- Э, не совсем, я только Шин-чана вожу и только когда проигрываю! – игрок Шуутоку так и лучился добродушием, что мало вязалось с хитрыми глазами, стреляющими в сторону Куроко, как обычно притаившегося за моим плечом. – А ты сокомандник Шин-чана из Тейко, да? Куроко-кун?

- Рад познакомиться, – фантом был спокоен и непоколебим как скала. И с тем же равнодушием он поприветствовал бывшего товарища, – рад видеть тебя снова, Мидорима-кун.

- Куроко, – приветствовал призрачного игрока высокий парень с зелеными волосами и игрушечным медведем-каратистом в руке.

- Шин-чан, не будь таким цундере! – остроглазый школьник старательно не замечал напряженной атмосферы. Сдается мне, эти двое в Тейко не особо ладили.

- Можно поинтересоваться, зачем тебе медведь? – нет, правда, зачем?

- Это мой талисман на сегодня, – с непередаваемым пафосом возвестил радужный. – Я всегда следую своей судьбе и поэтому победа за мной, вот что.

- О, а почему только на сегодня, а не вообще? Просто все, что я слышал о счастливых талисманах, подразумевало какой-то один предмет, который тесно связан с человеком, – странное дело, но я уже устал удивляться чужим выкрутасам. Мало ли какие причуды у людей? Кто-то с куклой разговаривает, кто-то стриптиз устраивает где и когда попало, а кто-то вон с талисманом разгуливает. Люди разные.

- Это талисман для Раков, так сказано в ежедневном гороскопе Оха-Аса, – достаточно миролюбиво ответил радужный. Смотрел, правда, как на таракана, свысока и с некоторой брезгливостью, но видимо неотрицательное отношение к его причудам прибавило мне пару очков.

- Эй, так не честно! – неожиданно прямо перед моим носом возник рикша. – Ты вообще не удивился!

- Чему? Ну носит человек с собой талисманы, что такого? Удачу привлекать вообще нормально, – и тут до меня доходит, что имен собеседников я не знаю. Баран. – Кстати, я Кагами Тайга, а вас как зовут?

- Я Такао Казунари, а это Шин-чан!

- Мидорима Шинтаро, – поправил очки радужный, демонстративно не замечая обиженного скулежа товарища, которому отвесил изящный подзатыльник. – И нам уже пора, вот что.

Да, заболтались мы, у Шуутоку начиналась игра, которую мы собирались посмотреть с трибун. Усевшись рядом с братом и возбужденными от просмотренной игры мальчишками, я тихо пересказал диалог с Мидоримой и его приятелем. Хуже всего были слова Куроко, что второй парень кажется не испытывает проблем с незаметностью фантома. Это реально плохо, у него вся фишка в этой невидимости. С другой стороны, предупрежден – значит, вооружен, то есть надо придумать, как обернуть это в свою пользу.

И половины игры не прошло, как Шуутоку обогнали соперников на 30 очков. Кто-то из парней заметил, что игра выглядит очень легко, на что капитан ответил, что короли очень хорошо владеют основами. В совершенстве. Кроме того, у них есть потрясающие забивалы. Как раз в этот момент капитан наблюдаемой команды забил данк, и это выглядело действительно впечатляюще, учитывая, что соперники буквально отлетели. Да уж, здоровенный старшеклассник, выше меня ростом и крупнее габаритами, Куроко ему в пупок, небось, дышать будет. Так, главное самому фантому этого не сказать, а то всю печень мне отобьет, обидчивый воробушек. Тренер заметила, что Оотсубо-сан стал еще сильнее, чем в прошлом году, что впрочем, логично, не балду же пинал он столько времени. Но куда больше меня беспокоил Мидорима из радужных. Пять трехочковых – и ни одного промаха, он клал мячи в корзину с аккуратно и четко, ни одного касания кольца. Это было поразительно, на самом деле.

Вот только слова Куроко, что зеленый никогда не промахивался на его памяти, меня напрягали. Не может человек быть настолько точен! 100% попаданий – это невозможно! Но вот он, шпала под два метра ростом с зелеными волосами, доказывает, что я о невозможном чего-то не знаю или не понимаю. Высокие – нереально высокая траектория полета мяча – броски, плавные отточенные движения и ощущение растянутого времени сбивали с толку. Они успевали вернуться в защиту до того, как мяч попадал в корзину, что лишь увеличивало мне головную боль от мысли, что нам придется столкнуться вот с этим. Конец был более чем предсказуем: Шуутоку победили с более чем семикратным отрывом. Их трибуны ревели, бывшие тейковцы многозначительно переглядывались, а я старательно тер виски, надеясь угомонить сходящий с ума здравый смысл. Они меня однажды доведут, бровями клянусь, встану посреди площадки и буду орать: "Нельзя использовать магию вне Хогвартса!"

Айда-сан шустро вытащила нас наружу. Полтретьего, перед следующим матчем есть время для легкого перекуса и отдыха. Еще бы устроиться где-нибудь и попросить брата помассировать спину, вот было бы счастье! Из астрала меня выдернул листок бумаги, чуть не попавший уголком мне в глаз, тренер размахивала им как флагом и битой в одном лице, так что я счел за благо выхватить его из ее рук. И, присмотревшись к содержимому, почувствовать, как усиливается боль в голове.

- Айда-сан, напомните мне, беспамятному, кто там у нас "короли Токио"?

- Шуутоку, Сейхо и Сеншинкан! – рявкнул в ответ капитан. Порадовать его что ли?

- Хьюга-сан, посмотрите, пожалуйста, на таблицу повнимательнее, – ворча под нос что-то нелицеприятное, очкарик взглянул на турнирные записи. Поморгал, еще раз вчитался туда, куда я ему настойчиво тыкал, и посерел.

Судя по всему, в следующее воскресенье нас ждет встреча сразу с двумя королями Токио. Интересно, какого черта их поставили в один блок, хотелось бы мне знать?! Уй, что началось, когда тренер вслух объявила о глубине болота, в которое нас затянуло! Команда переполошилась, братишка так и вовсе закаменел, судорожно вцепившись в лист с турнирной таблицей. Попытался успокоить его, заявив, что это просто день мечты – два матча с сильными противниками подряд. Получил в ответ тот самый взгляд, означающий, что меня видят насквозь, и попытка провалилась на стадии задумки. Впрочем, фантом меня неожиданно поддержал, сообщив, что эта ситуация скорее разжигает в нем огонь. Подумалось, что Гай-сенсей с воплями о Силе Юности сейчас был бы очень в тему. Ну или о Пламени Юности.

Перерыв постарались использовать плодотворно, кроме перекуса еще и слушая прямой репортаж Широямы с матча Дзюмондзи. Комментатор из него специфический, но на безрыбье и галоши хватит. Сейриновские волки выиграли с большим трудом, но тем дороже победа, вон как орут, даже по телефону на таком расстоянии слышно Гая и его стаю. Ну а после мы с Коки, отправив Такеши и Ютаро с поручением, выслушивали еще и бормотания Широ по поводу Чиаки и Яно. Нет, в целом все вполне нормально складывалось, но убежденность Рюджи, что все не на самом деле, начала подбешивать. Завтра же промоем ему мозги на эту тему!

Второй матч прошел тяжелее. Уставшие, дрожащие и в целом неважно выглядящие мы еле удерживали счет равным. Впрочем, капитан как всегда замотивировал нас на победу, напомнив, что наши противники в том же состоянии, если не худшем. Хотя больше меня подстегнуло упоминание травоядных, будто он имеет что-то против баранов! Вот упрусь рогом – будет знать, как оскорблениями раскидываться. Хуже всех приходилось Куроко, пусть его и старались держать на скамейке, ибо, если выставить призрака на всю игру, под конец его будут на носилках уносить, и хорошо, если не вперед ногами. Точность бросков, пасов – все снижалось неуклонно, так что счет был почти равным 87 против 89, что было плохо, учитывая, что нам грозит в ближайшем будущем. Но это завтра будем голову ломать, а пока задача максимум – проводить детей, дотащить себя до дома и не забыть по дороге зайти в магазин, ибо еды много не бывает, и у Асахи в субботу был день рождения.

По дороге домой нас выловила остальная шайка. Оказывается, проводив девушек, парни пошли к нам, рассудив, что если Дзю после одной игры еле ноги переставляет, то мы вообще должны ползком передвигаться. Ну, они были недалеки от истины, так что в магазин пошли Чиаки и Широ, в то время как мы доползли до дома и более-менее привели себя в порядок. Что Такеши, что Ютаро от нас отлипнуть отказывались наотрез, проявив единодушное упрямство, зато нам про матчи рассказывать не пришлось, малышня с бешеным энтузиазмом громко пересказала практически все интересные моменты игр. Отметив победы, насели на Рюджи, давя его неуверенность и поднимая пинками самооценку, заодно разбирая неясные моменты в домашнем задании и развлекая Джента. Впрочем, друг почти перестал нести чушь про помутнение сознания у Яно, так что в целом вечер удался: громкий, домашний, уютный в каком-то смысле.

На следующий же день тела нам мстили со страшной силой. Утренняя пробежка далась с трудом, до штанги только я дополз, груша осталась висеть в одиночестве. Понедельник день тяжелый, но в нашем случае у него есть два неоспоримых послабления – есть информатика, на которой можно вздремнуть, и нет химии, на которой можно подорваться. А во время обеда Широ с наслаждением напомнил, что впереди физкультура с Гаем, что вызвало судорожный мозговой штурм, в надежде найти причину пропустить занятие. Разумеется, это было бесполезно. Сам же вредный админ зарылся осуществлять новое предложение. Подал идею, как ни странно, Асахи, один из наиболее адекватных одноклассников, не особо сблизившийся с нашим зоопарком, но и не игнорирующий его. Шоколад он, впрочем, любил, как и сообщала база данных Широямы, с изюмом и орехами, так что презентованную сладость принял спокойно и тогда же спросил, почему бы не сделать в закрытой теме нашего класса календарь дней рождения, чтобы это не было сюрпризом для остальных. Идея рациональная, но Тоширо загорелся сделать интерактивный календарь, в котором будут отмечаться все значительные события, храниться ссылки на наши фотографии и видео, упорядоченным по датам и так далее, и тому подобное. В общем, как тихо сказал Коки, хочется человеку заморочиться – не надо ему мешать. Да и времени на это у нас не было, Момидзи-сан сообщил, что их клуб собрал всю имеющуюся у них информацию о Сейхо и Шуутоку и будет очень правильно, если эти ящики с дисками перенесут баскетболисты, не утруждая работников умственного труда. Так что, в остаток обеденного перерыва мы оценили, сколь многое собрали детективы, то есть журналисты, от всего сердца поблагодарили, и отнесли в клубную комнату.

Откосить от Гая и Силы Юности ни у кого не получилось, так что на тренировку мной были принесены два тела и складированы в уголке. Ладно, братишка спортом недавно увлекся, можно понять какого ему сейчас, но Куроко-то три года в баскетбольном клубе состоял, причем в одном из лучших! Как он вообще там продержался? Тренировка естественно вышла никудышная, два полутрупа в уголке не воодушевляли от слова совсем, пусть Айда-сан и попыталась их поднять, но, увы, практикующим некромантом она не является. В итоге пришлось убираться втроем, а после еще и ждать пока парочка очнется. Ждать просто так было скучно, так что, позвонив Иноэ-сан и предупредив о пропуске сеанса лфк, я просмотрел забытую тренером часть материалов, собранных разведкой, и приуныл окончательно.

Сейхо хороши, неудивительно, что их зовут "королями Токио". Отточенные лаконичные движения, плотная опека противников, очень быстрая передача пасов – даже по видео было видно, настолько проблемными противниками они являются. А уж когда оклемавшийся Куроко сообщил, что один из игроков точно играл против Поколения Чудес и создал проблемы Кисе, мне захотелось поскорее дойти до дома и помолотить грушу. Так что, как только Коки смог нормально передвигаться на своих двоих, мы подхватили фантома за шкирку и отправились домой. Невидимка был категорически не согласен с происходящим, но сил сопротивляться – а потому и выбора – у него не было. Мы же просто беспокоились, как бы наш одноклассник, сокомандник и просто неплохой человек не свалился в обморок где-то по дороге домой. Друзья ушли намного раньше, пока мы смотрели игры Сейхо, и Киоко-сан, ожидавшая нашу шайку, тоже отправилась с ними. И хорошо, все силы организма уходили на ходьбу, шевелить еще и языком было чрезмерным усилием. Но если я не доберусь до Цубаки-сенсея сегодня, уже завтра он будет олицетворять мясника-каннибала, так что, собрав всю силу воли, отправил Коки домой, а сам поплелся на обследование, во время которого благополучно заснул. Еле проснувшись под настойчивым тормошением сенсея и брызгами холодной воды, пошел сомнамбула домой, где завалился спать где-то в гостиной, ибо брат уже уснул и помочь мне подняться по лестнице явно не мог.

Чтобы на следующий день спускаться с дивана ползком. О, какая к черту Сила Юности?! Я чувствовал себя старой развалиной, по которой проехался асфальтоукладчик. А после утренних упражнений – будто еще и стадо слонов прошлось имперским маршем. Акт садизма продолжился в школе. Сначала мне прилетело на алгебре, слишком долго решал пример ("Не прикидывайся поленом, Кагами, ты можешь думать быстрее!"). Потом Тююма снова устроил взрыв, и полученный в результате реакции газ вызвал головокружение, поэтому на японском нам пришлось отжиматься всем классом, ибо голова варила плохо у всех. Стоит ли говорить, что очередной обстрел мелом от Камидзё-сенсея ни пришелся по вкусу никому, и нам даже хватило наглости защищаться от него учебниками? К нашему изумлению, к самообороне учитель отнесся спокойно, сказав лишь, что если мы обороняемся, то точно следим и внимаем его словам. Сумасшедший дом! И, черт возьми, я хочу быть Куроко – он избежал почти всех неприятностей просто потому, что его не заметили!

После тренировок, уставшие, но не сломленные, поползли домой, Коки и Дзюмондзи вслух рассуждали, возможно ли переложить какие-то стратегии из баскетбола в амефуто и наоборот. Я в это дело не вникал, ибо был уверен, что такие разные игры никак не могут пересечься. Киоко-сан, кстати, тоже рядом с нами шла и внимательно слушала парней. Странно, Такеши вряд ли пригодятся такие познания, ей – тем более, так что она там выслушивает? Вечером же, после тренировки пацанов и занятия в бассейне, разговорившись с Иноэ-сан, я получил умиленное "ты такой милый в своей невнимательности!" и разжеванное до уровня трехлетки объяснение, что девушка, вероятнее всего, положила глаз на кого-то из нашей банды. А я как обычно все прохлопал. Тормоз. Дома Коки добавил веса моему чувству собственного достоинства, тем самым принижая его до уровня плинтуса, сообщив, что все остальные поняли ради чего Киоко-сан ходит с нашей компанией и что только слепой не заметит, какие взгляды она бросает на Дзюмондзи. Устав от напоминаний о своей ограниченности, ворчливо поинтересовался, заметил ли взгляды сам Казуки? Брат тут же сдулся, ибо ни черта, разумеется, друг не понял. Уроки делали в тягостном молчании, даже Джент лежал обиженным на весь мир калачом.

К сожалению, несмотря на очередной приступ безумия у одноклассников, такой подавленно-раздраженный настрой сохранился аж до пятницы, периодически сменяясь откровенно траурным, ибо что Сейхо, что Шуутоку – монстры. Идеи как им противостоять, конечно, были, но противники подавляли. Опытом, способностями, уровнем – одни чертовы боевые искусства чего стоят, которые применяют в своем стиле Сейхо! Пацанов гонял как проклятых, сам на тренировках выжимал из себя все, даже получил по шее за "чрезмерное усердие". Да и Иноэ-сан со слезами в голосе выговаривала, что не берегу себя.

В общем, состояние было – не бей лежачего, но в пятницу пришлось срочно собрать себя в кучу, ибо в обед в учительской разразился очередной скандал. Накагава Карин, немного одержимая модой одноклассница, снова пришла в школу в каких-то тряпочках вместо формы. Ее мать за два месяца вызывали уже трижды, мне голову пытались откусить раз 5, Тююма-сан проспал стоя, как минимум, восемь учительских истерик. Ну не хочет девчонка надевать форму, жалуется, что ей не идет, фасон старческий и цвет для покойников только сгодится. Обычно все эти крики заканчивались пшиком, но сегодня кто-то встал с левой пятки и поставил вопрос об исключении. Меня раздражало все, и ослиное упрямство Накагавы, и слишком громкие крики Анезаки-сенсея, и даже привычное "хо-хо-хо" не вызывало иного желания, кроме как свернуть кому-нибудь шею. Закончилось все плохо: меня довели, я треснул стулом по столу, там оказались какие-то химикаты Тююмы – и преподаватели на своей шкуре узнали, что значит химия для первогодок. И только после этого удалось более-менее нормально поговорить. С Накагавой, естественно, с некоторыми взрослыми людьми разговаривать невозможно, ибо они – взрослые, а я – дурак.

- Накагава, ты же понимаешь, что исключение твоей проблемы не решит? В новой школе форма может оказаться еще хуже нашей.

- А что делать прикажешь, я это убожество носить отказываюсь! И вообще, Кагами-кун, ты на чьей стороне?

- Ну так сделай так, чтобы оно убожеством не казалось! Черт побери, ты же не только за модой следишь, но и головой пользоваться умеешь! Не делай из себя идиотку, которая только шишки набивать умеет.

- Я не идиотка! – докажи.

- Накагава, люди всегда работают в ограниченном для маневров пространстве. Умные люди с этим обычно справляются, – или ломают ограничения, но это в другой раз. – Наши желания ограничиваются нашими возможностями. По правилам у тебя нет иного варианта одежды, кроме формы, но неужели нельзя надеть ее так, чтобы тебя устраивало? Да хоть мужскую нацепи, вон Котобуки же ходит в женской!

Чтоб меня Анезаки усыновила. Тогда я не заметил, что Накагава как-то слишком оценивающе смотрит на меня, что слишком она притихла после нашего разговора и извинилась перед учителями. Я не задумывался, что когда тихо – это затишье перед бурей, и в субботу она разразилась. Накагава пришла в форме, вернее, она сконструировала нечто среднее из мужской и женской: опоясанная рубашка навыпуск, юбка и мужской гакуран, накинутый на плечи. Я ни черта не понимаю в одежде, поэтому для меня наряд смотрелся нормально. А вот часть сенсеев и замдиректора бесились, будто "озверина" хлебнули, когда выяснилось, что в Уставе про форму сказано лишь, что ее надо носить. А подробности, вроде можно ли сочетать элементы мужской и женской формы – не расписаны. Что не запрещено – то разрешено, так что Накагава может хоть как издеваться над одеждой, хоть юбку на голове носить, лишь бы это была форма. Танака-сан подтвердил законность действий Накагавы коронным "хо-хо-хо", и буря развоплотилась. Нет, конечно, недовольные обрушат на Карин праведный гнев на уроках, например, к английскому ей придется кровь из носу готовиться, если она не хочет, что ее тупо завалили и заставили учиться еще и летом. Но в любом случае – это было достижение. И для одноклассницы – она осталась на своих позициях, и для меня – я все-таки заставил строптивицу надеть форму! Девчонке еще чуток подняла настроение шоколадка, ибо не поздравить одноклассницу с днем рождения я не мог. А когда по возвращении нас встретили одобрительным гулом, настроение поднялось до крыши.

И опустилось до первого этажа, когда Такеда-сенсей, задержав меня после урока, тихо сообщил, что второкурсники собираются минимум половину матча отыграть против Сейхо без первогодок. С одной стороны, немного обидно, мы же команда, с другой – гордость не позволит им выехать в следующий тур на нас, так что, поразмыслив над этим на досуге, пришлось признать, что сэмпаи приняли верное решение, и я стал уважать их еще больше. А после уроков нашу банду в полном составе отловил Датэ:

- Соловей, – и в позу: рука в сторону, рука вверх, одна нога позади другой и в целом впечатление не то полета, не то падения.

- Здорово! Куда идти? – когда Коки успел выучить дантовский?

- Фури, что он сказал? – шепотом спросил Дзюмондзи, покорно следуя за Данте куда-то на последний этаж.

- Его группа подготовила несколько песен и хочет, чтоб мы их прослушали. Помните, он обещал пригласить нас с месяц назад? – и правда, было такое дело. Но уложить это в одно слово? И причем тут соловей?

- Соловей – известный певчий символ, а поза значит, что соловей взлетает. То есть музыканты готовы выступить, – да, я бы такое долго расшифровывал.

Тихо переговариваясь мы дошли до музыкального класса, музыка у нас должна была преподаваться, но увы, учителя не нашли и решили, что предмет не особо важный, так что класс есть, а уроков – нет. И именно там выбили себе разрешение репетировать "Падшие ангелы". Мне даже интересно, как они ухитрились получить позволение практиковать такой не академический стиль музыки как современная попса под цветами вижуал кея, но если спрошу об этом Датэ – ребус буду разгадывать до следующего года. Надеюсь, в его группе есть люди, говорящие на стандартном японском.

- О, Данте, ты привел слушателей? Шикарно! Салют, парни! – первым поприветствовал нас какой-то второкурсник, со стоячей фиолетовой шевелюрой, которую как раз яростно расчесывал.

- Приветствую вас! Я – Акаба, – тут же тренькнул что-то на гитаре второй замеченный участник. Малиновые волосы. Вижуал кей, он такой. – Это Това, он у нас неразговорчивый, – парень с ярко-синими волосами приветственно махнул нам барабанной палочкой.

- Мы вообще его голоса еще не слышали! Это не шикарно! – возмутился первый знакомый. Рассказать ему про Митобе-сэмпая?

- Дальше Нэмура, – нам улыбалась девушка с серебристо-серыми волосами и флейтой в руках. Или как там эта дудочка зовется?

- Она шикарно играет, щас зацените! – снова вмешался парень с расческой.

- И Такаока, – о, брат по цвету! Парень с черно-красными волосами оценивающе осмотрел мою шевелюру и одобрительно поднял большой палец. У него пряди были окрашенными, но все равно смотрелось схоже, так что я ответил тем же жестом.

- О, шикарный окрас! – заметил-таки наш немой диалог.

- А вечно возникающий прыгун с расческой – Котаро, – с немалым раздражением представил друга Акаба. – Итак, вы пришли послушать наши первые композиции?

- Да, нас Данте пригласил. Надеюсь, не помешаем? – как-то быстро выперли меня на первый план друзья, дружно схоронившись у меня за спиной. Их так яркость музыкантов напугала?

- Ваши ритмы не смогут повлиять на наш единый мотив, – что ж, это лучше ребусов. И, кажется, он хотел сказать, что мы не помешаем.

Представив себя и свою братию, я приготовились внимать и наблюдать, ибо, не знаю, как остальные, а я музыкантов вблизи никогда не видел, и вся их возня с инструментами казалась мне почти магическими ритуальными действиямиПроизвольный мини-концерт мне понравился, три ритмичные композиции, одна почти баллада и один взрыв мозга – неплохо для свежесобранной команды, у которых и без репетиций забот выше крыши. Широ предложил выкладывать в сеть, Дзюмондзи убеждал снять клип, причем, непременно с мордобоем, остальные же хвалили на разные голоса. Я, впрочем, от них не отставал, даже поддержал идею Казуки, предложив снять первый блин комом с помощью видеоклуба, Отавара точно согласится, интересный же опыт будет.

Забавные ребята, повернутые на музыке, но в целом их странности не казались чем-то диким на фоне моих одноклассников, вспомнить хотя бы эту неделю. Казама взорвал женский туалет, заявив, что искал извращенца. Как девчонки там же не утопили нашего солдатика, один черт ведает. Мизумачи не прекращал свои сеансы стриптиза, но когда Анезаки-сенсей вызвала его родителей, те ответили, чтоб мы сами разбирались, раз все случилось во время уроков. Дурею с этих людей. Фудзивару и Таниву поймали в кладовке в недвусмысленном положении, Горо-сенсей дурным голосом орал о падении морали среди молодежи, охрип и почти трое суток как обходится сверкающими глазами. Есиока на спор танцевала на столе в учительской. Выиграла 5 тысяч йен, заставили на эти деньги закупать валерьянку и конфеты педагогам. Потом ко всему эту бедламу добавилась Накагава, как последняя капля в чаше терпения, и в итоге меня вызвали в учительскую, хотя обычно не напрягали, я все-таки сам еще ученик. В общем, учебная неделя выдалась шумной, хорошо, что я в основном в апатии был, зато конец красивый, талантливые все же у нас студенты. Как бы им эту самодеятельность не прикрыли. Хотя директор вряд ли позволит, он у нас мужчина умный, пусть и чудной.

На следующий день я был в форме: и выспался, и кот мне только одну ногу поцарапал, и даже скоростной пробег по ларькам и магазинчикам сувениров удался, купили все по списку, составленному Коки. Я не вникал, зачем мы набрали это барахло, и почему именно сейчас, просто покорно уволок все с собой, мелкий потом объяснит. Матч с Сейхо меня беспокоил до дрожи в коленях, в конце концов, пусть это реванш сэмпаев, но мы должны удержать счет хотя бы приблизительно равным к тому моменту, когда меня и Куроко вернут на скамейку.

Огромный зал, толпа зрителей, среди которых я с изумлением обнаружил не только мальчишек, но и одноклассников, атмосфера всеобщего напряжения, царившая на площадке – все это давило, как небо на Атланта. Так что когда меня окликнул первогодка Сейхо, я с радостью развернулся в его сторону.

- Ужас, у тебя реально красные волосы! Жутко-то как!

- Это еще что, ты на брови взгляни! – тут я получше разглядел противника. – Хотя не Брежневу об этом судить.

- Чего? – ой, про Брежнева парень наверняка не знает. А я откуда знаю? Снова Кома-чан издевается, черт. – Ты че, нарываешься? И это о тебе капитан говорил? Да быть не может!

- Смотря, что говорил, – а ведь интересно, что про меня говорят.

- Капитан! – но меня уже не слушали. – Ты серьезно про него говорил? Что Сейрин слабаки, но один парень силен? Не похож он на сильного игрока!

Даже не оглядываясь, я догадывался, насколько "осчастливил" команду этот идиотский комментарий. Бестактная бестолочь. И именно он создал до черта проблем Кисе еще в Тейко. Я уже нутром чую, кому он будет мешаться сегодня. О, кому-то по черепушке прилетело. Капитанов точно выбирают по любви к рукоприкладству. Обмен любезностями между сэмпаями я пропустил мимо ушей, ибо, что там хорошего я могу услышать? Очень вежливое, неприкрытое объявление войны. В раздевалке народ был как на иголках, что неудивительно: прошлогоднее поражение заставило второгодок ненавидеть баскетбол. Я, честно признать, не очень понимал, каково это и тем более не мог ответить Куроко, ненавидел ли я баскетбол когда-нибудь, но догадывался, что возненавидеть любимое занятие болезненно. А вот слова самого фантома, что он ненавидел баскетбол, меня удивили. Что же такое должно было случиться? Впрочем, допрашивать друга я не стал, созреет, сам расскажет, а не дойдет – ну, не такой уж из меня друг значит. Айда-сан постаралась развеять атмосферу, пообещав поцелуй в щеку каждому за победу, но выглядела настолько непохожей на себя, что ребята не оценили. А уж когда Хьюга заявил, что мы должны были заставить себя выглядеть счастливыми, она была окончательно добита. Но как бы то ни было, цели тренер достигла: градус напряжения немного снизился, да и настрой определенно стал рабочий, только победа.

Вот только в Сейхо действительно сильный клуб. Их боевые искусства, пусть и дикость использовать БИ в баскетболе, но работало оно на ура. Едва не схлопотав фол, я постарался остыть, надо спешно сообразить, как обойти чертового Цугаву, иначе мы так и будем нулевым счетом любоваться! А потому, как только Изуки прорвался к кольцу, я обогнул отвлекшегося противника и рванул туда же, подстраховать раздающего, ибо центровой Сейхо, крепко сбитый парень, похожий на взрослого мужика, а не школьника, не спал на посту и прыгнул в защиту так быстро, что я даже удивиться не успел. Ивамура выбил мяч из рук сэмпая, и только чудом мне удалось его подхватить и продолжить атаку. Пять минут игры и только сейчас мы получили первые два очка! Отстой. Хотя взгляд на табло заставил меня споткнуться.

- Трехочковый?! – и получил подзатыльник от капитана. За что?

- Кагами, какого черта мы не знали, что ты умеешь что-то кроме данков?!

- Я сам этого не знал! – вру, конечно, просто даже двухочковые броски у меня получаются через раз, а уж дальние, хорошо, если одно попадание на три попытки. И это в спокойном состоянии, в игре все должно ухудшаться раз в десять. До стопроцентного Мидоримы, как до Англии раком.

- Хех, а ты не так плох, как я уж было подумал, – какой милый ребенок, сейчас расплачусь от радости.

- Цугава, хорошо быть полным энергии, но оставь силы для второй половины! – посоветовал первокурснику кто-то из его команды. Я ожидал какого угодно ответа, вплоть до того, что он не сильно напрягается со мной, но парень меня удивил:

- С этим нельзя расслабляться, сэмпай! – меня похвалили. Внезапно.

Игра продолжилась, опека Цугавы стала плотнее, что он, что остальные из его команды практически обнимали наших, не давая дернуться лишний раз. Куроко так не опекали, потому что не замечали, но толку-то! Ему пасовать было некому, все закрыты, как коробки к Рождеству. Единственный удачный проход, который мы смогли реализовать после этого – резкий прорыв за счет высокой скорости. Но блин, пять против четырнадцати это обидно. У них действительно шикарная защита, да и нападение не из последних, парни строили свою систему на быстрых почти мгновенных перебросах, что-то схожее с тем, что делает Куроко, одно отличие – их видно. Мы просто не успевали среагировать, и так заблокировали бросок чудом и первым фолом. Черт возьми, мне нельзя фолить! Меня Коки морально раздавит своим грустным и разочарованным: "Ну что же ты так, аники?". Я бы психанул, но тут Цугава налетел на Куроко. Дальнейшие вопли вызывали у меня дикое желание заржать конем.

- Ты кто такой?! – давай, до свидания. – Ты тоже играешь в этом матче?! – нет, он тут плюшками балуется. – Ты меня разыгрываешь! Я тебя даже не заметил! – ты не одинок в банальной невнимательности.

- Меня зовут Куроко Тецуя, я тоже тут играю, – вежливость фантома войдет в легенды. Когда-нибудь.

- Ты должно быть запасной игрок? Ну в таком случае постарайся, прояви себя! – дитя дитем. – В прошлом году мои сэмпаи обогнали твоих на 20 очков! Я планирую довести эту разницу до 30!

- Так что не расстраивайся, запасной игрок, – вмешиваться в чужую беседу невежливо, но, заметив тень на лице капитана и остальных второгодок, я не смог промолчать.

- Не будет. Нам не из-за чего будет расстраиваться, – и твердо, уверено глядя на противника сверху вниз, – мы победим.

Ох, Куроко тоже загорелся. Магия снова в деле! Хм, а как, кстати, Изуки-сэмпай замечает призрака? Как мы все ухитряемся не видеть его, но получать его пасы? Так, потом подумаем, ибо задним числом чувствую – это важная мысль, надо обмозговать на досуге. Но игра наконец-то пошла! Пасы Куроко, распасовка Изуки, броски Хьюги и Митобе – стало очевидно, что нам есть что противопоставить королям севера! На перерыв мы уходили довольные и собой и игрой, пусть счет и был равным, но это лучше чем пять минут назад.

- Игра только началась! – вещала тренер. – Мы не будем менять схему игры, и раз уж вы так зациклены на пасах, так хоть делайте это хорошо! Не вздумайте расслабляться из-за того что счет равный или они вернут преимущество!

Пока Айда-сан раздавала указания, Коки под видом массажа плеч на ухо выговаривал мне за фол и предупреждал, что нашей команде придется туго, если меня посадят на скамейку из-за числа нарушений. Конечно, у меня был пока только один фол, но как сказал мелкий, 20% неудачи это весомый повод пропесочить мне мозги, чем он и занимался в своей неповторимой манере побитого котенка. Обижать котят плохо, так что, чувствуя себя виновным во всех грехах мироздания, я пообещал не нарываться.

Второй тайм начался еще хуже, чем первый: Сейхо давили нещадно, как домохозяйка тараканов. Вот только Куроко все еще был в игре, и наш тандем играл куда слаженнее, чем против Кайдзё в свое время. Но в то время как отработанные игровые связки действовали, интуиция нашептывала, что что-то грядет, и это чувство усилилось, когда я заметил тихий диалог Цугавы и одного из его сэмпаев, как его назвала Айда-сан – пункт управления, то есть мозг команды. Кроме того, я заметил, что устал больше, чем должен был. Защита Сейхо выматывала даже меня, что же с остальными? Окрик капитана совпал с ором интуиции, но было поздно, мне посчитали фол в нападении. Пришлось срочно изобразить глубокое раскаяние, пусть внутри меня и заколотило от гнева. Это был не толчок, даже касанием назвать сложно, но он упал. Засранец. Что ж, в эту игру можно играть вдвоем, главное держать гнев в узде. Надеюсь, Цугава на это не способен.

- Вот как, – ухмыляюсь глядя в лицо противнику так, чтобы поднятая рука скрыла эту злобную рожу от судьи. Повышаю голос, чтобы меня слышали все находящиеся на площадке, и опускаю руку, протягивая ее сидящему. – Прости, пожалуйста, надеюсь, ты не сильно ушибся. – И тут же добавляю тихим голосом, чтобы слышал только он. – Так вот как выигрывает Сейхо. Этому тебя учит Касуга-сан?

Эмоциональный, взрывной, непосредственный, но при этом с неявными наклонностями садиста – примерно так описал его брат, после знакомства с не заинтересовавшими тренера данными. Айда-сан уделяла внимание тактикам, методам тренировок, и прочему, как и положено тренеру, Коки же очень интересовали сами люди, с которыми мы будем играть, их привычки, характеры. Зачем оно ему надо я не вникал, ибо даже Хидеюки-сан стал прислушиваться к комментариям брата, когда мы выкраивали время повидаться и сыграть со студентами, а значит, все не зря. Описание Цугавы складывалось после общения с людьми, с которыми он был знаком в средней и старшей школе, и мне не хотелось выяснять, зачем вообще журналисты нашли этих людей и под каким предлогом расспросили. Парень был очень горд поступлением в Сейхо и попаданием в основной состав баскетбольной команды. Сэмпаев он уважал, и одновременный наезд и на школьный клуб, и на третьекурсника простить не должен был.

- Да пошел ты! – и с силой оттолкнул мою руку. – Да что ты о себе возомнил! Да вашим неудачникам десять лет надо расти, чтобы с сэмпаями играть! И вообще!

Что именно вообще мы не узнали, ибо фонтан оскорблений прервал Ивамура одним подзатыльником. Вот только было поздно – был засчитан технический фол. На самом деле на моей памяти это впервые, чтобы судья заметил подобную мелочь, неспортивное поведение, обычно они как статисты на школьных соревнованиях. Но так как я намеренно привлек их внимание к нашему с Цугавой диалогу, не отреагировать они не могли. Вернее, я на это надеялся, и нам можно сказать свезло: в данный момент судья посчитал, что имеет место обоюдный фол, а значит никаких штрафных бросков. Впрочем, стало очевидным, что попытки посадить меня они не оставят, так что довольно скоро закончилось наше с Куроко время, и пятерка первокурсников осталась сидеть на скамейке запасных, от души болея за сэмпаев.

Смотреть баскетбол почти так же интересно как играть. Вру, играть хотелось нестерпимо, но что поделать, Коки вон вообще со скамейки не встает и не жалуется. А сэмпаи хороши, упорный труд вообще благоприятно воздействует на людей. Я, конечно, уже видел бросок крюком в исполнении Митобе, во время тренировок, но в игре провернуть любой бросок намного сложнее, и молчун впечатлял своей непоколебимой уверенностью. Про капитана и говорить нечего, его трехочковые били четко в цель. Но когда тренер рассказала про орлиные глаза Изуки-сэмпая, я очень захотел побиться головой о пол. То глаза-рентгены, то орлиный взор сверху! Что дальше, глаза, видящие будущее?! Но как бы то ни было, видел раздающий защитник не так как нормальные люди, и это надо просто принять. Вообще пора увеличить границы нормального и возможного, а то отстану от остальных, и толку будет от воплей: "Это невозможно!" Но ребята действительно хорошо постарались, изучая противников. Это стало очевидным, когда они смогли перехватить их пас. Чтобы успеть среагировать, нужна либо нечеловеческая реакция, либо надо совершенно точно знать, откуда прилетит мяч, и куда его отправят дальше.

О том, что не все бывает гладко, я вспомнил только тогда, когда Коганей влетел с разбегу в Такеду-сенсея. Не повезло старику, впервые решил лично поприсутствовать на матче – и тут же был использован в качестве подушки безопасности. Коту-то что, упал на учителя и тут же подпрыгнул, готовый вернуться в игру, а вот деда мне пришлось утаскивать к местным врачам. Как сказали эскулапы – цел, жить будет, но домой лучше отправить на такси. Пока туда, пока сюда – я даже не увидел, как наши выиграли. И вместо радости почему-то почувствовал усталость, будто отыграл не 20 минут, а часов так десять, без перерывов. Нам еще с чертовыми королями востока играть, а у меня настрой никакой. Что, черт возьми, делать?! Но времени подумать, мне не дали: с разбегу налетели два мини-торнадо, один блондин, второй – шатен, так что я закономерно оказался в позе цапли-балерины с двумя мальцами на руках. Слушая их бурные восторги по поводу матча, я расслабился и не заметил, как нас окружила команда. Непосредственная детвора мгновенно переключилась на товарищей, а я почувствовал, как мое состояние возвращается на отметку "норма". Какого, собственно, черта я раскис как молоко, что третьи сутки стоит на солнышке? Подумаешь, короли! Я вообще по фамилии бог, мне королей бояться по статусу не положено. Тем более, у брата какие-то там идеи возникли по поводу матча с Шуутоку, и я до сих пор не в курсе, что собрался учудить этот доморощенный психолог. Пойти попытать его что ли?

Но пока я размышлял по поводу задумок Коки, тренер меня нашла и влепила нехилый подзатыльник за то, что не надел куртку. На вопль: "Тело стынет!" я отреагировал как любой нормальный человек – спросил, кого она убила и куда прятать труп. Получил порцию захвата краба, пришел в себя окончательно и отправился донимать Изуки-сэмпая по поводу его чудо-глазок. Больше всего меня, конечно, интересовали ограничения, особые условия эксплуатации и уход. После диалога с раздающим защитником я на какое-то время ушел в себя, не в силах совладать с логикой безумного мира вокруг. Есть слепые зоны у орлиного глаза и это нормально. Но на этом все. Как у него появилась такая способность, как ее развить, в каком направлении больше практиковаться, ограничение по времени, в конце концов – Изуки-сэмпай раздумывал над этим, но недолго, следуя логике "работает – не трогай". Потащить его на медосмотр к Цубаки-сенсею, что ли? А то за почти год у него пациентов как-то не прибавилось, только я да Коки. Но все же очень интересная способность, жаль, что у игрока Шуутоку такая же, вернее, круче – глаза ястреба. Правда, сэмпай в этом не до конца уверен, но лучше считать, что особые глаза есть и думать, как строить игру без Куроко. Правда, мы толком ничего не придумали, ибо против радужного без Куроко делать банально нечего – слишком сильны эти высокомерные засранцы.

- Ну, хотя бы душевное спокойствие им потреплем, – пытался подбодрить меня Коки.

- И как мы это сделаем? – поинтересовался я, когда мы собрались всей командой в раздевалке на финальный инструктаж. Даже Такеда-сенсей остался, старик настоял на своем присутствии вопреки словам врачей, на что те руками развели: спорить с упрямым учителем было бесполезно. И он что-то там насчет дочери вякал, ага.

- Вот как, – и брат выдвинул вперед пакеты с покупками, что мы судорожно делали утром.

- Не понял, – честно признался я спустя пару минут дружного разглядывания кучи несвязанных между собой вещей.

- Это талисманы для нашей команды, согласно гороскопу Оха-Асы, – после этих слов пришлось спешно спасать мелкого от капитана и тренера.

- Нам-то они на кой черт?! – рычал Хьюга, пока остальные соображали, рехнулся Коки или просто перенервничал.

- Капитан, посудите сами, – пустился в разъяснения братишка. – Вот у вас в команде гениальный игрок. Очень талантливый, но со странностями. Вам приходится его терпеть из-за способностей – тренер попросил. Как вы отреагируете на команду, совершающую такую же глупость, что и гений?

- Прибил бы, – не задумываясь, ответил капитан, – сейчас этим и займусь.

- Постой, Хьюга-кун, – внезапно вмешалась Айда. В руках у нее был плюшевый кот, согласно блокноту Коки, талисман Водолеев. Все, по глазам видно, мы их берем. – Почему бы и нет? Даже если мы никак не повлияем на состояние противника, что с того? Они такие милые!

- Но! – зря он это сказал…

- Никаких но! Взяли по талисману и пошли!

Глава 7

Наверное, этого стоило ожидать. Наш выход был впечатляющим в своей нелепости, и зрители в основном хохотали, но вот соперники смотрели на нас с подозрением, как на помешанных, которые случайно оказались без смирительных рубашек. Мидорима же, осознав, что именно мы несли в руках, застыл на секунду и тут же направился прямо к Куроко, покорно тащившему игрушку.

- Что это? – гениальный вопрос.

- Плюшевый кот, – не менее гениальный ответ. Пойти что ли, потрясти гантелями? Но поздно, Коки уже вовсю щелкал кубиком-рубиком возле фантома, снайпера и примазавшегося к ним Такао.

- Вы же знаете, что это талисман Водолеев, Мидорима-сан, – такая милая улыбка, будто все в порядке вещей. Ко, братишка, что ты собрался сделать?

- Куроко на моей памяти ни разу не следовал своей судьбе, вот что, – многозначительно поправил очки зеленый. Уставился мелкому в глаза. – И дружба между Скорпионом и Водолеем невозможна, их знаки несовместимы. Почему?

- Потому что так решила тренер. Призвать удачу будет не лишним в любом случае, – демонстративно равнодушно пожал плечами брат. – Вы бы лучше посчитали командное место в рейтинге Оха-Асы.

- То есть? – вот теперь брат полностью завладел вниманием Мидоримы. Впрочем, все прочие свидетели сцены, так или иначе, но прислушивались к диалогу, Кавахара и Коганей буквально ушами потянулись.

- В баскетбол играют 5 на 5. Посчитайте среднее арифметическое, учитывая знак зодиака каждого игрока – и вы узнаете место команды. У нас примерно шестое.

- Ой, да ладно, ты веришь в это? – вмешался, наконец, Такао. А я все гадал, когда же он влезет, не мог же не заметить, как напрягся снайпер Поколения Чудес, стоило ему понять, что вся наша команда притащила талисманы, да и идея посчитать командное место ему явно в голову не приходила.

- Верю я или нет – страховка лишней не будет.

- Раки нынче на первом месте, – ответил очкарик, прожигая брата взглядом. Как он еще не окаменел со страху? Ни в жизнь не поверю, что обошлось без успокоительного.

- А Тельцы, Стрельцы и Весы занимают соответственно 2ое, 3е и 4ое места, – одного взгляда на Мидориму было достаточно, чтобы понять, что в основном составе Шуутоку нет представителей этих знаков.

- У нас достаточно людей в клубе, чтобы найти среди них…

- Тебе такое даже тренер не позволит! – грозный рык капитана заставил радужного вздрогнуть всем телом и нервно оглянуться. Отсубо Тайске оглядел нас, наши талисманы, треснул рукой по лбу, пробормотал что-то о психической заразе и отошел подальше. Не понимаю, чего он злится, у меня полкласса такие номера откалывают, что зеленый вообще не котируется.

- Кто-то сейчас получит ананас, – угроза в голосе старшеклассника противников даже меня заставила судорожно сглотнуть, Коки и вовсе застыл соляным столбом, действие успокоительного закончилось.

Так или иначе, но пора было начинать матч. Дай бог, Мидориму смутили этими талисманами, а нет – ну и не надо. Вбрасывание было за нами, я стремглав мчался к кольцу, надеясь на штормовую атаку, а шиш. Мидорима выскочил прямо передо мной и выбил мяч так внезапно, что у меня в голове произошло короткое замыкание. Я почти уверился, что наше шоу с талисманами никак на него не повлияло, как мяч влетел в корзину перед моим носом. Оказалось, что выбивая мяч из моей руки, горе-снайпер послал его прямиком в руки нашему капитану, который поспешно воспользовался случайным подарком. Десять секунд – и мы открываем счет! Да уж, зеленый позеленел в буквальном смысле, когда встретился взглядом с Отсубо, грозный центровой взглядом пообещал убить снайпера за повторный промах, а это явно не способствует восстановлению душевного равновесия. Кроме того, как инструктировал Коки, Ракам сегодня надо остерегаться Львов, что, безусловно, уже нашло отклик в душе гороскопного маньяка. Вот только один выведенный из строя Мидорима – это все-таки мало, что подтвердилось в течение следующих минут, когда ни одной команде не удалось забить. И за все это время зеленый ни разу не попытался атаковать, что очень напрягало. Какого черта?

Кроме того, очевидной проблемой был Такао: он действительно видел подавляющую часть площадки, будто у него Бьякуган или спутниковая система навигации в голове установлена. И спокойно, не меняясь в лице и не давая подсказки взглядом, отдавал пас в сторону, за спину, еще куда, в общем, во всех 360 направлениях, если их не закрывал Изуки-сэмпай. А когда их тренер велел раздающему опекать Куроко, я осознал, что до уровня Шуутоку мы еще не доросли. Тренеру придется протащить нас через ад, иного пути получить первенство среди таких монстров, кроме как самим переродиться монстрами, нет. Монолог Такао о схожести их с Куроко ролей в команде не произвел впечатления, во всяком случае, до первого перехвата. Ястребиные глаза видели фантома как любого другого игрока, и без его пасов эффективность наших атак стала почти такой же призрачной. Черт возьми, мы слишком стали полагаться на призрака! Одно хорошо – мы знали про особенность глаз Такао, и как бы обидно не было, что карта фантома бита, это не было шоком, команда не растерялась, даже тайм-аут на "подумать" не взяли, решив отыграть эту четверть до конца и уж там решать, что да как делать. Да и верили мы Куроко, опытный игрок, "эксперт", из нас всех, пожалуй, только он и мог придумать, как обойти естественного врага.

А потом мяч, наконец, попал в руки Мидоримы, стоявшего достаточно далеко от кольца, аж в центре площадки. И оттуда он забросил трехочковый, напомнив мне про магию вне Хогвартса и непредсказуемость здравого смысла. Усилием воли засунув недоумение себе в глотку, я рванул к кольцу противника, рискуя столкнуться с радужным. Пора проверить недавно придуманный прием. Бросок! Пока противники в ступоре – я по их информации на трехочковые не способен, благо во время матча с Сейхо им не до нас было – бросился к кольцу, завершая аллей-уп. На фоне бросков Мидоримы, наверное, не особо смотрелось, но команда оценила, они такой парашют в моем исполнении тоже впервые видели. Шуутоковцы тут же ответили красивым броском в исполнении их центрового, на что в ответ чуть позже прилетел трехочковый Хьюги, находящегося в своей пугающей ипостаси, так что я даже не рискнул хлопнуть его по плечу, дескать, шикарный бросок. Мне рука еще нужна, а этот капитан откусит и не заметит. Что ж, счет не в нашу пользу, но не такой печальный, каким мог бы быть.

На перерыве тренер с Коки обрадовали нас, сообщив, что Мидорима кидает в два раза меньше за идентичный промежуток времени чем в прошлых матчах, явно сбит с толку психологической атакой и прямо сейчас огребает от капитана за повторное предложение подобрать команду по гороскопу. А нам пришлось признать, что без этой выходки наше положение было бы печальнее.

- Не стоит так радоваться, – совсем тихо, только мне произнес Коки. – Мидорима-сан прошел тейковский отбор, а Широ нашел информацию, какие там тренировки, и рассказал мне. Не сломаться под таким напором мог только очень сильный духом и разумом человек, я вообще не понимаю, почему он верит в эту чушь с гороскопами.

- Может именно эта чушь и позволила ему пережить Тейко? Талисман – залог уверенности в себе и гарант точности попаданий. Что будет, если мы этот талисман сломаем?

- Аники! – перепуганные глаза отчетливо дали мне понять, что нам лучше кокнуть эту статуэтку тануки, даже если это будет стоить командный фол.

Это было разумным ходом, окончательно выбить почву из-под ног зеленого, особенно сейчас, когда комбинации с Куроко так легко ломаются раздающим Шуутоку. Но в то же время, поносившись немного по площадке и даже пару раз забив, я решил пока этого не делать. Это, конечно, можно воспринять как подлость, но нам снайпер полезнее таким: помешанным на гороскопах, которого можно смутить, просто последовав его примеру. Возможно, его новые товарищи вправят ему мозги сами, но способствовать этому, ставить Мидориму в ситуацию, когда только отказ от зависимости спасет команду и вернет уверенность в своих силах, я не стану. Не сейчас, я все еще сомневаюсь в нашей способности одержать первенство в межшкольных, больно крутые ребята попадаются, как бы не получше американцев, с которыми мне довелось играть под командованием Алекс. Мы клялись принести школе первенство в этом году, а значит, лучше поддержать веру радужного в гороскопы до конца года. Хотя если будем тонуть – тогда посмотрим. Тем временем, Отсубо мощным данком напомнил мне, что кроме зеленого у команды соперников еще четыре занозы в причинном месте. Выносливый капитан, мастерски осуществляющий подбор, техничный легкий форвард с бешеным дриблингом, тяжелый форвард, ставящий мне уже пятый заслон, собака, и этот шустрый птенец, играючи противостоящий ветерану из лучшего баскетбольного клуба среди средних школ. В общем, проблемы были, их было много, и надо было срочно что-то делать, пока они на десятиминутном перерыве не вправили мозги Мидориме… Поздно!!

За-ши-бись. Гребаный зеленый человечек с Марса, епт. Мутант, монстр и маг в одном флаконе. Ну как можно бросить мяч с другого конца площадки – а это, на минуточку, 28 метров – и попасть в яблочко, даже не задев кольца?!

- Вопрос не в этом, Кагами-кун, а в том, как нам его остановить, – и чтобы мы делали без призрачного кэпа.

- Боюсь, блокировать Мидориму можешь только ты, – Айда-сан очень серьезна, ибо ситуация не просто проблемная, она вообще из области фантастики. 28 метров!

- Вообще-то, есть идейка-душегрейка, – внезапно выступил Изуки-сэмпая, до этого тихо перешептывавшийся с Коки в углу раздевалки. – Надо помешать им передавать мяч Мидориме.

- То есть? – если бы все было так просто, в баскетбол было бы невозможно играть.

- Фури-кун верно заметил, что мои глаза могут позволить мне увидеть передачу и перехватить мяч. Орлиный глаз, конечно, хуже глаза ястреба, но для такого дела его может хватить.

- Но ты никогда не пробовал подобную опеку, – нахмурился капитан. Вот только иного плана у нас нет, я при всех своих стараниях полностью заблокировать зеленого не смогу. Надолго во всяком случае.

Тем временем я краем глаза заметил, что Куроко переместился мне под бок и, шарахнувшись, чуть не свалился со скамьи. Фантом пристально пересматривал кадры с игрой Такао, силясь найти слабое место или хотя бы подцепить идею о противодействии. Вернее, я думал, что он этим занимается.

- Я всегда думал о победе, но никогда не думал об условиях ее достижения, – на этих словах я завис, стараясь перевести сию чушь на адекватный язык логики и здравого смысла, поэтому фраза про метеорит меня как-то не задела.

Но когда Цучида-сэмпай предложил представить, что противники отравились, меня пробрало на гомерический хохот. Ребята, не задумываясь, развеяли висящее дамокловым мечом напряжение на отлично, так что, отсмеявшись над чудными идеями, мы вернулись в коллективное бессознательное, с целью породить если не план захвата мира, то хотя бы стратегию для победы над командой морковки. Почему морковки? Потому что зеленая голова над рыжей формой порождает весьма простые и понятные обывателю ассоциации.

- Куроко, я, конечно, понимаю, ты у нас крут как Чак Норрис, но давай ты передохнешь на скамейке, – "ненавязчиво" предложил воробушку подумать о вечном на скамейке запасных. – Я знаю, что ты придумаешь, как справиться с Такао, но перед ППП – пафосным преодолением противника – надо устроить перекур, иначе будет не так пафосно.

Похихикав над аббревиатурой "три п", тренер поддержала мою идею и тут же повесила на меня опеку Такао. И кто просил меня высовываться? А вот жаловаться, наверное, не стоило, так как только я вышел на площадку, как тренер со спины проорала:

- И не вздумай тупить с Такао, как с Касамацу!

- Да что я, черт возьми, с ним сделал?! – взвился я на дыбы. Нет, долго она мне будет игру с Кайдзё припоминать?

- Кагами-куууун, – протянул раздающий Шуутоку. А по хитрющим глазам вижу, щас брякнет так, что я не отмоюсь. – Будь со мной понежнее, пожалуйста!

- Кагами, не флиртуй на площадке, – подзатыльник от Хьюги, который стопроцентно знал, что флиртом тут и не пахнет! До капитана мне не добраться, ибо страшно, но вот ястреб по клюву точно схлопочет, зубоскал.

Сигнал к третьей четверти – и веселье перетекает в иное русло. Непонятно, пришел ли в себя радужный из-за подставы с талисманами, но своего тануки он крайне бережно поставил на скамейку, в случае необходимости скинуть его оттуда будет просто, одни неудачный мяч – и вдребезги. Так, не отвлекаемся! Черт, перехватили! Митобе и Коганей на пару блокировали центрового, оставив с минимумом внимания тяжелого форварда, а значит, пасовать будут ему! Мяч наш, Такао просто не ожидал от меня перехвата, так что составить достойную конкуренцию не успел на какую-то секунду. Данк! Что ж, жить можно, разница в очках меньше десятка, 35 – 43. Игра продолжается, но почему они так редко пасуют Мидориме?

Матч шел, мы выдыхались, а мяч так и не попал к снайперу, причем не столько из-за Изуки-сэмпая, сколько потому что в его сторону вообще не пасовали. Ясно все с ним, не оправился радужный от удара по психике и отказался рисковать. Но проверку идея прошла, пусть и со скрипом, но сэмпай уже неплохо перехватывает мячи, летящие из-за спины, примерно один мяч из трех. Главное, чтобы такое напряжение на глаза ему не аукнулось. Может поменяться?

- Сэмпай, может махнемся? – улучил я момент. – От меня мало толку против Такао, а вот как перекрыть зеленого мыслишки есть.

- Уверен? – устал. Впрочем, мы все устали, вторая игра и уровень противников зашкаливает, страшно представить, что будет дальше. – Ладно, блокируй Мидориму. Рассчитываю на тебя.

Не сказать, что радужный был мне сильно рад. Но перехватывать мяч я не мог – пока не мог, обязательно найду способ! – так что снайпер решил снова блеснуть талантом, оторвавшись от пиявки-меня. Вот только я решил вскрыть козырь. Всю игру собираюсь повыпендриваться, вот и собрался. Как только зеленый начал бросок, я подпрыгнул на максимально возможную высоту. Видя расширившиеся от шока глаза, не удержался от усмешки и с мысленным кличем "Знай наших!" отбил мяч вниз. Да, именно ради этого массового шока я сдерживался.

Ладно, не ради этого, но все равно приятно. Но причины были, причем весомые, один Цубаки-сенсей с обещанием запереть меня в палате по личной договоренности чего стоит. Мои прыжки далеко не рядовые, и ноги все еще с трудом их выдерживают, так что такие мега-взлеты я могу совершать от силы раз пять, может семь, если конечности не пожалею, за короткий промежуток времени. Так что тратить их просто так я не решился, мне мои ноги почему-то очень дороги. В общем, курс на ближайшие полгода – укреплять ноги, тренировки, лфк и какие-то травы мне в помощь. Но, тем не менее, пока они не знают, сколько конкретно прыжков я могу совершить, у нас есть еще одно орудие психологического давления. И надо было в этот момент Мидориме сообщить, что он признает меня.

- Что, прости? – я тихо дурел от ПЧ. Столько самомнения я, пожалуй, даже в зеркале не видел. Признают они меня, видите ли. А меня это вообще колышет?

- Мне повторить? Я признаю тебя как соперника, вот что. Ты еще можешь потягаться с поколением чудес, но слабая команда тянет тебя на дно, – и смотрит так изучающе, аки энтомолог на таракана с семью лапами.

- Хм, – и рожу скорчил побезумнее.

Прокатило вроде бы, отваливал морковка довольным. Коки довольно давно рассуждал, что я похож на радужных талантом, и, как он подслушал из беседы Куроко и Кисе, они будут ждать, что я стану таким же эгоистичным козлом. Кажется, Мидорима на это надеется. Хорошо, сыграем по твоим правилам, и помолимся, чтобы мы не ошиблись.Мне нужно потянуть одеяло на себя, изображая высокомерного засранца? Будет.

Надо обязательно извиниться перед парнями. Потом. А сейчас я, старательно давя смех, пучил глаза от мнимой злости, старался играть "Фигаро тут, Фигаро там" и перекрывать сразу всех противников, даже на фол нарвался. Но впечатление попавшего в западню собственного чсв я произвел, а это главное. Мидорима при всем своем уме не ставит ловушку в ловушке и чтобы все запасные выходы были ловушками. Проще говоря, пока я действую по его логике и создаю видимость движения к поражению – он не станет придумывать что-то еще, не хватало еще, чтобы он кого-нибудь из наших на прочность решил испытать. Вот и новый перехват, за ним обычный двухочковый и странное ощущение парения захватило мое сознание буквально на доли секунды, благо я быстро спустился с небес на землю, вернее, на площадку. Но ноги уже дрожали, пусть я не выполнил свою норму, но эта беготня по всему доступному пространству – то еще испытание. Остальные тоже еле на ногах держаться, но скоро уже перерыв, буквально минута – и можно передохнуть.

Вот только за эту минуту нужно нанести удар по самолюбию Мидоримы, показать, что он ошибся, когда решил, что просчитал меня. Один мяч, всего один мяч, который легко будет заблокировать у меня, но сложно, если я его перекину кому-нибудь из ребят, желательно капитану. Ну, давай, пятый, подари мне мячик!

- Это было рискованно, – бухтел Хьюга, когда мы устроились на скамейке на перерыве.

- Зато у некоторых коллапс мироздания, – фыркнул в ответ. Последняя эскапада прошла на ура, атакующий защитник Сейрин, несмотря на очень внезапный пас, забил красивый трехочковый, и адским трудом мы выбили лидерство на целое одно очко, 56-55. – Ты же понимаешь, что я не просто так бешеной гориллой тут скакал и тратил силы?

- А зачем? – как-то очень тихо спросил Куроко. Фантом был бледнее обычного, что казалось невозможным, хмурым, что было вообще нереальным, и в то же время немного радостным. Поверил, что я высокомерный козел, забывший про остальных? Помнится, он упоминал, что эгоистичная игра Тейко разрушила отношения в Поколении Чудес. Видимо, я навеял неприятные воспоминания.

- Зеленый решил поймать меня на одиночной игре, которую, согласись, сломать на порядок легче, чем командную, один в поле не воин, – пустился я в разъяснения всего того, что в игре понял скорее на инстинктах. – Он вроде как польстил, сравнив с радужными, а остальных опустил в болото.

- И ты решил притвориться, что хочешь выиграть в одиночку? И он поверил? – неверующе вылупился на меня брат, одновременно аккуратно разминая мне ноги. Кайф. – Дурак.

- Не дурак, просто при ограниченных данных сделал неверные выводы. А теперь ответь мне на один вопрос, – я обращался в основном к Коки, хотя остальным тоже было любопытно. – Что сейчас должен чувствовать Мидорима?

- Недоумение? – задумался мелкий. – Ты только что спокойно отдал пас сэмпаю, когда понял, что не можешь обойти защиту сам, хотя до этого играл в одиночку. Он понял, что его расчеты неверны… Расчет!

- Именно! – но заметив, что проблеск понимания мелькнул лишь у Куроко, тренера и капитана, пояснил остальным. – Снайпер умный парень и славится своей точностью, его расчеты всегда верны. И, по словам Куроко, он никогда не бросает мяч, если не уверен, что попадет. Он считает себя достаточно умным, чтобы просчитать противника, но сейчас он крупно облажался. Его "умный" расчет, его филигранная точность в словесной атаке — все это было, образно говоря, спущено в унитаз.

- Это может на него повлиять? – удивился Кавахара.

- Мы не знаем, но аники не мог не воспользоваться шансом, – ответил Коки, пока я тщательно проверял состояние ног. Не хватало еще свалиться посреди площадки.

- Что делать будем, орлы? Даже если Мидорима в смятении у Шуутоку минимум четыре очень проблемных фигуры, которые устали меньше нас, ибо короли севера – это вам не чихнуть.

- У меня есть одна идея, – уверено сообщил Куроко. – Я могу передать особый усиленный пас. Думаю, Кагами-кун может его принять, но пока только он.

- Усиленный пас труднее перехватить, – пояснила задумку Айда. – Тогда другой момент. Кагами, как думаешь, сколько еще сможешь прыгнуть так высоко?

- Сколько надо! Хотелось бы мне так сказать, но мне осталось только 2 прыжка в норме и еще два – на пределе.

- На пределе?

- Ногам нужно будет время восстановиться. Да и врач мне мозг поедом есть будет.

- Тогда будем действовать из расчета двух прыжков. Один оставь для решающего момента. И один – в самом начале. Пусть считают, что для тебя это не проблема.

- Понял, сделаем.

- Вперед! Это последняя четверть! – гаркнул капитан, и перерыв закончился, оставив меня недоумевать, как мы ухитрились уложиться в две минуты. Магия.

Впрочем, долго мне над этим рассуждать не дали, Мидорима пока не пытался бросать, не доверяя себе, но остальным-то ничего не мешало. Но так как я был занят плотной опекой зеленого, опытные и опасные противники оставались на совести остальных. Я хотел верить в ребят безоговорочно, но, увы, слишком хорошо представлял их нынешний уровень. А значит, надежда только на Куроко.

И он обошел Такао! Глазастый парнишка потерял его буквально на мгновение, но этого хватило, чтобы выйти на прямую со мной. И тогда фантом исполнил усиленный пас. У-у-у, я сразу понял, почему кроме меня его никто принять не может, рука заныла тут же, десяток таких – и меня упекут в больницу не из-за ног. Несмотря на все усилия радужного, мяч прилетел в корзину, принеся нам два очка. Игра набирала обороты, последняя четверть и минимальный разрыв. Мидорима, наконец-то, набрался смелости для броска, причем снова с другого конца поля. Тут-то и пригодился один из мега прыжков, который изначально я собирался использовать для вдохновляющего данка. Но забросить в корзину сверху я могу всегда, тут высота, можно сказать, отработанная, а вот броски снайпера – это другой уровень и своеобразный показатель качества. Так что я блокировал бросок Мидоримы в прыжке, подтвердив, что все еще представляю угрозу, пусть и выгляжу усталым. Куроко продолжал обводить вокруг пальца Такао, кажется, там была какая-то завязка на сужение обзора и исчезновение из уменьшенной области, но я в это не вникал, потом, все потом, сейчас игра! Пришлось отдать один прыжок, потому что зеленый снова пытался забросить. И последние три минуты, которые надо биться как львы! В этот момент грянул тайм-аут. Равный счет, но каких нам это стоило трудов – сложно вообразить.

- Сейчас они попытаются выйти в отрыв, постоянно используя своих основных забивал, Мидориму и Отсубо, – анализировала сложившуюся ситуацию тренер. – Броски с другого конца площадки имеют сильное угнетающее действие и приносят больше очков, но он действительно верит в эту чушь с гороскопами, и тренер это видит, так что Отсубо – основная цель, кого надо закрыть.

- И как играть будем? – спросил капитан.

- Вернемся к прежней стратегии, Изуки возьмет на себя Мидориму, не позволяй ему получить мяч. Куроко, на тебе будет Такао, мы рассчитываем на твои перехваты! И Кагами – ты опекаешь Отсубо. Помни, что он опытнее, сильнее и физически больше тебя. Действуй, как учил Митобе!

- Есть! – и снова на площадку.

Перераспределение ресурсов определенно пошло нам на пользу, но Шуутоку резко снизило темп игры, в основном засев в обороне. Но даже так, счет медленно полз. И за пятнадцать секунд до конца ситуация была не в нашу пользу, противник опережал на 3 очка. Мяч наш, но капитана закрывает Отсубо. Неловкий заслон – я редко его использую, а сейчас еще и устал как собака, на одной силе воли держусь. Но секунда была выиграна, и мяч красиво приземлился в корзину. Ну все, сейчас или никогда, последний пас Мидориме, но Изуки не дремлет и мяч улетел в сторону. Куда он его кинул, мы дополнительное время не выдержим! Куроко?! На последней секунде игры фантом вскрыл последний козырь – кровью и потом выученный лей-ап. И плевать, что он до сих пор лажает через раз, по сравнению с началом года – это прорыв! Финальная сирена – и это победа! 72-70! Пусть у нас и подкашивались ноги, но, черт возьми, мы это сделали!

Построение я запомнил смутно, больше всего хотелось просто растечься по площадке амебой, и я абсолютно уверен, что желание было массовым. Так что по возвращении в раздевалку первое, что сделал – выпил какой-то травяной настой от Цубаки-сенсея, тренер заинтересовалась – в итоге хлебали все игравшие. Завтра обязательно на обследование, а то в такой ливень как-то совсем не тянет. Проверив телефон, узнал, что детей забрала домой Киоко-сан. Она же написала, что сейриновский волки тоже одержали победу, а значит, завтра нас ждет полный Силы Юности урок. Все, неважно, что обо мне подумают – с последнего урока я отпрашиваюсь под предлогом посещения врача. Одноклассники заглянули, поздравили с победой и предложили в честь сего события устроить военный салют. Попросил подождать, пока не получим первенство Японии, Казама, довольный, что его идею приняли, пообещал нечто грандиозное. Интересно, жертв много будет?

Пока я плавал в собственных мыслях, ребята сбагрили тренера на такси и собрались отметить победу в ближайшем кафе. Ладно, два короля завалить – это не шутки, такое действительно стоит отметить. И первым попавшимся метом общественного питания был ресторанчик окономияки – нечто смахивающее на пиццу на японский манер. Никогда, наверное, не пойму любовь японцев к готовке в кафе. Вот зачем люди ходят в ресторан? Чтобы им приготовили еду, поставили перед носом, а потом убрали грязные тарелки, ибо положа руку на сердце – любителей мыть посуду очень немного. А здесь много ресторанов, где готовят в итоге сами. Все ингредиенты подготовлены, а жарить – извольте сами лопаточку взять. Пока я ворчал на ухо Коки, которому от меня сбежать некуда было – из-под одного-то зонта в такой ливень – мы дошли. И тут же напоролись на Касамацу и Кисе, мирно ужинавших за одним из столов. Мне стало плохо от мысли, что эти двое были на матче, и грозный старшеклассник слышал двусмысленные вопли тренера. Столика сразу на 11 человек не было, да и свободных было всего два, не считая стойки, так что, не теряя времени даром, я схватил в охапку брата и, подталкивая в спину Куроко и Цучиду-сэмпая, захватил один из столиков с неожиданной для моего состояния скоростью. Секунду спустя, молчаливый Митобе с Коганеем под мышкой устроился по соседству, к ним же приткнулись Фукуда с Кавахарой. Можно было бы делать ставки, кто из оставшейся тройки сядет с тандемом из Кайдзё, но тут освободили стол, и очумевшее от моей наглости верховное трио Сейрина устроилось там. Изуки-сэмпай посмеивался, глядя на молчаливую борьбу "кто первый встал – того и тапки", и сыпал какими-то непонятными каламбурами по теме, но его шутки я всегда пропускал мимо ушей, все равно не понимаю игру слов. И только после выполнения операции по захвату стола мы соизволили поздороваться с соперниками:

- Нормальные люди здороваются сразу! Игнорировать невежливо! – пронесло, наши вопли на площадке трибуны не услышали. Жить буду. Так, и куда бы поставить пакет с талисманами?

- Извините, мы проводили оккупацию столиков, было не до разговоров.

- Могли бы и к нам сесть, Кагами-ччи! Я всегда рад поболтать с Куроко-ччи!

- В другой раз, ладно? – и только мы собрались сделать заказ, как дверь открылась, впуская Мидориму и Шинтаро. Немая сцена, на лицах большими буквами написано, как мы все друг другу рады.

После пары брошенных фраз, шуутоковцы собрались уйти и даже за порог вышли, но стоило им закрыть за собой дверь, как гроза разбушевалась в конец, так что они шустренько ввалились назад, уже промокшие. При повторном заходе глаз ястреба заметил среди присутствующих сейриновцев и посетителей кафе капитана Кайдзё, и болтливый приятель снайпера тут же ломанулся знакомиться. В целом все было тихо, хотя празднование как-то сбавило обороты, при королях востока, сидевших с соперниками из Канагавы, было неловко. Первая лепешка только-только приготовилась, как зазвонил мой телефон.

- Кагами? – голос показался знакомым, но вспомнить обладателя я не смог.

- Да, добрый вечер. Кто звонит? – за столиком притихли.

- Помнишь, ты, когда написал свой телефон на доске, сказал, что мы можем звонить в любое время, если понадобиться помощь или поддержка. Вот я и позвонил, – да чей это голос? Часто слышу, уверен, а узнать не могу.

- Угу, было дело. Что стряслось, чем помочь? И кто это? – свалил в коридор, ведущий к уборной, там звуки приглушены.

- Это Мизумачи, – что?! Такой тихий и подавленный?! Все плохо, да? – Ты не мог бы забрать меня из участка?

- Диктуй адрес, – черт, да что с ним случилось? Я в панике забил адрес в планшет. Ага, вот оно, мне прям по дороге домой, так что празднование окончилось.

- Еще кое-что, – прошелестело в трубке. Он заболел? Может сразу к врачу отвезти? – Тут говорят, что забрать может только взрослый человек, можешь кого-нибудь привести?

- Взрослый или статуса совершеннолетнего достаточно? – так, кого просить тогда? Куросаки-сенсея может быть? Стоп. А родители Мизумачи?

- Совершеннолетия достаточно, – на другом конце телефон взял какой-то мужчина. – Патрульный Серидзава, с кем имею честь говорить?

- Кагами Тайга, староста класса, где учится Мизумачи Кенго, – с формальной речью я все еще немного путаюсь, но сильно грубых ошибок уже не совершаю. – Я эмансипирован, могу я забрать одноклассника? А что его родители, вы им звонили?

- Разумеется, родители подростка поставлены в известность, – патрульный, казалось, возмутился самим подозрением, что он мог не выполнить прямые обязанности. – Мизумачи Кёхэй отказался забирать сына, аргументировав это неискоренимыми хулиганскими наклонностями отпрыска.

- Что?! – Мизу – хулиган? Его отец что, мухоморов объелся?

- Мы уже сообщили о происходящем в Детский консультационный центр. Значит, штраф за Мизумачи-сана будете оплачивать вы? – штраф? Ладно, разберемся.

- Да, я подъеду в течение часа.

Так, а теперь в темпе вальса в участок. Мизумачи придется забрать домой и выяснить, какого черта творится у него в семье. По дороге надо будет глянуть, кто там у него отец, да запрос к Широ сделать, у него наверняка что-нибудь полезное будет. Сообщив ребятам, чтобы праздновали без меня, я подхватил сумку, пакет и погнал расплачиваться. Коки увязался со мной, причем аргументировал убойно – зонтик у нас один, так что к метро мы помчались вдвоем. О, эти забитые до отказа поезда! Протрясшись сардинами в банке, мы доехали до нужной станции и даже без указателей отыскали маленький пункт патрульной полиции. Вломились туда, накрутив себя до нервной трясучки. Что, черт возьми, мог сделать простак Мизумачи, чтобы его задержали и даже штраф повесили?

- Домогательства?! – это был натуральный крик души, слитно вылетевший из наших с братом глоток.

Какое к черту домогательство? От Мизумачи? К 78-летней бабушке?! Когда мир успел сойти с ума? В общем, побившись головой о стол, я вроде как пришел в себя достаточно, чтобы выслушать полицейского. И окрестить себя идиотом. Мизумачи в своей типичной манере разделся на улице, на глазах почтенной дамы, которая подняла шум, дескать, насилуют ее. Патрульный примчался, арестовал эксгибициониста, который честно пытался успокоить леди, прыгая перед ней на задних лапках. В одних трусах. В итоге всех приволокли в участок, и, разобравшись в ситуации, попробовали уговорить бабушку сменить гнев на милость и простить бестолкового мальчишку. Шиш. Уперлась карга насмерть, пока ее родственников не вызвали, ни в какую не соглашалась сделать вид, что ничего не было, ибо ей "честь дорога". За-ши-бись. Приехал внук дамы, долго извинялся, объяснял, что бабулька в некоторой степени впала в старческий маразм, а потому принимать ее слова и действия за чистую монету не стоит. Несмотря на активное сопротивление пострадавшей, ее внуку и патрульному удалось прийти к компромиссу и впаять Мизумачи мелкое хулиганство. Сумасшедший дом. С каких пор полиция торгуется с пострадавшими по какой статье привлекать преступника?! Впрочем, неважно, главное вытащить бедолагу отсюда.

Штраф был небольшим, так что с этим проблем не было. А вот с одноклассником все было плохо: поникший, грустный, весь какой-то выцветший, подросток был не похож сам на себя. И вот такое чудо в депрессии мы и притащили домой. Дождь к счастью стих, так что не пришлось мешаться друг другу под одним зонтом. Дома Джентльмен взял пальму в оборот, стоило тому переступить порог: крутился у ног, выпрашивал ласку, просился на руки – в общем, делал все, что делает порядочный кот, чтобы поднять настроение. Я же в это время готовил поздний перекус нам с Коки и нормальный ужин гостю. Руки выполняли привычную работу, а в голове все вертелись полученные сведения, смешивались в кучу, наплывали одно на другое – никак не хотели сложиться в единую, адекватную картину мира. Выводы из сонма информации складывались такие, что я даже спасибо сказал, что мой отец пытался всего лишь убить меня, а не поломать психику своими тараканами.

Отец Мизу – Мизумачи Кёхэй – священнослужитель. Внешне все чудесно, очень благообразный мужик, люди его любят и уважают. А на деле, зацикленный на мнении окружающих козел, стыдящийся родного сына. Мать же – забитая женщина, не поднимающая взгляд от земли, даже пискнуть против супруга не решится. Еще в средней школе парню запретили в открытую приходить домой, так что он в любую погоду ходит в темной куртке с глубоким капюшоном, и домой возвращается в сумерках через заднюю дверь. Гулять он может где угодно, лишь бы подальше от дома. Делать он может что угодно, лишь бы родителей не беспокоил. А все потому, что на тестировании айкью в 6м классе младшей школы одноклассник показал аномально низкий результат. За-ши-бись. Что с такими родителями делать, кроме как казнить долго и изощренно? Мизумачи отцу подчинялся беспрекословно, но очень-очень хотел его внимания, что совершенно нормально для ребенка. И ходить в куртке в жару – это пытка, так что стоило мальчику отойти от дома на приличное расстояние, как он сдирал с себя ненавистную одежду. Видимо, это и трансформировалось в дурацкую привычку скидывать все тряпки в мгновение ока в любом месте в любую погоду.

Большую часть информации я получил от самого Мизумачи, когда он немного оклемался под действием кошачьей терапии. Я не стал акцентировать внимание на этом беспределе – сейчас он не воспринимает отца иначе, чем идола, а значит, любая критика в его адрес будет принята в штыки. Вместо этого я попробовал просто узнать, что за человек мой одноклассник, пока готовлю бенто для своей банды и Мизумачи, попрыгунчик обычно обедает с Казамой, с интересом слушая лекции последнего об оружии, войне и прочем. Кенго обожает аниме, особенно боевики, но его любимое – короткометражка Макото Синкая "Она и ее кот", они с братом на этой теме неплохо сошлись, у меня-то на просмотры банально времени не хватает. Слопал все сладости в доме, но любимое блюдо – соленые помидоры, решили попробовать. Ну, кому что, мне помидоры больше в летнем салате нравятся. Обожает активные занятия, планирует спрыгнуть с парашютом и любую инструкцию по технике безопасности выучивает наизусть. Умница, кто решил, что низкий айкью это диагноз по жизни? Мечтает однажды объездить весь мир и переехать на Окинаву, потому что "там тепло и плавать можно круглый год". Ребенок, ками, какой же он еще ребенок! Что, черт возьми, я могу для него сделать? Хотя бы настроение ему немного поднял, уже что-то. Но меня сильно беспокоило подозрение Коки, что у Мизумачи вполне может быть сдвг или что-то подобное. Но так как эту болезнь половина врачей просто не признает, то и диагностировать ее затруднительно. А уж чем ему помочь – и вовсе загадка, разве что найти ему занятие, куда энергию лишнюю вкладывать.

Утро показало, что я рано расслабился. Две игры на пределе сил привели меня в полуживое состояние, хорошо хоть норму прыжков удалось соблюсти, и Иноэ-сан не будет выговаривать, какой я непослушный. Когда она впервые использовала такую формулировку, я завис, ибо не пятилетний же малыш! Но спорить с женщиной – увольте, мне остатки нервных клеток дороги. До школы я дошел только с помощью Мизумачи, брат меня бы не дотащил. На алгебре Куросаки-сенсей, поглядев на мою измученную рожу, махнул рукой, безмолвно отдав команду спать, чем я тут же воспользовался. Камия-сенсей пожалела чисто по-женски, а Сэндо-сенсей всегда рассказывал лишь тем, кто его слушал, так что мое тихое сопение в две дырочки проигнорировал. Самое обидное – к информатике я проснулся. Так что весь урок убил на восприятие пропущенного материала, обед прошел под эгидой домашнего задания, причем глядя на мой энтузиазм, остальная банда как-то незаметно подтянулась, так что к приходу Танивы-сенсея мы добили все общими усилиями. А от Гая я сбежал. Нагло, но что поделать, умру – не воскресят.

Для очистки совести пошел напрямую к Цубаки-сенсею на осмотр. Доктор был более чем недоволен состоянием моих ног, несмотря на все усилия, организм еще не готов к таким нагрузкам и готов будет в лучшем случае через полгода, и то – если не случится форс-мажора, травмы, например. Так что мне вручили новый набор трав, с инструкцией и велели не прерывать занятия у Иноэ-сан. Я же мысленно подсчитывал, в какую сумму мне влетит мое здоровье. Один плюс – в добросовестности сенсея я не сомневался, так что покорно выполнял все требуемые действия. Посоветовался с сенсеем по поводу Мизумачи. Получил по шее, велели не лезть в семейные дела, а самого мальчишку в какой-нибудь спорт-клуб устроить. Затащил бы к нам на баскетбол, но лучше в плаванье, раз так воду любит, у мальчишки и фамилия соответствующая. Заодно спросил дока про глаза орла и ястреба. Явление это, скажем прямо, нечастое, аномальное развитие зрения вкупе с невероятно развитым пространственным мышлением. Мозг у обладателей сверхзрения работает намного интенсивнее, чем у обычных людей, так как им приходится обрабатывать огромный объем информации. Разумеется, работать на постоянной основе такие глазки никак не могут – носитель просто умрет от перегрузок. Но и развивать их можно, есть различные методики, проблема в том, что в каждом случае они действуют слишком по-разному, и специалисты до сих пор не очень понимают, от чего это зависит. Цубаки-сенсея этот случай заинтересовал достаточно сильно, чтобы превратиться в полубезумного ученого из фильмов ужасов, так что пришлось спасаться бегством через окно, благо клиника на первом этаже. Ну, ничего, успокоится, может быть, уговорю Изуки-сэмпая заглянуть. Самому интересно как чудо-глазки работают, да и вдруг ему капли какие прокапать надо. По логике, старшеклассник сам должен за этим следить, ну или его родители, но судя по расспросам – родители Изуки то ли игнорируют его талант, то ли не считают стоящим беспокойства. А может, это я на пустом месте бучу поднимаю. Тоже вероятно, причем наиболее правдоподобно. Тот же Кисе с его возможностью к копированию – какой у него компьютер-то в голове должен быть, чтобы создавать точный дубликат только увиденного движения! Может потому он не успевает среагировать во время воспроизведения движения – мощности процессора на перестройку не хватает?

По дороге домой внезапно позвонила Кобаяши-сан, мама Ютаро, и спросила, обязательны ли вечерние тренировки, и нельзя ли на время прервать занятия, так как у детей успеваемость снизилась. Я застыл сусликом. Какие еще вечерние тренировки?! Так что с полпути развернулся к дому Ютаро. Обстоятельно побеседовав с расстроенной матерью, выяснил, что мелкие паразиты после того, как я приводил их домой, ужинали, а потом уверенно заявляли, что у них вечерние тренировки, а я жду их за поворотом, и убегали в неизвестном направлении. Сегодня же их оставили на дополнительные занятия, так как успеваемость у парней падала неумолимо. За-ши-бись. Под конец диалога у меня дергался глаз, а матушка неугомонного шатена источала самое настоящее Ки, такое, что не будь я так зол – лег бы с инфарктом. Ну, черти! Что ж, знаю я, чем вас пронять, придите только домой.

- Мам, мы с Такеши пришли! Мы ненадолго, нам на тренировку надо! – Ютаро ураганчиком пронесся мимо гостиной, даже не заметив меня. Вот Такеши сразу обратил внимание на одного очень недовольного недо-сенсея в гостиной и судорожно сглотнул. А моторчик носился по кухне, разыскивая еду, игнорируя меня как предмет мебели.

- Какую тренировку? – елейным голосом спросил у мальчишки, нависая над ним со спины. Ребенок подпрыгнул на месте и развернулся ко мне:

- Ой, аники!

- Для вас, Кобаяши-сан и Нода-сан – Кагами-сенсей. И не могли бы вы ответить на вопрос: на какую тренировку вы собрались? – максимально сдержанный и формальный тон. Такеши ахнул, закрыв ладонью рот.

- Аники? – н-да, до одного, кажется, пока не дошло. Ладно.

- Уведомляю вас, что ввиду отсутствия приемлемого уровня интеллектуального развития и общей эрудиции я официально прекращаю занятия по баскетболу и отказываюсь называться вашим учителем. Я доступно изложил свою мысль? – хорошо, что роли мы с Кобаяши-сан обговорили заранее, а то за это испуганное выражение на детских лицах меня бы порвали на много-много маленьких тигрят.

- Мне очень жаль, Кагами-сан, что вы потратили столько времени впустую, – с церемониальным поклоном ответила женщина. – Я немедленно сообщу о произошедшем семье Нода.

Поблагодарив хранительницу домашнего очага, я проигнорировал детские слезы, что было совсем непросто, а после просто пошел домой. Пока их родители не подтвердят, что проблемы с учебой решены, никаких тренировок, школа важнее. А за вранье я им такой ад устрою – взвоют и сил на глупости не останется. Пришел расстроенный – не уследил, горе-сенсей – так что особо настроения ни на что не было, даже с Джентом возиться не хотелось. Коки я, конечно, все рассказал, брат лишь покачал головой, сообщив, что было глупо ожидать от детей разумного поведения. И продолжил разбирать коробку с талисманами, которую мы забыли вчера в ресторанчике, а ребята забрали и вручили мелкому после уроков. Кроме плюшевого кота, которого мы на месте задарили Айде-сан. И что нам с этим барахлом делать?

Понедельник день тяжелый? Чушь! Вторник выдался убойным и начался с письма в ящике для обуви. Когда я его достал, окружающие парни немного сошли с ума. Все были уверены, что это письмо-признание, и дружно завидовали, заявляя, что хорошо спортсменам – по ним всегда народ сохнет. Видимо, вчерашнее дурное настроение повлияло на меня, потому что в воображение возникли высохшие мумии обоих полов, лезущие ко мне с поцелуями. Боже, с такой фантазией мне прямой путь в сценаристы низкопробных черных комедий. Как бы то ни было, перед уроками пришлось спрятаться подальше от народа, чтобы спокойно прочесть послание и не выставить случайно его автора на посмешище, если она подписалась. Угу, как же. Но попросила о личной встрече в обед. Отлично, время есть. Мне нужно консультация Саотоме-сан.

- Отказал?! – обед на крыше был отличной идеей. Слитный ор нескольких мужских глоток вполне мог кого-нибудь оглушить. Я-то что, я привычный.

- А что еще я мог сделать, я эту девчонку впервые вижу! – я, правда, не помнил ее. Ни имени, ни лица, впервые встретились что ли? – Мы вообще не знакомы, какая тут может быть любовь?

- А любовь с первого взгляда? – Коки смотрел на меня как на розового слона с крылышками. С сомнениями в собственном рассудке.

- Не верю. Симпатия – да, может быть, пусть я и выгляжу как бандит с большой дороги, влюбленность – только если наделить мой образ выдуманными чертами, у детей и подростков такое бывает, но окрестить любовью и ждать ответного признания – идиотизм. Я таким не страдаю.

- Надеюсь, Кагами-кун, ты не высказал все это девушке?

- Ты меня за кого держишь?! Нет, конечно, ответил, что мне приятен ее интерес, но у меня уже есть объект влюбленности.

- Чего?! – на хор запишу. Всех.

- У тебя кто-то есть? И ты нам не сказал?! – хм, Дзю больше возмутило, что я не посвятил их в свою личную жизнь. Не по-дружески, да? – Кто это? Парень, девушка? Мы его знаем?

- Да нет никого, просто Саотоме-сан сказала, что лучше всего при отказе сообщить о невзаимной влюбленности. Чтобы не думал признающийся, что проблема в нем, не раздувал из своих недостатков комплексы и так далее. Я не очень уверен, что так правильно, но другого варианта я не придумал.

- Можно было согласиться встречаться. Узнали бы друг друга получше, глядишь и влюбился бы, – братик решил поработать свахой. Спасибо, я тебе это припомню.

- Думаешь? И что потом? – интересно, он вообще понимает, что отношениям нужно уделять время и внимание. – Ходить на свидания? Пытаться строить какие-нибудь отношения?

- Ну да. Чиаки вон… – неудачный пример, судя по лицу Рюджи, цветом напоминающему перезрелый помидор. – Ну Чиаки немного скован, но…

- А время где взять? Кроме клуба и школы на мне обычно дела издательства, а бумажной работы никогда не бывает мало, смею заметить, потом лфк, иначе я рискую однажды на ноги не встать, и двое пацанов, которые совсем от рук отбились, чертенята. Куда я девушку вписывать буду? Вместо утренней пробежки? Или вместо сна? А может мне уроки не надо делать? – меня снова успокоили ударом под ребра, чертов фантом.

- Не надо так злиться, Кагами-кун, мы просто удивились, что ты отказал милой девушке. И ты мог бы найти время, если бы захотел.

- Ребят, давайте сразу договоримся: личная жизнь на то и личная, что другие туда не допускаются. Все, что посчитаю нужным, я сообщу. Дальше лезть не надо, – дождавшись согласных кивков, я смог заткнуть закипающее раздражение. Не с моим диагнозом в романтику переть, сначала вылечусь. – Когда у меня появится девушка, я вам скажу, обещаю. И закроем тему.

- А если будет парень? – заинтересовался Широ.

- Даже если это будет почтенный пенсионер 78 лет, я вам сообщу.

- Пенсионер?! – подавились парни. Когда же ребята прокашлялись, Дзюмондзи, глядя в сторону, спросил – Кагами, ты геронтофил?

Вот тут уже я подавился. Это ж надо, не понять обычную гиперболу вкупе с сарказмом. И тут снизу раздался рев. Именно рев, не вопль, не крик, а рев взбешенного зверя. Послушав это выступление, мы дружно решили, что вполне можем сидеть на крыше до упора, а в крайнем случае – прогулять историю, Ято-сенсей в своей неповторимой актерской манере просто не заметит отсутствие нескольких зрителей. Но отсидеться нам не дали, зверь ворвался на крышу, тогда-то мы и узнали, что злить второго учителя математики для первого курса, Садахару-сенсея, очень плохая идея. Я с ним практически не общался, у него напряженные отношения с Куросаки-сенсеем, с которым я трепался весьма активно, в конце концов, рыжий один из немногих нормально относящихся ко мне учителей. Ну, буду знать, что математика лучше дается бандитам, тот же Дзюмондзи очень неплохо в ней разбирается.

В общем, доселе незнакомая бешеная зверушка, то есть учитель, вломился нам на крышу специально за мной. Только объявил он об этом как-то неправильно, ребята, во всяком случае, отреагировали странно: Широ уволок в сторону Коки, а Дзю и Чиаки стали разминаться и хрустеть суставами. Куроко же, пользуясь своей незаметностью, передислоцировался к учителю за спину. Пришлось срочно влезть между готовящимися к драке друзьями и опешившим сенсеем, ибо насилие могло закончиться на больничной койке для всех участвовавших, а что в таком случае сделают с парнями Ито-сан и Гайтору-сенсей, я узнавать не хотел. Про то, что с нашей троицей сделала бы маленькая дьяволица, в земном обличие тренер Айда Рико-сан, я вообще молчу, инквизиторы могут взять у нее пару уроков. Поговорил с учителем и вспомнил, что Сейрин все же филиал сумасшедшего дома.

Садахара-сенсей с этого года ведет клуб карате, дело свое любит, парней учит на совесть, но какая-то зараза взорвала им все макивары и разнесла додзе. Так как все знают про Казаму-куна, естественно, сенсей помчался искать либо Тююму, либо меня, дабы стребовать объяснений и компенсацию. Я согласился на выплаты, ибо счет за разрушения солдатика высылают напрямую его отцу, который по непроверенным слухам утирает скупую мужскую слезу и радуется растущей смене. Но сначала нужно было доказать, что это сделал Казама. Когда я потребовал доказательств, учитель опешил повторно. Ну да, думает, небось, что все взрывы в школе дело рук Шина? Брехня, две трети на отсутствующей совести Тююмы, а за учителя я не в ответе. Отправились в класс разбираться, причем сенсей бухтел не переставая, и счет его к нам рос: мы и зал ему уничтожили, и напасть на него пытались, и не верим ему на честное пацанское! Злые мы, в общем, и не по-людски поступаем. Дважды пришлось на одной силе воли удержать себя от встречи лба со стеной, впрочем, остальным пришлось не легче, Дзюмондзи вообще похоже, перевел Садахару в категорию "напрашивающийся" и уже мысленно прикидывает, как бы поудачнее напасть. Благо, мы подошли к нашему кабинету, и все должно было разрешиться тем или иным способом.

- Казама-кун, можно задать тебе вопрос? – подрывник встал по стойки смирно, отложив почти разобранный автомат. Проверяет на неучтенные детали? Ибо ничего похожего на средства для ухода за огнестрельным оружием на парте нет. Мизумачи, с любопытством наблюдавший за другом, перевел взгляд на нашу делегацию.

- Слушаю, Кагами-сенсей, – еще одна проблема на пустом месте. Солдатик зовет меня сенсеем, следуя абсолютной убежденности, что я имею на это право как помощник классного руководителя, и изменить его убежденность не проще, чем сдвинуть с места замок Мацумото.

- Это ты взорвал макивары и само додзе клуба карате?

- Никак нет, Кагами-сенсей, – мгновенный ответ. Казама, при всех своих мутировавших тараканах, не лжет без жизненной необходимости, разве что применит как военную хитрость. Значит, подрыв устроил кто-то другой. С какой, интересно, целью?

- Вы все слышали, Садахара-сенсей, ваш подрывник кто-то другой, – развернулся я к учителю, во все глаза рассматривающему автомат.

- И ты думаешь, что я так просто поверю?! – зря он это, я своих ребят хорошо знаю, тем паче лучше него, вообще впервые к нам зашедшего. Если бы разрушения устроил Казама, он бы честно сообщил об этом и объяснил, почему и зачем устроил. И плевать, что от его "цветочных" заговоров и "туалетных" маньяков я когда-нибудь с ума сойду.

- Если Кагами-кун считает, что его одноклассник говорит правду, нам стоит принять это во внимание, – на пороге стоял Суга-сенсей, одним своим появлением предотвращая кровопролитие. – Я настоятельно рекомендую вам рассмотреть и других подозреваемых.

Решение завуча учитель оспорить не рискнул, но смотрел все равно с подозрением. И черт с ним, не зная ребят, про них можно многое придумать, меня так вообще в темном переулке за грабителя примут, и это не будет неожиданностью. Тем временем обед закончился, и в класс впорхнул историк, как обычно погруженный мыслями куда-то в глубину веков. Я же весь урок размышлял, кому и зачем вообще понадобилось взрывать додзе каратистов. Пока было две ветки вариантов: либо хотели отомстить самому клубу, либо хотели подставить Казаму. Одно другому, конечно не мешает, но пока мне и этих вариантов хватит. Насчет врагов карате-клуба надо будет попросить разузнать Широ, если он не сильно занят, а вот список тех, кто хотел бы подставить Казаму, я могу писать хоть до утра и не выписать всех, уж больно колоритная личность. С другой стороны, хотеть могут многие, а многие ли могут осуществить? Нужны знания, чтобы выполнить задуманное и самому не пострадать, нужны материалы, да и проникнуть на территорию школы без ведома сторожа непросто. Отпроситься у Хинамори-сенсея, да самому изучить место преступления?

Отпросился я, а пошли мы вдвоем, я да Куроко, как выяснилось, фантом тот еще фанат детективов, шляпу, трубку и вперед, поражать умы дедуктивными методами. Додзе было большим, ибо было разделено на несколько секций. В одной занимался пострадавший карате-клуб, в другой – клуб кендо, еще были сумоисты и дзюдоисты, по соседству почти под открытым небом тренировались лучники. Взрывы были только в зале каратистов, что возвращало меня к мыслям о мести. Ого, я и не знал, что они используют традиционные деревянные макивары с накладками, по ним, небось, больнее лупить. У столбов были испорчены верхушки, но больше всего пострадал пол, такую дыру не закрыть заплатками, дешевле все перекроить по-новому. И возле этого прохода в иной мир с крайне задумчивым видом кружил фантом. То присядет посмотреть поближе, то на четвереньки встает, принюхивается, то вон вообще пальцем ткнуть пытается. Последнюю попытку я пресек на корню, нечего во всякую дрянь пальцами лезть. Задумчивый Куроко ничего не сказал против моего грубого вмешательства, пребывая где-то далеко в своих мыслях, так что я решил посмотреть, что его так заинтересовало. Какие-то непонятные пятна, странный песок, порошок ли, даже стеклянная крошка есть. Блин, это же додзе, здесь дети босиком носятся, а они даже убраться не в силах?!

- Кагами-кун, ты слишком торопишься с выводами. Я уверен, что за чистотой зала внимательно следят.

- А это тогда что?

- Я думаю это то, что осталось от взрывчатых веществ.

- Думаешь, кто-то нахимичил эти взрывы?

- На химии Тююма-сенсей жаловался, что из-за слабой вентиляции и усыпляющего газа, он не может пользоваться лабораторией и даже забрать из нее реактивы.

- Помню-помню, это был первый теоретический урок от Тююмы, я еще подумал, что озеро Лох-Несс лишилось своей легенды.

- Как ты думаешь, Кагами-кун, сенсей может удержаться от опытов?

- Да никогда, это все равно, что ты от ванильного шейка откажешься! – стоп. Нет. Он же не может это иметь в виду. Нет-нет-нет. – Ты считаешь, что он провел здесь опыт, а после умотал на следующий урок?

- Возможно, его лаборатория стала вновь пригодна для работы, и сенсей просто туда вернулся.

- Угу, он натворил, а мы мучайся, – так, пора в учительскую, расскажем о наших предположениях, пускай проверяют. Тююма-сан не отпирается от проведенных взрывов, так что его тоже достаточно спросить.

Я поседею с этими людьми. Мы с Куроко пришли в учительскую аккурат со звонком и тут же столкнулись с Анезаки-сенсеем, которая вещала о вреде прогулов и что она-то точно никогда не позволит детям лениться. В ответ Хинамори-сенсей предупредила, что мои работы по рисованию она будет дарить "Мамори-чан", если я позволю. Почему бы и нет, такое оружие психологической атаки должно использоваться во благо школьников. Запомнив, что даже милую учительницу ИЗО можно разозлить, я направился прямиком к Суге-сенсею, где наш химик, черт возьми? Подрывных дел мастер был в лаборатории, куда мы и направились целой делегацией: Суга-сенсей, Садахара-сенсей, я да прицепившаяся Анезаки-сенсей. Куроко незаметной тенью скользил рядом, уверен, он ни за что не пропустит этот момент, ему тоже интересно, прав ли он в своих выводах. Химик даже пытаться юлить не стал, а на горестный вопль математика "почему именно наше додзе?", ответил убийственно честно – "потому что тот зальчик был ближе других". Буквально сломленный таким ответом, Садахара-сенсей тем не менее нашел в себе силы зайти в наш класс и извиниться перед Казамой. Даже не стал просить выйти, чтобы извиниться тет-а-тет исключительно для очистки совести, нет, учитель зашел в класс, попросил минуту внимания и извинился за необоснованные подозрения. Честно, я чуть было не зааплодировал. Несмотря на бандитское поведение, сенсей взрослый разумный человек, не поглощенный комплексами неполноценности, в отличие от некоторых оставшихся в лаборатории Тююмы устраивать скандал. Кажется, сегодня у нас не будет английского.

- Ты молодец, Куроко, без тебя я бы спокойно там потоптался и ушел, – пусть по лицу и не видно, но мне кажется, друг немного удивлен, что я не забыл о его присутствии и вкладе в дело.

- Рад был помочь, Кагами-кун, – прошелестело в ответ, и меня одарили редкой улыбкой. – Ты тоже молодец, поверил Казаме-куну, хотя все знают, что он любит использовать взрывчатку.

- Казама, хоть и со сдвигом, но у его сдвига есть четкое объяснение. Помнишь, он клумбы взорвал? – дождавшись молчаливого кивка, я продолжил. – Возле тех клумб лежал черновик эссе по истории, что-то там про революцию Мейдзи. В общем, написано это было так, что Казама всполошился, что кто-то желает свергнуть нынешнее правительство. Он сутки обдумывал, как поступить, все же революционеры школьники, так что искать всех, кто мог быть замешан, а после допрашивать по стандартной методике, он счел чрезмерно жестоким. И послал предупреждение заговорщикам этим взрывом. Дескать, "мы знаем, что вы замышляете, лучше откажитесь от своих планов". Гуманно, не так ли?

Куроко обалдело кивнул. А что тут скажешь, 1-Б во всей красе.

Глава 8

Вторник – адский день, официально заявляю. Только я собрался выпустить скопившееся напряжение и пар на тренировке, как меня отвлек собачий лай. Оказывается, в воскресенье наша баскетбольная команда подобрала на улице щенка хаски и, видимо, не придумав ничего лучше, притащила в школу. Во все той же коробке, в которой нашли. Почему мелкий мне ничего не рассказал? Под недоуменным и вопросительным взглядом, брат покраснел как рак и сообщил, что вчера вообще отсутствовал на тренировке из-за Камидзё-сенсея: после урока Гая литератор вызвал Коки в учительскую и устроил разнос из-за последнего эссе. Вместо того чтобы молча выслушать замечания и бежать на тренировку, братишка стал защищать свою точку зрения, в разгорающийся диспут влезли и Суга-сенсей, и Горо-сенсей и даже директор Танака. Все же восприятие литературного произведения детей эпохи Сева и Хэйсэй отличается. Я с трудом сообразил, о чем они спорили, японская поэзия, тем более периода Эдо – не мое совершенно, не понимаю этой восточной образности от слова совсем. Широяма-сан уже извилины себе наизнанку вывернул, что со мной делать. Ведь как так, чтобы глава издательства и ни в зуб ногой в поэзии, однако что поделаешь, андеграунд вот тоже не мое, но из-за этого же он с ума не сходит.

В общем, на тренировке отсутствовали оба, так что про щенка узнали только сейчас. Звук от удара ладонью по лицу вышел неожиданно громким, оглядевшись, понял, что прием "рука-лицо" был двойным: Коки тоже осознал, какую глупость совершила команда. Они ведь не показали щенка ветеринару, не спросили разрешения у Такеды-сенсея и администрации школы и вообще не обеспокоились легализацией питомца! Так, вдохнем поглубже, одноклассники доставляют больше проблем, так что все решаемо. Но сначала баскетбол. После тренировки Айда потребовала у нас результаты семестровых тестов, принести которые велела по смс. Оказывается, наши сенсеи придумали себе и нам дополнительную нагрузку, и в пятницу будут проводиться среднесеместровые тесты. По каждому курсу составят рейтинг по баллам, и последняя сотня будет наслаждаться дополнительными занятиями следующие две недели. Никаких занятий в клубе, никаких игр, соревнований – учиться, учиться и еще раз учиться. Понятное дело, почему тренер так волнуется, если кто из товарищей так застрянет – будет очень тяжело в финальной лиге, особенно если это кто-нибудь из основы. А потому нам грозят пятикратными нагрузками, бостонским захватом краба и прочими муками, если мы завалим эти экзамены. Ладно, прорвемся. Судя по лицу Айды-сан, проверяющей наши повседневные тесты по разным предметам – результаты у нас приемлемые. У Коки так даже хорошие, только один результат ниже 70, а по истории и литературе вообще почти сотня. Но к этим тестам будем готовиться, их будут учитывать при назначении летней школы. Может и к лучшему, что пришлось отменить тренировки мальчишкам?

- Так, напоследок, – тренер, капитан и вице-капитан развернулись ко мне и фантому, только у нас еще не проверили тесты. – Сначала Куроко.

Как они сгенерировали поле с таким эмоциональным напряжением – мне не ведомо, но действовало оно на всех, даже я заволновался, хотя знал совершенно точно – у фантома проблем с учебой нет, зря, что ли, я по всему классу ведомость успеваемости веду. Все отстающие попадают к Куронуме, а по возможности и ко мне, как на Золотой неделе, после чего делают резкий скачок в учебе. Я знал, что ученики из других классов не прочь попасть на эти занятия, но даже улыбающаяся Савако с двумя милыми хвостиками казалась им пугающей девочкой из Звонка. Влезать в это дело бессмысленно, людскую веру не искоренить. Нам еще повезло, что Савако любит учить, любит общаться с людьми и вообще очень неконфликтный человек, которому я так удобно сел на шею. Стыдно должно быть перед девочкой, но, черт возьми, успеваемость поднимать надо, не разорваться же мне, пытаясь везде успеть. И я честно предложил материальное поощрение, одноклассница, впав в панику, отказалась наотрез, так что ей ученики сами платят. Шоколадками, соками и прочими вкусняшками. Мне же легче, да и в 1-б, пусть мы и сборище фриков, атмосфера куда теплее и дружелюбнее, чем в других классах, ибо сложно ссориться с человеком, который понимает, как тяжело отличаться от других людей и оставаться собой.

- Неплохо! Вообще без проблем! – массовый вздох облегчения. Теперь мой черед.

Верховное трио баскетбольной команды Сейрин зависло. Минута, вторая – чего они там так долго? Сколько вообще нужно времени, чтобы увидеть и оценить пять чисел?! Они там что, ответы проверяют?! В общем, чем дольше второкурсники разглядывали мои тесты, тем больше я нервничал. Митобе, Коганей и Цучида, заинтересовавшись долгим молчанием, полезли посмотреть. И тоже зависли, хорошо еще, что Цучида-сэмпай, пожалев мои нервные клетки, отмер быстро:

- Невероятно, Кагами! У тебя сто баллов по математике! Отличный результат!

Угу, а вы попробуйте плохо написать, если в наказание вас будет ждать гонка по всему кабинету и лупка синаем по всем доступным частям тела. И еще ор, что я могу добиться лучших результатов и не выйду из класса, пока не сдам на отлично. Было такое, когда объявили результаты тестов после праздничной золотой недели, я уж думал все, отбегался. Спасся лишь потому, что не один такой идиот был, за Асахи сенсей гонялся с большим удовольствием и еще грозил, что в клубе нашинкует в капусту. Справедливости ради, стоит сказать, что получили на орехи тогда все, без различий по половому признаку, внешности и психическим заболеваниям, даже Куроко досталось, когда сенсей промазал по кому-то, а на пустом месте фантом стоял, решивший, что раз его не замечают – он не огребет. Хорошо еще, что учитель терпеть не может тесты, а потому устраивает их, только если ему самому на уши присядет Горо-сенсей, то есть за два месяца учебы их было всего три штуки. И последний пришлось написать, выжав из себя максимум, а то синай длинный, а рука у сенсея тяжелая. Самым странным мне показалось, что никто, ни Казама с его высокопоставленным папашей, ни Некодзава, как выяснил недавно, из высших слоев общества, что он в Сейрине забыл – непонятно, ни один человек до сих пор не возмутился подобным отношением в школе. Я-то ладно, взрослый человек, огреб как самостоятельная личность, но родители остальных-то почему вообще не возмущались? Так, запомним, отложим, ибо второкурсники, наконец-то, отмерли.

- Замечательно, ты точно не попадешь на дополнительные занятия! Никому помощь в учебе не нужна, так что можете расходиться!

- Стоять, бояться! – мой рык поддержали лаем, понял щенок, что про него речь пойдет. Собаки вообще умные, даже кошатники вроде меня это признают. – А теперь решим вопрос с собакой.

- Кагами-кун, тебе не нравится Нигоу? – и на меня уставились две пары идентичных глаз – Куроко взял малыша на руки. Двойная атака щенячьими глазками – непобедимый прием, давайте на финальной лиге используем?

- Щенок прелесть, но если его вот так оставить, руководство школы вполне может вызвать службу по отлову бродячих животных, и комочек меха попадет в приют.

- Мы скажем, что это наша собака! – Фукуда, защитник сирых и убогих, ну куда ты лезешь вперед батьки, Айда-сан и так меня сейчас на лапшу покромсает, вон как недобро смотрит.

- И что? С администрацией мы его не согласовывали, а за то, что прикормили бродяжку, еще и накажут, мало ли какую заразу она разносит?

- Нигоу не заразный!! – у меня впечатление, что я с этими людьми на разных языках говорю.

- Аники, займись, пожалуйста, директором и учителями, а мы с Нигоу сходим к ветеринару, – глядя в экран мобильного, подергал меня за рубашку Коки. – Вот, здесь недалеко ветклиника, туда пойдем. Потом вернемся, а ты придумаешь, где щенок будет жить.

- Договорились, – и, не обращая больше внимания на замолчавшую команду, отправился на бой с педагогами старой закалки.

Думаю, что жить щенка можно будет устроить возле будки охраны, сторож школы довольно приятный человек, вряд ли Ишинори-сан откажется присматривать за собакой в наше отсутствие. Но сначала Горо-сенсей и его сторонники. Разумеется, они были против, велели отправить щенка в приют, а всех учеников – на сорок уколов от бешенства. Их понять можно, мало ли какую заразу можно подхватить от бродячего пса, а наши дурни даже не подумали показать собачку врачу. По моим ощущениям, даже Танака-сан был сейчас не на нашей стороне. Но, тем не менее, он сказал, что хочет дождаться результатов обследования у ветеринара. Так что сидели, ждали всем составом, кто-то сверлил меня взглядом, кто-то проверял работы студентов, я же, улучив момент, смылся в коридор позвонить Широяме-сану. Узнал, что мое пособие по английскому языку будет выпущено дополнительным тиражом, почти в три раза превышающим первый. Вот это действительно прекрасные новости. Неприятности были, но рабочие, которые есть в любом деле постоянно и механизм исправления которых отлажен до автоматизма. Но документы на проверку мне пришли, кроме того надо будет сегодня заглянуть и подписать несколько важных бумаг. Широяма-сан собирался ждать до упора, когда я ответил, что неизвестно когда освобожусь от школьных дел. Шесть часов, один черт знает, сколько будем из-за щенка воевать, да и пристроить пса надо, а сторож раньше восьми не приходит. Договорились, что он документы мне на столе оставит, а после я ему в кабинет заброшу. Положил трубку и только тогда удосужился заметить торчащие из-за двери головы.

- Куросаки-сенсей? Суга-сенсей? Что-то случилось? – меня мало заботило, что они подслушивали, любопытство страшная сила, но вот их взгляды меня беспокоили.

- Нет, ничего. И часто ты так работаешь? – прищурился рыжий сенсей.

- Каждый день в обеденный перерыв, но иногда директор отказывает мне в работе, если узнал, что я перенапрягся, – да уж, раньше я опасался только Тоширо, теперь же за мной следит вся банда и чуть что – сообщают Широяме-сану. Дятлы, но заботливые. – Иногда еще под конец рабочего дня захожу, вот как сегодня. Кстати, вы мне напомнили, надо отменить занятие в бассейне, на него сегодня времени нет.

- Ты еще и туда ходишь? – по глазам так и читается вопрос "на кой черт" и "пацан, ты не надорвешься?".

- Выбора нет, нагрузки на ноги слишком большие, врач прописал обязательную лечебную физкультуру, – пожал плечами, набирая номер центра, а то я уже оплатил этот месяц, и если пропущу без предупреждения – плакали мои деньги.

- Лечебную?! – высунулся Гайтору-сенсей, еще один постоянный член кружка "любителей американских выскочек".

- О, они вернулись, – вовремя пришла смс от брата, вовремя. Оповестил всех. – Я схожу, узнаю, что сказал ветеринар?

- Не стоит напрягаться, – вкрадчиво произнес Горо-сан. – Нам тоже хочется услышать все из первых рук. – Не вопрос, сейчас пошлю брата в учительскую с собакой, щенячьи глазки не только на меня действуют.

Пришли толпой, разумеется, ни тренер, ни капитан не могли оставить этот вопрос без внимания, а потому к врачу ходили всей командой. Нигоу в защитном ошейнике на руках Куроко с порога заявил о себе звонким тявканьем. С собакой фантома не заметить невозможно, и сразу же бросается в глаза их сходство. Двойная атака – есть накрытие! Женская часть педсостава наша, захват произведен бескровно, но основная битва еще впереди! Что-то меня занесло. Тем временем, братишка прилепился ко мне, протянул ветпаспорт щенка и начал рассказывать, пока учительницы всех возрастов кружили вокруг фантома и щенка. О, вот это любопытные выводы.

Согласно заключению ветеринара, Нигоу – миниатюрный кли-кай, молодая порода собак, признанная буквально лет десять назад. Порода дорогая, и врач в некотором ступоре, что пес оказался на улице, но предположил, что после стандартной проверки в восемь месяцев у щенка могли определить несоответствие породе. Однако в таком случае их стерилизуют и продают, а не бросают на улице в коробке. Ребятам порекомендовали тут же оформить пса на кого-нибудь из них официально, с чипом и прочими документами, на всякий случай, дабы в будущем не было проблем с законом, и их никто не обвинил в краже собак. Пришлось нацепить на щенка защитный ошейник – животное после чипирования нельзя мыть и расчесывать двое суток, мне в этом плане повезло: Дженту чип ставили в приюте, и следили за ним в то время сотрудники, я же маялся переездом. Тут бодро повествующий брат резко замолчал и уставился на меня глазами кота из Шрека. Поправка, эти глаза дадут фору любому коту.

- Можешь не продолжать. Ты оформил собаку на себя? – мелкий закивал. Этого, впрочем, следовало ожидать, остальным пришлось бы просить родителей, а их трудно было бы убедить принять пса. В Японии приличный налог на содержание собак, это я узнал случайно, на пробежке столкнулся с собаководами, которые обсуждали повышение этого налога. Обратился к остальным. – Ваши родители не согласились взять щенка?

Народ поник. Кроме Коки все получили отказ на просьбу о питомце. У Изуки уже была собака, и брать второго посчитали излишним. У Кавахары и Фукуды жилищные условия не позволяли завести домашнего любимца. У родственников Хьюги и Айды была аллергия. Мать Цучиды-сэмпая боялась собак. Да и вообще животных недолюбливала. Про Митобе-сэмпая и говорить нечего, в его огромной семье чудо, что родители всех обеспечивают, куда им еще один рот. Родные Куроко просто были против живности, а сестра Коганея недавно принесла домой котенка. Выслушав всех, я переглянулся с директором. Раз уж идея о талисмане команды, проживающем прямо здесь, вызывает такое отторжение у руководства, то тут уж ничего не поделать.

- Тогда больше не о чем говорить. Собака принадлежит Коки, к школе отношения не имеет, – мужчины закивали, но тут же заметили молчаливое и явное неудовольствие женской половины коллектива и замерли. Ну да, когда мы уйдем, фонтан недовольства изольется на них. – Однако я не против, если щенок будет считаться символом баскетбольной команды, как вы того хотели. Будем приводить его на игры.

- А на тренировки? – я всерьез задумался, возможно ли осуществить просьбу тренера.

- Извини, Айда-сан, но тратить время, чтобы перед тренировкой съездить домой и привезти его, нецелесообразно. А приводить щенка с утра – кто за ним будет присматривать, пока у нас уроки?

- Я мог бы, – внезапно ответил Такеда-сенсей. – Раз уж щенок станет символом для баскетбольной команды, мне и браться за его воспитание, дабы он нам не помешал на играх. Но обеденный перерыв я бы предпочел оставить себе.

Я улыбнулся, поняв, что сенсей банально спасается от женщин-коллег, которые, при таких условиях, вполне могут заглядывать к щенку, а значит, буря отменяется. Что ж, приемлемый вариант, но бенто будем готовить на семерых, ибо есть на глазах голодного щенка нереально, я ж не живодер. Команда довольна, учителя довольны, пора и честь знать. Брата я отправил домой через зоомагазин, поводок-то он в ларьке возле ветклиники купил, но маленький, надо длиннее, да и по мелочи закупиться, ошейник там, игрушки. А сам помчался в издательство, подписи ставить, про себя молясь, чтобы Джент с Нигоу поладил, а то позиционная война в доме меня как-то вообще не радует.

Обошлось, слава ками, Джентльмен в полном соответствии с именем счел ниже своего достоинства реагировать на щенка, а Нигоу оказался слишком дружелюбен и не питал ненависти к котам. И мы познакомились с собачниками нашего района – не так-то много мест, где можно законно выгуливать собаку. В основном собачниками оказались ушедшие на покой старики, которым питомцы помогли бороться с одиночеством, или домохозяйки с детьми, ибо "присутствие собаки благотворно влияет на подрастающее поколение". Много времени провести на площадке для собак мы банально не могли, пробежка же, но в дальнейшем нашелся выход: мы просто оставляли Нигоу, очаровавшего всех особей женского пола от десятилетней Нанако-чан до восьмидесятитрехлетней Хаишиты-сан, на попечение собачниц, а на обратном пути забирали довольного и нарезвившегося щенка домой. А то, что из-за этого большая часть собачников встает теперь часов в пять утра, как мы – ну, их никто не заставлял.

Как ни странно, но дни до тестов прошли спокойно, особенно по меркам класса фриков. Неужели важность учебы дошла до всех? Да нет, наверное просто устали. В среду правда Широ сказал, что о нас расспрашивают, предложил что-нибудь поцветастее придумать, он это может. Мы же своей бандой, плюс Яно с девчонками, притащившие за собой Санаду, два дня готовились к тестам в библиотеке, Коки завоевал признание библиотекаря, так что тот под конец рабочего дня, ничтоже сумняшеся, оставлял нам ключ и уходил. Так как в первый день поутру храм книг был в нормальном состоянии, кредит доверия к нам подрос, а мы могли спокойно заниматься с участием спецов по всем направлениям: с меня английский и математика, с Коки история и литература, Куроко – японский, Чиаки – естественные науки, а Куронума – гуманитарные. Одно хорошо в экзаменах – некоторые предметы объединяют в один тест, что автоматически снижает количество вопросов по одному предмету, а значит, шансов выползти на проходной балл больше. Нигоу в это время приходилось держать с нами, благо кли-кай слишком любил компанию и никуда от нас не убегал. Ну а то, что собачонок периодически принимался "петь", рассказывая нам что-то, наверняка, дико интересное, но ввиду весьма скудных познаний в собачьем языке, совершенно непонятное, это сущие мелочи.

В пятницу в школу шли как на бой, даже Нигоу что-то чувствовал, а потому старательно подбадривал нас лаем, даже когда мы оставили его на руках Такеды-сенсея и скрылись за поворотом. А потом стало обидно. Готовились к тестам, готовились, с мест не вставали, ночами не спали, ели через раз, что для растущего молодого организма просто бесчеловечно – а задания в основной массе на уровень средней школы, совсем с головой раздружилась Анезаки-сенсей, хотя такими темпами я очень скоро перестану называть ее учителем. Впрочем, это я зря так, английский был всего лишь разминкой, уже блок естественных наук заставил шестеренки мозга крутиться во все стороны, а гуманитарные науки – загибать извилины под несуществующими углами. Ох, Ято-сенсей, вроде такой чудаковатый, простой и добрый учитель, а как до тестов доходит – хоть вой, один только вопрос о предпосылках к запрету христианства с десятью вариантами ответа и несколькими верными чего стоит. Далее был японский. Один плюс тестов – отжиматься не надо, а то вопросы как на подбор идут по древней письменности, чье использование прекратилось после реставрации Мэйдзи. Я бы спросил, на кой черт нам это учить, но кто ж мне ответить? И последним тестом была математика. Я, конечно, знал, что Куросаки-сенсей всегда готов сделать все, что в его силах, дабы усложнить жизнь ученикам, но дать нам такой тест на последнем экзамене после всех хитросплетений остальных садистов – это было слишком жестоко. Хотя расписание экзаменов не он составлял, мне и так очень интересно, как они ухитряются провести все экзамены во всех классах, как только надзирателей хватило? Как бы то ни было, испытание закончилось, и можно было, поев, идти на тренировки.

Размечтался. Тююма снова устроил взрыв с выделением неизвестного газа и осадком на стенах, и школу эвакуировали. Кажется, Силы Самообороны скоро получат новую разработку. И так как выгнали всех, тренировку автоматом отменили, правда, Айда-сан сообщила, что раз так сложились обстоятельства, завтра мы будем тренироваться в три раза больше и начнем мы с бассейна в спорт-центре ее отца. Ладушки, но это будет завтра, а сегодня надо на работу, а потом к Иноэ-сан, получать втык, что не появлялся так долго. Да уж, лфк в бассейне это полезно, но почему-то потом я сам себе больше амебу напоминаю, расслабленную до предела. Как обычно разговорился с Иноэ-сан, рассказал, что завтра меня ждут упражнения в бассейне под руководством садистки. Вот только мне не очень понравилась реакция врача, когда я рассказал, что нашему тренеру шестнадцать лет. Подумаешь, молодая, да ранняя, у девочки есть талант и способности, что еще надо. Но адрес спорт-центра дал, с предупреждением, что мы занимаемся до открытия, так что ее все равно не впустят.

Угу, не впустить милую девушку модельной внешности с минимумом четвертым размером? Найдите дурака. Охранник таковым не был и легко пропустил "медсестру, пришедшую помочь мальчикам Айды-сан". А вот реакция что парней, что тренера была неистовой, от откровенной зависти ко мне до скрытой зависти к Иноэ-сан. Один только Нигоу, славный малыш, испытывал обычный чистый восторг, что пришел новый интересный человек, с которым можно поиграть. Ну и Коки спокойнее реагировал, брат видел Иноэ-сан пару раз, когда я не мог доползти до оздоровительного центра, и ему приходилось почти тащить меня на себя. Так что пока шум да дело, мы с братом тихонько отплыли ото всех подальше, через какое-то время выяснив, что Куроко отправился с нами. Я чуть не утонул, чертова фантомная редиска, ведь знает, что его не заметили и тихо кайф ловит от наших воплей и бульканий. И смотрит такими невинными глазами, что даже толком позлиться не получается, максимум подзатыльник легкий отвесить. Тем временем, Айда-сан навела порядок среди парней, пинками отправив их в бассейн с головой. Вынырнули не все: Кавахару за шкирку вытащил капитан, Коганея вылавливал Митобе. Пока девушки согласовывали наши тренировки, повезло, что Иноэ-сан, как более взрослая личность, легко наладила отношения, сначала похвалив купальник, а после – ответственное отношение к делу, мы с парнями откровенно дурачились в воде, под окрики и подзатыльники капитана, пытавшегося привить нам дисциплину. Как известно, прививка это введенный в организм возбудитель заболевания в малых дозах, дающий возможность выработать иммунитет. Прививать нам дисциплину капитан пытается давно, так что какое-то сопротивление мы уже можем оказать, а потому дурачились, пока не получили по шеям от тренера.

- Ваши тренировки весьма интересны!

Эх, а мы так неплохо разогнались, только считай во вкус вошли, как появилась еще одна девушка. Красивая, скажем прямо, и фигура, и лицо, да и голос приятный. А что она здесь делает, если центр закрыт? Еще один тренер? Оу, какой у нас цветник собирается, всем соперникам на зависть!

- Момои-сан, – булькнул Куроко.

- Ты ее знаешь? – обернулись мы к фантому, пока Айда выясняла личность незнакомки.

- Я девушка Тецу-куна. Я не смогла дождаться Финальной лиги, поэтому я здесь, – просто ответила девушка, заставив присутствующих почти поголовно выпасть в осадок не в фигуральном смысле.

- Ого! Куроко, дай урок по знакомству с девушками, ты в этом явно гуру! – я не мог промолчать. Просто не мог – зависть не дала.

- Это не так. Момои-сан была менеджером в Тейко, – внезапно ушел в глухой отказ фантом. Не понимает своего счастья, мелкий еще.

А после мы дружно захлебнулись завистью, когда Момои-сан набросилась на Куроко с объятиями. Нет-нет, Тайга, девушка друга – табу, развернулся и поплыл, дабы не исходить слюной, помни о своем диагнозе. Нигоу выбрал мою компанию, так что в пустом углу нас было уже двое. Через какое-то время к нам подплыли Иноэ-сан и Коки, причем брат был озадаченным и красным как рак. Эм, она влюбилась в фантома, потому что он подарил ей мороженое? Женская логика такая женская. Пожалуй, я был слишком поспешен в суждениях, если вспоминать вторник, но, черт возьми, нет у меня времени на отношения, просто нет! Ну и здоровья, но это уже детали. Над бассейном пролетел Хьюга. Интересно, что он такого сказал тренеру, что его отправили в свободный полет? Так, в любовно-морковные дела я не лезу, лучше вернусь к упражнениям.

- Кагами-кун такой усердный, – Куроко подошел с повисшей на нем Момои-сан. Девушка счастливо щебетала, не обращая внимания на откровенно завистливые взгляды на их пару. – Главный нападающий Сейрин, не так ли? Ой, у тебя нет татуировки во всю спину. – Какой еще татуировки? Как у якудза, что ли? – Хм, я думала, что тренер Сейрин – Айда-сан со вторым размером. А вы тогда кто?

- Я Иноэ Сумире, подруга Кагами, – коротко ответила девушка, не обращая внимания на возмущенные вопли тренера на заднем плане, и мимолетом продемонстрировала, что она-то может потягаться с Момои-сан в женственности. Ни слова об лфк и медицинском образовании – ей явно не понравилась девушка фантома.

- О, не знала, что у Кагами-куна есть девушка!

- Я тоже не знала, что у Куроко-куна есть девушка! – аки две пираньи. Мама, забери меня от них.

- Это не так, – у друга явно стальные нервы, вот так спокойно давать одной из них моральное преимущество над другой. Я, например, оспаривать слова сенсея не рискнул, жить очень хочется.

Пока девочки отвлеклись, я, подтолкнув в нужном направлении окаменевшего брата, рванул под водой к другому краю бассейна: если будет взрыв, я хочу быть от него как можно дальше. А теперь упражняемся, пока львицы делят территорию, и молимся, чтоб победа была за нашими. К нам шустро присоединились остальные, ибо когда эти валькирии разойдутся, они обратят внимание на нас, и не дай бог, хоть кто-то будет пойман на безделье. Когда к нам успел присоединиться Куроко, я не понял, просто раз – и рядом всплывает фантом. Лицом в воду.

- Куроко, не спать! – сомневаюсь, что он уснул, капитан. Но вытащим, захлебнется еще, не откачаем.

Пока ребята приводили фантома в порядок, Коки шепотом рассказал мне, что его так озадачило: Момои-сан знала ребят по именам и способностям и даже в какой-то степени по чертам характера. Приехали. Вот мы и встретили противника, который не станет нас недооценивать, скорее узнает все, что может, и разработает противодействие. Именно так учимся играть мы, особенно Коки. Что ж, мелкому будет более чем полезно столкнуться с таким противником. У меня остался лишь один вопрос – почему Куроко не рассказал нам, что у него есть приличный разведчик? Могли бы попробовать переманить в нашу школу, раз уж она его девушка.

После знакомства с фееричной Момои-сан братишка с удвоенными усилиями набросился на собранную журналистами информацию, убив все воскресенье на то, чтобы связаться с каждым активным участником кружка и обсудить, что они нарыли. Я же все выходные играл в баскетбол со студентами, сто лет с ними не виделся толком и не играл, у меня отборочные на Межшкольные, у них – та же история с Летним чемпионатом, но вот, совпал перерыв, и мы оказались на одной площадке. На вопрос, где дети, рассказал им, как они водили за нос и меня, и родителей, и что они под домашним арестом. Неожиданно получил полное одобрение, дескать, пусть уже сейчас привыкают, что с плохими оценками в приличных командах делать нечего, да и баскетболом жизнь не ограничивается. Необычно слышать это от людей, половину жизни убивающих на площадке десятки часов в месяц, но студенты – не школьники, уже понимают, что беззаботно гонять мяч всю жизнь не получится, а потому обычно, стиснув зубы, учатся не покладая рук. А в понедельник мы получили результаты тестов.

- Поздравляю, Куронума! Третье место в общем рейтинге – это круто! – девушка совсем засмущалась от похвалы. Но блин, 492 балла – это просто ошеломительный результат. Но она не единственный человек, которого надо поздравить.

- Чиаки, черемуху мне в почку! Ты вошел в десятку лучших первогодок! – Дзюмондзи, держа голову Рюджи в захвате, усиленно ерошил тому волосы.

В целом, можно сказать, что курсы "Садако-сенсея" можно рекомендовать как лучшие курсы по подготовке к экзаменам – судя по ведомости при поступлении, каждый из класса улучшил свой результат, даже шило-в-пятой-точке Мизумачи и любительница помахать кулаками Есида увеличили количество баллов на 46 и 51 единицу соответственно. Возможно, кому-то это покажется мелочью, но для них – это значительный шаг вперед. Я, к сожалению, таким похвастаться не могу, хоть и выгрыз свои сто баллов по математике и даже по английскому, что повергло в некоторый шок. Но результаты по японскому и гуманитарным наукам снизились, так что удовольствовался 24 позицией рейтинга. Дополнительные занятия не грозят – и хватит. Братишка, впрочем, порадовал, у него гуманитарный тест был сдан на 98 баллов, и общее место в рейтинге было немногим ниже моего – 38. А вот результаты Дзюмондзи мы смотрели, предварительно помолившись всем богам, каких знали, с учебой у друга были проблемы.

- Ну, давай, переворачивай, – Дзю лист результатов держал лицевой стороной вниз, так что его результат еще был тайной, даже для него самого.

- Блин, мне чет не по себе, – еще бы, игры амефуто хоть и идут по воскресеньям, но пропуск тренировок очень плохо скажется на результатах. – Дайте минуту, пацаны.

- Все! Переворачиваю! – обед веселое время. – Да! 147! Да здравствует, епт, Сила Юности!

Порадовавшись друг за друга – Широяма занял 78 место, причем, особо не выкладываясь, этот жук точно может пробиться в десятку лидеров рейтинга, если удосужится выложиться на полную, как бы его уломать? Куроко же занял 127 позицию – и мы смогли полностью сосредоточиться на своих делах. Чиаки собрался с духом и пригласил, наконец-то, Яно на свидание, и теперь его мозг пытался принять эту реальность и сообразить, что ему делать. Посоветовали составить план с учетом старого предложения Куроко и того, что он знает о Яно теперь. Странные у них отношения, он постоянно с нами, она с девчонками, только по вечерам смс-ки шлют и по телефону иногда говорят. Но это их дело, разберутся как-нибудь. Дзюмондзи с головой ушел в американский футбол, если бы Гайтору-сенсей не вправил ему мозги, он бы повсюду ходил в утяжелителях. Здорово, что он нашел для себя любимое занятие, сказал, что даже с отцами легче разговаривать стало. Широ с головой в ноутбуке, календарь он правдами и неправдами сделал, но не совсем такой как хотел, а потому мучается дальше. Хотя и этого хватило, что ребята поздравили Нишимуру с днем рождения прямо в нашей теме с самого утра. Тихоня сегодня даже не шарахалась от одноклассников, вот что доброе слово творит. Куроко как обычно где-то в своей вселенной, наблюдает за людьми, я вожусь с документами, а Коки штудирует записи, сделанные на выходных, с краткой персональной информацией по нашим противникам. Жизнь прекрасна.

Жизнь отстой. Вот почему именно сегодня, именно после Гайтору-сенсея, сходящего с ума от проходящего чемпионата, после тренировки и закрытой на санитарный день раменной я должен был столкнуться ним? Аомине Дайки, загорелый накачанный высокомерный засранец просто пришел и потребовал сыграть с ним в баскетбол, не понимая слова "нет", посыла далеко и без возврата и просто человеческого "отвали". Уставший, голодный и злой я продул ему за какие-то пять минут. Но как бы мне не хотелось оправдаться перед самим собой, что я просто был не в форме, братишка, не сводивший с нас глаз, подтвердил мои подозрения – даже в лучшем состоянии я ему не соперник. Не сейчас, а значит, у меня появляется дополнительная цель, кроме просто первенства школы – размазать Аомине по площадке за три года старшей школы. Черт возьми, я в последний раз был так зол, когда узнал, за что папаша меня убить собирался. Но его слова задевали. Не потому что были правдой, а потому что воплощали все то, за что я готов был ненавидеть Поколение Чудес.

- Ты действительно сумел побить Мидориму? – вообще-то зеленого добили еще до матча.

- А, ну да, там же был Куроко, – и еще трое на площадке и пятеро на скамейке!

- Но если дело в этом, то это печально. Он ведь тень, – человек вообще-то. Ты в курсе, homo sapiens, вид такой, людского рода.

- Тень сильнее при ярком свете, – темнее, болван.

- Твой свет тусклый, – я лампочку не глотал.

- С таким как ты он тоже будет слаб.

Высокомерие, сквозящее в каждом слове, словно все люди вокруг никто, не стоящий внимания мусор. Вот только если все вокруг мусор, то живешь ты на помойке. Но как бы не бесил меня этот идиот, как бы не поливал презрением, после пары часов прокручивания встречи в голове я осознал, что больше всего испытываю к нему… жалость. Не сочувствие, как при потере или горе, именно жалость, когда человек топит сам себя и не понимает этого. Думая, что никто не может его победить, кроме него самого, он закрывает себе пути к развитию. Смотря на всех свысока, он погружается в одиночество. Считая, что вокруг только слабаки, он отказывается видеть людей такими, какие они есть. Аомине Дайки на самом деле… слаб духом. И то, что это идет вкупе с уникальным, поистине выдающимся талантом к баскетболу – оксюморон, шутка жизни, чей смех всегда искренен, но нередко – горек. Когда же я изложил этот сумбур брату, он отвесил мне щелбан и сообщил, что Аомине такой же, как остальные радужные, обычный зазнавшийся подросток, и Коки не понимал, почему я к синему так суров. Слова мелкого заставили задуматься, ведь я и правда как-то мягче отнесся и к Кисе, и к Мидориме, несмотря на всю ту чушь, что они говорили.

Кисе с самого начала подал себя очень эмоциональным парнишкой и очень сильно напоминал мне Такеши, так что я быстро стал относиться к нему как к ребенку. Шумному, наглому и самовлюбленному ребенку. Когда желтый расплакался после игры, это ощущение лишь усилилось. Мидорима же напомнил своими закидонами моих одноклассников – чудаков, за которыми я присматриваю и защищаю от прочего мира. Даже в стенах школы хватает тех, кому мои фрики поперек горла. Зеленый похож на одного из моих подопечных, и потому его поведение воспринималось через фильтр и не задевало. Но Аомине был другим, и мое отношение стало таким, каким и должно быть, если судить радужных только по их поведению. Но в любом случае встреча с синим была полезной, чтобы встряхнуться и вспомнить, кого нам предстоит победить. Хотя бы для вправления мозгов – тот же Кисе недавно прислал смс, что Кайдзё прошли на межшкольные, и что он жаждет реванша. Правда, я тогда чуть не свернул Куроко шею, еле сдержался, но предупредил, что мой номер могу дать только я, а значит, надо просить разрешение. И глядя в безэмоциональное лицо, я понимал, что фантом может просто из вредности сделать по-своему. Ладно, сделает – разберемся. Вряд ли ему понравится, если я его телефон вывешу в интернете на сайте продажи черепашек с предупреждением, что у него проблемы со слухом.

Но как бы то ни было, наш следующий противник - школа Тоо, как сказала Айда-сан, в последнее время решила поднять свою репутацию за счет спортивных побед. По этой причине у нее собраны весьма неплохие игроки, сильные, умелые, но судя по видео, они понятия не имеют о командной игре, вообще не думают, что мяч мог принять товарищ, и это было бы лучше для команды. Но муть, о которой говорил радужный, надо было прояснить. Что еще за тень?

Выяснил буквально на следующий день у Куроко. На обеде втроем слушали мини лекцию о непобедимом тандеме Света и Тени, Аомине и Куроко.

- Я – как актер второго плана, тень. Но чем ярче свет, тем темнее тень, и тем больше она выделяет свет. Задача тени – сделать свет сильнее, – то, как Куроко это говорил, заставило меня отложить все и слушать. Что-то меня встревожило, а чутью я решил доверять, полезная вещь.

- Куроко, расскажи про Аомине, – попросил Коки, пристально всматриваясь в фантома.

- Изначально, Поколение Чудес были обычными игроками немного выше среднего. Но Аомине засиял первым. Непревзойденный. Неостановимый. Он зарабатывал десятки очков за матч, и это ломало наших противников, они отказывались от борьбы.

Погрузившись в размышления, я лишь краем сознания отмечал дальнейшую историю. Да, сильный соперник – важная составляющая любого соревнования, но почему он его не искал? Я же упал на хвост студентам, почему он не сделал чего-то подобного? Если японцы его не устраивают – почему не уехал по гранту за рубеж? Ну или по обмену, в США от сильных противников ему бы было не протолкнуться. Сдались не только его школьные соперники, сдался он сам и потянул за собой остальных. Но одна-единственная мысль не давала мне покоя – где был в это время Куроко? Раз уж Аомине его товарищ и напарник, он первым должен был бить тревогу и искать ему противника с не меньшим энтузиазмом, хотя бы совет полезный дать. "Не сдавайся, и соперник найдется" – этого оказалось мало, почему он не сделал большего?

- Аники, – братишка потряс меня за руку, – не знаю, о чем ты думаешь, но отложи это, пока что.

Не знаю, но догадываюсь – именно так я интерпретировал взгляд мелкого. Потом вернусь к этим мыслям, необоснованно наезжать на друга последнее дело. Тем более что с расколом радуги не все так просто, какая-то игра очень сильно зацепила Куроко на третьих национальных. Но какая именно и почему? Впрочем, сейчас не до этого. Через неделю матч, надо сосредоточиться на тренировках, кроме того, в субботу классный час по результатам среднесеместровых тестов. Надо проверить, кому из наших грозит летняя школа, и можно ли им как-то этого избежать. Документы из издательства тоже нуждаются в проверке, кроме того, Тююму с больничного вернули ровно затем, чтобы нас раздавило горой домашнего задания. Я его сам когда-нибудь подорву. Только во имя вселенской справедливости. За всеми трудами я почти не заметил, когда подошло время матча с академией Тоо. И буквально накануне игры тренер притащила нечто маленькое, черно-белое, с номером "16" и надписью "Seirin".

- Это. Что. Такое? – я старался не смотреть на пыточный аппарат для животных, которым девушка усиленно крутила перед командой.

- Это форма для Нигоу! Он же наш талисман!

- И это причина мучить животное?

- БаКагами! – мгновенно разъярилась Айда-сан. – Все талисманы команд носят их форму!

- Аники, – подергал меня за напульсник Коки, – Нигоу же еще щенок, ему и года нет. Он не кот и не взрослая собака, может он не будет против одежды?

- Думаешь? – попробуйте на того же Джента нацепить шмотки. В приюте какая-то бестолочь попробовала, потом сверкала расцарапанной физиономией, он даже ошейник носит только в качестве большого одолжения мне лично. Чем собаки отличаются? – Обычно животных наряжают, чтобы они не замерзли. Но Нигоу это не грозит, вон у него какой подшерсток густой!

- Кагами, – ко мне подкрался, иного слова не подобрать, капитан, – пусть тренер сама оденет щенка. Если получится – замечательно, песику нравится, а если Нигоу будет против – ей же с этим и мучиться.

Глядя на спокойно виляющего хвостом щенка в форме баскетболиста Сейрин, я только качал головой. Повезло все-таки нам с псом, умный, послушный, терпеливый и, что самое главное, воду любит. Что ж, если щенок не против быть талисманом и носить майку – отлично, главное чтобы на площадку к мячу не полез, а то помню я старый фильм "Король воздуха", не надо нам такого бедлама на площадке, и так сплошная магия. Правдами и неправдами, но форму нам вручили, причем с четким приказом привести завтра Тецую№2 в ней. Представляю, как мы будем смотреться в метро с таким довеском – все девчонки наши, ибо, цитируя тренера: "Он же такой милый!" Оставшееся время до вечера следующего дня прошло в тревожном ожидании, даже подбадривающий подзатыльник синаем и десять отжиманий вместо стандартных двадцати не смогли развеять мрачные предчувствия. Надеюсь, что тренер вправит мне мозги. Бостонским захватом краба желательно, чтоб наверняка.

Но первое, что сделала Айда-сан, когда начала вдохновляющую речь – врезала Коганею веером по лицу. Сэмпай сам напросился, когда вслух сказал, что разок мы можем и проиграть, но его стало жалко, нам вот-вот выходить, а у кота щека как помидорка.

- Если вы думаете, что раз это групповая схема, вы можете позволить себе проигрыш, они вас прикончат! – золотые слова, тренер, я почти в норме. – Все решится здесь и сейчас! Забудьте мысль "уж в следующий раз я постараюсь"! Такое мышление приведет вас к проигрышу! Вы должны победить! Сейрин, в бой!

Аомине на площадке не было. Высокомерный эгоист, как пояснил один из его товарищей, опаздывал.

- Простите за неудобства, мы тоже в затруднении, – капитан противников, очкарик с хитрыми глазами Имаеши-сан деланно извинялся перед Куроко, так как именно фантом спрашивал про старого друга, и подошедшим к ним Хьюгой. – Он прибудет ко второй половине. Что ж это только открытие… Будьте с нами помягче!

После таких слов только и остается, что держаться настороже, как пить дать – будет внезапный сюрприз из тех, что так любит устраивать наша команда. Штормовая атака, например.

- Кагами, я слышал, ты встретился с Аомине, – угу, я же вам и рассказал, Изуки-сэмпай. – Только не говори, что ты потерял интерес в игре только потому, что его здесь нет.

- Сэмпай, я задумался, а не интерес потерял. Вы же помните, что Коки говорил по поводу их капитана?

- Высокий коэффициент интеллекта, отличное знание психологии и умение использовать все возможности, да и по натуре змей. Ты думаешь, что он просил быть с ними помягче, чтобы притупить нашу бдительность?

- Я в этом уверен. Ждите неожиданностей, господин вице-капитан.

- Что-то внезапное, а потому скоростное? Тогда ты знаешь за кем присмотреть, – хорошо, когда есть план хотя бы на один из возможных вариантов штурма. Мы догадываемся, что нас постараются ошеломить, и совершенно точно знаем, что за нами шпионили – но все ли это козыри, что есть у противника?

- Аомине-кун опасен. Нам нужно обеспечить отрыв, пока он не появился, – за нашими спинами материализовался фантом. Кажется, я к этому привык, ни крика, ни раздражения.

Вбрасывание, и я прыгаю выше, главное – не спешить, дождаться, когда мяч начнет падать. Может мне в центровые переквалифицироваться? Пасую в сторону сэмпая, но змей перехватывает мяч буквально у орла из-под клюва. И весь зоопарк, сломя голову, мчится к нашему кольцу. Капитан мчится перекрыть путь Имаеши, Митобе держит их центр, а значит, мяч полетит…

- Извините! – скоростные трехочковые, как и сообщалось в докладах журналистов. Тут спасет либо звериная реакция, либо быстрый перехват на больших высотах.

- Ни за что! – две недели тренировок не прошли впустую, теперь у меня аж 9 суперпрыжков плюс два в запасе или четыре, если готов попрощаться со спортом.

Еще в воздухе посылаю мяч далеко вперед, туда, где его ждут Изуки и Куроко, уверенные, что у нас получится вернуть мяч. Форварды противника мчатся за нашими, но куда им, парни стоят на приличном расстоянии. Я, конечно, не Мидорима, всю площадку не покрою, но даже Куроко может послать мяч на полтора десятка метров, что уж говорить об орясине, из которой можно вылепить трех фантомов? Сэмпай не стал выпендриваться и забросил наиболее простой, а потому результативный лей-ап. Два – ноль, счет открыт!

Игра шла жесткая, даже если сравнивать с королями – Тоо ничуть не хуже. Свои задачи эти ребята знали, а их капитан умело дирижировал полученным оркестром. Да, они не очень-то слажено взаимодействуют на площадке, но даже так нам приходилось нелегко. Подбор, пас – и дабл-клатч от очкарика.

- Вы, должно быть, хотели уйти в отрыв, пока нет Аомине? – ну да, куда мы без болтовни. – Что ж, здесь вы ошиблись. Мы все лишь на разогреве у Аомине.

- Сочувствую, – и не надо так на меня смотреть, я и без вас знаю, что вмешиваться в чужие беседы нехорошо. – Тяжело, наверное, быть на подтанцовке у кохая?

Кто тянул меня за язык? У змея оказался очень неприятный взгляд, когда он не дурачился, играя роль дружелюбного парня. Бегом-бегом подальше от Имаеши, пока его Изуки-сэмпай отвлек. И почему баскетболисты-очкарики такие страшные? Что он, что капитан. Один Мидорима добрый, хоть и вредный. Игра продолжалась, разница в очках была небольшой, и лидерство постоянно менялось, хоть нас и изучили от корки до корки, наша разведка тоже не лыком шита, чтобы это выражение не означало. Но до чего странный стиль игры. Сейхо играли вместе, буквально шестым чувством зная, где находятся товарищи, и кто из них что может сделать в следующий момент. Отточенная командная игра, но слишком единообразная. Эти же играют каждый в свои ворота, чихая с крыши на действия остальных. О, Изуки-сэмпай снова зацепился языком за Имаеши. Интересно, о чем они?

- Это ваш стиль, – я подбежал поближе, ведомый любопытством, которое заткнуло даже тревогу при виде очкарика.

- Все члены нашей команды лучшие из лучших, – и в этот момент я снова не сдержал язык без костей и перебил противника.

- А я-то наивный считал, что лучшими из лучших среди наших ровесников провозгласили Поколение Чудес, – и снова страшный взгляд, но он сопровождался воплем с другой стороны, я аж подпрыгнул:

- Какого черта все на этих эгоистах помешались!? – это был крик души. Искренний и злой. А я вспомнил, что согласно информации Момидзи-сана, именно этому парню прилетело коленом в живот от Аомине, когда наши шпионили за тренировкой Тоо. Ох, неповезло парню, с этим засранцем возиться.

Но это не мое дело, так что хватаем Изуки-сэмпая за шкирку и вперед, в атаку! Докажем чертовым эгоистам, что командная игра эффективнее сборища одиночек. Заслон – и сэмпай проходит мимо Имаеши, пас, еще пас! Короче говоря, не можешь обойти сам – скинь мяч тому, кто может, а не страдай ерундой, бросаясь грудью на стены. У извиняшки не вышло заблокировать капитана, и нам засчитан трехочковый, мы снова в лидерах. Сколько еще раз оно успеет смениться?

- Мы не планировали проигрывать эту игру. Так и скажи своему капитану, извиняющийся гриб! – зачем просить передать сообщения, если адресат сам его слышит?

- Э? Извините!

- Капитан, зачем ребенка обижаете? И почему гриб-то? – постоянно извиняющийся парнишка напоминал мне брата, так что волей-неволей вызывал симпатию, пусть и был опасным противником.

- Ты что-то сказал? – ко мне развернулся уже другой капитан, пугающий Хьюга-сан, от одного взгляда которого хотелось зарыться под площадку. Судя по судорожному вздоху девятого номера Тоо, не меня одного посетило это желание.

- Я? Вам почудилось, я японским не владею, – и бегом подальше от второй ипостаси капитана. На перехват очередного длинного и, собака, высокого паса!

Хорошо, что я прыгучий, иначе мяч бы ускользнул, ибо Куроко, выскочивший до меня, явно не смог бы взлететь на нужную высоту, хоть упрямо говорил, что поймал бы. Но игра внезапно резко осложнилась, легкий форвард Тоо, позволил мне провести первую часть приема "аллей-уп самому себе", но не дал пройти к кольцу, их центровой теснил Митобе, и в итоге, попав в окружность, мяч отлетел прямо команде Тоо в руки. Бросок крюком Митобе-сэмпая тоже отбили. Мы продолжали играть как прежде, так как знали, что нас изучили, но когда извиняшка заблокировал дриблинг капитана, который он отрабатывал эти две недели как проклятый, вот тогда запахло жареным. Что, черт возьми, происходит? Откуда они это знают?! Мы следили, чтобы на наши тренировки не проникали не то что посторонние – наши же ученики натыкались на запертые двери, ибо болтун – находка для шпиона! Особенно если болтун – парень, а шпион – красотка типа Момои. Но, тем не менее, несмотря на странное предвидение команды Тоо, мы еще держались на равных, нас здорово выручал Куроко, его незаметность вкупе с непредсказуемостью плохо воспринималась соперниками. Но даже так, первую четверть мы закончили со счетом 28 – 27 не в нашу пользу.

- Момои-сан обладает развитым аналитическим умом. Она узнает всю возможную информацию о противнике, физические данные, сильные и слабые стороны, привычки – и на основе этого делает прогнозы, – монотонным голосом объяснял предвидение противников фантом.

- И насколько они точны? – да, правильный вопрос, Айда-сан. Вот только у меня назрел другой, не очень важный сейчас, но крайне важный в перспективе. Почему ты не сказал нам этого раньше, Куроко?

- Не помню, чтобы она ошибалась, – замечательно, еще одна? Кисе копирует со стопроцентной точностью, Мидорима бросает трехочковые, а она предугадывает развитие других людей?

- Мы используем Кагами и Куроко как опору нашей атаки! – бойко начала тренер, но тут же замолчала. – Вернее, я хотела так сделать, ведь предсказать действия Куроко у Момои не получается, но… Ты нам нужен будешь, когда появится Аомине, так что пока что останешься на скамейке.

- Это точно будет финт ушами, – все, что я мог выдать. – Но почему мы?

- У нее есть весь предыдущий год для анализа действий второгодок, тебя она не знает, а Куроко не может предсказать. Но у нас нет иного выбора, Куроко не потянет весь матч, тем более против Тоо.

- Я смогу! Позвольте мне играть, – загорелся невидимка.

Пока тренер и капитан спорили с фантомом, ко мне примкнул братишка и Цучида. С немногословным, но все-таки говорящим сэмпаем общий язык находился на удивление легко, и мы уже отработали несколько связок. Пора применить их в игре, пользуясь сильной стороной второкурсника – подборами. Бросаю я не очень хорошо, гораздо лучше, чем в прошлом, по словам Алекс, которой я иногда посылаю видео игр и персональных тренировок, но точность все еще слабая. Зато остановить мои броски более чем сложно, я же прыгаю как квакша, разве что заранее мяч из рук выбить. Итак, попытка номер один, трехочковый, Цучида и Митобе против шестого и десятого номера Тоо. И, погнали! Суса Йошинори, третьекурсник, легкий форвард и моя личная нянька пока не явится Аомине, уверенный, что это снова аллей-уп, не стал даже мешать броску, сосредоточившись на том, чтобы не дать мне пройти. А вот вигвам, там без меня справятся, я верю в наших. Ну или в себя, тоже неплохо. Три очка и 27-29! Повеселимся!

Накал рос, центровой Тоо, Вакамацу Коске, мощный второкурсник со вспыльчивым нравом и большая проблема под кольцом, откровенно бесился в окружении молчаливого Митобе и неболтливого Цучиды. Блондин ругался, а парни смотрели цирковое представление. Но все равно нам пришлось несладко, менеджер противников постаралась на славу. Где бы нам отрыть такой аналитический талант? С другой стороны, человек не бог, и все предугадать не может, поэтому мы еще трепыхались, периодически подтрунивая над человеком-порохом и извиняшкой. Старались спровоцировать их, и на третьем фоле Вакамацу стало очевидно, что у нас неплохо получается. Да и Сакураи, тощий, вежливый и не особо уверенный в себе, стал чаще промахиваться. Судя по игре, анализируя противников, Момои-сан редко обращала внимание на собственную команду и их слабости. Неразумно, но их дело.

- А по тебе и не скажешь, что ты окончил балетную школу в Нью-Йорке, – рыкнул шестой Тоо, а я застыл сусликом. Широ, зараза ты белохвостая, что ты им про меня наплел?! И кого еще ты в этот спектакль втянул, ведь ври один ты, Момои бы ни за что не поверила!

- Это ты меня еще в пачке не видел! – а что? Легенду надо поддержать, заодно устроить у кого-то взрыв мозга.

По Вакамацу прямо видно, в глазах отражается, что он попытался вообразить меня балериной и что его извилины завязались узлом. Не он один завис, даже Имаеши споткнулся на ровном месте. Впрочем, мои товарищи не лучше, вон какие глаза квадратные сделали. И зачем им такой хороший слух?

- Кагами, ты танцуешь балет? Как ты мог скрыть это от своих сэмпаев! – наигранно возмутился Изуки-сэмпай. – Кагами – балерина, дайте мне аспирина!

- Эх, сэмпай, ну уж вы-то должны были дезинформацию определить, вы же со мной знакомы, – тихо ответил я сразу на все любопытные взгляды, стоило нам отойти подальше от противников. Не хватало им еще знать, что их разведку обдурили.

Игра продолжалась при всей своей придури, но лидерство все чаще брали Тоо, пусть и отрыв был в одно-два очка, но к ним же скоро Аомине подойдет, что блин делать-то?! Скорость игры была высокой, так что неудивительно, что я не сразу заметил, что мяч летит за линию и за ним мчится Изуки-сэмпай. Как кадры из пленки: сэмпай нагоняет мяч – сэмпай отбрасывает его Хьюге – сэмпай спотыкается и падает, ударяясь головой о скамейку. Бросок был неудачный, да и неудивительно. Тайм-аут Сейрин в середине второй четверти.

- Удар не слабый, ему потребуется время прийти в себя, – тренер была встревожена, Изуки очень мощная поддержка с его-то глазами. Нигоу крутился рядышком, поскуливая, может сочувствовал сэмпаю. Черт, у него кровь на лбу! Ссадина? Как он так ухитрился, черт возьми?

- У нас нет выбора, – продолжил мысль капитан. Видимо, Куроко придется выйти сейчас. – Фурихата, на замену.

- ЧЕГО?! – не только я владею искусством превращения в рыбку. И зачем так орать, подумаешь, оговорился капитан, с кем не бывает. Ведь не собираются же они выставить в финальной лиге ребенка без опыта игры… ЧЕГО?!

- Я? – Коки окаменел.

Пока братишка метнулся к судейскому столу, мы тихо выясняли, что упало на голову верховному трио. Айда тут же шепотом стала мне выговаривать, что не рассказал, что мы с братом часто тренируемся с баскетболистами из токийского столичного. Мы просто играем, а не тренируемся! Ну, да, разницы нет, но почему мы должны были отчитываться, как проводим свободное время? В общем, так и сяк, но тренер раскололась, сказав, что давно думала проверить мелкого в игре, но не решалась из-за отсутствия опыта, но сидя на скамейке его не получить в любом случае. И учитывая, что нам позарез нужен раздающий, которого будет трудно предсказать, она решила рискнуть.

- Не волнуйтесь, моя женская интуиция говорит, что это мудрое решение, – вот на этой фразе народ массово заткнулся, будучи не в силах совместить в голове слова "женская" и "тренер". – В случае чего, просто заменим на Куроко.

Все время совещания я помалкивал, давая другим высказать общие сомнения и тревоги. Я тоже не думаю, что Коки пора выходить на площадку в официальных играх, но сказать это не мог, старательно держа задумчивое выражение лица. Если мелкий почувствует, что я в нем сомневаюсь, то расстроится. Простит, конечно, но запомнит и будет сам себе на мозг капать, есть у него такой недостаток – слишком много думает и в основном что-то пессимистичное.

- Кагами, ты-то что скажешь? – все уставились на меня, будто стоит мне сказать "нет", и тренер выпнет на поле Куроко.

- Я скажу, что наше время заканчивается, – собрался с духом, врать нельзя, брат сразу раскусит. – А еще скажу, что Коки, в отличие от Момои-сан, использует собранную информацию, чтобы заставить противника действовать как нам надо. Вернее, учится этому. Пора проверить насколько успешно обучение.

Тайм-аут закончился, и Сейрин вышли в непривычном составе. Конечно, Айда-сан могла бы вывести Коганея, более опытного игрока и мастера все руки, но в конкретно данном случае, к сожалению, особой разницы нет, кого вытаскивать, разве что фантома, но нам нужны будут свежие силы на вторую половину. И первое, что сделал дрожащий как новорожденный котенок братишка, выйдя на площадку – растянулся прямо под ноги игрокам Тоо. Глядя на скептические и недоуменные лица, я мысленно бился головой о стену, в их глазах так и читался вопрос, какого черта творит наш тренер.

- Кажется, наша очередь, да? – приблизился к скульптурной композиции. – Будьте с нами помягче.

- Интересный вариант, – поправил очки Имаеши. – Ваш тренер очень оригинален.

Угу, использовать для наказания несчастных приемы из реслинга – это явно нестандартное решение. Братишка поднялся с пола, сконфуженный донельзя, и время тайм-аута закончилось. Как мы все успели за одну, черт возьми, минуту? Никакая теория относительности не спасет от такой перегрузки. Магия, не иначе.

Держался братишка не очень хорошо. Нервный ребенок дергался и дрожал, упустил мяч, пропустил Сакурая… В общем, делал все строго по плану. В первый раз наша уловка должна прокатить, хотя змей наверняка ее раскусит. 47 – 45 не в нашу пользу, и мы атакуем. Мельком ловлю взгляд брата и стараюсь мимикой выразить короткое: "сейчас или никогда". Коки против Имаеши, котенок против кобры, результат ясен как день. Вот только и день может быть пасмурным. Мелкий делает самый очевидный из возможных пасов – Хьюге, и противник легко перехватывает. Брат перекрывает ему путь, вернее один из путей, и естественно, очкарик рванул вперед, воспользовавшись "ошибкой" неопытного мальчишки. Вот только еще в момент перехвата я рванул от Сусы, чтобы в нужный момент забрать мяч и оставить Имаеши позади. Нагнать меня он все равно не сможет, а теми, что впереди, займутся сэмпаи, брат тоже случайно оказался на пути форварда Тоо, ну нет у него на спине глаз, ну простите! Данк! Вот вам, 47-47! И маленькая хитрость прошла свое первое испытание! Посмотрим, сумеем ли мы водить их за нос достаточно долго.

- Капитан, пожалуйста, не могли бы вы позаботиться об Имаеши-сане? – предельно сосредоточенный, брат стоял так, чтобы игроки Тоо не могли ни увидеть его лица, ни услышать его слова. – Он может понять, что происходит, если мы продолжим, но если сделать сейчас рокировку, он сочтет, что вы просто заменили неуклюжего новичка.

- Вот как? Хорошо, тогда тот гриб твой! – я еле удержался от вопроса, не выдаст ли капитан лукошко. Кажется, я нервничаю на порядок сильнее обычного.

Игра шла с переменным успехом, все-таки Тоо сильная команда, причем сильная именно индивидуальными навыками. Но даже отличные навыки могут сыграть дурную службу, особенно, если инстинкты вопят, что перед тобой неоперившийся птенец, слабый и неумелый, что его можно легко обойти. Вакамацу так и сделал, поверил рефлексам, не думая, и тут же потерял мяч, который забрал буквально из рук Митобе-сэмпай. Легко обманывать тех, кто хочет обмануться, но сколько времени мы убеждали капитана, что это правильная стратегия, пока Коки не станет представлять собой настоящую угрозу на площадке! Хьюга-сэмпай человек хороший и правильный, но он совершенно не умеет врать, да и не любит это дело. Потому у него очень плохо получаются разного рода обманки и финты, и он считал их чрезмерно сложным делом для новичка вроде Коки. Да какие финты, мелкий просто дает противнику пройти там, где нам надо, чтобы он прошел. Это даже обманом назвать сложно! Впрочем, знания Коки, пока еще не переведенные в умения, тоже подспорье: надо знать, как действовать, чтобы противник поступил так, как нужно тебе. Извиняшка, которого чаще всего блокировал брат, и которому поручили присмотреть за "неумехой", все реже получал мяч – каким-то загадочным образом братишка оказывался в очень удачной позиции, мешая передачам, так что скоростные трехочковые уже не так сильно нас беспокоили.

А вот наши комбинации, к сожалению, уже исчерпали себя, все же физические показатели у шестого и седьмого номера были выше чем у наших. Тогда стали пробовать обратные комбинации, когда с Вакамацу состязаюсь я. Мне явно не хватает навыков, соответствующих центровому, но выбора особого у нас нет – рост Митобе 186 см, Цучида еще на десять сантиметров ниже, а противники орясины от 190! Но мы держались, я возблагодарил небо, что Цучида-сэмпай с упорством мула натаскивал меня на борьбу под кольцом, терпеливо, упрямо, даже Митобе-сэмпая к этому привлек. Сил у меня всегда достаточно было, а как качаться стал, еще и прибавилось, так что Айда-сан поддерживала инициативу по вылеплению из меня центрфорварда. И, кажется, у нас уже что-то получилось, во всяком случае, браниться противник стал чаще и изощреннее.

- Замена Тоо! – развернувшись к судейскому столику, я осознал две вещи. Первая – песец приходит, когда его совсем не ждешь. Вторая – ему не обязательно иметь белые окрас, синий с черным тоже подходит.

- Замена Сейрин! – вы что, хотите оставить Коки на площадке, когда рядом этот носится?! Я, конечно, понимаю, Изуки-сэмпай травмирован, Куроко не сможет выполнять его функции, слабый дриблинг, но, черт возьми, Коки?! Я поседею за эту минуту, можно будет не переживать по поводу странного окраса шевелюры.

- Постарайся развлечь меня сегодня, – я тебе что, дрессированный тигр, горилла?!

Итак, что мы имеем? Минуту до конца первой половины, занозу в больном месте Аомине на площадке и отдохнувшего Куроко в загашнике. Ах да, еще и счет 50 – 52. Могло быть хуже.

- Давненько не виделись, Тецу, – дальнейшие "ля-ля-ля" я тупо пропустил мимо ушей, прикидывая как нам играть и как бы держать брата подальше от этого самца мартышки-переростка.

- Аники, – братишка дернул меня за руку, привлекая внимание, – не надо так со мной носиться, ты не курица-наседка, а я не единственное яйцо за сто лет.

- Ты откуда это выражение взял? – я опешил. Мой младший брат так не выражается!

- Широяма научил.

- Вот же песец. Так и буду его называть, белый, пушистый и с характером! Но зато доходчиво, – да, что-то я совсем раскудахтался. Еще бы чуть-чуть и мог бы менять фамилию на Анезаки. Не дай ками!

От игры осталась минута, но этого хватило, чтобы осознать размер отхожего места, куда мы попали с появлением синего. В первые секунды он обошел меня как стоячего, после же круговым маневром проскакал мимо Хьюги, и лишь длинный прыжок позволил мне не дать ему забить. Скоростная атака провалилась в самом начале – защита оказалась еще быстрее. Как пропыхтел Коки, имея такого форварда как Аомине, они могут всей командой засесть возле кольца, ожидая нашу атаку. Нам удалось удержать счет, но чувствовалось – радужный даже не старался, так, изобразил бурную деятельность для тренера. И с невеселыми мыслями мы отправились на перерыв.

- Молодец, Фурихата-кун, отлично сыграл, – вымотанный первым выходом на площадку, брат устало кивал на похвалы сэмпаев и поддержку первокурсников.

Я же тихой сапой доставал подушечки для собак для Нигоу и медовые лимоны, ребятам не помешает подкрепиться. Еще на прошлых играх я узнал, что это и как готовить, но сподобился изготовить что-то съедобное только сейчас, раньше получалось не особо. Мед, что ли, не тот брал?

- Кагами, ты ничего сказать не хочешь? – я развернулся к ребятам, изумленный напряженным голосом тренера.

- Кто лимоны будет? – к еде народ потянулся массово, а тренер, о чем-то вспомнив, резко скакнула в другой угол раздевалки. Я же, отдав контейнер капитану и подсунув лакомство щенку, подошел к брату, резко поднявшего голову, чтобы смотреть мне в глаза.

- Хорошо потрудился, – взъерошил волосы и в который раз мысленно поблагодарил Хидеюки-сана.

"Ты когда-нибудь слышал, чтобы я говорил парням "отличная работа", "великолепно сыграли" или еще какую-нибудь чушь в том же духе?" – вопрошал он у меня примерно через неделю, после того как узнал о Такеши и Ютаро. Не слышал. Максимум, что позволял сказать Хидеюки-сан – очень хорошая работа. Похвала помощника тренера ценилась едва ли не выше, чем самого тренера, и это удивляло. Редко и только по делу, никакого лишнего восхищения и уж тем более дифирамб – подход мужчины к воспитанию молодых спортсменов был жестким, но удивительно правильным. Он запретил сам себе говорить подопечным, какие они великолепные спортсмены, даже если они сто раз это доказали. "Если ты им скажешь, это будет их потолок. А возможности человека границ не имеют. Не ограничивай их своим "Потрясающе!" для этого всегда найдется пара десятков идиотов, ничего не смыслящих в людях. Дай детям расти над собой, стремиться к твоей похвале от всего сердца".

И в тоже время нельзя перегибать палку и дать им думать, что я переломлюсь от признания их успехов. Я долго перенимал это отношение, но не жалею. "Хорошая работа" тоже можно сказать по-разному. И, глядя на расправившего плечи братишку, у которого от простых, но честных слов открылось второе дыхание, я знал, что мне интонация удалась. Я действительно гордился мелким, волнение от первой игры, сразу в финальной лиге, толпа народу – все это давило даже на игроков основы, а он справился с этим и действовал четко как на тренировках. Продержался аж половину четверти, очень хорошее время для первой игры. Ну, подумаешь, упал в начале, эка невидаль, даже хорошо, его сразу перестали считать кем-то опасным. Флаг в руки идиотам, даже не осознавшим, что ими сыграли втемную. Поднаберется малец опыта, и уже через год они запоют по-другому.

- Я тоже приготовила лимоны в меду! – тренер возникла перед командой с таким же по форме контейнером как у меня или Митобе-сэмпая, но когда мы заглянули внутрь, аппетит несколько поутих.

- Ломтиками! Я же не раз говорил, нужно нарезать их ломтиками! – чем больше времени проходит, тем любопытнее мне становится. А почему Хьюга и Айда еще не встречаются? Даже я, при всей тормозной жидкости в моем мозге, заметил, насколько гармоничная пара из них получилась бы.

- Эй, я же вымыла их на этот раз! – что-то мне не хочется знать результаты прошлых попыток. – Просто не обращайте внимания на цедру! И я много приготовила, на всех!

Короче, нам очень повезло, что кроме тренера еще и мы с Митобе приготовили перекус. Целые лимоны в меду – это вообще съедобно? А после было короткое совещание. Аомине закономерно опасались, и его опеку повесили на меня и Куроко. Изуки, к счастью, более-менее пришел в себя после неудачного падения, так что тоже возвращался на площадку. Но меня беспокоило нечто другое. Куроко, конечно, опытный игрок и не раз уже вытаскивал Сейрин из проблемных ситуаций, но сейчас ситуация чисто по индивидуальным нормативам складывалась не в нашу пользу. Их центр и тяжелый форвард объективно сильнее, чем у нас, да и защитники на том же уровне. И против легкого форварда, опытного третьекурсника мы выпускаем фантома, игрока поддержки, мягко говоря, мало на что способного самостоятельно. Кроме того, всплыло в памяти опасение Коки после признания невидимки: он играл с Аомине в паре, а значит, тот знает его манеру игры и видит на поле. Мало нам было ястреба из Шуутоку, так еще и эта напасть. И перерыв, собака, короткий. Кстати, о собаке, Нигоу меня приятно удивил, послушно просидев возле тренера всю игру. Пожалуй, он действительно очень подходит на роль талисмана.

Этот гребанный мудак над нами издевается! Прошла только минута второй половины, но этот козел уже успел забросить и дважды помешать забросить нам. Скорость, ловкость, сила – как бы я не бесился, не мог не отметить, что Аомине как игрок невероятен. Его финты и обманки, свободные раскованные движениям, которым не учат тренеры – все выдавало в нем стритболиста. Мы это знали еще из прошлой встречи, но столкнуться с этим на матче – другое дело. Но игра продолжалась. Из девяти прыжков я уже потратил два в первой половине, так что использовал один из них, чтобы взлететь достаточно высоко и не дать Аомине заблокировать бросок. Перенаправление Куроко работало на всех игроках кроме синего, так что еще несколько очков принес капитан, когда получилось передать ему мяч. Но даже так дела складывались неважно. Аомине обходил нас одного за другим, будто мы манекены какие-то, единственный раз, когда удалось остановить его атаку – выпрыгнув перед кольцом и вцепившись в мяч, чисто физически он не сильнее меня, но из-за неизрасходованной силы прыжка общая мощь оказалась выше, так что хотя бы разок удивили скучающую королевну. Однако его броски с отклонениями, когда он летел почти горизонтально полу, остановить было нереально. Но как он не падал на спину после такого? И Аомине перехватывал пасы Куроко. Непринужденно и легко, ибо ничего нового не видел.

- Печаль… Со школы ты так и не поменял стиль игры… а без изменения нет продвижения, – странно, Коки не предупреждал, что у радужного есть мозг в черепной коробке. – В итоге, Куроко, твоему баскетболу не победить меня.

- Точно печаль, победить-то надо команду Тоо, а не одного игрока, – буркнул я, впрочем, не сильно пытаясь вмешаться в странные и непонятные разборки между "Светом" и "Тенью".

- Как ты вообще мог выбрать его своим новым светом? – переключился на мою персону Аомине.

- Ты ошибся, Аомине-кун. Кагами-кун не мой свет, – ага, я не лампочка, бывает.

Бочком отодвигаясь от места семейной сцены, я продолжил сеанс самокопания. Пять прыжков уже позади, осталось примерно столько же, но, черт возьми, сейчас только третья четверть! И мне позарез надо помешать броску Аомине из положения лежа, иначе боевой дух команды упадет ниже плинтуса, они и так на пределе. Что же делать?

Время шло, а игра становилась все отчаяннее. Ребята уже выдыхались, а Аомине был по-прежнему неудержим. Да и счет 80 – 65 не был поводом для радости. И снова этот чертов бросок с отклонением. Собрав в кулак всю свою злость, я прыгнул на максимально доступную мне высоту и даже чуть выше, и в этот момент случилось нечто странное. Ощущения, что охватывали меня во время игры стали острее, чувства усилились, а прыжок из очень высокого стал просто нереальным. У меня будто крылья появились. Волшебное чувство легкости, будто возможно все. Полностью отбить чертов мяч не получилось, но задел его достаточно, уверен – мяч не попадет в корзину. Я хорошо запомнил ошеломленное лицо радужного, с кошачьей ловкостью приземлившегося раньше меня, пусть и прыгнули мы одновременно, потому что после стало не до всего. При приземлении лодыжку пронзила резкая боль, и я с рычанием грохнулся на площадку. Она почти тут же утихла, и я попробовал встать, но тут же почти упал снова, благо капитан успел подхватить. Наступать на ногу было болезненно, конечность определенно была травмирована. Сэмпаи оттащили меня на буксире к скамейке, где тренер одним только взглядом-рентгеном определила вывих и отправила в местный медпункт. Коганей-сэмпай вышел на площадку, в то время как Коки и Кавахара потащили меня к врачу. А медик в свою очередь немедленно велел отправляться в больницу: вывих нужно было вправить в течение двух часов, а он этого сделать не мог, не та квалификация. Что же он тогда здесь забыл, черт бы его побрал?! Но что тяжелее и хуже всего – для меня финальная лига закончилась. Восстановление займет недели три, если не больше. С трудом сдержав характер и позволив себе только выругаться, я выпнул брата из медблока с требованием поддержать нашу команду за меня. Игра не закончена, пока не прозвенит финальная сирена.

К тому времени как докторишка выдал резюме, под дверью столпились мои друзья и одноклассники, проникшие неизвестным способом. Хотя о чем я – автомат Казамы очень весомый и более чем достаточный аргумент в большинстве споров. Было паршиво и совсем не из-за ноги, хотя и из-за нее тоже. Главное – к тому времени как я добрался до такси, матч закончился. Коки прислал мне смс. 112 – 72. Первое поражение Сейрин на Межшкольных.

Глава 9

Вывих голеностопа (слава ками, легкий случай), частичный разрыв связок, гипсовая лонгета на ногу, и кроме всего прочего – больничная палата до воскресенья. Черт, придется Коки взвалить на плечи заботу о питомцах. И о себе, раз уж его бестолковый опекун умудрился попасть на больничную койку. А кто за моим дурдомом присмотрит? Срочно послать смс-ки своей шайке, пусть за одноклассниками хоть такой пригляд будет. Ох, мелкому теперь одному на всех обед готовить, не повезло.

Я старательно занимал голову разными глупостями, дабы не вспоминать сегодняшние события. Поражение сильно ударило по боевому духу команды, когда ребята пришли в больницу, даже Куроко выглядел неважно. Для него Аомине имел особое значение и выделялся среди бывших товарищей, кроме того, оказалось, он пообещал Момои-сан вернуть "прежнего Аомине-куна" – с которым познакомился в Тейко, который обожал играть в баскетбол и был полон внутреннего огня. То унылое недоразумение с талантом, что мы встретили, даже тенью прежнего себя не является, по словам фантома. Во время этого монолога команда молчала, еще более подавленная, чем раньше. Не знаю как остальные, а меня больше волновало то, что Куроко подразумевал "я". Не баскетбольная команда школы Сейрин одолеет команды с участниками Поколения Чудес, а Куроко с новой командой одержит победу над бывшими товарищами. Напрямую так сказано не было, но именно такой общий посыл я слышал в словах радужного фантома. После этого я попросил ребят уйти, сказав, что мне нужен отдых. Пожелав им удачи на завтрашнем матче и посетовав, что не смогу присутствовать даже на трибунах, я попрощался с парнями. Мне нужно было о многом подумать.

Еще до встречи с Куроко я был уверен, что радужные – высокомерные козлы, когда Коки показал мне их последние матчи. Почему я решил, что фантом другой? Потому что познакомились-то мы на классном часу, еще до первой тренировки, и он вел себя нормально, как обычный адекватный школьник, насколько это, конечно, возможно в "1-б". Да и на тренировках он не спорил с тренером, не качал права, тренировался изо всех сил – обычный баскетболист, упорный, трудолюбивый и очень вежливый. А потом он сказал Кисе, что его мнение изменилось, и я решил, что парень осознал гордыню и высокомерие своей прежней команды и не пожелал быть таким. Но о чем они, черт возьми, в тот момент говорили? Почему я вечно пропускаю важное мимо ушей?! Что если я ошибся? А может быть, Куроко недоволен только отношением к соперникам, считая, что противника надо уважать, даже если он никогда не достигнет уровня ПЧ. Я похолодел и стал судорожно вспоминать максимум информации, связанной с фантомом.

Вспомнил, как на игре с второкурсниками он ничего не объяснил нам о своем перенаправлении, мы даже стратегию толком не составили. Просто положились на него, когда меня зажали в тиски. На тренировочном матче с Кайдзё выяснилось, что его невидимость не работает весь матч. Почему он не сказал об этом сразу, во время тренировок? Тогда бы наши тактики учли этот момент. Складывается впечатление, что он специально умолчал о своих слабостях, чтобы у нас не осталось выбора, кроме как выпустить его играть. Он рвался на площадку за победой, хотя мы уже набрали важной информации о Кайдзё и Кисе, могли бы и проиграть, не смертельно. Ему нужна была победа над желтым радужным, причем такая, к которой он приложил бы руку? После этого, на уличной игре против хулиганья он просто забыл о присутствии Коки, словно он не стоил внимания как игрок. Да, братишке еще учиться и учиться, но это ко всем нам относится, да и сам Куроко, уж простите, не ас. Вот только его признало ПЧ, увидело в нем нужного игрока, и это вполне поднимало фантома над другими баскетболистами с его точки зрения. Свысока глядя на других, Куроко терпеть не может, когда кто-то смотрит так на него самого, почему Сики-кун и получил на орехи, приняв фантома за ребенка и сказав ему это в лицо. И мне, кстати, тоже прилетело, когда призрак решил, что я считаю противников слишком слабыми, чтобы выкладываться в играх на полную. Почему? Потому что я не член Поколения Чудес, я не отношусь к элите с точки зрения фантома, а значит, не могу смотреть на них свысока? Позже, на игре с Шуутоку, в противостоянии с Такао, фантом никому из нас не рассказал, как именно он собирается противостоять ястребу, лишь заявил, что у него есть идея. Не доверяет? И это игра с Тоо… Чертов фантом знал, что их менеджер способна предугадать наши маневры, какого он молчал?! Он работал с Аомине в паре, кто как не синий знал чего ждать от призрака, но Куроко не стал заострять на этом внимание! Почему, черт возьми?! Я глубоко задышал, как при медитации, не позволяя укорениться в сознании страшному слову "предательство" и сам не заметил, как заснул.

А утром первой в палату примчалась тетя Юми. Я даже не сразу понял, что мне не привиделось, тетушка же должна быть в Канадзаве. Но, разумеется, стоило ей услышать, что я попал в больницу, бравая домохозяйка собралась и примчалась первым поездом. Дядя передал привет и пообещал приехать в выходные, даже его родители передали гостинец, с приказом выздоравливать и комментарием деда: "оказывается, эти америкашки могут лежать в больнице как нормальные люди". Вредный и ворчливый старик, что тут скажешь, но даже так – не проигнорировали же, какое-то местное блюдо прислали. Люди они все же порядочные и решили поступить по-человечески, даже если недолюбливают меня. То да се, я сам не понял, как разговорился с тетей, то вспоминая забавные школьные случаи, то начиная жаловаться на жестокого тренера, то ругая закостенелых преподавателей, а под конец язык без костей и голова без мозгов выдали вчерашние размышления по поводу Куроко. Выговорился, черт.

- Мне сложно судить, но я помню, что ты и Коу-чан рассказывали о своих новых друзьях. И про тихого незаметного мальчика вы тоже говорили. Ты назвал его другом, Тай-чан.

- Вне площадки, вне темы баскетбола он действительно друг, и поддержит, и прикроет, и мозги вправит! Нормальный пацан, но когда речь заходит об этом проклятом Поколении Чудес – я не знаю, что думать. Они были товарищами, но сейчас-то они в других командах! Мог бы и рассказать про этих ребят, но нет, мы узнаем что-нибудь важное либо во время игр, когда уже поздно метаться, либо от разведчиков!

- Не шуми в больнице, – тетя щелкнула меня по носу, как слишком шумного ребенка, заставив умолкнуть. – Что это вообще за Поколение чудес такое, о котором ты столько болтаешь?

Повинуясь, я рассказал все, и что знал, и что думал раньше, и что осознал после встречи с тремя из них. Все же радужные еще подростки, по-детски жестокие и по-взрослому эгоистичные. Что Кисе, что Мидорима, что Аомине – они просто подмяли под себя остальную команду, играли так, словно кроме них никого нет, и команда победит только благодаря их стараниям. Да, конечно, старшие игроки против этого беспредела, но у них нет особого выбора, тренерский состав тоже поголовно делает ставку на ПЧ. Хотя Кайдзё на этом фоне выделяется, что тренер, посадивший Кисе на целую четверть, что капитан, пинающий Кисе, как обычного игрока. Но, возможно, желтый сам по себе не совсем пропащий был. Не знаю, пусть кто другой решает. Единственный способ вразумить распоясавшихся подростков – победить. После поражения волей-неволей, но руководству клуба придется задуматься о смене тактики, вернуться к нормальной командной игре, а не тому убожеству, что демонстрировали на отборочных. А если кто-то из гениальных идиотов начнет права качать, укоротят тем, что проигравшим не с чего хвост распускать.

- Тай-чан, а ты не думаешь, что Куроко-кун поступает так неосознанно? – тетя погладила меня по голове, и я снова почувствовал себя ребенком.

- В смысле?

- Он же играл с этими ребятами, мог и перенять их манеру поведения, раз уж считался полноценной частью команды. – И после недолгого молчания тетя продолжила. – Ты же сам сказал, что вне площадки он становится хорошим и надежным другом. Будь и ты таким же.

Я задумался. Тетя Юми права в том, что я поспешил обвинять призрака. Паршивый из меня друг, конечно, но я подозреваю, что фантом прекрасно понимает, что он делает. Как друг Куроко парень нормальный, а как товарищ – копия радужных, просто не такая наглая. Он повесил на себя роль палочки-выручалочки, только не бросается это в глаза как выпячивание Кисе или позерство Мидоримы. А уж про Аомине и вообще говорить не стоит. На фоне их самолюбования стремление Куроко быть спасителем Сейрина вообще не заметно. И молчал он о своих слабостях возможно потому, что опасался, что его из основы попрут с такими ахиллесовыми пятками. Про противников не рассказывал, скорее всего, чтобы поделиться этим во время игры, дабы запечатлеть в нашей памяти свою полезность. Что же, под таким углом картина нравится мне чуть больше.

А может быть, я просто выдаю желаемое за действительное.

- Спасибо, тетя Юми, – сидя кланяться неудобно, но никак иначе я не мог выразить свою благодарность. – Вы помогли мне осознать, что я не должен торопиться с выводами, не взглянув на проблему под другим углом. Я еще не знаю, насколько верны выводы, но уже не стану бросаться обвинениями, так и друга потерять можно, не подумав.

- Я рада, что ты прислушался ко мне, – тетя мягко улыбнулась, но секунду спустя улыбка стала лукавой. – А теперь поговорим о более важных вещах. Коу-чан сказал, что тебе уже несколько раз признавались, но ты всем отказал. Ты у нас такой популярный! Но неужели тебе никто не понравился?

Я рухнул на кровать. Коки, болтун несчастный, только приди, я тебе все выскажу о золотом молчании, да награжу подзатыльниками, для лучшего восприятия! Звонкий смех тетушки подсказывал, что меня ждут очень увлекательные несколько часов, дай ками сил пережить их.

У тети хватка бультерьера и напор бульдозера в одном флаконе, но я тоже не лыком шит, я же "бизнесмен"! За два с половиной часа она не добилась ничего кроме подтверждения, что признания были, и я всем отказал. Кто, как и почему нет – от этого я отбивался руками и ногами, благо мне нужны были инъекции, физиотерапия и травы Цубаки-сенсея каждые полчаса, так что мог перевести дух хоть изредка. Кое-как выдержав осаду, я столкнулся с самым удивительным зрелищем в мире: молчащий Ютаро. Мальчики пришли навестить меня после уроков, но так как боялись, что я все еще злюсь на них, для моральной поддержки притащили с собой Киоко-сан. Тетушку, естественно, крайне заинтересовала девушка из моего окружения, и мне очень повезло, что Нода-сан – лидер девчачьей банды и против тети выстояла с достоинством, откровенно признавшись, что ей очень нравится мой друг, но она пока ему не призналась. Я же в это время разговаривал с мальчишками. Их очень напугал мой тон в нашу последнюю встречу, даже больше чем угроза отказаться тренировать их, так что, выплакавшись, пацаны взялись за учебу с не меньшим упорством, чем за тренировки. И даже сейчас, навещая меня в больнице, они притащили результаты тестов, чтобы доказать, что усердно учатся. Запугал детишек злой и страшный тигр. А еще детвора принесла больничные гостинцы от родителей с письменным разрешением на возобновление тренировок. Даже подписи стоят, надо же.

- А почему бы просто не позвонить? – опешил я.

- Чтобы они не могли передумать! – важно ответил Ютаро. Пока я хлопал квадратными глазами, а женская половина похихикивала над предусмотрительной молодежью, ребенок продолжил, – меня папа всегда учил уделять внимание бумагам, они в современном мире очень важны!

Да, "без бумажки ты букашка" – эту мысль детки хорошо уяснили. Еще бы, у одного отец полицейский, днями и ночами корпящий над отчетами, у другого вообще бухгалтер – чего еще ждать от потомков? Указав на ногу, сообщил, что мне недели три восстанавливаться, и играть на тренировках я с ними не смогу, но они могут уговорить Коки, когда он придет с игры.

Вот только брат не пришел. Ни в этот день, ни на следующий. Ребята проиграли оба матча, и мы вылетели из турнира. Все это сухим тоном сообщил мне Широяма, так как команда тоже не пришла, даже тренер. Слишком сильный удар, снова вылететь на отборочных. Тетя сказала, что Коки, расстроенный, заперся в своей комнате и отказался поговорить о поражении. Пообещал, что попробую подбодрить брата, хотя мне тоже было плохо, я ведь даже морально поддержать ребят не мог. Пока они боролись там, на площадке, я отсиживался в больнице, куда попал по собственной дурости и неудачному стечению обстоятельств.

Но долго предаваться унынию мне просто не дали. Сначала пришла смс-ка от Кисе. Получив сообщение: "Кагами-ччи, это ужасно ..・ヾ(。＞＜)シ Как ты там? Поправляйся скорее! (ノ_<。)ヾ(´ ▽ ` )", я честно и искренне выпал в осадок, соображая, что я вижу и вижу ли. Каомодзи – наслышан об этом элементе японской молодежной культуры, но все время упускаю из виду, что парень тоже может писать смайликами. И не лень же эти рисунки выписывать. Впрочем, это же Кисе, он по эмоциональности даже Рино-сенсея за пояс заткнет. Какое-то время мы переписывались, я знакомился с разнообразием японских смайликов, узнавал новости из жизни Кисе в хаотичном порядке, начиная от завтрака и заканчивая съемками, и черкал короткие ответы. Вот же болтушка, интересно, если посадить его и Мизумачи в одну комнату, кто раньше сбежит?

Ками, о чем я, первым сбежит наблюдатель.

А потом пришлось срочно извиниться, пожелать удачи на чемпионате и откланяться – в школе закончились уроки, и меня пришла навестить толпа. Нет, это правда была толпа! Пусть они и поступили мудро, разбившись на две части: сначала пришли те, кто не состоял в клубах, потом после занятий – оставшиеся. Но людей пришло много: большая часть класса, несколько человек из клуба журналистики, группа "падшие ангелы" в полном составе, хорошо, что без инструментов, Отавара из видеоклуба, Ито-сан из клуба дзюдо, Юкимицу-кун из компьютерного клуба и, что удивило меня больше всего, несколько незнакомых ребят из школы. Кому-то я чем-то помог, кого-то впечатлили мои речи (во мне умер великий оратор!), а кто-то вдохновлялся моим примером. Откуда они вообще обо мне узнали?! Ошарашенный, я все же сообразил поблагодарить народ за внимание и заботу.

Разумеется, такой зоопарк не мог просто навестить меня и пафосно уйти в закат. Отовара-сан проник в операционную и пытался заснять вырезание аппендицита, выгнали пинками и пригрозили клизмой. Лучше бы поставили. Куронума чуть не довела какого-то старичка до сердечного приступа, подойдя со спины и спросив, не нужна ли ему помощь. Мизумачи с его раздеваниями приняли за душевнобольного с отклонениями на сексуальной почве, еле выдрали пальму из рук врачей. Та же участь постигла и Некодзаву, говорящего как обычно с Уме-чан. Музыканты попробовали устроить мини-концерт, чтобы поддержать меня, используя все, что нашли в больнице. С какими выражениями медперсонал забирал назад оборудование, от таинственных аппаратов до утки - это просто отдельная песня. Исключительно нецензурная. Казама пригрозил оружием кому-то из начальства больницы, что привело к вмешательству главы охраны солдатика, Сугимори-сана. Заодно познакомился с несчастным, персонально отвечающим за ходячее бедствие вне стен школы. Мидзуки-сан собрала информацию у десяти пациентов, прикидываясь сотрудником министерства здравоохранения. Как ей вообще поверили без документов?! И зачем ей знать больничное меню, лечиться собралась?

На фоне всех беспорядков постоянные угрозы медиков заклеить рот Коидзуми, не расстающуюся с обожаемыми отоме-играми даже в больнице, или накормить снотворным Номуру, в чьи мешки под глазами скоро можно будет складывать запасы на черный день, казались совершенно безобидными. После окончания рабочего дня пришли учителя, тоже толпой, Куросаки, Гайтору, Суга, Хинамори, Камидзё, Такеда, даже Горо-сан заглянул на минуту. Слава ками, что учителя хоть и безумцы, фрики и чудаки, но в обществе себя нормально ведут. Еще позже приехало издательство "Полдень" всем составом, включая уборщиков и сторожа. И вишенкой на торте стал Цубаки-сенсей-старший, зашедший не столько проведать, сколько проверить диагноз и понаблюдать за работой сына. Глядя на это паломничество, Цубаки-сенсей-младший сообщил, что такого наплыва посетителей он еще не видел ни в одной палате, даже когда проходил интернатуру в токийском центральном госпитале. Что целителей, что тетушку зоопарк, собранный в школе Сейрин, более чем впечатлил, благо, что неотрицательно, хотя оба Цубаки-сенсея и сказали, что примерно такой же состав у психиатрической лечебницы. Ну и пусть, зато все – личности, а не стадо. Невольно вспомнилось, как в штатах кроме Алекс ко мне никто не приходил просто так, хотя кома в разы серьезнее, чем какой-то вывих. Хорошо, что я переехал.

К счастью, уже на второй день ребята сообразили не создавать толкучку и пришли только мои друзья, да Куросаки-сенсей заглянул взять личное дело Асахи: на носу летние соревнования по кендо и сенсей не хотел, чтобы команда потеряла такого бойца из-за проблем с учебой или еще какой-нибудь ерунды. Остальные знакомые и незнакомые люди ограничились смс-ками. Днем безумие было в пределах нормы, в отличие от вечера. Под конец времени посещений, когда ушла даже тетя, в палату ко мне вошла женщина. Лысая, в странном рыжем халате, с деревянными бусами на шее. Одного ее внешнего вида хватило для осознания, что в полку фриков прибыло.

- Добрый вечер, – поприветствовал я гостью. Удивить меня внешностью уже очень сложно, спасибо сейриновской закалке. – Присаживайтесь.

- Тебя я приветствую, Кагами-кун, – склонила голову посетительница. И тут за ней ужом в палату проскользнул Цубаки-сенсей.

- Помнишь, ты спрашивал можно ли найти человека в тибетских храмах? – он не шутит? Не может быть! – Позволь представить тебе Такеду Кирико-сан, дочь знакомого тебе Такеды Манабу. – И тут же сбежал, явно ошарашенный внешним видом дамы.

- Приятно познакомиться, – снова сидячий поклон. – Как вы уже знаете, я Кагами Тайга, тяжелый форвард баскетбольной команды Сейрин. Я рад, что моя посылка дошла до вас.

Еще когда я узнал о нашем тренере, у меня в голове крепко засела мысль попробовать ее найти. Но как найти человека в Тибете, если он того не хочет? Мне повезло, у Цубаки-сенсея там живут родственники со стороны матери, которые за некоторую сумму согласились найти Такеду-сан и передать ей мою посылку. Конечно, можно было написать ей письмо, попросить либо освободить место, либо приступить уже к своим обязанностям, но учитывая некоторую неадекватность адресата, я отправил ей видео с наших матчей, тех, что были к тому моменту, и видео с поколением чудес, какие смог достать, и со средней школы, и со старшей. Судя по всему, посылка не только нашла ее, но и заинтересовала достаточно, чтобы она приехала из Тибета и даже зашла ко мне.

- Заинтересовало видео меня присланное, – если она думала озадачить меня манерой речи, раз уж не вышло с внешним видом, то, увы и ах, птица Обломинго не дремлет.

- Слышать речи рад я такие, – не надо так хлопать глазами, бесполезно. Я тренировал выдержку на умилительных глазках брата, Джента и Нигоу, а это вам не кот чихнул. – Но интересует ответ больше меня всего. Тренером ли вы будете нашим?

Фух, чуть язык не сломал вместе с извилинами, измысливая максимально похожий на ее речь ответ. Такеда-сан еще какое-то время всматривалась в меня, видимо, что-то нашла и расхохоталась в голос. Красивый у нее смех, заливистый, искренний.

- А хорошо у тебя получилось! Я почти месяц язык узлом завязывала, прежде чем стало получаться естественно, а ты сходу попал! Колись, давно тренировался, а? – а вот теперь я застыл сусликом. Она надо мной издевается? Что за удовольствие изгаляться над людьми через манеру речи?!

- Вообще не тренировался, мозги кипят уже, – ответил честно, уже не пытаясь подстроиться под возможного учителя.

- Ты крут, парень! – важно кивнула Такеда-сан и положила ноги на соседний стул. – Короче, видео зашибенное, эти поросята разноцветные окурительны! Но мы их прижмем или я не Такеда Кирико!

- Я так понимаю, вы будете нашим тренером? – а теперь она изображает вечного подростка? Мама, за что мне это?!

- Не надо делать такое кислое лицо, – внезапно женщина заговорила совершенно нормально. Вообще без выкрутасов. – Я просто пыталась говорить на одном с тобой языке, раз уж решила выполнить свои обязательства, о которых мне так прозрачно намекнули.

- Оригинальная попытка, но я предпочитаю общаться с взрослым человеком без сленга, – о, ками. Я скоро начну биться головой о гипс. – Но вы ведь пришли не только для того, чтобы сообщить эту радостную весть?

- Ты ошибаешься, считая эту весть радостной, – Такеда-сан улыбнулась. – Я бываю довольно суровым человеком. Иных не берут в армию, даже наемниками.

- Чё? – более умного вопроса в мою голову просто не пришло. Служба по контракту, да? – Ладно, вы пришли не только для того, чтобы рассказать мне эту печальную весть?

- Если тебя так расстраивает мое решение, зачем вообще отправил посылку? – вот же! Я устало вздохнул, вот же послал ками тренера, чокнутую ведьму! Бедные мои нервы. Но что поделать, чтобы пройти через ад, нужен адский проводник.

- Неплохо, – Такеда Кирико усмехнулась, оценив, что я не впал в бешенство от ее идиотских увиливаний, и я кожей почувствовал, что сдал какой-то тест. – Значит, вкупе с горячим сердцем у тебя холодный разум. Хорошее сочетание. Остальные парни такие же?

- Мне сложно судить, я редко стремлюсь довести людей до белого каления, однако капитана я бы злить не рискнул, – честно предупредил тренера.

- Тогда с ним я побеседую заранее! – садистка. Определенно садистка и любит играть на нервах. – И еще кое-что. Пока я сама не объявлю, что вернулась – не вздумай проболтаться, а то через щит прыгать научишься, – и как-то так она это сказала, что я поверил. Научусь, причем без шеста и разбега.

В общем, вечер принес новую пищу для размышлений, так что уснул я снова нескоро, почти забыв, что мы с треском вылетели из Финальной лиги, ради которой одолели двух королей Токио. Но на следующий день осознание провала пришло в полной мере, и весь день я провалялся без настроения, еле шевелился лишь при положенных процедурах. Чтобы на следующий день приехавший дядя первым делом отвесил мне подзатыльник за хандру. Мозговправительный удар принес мгновенный эффект, так что уже через полчаса я был готов хоть сейчас выписываться, жаль злые люди в белых халатах не разрешили. Но даже так мы с дядей неплохо поболтали, в основном рассказывали друг другу о работе и подчиненных. Дядя руководил филиалом компании по грузоперевозкам, так что по вопросам логистики и грузоборота мог говорить часами, в то время как я с тем же успехом уже мог рассуждать о современном книжном рынке и новых именах в литературе. Коки снова отсиживался в своей комнате. Нет, разговора не избежать, но может сначала запустить к нему дядю? Шуума-сан, в юности серьезно увлекавшийся боксом, о поражениях знает не понаслышке, а потому спокойно констатировал, что он-де поговорит, но с нами обоими.

А в воскресенье стало известно, что о поражении придется говорить уже с четырьмя: сейриновские волки проиграли рыцарям из школы Синкэн. Так что вечером, вроде как отметить мою выписку, в доме собралась наша банда плюс мальчишки, которые старательно компенсировали долгую по их меркам разлуку, прилипая то к одному, то к другому. На каком аркане затащили Куроко, я не понял, но то, что это было очень нужно, заметил сразу, фантом как будто потух.

- Слушай, а тебе вообще перемещаться можно? – Дзюмондзи тяжело переживал поражение и старался отвлечься на что угодно другое, включая мою ногу. – Сколько вообще восстанавливаться будешь?

- Конечно, можно, иначе бы меня из больницы не выпустили. Да и держали меня там в основном из-за любопытства – еще год назад выяснилось, что у меня бешеная регенерация, и Цубаки-сенсею и его знакомым хотелось немного понаблюдать это в действии. С его травами и нормальной первой стадией лечения я, скорее всего, раньше срока на ноги встану. Прогнозы они делать опасаются, но если обычный срок составляет три недели, а я обойдусь меньшим, то еще с неделю похожу так, и лонгету снимут. А вот когда от костыля отказываться еще посмотрят.

- Не торопись, Кагами-кун, пожалуйста, подойди к лечению ответственно.

- Разумеется. В конце концов, впереди Зимний кубок! Мы еще должны побороться за первенство Японии, – я старался говорить спокойно, хотя то и дело сбивался и повышал голос. Но я верил в свои слова, и это было важнее.

- Да, первенство! – поддержали меня мальчишки.

- Но там могут быть монстры сильнее Аомине-сана, – совсем тихо сказал Коки. Брат в кои-то веки вышел в народ, до этого он постоянно запирался у себя.

- Не могут, – и когда все уставились на меня в ступоре и даже хотели начать спорить, продолжил, – они там будут. И мы должны стать монстрами высшей категории, чтобы одолеть их всех.

- Почему ты так уверен, что все получится?! – взорвался Дзю.

- Потому что победа зависит от трех факторов: физических возможностей, мозгов и силы духа. И уверенность в себе – основа последней компоненты. Если ты не веришь в себя, ты ничего не добьешься! – спокойно влез в нашу беседу Шуума-сан. А ведь мы даже не заметили его, думали, старшее поколение в читальном уголке сидит.

- Поражение это больно. Всегда. Потому что всех усилий, которые вы вкладывали в подготовку и в саму игру, оказалось недостаточно. Иногда потому что противник тренировался больше, иногда потому, что он умнее и опытнее, а иногда приходится сталкиваться с тем, кто выше вас на голову по всем параметрам. Именно из-за таких столкновений и падений спорт – лучшая кузница характеров. Потому что чтобы оправиться от поражения нужно больше сил, чем для победы.

- Почему это? – дядя заинтересовал всех, даже мелкие сидят, ему в рот разве что не заглядывают.

- Потому что, если для победы хватит физических способностей и мозгов, то после падения без силы духа не подняться.

- Без физических способностей вставать нет смысла, – возразил Дзю. Как на идиота на него посмотрели все, даже дети, хотя я был уверен, что они придерживаются схожего мировоззрения. Широ молча включил на ноутбуке видеозапись состязаний параолимпийцев, и в полнейшей тишине мы всей компанией ее просмотрели.

- Видишь, Дзю? Тело против духа ничто, – стоящее зрелище. Я знал, что спортсмены с особенностями обладали как бы ни большей силой воли, чем обычные, но соревнования все равно впечатляли.

Друг пристыженно молчал, но нашел в себе силы кивнуть, признавая ошибочность прежних слов. Дядя похлопал меня по плечу, привлекая внимание, и жестами показал, что "мавр сделал свое дело – мавр может быть свободен". Я, конечно, надеялся на более развернутую проповедь, может даже с ручным вправлением извилин, но черт с ним, разберемся. Взглянул на ребят: не сказать, что все в порядке, но поражение уже не видится им абсолютным крахом и концом их микровселенной. Думаю, на троих детей меня хватит, чтобы своевременно выбить дурные мысли, которыми вот-вот начнут заполняться их головы, да и Широ прополоскать мозги никогда не откажется. К тому времени подошла Киоко-сан, забрать детвору, недовольную, что их уводят так рано.

Без мальчишек парни как-то резко перестали изображать задумчивую невозмутимость. Коки тут же приступил к самобичеванию, дескать, нытик, расклеился, когда люди и без ног не сдаются, играют. За ухо вытащил брата из болота уныния, повернув к Дзюмондзи и жестом предложив что-нибудь сделать, чтобы друг не выглядел щенком, которого потыкали носом в мокрый ковер. Мелкий почесал в затылке, и я внезапно заметил, что скопировал он этот жест у меня, даже выражение лица такое же. Интересно, если он продолжит подражать моим движениям, может быть, люди перестанут говорить, что мы совсем не похожи?

- Мне немного стыдно, – эм. Коки, ты уверен, что надо именно это сказать? – Поддаваться унынию после поражения естественно, но Тайга только из больницы вышел и уже хочет готовиться к следующему чемпионату, а я все ною.

- Ну, ты же впервые проиграл матч, – неуверенно ответил футболист, передернув плечами. Мы сидели молча, внимательно прислушиваясь к диалогу, но старательно делая вид, что нас тут нет. Ну, кроме Куроко, его заметить сложно, так что он пялился в открытую. – Это ранит, как и сказал твой отец. И вообще, поддаются унынию те, кто слишком много думает, так что можно сделать логичный вывод, что легко оправляющиеся просто не думают.

- И чего это вы с таким ехидным выражением смотрите? – у ребят были очень выразительные лица. – Считаете, что я головой пользоваться не умею?!

- Умеешь, просто очень своеобразно. Я до сих пор помню якобы учебную эвакуацию в конце апреля, и кто был ее причиной, – протянул Широ.

- Тсс! – поздно, в гостиную заглянула тетя, пожелать добрых снов, и по ее улыбке было очевидно, что к этому разговору мы вернемся. Сначала я получу на орехи, а потом пойду кое-кому править клюв, дабы стучать разучился. Тяжелый взгляд интерпретировали верно, и друзья резко отодвинулись от меня во все стороны. – Когда-нибудь я вобью каждому из вас в голову, что молчание – золото. И что со словами надо быть аккуратнее, они режут лучше самого острого ножа.

- Пожалуйста, не надо вбивать в голову, это больно, – да что ты, Куроко, а я и не знал. Зато ребята отвлеклись ненадолго, хотя Коки тут же вернулся к ковырянию ран. Мазохист малолетний.

- Что надо сделать, чтобы вернуть боевой настрой?

- Сплясать самбу на щите, – не надо так на меня смотреть, я честно стараюсь развить свое чувство юмора.

- Аники, ты не умеешь шутить. Но идея мне нравится, – теперь мой черед изображать рыбку. Ну, или суслика. – Имею в виду, что чтобы вернуть боевой настрой, нужно нечто безумное. Например, Хякунин-кумитэ или "сто боев карате", только в ослабленном варианте и в баскетболе. Представь себе: один человек защищает кольцо, остальные по очереди без перерыва его атакуют, – по мере размышления Коки становился все более воодушевленным, говорил быстрее и громче. – Когда последняя попытка окончится – первый из очереди становится под кольцо, а защищавшийся – крайним в линии нападающих. Чтобы было быстро, можно поставить секунд восемь на атаку для каждого, заодно улучшим ощущение времени.

Задумались все. Дзюмондзи явно соображал, как перекроить идею на американский футбол, Чиаки выглядел так, словно вот прямо сейчас помчится к Ито-сану с предложением устроить "сто боев дзюдо", Широ искал подробности испытания в Интернете, а Куроко… А фантома идея заинтересовала, вон как глаза блестят. Впрочем, я не лучше. Это будет интересный опыт, нужно быстро перестраиваться под иной стиль атаки, которых хватает даже в нашей маленькой команде: Хьюга с дальними, я с данками, Митобе и крюк, Коганей и его броски из любого положения. Да, это стоящая идея, надо будет завтра же предложить ее Айде-сан. Вернувшись из своих мыслей, я с удовольствием взлохматил волосы на голове брата:

- Хорошая идея, завтра же спросим тренера. Но мне пришла в голову еще одна мысль. Нам стоит как можно чаще отрабатывать приемы друг на друге, чтобы знать, как им противостоять.

- Зачем? В одной же команде? – Казуки только блокнота в руках не хватало, записывать новые идеи.

- Потому что как минимум у одной команды противников есть аналитик, способный предугадать наши действия, а значит и меры противодействия, – зато Коки сразу понял, к чему я веду. – И если мы тоже будем знать слабости нашей команды, мы будем готовы, когда ими воспользуется противник, чтобы заманить его в ловушку.

- И это поводит меня к одному очень сомнительному моменту, – ладно, Тайга, сейчас или никогда! – Я бы хотел поговорить с тобой, Куроко, наедине. Без обид, парни, но это дело баскетбольного клуба, и я до него, наконец-таки, дозрел.

- Я тоже пойду, – упрямый котенок. – Я тоже часть команды, имею право!

- Почему ты не рассказал нам о Момои? – мы устроились втроем в так называемой библиотеке, читальном уголке, подальше от двери. Не то чтобы это могло помочь, но лучше так, чем никак.

- Момои-сан пришла к нам на тренировку в бассейн. Вы с ней там познакомились, Кагами-кун, – не понял. Он юлить пытается? Брат не дал мне разразиться бранью на двух языках сразу:

- Куроко, не прикидывайся. Почему ты не сказал, что Момои-сан может предугадывать наши действия? – и когда Куроко отвел взгляд, мне захотелось выматериться в голос.

- Я не считал это важным, – врет. Еще бы сказал, что забыл. Хорошо хоть в глаза не смотрит, а то я бы не смог сдержаться, и так сейчас руками сидение кресла порву, вцепившись как обозленный Джент. Кстати, куда живность сбежала? Подняв голову, поймал взгляд Коки. Обиженный и печальный – братишка неплохо определяет ложь, тем более такую неумелую. И меня понесло.

- А про свою незаметность почему не рассказывал до первого мини-матча?

- В это сложно поверить на слово. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, Кагами-кун.

- Да? А в то, что она работает не все время матча, тоже сложно поверить? Почему не сказал сразу, нам пришлось придумывать стратегию против Кайдзё на ходу.

- Я давно не участвовал в таких выматывающих матчах, вы с Кисе-куном задали слишком быстрый темп, – моя вина, признаю, но это не ответ, редиска ты голубая!

- Понятно. Мы с ног сбиваемся, просим клуб журналистики найти сведения о наших противниках, тренер ночами не спит, мучается, а ты утаил столько информации, якобы не посчитав нужной!

- Кагами-кун…

- Ты никогда ничего важного нам не рассказываешь. Я же, черт возьми, не душу прошу обнажить! Да даже в противостоянии с Такао ты не удосужился сообщить нам свои соображения!

- Мы могли бы помочь, если бы ты нам сказал, на что способен, – тихо проговорил мелкий, вглядываясь Куроко в глаза.

- Такао-кун был моей проблемой, Кагами-кун, Фурихата-кун. Я не хотел никого обременять.

- Вот значит как. Твоя проблема, да? – я устал. Я даже не хочу вникать сейчас, понимает ли он, какую чушь несет или нет. – Слушай, Куроко, какой из тебя товарищ, если ты нам не доверяешь?

- Я доверяю команде! – впервые повысил голос фантом.

- Нет, не доверяешь. В баскетбол играет пять человек, Куроко-кун, – о, довели братишку, он суффиксы под моим тлетворным влиянием редко вспоминает. – Такао-сан был не твоей проблемой, он был нашей проблемой, нашей команды, потому что блокировал твои передачи! Он и сейчас ей является, потому что мы с ним еще не раз столкнемся!

- Но я с ним справился, Фурихата-кун. И при следующей встрече мы что-нибудь придумаем. Обязательно, – и такая уверенность во взгляде. Нет проблемы, с которой ты не можешь справиться, да? А как же тогда мы продули Тоо?

- Но мы же должны придумать стратегию заранее, возможно, нам придется отрабатывать дополнительные связки и тактики!

- Достаточно, – прервал я брата, видя, что Куроко вообще не понимает в чем проблема. Говорить не хотелось. Вообще ничего не хотелось кроме как свернуть одну призрачную шею. – Извини, Куроко, но сейчас я слишком зол и не могу спокойно реагировать. Думаю, нам лучше закончить на этом. И очень тебя прошу, подумать и проанализировать свое поведение и наши слова.

Ребята уходили молча, удивительно, что ничего не вспыхнуло. Дзюмондзи редко сдерживает характер, а в том, что парни подслушивали, я не сомневался ни минуты. Но даже Дзю сдержался, позволив баскетбольной команде самой решать, что делать с предателем. А нам с Коки предстояло решить, стоит ли говорить об этом Айде. Хотя думали мы недолго, если тренер не дура – сама уже поняла, а если нет – мы сами присмотрим, чтобы он не портил команде игру.

Но это не отменяло тяжелого сосущего чувства внутри и желания разбить кулаки в кровь, но хоть как-то выплеснуть то, что не облечь словами.

Разрушая четвертую стену!

(вскочил черт из табакерки): День добрый! Сегодня мы разрушаем четвертую стену! И с вами я, Саотоме Романо, ведущий специалист аниме и манги по сему вопросу!

(Мидзуки): Саотоме-сан, в этом фике вы Саотоме Мичико!

(Саотоме): Да? Ой, ну какая разница, все же знают, что я из Скет Данса?

(Момидзи): А еще вас покромсали как практически всех. Например, Саотоме-сан больше не мангака, не состоит в клубе седзе-манги и не принимает грязное упавшее полотенце за щенка.

(Мидзуки): Сэмпай, почему большинству персонажей поменяли имя? И зачем им стали менять хобби и некоторые привычки?

(Момидзи): Автор не указал в дисклеймере, что на персонажей прав никаких не имеет и стал выкручиваться. Варварский, конечно, метод.

(Автор): Клевета! Я просто забыла! И не могу я вас целиком воспроизводить, сложно это!

(Кагами): Ребят у нас тут время ограничено, у автора много домашних дел в связи с праздником, так что давайте быстрее к знакомству с классом!

(Момидзи): Конечно-конечно, заодно поздравим всех с Днем России.

(Автор) Причем тут День России? У моего папы день рождения! РФ просто примазалась.

(Саотоме): … Так, кто у нас первый в списке? Асахи Юске-кун!

(Асахи): Добрый день.

(Мидзуки): Мичико-чан, я здесь беру интервью!

(Момидзи): Мидзуки-кун, наша задача не взять интервью, а познакомиться с твоими одноклассниками. А то читатели жалуются, что половину ребят не знают.

(Кагами): ну спросить у них минимум информации, как при знакомстве в классе, я думаю можно.

(Мидзуки): Есть! Асахи-кун, расскажи немного о себе!

(Асахи): Асахи Юске, 16 лет, школа Сейрин, класс 1-б.

…

(Мидзуки): Это что, все? А про клуб? А интересы, а хобби? Чем в свободное время занимаешься?

(Асахи): Клуб кендо. Историческая проза. Помогаю в семейном ресторане.

(Кагами достает блокнот): Исторические романы? Можешь назвать какие-нибудь понравившиеся работы? А чем понравились? Какую историческую эпоху предпочитаешь? На что ориентируешься, выбирая роман?

…

(Саотоме): Йоко-чан, у тебя увели подопытного!

(Мидзуки): Мы будем помнить тебя, Асахи-кун. А дальше на наши вопросы отвечает Дате Киеши! Под псевдонимом Данте!

(Дате): Слезы неба.

(Мидзуки): Не очень похоже на приветствие, но это же Данте! Данте-кун, расскажи немного о себе! И поподробнее, читателям крайне интересно.

(Дате): Океанский бриз.

…

(Момидзи): Я привел переводчика. Фурихата-кун, прошу вас.

(Фурихата): Здравствуйте!

(Мидзуки): О, как чудесно! Не мог бы ты объяснить, что хотел сказать Данте? Слова чуть выше по тексту.

(Фурихата): О. Данте расстроен, потому что автор в скобках указывает его как Дате.

(Автор): Чё? А что сразу я-то? Фамилия у него такая!

…

(Автор): ладно, уговорили, буду писать Данте.

(Фурихата): Данте вас благодарит. А во втором предложении Данте сказал, что он очень рад учить в Сейрин, ему здесь нравится. В Каймей тоже было весело, но у нас чудаков больше и про самого Данте вспоминают чаще.

(Автор округляет глаза): даже я всего это не поняла из его слов! Фури, ты меня пугаешь…

(Мидзуки): О! А о себе, о хобби, об интересах?

(Данте, немыслимым образом сплетая руки): Клан. (выпрямляется и указывает одной рукой на восток) Фудзи-сама.

(Фурихата): Данте говорит, что одной из важнейших ценностей считает семью, его матери всегда его поддерживают, за что он им очень благодарен. А теперь он не один и может, наконец, осуществить свою мечту о сцене. Он рад, что автор про него помнит и периодически упоминает в тексте.

(Саотоме): Данте-кун из той же манги, что и я! Только там он выражался менее странно.

(Данте, указывая ввысь): …

(Фурихата): Данте говорит, что на все воля автора.

(Автор): Поняла, устраиваем травму, будет молчать как Митобе.

(Данте мечется по пространству, размахивая руками, периодически складывая их в молитвенном жесте): Ками.

(Фурихата): Данте очень просит госпожу автора проявить божеское милосердие и ничего не менять, его устраивает его речь, манеры и все, что от него осталось, после кражи.

(Автор): я подумаю.

(Мидзуки): Так, Данте кажется, в обмороке, предлагаю ввести следующую жертву!

(Дзюмондзи): Это кто тут жертва?!

(Кагами): Спокойнее, Дзю, Мидзуки у нас растет в настоящую акулу пера, вот и выражения соответствующие.

(Саотоме): О, Кагами-кун вернулся!

(Момидзи): А Асахи – нет. Показательно, не так ли, коллеги?

(Кагами): Время, народ, у автора времени мало, праздник же!

(Мидзуки) Итак, Дзюмондзи-кун, у нас, как видишь, небольшое знакомство с персонажами фанфика. Маловероятно, что про тебя кто-то забудет, ты же из близкого круга Кагами-куна, но все же расскажи о себе.

(Дзюмондзи тяжело вздыхает, дескать, читатель нынче требовательный пошел): Да что рассказывать-то? Обычный персонаж, из спокона Айшилд 21. Вытащили меня одного, там у меня два кореша осталось, здесь по сюжету есть какие-то парни в Нагое, типа свои, только автор решила не вводить их в основу, так упоминание. Кроме того, очень хочется узнать, чем я ей так насолил, что здесь вместо одного зануды бати сразу двое, один даже родной. Ну хоть бабушка была классной, вроде обычная такая старушка, заботливая, но по молодости она ух как кутила! Жаль, что ее уже нет. Ну, а мать после развода замуж выскочила, второго ребенка родила, только я их не видел. Санта-Барбара короче, а не жизнь, а за что – непонятно.

(Саотоме): Ты смотрел Санта-Барбару? А как тебе…

(Автор резко вклинивается и затыкает Саотоме): Я ему на язык несколько нехарактерных выражений повесила, сериал он не смотрел, кто вообще из нашего поколения его видел?

(Мидзуки): вернемся к Дзюмондзи! Как тебе у нас? По сравнению с родным фэндомом?

(Дзюмондзи): неплохо, по крайней мере, Казама не по людям стреляет, не то что ОН.

(Саотоме): кто?

(Момидзи показательно понижает голос, пока Мидзуки спешно закрывает Саотоме рот): О дьяволе всея фэндома лучше вслух не говорить, а то появится и застрелит.

(Дзюмондзи, поежившись): или цербера спустит. Ладно, мне пора на тренировку.

(Мидзуки, оглядевшись, убеждается, что дьявол не появился): Что ж, спасибо, Дзюмондзи-кун! Наш следующий гость – Есида Чизуру!

(Есида): Всем привет! Мне даже имя менять не стали, хе-хе. Я тут сразу и Яно-тин и Савако привела, ничего?

(Яно): день добрый!

(Куронума): Д-д-добрый день!

(Мидзуки): Привет, девочки, спасибо, что пришли вместе! Вы же из одной манги?

(Яно): да, мы из Достучаться до тебя. И нам,к стати, никому не стали менять имя, за что спасибо.

(Автор): Мне было лень придумывать.

(Есида): с нами еще Рю!

(Автор): Да ладно?!

(Фейспалм от Кагами): вот из-за этого читатели и попросили устроить знакомство с классом, ты же сама забываешь, кто у нас есть!

(Куронума): а-автору трудно держать в голове сразу всех. Я у-уверена, она очень старается!

(Автор прослезилась): спасибо, Савако, солнышко! Постараюсь упоминать тебя в тексте чаще!

(Куронума краснеет и кланяется): с-спасибо.

(Кагами): А Санада-то где?

(Есида): там Казама решил, что автор готовит правительственный заговор, и устанавливает бомбы по периметру. Рю сказал, что его надо переубедить и ушел.

(Кагами, бранясь, бежит в указанную сторону): КАЗАМА, ОТСТАВИТЬ!

(Автор в тихом ужасе ищет бомбоубежище): ну, по словам читателей, Санада и в фике такой же… мельком появляющийся.

(Мидзуки): Это ваша вина, автор. Вернемся к нашей беседе. Как вам в новой обстановке, девочки?

(Яно): непривычно, конечно, одноклассников нам собрали, один чуднее другого. Но мы уже привыкли. Вот новые семьи это, конечно, чересчур, но я свою пока даже не знаю, автор еще обдумывает этот момент. Савако повезло, ей ничего менять не стали.

(Куронума): Н-но здесь меня в классе не боятся. И не приписывают мистические силы. И я часто практикуюсь как учитель, это здорово!

(Автор, смирившись со своей участью быть застреленной Казамой): На кой черт я этого чудика выдумала? Кстати, Садако, ты в курсе, что Кагами все боится, что ты злишься на него, за внеурочную нагрузку и украденные выходные? Я, кстати, тоже этого опасаюсь.

(Куронума нервничает, мельтешит руками и мотает головой): Нет-нет, что вы, мне очень весело теперь! И я благодарна Кагами-куну за возможность. И моя учеба стала лучше. Все хорошо, честно!

(Массовое умиление): ты такой замечательный человек!

(Мидзуки оглядывается): А где Есида-сан?

(Яно звучно припечатывает ладонь к лицу): Там Есиока объявилась, видите? (Все поворачиваются в указанную сторону)

(Автор повторяет жест Яно): они спорят, кто больше мисок рамена съест.

(Яно щелкает пальцами): Кстати, автор, Чизу тебе не простила, что ты семье Санады-куна дала обычное кафе, а не раменную, как в первоисточнике.

(Автор нервничает): она всегда может зайти к Хигураши-сану!

(Куронума): Чизу-чан говорит, что там не такой вкусный рамен, какой был у дяди.

(Мидзуки): но они все равно решили устроить соревнование у Хигураши.

(Яно встает со вздохом): Что ж, надо за ней присмотреть, да и Рю теперь вряд ли к вам заглянет.

(Автор): О, не страшно! Они с Асахи настолько похожи! Только Санада бейсболист, а Асахи кендоист. А молчаливость, невозмутимость и помощь в семейном бизнесе – один в один. Я, кажется, не планировала запускать Рю в 1-б, хи-хи!

(Куронума): Н-но Санада-кун же не мог сам прийти?

(Все задумались. Яно качает головой): Мог. Санада – мог.

(Мидзуки прокашлявшись) Итак, следующий посетитель неизвестного места в небытие - …

(Автор): до сих пор носится где-то с автоматом наперевес. И я буду очень рада, если он так до нас и не добежит.

(Широяма): Всем привет. Всем пока.

(Мидзуки, возмущенно): Широяма-кун, что это было?! Ты же о себе не рассказал!

(Широяма): А что рассказывать? Авторский персонаж, отец работает в издательстве Тайги, мать работает в кафе неполной день, сам люблю возиться с ноутом, школьным сайтом и вообще очень многим связанным с компьютерами и Интернетом. Собираю информацию о людях, потому что кто владеет информацией, владеет миром. А! Еще я терпеть не могу кабачки. Все (уходит).

(Момидзи кричит вслед): Ну уж в деле информации тебе нас не обойти! Мы клуб журналистики, мы лучшие в добыче информации!

(Мидзуки пытается угомонить разбушевавшегося сэмпая)

(Коидзуми): А сейчас моя очередь? Всем привет!

(Момидзи, кое-как отдышавшись): добрый день, Коидзуми-сан. Вы, я смотрю, тоже не одна пришли? Добрый день, Сейширо-кун.

(Котобуки): Меня зовут Сейко! Мы с Рисой-чан из одной истории, вот и пришли вместе! Тем более, такая возможность высказать все автору!

(Автор ежится): что-то не так?

(Котобуки): все не так! Почему у меня мужское тело? Я девушка! А теперь меня снова считают странной (всхлипывает).

(Автор): извини, но на общем фоне ты не выбиваешься, так что не надо ля-ля!

(Коидзуми): и здесь нам не из-за кого соперничать, здорово же, Сейко-чан? Вот только, автор, зачем ты сделал меня настолько высокой?! Метр 78 – это не девичий рост!

(Автор): А ну цыц! Развели тут сопли! Здесь двухметровые парни носятся, выбирай – не хочу, а она ноет! Сейчас как напишу, что у тебе акне по всему телу, будешь знать! А у Сейко борода пусть растет!

(Фурихата): Пожалуйста, не надо пугать девочек! И Котобуки-сан не пойдет борода, она же не Кончита Вурст! И у Коидзуми-сан очень хороший рост, модельный.

(Котобуки в ужасе): Не надо! Мне все-все нравится, и в Сейрине мне нравится. Верно же, Риса-чан? (Коидзуми активно кивает) Все хорошо?

(Автор самодовольно): Вот то-то же! Смотрите у меня.

(Мизумачи): Всем привет! А меня Кагами-кун прислал! Сказал, что Казама сегодня не появится, "во избежание". (Подпрыгивает) А я вот тут! (и сбрасывает одежду)

(Мидзуки): добрый день, Мизумачи-кун. Ты, если не ошибаюсь, тоже из айшилда 21? Как тебе у нас?

(Мизумачи): весело! Только мне семья новая не нравится, но ладно, я с ними почти не общаюсь. Зато в классе круто! И Казама столько рассказывает! А еще у нас постоянно что-то взрывается! А Камидзё-сенсей так мелом круто кидается! И за мной постоянно бегает и кричит! А еще!

(Автор): А еще у нас для тебя сюрприз, буквально в следующей главе, так что жди!

(Мизумачи подпрыгивает от нетерпения): Сюрприз? Какой? Скажи! Ну, скажи! Ну, пожалуйста!

(Автор ретируется, уводя за собой прыгучую пальму)

(Мидзуки смотрит какое-то время им вслед, потом поворачивается к новому гостю): Привет, Нишимура!

(Нишимура): …

(Мидзуки прикладывает ладонь к уху): Громче, пожалуйста!

(Нишимура достает блокнот и пишет): Добрый день. (^_^)

(Шиба): не обращай внимания, Томо-чан очень застенчивая, вот и все!

(Мидзуки): О, привет, Шиба! Вы с Нишимурой вместе пришли?

(Шиба): Ага, Томо-чан очень боялась идти одна. Это же ничего? Мы, конечно, не из одного фэндома, как многие в нашем классе, да и вообще – авторские персонажи, но никто говорил, что знакомиться с читателями нужно поодиночке!

(Автор, тяжело дыша, падает лицом вниз): Е…еле… фух… сбежала… ох, мои ноги… Ох…

(Нишимура бросается к автору со стаканом воды)

(Автор): О, мои девчата пришли! Приветик! А остальные не с вами?

(Шиба поправляет наушники): а кто еще кроме нас не из фэндомов?

(Автор задумчиво): Минамото, Накагава, Номура, Танива, Фудзивара, Широяма… Вроде все.

(Мидзуки): А Чиаки-кун как же?

(Автор чешет в затылке): Ну, Чиаки создан наподобие таких персонажей как Такасу Рюджи, Китано Сейчиро и иже с ними, которые, с пугающей внешностью, но добрые внутри. Не знаю, можно ли его называть оригинальным авторским персонажем.

(Шиба напевает): Там живут несчастные люди-дикари, На лицо ужасные, добрые внутри!

(Чиаки): я не несчастный! И не важно, из фэндома я или оригинальный, мне в любом случае нравится учиться в Сейрине.

(Мидзуки): о, вас уже трое! И все авторские персонажи! Расскажите о себе, ребята!

(Нишимура начинает писать, Шиба демонстративно надевает наушники, Чиаки, посмотрев на них, начинает рассказывать): Как и сказала автор-сама, я обладатель пугающей внешности, но на самом деле я обычный школьник из обычной семьи. Именно в Сейрин я нашел друзей, впервые вступил в клуб и даже встретил потрясающую девушку, поэтому я очень рад, что попал сюда. Кстати, Кагами-кун просил передать, что вернется ближе к концу беседы, потому что ему надо выгулять Нигоу, раз Фури об этом забыл.

(Фурихата подскакивает на месте): Нигоу! Извините, мне надо идти! (убегает)

(Автор): он боится оставлять брата наедине со щенком, потому что знает, что в прошлом тот боялся собак. Этот страх к нему не вернется, но они еще этого не знают.

(Чиаки с круглыми глазами смотрит на автора): Кагами боялся собак?

(Автор спохватывается): Ах да, ты этого еще не знаешь. Это через главу будет, жди. (Чиаки заторможено кивает)

(Нишимура закончила писать и показывает листок): я тоже авторский персонаж, но о моем прошлом будет буквально через главу-две, поэтому я не стану рассказывать. Скажу лишь, что у меня обычная семья, но мама – француженка, и первые десять лет я прожила во Франции. Я люблю рисовать и выращивать цветы, и у меня есть домашний питомец – хомяк Добряк.

(Шиба с тяжким вздохом снимает наушники): Да что обо мне говорить-то? Люблю слушать музыку любого направления, главное, чтобы она вызывала какие-то эмоции. Между прочим, это автор списала с себя напрямую, она тоже слушает все, от классики до попсы, лишь бы нравилось. А модно-не модно, круто-не круто – это все мелочи. И я так же думаю. С Томоко мы подружились, потому что сидим на соседних местах, и когда она первое время стеснялась отвечать, я думала, что она не знает ответа и подсказывала ей. Все вроде, остальное как-нибудь сами узнаете.

(Мидзуки): что ж, спасибо, ребята. О! Усуи, Минамото мы тут!

(Усуи протирает очки): Здравствуйте! Простите, там взрыв был, Казама видимо гранату позабыл, и мне очки грязью заляпало. Хорошо хоть целы остались, а то попади осколки в глаза – и все.

(Автор): не беспокойся, у тебя будут неубиваемые очки. Ибо такова моя воля! (встала в пафосную позу)

(Усуи кланяется): спасибо большое, а то очки девайс дорогой, и с нашим сейриновским образом жизни особо прочные окуляры будут незаменимы.

(Минамото): Добрый день. (настраивает камеру)

(Мидзуки): вы ведь тоже не из фэндомов? Расскажите о себе, а то автор вас вечно как-то упускает из виду.

(Парни переглядываются и пожимают плечами, Усуи отвечает за обоих): Просто мы обычные. Фанатизм поездов и любовь к видеокамере не являются чем-то выдающимся, чтобы мы могли привлечь к себе внимание. Согласитесь, у нас яркие одноклассники.

(Автор "встала на колени"): простите! Я исправлюсь, обещаю! У меня овер-дофига глав впереди про обычную школьную жизнь, вы всенепременно там будете участвовать!

(Усуи и Минамото кланяются): спасибо. Тогда и расскажете про нас? А то сейчас это неинтересно, мы же пока лишь имена для читателей.

(Автор смахнула скупую женскую слезинку): всенепременно (шепотом) сама только еще их придумаю.

(Мидзуки утирает глаза платочком): Автор, так же нельзя! Такие мальчики хорошие, а вы молчите про них! А теперь к нам идут Накагава и Номура, про вторую вы вообще не упоминаете!

(Автор виновато склоняет голову):Ну она всегда на своей волне.

(Мидзуки шипит): в нашем классе все на своей волне! Привет, девчонки!

(Накагава пристально рассматривает Мидзуки и Автора): Нет, мне положительно не нравится то, что вы носите! Ладно автор, сидит круглыми сутками за компьютером, у родителей на шее, но ты-то, Йоко-чан! Ты же юная и красивая старшеклассница, к тому же репортер, ты обязана следить за своим внешним видом!

(Мидзуки возводит глаза к небу): на все воля автора!

(Автор тут же поскакивает): Ах и тут я виновата?! Ну, погоди у меня! (грозит пальцем) Я тебе это припомню! (и пафосно уходит в неизвестном направлении).

(Мидзуки, время от времени нервно оглядываясь): Ладно, это пустяки. Девочки! Ой. Номура-сан спит?

(Накагава): Да, снова смотрела аниме до утра. Сейчас не рабочий ден, так что она спит.

(Мидзуки): как же она ухитрилась занять 47 строчку школьного рейтинга, если постоянно смотрит аниме?

(Накагава): я слышала, что ее отцы поставили условие, что либо она хорошо учится, либо ей отключат интернет и перестанут давать карманные деньги. Кроме того, ей пригрозили, что отправят в деревню к бабушке, где электричество почти чудо!

(Мидзуки шепотом, как будто речь о святыне. Или святотатстве): где же они такую деревню в Японии найдут? В России-то понятно, но у нас…

(Номура): Это называется Воля Автора. Как она хочет – так и будет.

(Мидзуки и Накагава подпрыгивают): ты не спишь?!

(Номура): уже нет. Скоро новая серия появится.

(Мидзуки, испуганно): то есть Воля Автора способна создать деревню без электричества?

(Номура важно кивает): Ага. Я слышала, она уже подумывает о такой, для летних тренировок баскетбольного клуба, но пока сомневается. Я то о Воле Автора многое знаю, анимешница же. Так что, Мидзуки, крепись, если она будет мстить, то нет пределов ее возможностям.

(Мидзуки): Ой, мама…

(Накагава): Давайте не будем о грустном! По этой же причине я промолчу по поводу вашего внешнего вида и перейду сразу на новости! Автор решила, что в Сейрин точно будет школьный фестиваль! В сентябре! А насчет спортивного думает заменить его на школьную поездку! И знаешь что? Она планирует, что это будет недельный отдых зимой! Круто, всегда мечтала прокатиться на горных лыжах!

(Мидзуки и Номура): Шутишь!

(Мидзуки): Да откуда деньги-то на поездку?!

(Номура): Воля Автора!

(Мидзуки временно не способна осознавать действительность, Момидзи, до этого тихо сидевший в стороне, берет беседу в свои руки): Что ж, это будет интересный опыт, если, конечно, автор сможет все это написать, а не бросит на полпути. Спасибо за интересную информацию, девочки! До свидания.

(Некодзава): Как думаешь, Уме-чан, стоит им сказать, что горный курорт, на который ездил Кагами зимой, принадлежит моей семье? Ведь тогда все будет очевидным. Курорт нормальной прибыли не приносит, но маме там нравится, так что вопрос с поездкой сможем решить к всеобщему удовольствию.

(Момидзи): Некодзава-кун, добро пожаловать!

(Кагами, Фурихата): Привет, Некодзава!

(Кагами, озадаченно): Момидзи-сан, что с Мидзуки?

(Автор возвращается): Не выдержала моего величия. Мстя Мидзуки-чан приготовлена! Готовься, через несколько глав тебе будут менять имидж! И займется этим Накагава!

(Мидзуки вернулась из астрала): ЧТО?! (отправилась обратно)

(Накагава, издавая непонятные звуки, умчалась, когда ушла Номура, никто не заметил)

(Момидзи): итак, Некодзава-кун, расскажи нам о себе.

(Некодзава смотрит на перчаточную куклу): Уме-чан, а ты помнишь наш родной фэндом? Хост клуб Оранской школы, только здесь нам не позволили ни клуб темной магии, ни плащ, ни парик. Впрочем, светобоязни у меня уже нет. Думаешь, все окупается? А мое имя? Акихико мне не нравится. Но уже поздно менять, хотелось бы, чтобы в будущем автор была поумнее. (Взгляд на автора, автор смотрит куда-то вверх). Что ж, хотя любимые мистические истории не отняли…

(Кагами, встрепенувшись): Мистические истории?! (достал блокнот) Какие мм…

(Фурихата закрыл рот брату): Не надо, аники. Потом расспросишь. Кстати, вы в курсе? Танива и Фудзивара не придут.

(Автор мрачно): Им здесь делать нечего, они мне не нравятся. И еще я их образы не доработала.

(Кагами с недоумением смотрит на автора): Зачем тогда писать начала, если не продумала персонажей?

(Автор злобно зыркнула на Кагами, фыркнула и отвернулась)

(Некодзава): Как думаешь, Уме-чан, связана ли неприязнь автора с последними слухами? Я тоже думаю, что связана, но стоит ли об этом сейчас говорить?

(Фурихата): какие слухи?

(Автор): А ну цыц! Вето на обсуждение и вообще, больше никого не предвидится, так что собирайтесь и отчаливайте в закат!

(Куроко): А я?

(Все): КАКОГО ЧЕРТА?! Как давно ты тут?

(Куроко): с самого начала.

(Автор): брешешь! Я бы тебя заметила, я же автор!

(Куроко): но я тут стоял. Вы меня не заметили.

(Кагами отвешивает подзатыльник Куроко): Неважно. Вот только я не знал, что персонажи Баскетбола Куроко тоже должны о себе рассказывать. Их же мир?

(Куроко): не должны, Кагами-кун, просто я не мог не воспользоваться случаем и не задать вопросы Автору.

(Автор снисходительно): Ну спрашивай.

(Куроко): Почему я стал отричательным персонажем?

(Автор подавился яблоком, когда и откуда оно возникло, осталось загадкой): Ты не стал отрицательным персонажем! Просто ты такой же засранец, как Поколение Чудес и нуждаешься во вправлении извилин.

(Куроко задумчиво): И я стану хорошим?

(Автор, тихо дурея от происходящего): Ага, лапочкой. Буквально на днях превратишься в ангелочка, я только в рай за крылышками тебе сгоняю.

(Автор оглядывает собравшуюся кампанию): А теперь все – брысь!

(Автор остался в гордом одиночестве): Дурдом. А теперь! Никто не должен знать будущее! А значит все, что тут было сказано о нем – стирается из памяти персонажей! (взмахивает руками) Вжух! (автор падает и проваливаетя в никуда)

(НЕКРОСКОП): Да, имото, перетрудилась ты с этими праздниками…

Глава 10

Ночь была длинной. Очень длинной, так как даже в четвертом часу утра сна не было ни в одном глазу. Спустился на кухню хлебнуть горячего молока с медом и столкнулся с таким же бодрствующим братом. Надеюсь, хотя бы дядя и тетя не гуляют ночью, а спят, как и подобает нормальным людям, которым выпал шанс отдохнуть в рабочий день: дядя совершил неслыханное для японца дело и взял целый день отгула, чтобы убедиться, что я справляюсь с делами, будучи на одной ноге. Он даже намеревался проводить нас в школу, что для нас с Коки было слишком шокирующим, чтобы как-то реагировать.

- Я не думаю, что он понимает, что делает, – сказал Коки, как с обрыва рухнул. Резко и без шансов отступить, отмотать назад, сделать вид, что хотел сообщить что-то другое. Я молча уставился на него, подозревая, что брат неправильно выразился. – То есть понимает, но видит не под тем углом, я уверен, Куроко не хотел нас предавать.

- Возможно.

- Помнишь игру с Шуутоку? Тогда Куроко сказал, что всегда был нацелен на победу, но никогда не задумывался о путях, к ней ведущих, – продолжил брат, все заглядывая в глаза. Прямо как Джент, пытающийся понять, одобряю я его шалость или нет. Где, кстати, хвостатые? Тут хозяева унынию предаваться изволят!

- Угу.

- И я не верю, что Куроко хотел поражения Сейрин, это же глупость! Он всегда выкладывался на все сто для победы!

- Знаю. А если он хотел победы Сейрин, но такой, какую бы принес он нам самолично? – хорошая версия, да? Более-менее логичная. И неприятная.

- Как другие игроки из Поколения Чудес? – мелкий задумался. Глубоко задумался, вспоминая все, связанное с Куроко и радужными, и с тяжелым вздохом вернулся в реальность. – Похоже на то, но кое-кто отличает Куроко от остальных.

- Что именно? – какая разница? В результате мы все равно имеем то, что имеем. – Ты не считаешь, что Куроко высокомерный засранец, как остальные радужные?

- Нет, считаю. Но я думаю, что главная причина его поведения в том, что он боится стать бесполезным для команды, как это случилось с Поколением Чудес. Зачем нужен распасовщик, если никто никому не пасует?

- Звучит разумно, но какая разница? – меняет ли это что-либо для нас?

- Что значит какая?! Аники, если он будет уверен, что команда его в любом случае не оставит в стороне, если…

- Если – хорошее слово, – и, не дав брату возразить, продолжил, – если его талант станет ненужным в будущих стратегиях – он уйдет из основы. Строить игру специально, чтобы какой-то конкретный игрок мог каждый раз выступить на площадке – путь к поражению. Ты ведь не забыл, что по основным практикам, Куроко далеко не на уровне игрока основного состава? Его дриблинг. Я после комы лучше мяч вел! Его броски. Чем он в Тейко занимался, что даже лей-ап нормальный сделать не в силах? Его выносливость, в конце концов! Все это ниже, чем у ребят, которые сидят на скамейке. Это справедливо?

- Но ведь он так усердно трудится!

- А вы нет? Ты, Фукуда, Кавахара, Коганей? Вы на тренировках балду пинаете? Нет. Вы меньше стараетесь? Нет. Вы меньше, чем он заслуживаете права играть в официальных играх? Опять же – нет.

- И что тогда? – обреченно спросил Коки, уже уверенный, что я с фантомом распрощался.

- Вправлять ему мозги. Его пасы хороши, пусть теперь остальное доводит до ума. Он усердно тренируется, но я нутром чую, ему не понравилось, что его старательно учат забивать. Его баскетбол в пасах, а не в нормальной стандартной игре. И вот эту чехарду с невидимостью он считает командной игрой. Он и команду командой считает, если в ней царят мир, дружба, жвачка.

- А что не так?! – возмутился мелкий. Какой же он еще ребенок.

- Коки, командная игра возможна, только если каждый наизнанку выворачивается ради победы. Да, у каждого есть слабости и в нормальной команде слабые стороны одного игрока прикроют сильные стороны другого. Но, черт возьми, эти слабости надо исправлять, а не носиться как с писаной торбой! Ты видел, как капитан дриблинг тренировал? До кровавых мозолей. Ты что, смирился, что мелкий, что у тебя нет особенных глаз или еще какого-нибудь рояля в кустах? Нет, ты нашел свою специализацию и постоянно учишься. У меня времени на сон скоро не останется – но хотя бы сто бросков в день я делаю, либо на тренировке, либо уже вечером или ночью на нашей обычной площадке. У всех есть слабые стороны. Вот только никто не сидит, выжидая момент, когда эта слабость станет фатальной. Куроко тренируется вместе с нами уже три месяца – никакого прогресса, кроме с грехом пополам выученного лей-апа. Он должен был поднять хотя бы выносливость, мы, черт возьми, школьники, еще растем – но у него ноль. И он ничего с этим не сделал, даже к врачу не сходил, хотя это ненормально. Он слишком много о себе думает и слишком мало – о команде, о том, как не быть в ней балластом.

- Даже если и так, то что? Друзей не бросают, когда они показывают свои неприглядные стороны, иначе что это за дружба?! – ну вот, довел братишку до крика. Баран.

- Это семью не бросают. Семью нам дает Бог — друзей мы выбираем сами, ибо дружить можно только с равными, причем я имею ввиду не материальные средства, а моральные принципы и идеалы. В мои идеалы эгоизм по отношению к своим не входит. Товарищей тоже выбирают, по той же логике. И Куроко придется попотеть, чтобы доказать, что он хочет быть товарищем, на которого можно положиться.

- А что, если ему это ненужно? – спросил брат шепотом, еле слышно.

- Значит, придется это принять. Пойми, дружба не всегда разрушается временем, иногда это делают сами люди. И нам придется с этим смириться, потому что друг, которому не веришь – это враг, которого держишь поблизости, – хотя в глубине души я надеялся на обратное. Просто потому что человек, которого мы узнали как Куроко Тецую – вежливый, упрямый, любопытный, наблюдательный, любитель детективов и ужастиков, обожающий ванильные коктейли, постоянно пугающий других и ловящий от этого особый кайф – был, конечно, тем еще фруктом, но не последним козлом, для которого мы все ниже по ступени. Посмотрим, был ли он тем, за кого себя выдавал.

- Мне это не нравится, – прошептал Коки, закусывая губу. Кому бы это понравилось, мелкий? Но, если фантом не захочет меняться, братишке будет больнее, чем мне, они с Куроко неплохо так сблизились, пока я сидел носом в планшете. Мда, пожалуй, работу придется оставлять на вечер, а то такие проблемы вылезают, что хоть караул кричи.

- Мне тоже, но что это меняет? Это жизнь, в ней всегда есть место повороту.

- Жизнь прожить – не поле перейти, я помню, – кивнул Коки, выдав одно из изречений, которые запомнил от меня. Интересно, почему после комы у меня в голове остались русские поговорки? Может я до попадания из параллельного мира был русским?

- Сейчас все зависит от того, к каким выводам придет Куроко и захочет ли вообще задумываться над этим.

Обсудив все с братом и придя к более-менее конкретным выводам, я буквально физически почувствовал, как стало легче дышать. Мне – не брату. Но тут я помочь не мог, есть пути, по которым человек всегда идет в одиночестве. Сейчас не мы решаем, что будет дальше, мы можем лишь подготовиться к развязке морально.

- Пойдем-ка на улицу, полшестого уже.

Уже не было смысла ложиться спать – небо озарил рассвет, так что от души ругая некоторых голубоглазых редисок, не дающих честным людям спокойно спать, мы поплелись на прогулку с Нигоу. Какое-то время мы вместе шли неспешным шагом, подстроенным под мое ковыляние, но вскоре наши пути разошлись: я пошел выгуливать щенка, а Коки отправился на пробежку. Когда мы вернулись, нас уже ждал завтрак, собранное еще вчера бенто и крайне обеспокоенные дядя с тетей. С другой стороны, я хоть и с костылем, но не душевнобольной же, чтобы так волноваться. Дядя Шуума снова вспомнил, что его сердце такого беспокойного племянника может не выдержать, пришлось напомнить, что орган для прокачки крови по организму расположен слева. Люблю родственников, никакого цирка не надо. Но до школы дядя нас проводил, уж очень ему было любопытно, какие стены приняли в себя всех наших сумасшедших.

О да, совершенно сумасшедших. Я пытался обрести равновесие, пока на мне спереди висел Мизумачи, а сзади упирались в спину Коки, дядя и Куросаки-сенсей. Пальма увидел меня возле ворот, где мы остановились поболтать с учителем, и набросился с объятиями, вернее напрыгнул. Не удержав равновесия на одной ноге и костыле, я покачнулся назад, и Коки вынужден был в меня упереться, дабы я на него не грохнулся. После секундного замешательства к нашей композиции присоединились дядя и Куросаки-сенсей, и картина маслом стала завершенной. Положение спас Чиаки, вытянувший меня в нормальное положение за руку и костыль, а позже Мизу и сам сообразил, что мне не очень-то легко с таким грузом на шее, и слез с меня.

- Кагами, ты выздоровел! – посмотрел на ногу. – Почти! И ты тут!

- Ага, как видишь, – пропыхтел я, школа оказалась несколько большим испытанием, чем ожидалось, хотя я прекрасно знал, с кем имею дело. – Может, пойдем уже в класс? И да, сенсей, я уже более чем проснулся, пожалуйста, не надо будить меня синаем.

- Хорошо, будить не буду. Только воспитывать, – вредный сенсей, нет бы пожалеть.

Так, слушая новости, накопившиеся за время моего отсутствия, я отправился с ребятами в класс, попутно мешая Мизумачи скинуть с себя форму. Нет, с этим положительно надо что-то делать, я даже придумал что, пока лежал в больнице. Войдя в класс, столкнулся с Юкимицу, заглянувшим что-то обсудить с Широ. Парнишка перестал зажиматься, расправил плечи и в целом был гораздо менее похож на забитого властной матушкой зайчонка, чем раньше, что было очень хорошо. Однокурсник вежливо поздоровался со всеми, поздравил меня с выпиской и отправился в свой класс. Коки проводил его очень странным взглядом, полным невысказанного подозрения, а после тихо сообщил, что умник что-то задумал. А так как он много времени проводит, общаясь с Широ, у которого при всех достоинствах очень своеобразные представления о добре, зле и допустимом и недопустимом, я могу лишь молиться, дабы эта задумка не обернулась какой-нибудь катастрофой школьного масштаба. Но за весь день ничего не случилось, даже Тююма-сан ничего не взорвал. Хороший день, кто где сдох ради него?

Во время обеда мы удалились на крышу, и, разумеется, одного не хватало. Но не успел я мысленно начать объяснять подсознанию, что важные решения за одну ночь не принимаются, как меня подергали за напульсник. Повернув голову, я встретился взглядом с красноглазым фантомом: кое-кто тоже не спал ночью, совесть, что ли мучила? Ну или придумывал хитро вывернутые планы, как бы нас облапошить и продолжить филонить на тренировках и саботировать матчи. Оглядев воробушка повторно, я тяжко вздохнул. Тряпка я.

- Приземляйся, обедать будем.

На обед фантом не рассчитывал точно: в левой руке у него была булочка и пакетик сока. Ели молча, быстро и не глядя друг на друга. А как поели, я вылупился на призрака максимально грозным взглядом, правда, мелькнула мысль, что раз уж в первый раз я его чихвостил в узком "семейном" кругу, то и сейчас надо бы изобразить нечто подобное. Но скосив глаза на вторую половину нашей шайки, я узрел три насупившихся лица. Ясно, они будут тут сидеть хоть до второго пришествия. Лезть не станут, все же их это не сильно касается, но выставить себя за дверь не дадут. Упертые.

Я буравил взглядом Куроко, неторопливо заканчивающего прием пищи, чувствуя странную смесь из раздражения (какого черта он тянет время?!) и облегчения (раз тянет, значит волнуется, значит важно). А может он меня до белого каления доводит? Психолог доморощенный, смотри у меня, будешь юлить – спущу на тебя Коки, пусть препарирует тебе мозг.

- Я обдумал все, что вы сказали, Кагами-кун, Фурихата-кун, – наконец заговорил фантом. И следующее его действие выбило ребят из колеи – Куроко поклонился. Насколько мне известно, это поза называется "догеза", используется для демонстрации серьезности просьбы. – Я прошу прощения за то, что подвел команду.

- Это ты не у нас должен просить, а у команды. В первую очередь, сэмпаев, – хорошо, что я не чистокровный японец и не воспитывался здесь. На меня догеза не подействовала, тот же Коки уже готов ему все простить, а парни резко растеряли боевой настрой. Но я-то баран из другой страны, и если фантом хочет чтоб ему верили – пусть докажет делом. Болтать и я умею, и на колени могу встать, и челом поклоны отбить, вот только ничего в этих действиях нет, только ветер создам.

- Я так и сделаю, – если призрак и был озадачен моим равнодушием и отсутствием типичной реакции, то он никак это не показал. – Но я не закончил. Мне… непросто это сказать, Кагами-кун.

- … – я молчал, ожидая продолжения, не давая свернуть с неприятной темы. Он должен признать, что был неправ, останавливая свое развитие как игрока и концентрируясь исключительно на пасах и перенаправлении. Иначе все его извинения йены не стоят.

- Мне нужна помощь, – Куроко, наконец, нашел в себе силы посмотреть мне в глаза. – Пожалуйста, научи меня забивать.

- И только? – я ликовал внутри, но снаружи старательно удерживал скептический вид, пусть Коки уже прожигал меня глазами. Взгляд Чиаки метался от меня к фантому, испуганный, парень совершенно растерялся, не зная, что делать, когда друзья ссорятся. А вот Дзю явно был на моей стороне, у него слова не расходятся с делом и от других он требует того же.

- Я не стану отнимать у тебя много времени. С тем же дриблингом мне обещал помочь Изуки-сэмпай.

- Когда успел? – маска треснула, я был слишком изумлен. Мы только вчера разговаривали!

- Вчера вечером написал ему. Я понял, что зациклился на пасах и невидимости. Помнишь, Аомине-кун сказал, что без изменений нет продвижения? Я думал над этим с тех пор, но только наш диалог придал мне решимости, – у фантома еле заметно приподнялись уголки губ, я же тихо балдел от того, какое влияние на Куроко имеет его бывший напарник. Пойти что ли, попросить его периодически устраивать призраку промывку мозгов? Он же с ума сходит по какой-то модели? Добыть ее автограф – и дело в шляпе. Так, меня снова заносит.

- Ты же понимаешь, что слова – только слова? – я сверлил призрака взглядом. – Я все равно буду следить за тобой, пока делом не докажешь, что набрался ума-разума. Ну и чисто по-дружески буду выбивать из тебя дурь, если что.

- Разумеется, Кагами-кун, – теперь улыбка стала куда очевиднее. Вот и поговорили.

Народ выдохнул – оказывается, Коки и Рюджи почти не дышали, пока мы с Куроко приходили к взаимопониманию. А Тоширо с Казуки явно собирались вставить свои сто йен, но передумали. Повисшая тишина, к моему удивлению, не была тяжелой или давящей, напротив, эти слова как будто развеяли сгустившиеся над нашей шайкой тучи. Я, правда, подозревал, что Дзюмондзи недоволен таким быстрым примирением, ибо был он хмур и грозен, но баскетбол – не его стезя, а в повседневных делах на призрака можно было положиться, так что он промолчал.

Учитывая ногу, от полного Силы Юности урока меня освободили, и я отправился за пацанами, которым обещал дать посмотреть тренировку нашей команды. С Айдой я переговорить не успел, но я получил разрешение, когда оставлял Нигоу Такеде-сенсею, который тоже считал, что подавая пример для подрастающего поколения, ребята быстрее оправятся от поражения. Так что сразу после обществознания, я попрыгал на костыле в сторону метро, мальчишки же в свою очередь должны уже ехать и если что – дождаться меня там.

Ждали, причем в компании с полисменом. Что-то мне стало везти на ребят в форме последнее время, намек от судьбы, что ли? Вроде нет, мальчишек, путешествующих одних, выловили работники станции, когда мелкие сами вплыли к ним в руки с вопросом, возле какого выхода лучше подождать, если за ними придут из старшей школы Сейрин. Ответственный сотрудник попросил одного из приглядывающих за станцией полицейских проследить, что детей действительно заберет знакомый человек, так они и ждали меня втроем, причем, судя по усталому взгляду, все эти десять с половиной минут дети активно надоедали мужику болтовней обо всем и всех. Проверив мой ученический билет и выслушав объяснения, зачем я детей в такую даль тащу, хранитель порядка нас отпустил. По дороге до школы я ломал извилины над тем, как дети ухитряются крутить головой на 360 градусов и не ломать шею.

Школа мелким понравилась. Неудивительно, не успели мы отойти от ворот, как столкнулись с Казамой, преследующим какого-то второкурсника, да и за ним самим гнались несколько девчонок. Как мне объяснила Яно, тоже участвующая в погоне, парень подсматривал за женской раздевалкой танцевального клуба, а солдатик его заметил и решил обезвредить. Так что бежали все за "извращенцем", хотя я так и не понял, что извращенного в поведении типичного мальчишки в пубертатный период, вот если бы он вместо раздевалки лез в женский туалет... Впрочем, это мое личное мнение и я не рискнул его высказывать. Одноклассница с очень пугающей усмешкой сообщила, что ждет - не дождется, когда у Чиаки закончится тренировка, дабы он поговорил с второкурсником. Представив напуганного, связанного и избитого парня, с которым будет разговаривать очень недовольный Рюджи, который и в обычном-то состоянии может довести до сердечного приступа, я настоятельно рекомендовал проводить экзекуцию на улице, дабы не убирать классы от последствий беседы, и потащил мальчишек дальше, хоть они и хотели поучаствовать в погоне.

Дальше мимо нас промчались амефутовцы во главе с Гайтору-сенсеем, орущим во всю глотку о Силе Юности, потом из додзе каратистов вылетел несчастный, на котором Садахара-сенсей показывал какой-то прием, а в лаборатории Тююмы произошел очередной взрыв. И все это под одну из композиций Падших ангелов, которую я иначе, чем взрывом мозга, назвать не мог. Она доносилась из окна музыкального класса, перемешивалась с ором Гая, воплями учеников Садахары и стрельбой Казамы, все еще преследующего цель, и все это создавало неповторимую и незабываемую какофонию жизни Сейрин. В итоге, к тому моменту, как мы подошли к спортзалу, ребятишки твердо решили, что будут поступать сюда, потому что у нас весело. О, они еще даже не представляют насколько.

- О, Кагами пришел! – Кога-сэмпай заметил нашу тройку первым, хотя занятия уже начались. – А, Такеши-кун и Ютаро-кун! Пришли посмотреть на нашу тренировку?

- ДА! – от их крика меня зашатало. Звуковая атака это сила, с которой приходится считаться. Что же будет со школой, когда сюда поступят эти демонята?

- В следующий раз, БаКагами, будь любезен обсудить это со мной! – ой-ей, прям по глазам вижу, как Айде-сан хочется скрутить меня в бараний рог. Но, к счастью, с такой ногой она мне ничего сделать не может, не рискуя потерять игрока. Хоть что-то хорошее есть в гипсе.

Конечно, присутствие детей никому не мешало: они с удовольствием подключились к тренировкам, нагрузка, конечно, меньше, но ведь совсем как старшеклассники. Айда, как нормальный тренер, щадить их не стала, вытаскивая максимум возможного, так что минут через сорок в углу лежало два тельца. Коки уже рассказал о баскетбольной версии "ста боев карате", и тренеру идея пришлась по душе, так что, поминая инициаторов тихим незлым словом, ребята прорабатывали новый вид тренировки. Я же все это время набивал левую руку, ибо больше ничего свободного у меня не было, а заодно присматривался к нашим. Возможно, с Фукудой и Кавахарой стоит поболтать, второгодки уже имеют болезненный опыт поражения, а вот первокурсники… Хотя Кавахара же играл в средней школе? А вот Фукуда точно нет. Ладно, сегодня поговорю, удостоверюсь, что они приходят в себя.

- Я, наверное, перестаралась, – виновато произнесла будто в сторону Айда, глядя на детей, все так же тихо лежавших на матах.

- Тебе кажется, – тут же ответил я и на автомате погладил расстроенную девушку по голове. – Хочешь, фокус покажу?

- Какой? – заинтересовалась тренер.

- Некромантский. Нигоу, ко мне! – умненький щенок схватывал на лету, что от него хотят. – Поиграй с мальчиками.

Уже через минуту два миниатюрных торнадо и щенок носились из одного конца зала в другой, мешая парням тренировать индивидуальные навыки. Второкурсница с широко раскрытыми глазами смотрела на беспорядок, я же тихо ржал в уголке, сразу видно, что никакого опыта общения с детьми у тренера нет. Подзатыльник от капитана был вполне ожидаемым, как и требование утихомирить малышню, а вот откровенно злобный взгляд приморозил меня на месте. Нет, демоническую ауру капитан испускал регулярно, но такой целенаправленностью обычно не отличался. Как сказал Коки, за руку оттащивший меня подальше от сэмпая, ревность страшная сила, так что погладить тренера по голове было плохой идеей, и чхать, что я сделал это автоматически, утешая расстроившегося ребенка. Жить хотелось, поэтому я шустро смылся поближе к Такеде-сенсею.

- Спасибо, Кагами-кун. Моя дочь вернулась домой и на следующей неделе приступит к своим обязанностям.

- Отличная новость! Наверное, – старик недоуменно приподнял брови. – Я уже имел честь пообщаться с вашей дочерью. Очень своеобразная персона.

- Это ты еще мягко выразился, – фыркнул учитель. – Характер у малышки сильно испортился после службы. А учитывая, что она какое-то время была инструктором для новобранцев – я вам не завидую.

Ик. Инструктор для солдат-новобранцев?! А мы тренировки-то переживем? Она хоть помнит, как в баскетбол играть? Зачем я вообще послал ту коробку? Так, спокойно, все еще живы. Пусть сначала появится, потом буду в панику впадать. О, как раз Фукуда упал поблизости, можно и поговорить. Затащив вымотавшегося центрового на скамейку, я воспользовался воцарившимся бедламом:

- Эм… Черт, я забыл придумать начало разговора, – почесал в затылке, судорожно соображая, что сказать.

- Ты о чем-то хотел поговорить, Кагами? – фыркнув, поинтересовался Фукуда. Хороший он парень, к моим одноклассникам нормально относится, помогает по мелочи, одежду ли Мизумачи собрать или довести чудика за руку до кабинета, пока он в какой-то своей вселенной витает, а время идет.

- Насчет вылета из Финальной Лиги. Сэмпаи могут с поражением справиться, опыт есть, а вот вы с Кавахарой как?

- А сам-то? – невесело усмехнулся товарищ. – Ты, Куроко, Фури, вам, наверное, тяжелее, вы-то играли. А мы с Кавахарой только на скамейке сидим. Иногда даже не понимаю, зачем мы нужны.

- Ты же не думаешь, что так и будешь в тылу отсиживаться? – так, где там тренер? Такие мысли надо пресекать на корню! – О, Кавахара, подойди, пожалуйста. Так о чем мы? А, скамейка. Коки вон тоже, грел скамью, выпнули же.

- Фури твой брат. И вы часто играете со студентами, так что он уже…

- Я впервые выволок его на площадку в феврале этого года. Если раньше он и играл в баскетбол, то редко и несистематически.

- Шутишь! – о, знакомые квадратные глаза, у меня уже рефлекс, заметил – сфотографировал.

- Терпение и труд все перетрут. Физически Коки не угнаться за многими действующими игроками из старших школ, потому ему пришлось искать иной путь. Мы уже убедились в успешности направления с ловушками и обманками. Кроме этого он тщательно анализирует противников, не только как игроков, но и как людей, кто из них поведется на обманку, а кто раскусит раньше, чем мы о ней подумаем, кого можно разозлить для совершения ошибок, а кто скорее сам нас взбесит. Все это тоже часть игры, на подобных мелочах основываются тактики и стратегии.

- Думаешь, нам тоже надо найти что-то подобное?

- Не что-то подобное, а что-то свое. Нам с Коки повезло, мы упали на хвост студенческой команде, и помощник тренера не прогонял нас, когда третировал, то есть тренировал своих, даже с теоретической подготовки. Там мелкий и нашел свою манеру игры и направление развития. Вам тоже надо об этом думать, смотреть игры, искать игрока, чей стиль вам подходит, но искать из высшей лиги, а не среди таких же школьников.

- Почему? Поколение Чудес же монстры!

- Потому что мы должны их одолеть, а не догнать. А вот в высшую лигу вряд ли кто из нас попадет.

- А ты? – Кавахара действительно легче перенес поражение, видимо, в средней школе было не сладко. – Ты не хочешь стать профессиональным игроком?

- Нет, зачем мне? Спорт это только хобби. Я же унаследовал дело матери, так что играть буду только в школе, ну, может еще в вузе, но на этом все. Да и рискованное это дело, получил травму – и все, на списание.

- Тоже верно. Хотя я еще так далеко не заглядывал, – о, это совершенно типично для подростков, даже в старшей школе.

Тренер, наконец, заметила, троицу, прохлаждающуюся на скамейке, и тут же погнала парней обратно на площадку. Вроде какую-никакую беседу провел, можно считать совесть чистой, а парней подбодренными. Так, пора закругляться, хоть тренировка еще не закончена, но мне пора в больницу на процедуры. Детей вполне может увести Коки или Киоко-сан, а мне потом еще и в издательство. Раз уж я не сильно устаю сейчас, правильно будет заняться работой, пока сотрудники начальство не забыли.

Ну, меня не забыли. Даже подготовили красивую и высокую стопку документов, очень и очень напоминающую Пизанскую башню. А я не спал всю ночь. На кой черт приперся?! Работы было много, вернее, бумаг, 5ого годовщина основания "Полдня", собрались устроить корпоратив в традиционном ресторане. Бронь, меню, согласование с коллегами того, другого, пятого, десятого – в общем, что в больнице, что на работе я от документов не отрывался.

Время шло, а стопка казалось, не уменьшилась ни на дюйм. Договора, соглашения, бухгалтерия – и все мне на подпись, раз уж решил, что я что-то понимаю в деле. Причем, проверки ради, эти страшные и злые люди пару раз подсовывали мне сущий бред, вроде договора на издание книги тиражом в сто миллионов! Приходилось все читать, проверять, соотносится ли написанное с другими бумагами и здравым смыслом. Когда же я, вымотанный и уставший, будто десяток матчей отыграл, спросил, почему они так издеваются, директор Широяма серьезным и непреклонным тоном сообщил, что люди у меня в издательстве немолоды и хотят спокойно уйти на пенсию, зная, что их юный начальник сможет о себе позаботиться.

- Это меньшее, чем мы можем отплатить Шизуке-сама за ее доброту и заботу.

Что ж, тогда меньшее, что я могу сделать в ответ – сдать эти профтесты на отлично. Спасибо маме за добросовестный коллектив, думать не хочу, что бы стало с издательством, будь они другими. Но слова Широямы-сана меня напрягли. По возрасту мои сотрудники начнут выходить на пенсию через восемь лет, причем повально, в среднем по двое за год. Значит, лет через пять-семь мне нужно будет искать им смену, чтобы коллеги успели их подготовить. Хорошо, что директору только 48, хотя бы о его замене можно не думать. Но, тем не менее, загрузили они меня, даже дядя с тетей отметили мой измученный вид, когда провожал их на поезд. Что поделаешь, если не буду старательно учиться сейчас, потом буду локти кусать. Но о замене надо думать, вдруг кто из моих знакомых заинтересуется? Нет, вряд ли, больно чудные люди вокруг.

Во вторник пришлось прийти пораньше: Дзюмондзи написал с вечера и попросил об утренней встрече, причем тет-а-тет, на крыше, что бы по максимуму отсечь возможность подслушивания. Нутром чувствовал, что беседа будет неприятной и, к сожалению, не ошибся.

- Я считаю, что ты неправ. Предателей прощать нельзя, – с места в карьер начал друг. И, разумеется, речь пошла о Куроко. Логично, что с таким прошлым Дзю ненавидел предателей, вне зависимости от их мотивов и целей. Но то уличные банды, где предательство всегда означало тяжкие телесные последствия, если не хуже. – Ты и сам понимаешь, что нельзя доверять человеку по жизни, но следить за ним в игре. Это просто невозможно, доверие не выдается порционно в зависимости от ситуации.

- В чем-то ты, безусловно, прав, – я не ожидал такого верного понимания проблемы, но друг зрил в корень. Если веришь – то во всем, иначе это не доверие, а так, иллюзия. И как эту проблему решать я еще не придумал, лишь тихо радуясь, что до Зимнего Кубка несколько месяцев. – Но прощать его или нет, сугубо мое личное дело. Я знаю, что ты предателей не прощаешь, но, на минуточку, саботаж был на баскетбольной площадке. Тебя Куроко не подводил ни разу, сколько бы вы не спорили между собой.

- …Я знаю. И от этого только хуже, потому что начинаешь думать, что он такой только в баскетбольной команде, а так нормальный парень, можно верить. А потом бац! И понимаешь, что крыса – всегда и везде крыса.

- Я понял твою точку зрения, Дзюмондзи. Но доказать кто из нас прав, может только время. Хотя есть кое-что, конечно, что стоило бы прояснить.

- Что именно?

- Что случилось с Поколением Чудес. Я в курсе, что они стали настолько хороши, что задрали носы и издевались над противниками, ни во что их не ставя. Но что произошло внутри этой группы, почему они распались, а не продолжили свое победное шествие? Собери их сейчас всех – и они всухую разобьют все старшие школы, даже если играть будет каждый сам по себе. Мне кажется, где-то там кроется причина, почему Куроко такой.

- Все равно, с ним надо быть настороже.

- Хорошо, будь.

- Чего?!

- Я уже решил, что буду по мере сил вправлять фантому мозги. Ты свободен в своих решениях, никто на тебя не давит с воплем "Давайте жить дружно!". Друзей выбирают, Дзю, если ты не в курсе. Можешь разругаться с ним в пух и прах. Можешь поверить, как Коки. Можешь следовать принципу "держи друзей близко, а врагов еще ближе". Это твое личное дело. От ваших отношений с Куроко ничего не изменится между мной и тобой. Мы друзья, – от этих слов Дзю выдохнул чуть свободнее. Напряжение, державшее его с начала разговора, ослабло.

Поговорили, да. Итог беседы, конечно, своеобразный, но что делать? Если он не верит в того Куроко, которого мы знаем – его право. Насильно заставить людей дружить невозможно, да и преступно это, как моральное насилие над личностью. Если хочет ждать подвоха, изматывая себе нервы – кто я такой чтобы ему запрещать? Тем более, я сам буду поступать схоже – внимательно следить за действиями фантома и их последствиями. Два очка в его пользу уже есть, это наша беседа и его извинения перед командой вчера, жаль я все пропустил. Но то – команда, а то – наша банда. У каждого свой выбор, Коки и Чиаки верят, я и Широ присматриваем, Дзю бдит. Все нормально, долго так все равно продолжаться не будет.

Жизнь шла своим чередом, Куросаки-сенсей был щедр на удары синаем, Тююму-сана увезли в больницу после очередного взрыва, благо не нашем уроке, а Камия-сенсей, не имея возможности заставить отжиматься за ошибку меня, передала наказание брату. Очень действенно оказалось, на второй вопрос мозг ответил без участия сознания, выцарапав информацию из глубин долговременной памяти. Впрочем, от мелка в лоб на уроке Камидзё-сенсея меня это не спасло, пришлось защищаться костылем и книгой и сидеть как на минном поле, одно неверное движение – и взрыв. Хотя к чести сенсея можно сказать, что тот стал поспокойнее, видимо, нашел взаимопонимание с профессором из Осаки. Но меткость у него не снижалась, куда там стопроцентному Мидориме: мяч большой, а корзина не двигается, не закрывается и не прячется под парту.

На обеде решили остаться в классе, а то сегодня мои чудики были чуть более безумны, чем обычно. Поинтересовался у Чиаки, как вчера побеседовал с второгодкой, Рюджи в ответ спросил, какая часть тела несчастного меня интересует. Пока мы всей компанией давились едой и напитками, подошла Есида и громко объявила карточный долг погашенным. Вчера после разбирательства с идиотом девчонки потащили Чиаки в антикафе, где скоротали время за игрой, и наивный друг набрал аж пять желаний. Мда, а я был уверен, что он знает, что не рекомендуется играть со сложившейся компанией, надуют, как пить дать. Один из долгов погашен был там же, кукареканьем на столе, второй утром – любовным письмом для Яно. Когда Есида это рассказывала, покраснели оба, а так как тихо говорить бандитка не умеет – на них тут же накинулась с восторгами Саотоме, так что я посчитал себя отомщенным за потерянную от шока еду.

Отсмеявшись, выспросили, что третьим долгом был именно такой ответ на вопрос о второкурснике, а четвертым – пройтись по классам с ножом в руке и вопросом, не видел ли кто коробку с подозрительными кровавыми каплями по бокам. На это шоу пошли смотреть все, даже Куроко, причем фантом на пару с Куронумой продолжали прикалываться над людьми внезапными или пугающими появлениями. Вернее, издевался призрак, девушка же искренне пыталась помочь напуганным людям. Фееричный успех, народ из кабинетов выбегал, выползал, несколько человек красиво упали в обморок. У класса Д выловили Кавахару и Фукуду, так как пугать товарищей до обмороков некрасиво, хотя я-то больше опасался, как бы они защищать от Чиаки не полезли. С Фукуды станется, при всем миролюбии парень не даст друзей в обиду, даже если Рюджи пугает его до седин. Так, в расширенном составе продолжили обеденную прогулку, и надо нам было наткнуться на Садахару и Куросаки сенсеев! Убегать пришлось быстро, причем из-за третьего этажа сбежать в окно не получилось, так что пятым заданием для Чиаки было спасти девчонок от недовольных учителей, что он и сделал, банально спрятав одноклассниц в кладовке, пока мы с гиканьем носились по коридорам. Было весело, несмотря на синай, кулаки, угрозы дополнительных заданий и обещание завалить на экзамене, так что на последующие уроки уходили с улыбками.

Хинамори-сенсей перед уроком попросила меня очень постараться, ибо этот рисунок тоже будет даром упертой Анезаки-сенсей, так что творил от души. Английский в итоге был отдан на самостоятельное обучение, учитель упала в обморок и лежала в медкабинете. А я в это время, наконец, осуществил свою мечту: поймал Мизумачи после очередного сеанса стриптиза и за шкирку отволок прыгучую пальму в школьный клуб плавания. Капитан клуба, Браун Саюри, наполовину японка, наполовину англичанка, холодная как айсберг и властная как королева, меня откровенно вымораживала, пусть и была только на год старше. Ее цельная и жесткая, почти жестокая натура, не жалеющая ни себя, ни других, заставляла при общении все внутри обмирать. Жесткая дисциплина, упорный труд и стремление к победе – все это очень подходило для разумной траты энергии Мизумачи, так что я буквально скинул одноклассника в бассейн, передавая его под опеку Браун. Второкурсница и бровью не повела, лишь сообщила, что если она у Мизу увидит потенциал – выжмет все по максимуму, и директор ей не указ. С толком и расстановкой объяснил, что если Мизумачи пострадает физически или морально, иметь дело она будет не с директором, а со мной, и я не поленюсь ради такого случая одолжить у Казамы автомат. Снежную королеву немного проняло, ибо не слышать пальбу и взрывы она не могла, даже сидя в другом корпусе. На том и разошлись.

Как бы то ни было, еще один чудик пристроен в надежные руки. Угрозы были скорее ритуалом, так как я уже знал о Браун достаточно, чтобы доверить ей одного из своих ребят. Характер у нее, конечно, стальной, но просто как обижать товарища она не станет. Хотя вполне может наставить синяков, за недостаточное старание. А Мизумачи, добрая душа, будет стараться, когда узнает, что клуб на грани закрытия из-за небольшого количества членов – большая часть просто ушла из кружка после проигрыша прошлогодних соревнований. Погас в пловцах огонь, некому его зажечь, Саюри-сан для этого слишком безэмоциональная и жесткая. Нужен кто-то яркий и солнечный, готовый жилы рвать для достижения цели, и Кенго очень для этого подходит, во всяком случае, по нашим с Коки прикидкам. Время покажет, насколько мы были правы, а насколько – нет. Плавать парнишка в любом случае любит, и теперь ему придется проводить в воде много времени. Да и форма пловцов неугомонному стриптизеру придется по душе.

Как бы то ни было, меня снова ждала тренировка в дальнем углу, детей разрешили приводить эту неделю, пока народ не оклемается от поражения, но сегодня за ними помчался Коки, пока я возился с пальмой. Левой, левой, раз-два-три, левой, левой, раз-два-три! Если ко времени, когда мне снимут лонгету, левая рука еще не отвалится, это будет чудом. Главное не докатится до разговоров с мячом, как подопечные парня-военного из аниме, над которым ни я, ни брат уже не смеемся – у нас Казама есть, а нервов на него нет.

Работа, дом, школа, клуб – даже на костыле я вполне справлялся с этим круговоротом мозга в природе. В среду солдатик распылил неизвестный газ по корпусу, благо все первокурсники, наученные Тююмой, таскали личные маски, кто-то даже специальные очки носил, чтобы в глаза подозрительные вещества не попадали. Из-за газа испортилась еда, так что весь обед народ с обоих курсов охотился на Казаму, который, оказывается, услышал жалобы на залетающих в помещения насекомых и решил устранить проблему радикально. Надеюсь, на нас его отрава не подействует. Впрочем, после уроков химии у школьников должен быть иммунитет на большую часть неизвестной науке гадости. Во время Великой Охоты предпочел подпирать стенку, ибо сил биться об нее головой уже не осталось, вскоре рядом приземлился Гайтору-сенсей, почти задыхаясь от смеха. Ну да, ему смешно, а дети весь день будут сидеть голодные, столовая-то одна на всех и вся в газовом дыму. Про принесенные бенто и говорить нечего – все пропало.

- Гордись, Кагами-кун, в твоих детях просто пылает Сила Юности! – когда я успел обзавестись потомством? Но в чем-то он прав, погоню возглавляли одноклассники, как обычно пострадавшие первыми. Тот же Чиаки очень мирный, многое может понять и принять, но еда – это святое.

- Я бы не сказал, что это сила юности, скорее Ки – жажда крови, причем одного конкретного человека, – в этот момент в отдалении раздался визг: Казама, спасаясь, настрогал ловушек, не опасных, но достаточно неприятных, чтобы создать охотникам проблемы. Собственно, это было основной причиной, почему я не возглавил погоню, не хотелось перемазаться в земле и порвать форму.

- Пожалуй ты прав, – вновь расхохотался сенсей. Когда он не прикидывается идиотом, выясняется, что Гай – очень неглупый мужик, причем явно служивший в Силах Самообороны или еще где. Слишком легко он обходил ловушки и слишком равнодушен был к пальбе и взрывам, мы с Казамой уже три месяца учимся, никак привыкнуть не можем, а учитель и ухом не ведет.

- Как ваши парни? Пришли в себя? – говорить нам особо не о чем, хотя Гайтору всегда готов мне помочь, как младшему коллеге или кохаю, каким меня считают еще как минимум двое учителей: Куросаки и Суга. Впрочем, Камидзё-сенсей тоже никогда не отказывает в помощи, только там уж не знаю, моя заслуга или брата, которого придирчивый литератор считает едва ли не личным воспитанником.

- Да, можно и так сказать, постоянно тренируются, готовятся к Крисмас Боул, – в отдалении раздался крик: "Попался!" В этот раз солдатик ухитрился довести всех, даже Широ и Коки, обычно весьма снисходительные к творящемуся бедламу, присоединились к ловле, в основном координируя действия различных групп. Кажется, они решили устроить западню и у них даже что-то получилось. Не поплатились бы, умники, Казама не дурак и знает, что в первую очередь надо вывести из строя командный состав. – Одна беда, студсовет снова собирается урезать финансирование некоторым клубам и нам в том числе, чем платить группе поддержки – даже не знаю.

- Чего? – я опешил, вообще не реагируя на дымовое облако на четвертом этаже корпуса второгодок. – Вы платите девчонкам из группы поддержки?! Почему? Откуда они вообще?

- Наших школьниц уговорить не получилось, пришлось нанять студенток. Группы поддержки – важная часть американского футбола, без них не та атмосфера. Да и ребята из других школ будут негативно отзываться о нашей команде, а это плохо сказывается на игре.

- Так. У меня мелькнула мысль, сейчас поймаю и отдам, – решение не просто мелькнуло, оно пришло и постучало по извилинам, дескать, чего ж ты раньше не придумал, остолоп. Но сначала надо выяснить осуществимо это или нет. – Нет, не сейчас. Но думаю, уже к вечеру точно скажу, могу я помочь или нет. Платить за группу поддержки это беспредел, и его надо прекратить!

- Попробуй – усмехнулся сенсей. – Буду только рад, если у тебя получится. О, кажется, Казаму-куна поймали!

И правда, школьники тащили солдатика как дикари добычу, на палке, со связанными руками и ногами. Как бы не попробовали приготовить его на костре, оголодавшие и чуток рехнувшиеся от происходящего.

В общем, жизнь шла своим чередом, безумие нашего класса медленно, но верно захватывало учеников других классов и даже курсов. Насчет группы поддержки вопрос решился легко и просто: только намекнул Киоко-сан, что она может помочь Дзюмондзи и вуаля! На следующий день Нода примчалась с бригадой девчонок из академии Каймей под предводительством учительницы-валькирии. Предложили сотрудничество между школами, женский-то американский футбол отсутствует в Японии как класс, а игру девочки очень любят. Внезапно полюбили, прямо за одну ночь, проснулись и осознали, что без американского футбола им жизнь не мила. Чего мне стоило сохранить каменное выражение лица при прослушивании этого бреда!

Впрочем, задумавшись, какую же власть имеет в школе милая и симпатичная Киоко-сан, мне резко поплохело. Кого мы впускаем в свои ряды?! Но Танака-сан выдал свое коронное "Хо-хо-хо" и дал добро, так что у Гая теперь есть коллега из другой школы, которая раскритиковала форму в пух и прах, но одобрила символ и название, так что в целом все остались довольны. Гайтору получил напарника, на которого можно периодически спихнуть свои обязанности, капитан команды сэкономил клубные деньги, Киоко теперь имеет полное право ходить на тренировки Дзюмондзи и поддерживать его по мере сил, а парни из клуба неожиданно оказались в шикарном цветнике. Даже завидно стало, пойти что ли, себе такой же выпросить? Не, Айда в бараний рог согнет и на травму не посмотрит.

В пятницу, ковыляя с тренировки в больницу, столкнулся с Котобуки. Заплаканной и грустной. Пройти мимо, сделав вид, что не заметил, раз уж сама Сейко скрывается? Нет уж. Подсел, насел, пообещал душу вытрясти из обидчиков. Только не на кого было злиться, Сейко переживала любовную неудачу. Девушка в мужском теле – это действительно не все могут спокойно воспринять. Хотя отказали вежливо, без насмешек, просто парень не мог ответить на чувства и все. Невольно задумался о тех, кому сам отказывал. Правильно ли я поступал?

- Тебе не обязательно со мной сидеть, Кагами-кун, – Котобуки дышала уже ровнее, но ее все равно выдавали красные глаза и опухший нос. – Я же не пострадала, все в порядке.

- Ты же не считаешь меня недалеким австралопитеком, для которого душевные терзания – мелочь? – я притворно нахмурился, изображая "сурового мужика". – Я могу ошибаться, но разве тебе не легче просто потому, что кто-то рядом, пусть даже этот кто-то – я?

- Легче. Просто неожиданно, из вас двоих мне казалось Фурихата-кун более чуткий. Ты же обычно весь в заботах, даже с друзьями не всегда разговариваешь, что уж об остальных говорить. И даже на перерыве ты такой далекий.

- Даже так? – нет, Тайга, не надо биться головой о стену, пожалей казенное имущество, ребенок не в курсе, вот и все, со стороны тебя легко принять за буку, не реагируй! – Котобуки, я не далекий, а уставший от количества дел, которые необходимо вот-прям-сейчас-сделать. Я же помощник нашего классного руководителя, и как ученица 1-б ты можешь представить размеры бедствия. Это только одна работа. На второй я рано или поздно окажусь погребенным под кипой бумаг, они же и станут моей могилой. Еще есть два пацана из младшей школы, которые попросили меня быть их тренером по баскетболу, и их я тоже не могу отбросить в сторону, пусть мне и хватает тренировок в клубе. Поэтому я пользуюсь каждой минутой, чтобы просто отдохнуть, без необходимости куда-то бежать, кого-то спасать, что-то делать. Почему, думаешь, парни до сих пор меня терпят и не обижаются, что друг из меня неважный?

Я треснул себя по лбу ладонью. Вот же дурак. Хотел поддержать, а в итоге сам разнылся. Баран безмозглый.

- Извини, – отвела глаза Сейко, всю тираду просидевшая как мышь под веником. – Я не знала, что у тебя столько проблем. Но с друзьями нужно больше общаться.

- Тут ты права. Я уже работаю над тем, чтобы выкроить себе время. И ты меня прости, я немного контроль потерял, – повинную голову меч не сечет, а гладит по волосам. – Но я все еще могу поколотить того, из-за кого ты плакала.

- Спасибо, не надо, – рассмеялась одноклассница, и это был уже нормальный, не вынужденный смех. – Нельзя винить человека, если у него нет ответных чувств. Это все равно, что злиться на безрукого, что он не подал мне руки.

Мысли правильные, хорошие. Но жаль, что от них отдает такой горечью. На процедурах я сидел никакой, на работу пришел загруженный и уставший, так что меня развернули с порога, заверив, что все прекрасно, и мне лучше пойти домой и отдохнуть. Дома же меня отправил в кровать Коки, разумно решив, что домашнее задание легко может подождать, а Нигоу он выгуляет один, пока Джент присмотрит за мной.

К субботе напряжение между Дзюмондзи и Куроко достигло пика, но за извержением подсмотреть не получилось. Казуки у нас такой, он скрытно подозревать и бдеть не может, ему надо все в лоб высказать. Судя по потрепанному виду, они не высказались, а подрались, но вернулись довольные и помирившиеся, так что я лезть не стал. Иногда парням проще набить друг другу морду, чтобы выяснить все недомолвки и примириться, так что все в пределах нормы. Ну а то, что Куроко получил тройную нагрузку за драку и после тренировки Фукуда тащил на спине тело, близкое по состоянию к трупу – это же мелочи жизни, Дзю так вообще везли в тележке из столовой, так его загонял Гайтору, со всей Силы Юности, не иначе.

На классном часу как обычно объявил имена тех, кто попал к Куронуме на курс выходного дня. Ребята давно перестали бояться дополнительных занятий, да и не нужны они уже в больших количествах, наши чудаки перестали приписывать Садако мистические силы, да и в целом практика более чем прижилась в классе. Сама Савако рассказывала, что ее родители счастливы, что дочка теперь все выходные проводит в компании, а успеваемость не только не упала, а даже возросла. Я все жду, что однажды девушка выскажет мне за наглую эксплуатацию и бессовестную кражу выходных, но пока все обходилось. Хотел бы я к ним присоединиться, но завтра десятилетие издательства, такое событие пропускать нельзя, да и не хочется. Главное – не забыть верную мыльницу.

Корпоратив, как много в этом слове! И как на самом деле все просто. Хотя посидели неплохо, сотрудники вспоминали истории, происходившие с самого основания компании, делились эмоциями и впечатлениями. Быть в центре бедлама у меня семейное, по словам коллег вокруг мамы тоже часто собирались странные люди, яркие, самобытные личности, отказывающиеся "быть как все". Я же вспомнил, как несколько раз видел возле маминой могилы незнакомцев, но так и не решился подойти. Они часть ее жизни, не моей, пусть мне и было любопытно, что они могут о ней рассказать. Радовало, что пусть знакомые восхищались мамой, они не забывали рассказать и о мелочах, показывающих, что она реальный человек, а не выдуманный образ. Например, история о том, как Шизука подняла на уши издательство, разыскивая ручку-талисман для подписания важного договора, а после выяснилось, что этой ручкой она заколола волосы. Мама регулярно забывала закрыть заднюю дверь в издательство, и сторож до сих пор первым делом проверяет ее, несмотря на то, что уже три года эту дверь закрывают каждый вечер. Бумаги на издание тиражом в сто миллионов – старая шутка, мама в свое время такой подписала, и если бы не Широяма-сан, бывший тогда заместителем директора, издательство потонуло бы уже на ранней стадии.

Она была не очень внимательной, категорически не ладила с числами, так что математические способности я явно унаследовал от папаши. Хоть что-то полезное. У Татибаны-сан сохранилась фотография, где мама щеголяла зелеными волосами, в качестве единственного и очень короткого эксперимента с внешностью. Слегка рассеянная, но целеустремленная, всегда мучившаяся с математикой, но идеально чувствовавшая литературный слог – мама была обычным человеком, со своими достоинствами и недостатками, но эти люди любили ее, щедро перенося эти чувства на меня, просто потому что я ее сын, ее плоть и кровь. А я не знал, смогу ли когда-нибудь получить прощение за то, что им не являюсь.

Когда я вернулся с вечеринки, Коки поставил передо мной ноутбук с законченным романом. Отбиться, что я устал и выжат как лимон и вообще сплю на ходу, не получилось, братишка лишь пожал плечами и сказал, что тогда я усну при прочтении. Ага, как же, читал до трех ночи, периодически порывался править, и не всегда получалось задушить эти порывы на корню. Что ж, вот это уже можно тащить редакторскому отделу, хотя я долго хохотал, осознав, что ёкай-кицуне определенно напоминает мне Кисе, а карасу-тенгу – Аомине, чтоб ему эти журналы больше никогда в руки не взять. А вот образы самураев сто процентов срисованы с капитана, Митобе-сэмпая и, как ни странно, Касамацу. Впечатлил мелкого разыгрывающий Кайдзё, не то слово.

Понедельника я ждал как манны небесной. Еще бы, ведь врачи собирались снять этот чертов гипс! На уроках глаз от часов оторвать не мог, даже синай не помогал, так что на японском Коки отжимался едва ли не весь урок. А класс тем временем массово помешался на завтрашнем фестивале – Танабата. Легенда романтичная и, конечно же, Саотоме-сан все уши прожужжала о ней, ее вариациях и еще миллионе связанных вещей. На учительском столе уже стояла ваза с бамбуковыми побегами, рядом лежали листы разноцветной бумаги и ручки, дабы все желающие могли написать свое желание и повесить его на деревце.

- Ох, надеюсь, завтра будет хорошая погода! Тогда Пастух и Ткачиха встретятся! – Саотоме буквально молилась вслух, и у меня не хватило духу сказать, что кроме романтики история несет довольно неприглядный смысл: если бы девушка не была такой талантливой, что ее одежду носили боги, ей бы никто не мешал жить с супругом счастливо.

Девчонки щебетали, даже погруженные в свои особенные миры Номура и Коидзуми были подвержены этой странной романтической атмосфере. Дабы не смущать народ полным непониманием их восторгов я ушел обедать на крышу, куда за мной тихой сапой просочились друзья. Они-то к фестивалю влюбленных нормально отнеслись, разве что Рюджи на нервах – собирается седьмого сходить на фестиваль с Яно, и тихо-тихо переживает, как бы чего не случилось. Впрочем, я тоже не был образцом спокойствия, только по другой причине, снять-то гипс мне снимут, а вот когда я смогу тренироваться нормально – вот это вопрос. Хотя что-то меня в последнее время заносит, то тете все выложил, то Сейко жаловался, то на вечеринке разнюнился. В эмо что ли превращаюсь?!

- Это всего лишь побочный эффект некоторых настоев, – всего лишь?! Цубаки-сенсей, почему вы меня не предупредили?! – Я сильно удивлен, что они так на тебя подействовали, у тебя же гормональная блокада, ты должен быть спокойным как мамонт. Надо бы этот момент изучить.

- А давайте в будущем вы будете меня предупреждать, если у ваших травок окажется негативный эффект. Пожалуйста, меня же ребята уважать перестанут, если я буду постоянно ныть.

- Я прошу прощения за то, что не проинформировал тебя обо всех возможных последствиях лечения, больше такого не повторится. Но честно говорю, я не ждал такого эффекта, не в твоем состоянии. Учту на будущее, что твой организм может еще преподнести нам сюрприз. А теперь давай все же избавим тебя от лонгеты, уверен, она тебе уже надоела.

Цубаки-сенсей проверил ногу, потом скомандовал сделать пару упражнений, вроде ходьбы с костылем, ибо нагружать ногу пока преждевременно. Док покачал головой, выдав комментарий насчет бешеной регенерации и начал строчить рекомендации к физиотерапии, лфк, массажу, мазям и травам. Глядя, как строчки поскакали на второй лист, я мысленно взмолился всем богам, что не хочу садиться на травяную диету и буду счастлив избежать этой участи.

Ну, в какой-то мере это получилось. На диету меня все равно посадили, так что никакого мне рамена ближайшую пару месяцев. Но ограничений минимум, я все-таки не худеть собираюсь, да и в целом мой рацион не сильно изменился, за исключением закусочной Хигураши, одно но: столько яиц есть – как бы не закудахтал. Тогда погоняло "курица-наседка" от меня никогда не отстанет. Но травы пить и добавлять в еду придется, а еще буду пробовать какую-то новую методику физиотерапии, которую не так давно ввели на западе. И помимо этого мне еще торжественно намотали эластичную повязку, в первый раз сенсей лично этим занялся, потом сам разберусь и еще месяца два буду с ней ходить, так сказать, во избежание, да и с костылем еще неделю попрыгаю.

Что ж, тренировки пока откладываются, мальчишкам тоже надо прийти в себя после знакомства с методикой Айды-сан, но хотя бы на лфк можно ходить, ногу в порядок надо приводить срочно, скоро тренер появится, а я на костыле. Хотя меня удивило, что Такеда-сан до сих пор не объявилась в зоне прямой видимости участников баскетбольного клуба, пусть ее отец и предупреждал о задержке, но мало ли какие причины могут быть у столь странного человека. Предсказывать нового сенсея все равно, что предугадывать погоду – только звери и могут. Посмотрим, как ее встретит Нигоу.

Вторник начался слишком обыденно – с синая. Пусть мне и стало перепадать реже, чем прочим, но сенсей был абсолютно уверен в пользе профилактики, так что я мог получить за недостаточную скорость ответа или за слишком громоздкое решение, впрочем, в этом я был согласен, никому не нужны три листа росписью, если все можно уместить в три строчки. Хотя иногда мы все же дискутировали по поводу методов, особенно долгим был спор о целесообразности использования метода Жордана-Гаусса в СЛАУ до десятого порядка, пришли к выводу, что до пятого порядка незачем однозначно, а вот дальше в зависимости от сложности коэффициентов. В конце концов, стоит в систему влезть мнимым числам или параметрам – все, головная боль будет обеспечена. Урок угробили на это, плюс перерыв и минут пятнадцать второго урока, ибо Камия-сенсей не решилась нас прервать. После я еще и получил по шее от уставших приятелей. Больше мы такие коленца не выкидываем, укладываемся в сорок пять минут и меньше.

А на химии Тююма вместо взрыва или создания неизвестного газа сварганил нечто желеподобное и, черт меня подери, оно шевелилось! Решили назвать это Оно и отправить в научный институт. Я серьезно не понимаю, что сумасшедший гений вроде Тююмы делает в школе, но пусть остается. Это весело.

Глава 11

Это невесело, смотреть, как беснуется капитан, кроя Такеду Кирико на чем свет стоит. Женщина решила приступить к своим обязанностям, но кажется ей в голову не пришло, что кто-то должен ее представить, так что сейчас мы видим немного невменяемого Хьюгу, с которым эта чудная особа познакомилась на той неделе под видом гадалки и предрекла ему гору неприятностей из-за сложного неуступчивого характера и физической слабости. Вот же ведьма. Как нам капитана утихомиривать?!

- Ложь! Вы просто узнали по форме, в какой я школе, и пришли сюда дурить людям голову! Ничего у вас не выйдет.

- Прошу прощения, но если мадам уверяет, что она учитель, почему бы ей не доказать это? – Такеда-сенсей-старший вообще отсутствует? Только не говорите, что Кирико-сан прекрасно знала, что будет, и уговорила отца не мешать третировать детей. Решила довести второкурсника до нервного срыва? Не позволю. – Например, привести директора для подтверждения.

- Хороший вариант, Кагами, – кивнула Айда, не сводя глаз с Такеды Кирико. – Пока вы не докажете обратного, мы будем считать вас шарлатанкой.

Женщина сверкнула напоследок лысиной и ушла. Надеюсь, что за директором. Все вроде только-только успокоились, как дверь снова открылась. Черт, эта женщина с ума нас свести хочет?! Но за дверью оказалась не она.

- Всем привет. Давайте начнем тренировку, – в зал зашел парень в нашей игровой форме с номером семь. Это еще кто?

- Э… Давненько не виделись, Киеши, – так вот ты какой, Киеши Теппей. О нем упоминал Момидзи-сан, когда приходил навестить меня в больнице, сказав, что история повторяется. Этот парень тоже пострадал в игре, но куда серьезнее меня. Значит, он выздоровел?

- Почему ты в форме?! – ой-ой, капитан и так на взводе, а тут еще Киеши-сан учудил. Для чего интересно?

- Прошло столько времени. Я просто хотел повысить драматизм, – убийственно честно. После моих одноклассников – абсолютно нормальный человек. Почему капитан его чудаком назвал?

- Ты действительно всерьез? Действительно?! – зачем так кричать, сэмпай? Имеет право, его год не было.

Через некоторое время, когда ребята пришли в себя после двух феерических знакомств, переодевшись, Киеши-сан вернулся и представился по полной форме:

- По одной причине я был в больнице с прошлого лета и проходил реабилитацию после операции, – кажется, Момидзи-сан говорил о травме колена. – Я Киеши Теппей, 193 см, 81 кг, и я центровой. Здорово.

- Отпад, Фукуда, у тебя теперь два персональных сэмпая! – не надо так на меня глаза пучить, надо же эту настороженную атмосферу развеять.

- Так нечестно! У Фукуды два сэмпая, а у всех по одному! – как экспрессивно. Кавахара, по тебе театральный клуб плачет горючими слезами. – Хотя стоп! У Кагами два! А теперь вообще трое!

- У меня позиция двойная! Я в этом не виноват! Я не я, и лошадь не моя.

- Эм, персональный сэмпай? – выразил общее недоумение второкурсников Изуки-сэмпай.

- Сэмпай, играющий на той же позиции, – пояснил шутку Коки. Мы давно уже смеха ради "разобрали сэмпаев" и иногда еще поднимали эту тему. – Кавахара, у Куроко вон вообще нет персонального сэмпая из-за уникальной способности.

- А почему у Кагами двое или трое? – Айду-сан позабавило наше разделение.

- Потому что мы из него лепим центрфорварда, – первым в нашу ересь въехал Цучида-сэмпай. – Я как форвард, Митобе как центровой, теперь вернулся Киеши, значит трое!

- О! – дошло до остальных. Когда интересно до них дойдет остальное? Атакующих-то защитников на первом курсе нет.

- А Хьюга? – а, дошло. А теперь прячемся!

Пока капитан выращивал в углу грибы, сетуя на несправедливость жизни, Айда-сан вернулась к Теппею. Интересный у нас сэмпай, это верно сказано. На кой черт ему ханафуда и что это вообще такое?

- Три года в старшей школе пролетят быстро, так что мы должны серьезно относиться к тому, что мы делаем, – о, он может быть адекватным! – Наша цель, конечно же, это… Это что еще раз? – а, мне показалось. – А? Нет, ну где состоятся Межшкольные? Кошиен?

- Место меняется каждый год, и мы уже продули там! – нет, мы не баскетболисты, мы школьный хор. Какая слаженность, какая четкость! – Сейчас мы стремимся попасть на Зимний Кубок!

- Ясно! Тогда где в этом году пройдет Зимний Кубок? – черт, не ржать, Тайга, не ржать!

- Место проведения Зимнего Кубка никогда не меняется! Всегда Токио! – битва со смехом была проиграна, и я расхохотался в голос. И правда чудак! Отлично, в полку психов прибыло, причем одновременно, и Киеши-сан, и Такеда-сенсей.

Нигоу наконец-то решил напомнить о себе и громким лаем поприветствовал нового знакомого. Почему-то сенсей не вызвала у щенка желания познакомиться поближе, напугала она его или инстинкты подсказали ему держаться подальше от странной двуногой – кто знает.

- О, щенок! Чей он?

- Наш, – ответили мы с Коки хором, не отрывая взгляда от сэмпая. Любопытство в итоге победило, и я рискнул спросить. – Киеши-сан, школьная обувь – это часть особой тренировки?

- Что?! – дружно взглянули на ноги Киеши и полюбовались сменкой. Что забавно, центровой тоже уставился на свои ноги, будто впервые видел. – Упс.

И получил веером по голове – Айда-сан верна себе. Отправив сэмпая переодеть обувь, ребята приступили к тренировкам, и тут вернулась Кирико-сан в сопровождении директора Танаки. Столько экспрессии, столько чувств – и все перекрывается одним "Хо-хо-хо" и пожеланием удачной работы от директора.

- Вас приветствую я снова, – поклон. Так, трепка нервной системы начинается. – Тренер я вернувшийся ваш. За тренировкой вашей понаблюдаю покамест.

Глядя на перекошенные лица, я лишь вздохнул и отправился в свой угол, уже с двумя мячами, давно не тренировался так. Пусть Такеда-сенсей сама разбирает тот беспорядок, что появился в Сейрин в связи с ее отсутствием и глупым появлением. Или она чего-то хотела добиться? Черт, с этой женщиной непонятно чего ждать! Зачем я послал ту коробку? У, баран. Тем временем, Такеда-сан тихо присела в уголке, осторожно поправив халат или рясу, как там одежда монахов зовется, ее посох, которого не было в прошлую встречу, мелодично звякнул кольцами.

Постоянно оглядываясь на будущего тренера, ребята вернулись к тренировке в четвертый раз. Такими темпами мы к Зимнему Кубку подготовиться не успеем. Надеюсь, Айда и Такеда-сан смогут скооперироваться и придумают, как натаскать нас. Черт, два мяча одновременно это заноза, стоит только начать слегка менять ритм, да и стоять на одной ноге неудобно. Но баланс же! И левую надо натаскивать. Коки предложили вообще все делать левой рукой, как правой, но пока не рискую орудовать ножом непроверенной конечностью, хотя палочками уже пробую. Дома, когда кроме брата некому видеть мой позор.

О, мини-игра. Надо же посмотреть, что может новый-старый товарищ. Глядя на составы, я еле удержал в себе желание заржать: Коки, Куроко и Кога, оказались в одной команде. Армия коротышек, хорошо хоть Митобе и Фукуда хоть немного их уравновешивают. Мда, опекать Изуки Коки рановато, и то, что ребята знают, на что опирается в игре братишка, усугубляет ситуацию. С другой стороны, это более чем стоящая задача: завести в ловушку того, кто знает, что это ловушка. Но если этот кто-то поставит свою… Так, стоп, эти мысли о финтах приведут меня к двум стоящим напротив друг друга зеркалам и их бесконечным отражениям. О, мяч летает сам по себе, Куроко начал колдовать. Надо будет как-нибудь разобраться, как он бросает, или лучше заснять, дабы при просмотре пальцем потыкать в ошибки. Обиженный неуважением кохаев капитан пробудил темную половину, трехочковые летают без перерыва. Да уж, хорош Киеши-сан, не то слово. Высокий, быстрый, прыгучий, но это явно не все. Когда он сам атакует, у меня все внутри замирает, есть там какая-то загадка, в том, как он перестраивает атаку команды буквально на ходу, вернее, в прыжке. Ну, давайте перерыв, парни, нам есть что обсудить! Раз уж я не участвовал в играх сам, я выдавал советы одной из команд, причем старательно отслеживал, чтобы помогать братишке через раз и реже. Нельзя вечно мелкого опекать, да и не нужно ему это. Но на этот раз важнее проверить, на что способен сэмпай, уж больно интересно.

- Что ты заметил? – первым делом осведомился Коки.

- Киеши-сэмпай перестраивается на ходу, буквально в воздухе, у него нет точки невозврата, – точка невозврата – условное положение игрока с мячом, при прохождении которого он не сможет сменить способ атаки или передать мяч товарищу. Кто-то ее преодолел, но таких на самом деле не много, и дело не только в физических возможностях. Очень многое зависит от скорости мышления, реакции. – Он, конечно, не Аомине, но что-то в этом есть близкое, из-за этого вам сложно остановить их. Кроме того, он хорош как центровой, настолько, что капитан бросает раза в три чаще, веря, что Киеши возьмет подбор.

- Руки, – выдохнул Кога-сэмпай, – у Киеши огромные ладони, поэтому у него есть "право на отсрочку". Он может безболезненно передать мяч, если сочтет защиту слишком сильной или добьется того, что противники отвлекутся на него и освободят товарища.

- Но это не объясняет, почему ему так хорошо удается пасовать, – заметил Куроко. Что-то мы упустили.

- Чувство игры. У Киеши-сэмпай есть навыки раздающего защитника, – уверенность брата меня приятно удивила, обычно Коки сомневается в своих выводах, но видимо, мелкий растет. Впрочем, проблему "как остановить сэмпая" это не решает. – Митобе-сэмпай, в защите закройте его по максимуму, за его пасами проследишь ты, Куроко. Коганей-сэмпай, в это время блокируйте Хьюгу-сэмпая, чаще всего пасуют ему. Фукуда, на тебе Цучида-сэмпай.

- Во время атаки ориентируйтесь на Митобе-сэмпая и Коганея-семпая в первую очередь. Фукуда, когда будете рваться к кольцу – на тебе заслон Киеши, – не думаю, что это поможет, но попробовать стоит. Жаль, что парням надо нарабатывать броски едва ли не больше чем мне. – И не забывайте о перехватах Изуки-сэмпая, он очень старательно таращит свои красивые орлиные глазки.

Что ж, посмотрим, выгорит ли дело. Ну да, у них оставался свободно бегающий Кавахара, который на минуточку форвард, а значит, должен уметь атаковать, но, увы, слишком много сил отнимает Киеши-сэмпай, и не скажешь, что только из больницы после года пропуска. Так легко списывать со счетов Кавахару было неразумно – красивый двухочковый это подтвердил. И больше всех удивился попаданию сам первокурсник. Работать еще и работать. Непохоже, что двойная опека доставляет проблемы Киеши, но вот Куроко он точно не видит, так что пасует меньше. А вот Кога с демоническим капитаном не справляется. Хм… что ж, даже этой мини-игры хватает чтобы понять – у нас появился крайне мощный центровой. Ура!

После игры какое-то время наблюдал за персональной тренировкой Куроко. А потом красноречиво рассказывал фантому, что с ним будет, если он продолжит страдать ерундой и прикидываться, что у него руки из пятой точки растут. Нет, ну кому он брешет, что попасть никак не может? Я прекрасно знаю, что у него отличный глазомер и сильные руки, какого черта он все время мажет?!

- Может в этом и есть проблема? – задумался над моим бухтением Коки. – Куроко постоянно совершенствует именно пасы и перенаправление и ему сложно перестроиться на броски? Потому что у Куроко действительно есть все задатки для забивающего.

Зависли все. Айда-сан как-то очень вдумчиво уставилась на Куроко, впрочем, в тот момент внимание на нем сосредоточила вся команда. А, нет, не все: Такеда-сенсей-младшая изучающе разглядывала Коки. Ведь мелкий прав, у Куроко высокая точность пасов, то есть он меткий и хорошо чувствует расстояние. Насколько сильны его руки я знаю на собственном примере – так какого черта у него не выходит с бросками? Хотел бы я объяснить все его нежеланием, но сегодня это точно было не так. Что-то другое мешает, может психологический блок какой-нибудь, может действительно зацикленность на пасах, но в любом случае придется разбираться.

А мне пора на физиотерапию, после в издательство, подкину роман Коки, а затем на вечернюю лфк. И все бегом-бегом, иначе не успеть, на фестиваль и глазком посмотреть не удастся, жаль. Все марафоны на костыле – почти экстрим, на поворотах заносит, а уж если случайно в решетку проваливаюсь – тушите свет, гасите свечи. В больнице столкнулся с Цубаки-сенсеем, получил очень-очень завлекательное предложение притащить на обследование всю команду: "Перегрузки могут просто сломать подростковый организм! Так что приведи их сам или я приду в вашу школу лично, а тебе пропишу персональную ведерную клизму". Иногда поступают такие предложения – от них невозможно отказаться. Так что сегодня вечером придется еще и об этом договариваться с Айдой, а после – с Такедой-сенсеем. Суббота у нас свободная, так что ее и займем, после тренировок.

В издательстве Татибана-сан едва не довела меня до икоты, вытрясая душу, почему я решил притащить работу брата, что там мне так приглянулось, что там и как: стиль, слог, сюжет, персонажи – уходил я никакой. Кумовство глава редакторского отдела не одобряла настолько сильно, что мне пришлось чуть ли не именем матери поклясться, что роман того стоит. Зато теперь я с кристальной ясностью понимаю, почему даже Широяма-сан не рискует спорить с Татибаной-сан, эта женщина любого под асфальтоукладчик загонит, и несчастный скажет, что сам захотел. В медцентр я вползал, обнимая костыль как любимую девушку. Иноэ-сан тоже не стала меня жалеть, ибо чем усерднее я буду заниматься с ней сейчас, тем быстрее избавлюсь от костыля, а то за десяток дней он надоел хуже горькой редьки. Уговорить тренеров на медосмотр получилось легко, кроме того, Такеда-сенсей решила пока не влезать в процесс тренировок, но предупредила не строить планов на лето – будет длинный совместный отдых от непростых соревнований. Вернее, это она нам так сообщила, но я буквально нутром чуял, что лето будет тяжелым, какой отдых с этой ведьмой? Но вскоре все эти мелочи резко отошли на второй план.

Проблемы появились там, где я их не ждал от слова совсем. Поздравив в среду Санаду с днем рождения традиционным съедобным презентом, я собрался вернуться к ребятам, пообедать, как меня остановил Усуи. Уморительно серьезный парнишка, один из наиболее нормальных одноклассников – фанатизм поездов это сущие мелочи – он редко когда попадал в неприятности, общался со всеми дружелюбно и старался помочь наладить контакт между нашими пришельцами с разных планет. Так что я совершенно не ожидал, что одноклассник, нервно поправив очки, выпалит как на духу:

- Это правда, что твой отец убийца?

Я замер сусликом. Какого черта? А после заметил испуганные, взволнованные и нервные переглядывания одноклассников. Кажется, я чего-то не знаю.

- Нет, – и, не дав однокласснику спокойно вздохнуть, продолжил, – жертва выжила.

Краем глаза замечаю, как Коки давится соком, возмущенный моей недоговоркой. Я и сам не понимал, что заставило меня умолчать такую важную деталь, как уточнение имени потерпевшего. Но что сделано, то сделано.

- То есть он… он пытался… убить кого-то? – шумно сглотнула Котобуки. К нашей беседе прислушивался весь класс, причем не скрываясь.

- Да. Сейчас он сидит в тюрьме, но основное обвинение – финансовые махинации.

- То есть как это? – опешил Асахи. Ками, где умер последний динозавр? – Это что, более серьезное преступление, чем попытка убийства?

- Пострадавший отделался легким испугом, – пожал я плечами. А что? Я, правда, даже испугаться не успел – в коме как-то не особо истерику закатишь. Но судя по бросаемым на меня взглядам, я ляпнул что-то не то.

Больше меня никто ни о чем спрашивать не стал, подозреваю, что просто побоялись, поэтому я вернулся к друзьям, спокойно поглощающим пищу. Про отца-уголовника они знали, а за что сидит даже не спросили – не существенно. Видимо, им и сейчас это по барабану. Но как бы то ни было, неявное отчуждение одноклассников мне сильно не понравилось, и я поступил как маленький ребенок – сбежал. В учительскую. Вернее, меня туда вызвали по важному вопросу: пришел сотрудник детского консультационного центра по поводу Мизумачи. Они собирали информацию, выясняя, что творится в семье каннуси, и в школу пришли узнать о Кенго поподробнее. Ничем хорошим это не закончится, Мизу сейчас настолько предан отцу, что будет выгораживать его всеми силами. И что еще хуже – предоставь мы правдивую информацию, подросток запишет нас всех скопом во враги и больше не позволит ему помогать. Что, черт возьми, делать?!

На тренировку я не пошел. Слишком много для одного дня, и о Стивенсоне всплыло, и соцработник наизнанку вывернул, выясняя, что я знаю о домашней жизни Мизумачи. Я знал, что поступил правильно, что это нездоровая ситуация, что нужно вмешаться, пока Мизу не сломался, но! Было тошно от мысли, что прыгучее солнышко будет считать себя преданным и вообще может отвернуться ото всех. Но, как сказал Суга-сенсей: "Поступать правильно – больно. Будь иначе – все бы так поступали". Завуч знал, о чем говорил: в свое время он так же доложил в органы опеки о жуткой семейной обстановке в доме одной из учениц, чьи родители стали приверженцами какого-то сумасшедшего культа. Семейную пару лишили родительских прав с запретом на встречи с ребенком и обязательным лечением у психиатра, а девочку отдали под опеку родственникам. Подросток обвинила сенсея в "разрушении семьи" и перешла в другую школу.

Суга ее не винил ни в чем, даже в банальной неблагодарности. "Дети любят своих родителей, Кагами-кун. И чем меньше родители заботятся о ребенке, тем больше он их любит. Оправдывает каждый их поступок, считает себя недостаточно хорошим, чтобы его любили так, как нормальные родители любят своих детей. Должны пройти годы, прежде чем уже взрослый человек сможет хотя бы осознать, какой вред ему нанесли родители". Я это понимал, но принять пока не мог – слишком трудно принять как реальность безнадежную несправедливость. И в который раз подумал, что все к лучшему: кто знает, каким бы я стал, не будь того проклятого взрыва, забравшего у меня дом, семью и самого себя. После всех дел, начиная от больницы и заканчивая лфк, вымотанный и уставший я вернулся домой, чтобы остаток дня провести за уроками и возней с домашними питомцами, чувствовавшими мое состояние, а потому липнувшими как репей. Коки, впрочем, от них не отставал, сначала выговаривая, что не пояснил одноклассникам правду об отце, а после утешая, что Мизумачи непременно поймет, что я хотел ему помочь.

Если и поймет, то нескоро. Получив от пальмы сильный удар в скулу, я не удержался на ногах и шмякнулся с высоты своего роста, что не прибавило мне хорошего самочувствия. Обиженный и негодующий одноклассник кричал, что он мне верил, что я, скотина, не имел права лезть в его семью. А после одной фразы я просто перестал слушать, что он мне орал:

- Что? Решил, что раз у тебя нет семьи, так и у других надо разрушить?!

Отключившись от потерявшего край мальчишки, я обеими руками вцепился в Дзюмондзи, уже лезшего в драку. Брата и Широяму пришлось удерживать Чиаки, причем друг не особо старался: очень ему хотелось проредить количество зубов Мизумачи, только моя просьба и останавливала. Кошмар, что с людьми делаю, был такой миролюбивый мальчик, а сейчас что? А фантома никто не удерживал, осознал я, когда пальме прилетело под ребра, на порядок сильнее, чем обычно прилетало мне. Что ни говори, мне повезло с друзьями. Еще повезло, что на шум примчался Куросаки-сенсей и в несколько ударов синаем утихомирил воинствующих ребят и рассадил всех по местам, решив в наказание начать урок пораньше, лишь позволил мне сгонять в медпункт за пакетом льда, а то лицо горело от удара. Да, удачное начало дня, ничего не скажешь, а впереди еще Тююма и Гайтору, решивший, что раз я не могу бегать, так хотя бы буду ковылять под его крики, разжигая в себе Пламя Юности. Ками, спаси нас!

У бога, к сожалению, был выходной, так что на тренировку я шел, жалея, что нет второго костыля. Впрочем, я хотя бы шел, а не тащился на буксире, как Куроко. Ему утром хорошо прилетело, как участвовавшему в драке, и Гай оказался контрольным выстрелом. Как призрак переживет тренировки, я не понимал, но подозревал, что домой его стоит проводить. Или отнести. Получив от Айды-сан по шее за пропуск тренировки, я привычно устроился в углу с мячами и задумался о прошедшем дне. Только сегодня я заметил шепот, преследующий меня по школе, куда бы я ни пошел. По словам Широ, эти шепотки, слухи об отце и легкое отчуждение началось, когда я вернулся в школу. Они с Юкимицу уже вовсю ищут того, кто их начал распускать, но он оказался достаточно умен, чтобы оставить десяток ложных ниточек к людям, которые знать меня не знают. Как мрачно сказал Куроко, надо искать не того, кто начал, а того, кому это надо. Но тут мы зашли в тупик. Слишком много "подозреваемых", я же "бесцеремонный", "наглый" и методы воспитания у меня креативные, мало кто рад им подвергнуться. Впрочем, не все так плохо. Например, Усуи сегодня во всеуслышание заявил, что судить детей по родителям – устаревшая дурная привычка, и ему – человеку двадцать первого века – без разницы, что у меня за отец. Он, конечно, хотел поддержать не столько меня, сколько одноклассников, растерянных и сбитых с толку, но все равно я ему благодарен.

Примерно в середине тренировки ко мне подкрались Кавахара и Фукуда. Товарищей интересовали школьные слухи, по которым некий Кагами Тайга получался едва ли не сыном самого Сатаны. Пока я возвращал глазам нормальную, не квадратную форму, парни, перебивая друг друга и постоянно оглядываясь, как бы нас не засек кто из сэмпаев, рассказали большую часть гуляющих по школе слухов. В одном из них говорилось, что мой отец глава клана якудза, а я его наследник и будущий кумите. В другом уверяли, что папаша у меня – серийный маньяк убийца, и я собираюсь продолжить семейное дело и сейчас выбираю типаж жертвы. В нашей богатой на сумасшедших среде крайне трудно выбрать, ибо "жертва должна иметь хоть и яркий, но типичный образ". Третья группа сплетников уверенно, по секрету всему свету, рассказывала, что Стивенсон сидит за шпионаж в пользу русских, а меня выслали из страны, подозревая, но не имея доказательств соучастия. Когда же Кавахара вспомнил о нескольких безумцах, уверявших, что я антихрист нашего поколения, я не выдержал и заржал на весь зал, разлегшись на полу и стараясь не задохнуться от гогота. От всей чуши, что рассказывали школьники под грифом "совершенно секретно", мне существенно полегчало, а когда верховное трио клуба успокоило меня веером, подзатыльником и какой-то абракадаброй с игрой слов, и вовсе отпустило. Команде плевать с ближайшего дерева на мои корни, и мой предок их тоже не интересовал. Главное для ребят – что я был хорошим игроком, надежным товарищем и не отказывал помочь советом или делом любому из них.

Выслушав это в разных вариациях от каждого из членов клуба (Кога, естественно, суфлировал Митобе), даже от Киеши, совершенно меня не знающего, но готового поддержать, я пришел в себя окончательно. Какая собственно разница, что там у меня за отец? Тем, кто мне дорог, это неважно, а те, кому важно – не дороги мне, так что все нормально, и мир не рухнул в пропасть в одночасье. И когда на обеде в пятницу Куронума, смущаясь до багрового румянца, вручила мне домашнее печенье, сказав, что неважно, кто мой отец, я все равно хороший человек и замечательный староста, я только утвердился в своем мнении. Яно поддерживала Чиаки, а потому не реагировала на слухи, а Есида… Простоватая девчонка, кто-то сказал бы, что глупая, но она достаточно мудра, чтобы не судить обо мне по моему отцу. Интеллект проигрывает житейской мудрости и здравому смыслу, который раз убеждаюсь. Своеобразно выказала свою поддержку Накагава – сообщила, что если я захочу поменять стиль в связи с открывшимися обстоятельствами, то могу обратиться за помощью к ней. И я впервые понял Дате! Впрочем, не понять короткое и емкое "друг", поддержанное похлопыванием по спине, мог только идиот. Немногословный (но не молчаливый как Митобе!) Санада вместо слов угостил меня любимым и фирменным имбирно-лимонным чаем. Да, это согревает и я не только о напитке. Знаки внимания уверили меня, что я должен рассказать ребятам о прошлом хотя бы частично. Но своей банде можно и все исповедовать, не думаю, что их это отпугнет, просто будут, что называется, в теме.

А в субботу, после тренировки мы всей ватагой поехали на медосмотр, даже Такеда-сенсей присутствовала, но как я понял со слов Цубаки-сенсея, она будет при нем молчать как рыба, ибо доводить врача до нервного тика – плохая идея. Я, наивный, думал, что больше всего его заинтересуют орлиные глаза. Баран. Глаза-рентгены Айды-сан оказались гораздо полезнее с точки зрения практикующего медика, так что от тренера док отвалил только через час расспросов, измерений, простых опытов и закончил рекомендациями учебной медицинской литературе, которую ей стоит изучить, чтобы лучше понимать, что с нами творится. Как пример он сходу назвал не только мои ноги, отклонения в развитии которых она не заметила самостоятельно, но и плохо залеченное растяжение запястья у капитана, после индивидуальной тренировки у него всегда ныла ведущая рука, но этот недобитый герой нашего времени стоически молчал. За что, естественно, получил по ушам сначала от врача, а после и от девушки. Глаза Изуки тоже надолго привлекли внимание дока, но он уже знал о них от меня, так что стартовал сенсей с измерения радиуса видимости орлиного глаза и точности изображения. Обалдевший от происходящего сэмпай покорно выполнял указания медика, пообещав выполнять все его рекомендации, начиная с банальной зарядки для глаз и заканчивая каплями растительного происхождения, из личных запасов Цубаки. Ну и, разумеется, доктор не мог отказать себе в удовольствии начать разработку собственной методики развития необычных органов зрения, и Изуки-сэмпаю предстояло стать подопытным кроликом. Большая честь, ага. И еще большая морока, но Айде-сан идея пришлась по сердцу, так что выбора у шутника не было.

По шее получил и Куроко, когда по привычке использовал на сенсее свое отклонение, но его быстро усмирили. Кто угодно бы присмирел, если бы за еще одну выходку ему пообещали лечение геморроя, и плевать, что его нет. Отклонений врач не нашел, только посоветовал правильную диету для развития тела, ибо сейчас конституция фантома не достигла предела, как бы на это не указывали глаза Айды. А узнав, что фантом нередко ужинает одним стаканом ванильного шейка, даже я захотел его придушить, что уж о враче и тренере говорить. Неглупый ввроде парень, с биологией проблем нет, так какого черта он пренебрегает своим питанием?! Как сказал Цубаки-сенсей, будь мы профессиональными спортсменами, он бы всех на персональную диету посадил, но для школьников это перебор. Резкая смена рациона нередко влияет на психологическое состояние, так что рисковать подростками, у которых и так от гормонов крышу сносит, он не будет. После этого тренер внезапно призналась, что собралась пичкать нас полезными добавками в пищу, когда поедем летом в лагерь. О, ее тут же пропесочил доктор, сначала выспросив, что именно она хотела нам скормить, а после поездив по ушам всеми возможными реакциями молодых организмов на неучтенные "витамины". При всей полезности, эти вещества надо добавлять с учетом возраста, физических параметров, стадии гормональной перестройки и еще множеству факторов, так что самооценка девушки как тренера упала примерно на уровень плинтуса. Зато мы будем жить, может быть, даже без изжоги – помню я ее лимоны в меду, жуть какая-то. Но Куроко от четко прописанной диеты, что и в каких количествах он должен съедать за день, отвертеться не удалось. И мне в какой-то степени придется за этим следить, раз уж обеспечиваю нашу шайку пропитанием в школе. И если воробушек попробует откосить, родителям его донесу, пусть мучается.

Со мной док закончил сравнительно быстро, как и с братом, мы и так к нему как на работу ходим. Слава ками, с моей ногой все было нормально. Конечно, аномально нормально, но врач развел руками, выдал что-то про регенерацию мутанта и позволил ходить без костыля. Нервному мелкому же рекомендовали продолжать с дыхательными упражнениями и предложили легкий успокаивающий настрой для важных дней. Не очень понимаю, как это поможет с его привычкой каменеть со страху, но Цубаки-сенсею виднее. Да и не сказать, что это совсем уж бесполезно, при первой встрече с Садахарой-сенсеем братишка напугался, но не застыл соляным столбом, уже прогресс. Хотя ноги у него все равно работали неважно, Широ пришлось его утаскивать с опасной траектории. Но что поделать, тут только время поможет. Митобе-сэмпай привлек внимание молчаливостью и, пытаясь выяснить причины, врач не придумал ничего лучше, чем выпнуть из кабинета Когу. Можно подумать сэмпай заговорил, ага. Коганей, даже стоя за дверью, озвучивал все, что "говорил" Митобе, хотя уже не так точно, как в обычных условиях. Их связь какая-то паранормальная даже для нашего сумасшедшего мира.

- Интересно, из них возможно сделать тандем Свет-Тень? – задумчиво спросил в никуда братишка.

На этот риторический вопрос народ среагировал идентичными превращениями в сусликов, только Айда, да пожалуй Куроко всерьез задумались. Я плохо понимаю работу такой двойки игроков, так что решил не вякать и вообще притвориться мебелью. Но идея интересная, иные внимание тренера и фантома не привлекают. Врач продолжил осмотр, не интересуясь нашими изысками, но так и не принял, что единственная причина молчания второкурсника – его собственное нежелание создавать шум. Коганей-сэмпай, по словам дока, развивается наиболее равномерно из всех нас, так что с ним все чудесно, продолжаем в том же духе. Цучиде-сэмпаю порекомендовали заняться гибкостью, капитану укрепить руки, особенно запястья, Кавахаре сообщили, что у него низкая выносливость как для баскетболиста, Фукуде надо работать над скоростью. И всем нам надо работать над скоростью реакции, причем в первую очередь мне, Изуки и … Коганею. Сенсей сказал, что некоторые результаты обследования предполагают у нас наибольшую склонность к пробуждению "звериных инстинктов" и так называемому животному чутью. Чем дальше в лес, тем гуще чаща. И, разумеется, врач особенно долго изучал медкарту Киеши-сэмпая. Долго проверял общее состояние и его колено. А потом сенсей спросил, буравя сэмпая взглядом:

- Расскажи-ка поподробнее, как ты получил травму, как тебе ее лечили... В общем, все выкладывай.

Сэмпай замялся, но все же рассказал, что еще в конце средней школы он стал ощущать боль в колене, изредка. А потом на одной из игр во время приземления после подбора произошел несчастный случай. При этих словах капитан, до этого кипевший молча, взорвался:

- Не покрывай этих ублюдков, идиот! – и, не позволяя никому себя перебить, продолжил. – Это Ханамия подстроил!

- Что подстроил? Травму? – у меня в голове это не укладывалось. Мы школьники, а не профессиональные спортсмены. Какие еще подставы, он с ума сошел? – А что судья?

- Доказательств нет, – ответила мне тренер, убирая веер, которым только что огрела Хьюгу по голове. – Он никогда не действует сам, только отдает приказ. Эта команда играет грязно, все знают, но судьи ни разу не ловили их. Ханамия очень умен, опасен и не имеет тормозов.

- Мда… А чего они на Межшкольных нам не попались?

- Их Тоо срезали, Имаеши еще опаснее Ханамии.

За-ши-бись. У нас и козлы есть, ломающие других игроков. Интересно, если я напрягу Момидзи-сана, что он найдет по этой команде? В конце концов, даже если не видели судьи, это не значит, что ослепли все остальные. Те, кто ведут фото и видеосъемку, например, вполне могли что-то засечь. Но даже если мы что-то найдем, что это изменит? Если судья не видит, значит, ничего и не было, на площадке он – как капитан на корабле, первый после бога, и нам остается только уповать на его решение. Так, запишу этот момент в ежедневник, надо будет над этим подумать попозже. То, что нам повезло пока не столкнуться с ними, не обещает, что Сейрин вообще не придется иметь дело с их школой.

В общем и целом, медосмотр занял почти весь день, устали почему-то сильнее, чем от тренировок, но много любопытного, а главное – полезного почерпнули. А вечером Коки приседал мне на уши, что не надо было относить его работу в издательство, что Татибане-сан точно не понравится и так далее и тому подобное. Я как-то забыл сообщить брату, что думаю издать его роман, так что услышал он об этом только сегодня вечером от Широ, когда мы договаривались об общем сборе для подготовки к тестам на следующей неделе. Тому в свою очередь рассказал отец, поинтересовавшись, не читал ли отпрыск творение друга. При всех достоинствах Широяма-сан не был лишен банального любопытства, а уж наша жаркая беседа с главным редактором и вовсе стала в издательстве главной сплетней недели. Подозреваю, что именно с целью подогреть интерес коллег Татибана-сан не стала сразу же проверять, что я там ей приволок. Ну и помучить всех нас, куда же без этого, такая уж у нас Леди Совершенство.

Прозвище женщине дала еще мама, за неумолимое стремление к перфекционизму, и с тех пор она носила его с гордостью, будто высшую награду. Собственно, трудный и малоуживчивый характер и стал причиной, почему отличный ответственный учитель японского языка оказалась в свое время без работы, с не внушающей доверие характеристикой и низкими шансами на трудоустройство. А так как в Японии не очень хорошо относятся к незамужним женщинам далеко за тридцать, да еще и без работы – ситуация была аховая. С мамой она познакомилась случайно, когда та хохотала в голос на улице, увидев какую-то рекламу. Когда же Татибана-сан разглядела, какую околесицу написали на вывеске, женщины хохотали уже вместе. Слово за слово они разговорились, и как-то само собой в итоге получилось, что мама предложила ей попробовать свои силы в редактуре. Учительница раздумывала недолго, решительности ей всегда было не занимать, и с тех пор она полноправно царит в редакторском отделе и как бы ни больше других коллег гоняет меня. Ибо японский у меня до сих пор не идеален, а удовольствоваться меньшим она категорически отказывается. И вот теперь эта страшная женщина будет медленно четвертовать меня за кумовство, если роман покажется ей не стоящим времени. Мама, забери меня отсюда.

В воскресенье парни притащили не просто сумки. Они притащили вагон и маленькую тележку продуктов, заставив меня всерьез задуматься о покупке второго холодильника.

- Какого черта, парни? – нет, у меня, конечно, много еды уходит на наш общий обед, но определенно меньше, чем они притаскивают обычно и тем более в этот раз.

- Это… Ты сядь, ладно? А мы объясним. И отдай сковородку, ок? – Дзюмондзи вел себя так, будто перед ним не друг и одноклассник, а дрессированный тигр: руки подняты вверх, ладони в открытой позиции, максимально мягкий голос, что ему вообще не свойственно. Что бы они ни собирались сказать – мне это не понравится.

- Я сел. Сковородка у вас. А теперь коротко и понятно рассказали, куда влипли, – ну они хотя бы не в полицейском участке, уже показатель.

- Кто влип? – опешил в свою очередь Дзю. А забавно они стоят, спереди, как самый крупный, лайнмен, за ним начинающий дзюдоист Чиаки, и уже за их спинами Куроко и Широ, один мелкий, другой не спортсмен. Линии обороны. От меня защищаются? Что же они натворили?!

- Дзю, все ваше поведение указывает, что я буду беситься. А значит – вы что-то натворили. Или не вы, но за свои шкуры вы опасаетесь, а значит замешаны. Повторяю, куда вы влипли?

- Никуда, – подал, наконец, голос Широяма. Осторожно выглянув из-за спин, но не выходя окончательно, он продолжил. – Просто пацаны не удержали языки за зубами, так что их семьи теперь в курсе про твоего отца.

- О, ками! Они что, жалеют аники? – почти застонал Коки. Я же боролся со смехом. Безнадежно. И пока я хохотал, дрыгая ногами на диване, а брат смеялся где-то на полу, наши друзья, чувствуя себя явно не в своей тарелке, опомнились и щелбанами, и тычками под ребра – у, чертов воробушек! – привели нас в чувство.

- Все в порядке, – наконец я отдышался. – Ну и что, что узнали? Шила в мешке не утаишь. А насчет продуктов – если это одноразовое увеличение, то спасибо, если нет – я буду излишки оправлять с вами обратно, так что в ваших же интересах пресекать попытки завалить нас едой.

- Меня немного пугает твоя реакция, Кагами-кун, – а по лицу и скажешь, впрочем, как и по голосу, жестам и прочим деталям. – То ты так настойчиво умалчиваешь историю своей семьи, то спокойно реагируешь, когда раскрывается ее часть.

- Собственно, я настоял на полноценной встрече и по этой причине, – поставив перед народом чай и закуски, я собрался с духом, чтобы посвятить, наконец, друзей в свою жизнь, что началась всего полтора года назад. – Есть кое-что, что я хочу вам рассказать. Нет, не потому что информация об отце всплыла, хотя это стало катализатором. Я просто хочу, чтобы вы знали.

И я рассказал то, что знаю про себя, прошлого и настоящего. Как очнулся после угарной комы в марте прошлого года, не помня о себе ничего, даже имени, но обладая большим набором систематизированной информации о мире. Как мне рассказали, что пострадал при взрыве и пожаре. Показал парням шрам, оставшийся от чего-то расплавившегося на руке – до этого у них не было возможности на него поглазеть из-за длинного напульсника. Потом рассказал, как узнал, что отец пытался отключить меня от аппарата жизнеобеспечения, дабы унаследовать все, что на меня было записано. Про доктора Томпсона, спасшего мне жизнь, и Исане-сана. Про тренера Александру Гарсию, единственного человека, которому было до меня дело и с которым я до сих пор держу связь через письма. Про тяжелый и трудный процесс по признанию меня совершеннолетним, про негласный договор об обучении в старшей школе Японии, несмотря на свидетельство об окончании американской средней школы. Про мамино издательство, где люди приняли меня как ее наследника, просто за то, что во мне течет кровь уважаемого и, скажем прямо, обожаемого ими человека. Про наследство Стивенсона, его долю в фирме, которую я продал сразу, как получил такую возможность. Про то, как отца старательно топили его же товарищи, лишь бы выбраться самим. Говорят, что судить о человеке надо по его окружению. Возможно, это правильно.

- Ну а дальше вы знаете. Семья моей тети, Фурихаты Юми, приютила меня, а после дядю Шууму на работе перевели в Канагаву, тетя поехала с ним, а Коки остался со мной. Мы поступили в Сейрин, потому что здесь плата снижена, теперь вот живем в нашем дурдоме.

Парни молчали. Потрясенно молчали, шокированные, как пить дать. Я их не винил, решив дать время обдумать полученную информацию, и отправился на кухню готовить обед. К подготовке к тестам приступим позже, голодные дети хуже соображают, как, впрочем, и объевшиеся. Несмотря на все откровения, чувствовал я себя лучше, чем ожидал. Чтобы ни было – мне нечего стыдится и не о чем жалеть. Все, что ни делается, все к лучшему. Вскоре ко мне присоединился братишка, молчаливо спрашивая, нужна ли мне поддержка. Взъерошив мелкому волосы, я тут же припахал его к готовке. Шестеро голодных парней, причем пятеро – спортсмены, один из которых на особо питательной диете, это вам не шутки, про свою яичную гору вообще молчу. Да и про рекомендованные травы забывать нельзя или Цубаки-сенсей закопает меня в личном садике, как прикормку. Через какое-то время друзья начали отмирать, и я в кои-то веки порадовался, что у меня совмещены кухня и гостиная, можно и готовить, и присматривать. Как меня подкалывала тетя, появятся дети – и я возблагодарю небо за такую прозорливость. Мне пятнадцать, какие блин дети?! Но тетушка неумолима, неостановима и вообще – женщина.

- Кагами-кун, – чертов фантом снова подкрался со спины, едва не треснул его лопаточкой, но пожалел посуду. – Получается, ты играешь в баскетбол полтора года? – кто бы сомневался, что именно заинтересует баскетбольного маньяка.

- Не совсем, – краем глаза уловил, как насторожили уши остальные, безуспешно изображая чрезвычайную занятость сервировкой стола. Точно дети. – Я играл до несчастного случая, мисс Гарсия – мой первый тренер по баскетболу. Я, конечно, не помнил толком правил или как правильно бросать, но память тела не подвела, да и Алекс натаскивала меня несколько месяцев, перед тем как я уехал, а здесь я упал на хвост парням из студенческой команды. Готовку я, кстати, смог вспомнить только с ее подачи, и она же проследила, чтобы я вернул большую часть своих кулинарных навыков, за что Алекс отдельное спасибо.

- Да, твоя готовка была бы большой потерей, – тут же закивали остальные, и Широ продолжил. – Но ты сказал, что панически боялся собак, а теперь спокойно с Нигоу уживаешься. – Щенок тут же подскочил и затявкал, поняв, что речь о нем. Умный пес, чрезвычайно умный. – То есть у тебя даже телесная память была повреждена. Так что играешь ты по сути полтора года, то, что было до этого, уже не считается.

- Широ, ты в курсе, что ты зануднее меня? – подловил. Этот вопрос давно меня мучил. Если повреждена телесная память, то почему так выборочно? Врачи разводили руками, дескать, человек, несмотря на все усилия, остается малоизученной системой, особенно когда речь идет о возможностях мозга и в частности памяти.

- Это на самом деле удивительно, – совсем тихо произнес Чиаки, и общее внимание тут же переключилось на него. – Извини, Кагами, просто я действительно поражен. Я не думаю, что смог бы вот так, потеряв память, не испугаться и позволить кому-то заботиться обо мне, а попробовать жить самостоятельно.

- Я не говорил, что мне не было страшно или что я не задумывался о том, как бы сложилась моя жизнь, согласись я на опеку. Но я сделал свой выбор и не жалею. Сейчас у меня есть семья, друзья, люди, которым есть до меня дело, собственный дом и та часть меня, что сохранилась во всем этом бардаке. Кроме этого, у меня есть издательство и целый класс чудаков, за которыми мне доверили присматривать. Это много больше того, что я имел в прошлом.

Ребята как-то сразу расслабились после этих слов. Они боялись, что я тоскую по прошлой или возможной жизни в Америке? Кто их знает. Но в таком настроении никому не хотелось заниматься, так что разговор сам собой потек дальше под тявканье Нигоу и мурлыканье Джента, который обычно болтливостью не страдает. Мои откровения, кажется, подорвали плотину. Коки рассказал, как большую часть сознательной жизни был одним из толпы и мечтал хоть как-то выделиться, быть индивидуальностью. Он и не заметил, как остался одинок, даже проучившись в средней школе, он обзавелся лишь приятелями – друзьями они не стали. Я же стукнул себя по лбу: не обратил ведь никакого внимания, что мелкий ни с кем из прошлых знакомых не общается, да и вообще, что с друзьями у него не густо. "Я сам себе казался слишком обычным, чтобы иметь настоящих друзей, будто не заслуживал их". Ну, теперь друзья у него есть, хотя сомневаюсь, что конкретно сейчас он нам рад – пять подзатыльников для выбивания глупости это слишком, сотрясение мозга хоть не получил?

Чиаки, стремясь развеять метафорические тучи, пригласил всех в гости на день рождения, а я порадовался, что мы заранее скинулись и заказали подарок. В среду как раз тесты, после них проще отпроситься с тренировок, если их вообще будут проводить – у Тююмы-сана много свободного времени во время экзаменов, а на что он его потратит и Нигоу ясно. Попробовали подколоть друга, не забыл ли он пригласить Яно. И опешили – он лишь слегка покраснел, но подтвердил, что да, пригласил и уже рассказал об этом родителям. По сравнению с багровым оттенком лица полтора месяца назад – это прогресс! После этого переключились на девушку Куроко, фантом снова все отрицал, но, естественно, ему никто не поверил. После разговор перетек на Поколение Чудес. А как иначе, половина банды – баскетболисты, и про радужных остальным все уши прожужжали. И призрак неожиданно рассказал, как их команда до такого докатилась, объяснил откровения попыткой самому понять, а что произошло-то. Что ж, логично, что рано или поздно талантливые игроки захотят выяснить, кто из них круче. Но когда Куроко рассказывал про появившуюся от желания и силы воли гетерохромию, мне захотелось побиться головой об стол. А еще вспомнил, как узнав о глазах Изуки, я мысленно бранился, что дальше будут глаза, видящие будущее. Договорился, баран. Невозможно! Но есть. Придется смириться. Мир, я тебе все припомню!

- Ребят, мне одному это что-то напоминает? – Дзюмондзи, внимательно выслушав рассказ Куроко, над чем-то крепко задумался. – Левый глаз другого цвета, видит будущие движения противника. Я, наверное, рехнулся с Гаем и его Силой Юности, но это очень похоже на…

- Шаринган Какаши, – закончили мы хором. Переглянулись. И треснулись головами об стол. За-ши-бись. Еще один косплеер на наши головы.

- Имена тоже звучат схоже, – Коки, ты не Изуки-сэмпай, не надо нам тут игру слов практиковать. – Какаши и Акаши.

После этого не заржать было сложно, даже Куроко тихо зафыркал в кулак как ежик. Ну и как нам на этого императора спокойно реагировать? Я же его теперь буду воображать с прической в духе "засунули в аэродинамическую трубу и облили лаком". Как бы то ни было, может это и к лучшему, над чем смеешься, того не боишься. А Акаши опасен и психически болен, по словам Куроко у парня раздвоение личности и мания величия. К тому же что-то в нем заставляет других буквально преклоняться перед ним, что очень напрягает. Из личного опыта Куроко, например, следует, что Акаши разглядел его талант к перенаправлению, но отработку бросков назвал бесполезной. И именно поэтому призрак филонил до сего дня. Предупредил фантома, что еще хоть одна лапшинка окажется у меня на ушах – я его закопаю. Одноклассник посмотрел мне в глаза, прочел твердое желание исполнить угрозу и поспешил заверить, что слушаться прежнего капитана глупость, а он не дурак. Умнеет на глазах, может у меня педагогический талант? Но работы нашим разведчикам прибавляется, уж очень интересно, что творится в школе Ракудзан. А тем временем разговор вернулся ко всему ПЧ, Тейко, их тренерам и прочему.

- Куда смотрел ваш тренер, а? Посадить охамевших детишек на скамейку – и пусть только пискнут!

- Санада-сан тогда только-только стал главным тренером, Дзюмондзи-кун. Не думаю, что ему бы позволили оставить кого-то из нас на скамейке запасных, – Куроко вздохнул по-особенному тяжко. – И не думаю, что это помогло бы.

Угу, сделали взрослые дяди и тети из наглых детишек бренд, забыв, что в Японии главная задача школы – воспитывать, раз уж родители работают с утра до ночи. И получили мы на выходе морально искалеченных талантливых подростков, которые смотрят на всех свысока, потому что считают остальных людей мусором. Сделали они, а расхлебывать нам.

- Я был таким же. Вернее, я и сейчас такой, – почти шепотом продолжил признание фантом. – Я ведь не остановил их, пока не стало слишком поздно.

- Слишком поздно? – вперед меня среагировал Коки.

- Финальная игра с Мейко, – о, черт, да. Мы смотрели эту игру, когда только услышали о радужных. – В их команде был мой друг, Огивара-кун.

Я застыл сусликом. Друг? И он так с ним поступил?! Сглотнув, правильно расшифровавший мою напряженную позу и угрожающие взгляды остальных призрак продолжил откровения. Некрасивая история, но ничего трагического я так и не услышал. Наглые высокомерные козлы наплевали не только на других людей, но и собственного товарища не пожалели – ну так дети вообще жестоки. Отказались от него, то есть это сделал Аомине, дескать, не нужна ему их связка для победы – логично, раз он может всю пятерку соперников обойти в одиночку. Сказать, конечно, мог бы и помягче, но и драматизировать ситуации незачем. Куроко боится, что его из команды попрут, вот и юлит, дабы его незаменимым считали? Балбес, лучше бы эти усилия к исправлению слабостей приложил. Впрочем, чтобы начать меняться он должен был принять, что победоносная, но эгоистичная игра Тейко повлияла и на него , сделав не просто Тенью, а теневым кукловодом.

- Ничего непоправимо не случилось, – первым после непродолжительного молчания заговорил Чиаки. Поднял на нас взгляд и твердо продолжил. – Вы еще покажете товарищам Куроко, насколько они ошибались, – но по взгляду Рюджи очевидно, что единственным, кого он считает стоящим вправления мозгов, является сам фантом Поколения Чудес.

- Но сначала взгреете их! – Дзю в своем репертуаре. Без драки проблему не решить, да? Хотя вытереть площадку тем же Аомине я бы не отказался. Эх, мечты…

- А мы подумаем, как вам помочь, – припечатал Широ, подводя итог.

- В первую очередь информацией, – включился Коки. – Нам надо знать о Поколении Чудес и их командах как можно больше.

- Потом нам может потребоваться помощь в тренировках, скорее всего, тоже информационная. Как качать ту или иную группу мышц, как поднять реакцию и восприятие, как тренируются профессиональные баскетболисты и тому подобное, – задумался уже я. И хотел было продолжить, как меня прервал судорожный вздох.

- Куроко? – фантом был бледнее обычного, но его глаза горели. У него же не началась лихорадка или что-то в этом роде?!

- Н-ничего, я в порядке, – призрак отрицательно покачал головой. – То есть… Все нормально? Я же… я предатель, как и говорил Дзюмондзи-кун, я еще до Сейрин предал Огивару-куна и наше обещание. Я не стал ничего делать и пострадал мой лучший друг. Я позволил своим товарищам так измениться…

- И чё? Сейчас ты пытаешься им помочь. Ты ведь ищешь не победы Сейрин, а поражения радужных. Но их стычка, где в любом случае будет только один победитель, не подойдет. Ты хочешь, чтобы они проиграли команде, противопоставляешь баскетбол с концепцией командной игры баскетболу, где царят одиночки.

- И тебя это не волнует, Кагами-кун?

- А должно? Поражение радужных необходимо для победы Сейрин, а это моя цель. В этом суть нашей клятвы. И раз уж у нас одна дорога, не вижу ничего дурного, что пойти вместе и помочь друг другу. Ты вправишь мозги друзьям, а баскетбольный клуб завоюет первенство среди старших школ и отстоит право на публичную клятву.

- Но! Это… – замялся фантом, глядя на меня обескураженными глазами. – Разве ты не считаешь это неправильным, Кагами-кун?

- Это только звучит неправильно. Мы товарищи и союзники, у нас разные цели, но достижение одной подразумевается для достижения другой, так что работаем вместе. Но что важнее – мы друзья, Куроко, а значит, мы поможем в любом случае. Как и ты нам, и только попробуй откосить!

- Не стану и пытаться, Кагами-кун, – и снова с нами говорящий кирпич.

- Да мы в курсе. Вспомни только, в какие переделки мы влезали? – рыкнул Дзю. – Одни экзорцисты чего стоят! Хотя там мы так, для моральной поддержки были. До сих пор перед глазами стоит, как Кагами держал обоих за ноги и читал нотации!

- Вы помогали держать их! – тут же возмутился я. – Иначе я бы уронил парней головой об пол, а они и без того на мозг ушибленные! И уму-разуму их учили все. Так что не надо делать из меня глав-гада местного разлива.

- О, а помните, как тех второгодок, что до Данте докопались? С ними было куда сложнее, чем с ровесниками.

Коки вспомнил один из поздне-весенних случаев, когда нашего певчего соловушку доставали из-за избыточной яркости ученики второго года. Мы его тогда застали расстроенным случайно, но отреагировали соответствующе: поперлись в соседний корпус причинять добро и наносить справедливость. А после попросили у одноклассниц помощи и, скрутив придурков, позволили размалевать какой-то несмываемой штукой. Они попытались на нас жаловаться, но куда им против фриков класса 1-б! Учителя, с которыми можно иметь дело, знали всю подноготную, еще когда на их лица наносили последние штрихи, а потому развели парней на признание, что сами виноваты. Ух, как они нам мстить пытались! Вот только очень сложно мстить тем, кого боишься до дрожи в ногах, а учитывая способности Куроко к шпионажу – у них не было шансов застать нас врасплох.

- Да, тяжелый был случай, – мозги парням вправляли всем миром, вроде получилось, одного загнали в клуб легкой атлетики, второго к Куросаки-сенсею на кендо, третьего родители припахали помогать им в цветочной лавке. Какие уж там планы мести, до кроватей бы доползти. Физические нагрузки вообще неплохо от лишней энергии избавляют, а без нее на подвиги не тянет.

- А те парни из театрального? – Чиаки, кто же те "цветочки" забудет?

- Или совсем вот недавно было, когда полезли девчонки из класса Анезаки-сенсей?

Это действительно было неприятно, девушки насмехались над Коидзуми из-за роста и сильно расстроили фанатку отоме-игр. Скорее всего, именно из-за издевательств одноклассница погрузилась в воображаемый мир грез, но они и там ее достали. Вот уж когда мы сломали себе головы, как бы помочь, ясно ведь, что просто повторяя "не обращай внимания", "рост вообще не важен", не поможешь, даже если это здраво, логично и имеет больше смысла, чем все насмешки. Закрутив извилины в бараньи рога, я поплелся за помощью к Накагаве, Чиаки пошел за советом к Яно, а Дзю – к Киоко-сан. В итоге девушки затащили игроманку в торгово-развлекательный комплекс "погулять". Результаты этой операции мы увидели на следующий день, когда женская кавалерия нашего класса притащилась в обновках. Горо-сенсей пытался содрать с меня шкуру и вытрясти душу, так что я не видел, что там и как, ибо спасался бегством, но после мне вручили фотографии и видео, снятое Минамото. Хорошо девушки потрудились, глаз не оторвать было, а уж комментарии по поводу Коидзуми обязательно начинались с вопроса: "Она модель?" В общем, процедура поднятия самооценки прошла на ура. Вот только теперь она на каждую "дылду" корчит странное лицо и, хихикая, отвечает, что ее за модель принимают. В первый раз увидел – чуть не помер со смеху. Шикарные рожицы.

- Да, много что произошло, – Куроко тоже погрузился в воспоминания с легкой улыбкой. Но тут же встрепенулся и настороженно взглянул на меня. – Кагами-кун, ты еще злишься на меня?

- Немного. Все радужные – больные на голову высокомерные засранцы, но ты ухитрился даже на их фоне выделиться, они-то свои команды подставляют неосознанно. Эти дети верят, что круче них только Эверест и то – временно, а вот тебе в здравом смысле не откажешь, хитрожопый кукловод. Но ты сказал, что хочешь измениться, и я решил поверить. Следить, разумеется, буду и если заподозрю в саботаже, уши надеру как минимум.

- Тебе нужно поговорить с Огиварой. Попросить прощения, что не остановил товарищей и сам был не лучше, – мелкого как обычно больше волнуют отношения между людьми, чем баскетбол. Оно и правильно.

- Когда соберешься, скажешь, – упомянул о своих возможностях Широяма.

- А ведь мне уже это говорили, почти полгода назад, – потупился фантом. – Друг Огивары-куна из команды Мейко так и сказал, что я был таким же, как ребята из Поколения Чудес. Вернее, передал его слова, что у меня тоже холодные и пугающие глаза. Почему-то тогда я не воспринял его слова.

- Потому что сейчас за показушный игнор тебя в мясорубке прокрутят, – фыркнул Дзюмондзи. Садист, стану я портить себе мясорубку каким-то задохликом, у которого одни кости. – И все? Он не пытался как-то вправить тебе мозги или еще что?

- Нет, Дзюмондзи-кун, но Огивара-кун передал, что у меня в глазах еще теплится огонь. И что я смогу достучаться до поколения чудес.

- Отлично, пошли к Гайтору-сенсею, пусть снабдит молотком, полным Пламени Юности. Тогда точно достучишься, – попытался разрядить атмосферу Чиаки.

- За пламенем лучше к аники, он же у нас бог огня, – фыркнул Коки.

- Ты тоже можешь претендовать на эту фамилию, – отреагировал я на комментарий мелкого. – Кагами Коки, бог огня, создающий сияние.

Получив подушкой в лицо и грохнувшись оземь, я с пола оглядел ребят: Куроко уже не выглядел таким подавленным, а парни загруженными. Иногда бывает так, что друг открывается не просто с новой стороны, но с новой неприглядной стороны, и это надо либо принять, либо узнать на личном опыте, что дружба может разрушаться. Изменить другого человека невозможно, можно лишь помочь, если он сам этого захочет. Куроко явно не по душе осознавать, что он не далеко от радужных индюков ушел, так что может еще не все потеряно. Время покажет.

Глава 12

Пусть в воскресенье мы занимались не так долго как стоило бы, день прошел плодотворно, так что понедельник я встречал в прекрасном настроении, тем более я уже мог позволить себе легкую пробежку с утра. Да и Нигоу оказался не таким уж слабеньким, каким я его считал из-за невпечатляющих габаритов, так что бегали мы вдвоем, к скрытому неудовольствию привыкших к его обществу собачниц.

Однако стоило нам подойти к школе, как во дворе что-то взорвалось, от места взрыва с криками разбегались школьники. Какого черта? Помчался наперерез толпе, столкнулся с Куросаки-сенсеем. Оказывается, какой-то умник приволок в школу собак, но не милых маленьких кли-каев, как Нигоу, а здоровенных немецких овчарок в количестве пяти штук. Пока Коки справлялся с окаменением, я всучил ему в руки щенка и отправился с другими учителями наводить порядок. Казама, от большого ума, не иначе, попробовал избавиться от угрозы привычным радикальным методом и кинул в них гранату. В последний момент Гайтору-сенсей изменил траекторию полета, так что никто не пострадал, в том числе братья наши меньшие. Собаки, кстати, даже не шарахнулись, четвероногие сторожа ни на кого не нападали, но не позволяли приблизиться к "дворцу спорта".

Я долго удивлялся, на кой черт построили отдельное здание, когда нормальные школы обходятся спортзалом. Но из-за запрета на утренние тренировки, все спортклубы занимаются после уроков, а клубов у нас не так уж мало. Это наш баскетбольный клуб пока только мужской, обычно спорт-клубы еще и делятся на мужскую/женскую часть, поэтому капитан и вице-капитан разнополые. Народу там соответственно раза в два больше чем у нас. Кроме здорового зала для баскетбола, целый этаж, вернее подвал, занимает клуб плавания со своим бассейном, так же есть место для волейбола, настольного тенниса, танцев, бокса, скалолазания и как бы дико это не звучало – театра. В этом же здании проводят торжественные выпускные церемонии и театральные представления. Я был в шоке, когда узнал, что раз в месяц театралы ставят спектакль за символическую плату, которая, тем не менее, является существенной прибавкой к финансам клуба. Но что поделать, бюджет не резиновый, вот народ и крутится, нам еще повезло, что Айда входит в студсовет, и особых денежных затруднений у нас нет. Но в любом случае отдельный корпус для спортклубов учередители отгрохали. И это не вспоминая поля для футбола, амефуто, бейсбола, софтбола и легкой атлетики и отдельное додзе с традиционными татами и сёдзи. А еще эти психи отгрохали парковую зону с прудом, где карпов выращивают. За-ши-бись. Иной раз сомневаешься, что школе только второй год и учится тут меньше тысячи школьников: при небольших корпусах территорию мы занимаем как бы ни больше той же Кайдзё.

Почему нельзя заниматься хотя бы через день? Тогда бы не потребовалось столько площадей, но как всегда вмешалась чья-то левая пятка, и в уставе школы четко прописано, что деятельность клубов не должна занимать больше полутора-двух часов в день, дабы дети уделяли время учебе, а не гоняли 5-7 часов мячик по спортзалу. С одной стороны логично, с другой – дикость какая-то, будто мы не поймем, сколько можем тренироваться без вреда для здоровья и учебы. Но руководство сказало "нет" – и всем приходится подчиняться и изворачиваться, дабы в пару часов впихнуть серьезную тренировку, репетицию или готовку. Хотя тот же видеоклуб просто уходит с камерами на волю, когда заканчивается время, ибо "искусство требует жертв", а значит, не может оглядываться на такие мелочи как успеваемость. Минамото попробовал мне это впарить, когда тест по английскому завалил. Повисел минут пять вверх ногами и передумал. Ударившая в голову кровь творит чудеса – мозги начинают работать в интенсивном режиме. Хотя наверняка повлияло и то, что учителя не стали вмешиваться в мою методику воспитания и даже посоветовали поставить на колени на горох минут так на тридцать. Садисты, ага.

- Нет, Казама, стрелять по собакам рано, возможно, мы еще можем найти их владельца. К тому же они никого еще не укусили.

- Видеоклуб, пожалуйста, соберите свою аппаратуру и вернитесь в школу! Отавара-сан, здесь небезопасно!

- Клуб кулинарии? Вам-то что тут надо, Котобуки? Нет, собачки не голодные, не надо их кормить, тем более сахарным печеньем!

- Мидзуки! У собак интервью не берут! Момидзи-сан, какую еще статью? Ладно, дайте учителям с этим разобраться, а потом мы вам все расскажем! Какое к черту личное участие?!

Кое-как разогнал любопытствующих, благо в итоге наших чокнутых друзья взяли в кольцо и повели в класс, как пастушьи собаки стадо овец. Педагогам могла понадобиться помощь, так что я вернулся на место происшествия.

- Итак, что мы имеем? Пять тренированных собак с командой охранять корпус и не кусать людей. Может их усыпить? У Тююмы-сенсея как раз какой-то газ имеется в наличие, – газ нашего химика?! Запомним: Анезаки-сенсей сторонница мер радикальных и негуманных.

- Может правильнее будет найти их хозяина?

- Каким это образом, Укитаке-сенсей? – язвительно отреагировала на голос пацифиста взбешенная женщина. Она уже пыталась командовать собаки, естественно, те не послушали чужую тетку, вот она и бесится.

- Подождать. Все равно никому из учеников сейчас спортзал не нужен, Такеда-сенсей вполне может посидеть у меня, вместе со щеночком, – поддержал медика сторож Ишинори-сан. О, Нигоу уже в руках консультанта, когда братишка успел?

- Хо-хо-хо, – как по команде народ развернулся к директору, который мирно сидел на собственном пиджаке на траве и смотрел на собак. – Думаю, хозяин собак уже идет к нам.

Снова дружный разворот голов, и мы видим Такеду-сенсей-младшую, тащившую гору хлама, которая закрывала ей и нам обзор, оставив на виду только лысину. Учитывая, что она не выпускала из рук свой посох, это смотрелось почти цирковым номером. Оказывается, тренер проверяла состояние нашего зала, и если чистота пола, состояние оборудования и вообще всего, касавшегося баскетбола напрямую, она сочла удовлетворительным, то содержание нашей раздевалки женщина готова была испепелить вместе с нами. Это если прорваться сквозь очередные пародии на магистра Йоду. Анезаки-сенсей тоже не радовала манера Такеды-сенсей строить предложения, но высказаться против она не могла, не было причины, поэтому просто пыхтела на каждое предложение. В любом случае, тренер взялась за уборку наших шкафчиков с энтузиазмом увидевшего новые ворота барана и безжалостностью голодного гризли, так что сборник каламбуров, диорама, манга и прочий хлам были бессердечно вышвырнуты из раздевалки. А чтобы никто не мешал генеральной уборке, она выставила охранный контур из немецких овчарок. А на вопрос, зачем она вообще приволокла собак в школу, Такеда-сенсей с улыбкой ответила:

- До нашей поездки знакомству лучше состояться. Отдых летний длинным будет и питомцев оставить не с кем, едут с нами они.

Я где стоял, там и сел бы, если бы Куросаки-сенсей меня не подхватил. Удивительной силы человек, меньше меня сантиметров на десять и весит килограммов на двадцать меньше, а держит спокойно, у меня-то ноги вообще не стояли. Пять немецких овчарок – и она продолжает заливать нам про отдых?! Совесть в отпуске?

В общем, до класса я дошел на автопилоте и уже у дверей был атакован любопытствующим Момидзи-саном. Как ни странно, но спрашивать про гуляющие слухи, требовать интервью или что-то еще он не пытался, просто напомнив, что если что – школьная газета будет рада развенчать пару мифов про антихриста. На урок я опоздал безбожно, зато договорился, что журналисты будут искать информацию и летом, во время Межшкольных, особенно по командам с радужными, по ним нам нужно все и побольше, они точно пройдут на зимний кубок. А вот по поводу Кирисаки Дайчи попросил искать без фанатизма. Если они не гнушаются и не боятся травмировать игроков на площадке, где их видит толпа народу, что они будут делать, если поймают шпионов на своей территории? Воображение у второкурсника работало на ура, так что он побледнел как снег. Однако быстро пришел в себя, я буквально увидел, как его глаза загорелись решимостью.

- Говоришь, они травмировали Киеши Теппея? – от такого холодного голоса, буквально вымораживающего изнутри, мне стало нехорошо. Не знал, что Момидзи-сан так умеет. – Я знаю Киеши, хороший парень, честный и добрый. И если его колено – дело рук какого-то отморозка, эти руки надо переломать.

Ик. Демоническая аура капитана должна была меня подготовить ко всему, но глава клуба журналистики излучал такую злость, что я невольно вжал голову в плечи. Праведный гнев я, конечно, понимаю, но это как-то слишком. Личные счеты? Из-за Киеши-сэмпая? Почему? Так, где Широ, я один в этой мешанине не разберусь.

Уроки шли дежурно, а я тихо приходил в себя на последней парте, ибо Куросаки-сенсей не прощает опозданий на свои уроки, а синай у него тяжелый. Впрочем, Камия-сенсей меня тоже не пожалела, все же утренний переполох устроили из-за баскетбольного клуба, так что отжимались мы втроем. Куроко даже вызвали по журналу для ответа, видимо, учительница специально сделала себе зарубку в памяти, что в нашем классе есть еще один баскетболист. Правда, у фантома и брата таких проблем с древним языком не было, так что мне все равно досталось больше. Информатика благословенное время, когда можно лечь спать, пусть в компьютерном классе это не слишком удобно. Кроме того, это единственный урок, который проводится в другом кабинете, потому что ставить технику в каждую комнату – школа разорится. Почему у нас преподает, вернее, спит такой учитель? Потому что он тоже имеет отношение к семье Тююмы-сана. Как мне рассказал Камидзё-сенсей, у Аянаги-сенсея стиль жизни – безделье, хиккикомори, но его семью это не устраивает, так что его приткнули сюда. А то, что один из важнейших в наше время предметов вести некому – это мелочи. Во время обеда ко мне подошли Шиба и Нишимура. Меломанка Шиба Изуми не расставалась с наушниками, но меня это не беспокоило, так как по назначению она использовала их только во внеучебное время и перемены, и Укитаке-сенсей следил за ее медкартой, даже связывался с ее родителями, чтобы ей почаще проверяли слух. А вот вторая одноклассница в той или иной степени тревожила всех учителей. Талантливая художница Нишимура Томоко говорила очень тихо, почти неслышно. Сначала мы не обратили на это внимание, подумаешь, застенчивая девочка, потом это стало мешать учиться, особенно при устных ответах и на уроках риторики, а после я все же позвонил ее родителям.

Услышанное шокировало. Девочка в 11 лет перестала говорить. А еще отказалась ходить в школу и заниматься живописью – ребенка затравили одноклассники. Ее мать француженка, и сама Томоко родилась и жила во Франции первые десять лет жизни. Она говорила на языке отца, но с акцентом, что и стало причиной травли в младшей школе. Среднюю школу девочка провела на домашнем обучении, при этом занимаясь с психотерапевтом и даже начала снова говорить. Просто очень-очень тихо, не решаясь на большее. И по врачебной рекомендации ее отправили в старшую школу поближе к дому. Узнав все это, я долго и усердно бранил чету Нишимура и всех психологов, психотерапевтов и психиатров скопом. Как можно было не сообщить о таких особенностях ученицы учителям? Как можно было отправить ребенка сразу в школу, после четырех лет одиночества, почему нельзя было начать с небольших групп?! Сумасшедшие люди, одним словом.

В нашем дурдоме Нишимура явно чувствовала себя неуютно, первый месяц точно. И я ничего не мог придумать, чтобы помочь ей. На педсовете решили пока оставить ребенка в покое, не вызывать отвечать без ее желания и не лезть в душу, ей и так постоянно приходится иметь дело с посторонним человеком, который ковыряется там уже не первый год. Какое-то время Нишимура сидела как мышь под веником, но после записалась в художественный клуб и стала головной болью еще одного несчастного – Хинамори-сенсей. Учительница рисования чем-то похожа на молчунью, тоже очень спокойная и тихая, никогда не повышает голос, пугается моих трудов на изобразительном поприще и всегда поддерживает учеников словом и улыбкой. Но в отличие от ученицы у учительницы есть стержень внутри, та же Анезаки после презентов моего производства зареклась ее злить. В клубе девочку не обижают, уж об этом-то я мог позаботиться, но как сказал Харадзима-сан, глава клуба, все художники немного не от мира сего и смеяться над чужими странностями не станут. И, кажется, зашуганный ребенок стал оттаивать. Она, конечно, все так же шарахается от наших чересчур громких и шумных ребят, вроде Мизумачи или меня самого, но вроде уже не боится, подружек нашла, кроме Шибы она общается еще с Есиокой, девчонки неплохо уравновешивают друг друга. Хотя, конечно, бывают разные казусы, после танцев легкоатлетки столы в учительской заменили на более крепкие, на всякий случай, а сенсеи готовят списки, чем их задабривать, кроме валерьянки. Но с 1-б иначе никак.

- Кагами, можно тебя на минутку? – Шиба как более громкая начала разговор первой.

- М, в классе никак? Есть охота, – протянул я, но тут же замолк. – Понял-понял, иду.

Девочки завели меня на запасную лестницу, которой мало кто пользовался. Забавно, наверное, мы смотрелись, что Нишимура, что Шиба – среднего роста девчушки, но с моими почти двумя метрами резко теряются, так что ассоциации были с волкодавом, загнанным в угол двумя болонками. Кажется, собачий сюрприз повлиял на мое мировосприятие куда больше, чем я думал.

- Томо-чан хочет тебе кое-что сказать! – у Шибы необычная певучая манера речи, но с этим проще жить, чем с ребусами Данте.

Сказать. Ага, трижды: Нишимура, помявшись и убедившись, что никто не сделает все за нее, протянула мне письмо, прошептала "спасибо" и стремглав умчалась в неизвестном направлении. А у нее хорошая скорость, спортом занимается?

- Ох! – Шиба выглядела немного разочарованной, но не удивленной. – Она, правда, собиралась сказать все, но ты знаешь, Кагами, она очень-очень застенчивая…

- Ей трудно говорить с людьми. Шиба, из-за Тююмы, я – ваш классный руководитель. Я знаю, почему Нишимура говорит так тихо, – а еще я знаю, что эти неотделимые от тебя наушники принадлежат уехавшему заграницу старшему брату, но промолчу. Это лишнее. – Спасибо, что стараешься помочь ей. Но, пожалуйста, не дави. Нишимура… Она из тех, кто ломаются даже под слабым давлением.

- Я знаю! – одноклассница казалась обиженной моими словами, но не могла не признавать, что была слишком напористой, стараясь заставить подругу разговаривать. Тем более со мной, меня девушка натурально боится. – Я понимаю, но Томо-чан классная! Ты бы видел, как она рисует!

- Я видел. Мы в одном классе, забыла? И я догадываюсь, что она замечательный человек, что ты хочешь, чтобы все узнали ее так, как ты, но подумай, хочет ли этого сама Нишимура?

- … Я не знаю, – девочка выглядела растерянной и огорченной, голова опущена, плечи поникли – ни дать ни взять промокший мышонок..

- Ей нужно время, чтобы самой понять, чего она хочет, – я погладил одноклассницу по голове. Баран я, расстроил девочку. – Тебе только надо быть рядом, чтобы поддержать. Если ей понадобиться помощь – она скажет.

- Думаешь? – сколько надежды в глазах!

- Конечно. Ты же ее подруга, она надеется на тебя. Как и ты на нее, не так ли?

- Верно, – со вздохом облегчения признала мою правоту меломанка. – Знаешь, ты действительно хороший парень, Кагами, и неважно, какой у тебя отец. Но письмо прочти! Оно не любовное!

- Слава ками! – случайно вырвалось.

Со смехом девушка умчалась на поиски подружки, я же вскрыл конверт. Думаю, правильнее будет читать в одиночестве.

"Кагами-кун, здравствуй. Странно, наверное, здороваться в письме? Я пишу эти строки, потому что сомневаюсь, что смогу сказать их вслух. Я знаю, что ты разговаривал с моими родителями. Благодаря тебе меня больше не заставляют отвечать на уроках! А еще Харадзима-сэмпай сказал, что ты беспокоился, что надо мной будут смеяться в клубе. Спасибо.

Знаешь, когда я только узнала, что Ютака-сенсей хочет отправить меня в школу, мне было очень страшно. Я ни с кем не общалась кроме родителей и сенсея годами, а тут мне нужно было говорить со столькими людьми. Но в первый же день ты сказал, что люди разные, и каждый имеет право быть самим собой. Даже я. Меня пугали наши одноклассники, но никто из них не считал меня неправильной, потому что я не разговариваю или говорю слишком тихо. Я казалась нормальной, не выглядела странной, со мной общались, даже если я только кивала в ответ, и впервые после переезда я веселилась с друзьями. Это было так здорово! А потом… Потом снова был ты и твои слова, что надо не бояться жить и пробовать то, что нравится, чтобы не жалеть в будущем. Знаешь, эти слова придали мне сил снова начать рисовать. Как ты и сказал, никто не осуществит мои мечты за меня, и я буду жалеть, если не попробую сейчас. Я впервые за несколько лет взяла в руку кисточку и почти плакала, как я скучала по этому ощущению!

Мне очень жаль, что люди осуждают тебя из-за отца, ведь ты ни в чем не виноват. Кагами-кун замечательный человек, надежный и верный, ты всегда помогаешь и поддерживаешь других! Мне жаль, что это не все видят. Я пишу тебе, потому что хочу, чтобы ты знал, что я очень-очень уважаю тебя и очень благодарна за все, что ты для меня сделал, даже если ты не считаешь свои действия чем-то особенным! Спасибо за то, что тебе не все равно.

С уважением, Нишимура Томоко".

Черт. Черт, черт, черт! И как после этого вернуться в класс и сделать вид, что все как обычно?! Черт. И в полном смятении, смущенный и радостный я отправился в пустующую на обеде учительскую, игнорируя шепотки и расползающихся по стенке учеников. Проторчав там весь перерыв и избавив выделенный мне рабочий стол от кучи хлама, до которого руки раньше не доходили, я пришел в себя после прочтения письма. Вот уж не ожидал, что скромная и не отличающаяся смелостью одноклассница рискнет написать что-то настолько искреннее и даже отдаст лично в руки. Ошибся, с кем не бывает. Несмотря на произошедшее в прошлом, девочка старается побороть свои страхи, и решимости ей, пожалуй, не занимать. Хорошо.

На тренировку я шел в обнимку со стенкой. Гайтору – зверь с вечным двигателем в пятой точке. Куроко и Коки ползли рядом, и у меня не осталось сил, чтобы им помочь. Айда, оценив наше полумертвое состояние, щедро одарила десятью минутами на возвращение из живых покойников. И я впервые подумал, что не зря отправил злополучную коробку: Такеда-сенсей прибавила еще десять минут.

- К потере работоспособности количество отдыха недостаточное ведет и снижению тренировок эффективности, – пока ребята мысленно расставляли слова в правильном порядке, пытаясь понять, чего хочет сенсей, женщина залихватским движением сунула два пальца в рот и свистнула так, что аж зависть пробрала.

И пять овчарок примчались на зов, заставив команду с воплями прятаться друг за друга. Вернее, за двух тормозов, по совпадению обладающих наибольшими габаритами. Собаки, впрочем, обладали железной выдержкой и строгой дисциплиной, никак не отреагировали на наше бегство и чинно уселись перед хозяйкой полукругом.

- С нами летом поедут питомцы мои, – и после непродолжительной паузы, чтобы мы лучше прониклись новостью, она закончила, – знакомьтесь.

Собаки как одна подскочили к нам и принялись обнюхивать. Что ж, нам оказалась более чем полезной это встряска, что Коки, что Куроко были на ногах и прыгали от собак с энергичностью горных сайгаков. Киеши, Изуки и Айду перспектива поехать в компании собак обрадовала безмерно, здоровяк центровой вообще к собачкам прикипел, а вот Хьюга, с самого начала относившийся к свалившемуся с неба тренеру с подозрением, кажется, начал прозревать по поводу того, что нас ждет. Пять тренированных собак. За которыми надо ухаживать, которых надо выгуливать и главное – с которыми надо бегать. Много, долго и, скорее всего, не по удобному ровному асфальту. И если Такеда-сенсей не планирует загонять нас до полусмерти с помощью четвероногих – я говорящий баклажан.

Но это мы узнаем потом, пока же нас уверили, что мы будем целых три недели отдыхать на турбазе, где есть и горы, и пляж, и вообще, ее послушать – так там рай на земле. Если, конечно, я правильно расшифровал речь сенсея, ибо манера речи магистра Йоды на английском – это одно, а вот та же фишка на японском – совершенно иной уровень дешифровки.

- А тренировки? Нам надо к Зимнему Кубку готовиться! – эх, Айда, Айда, наивное дитя, не видящее под маской безмятежной отстраненности истинную натуру.

- Будут, – и ни слова о том, какими нам грозят испытания, но от ее улыбки у меня мороз по коже прошел. Дай ками сил это пережить.

- Какие именно тренировки вы будете проводить? – подозрительно прищурился капитан, хоть один разумный человек в нашей компании.

- Да ладно тебе, Хьюга, давай просто повеселимся, – еще один наивный. Ничего, это временно, готов поспорить, все три недели из нас будут выжимать все соки.

- С нами поедут собаки, весело будет, это ж не раки, – никогда не пойму, что он пытается сказать. Ну и ладно.

Еще до тренировки мне позвонил Широяма-сан и попросил прийти на работу как только возможно, поэтому пришлось снова перепоручить мальчишек Коки. Конечно, я подробно объяснил, что мелкому всего лишь надо было проверить, чего они должны достичь к этому моменту времени, но меня не покидало неприятное чувство, что я снова сбросил свою работу на другого человека, доброго, безотказного и вообще – брата. А в издательстве меня ждала глава редакторского отдела. Она стояла у дверей моего кабинета грозовой тучей, которую по широкой дуге на цыпочках обходили остальные сотрудники, посылая мне сочувствующие взгляды. Как там – идущие на смерть приветствуют тебя? Я глубоко вздохнул и пригласил даму в кабинет.

- Добрый день, Татибана-сан. Как ваше самочувствие? – нет, я не старался отдалить свою казнь, ни в коем случае, я просто пытался быть вежливым.

- Реверансы излишни, – мне на стол упала толстая пачка бумаг. По одной только строчке "Мгла времени" стало очевидно, что это работа Коки. Как хорошо, что я давным-давно написал завещание. – Вот что я тебе скажу, Кагами-кун. Я никогда не пресмыкаюсь перед чьими-то любимчиками, терпеть не могу фаворитизм, не уважаю людей, которые добиваются желаемого не трудом, а связями, и всегда требую от них много большего, чем от других авторов. В нашей среде это знают все, – она замолкла, медленно обвела взглядом кабинет и продолжила. – И поэтому когда мы издадим первый роман твоего брата, его попробуют сманить, так что проведи воспитательную работу как следует, а не как получится.

Всю речь я через силу смотрел даме в глаза, стараясь не думать, какими словами она сейчас будет меня костерить, поэтому смысл ее тирады дошел не сразу. А когда дошел, я еще какое-то время искать челюсть на полу. Ей понравилось. Одному из самых пугающе строгих людей, что я только встречал, грозе среди редакторов – и это признают не только мои сотрудники, Татибану-сан несколько раз пытались затянуть в другое издательство – в общем, очень серьезному специалисту в книжном деле понравился роман моего брата.

Я расплылся в самой глупой улыбке, которая когда-либо была на моем лице с тех пор, как я очнулся. Черт возьми, это же просто… ух! Братишка крут! Я, конечно, всегда знал, что мелкий у меня башковитый, но впервые почувствовал как круто, когда это признают другие. Странно, что когда Коки впервые вышел на площадку, я не чувствовал ничего такого. С другой стороны – баскетбол-то что, любой может, а вот написать книгу! Минут пять Татибана-сан пыталась достучаться до моего уплывшего в астрал разума, в итоге я получил рукописью по голове и включился в работу. Конечно, работу нужно править, любой роман проходит несколько стадий доработки, и творение брата, как довольно-таки большое, редактор решила разделить на две части. А остальное Татибана-сан будет обсуждать с автором, а не его опекуном, и завтра Коки должен предстать пред ее светлыми очами, так что после работы я домой не шел – летел.

Наверное, не стоило объявлять обо всем так внезапно. Я продолжал щелкать пальцами перед носом, хлопать слегка по щекам, дергать за уши, щекотать, щипать и производить прочие действия, дабы вызвать у статуи хоть какую-то реакцию. Конечно, братишка у меня эмоциональный и на все реагирует ярко, но каменеет он обычно со страху, а не от радости. Прибегнув к последнему средству в виде нарезанного лука под носом, я сумел привести Коки в живое состояние, чтобы выяснить, что Татибана-сан из-за моих жалоб и рассказов ассоциируется у брата с демонами преисподней, и завтрашняя встреча вводит мелкого в панику.

Все время ужина думал, как бы эту несуразицу исправить, но додумался лишь, когда стали проверять подарок для Рюджи, заказанный по Интернету и доставленный только сегодня. Посоветовал мелкому приглядеться к редактору и вписать частично в роман, передав какому-нибудь недостаточно выразительному персонажу ее черты. Когда речь идет о том, в чем он разбирается, братишка теряет большую часть своей неуверенности и отстаивает свою точку зрения даже под меловым обстрелом Камидзё-сенсея. Если он будет считать Татибану-сан прототипом одного из персонажей – Коки будет внимать ее словам, отслеживать реакции, в общем, делать все что угодно, кроме как каменеть со страху. Надо будет попробовать этот прием и в баскетболе, из того же Имаеши получится аякаси на загляденье.

На следующее утро меня ждал доклад. Самый обычный доклад-предложение о создании в школе "военно-оборонительного корпуса", переведя на адекватный язык – военный кружок, отряд кадетов. Пока я хлопал глазами, Казама вручил мне текст на ознакомление и принялся, используя свое уникальное солдатское красноречие, убеждать меня принять пост главы этого корпуса, то есть стать руководителем клуба. Как помощник учителя я вполне мог этим заниматься, документы мне купили на совесть, одно только свидетельство об окончании краткосрочных педагогических курсов чего стоит, но, черт возьми, он же несерьезно?! Я бы, наверное, послал солдатика, сбитый с толку, ошарашенный и изумленный до глубины души, но Широ очень вовремя влез с сообщением, что у него есть подвижки в деле "Информационная война против лидера класса фриков". Естественно, выбор слов был осознанным, это ж Широяма, и Казама мгновенно повелся, встав в охотничью стойку на слово "война". Так что мой отважный приятель увел от меня превосходящие силы противника, и я более-менее спокойно встретил первый урок и синай Куросаки-сенсея.

Признаться, меня мало интересовало, кто впервые рассказал, кем является мой папаша. Разве что, немного любопытно, откуда узнали, но никакой жажды мести, желания вправить мозги, чтоб не совались, или еще чего-то подобного не было, к вящему изумлению друзей, который как раз всем этим пылали, горели и мучились. На той неделе я бы отреагировал интенсивнее, сейчас – нет. Потому что выяснил абсолютно точно – мой отец неважен ни мне, ни тем, кто стал для меня своим: друзьям было по барабану изначально, команда высказалась на разные голоса весьма однозначно, а одноклассники просто привыкли к этой новости. Общаются со мной по-прежнему, кроме, естественно, Мизумачи, того временно перевели под опеку дяди с материнской стороны, и его обида и разочарование во мне и мире в целом обрела почти космические масштабы. Помимо этого, пальма разругался с Казамой, когда тот спокойно объяснил, что все мои действия обусловлены моими прямыми обязанностями как учителя и он их полностью одобряет. Ребенок, обычно искрящийся радостью и улыбками, сейчас сидел тихо, не привлекая к себе внимания, и от этого мне хотелось удавиться. Я был прав, это факт. Мизумачи сейчас плохо – это тоже факт. Жизнь паршивка.

От тягостных мыслей меня отвлекла Куронума, скромно приютившаяся возле парты и молча ожидающая, когда же я соизволю обратить на нее внимание:

- К-кагами-кун! – девочка нервничала. Что стряслось? – Я н-насчет л-летней школы, вернее, занятий выходного дня.

- А что такое? – неужели она думает, что я настолько бессердечен, что лишу ребенка летних каникул?! – Куронума, лето существует для отдыха, хотя бы для школьников, так что тут не о чем беспокоится.

- Нет-нет, я не против! То есть… – одноклассница замялась, подбирая слова. – А учителям не нужна помощь летом? Просто я совершенно свободна… я могла бы помочь… если надо?

- О, – я опешил. Честно, искренне, тупо впал в ступор. Девочка, ты вообще в курсе, что значит отдых?! – Я подумаю над этим вопросом, ладно, Куронума?

Девушка поклонилась и вернулась к своему месту. Так, где Яно? И Есида, пусть займутся подругой. Нельзя же все время пахать как раб на галерах! Кто-то должен вытащить ее из этого круговорота труда, пока девочка не перегорела. Успеет еще наработаться за жизнь. Озадачив девчонок вопросом, в курсе ли они, что их подруга собирается и на каникулах работать, помогать учителям в школе, я отправился пообедать на крышу. Друзья, разумеется, отправились за мной и Чиаки неожиданно для всех поднял мало касающуюся нас тему.

- Мне, наверное, нужна помощь, вернее, Яно-сан. Вы знаете, что она в начале лета вступила в танцевальный клуб?

- Угу, Онита-сан очень довольна ее уровнем, – Онита Рей, глава клуба танцев, энергичная и доброжелательная девчонка, была одной из тех глав клубов, кто спокойно отвечал на мои вопросы, и редко судила людей по их внешнему виду. Например, когда Рюджи впервые освободился раньше Яно и зашел за ней, Онита-сан утихомирила напугавшихся ребят из клуба, некоторым паникерам даже по подзатыльнику досталось. Как она мне потом писала, если такая девушка как Яно выбрала "демонического Чиаки-куна", значит, он того стоит. Коки, правда, тихо фыркая, добавил, что нужно быть идиотом, чтобы обижать нашего друга, ибо о карательных операциях нашей шайки каких только слухов не ходило.

- Это хорошо. Так вот она вступила в танцевальный клуб, но… Ей немного скучно. Вернее, мне кажется, что ей там скучно.

- Чиаки, если бы ей там не нравилось, она бы там не оставалась, – попытался я понять суть проблемы и не влезть по самую маковку. Зачем бы она ходила на танцы, будь ей там неинтересно?

- Ей нравится, но … не так, как мне на занятиях дзюдо или вам на баскетболе или Дзюмондзи на амефуто, – Чиаки не мог объяснить, что не так, а я не мог его понять. Зато смог кое-кто другой.

- У Яно-сан не кипит кровь, – когда же все уставились на Куроко, он продолжил. – Это похоже на то, что случилось с Аомине-куном: он потерял желание играть, потому что у него не было соперника, с которым надо выложиться на полную.

- То есть, ты считаешь, что нужны соревнования? По танцам? – Коки первым понял, о чем говорит Куроко. – Но их же не проводят, разве что какие-нибудь спецшколы.

- Это не наш уровень, мы не сможем организовать полномасштабные соревнования – Дзюмондзи, мгновенно почуявший к чему все идет, тут же попытался остановить надвигающееся цунами.

- Но можно попробовать что-то вроде фестиваля, – на меня уставились две пары заинтересованных глаз, две равнодушных и одна пара смотрела с ужасом, в стиле "и ты, Брут?" – То есть, это же не спорт, где все в правилах прописано. В танцах только специалист поймет правильные движения и прочее, значит судить должен профессионал, да еще и не один. Где мы их достанем? А просто фестиваль, выступить, показать на что способен – это уже выглядит чуть реальнее.

- Но даже его сложно организовать. Нужно место, согласие других школ и руководства, реклама, ибо, если видят только такие же участники – это не фестиваль, – задумчиво перечислял Широ. – И еще один ками ведает что.

- Ну, рекламой допустим, и ты по сети можешь заняться. Какие-нибудь плакаты и подобная бумажная ересь – я могу свои ресурсы напрячь. С другими школами, думаю, и сам танц-клуб договорится, если им оно, конечно, надо. А вот место – это проблема.

- Сейчас же лето, можно в парке каком-нибудь устроиться, – подхватил идею Коки. – Но главное чтобы самим танцорам идея понравилась.

Понравилось не то слово. Решив не откладывать дело в дальний ящик, я послал сообщение сразу всему клубу. И через десять минут на крыше собрались все плясуны школы плюс группы поддержки в виде друзей-приятелей-сочувствующих. Обед грозил захватить еще и учебное время, так что, рыком утихомирив народ, я постарался как можно спокойнее объяснить, с чего все началось, про что шла речь и о чем я им писал. Такаяма-сенсей была в восторге, энергичная и яркая женщина была всеми конечностями за подобное мероприятие, сами же школьники сомневались, что что-то получится. Но хотелось. А раз хочется, то велика вероятность, что Танака-сан пойдет навстречу.

Но это уже не мои проблемы, так что, поглядывая на воркующих Яно и Чиаки – и чуть не сломав себе зрелищем мозг, ибо на людях эта парочка редко вела себя как пара – я в полголоса изложил биологичке наши идеи, попутно впихнув недовольного Широяму в активные участники, рекомендовав озадачить его рекламной деятельностью. На уроки расходились довольные (я и Дзюмондзи, ибо отмазались от головной боли) и воодушевленные (остальные).

Конечно, Широ не горел энтузиазмом, ибо время не резиновое, и в сутках не 36 часов, но мне очень хотелось притормозить его бешеную активность в поиске сплетников. Друг у меня замечательный, но вот что он может сделать с теми, кто так мне подгадил, я знать не хотел, потому что публикация компромата в сети – самое доброе, что он творил со своими неприятелями. И делает ведь все тихой сапой, не придраться, не раскрыть. Например, в средней школе, когда какие-то идиоты прицепились к белоснежному во всех смыслах парнишке, он ни слова против им не сказал. И то, что через три дня по интернету стали крутить видеоролик, где вышеуказанные придурки воруют нижнее белье – "чудесное совпадение". О дальнейшей судьбе несчастных известно мне лишь то, что родители забрали их из школы и перевели в интернат заграницей, где их никто не узнает. Организовать травлю обидчиков – это, с точки зрения Широ, более чем правильное деяние, и если он выйдет на несчастных, пытавшихся мне досадить, им придется плохо. Можно лишь надеяться, что друг все же сначала мне расскажет, кто и зачем вскрыл информацию о моем отце, дабы я успел заменить карающий меч возмездия на что-нибудь менее болезненное.

Остаток учебного дня прошел спокойно, тренировки отменили из-за тестов, ведь если, не дай ками, мы их завалим – за попадание в летнюю школу Айда из нас бублики налепит. Но вместо того, чтобы спокойно идти домой и готовиться к тестам, я снова метался белкой в колесе – в первую очередь к учителям, пытаясь понять, что мне делать с предложением Казамы. Уяснив суть просьбы, коллектив единогласно заявил о категорическом отказе, но директор напомнил, что инициативу детей надо поощрять, и что Казама-кун сможет привить школьникам дисциплину.

Одобрения высокого начальства было достаточно, чтобы педагоги дружно хлебнули валерьянки, даже мне пару капель в воду добавили. А уж когда Танаке-сану позвонили откуда-то из вышестоящих инстанций (есть у меня подозрение, чья отеческая лапа приложилась), стало очевидным – ВОКСу быть. И официально я буду его руководителем, не потому что людей не хватает, а просто никто не хочет иметь дело со свихнувшимся на военной тематике пацаном. Разумеется, как ни черта не понимающий в военном деле, я спихну большую часть дел в руки солдатика, не думаю, что одноклассник будет возражать. Лето у него будет насыщенным, ведь нужно отобрать людей, натаскать их и первого сентября представить при полном параде. И полный парад будет подразумевать не только муштру, но и какие-нибудь знаки отличия, которые тоже надо будет продумать, заказать и раздать. Ой, ками, одни хлопоты, кончится ли это когда-нибудь?!

После получения очередного груза на шею, я отправился на тренировку к детям, прихватив с собой Нигоу. По плану была отработка бросков, пока руки не перестанут подниматься, ибо последнее время был упор в основном на общую физподготовку, и специальные навыки надо наверстывать. Мальчишки были рады меня видеть, давно мы с ними не занимались. Что Ютаро, что Такеши – сорванцы в сопровождении лаявшего без передышки мохнатого комка шерсти, метались по площадке как метеоры, я еле поспевал за мелкими и все волновался, как там братишка на встрече с Татибаной-сан. Леди Совершенство попросила меня не мешать ей знакомиться с новым автором, так что нынче в издательство путь заказан. Поинтересовался у детей планами на лето и смутил их почти до состояния вареного рака.

- Почему вы так стушевались, Нода-кун, Кобаяши-кун? – постоянно приходится напоминать себе, как нужно обращаться к мальчишкам. После их обмана пришлось несколько сменить манеру общения, а то слишком много свободы в их возрасте вредит воспитанию.

- Просто мы летом не тут будем, – я догадывался, каникулы все-таки, детей обычно по лагерям отправляют. Такеши робко посмотрел на меня снизу вверх. – Вы же не обижаетесь, Кагами-сенсей?

- На что? – я изумился постановке вопроса.

- Что мы вас с собой не берем, – взволнованно ответил Ютаро. В его голосе было столько уверенности, что я сейчас должен обидеться до скончания веков, что еле сдержал смех

- А как бы вы это сделали? У меня не те габариты, чтобы в чемодане ездить, даже если бы я был мастером йоги, – успокоил детей, все же улыбаясь от уха до уха. – И куда же вы едете, что меня с собой взять не можете?

- Мы в лагерь поедем! На юг! Чуть больше чем через неделю, а будем там три недели. Без родителей, представляете! Но мы будем тренироваться, мы обещаем!

- Не сомневаюсь, но в лагерь обычно едут отдохнуть, познакомиться с новыми людьми, повеселиться. Будет обидно, если вы все время будете уделять баскетболу. Не ограничивайте себя, договорились, Нода-кун, Кобаяши-кун?

- Да, Кагами-сенсей! – и Ютаро тут же забыл, о чем я говорил. – А вдруг там будут ребята, играющие в баскетбол? Было бы круто!

Мальчишки, в одно ухо влетело – из другого вылетело. Интересно, я был таким же в их возрасте? Дома нас встретил только Джент, озадаченно изучающий наш неполный состав. Коки все еще не вернулся, а ведь нам еще к тестам готовиться! На всякий случай отписался в теме класса и отдельные сообщения послал друзьям, удостоверился, что все серьезно отнеслись к экзаменам и не стесняются просить друг у друга помощи с непонятным материалом. Мы с парнями позанимались в воскресенье, так что за них я был спокоен, остальные впрочем тоже неплохо учились весь триместр. Тревогу вызывал лишь психически неуравновешенный сейчас Мизумачи, отстающая Есида, погрязший в творчестве Данте, не отрывающийся от камеры Минамото, витающая в облаках Саотоме. … О, ками, да все беспокоят, не хочу лишать детей летнего отдыха, я за эту особенность японского образования проклинать готов, но толку-то.

К тому времени как Коки вернулся, вымотанный, уставший, но с горящими глазами, я успел накрутить себя, успокоить, поужинать, поиграть с живностью, повторить материал по точным наукам и побиться головой об стену, справедливо ожидая неприятностей от теста по японскому. Братишка же о тестах не думал, идея высмотреть в Татибане-сан аякаси или ёкая дала свои плоды, и юки-онна, которая в итоге появится лишь во второй части, обрела персональный прототип. Пришлось спешным подзатыльником возвращать из выдуманного мира в реальность и усаживать за учебники и конспекты.

Утро пришло слишком внезапно, ибо прозанимавшись в итоге до двух ночи, мы поднялись в пять утра. Вернее нас поднял один вредный и шумный меховой комок на лапках. Джентльмен, нагло скалясь с одной из своих полочек, ехидно мяукал, пока мы сонные и взъерошенные собирались, выползали из дома и с тихой бранью отправились на пробежку. Зато к первому экзамену мы уже были полны сил и энергии, что в полной мере оценил Чиаки, когда его на входе оглушили поздравлениями. В одиночку такое не провернуть, ну так календарь на что? Одноклассники поздравляли бурно, шумно изливая напряжение из-за итоговых тестов семестра.

Нигоу мы оставили дома, что вызвало у щенка личный коллапс Вселенной, как выразился брат. Мне в тот момент было не до живности, ибо первый тест был по математике, и мир вполне мог подождать, пока мы его не сдадим. За этим был японский, потом английский, за языками последовали естественные науки и, наконец, гуманитарный тест. По истечении пяти часов мучений мы еле-еле привели себя в пристойное состояние: из слов Чиаки было очевидно, что как минимум с его матерью нам доведется познакомиться, не хотелось бы произвести неблагоприятное впечатление.

Ум. Пожалуй, надо точнее выражать мысли, даже мысленно. Чиаки-сан оказалась довольно молодой женщиной, маленькой и скажем прямо – на вид хрупкой как фарфоровая статуэтка. И сейчас она полулежала на диване, приходя в себя после феерического знакомства. Рухнула женщина не сразу, сначала она поприветствовала наиболее нормальных из нашей компании – Яно, Коки и Широ, потом мужественно улыбнулась мне с Дзюмондзи, но когда чертов фантом появился как всегда из воздуха – она просто осела, где стояла.

Какая поднялась паника – словами не описать. Пока перетащили Чиаки-сан на диван в гостиной, Широ консультировался в интернете по поводу симптомов, а Яно и Коки судорожно обмахивали хозяйку дома тетрадками, больше ничего под рукой не было. Скажем прямо – толку от нашей суеты было чуть, разве что головокружение вызвали своим мельтешением. Но как ни странно, эти бестолковые действия начисто разрушили настороженную взволнованную атмосферу, и меньше чем через полчаса Чиаки-сан с улыбкой проводила нашу шайку в комнату сына, попросив лишь помочь ей принести угощение. Коки, тихо посмеиваясь, предположил, что женщина рассчитывает, что на помощь ей отправится Яно, как единственная девушка, с которой можно будет тет-а-тет поболтать.

Комната у друга была небольшой, но очень уютной. И напрочь заставленной деревянными изделиями, от шкафов, со старательно сделанной резьбой, до множества фигурок. С особым удовольствием мы рассматривали фигурки людей, в которых узнали одноклассников и самих себя.

- Мелкие детали не очень получились, тут нужны другие инструменты, – по непонятной причине начал оправдываться друг. – Но ведь все равно узнаваемо.

- Чиаки, я вот эту рожу, – ткнул в собственную фигурку, – узнаю в любое время, в любом состоянии. Чего ты волнуешься?

- Ну, я никогда не приглашал друзей в гости, – смущенно пробормотал именинник.

Тут уж смутились все остальные, я один как сыч стоял довольный, что у ребенка все налаживается. И пока народ стеснялся, отводил взгляд, мялся и вообще вел себя неадекватно, я прикипел к книжному шкафу. Фэнтези, фантастика и … "технический прогресс 20 века"? "Инженерные мысли, опережавшие время"? "Культура и техника"? Любопытная подборка. Полдень тоже выпускает научно-популярную литературу, может стоит присмотреться к этой линейке? Конечно, один человек не показатель, но можно же как-нибудь набрать статистику по продажам, поискать в интернете, кто это читает, что думает. Направления для анализа есть, надо только отправить задание. Очнулся от размышлений только после того, как Коки потянул на себя мой напульсник и шепотом сообщил, что в следующий раз мне стоит повесить на лоб табличку "ушел в себя, вернусь не скоро". Оглядел друзей – не так уж далеко в себя я ушел, Яно уже спустилась помогать Чиаки-сан, а парни устанавливали небольшой столик и раскладывали подушки. Чисто японский интерьер, ничего лишнего и все легко убирается в случае ненадобности.

Собравшись и выдернув Яно из рук любопытной и очень заботливой матушки Рюджи, мы наконец вручили другу подарок, с которым я весь день носился, как кошка с салом. Когда же именинник робко спросил, не против ли мы, что он его откроет, я выпал в осадок. Оказывается, здесь не принято открывать презенты при дарителе, можно ведь не уследить за выражением лица и показать разочарование. А заодно узнал, что подарить подарок с ценником – нормально. Нет, я положительно не понимаю этих людей! Но это мелочи, главное, что расширенный набор для резьбы по дереву, с множеством инструментов и книгой, другу понравился. Что подарила своему парню Яно, мы так и не узнали и, кажется, для Широямы стало делом чести это выяснить. Сказать ему, что любопытство кошку сгубило?

Разумеется, просто поздравить друга и поболтать ни о чем – это не наш случай. И тем более не после экзаменов – все разговоры волей-неволей сворачивали на сверку ответов, раздавались горестные стоны и радостные вопли. А после как-то вспомнилось, что скоро лето, что это вроде как время отдыха, если тесты не завалим. Широ ворчливо заметил, что по моей милости он будет вынужден "нянчиться с танцевальным клубом". Яно тут же подпрыгнула, рассказывая, что Такаяма-сенсей уже развела бешеную активность, так что в субботу после церемонии окончания семестра состоится встреча представителей из разных школ, обсудить саму идею, выбрать подходящее время, составить программу и так далее. Дети будут готовиться, а всеми взрослыми вопросами, вроде места, площадки и стоимости, займутся учителя, что впрочем логично.

У Чиаки летом соревнования по дзюдо, вернее у его клуба, сам друг будет только поддерживать. Дзюмондзи, как и всю команду по американскому футболу Гай-сенсей увозит в секретное место для тренировок, причем тоже на три недели, как и мы. Куроко же поднял вопрос, а кто вообще наш тренер. Пока рассказывал, что знал, как-то незаметно умяли все угощение, троглодиты.

- То есть как это армейский инструктор для новобранцев?! – поперхнулся Дзю.

- Вот так. Она и в школу не сразу приехала – контракт с силами самообороны отрабатывала. Кроме того, она какое-то время играла за сборную Японии, это показатель. Так что лето будет тяжелым.

- Но Такеда-сенсей сказала, что мы будем отдыхать, – возразил фантом.

- И ты поверил? – удивился братишка. – Даже я не настолько наивен, и до сих пор не понимаю, зачем аники ее нашел.

- Кагами-кун нашел Такеду-сенсей?

Впечатление наш тренер производила однозначное, если ничего о ней не знать – чудачка, каких в Сейрине полно. Но я еще помнил нашу первую встречу, когда она сначала подзакусила моим мозгом, а потом напугала до седин, просто предупреждая держать рот на замке. Плюс у меня были рассказы Такеды-сенсея-старшего, насколько непредсказуемой натурой была его дочка, любопытной, яркой – но безбашенной от слова совсем. Да, отдых будет специфическим.

Глава 13

Хорошо засыпать под стук колес, даже в таких тихих поездах как этот. Последние дни были несколько безумными, один Казама со своим набором в кадеты чего стоит. То ли из вредности, то ли надеясь, что школьник передумает, педагоги скинули ему на шею наиболее проблемных учеников. Шок мой был велик и безграничен, когда узнал, что и я, и мои друзья должны быть в этом списке. Радикальные методы воспитания подрастающего поколения, с точки зрения консервативных педагогов – хулиганство. Теперь понятно, почему мне так легко удалось найти общий язык с тем же Куросаки-сенсеем. Кроме различного разновеликого хулиганья Казама лично набрал несколько ребят из тех, кто собирается идти в полицию, армию и спасатели, сказав, что такая подготовка им будет нелишней. Я волновался, оставляя одноклассника и подопечного с такой проблемой, но как сказал брат – беспокоиться следует за тех, кого мы с ним оставляем, ведь сам солдатик может за себя постоять. А так как тренировочный лагерь он развернул прямо в школе, лучше подумать о размерах материального и морального ущерба.

Летний бедлам захватывал даже самых адекватных одноклассников, тот же Санада сначала забыл получить разрешение от родителей на поездку с клубом – бейсболисты собрались посмотреть Кошиен лично, дескать, надо мотивировать детей, пусть знают, к чему стремиться. Потом он не сумел поймать Микихасу-сенсея и попросил предать разрешение "Микки-сенсею". С его памятью на имена надо что-то делать, меня он до сих пор то Кингами, то Хоками, то Камитани, то еще как-то обзывает. Главу клуба Читосе окрестил Чинутой, и тот теперь регулярно жалуется мне на неуважительного кохая, отказываясь понимать, что талантливый бэттер просто плохо запоминает имена. А сенсея одноклассник окрестил Микки – и теперь большая часть женской половины нашего "дружного" педагогического коллектива убеждена, что это не путаница, а милое прозвище, и что учитель географии второгодок крутит роман с учеником.

Когда я впервые этот бред услышал, Анезаки-сенсей как раз морально уничтожала и, скорее всего, мысленно расчленяла несчастного руководителя бейсболистов. Сейрин по-прежнему претендует на звание главного дурдома Токио. Микихаса Тора – тихий, скромный и очень-очень обычный человек, на фоне типичного сейриновца (неважно учителя или ученика) вообще терялся, и что важнее – был абсолютно гетеросексуален и второй год ухаживал за Сакашитой-сенсей, учительницей биологии второго курса и руководителем софтбольного клуба. Вторую часть досье я бы не узнал, кабы не Такаяма-сенсей и Рино-сенсей, эти двое сплетников мне все уши прожужжали, пока англичанка запугивала всеми возможными карами коллегу. Бедного "Микки-сенсея" спас Суга-сенсей, приведший в учительскую обитель директора. Обалдевший от происходящего Микихаса подтвердил, что Санада его странно зовет, но тут же напомнил, что это всех касается. Сама Анезаки, однако, понятия не имела, что Санада зовет ее Анего-сенсей. Пришлось сдать одноклассника, но ничего страшного, тесты сданы и проверены, а за лето она вполне может забыть о такой мелочи. Во всяком случае, я на это надеюсь.

Тесты, кстати, сдали вполне прилично, не хуже среднесеместровых точно. Куронума отстала от лидера первокурсников буквально на два балла и заняла второе место в списке успеваемости. Мизумачи тесты завалил, что никого не удивило, слишком многое навалилось на ребенка. Браун даже хотела предложить ему пока не ходить в клуб – еле ее переубедил. Пальме нужно где-то сбрасывать напряжение, что он и делает, с шумом рассекая в бассейне. Второкурсница мрачно шутила, что такими темпами Мизу к ноябрьским соревнованиям будет готов побить олимпийский скоростной рекорд. И что мне с ним делать? Наша шайка сдала экзамены неплохо и, слава ками, летняя школа нам не грозила. Братишка, наконец-таки, выгрыз свои гуманитарные сто баллов, Дзю неожиданно для самого себя оказался в числе лучших в классе по математике, Чиаки и Широ отличились в естественных науках, а Куроко призраком мелькал в списке знатоков родной речи. Но не всем так повезло. Помимо Мизумачи летнюю школу должны посещать Есида и Есиока, что ожидаемо, Накагава (не простили ей демарш с формой), Минамото (интересно, если у него отнять камеру, он возьмется за ум?) и Данте, чего вообще никто не ожидал, обычно фанат вижуал-кея учится добросовестно. На мягкий упрек, что не надо за музыкой забывать об образовании, певец судорожно закивал головой, что смотрелось довольно странно в положении вверх ногами. Надеюсь, одного урока ему достаточно, а вот оператор напрашивается на усиленные дополнительные занятия. После лагеря разберусь.

Когда Татибана-сан узнала, насколько надолго уезжает ее перспективный подопечный, разразилась буря. Если следовать логике редактора, у писателей нет выходных, праздников, каникул, отпусков… Вообще никакого отдыха. В этом моменте мы не сошлись во мнении и разъехались сильно недовольные друг другом. Коки ведь даже по скайпу консультироваться не сможет. Но мы же не виноваты, что там, куда мы едем, до области покрытия информационными сетями нужно еще дойти?

Широяма-сан отважно взял гнев главы редакторского отдела на себя, как и дела издательства от и до, так как у меня отпуск. Трехнедельный, ага, неслыханное дело для местных, но я полукровка, а значит, могу чудить, как мне вздумается. Впрочем, отпуск я взял и как помощник сенсея. Учителя всегда берут отпуск за раз, ибо выбора у них особого нет, отдых дело, конечно, святое, но образование подрастающего поколения в шкале ценностей стоит несоизмеримо выше. И вся кутерьма сопровождались неимоверным количеством бумаг. Когда-нибудь эти стопки меня похоронят, я уверен.

На последнем в триместре классном часу, уже после раздачи пряников и пинков, с чувством, толком, расстановкой рассказал одноклассникам, за что именно сидит мой отец. Не то чтобы кто-то требовал правды, просто, когда вся школа расползалась от меня по стенке, мои чудики поддерживали меня, как могли, продолжая вести себя, как ни в чем не бывало, а значит, заслужили знать правду. Кто бы сомневался, что Мидзуки-сан не удержится и распишет новость на целую статью. Читал уже под вечер, тихо выпав в осадок, уж больно жаль самого себя стало. То ли оскорбиться – а чего меня жалеть, у меня все прекрасно! – то ли порадоваться за такой талант. Если "Полдень" когда-нибудь станет выпускать журнал, я знаю, кого звать на работу. И как хорошо, что начались каникулы! Если раньше школьную газету читали учителя и несколько десятков учеников, то сейчас ее интерактивную версию поглощала вся школа, от директора до сторожа. Думать не хочу о реакции на статью, возможно все, от массовой жалости до уверенности, что Стивенсон сам дьявол во плоти. Дай ками за каникулы все забудется.

Рядом завозился Джент: кот хоть и был недоволен переноской, все же стоически терпел все тяготы путешествия, которые выпали на его долю. Нигоу тем временем общался с новым другом из овчарок Такеды-сенсея. Мне даже интересно, что нужно было сделать тренеру, чтобы собак пустили в вагон? Ее преданные четвероногие соратники охраняли нас в дороге, по одному тренированному и умному псу в купе. Не сказать, что соседи были сильно этому рады, но когда они попытались достучаться до здравого смысла Такеды-сенсея, сначала самостоятельно, а после через проводников, она умело водила их по кругу около полутора часов, отвечая одно и то же. С ее манерой речи – это было очень жестокое насилие над мозгом. Надеюсь, в Кагосиме нас не будет ждать отряд полиции и психиатр. Из-за выбора тренера, где будет летний лагерь, я почти полчаса слушал на разные лады "Кагами в Кагосиме", ибо Изуки-сэмпай был расстроен, что я никак не улавливаю смысл его шуток. Не то чтобы их понимал кто-то другой, но орла это не останавливало. Пока думал о том, о сем, даже не заметил как провалился в сон.

Чтобы проснуться от ощущения, что кто-то готовиться подзакусить моей ногой. Ибо как иначе объяснить, что чей-то шершавый язык облизывает мне пятку?! Подскочив на койке, я ударился головой о верхний ярус, где в свою очередь подпрыгнул Коки и чуть не свалился вниз. Перестав считать звездочки в глазах, я сфокусировал внимание на нагло скалящейся морде нашего ночного сторожа, Момо, который и разбудил меня таким экстравагантным способом. Чертов персик, уловив в моих глазах желание побрить его в стиле китайской хохлатой, рванул под защиту хозяйки, как впрочем и остальные чудовища из его банды, спасающиеся от недовольных побудкой спортсменов. Тренер же с улыбкой поприветствовала нас и сообщила, что скоро наша станция и пора собираться.

Недоспавшие, позавтракав, чем придется, мы толпой вывалились из поезда и побрели к океану. Оказывается, нам еще и плыть надо до острова, почти три часа. Единственное, что примиряло меня с действительностью – на острове нет действующего вулкана в отличие от города. Я, наверное, параноик, ну так и птица Обломинго и один белый пушистый кошмар на лапках не дремлют и всегда готовы испортить жизнь своим появлением.

Но когда мы высадились на острове, все мысленные жалобы как отрезало. Пляж есть, горы есть, лес есть – для тренировок на природе это место просто идеально! Осталось узнать, в какую сумму нам влетит проживание здесь. Но сначала – обед! Поев в каком-то кафе, мы отправились дальше. От порта до нужного нам населенного пункта 20 километров, благо позволили поехать на автобусе. А после узнали, что жить будем в общем бараке в пяти километрах от поселка. Ага, тренер и Айда-сан тоже. Бедная девочка выпала в осадок, как и капитан, такую подставу не ждал никто.

- Оставьте вещи здесь. У нас еще много дел на сегодня, – я примерз, уж слишком внезапно тренер заговорила как нормальный человек. – Быстрее!

От неожиданности народ растерялся, из-за резкой смены поведения никто и пикнуть против не рискнул, побросали вещи, где стояли, и пошли за тренером. Собаки, кроме лидера Дайо, остались охранять барак, Нигоу и Джента я оставил там же, выпустив кота из переноски, так как учитель заверила, что ее псы не тронут усатого. Но стоило нам выползти на тропу к поселку, как тренер гаркнула:

- Не спать! А ну, бегом марш! – и Дайо бросился на нас.

Разумом я понимал, что пес нас всерьез не покусает, так, тяпнет для острастки, его задача – гнать нас, как стадо овец, но мозг это одно, а лязгающий зубами самец немецкой овчарки – другое. Так что бежали мы резво, стараясь не оборачиваться, и пять километров пролетели минут за двадцать. После ночи в поезде, собачьей побудки и длительной прогулки до места назначения вот такая пробежка оказалась неожиданно нужной. Правда, фантом тут же растянулся по земле, и Дайо пришлось слегка покусать его за ноги, дабы он не разлеживался. При виде забавной возни даже настроение немного поднялось.

Ровно для того, чтобы упасть обратно, когда тренер подтащила нас к какому-то дому и оставила там меня, Фукуду и Киеши-сэмпая в качестве работников на неполный день. Пока мы хлопали глазами, Такеда-сенсей увела остальных дальше по дороге, а наш, кхм, работодатель Ивата Шинобу-сан, тихо посмеиваясь над нашими вытянутыми лицами, пригласил нас в дом.

- Кирико-чан не меняется. Всегда поступает так, как считает нужным, не советуясь с другими, – за нашими спинами раздался обеспокоенный женский голос. Повернувшись, мы увидели субтильную женщину одних лет с Ивата-саном. Вздохнув, она продолжила. – Однажды кому-то это не понравится.

- Будет тебе, Акеми! – расплылся в улыбке Шинобу-сан. – Смотри, каких помощников привела к нам Кирико-чан.

- Здравствуйте! – расплылся в улыбке Киеши. В любой непонятной ситуации сохранять дружелюбный настрой – это талант. Аж завидно.

Акеми-сан, по-видимому, супруга Иваты, поприветствовала нас и пригласила нас следовать за ней. По-прежнему ошалевшие мы повиновались беспрекословно, все еще недоумевая – а что вообще происходит? По пути во внутреннюю часть двора, вернее к огромному складу Ивата-сан спокойно и деловито объяснил, что сенсей устроила нас на четырехчасовой рабочий день на все три недели, и мы будем колоть дрова. По старинке, топорами. Если он скажет, что здесь стирают в реке или готовят на костре – наши лица станут по форме ближе к лошадиным, чем к человеческим. Но выбора нам не оставили, тренер ясно сказала, что мы – наемные работники. Интересно, как она это провернула?

- Не могли бы вы показать трудовой договор? – я просто хотел понять, когда она умудрилась подсунуть нам их на подпись, что я не заметил. Что-что, а читаю я очень внимательно, особенно, когда надо поставить свою подпись – Широяма-сан постарался – а потому устроить меня на работу без моего ведома достаточно трудная задача.

Какие большие и круглые глаза, полные бесхитростного удивления. Такого честного и наивного, что не верилось ни на йену. До меня с опозданием дошло, что раз подсунуть бумагу сложно, то ее вполне могло и не быть. Фукуда замер, смутно понимая, насколько интересная складывается ситуация, а Киеши… Сэмпай взялся за топор.

- Да ладно тебе, Кагами, нет ничего дурного в том, чтобы помочь людям, – он залихватски закинул топор на плечо, ойкнул и чуть не выронил орудие труда и убийства богатых старушек. И что мне с ним делать?

- Как скажешь, сэмпай. Но мне все еще интересен размер зарплаты, – пробухтел я, перед тем как взяться за другой топор.

К этому вопросу мы еще вернемся. Но разбираться надо с тренером, а не с сэмпаем, который похоже просто не может пройти мимо, если считает, что кому-то нужна помощь. Первые попытки справиться с, казалось бы, незатейливым делом оказались провальными: топор попадал куда угодно, включая пень, на который ставят чурбак, но только не по нему. Глазомер что ли кривой? В общем, если сэмпай неожиданно быстро разобрался что к чему, то мы с Фукудой, как два городских ребенка, первый день потратили на то, чтобы научиться колоть дрова, а не ломать топор. И тогда я почувствовал, как же все ноет. Непривычный вид деятельности напрочь разнес уверенность в собственном физическом состоянии, а ведь еще до барака топать.

Такеда-сенсей забрала нас ровно через 4 часа, с тележкой, полной покупок, Ивата-сан в качестве оплаты за безнадежно испорченные чурбаки выдал нам гору щепок, что остались от его товара. Но при этом сообщил, что ждет нас завтра. Мда, похоже, в бараке электричества нет, в тележке тренера были котелок, решетки и прочий инвентарь для готовки на костре. Еще там были удочки, снасти, веревки и множество других вещей, но уже в пакетах.

Все это я рассмотрел, пока мы шли забирать Коганея и Изуки, которых пристроили в местный то ли питомник, то ли зоопарк, то ли зоомагазин. Живность была всюду, и она была действительно разной, если кошачья банда и собачий квартет заставил лишь посочувствовать парням, то полдюжины овец, несколько кроликов и настоящий пони оказались сюрпризом. А уж когда по моим ногам пробежала курица, преследующая хорька, стало очевидно, что колка дров – это ерунда, и я очень благодарен сенсею за такую простую работенку.

После мы дошли до аккуратного домика, из которого раздавались неистовые крики. Детские крики. Навстречу нам выпали два тела – Коки и Кавахара тяжело пережили первый день с оравой детишек. Меня несколько удивило, что детей почти два десятка, поселок-то небольшой, но как пояснила воспитательница, некоторые туристы оставляют детей в садике на время экскурсий, а с собой берут только на пляж. Что ж, детям вряд ли будет легко гулять по местным горам, какими бы низкими они не были, да и огромные деревья с корнями, через которые надо перелезать, то еще препятствие для мелких. Что впрочем, совершенно не мешает им быть шумными, активными и любопытными, так что братишка плелся никакой, запинаясь, с нулем эмоций по поводу незаконной эксплуатации несовершеннолетних, крайне интересного содержимого тележки Такеды-сенсей и осыпанных шерстью и перьями товарищей.

Айду-сан мы выцепили в кафе. Со священным ужасом в глазах мы воззрились на тренера, ибо ее готовка страшит больше чем ее же тренировки в троекратном размере. Однако все оказалось куда менее пугающим, Айду не пустили к плите – после попытки приготовить карри, хозяин кафе сказал, что позволит ей готовить только если решит кого-нибудь убить. Девочку отправили на кассу, так что она была вымотана в основном эмоционально. Но это не помешало ей посочувствовать остальным. Наша же дровяная троица чувствовала себя неуютно, ибо пусть мы и устали от чертовых полешек – никто из нас не падал носом в землю.

Хотя как выяснилось, Митобе и Цучида тоже не умирали стоя. Парней отправили проводить экскурсии. Вернее, водить тех туристов, кто не признает нормальные, утоптанные тропки, а желает "причаститься к дикой природе". Естественно, не зная мест, парни вполне могут заблудиться, так что их разделили и теперь у каждого напарник из местных. Для неразговорчивого Митобе это то еще испытание, но что-то мне подсказывает, что его коллеге куда как хуже. Почему тренер не могла отправить Когу и Митобе работать вместе? А черт ее знает, у меня вообще хорошие вопросы появились к этой мадам, по мере выяснения, кто кем работает.

Куроко мы забрали почти там же. И остолбенели, разглядывая перекрашенного в брюнета товарища – незаметного паренька наняли как … призрака. Почти минуту мой мозг был в зависшем состоянии, пока хихикающая над вытянутыми лицами тренер не пояснила, что сие значит. Оказалось, что один предприимчивый человек запустил в обиход "легенду" о призраках молодых людей – токкотай. По этой легенде, так как камикадзе, прощаясь с родиной, пролетали над полуостровом Сацума, почти у нас над головами, их души иногда поселялись здесь. И фантом, одетый в военную форму тех лет, с повязкой на лбу, теперь должен мелькать в этом лесу, позволяя туристам себя заметить, но не дать себя сфотографировать, и тем более, поймать, чтобы все знали, что он есть, и даже видели, но не имели на руках доказательств. Непростая задачка, учитывая лес, гору и климат, а главное – настырность туристов. И если это не отличная тренировка для его почти магических способностей – я суслик.

Вопросы к тренеру медленно и верно трансформировались в ряд уточнений, кто именно и что обретет в ходе работы. Пока шли за капитаном, я все больше погружался в раздумья. Понятное дело, что центровым и центрфорварду нужна мускулы, физическая сила, особенно сила рук, что в свою очередь зависит от трапециевидной мышцы. И именно эта часть тела сейчас ныла нещадно. Далее питомник, куда отправили тех, в ком мог пробудиться звериный инстинкт, по словам Цубаки-сенсея, не говоря уже о том, что чтобы уследить за вечно разбегающимся зверьем, нужно либо интуиция, либо глаза на затылке.

Хм, а детский сад-то причем? Хотя да, чтобы уследить за всей мелкотой, нужно либо уметь быть в десяти местах одновременно, либо знать, за кем нужен плотный пригляд, а кого можно оставить у шкафа с игрушками. Но дети здесь меняются очень быстро, редко кто ходит больше трех дней подряд – оценивать их нужно в короткое время, едва ли не с первого взгляда. И как самым молодым воспитателям именно нашим парням придется носиться с мелкотой, а насколько дети выматывают, я знаю на личном опыте. И это при том, что Ютаро и Такеши уже школьники, то есть имеют зачатки здравого смысла и разума, а также определенную цель – они хотят научиться баскетболу. Без всего этого… ками, да я бы с ума сошел, приглядывая за детьми!

Пока картина складывалась интересная, но, может быть, я себя обманываю, и у тренера не было таких неочевидных мотивов раскидать нас на 4 часа по разным местам для работы. Ибо капитан, которого отправили к рыбакам, ввел меня в ступор. Он четыре часа просидел в лодке, изучая науку рыбной ловли. И заплатили ему рыбой, которая по объему прямо пропорционально зависела от его помощи. Глядя на три рыбешки меньше моей ладони, я заметил, как отчаянно покраснел капитан, благо ни у кого духу не хватило вякнуть про размеры "улова". Впрочем, мне, с кучкой щепок вместо дров, вообще слова не давали. Благо остальным заплатили деньгами, ибо я начинаю подозревать, что жить нам придется на кровно заработанные. А вот чем будут питаться мои питомцы и сторожа сенсея – это уже другой разговор.

Тем временем мы вернулись к бараку, уставшие, вымотанные из-за нескончаемого дня, а когда стало очевидно, что в бараке еще нужно убраться и привести это убогое жилище в приличный вид, развести костер и приготовить ужин. Естественно, Айду никто к готовке не допустил, за еду взялись Митобе и Коки, пока мы с Киеши и Цучидой взялись подлатать барак, а остальные проводили генеральную уборку.

- Цучида, подержи лестницу, надо проверить, нет ли на крыше дыр.

- Может лучше наоборот, Киеши? Я все-таки легче.

- Джент, слезь с моих плеч! Я потом с тобой поиграю, ладно? Нигоу, нет! Так, сэмпаи, в сторону! Я наверх, пока эта парочка меня не доконала!

- Кавахара, помоги мне повесить занавес! Хоть какое-то разделение будет.

- А зачем делить, капитан? И так мало места!

- А тренер где спать будет?!

- А! Куроко, как давно ты здесь?!

- Я только что подошел, Фурихата-кун. Вы просили еще воды принести.

- Тренер, это куда нести?

- Что это, Фукуда?

- Похоже на обломки лодки, а может быть и на колодки!

- Не смешно, Изуки!

- Митобе, а когда ужин будет?

- …

- Ура! Ребят, еда будет через четверть часа!

- Кагами, слезай уже! И так сойдет!

Так сойдет? Нет, дыр в крыше не было, сомнительные места мы замазали чем-то мне неизвестным, но все еще казалось, что дополнительный слой профлиста бы не повредил, климат тут влажный, дождливо-ветряный, да и тайфуны мягко говоря не шутки. Хотя сама конструкция барака оказалась на удивление прочной, я бы даже сказал крайне устойчивой и жесткой, чего по внешнему виду сказать было нельзя. Но если что – в следующий раз полезет Киеши. Ибо нечего людей от серьезной работы отвлекать.

Рис и три пойманные капитаном рыбешки – по словам тренера, питаться мы будем исключительно тем, что заработаем сами, так что после скудного ужина даже Айда не погнала нас на тренировки. Хотя может она не стала этого делать, потому что половина команды уснула, сидя у костра? Собаки, однако, и Нигоу с Джентом питались привычной едой в привычном количестве, хоть за них можно не волноваться. Уложив Коки спать в углу и выцыганив себе место рядом, я пошел к Такеде-сенсей, прояснить несколько моментов. Морить детей голодом! Если она продолжит, я просто заберу их и уеду назад в Токио, и черта с два она мне помешает.

Видимо, мой мрачно-боевой настрой был достаточно очевиден, что тренер молча указала идти за ней. По дороге в мою ногу вцепился Джент, видимо, запомнил, коврик хвостатый, что я обещал поиграть с ним. Пришлось подхватить какую-то тростинку и по пути играться с котом – солидности и внушительности мне это точно не прибавило. Шли мы прямо на пустынный пляж, что меня несколько удивило: только-только смеркалось, где люди? Но я быстро отбросил лишние мысли, сначала надо выяснить, что там с питанием. Женщина протянула мне стопку листков, пришлось читать с фонариком.

- И вы говорите, что это рекомендации Цубаки-сенсея? – с подозрением воззрился я на учителя. В бумагах были приведены данные по нашей команде, рекомендации по питанию в том числе.

- Именно. Указанную норму вы будет получать точно, все, что свыше – если заработаете.

- Вы же не хотите убедить меня, что группа подростков за четыре часа работы может заработать на жизнь? – тростинку пришлось поменять, Джент ее слопал.

- Нет, конечно, – фыркнула чудачка. Впрочем, если это действительно рекомендации Цубаки-сенсея, то можно не беспокоиться по поводу недоедания, хотя надо проверить рекомендации по питанию Коки и Куроко, второму нужно усиленное питание. – За все необходимое уплачено, просто сегодня была демонстрация. Дабы не филонили.

- Зачем вы вообще устроили нас работать? – на мой вопрос женщина скептически выгнула бровь, безмолвно вопрошая, неужели я сам не додумался. Не выйдет, свои догадки я при себе оставлю, выглядеть идиотом не страшно, а вот если я ошибся и ей просто надо было нас занять на 4 часа для своих дел – вот это будет плохо. С другой стороны, будь так, она спокойно оставила нас на Айду.

- Мне казалось, что ты достаточно умен, чтобы прийти к верному выводу, – очень грубая провокация, тоньше надо быть, сенсей. Выгнул бровь, постаравшись повторить ее действие. С моими двойными должен получиться убойный прием. – Что ж, если надо, я объясню.

В целом я был прав. Конечно, это не тренировки, но все же неплохое подспорье, да и как сказала сенсей, всех это научит чуть большей ответственности за свои дела. Потерявший меня Нигоу примчался на пляж, так что какое-то время я играл с живностью, слушая размышления тренера по поводу времени тренировок.

- Ты с этим уже знаком, что значит работать и содержать семью, – я же примерз, судорожно соображая, как она узнала, что мы с братом не тратим ни йены из денег, присылаемых его родителями, чтобы скопить на институт, и живем на доход издательства и моих пособий. Хотя нет, не могла она это узнать. Не могла. – Пусть твоя семья пока состоит из тебя и двух животных. Ты понимаешь и принимаешь на себя такие слова как ответственность, долг и добросовестность. Работа либо сплотит вас как команду, либо разобщит навсегда.

- Рискованный ход, – почему мне вечно аукаются мои же слова? "Командная игра возможна, только если каждый наизнанку выворачивается ради победы" – и сейчас мы будем нормально питаться тогда и только тогда, когда каждый будет пахать как проклятый. Минимум есть минимум, а с возросшей физической активностью все будут ощущать зверский голод. И если хоть кто-то будет отлынивать от работы… да мы сами его сожрем. Очень рискованный ход, либо пан, либо пропал.

- Очень, – тренер вздохнула, и на какой-то миг я увидел не обороняющуюся от моих невысказанных упреков учительницу, а уставшую и измотанную женщину. – Ты знаешь, с кем вам придется играть. А я знаю, кто их тренирует. Такеучи, Харасава, Накатани, Широгане и Айда – все они играли за сборную Японии. Я могу во многом сомневаться, но только не в их профессионализме.

- Вы тоже играли за сборную, – Айда? Безумный отец Рико-сан, который вчера вечером чуть душу из нас не вытряс, угрожая, что он с нами сделает, если с его ненаглядной дочуркой что-нибудь случится? Надо же, как тесен мир.

- Как и Араки. Она тренер сборной Йосен, куда поступил центровой вашего поколения одаренных.

- Оу. Стоп. Нашего поколения одаренных?! – черт. А ведь о них так и пишут, гении, появляющиеся раз в десять лет. Но если они появляются каждые десять лет, то какого черта Япония не чемпион мира?!

- Потому что мало иметь талант, его нужно грамотно развивать, – черт, снова не слежу за языком. – Но не об этом сейчас речь. Все они хорошие тренеры, опытные, а потому чтобы превзойти их игроков, нам придется применить всю возможную смекалку и оригинальность, используя их и на играх, и в тренировках. Так что ничему не удивляйся.

- После Сейрина вообще сложно удивляться, – посмеиваясь, мы вернулись к бараку, Джент висел тряпочкой у меня плечах, а Нигоу прыгал вокруг.

А на следующее утро нас, сопровождаемых круглыми от удивления кошачьими глазами, подняли в четыре утра на зарядку и пробежку по пляжу под аккомпанемент из собачьего лая, после которой капитана отправили на утреннюю рыбалку. Оказывается, вчера его просто учили основам, дабы он в сети не запутался и не выпал из лодки. Так же на рабочее место спровадили Когу и Изуки и нашу деревянную троицу, ибо колоть дрова можно в любое время, а вот проводить экскурсии, пугать людей и возиться с детьми приходится в днем.

- Сэмпай, можно вопрос? – я собирал полученные поленья, мысленно ворча, что они вечно разлетаются во все стороны.

- Конечно, – Киеши широко улыбался, размахивая топором, что это выглядело чуток пугающе. Этакий маньяк-дровосек.

- Почему вчера ты беспрекословно взялся за топор? – неужели сэмпай с первого взгляда понял для чего нам работа?

- Хотел помочь. Шинобу-сан и Акеми-сан немного напомнили моих дедушку и бабушку, так что я просто не мог им отказать. Тем более ты их так обескуражил с этими контрактами и наймом, – товарищ рассмеялся, а я с опозданием вспомнил, что у него никого и не осталось из родных кроме пожилой пары.

- Ты тот еще добряк, да? – стараясь скрыть смущение, проворчал я, спешно разбираясь со следующим поленом. Некоторые люди слишком открытые и светлые для людского племени. Кажется, я понимаю, почему Момидзи-сану так хочется переломать руки придуркам из Кирисаки Дайчи. Главное, чтобы он на рожон не полез.

- Я? – искренне изумился моему комментарию старшеклассник.

- Упс, – ну, конечно, ничто не может идти идеально. Но это слово я ненавижу.

- Ты чего, Фукуда? – с любопытством спросил сэмпай.

Вместо ответа приятель указал рукой в сторону курятника, которому неудачным попаданием бревна выбило дверь, и откуда разлетались перепуганные куры. Туда уже спешила, причитая, Акеми-сан, с другой стороны появился Шинобу-сан. Никогда в жизни не участвовал в загоне куриц в курятник. Наверное, это просто. Но когда они напуганы – это какой-то кошмар на ножках, благо они не летают. Под конец рабочего дня мы были вымотанные, уставшие и в перьях - будто мы тоже в зверинце работали, как подметил Изуки-сэмпай.

По дороге в нынешнее место жительства зашли в кафе, где, подзарядив сотовые, отзвонились родным. Долго колебался, стоит ли рассказывать, как именно мы тут устроились и решил, что незачем волновать тетушку, а то с нее станется приехать помочь – а это уже не шутки, любой тайфун бризом покажется. Так что бодренько рассказал про океан, пляж, обалденные пейзажи и жареный на костре хлеб, чем поверг ее в шоковое состояние. Откуда ж мне знать, что японцы не жарят хлеб на костре?

Добравшись до лагеря, столкнулись нос к носу с гордым капитаном, тащившим уже почти десяток вполне приличных рыбин. Надеюсь, в мини-холодильнике с ними ничего не успеет случиться. Вскоре мы услышали приветственное пение Нигоу, вторая половина команды вовсю хлопотала по хозяйству, проветривали футоны, готовили ланч, прибирались по мелочи.

- А Такеда-сенсей где? – оглянулся, убеждаясь, что ничья лысина не блестит поблизости.

Тренер ушла еще час назад, закончив тренировку и раздав указания, сообщив, что после ланча продолжим уже все вместе. Пока кушали, выяснил, что после выполнения обычных упражнений, что и в зале, только на природе, ребят разделили на пары и велели выполнять задания поочередно. Приседания в воде, игра теннисным инвентарем в бадминтон на пляже и бег по лесу в компании собак, которые начинали лаять, если ты сбавлял темп и порывались укусить, если сходил с тропы, проложенной их лидером. От второго упражнения у меня потек мозг. Как играть в бадминтон теннисными ракетками и зачем? Как братишка смущенно признался, бадминтона не получилось, скорее настольный теннис без стола. Ладно, сам испробую, может, не так все глупо, как мне кажется. После ланча объявилась тренер и с довольной улыбкой погнала нас собаки куда-то вдоль берега. А минут через пятнадцать мы увидели то, что еще долго будет являться мне в дурных снах.

Это определенно была баскетбольная площадка. Вот только она была на воде. И нам придется играть на этом кошмаре, ибо нормальной площадки в поселке нет, но мы, конечно, можем пробежаться двадцать пять километров до порта, где может и можно ее найти, но не факт. Разумеется, бежать никто не стал, но и на водную площадку никто не рвался. Хотя меня любопытство погнало вперед – пол плавал, а кольца не двигались. Дойдя до площадки по столбам, торчащим из воды, я, наконец, рассмотрел ее вблизи. Кольца проходили сквозь площадку через небольшие отверстия, они уходили на глубину и, скорее всего, были закопаны в землю, для устойчивости. Вот только одна сильная волна – и все к чертям полетит.

- Вся площадка прикована ко дну, – ответила мне Такеда-сенсей.

Первые попытки играть были откровенно жалкими. Пол качался, мы реагировали, но каждое наше движение приводило к тому, что пол качался еще больше, мы падали всей толпой, что порождало еще большие колебания и так до бесконечности. Сначала мы пытались двигаться осторожно и с оглядкой, но не укладывались во временные лимиты, потом напротив – резко и внезапно, что тоже не помогало. Не сосчитать сколько раз мы падали в море, так что пришлось отказаться от кроссовок, ибо бегать в мокрой обуви – лишние мозоли. Но в целом было весело. Хотя осознал я это, уже когда нас погнали на обед. Именно погнали, снова нам угрожал пес, на сей раз Сора, Нигоу брал пример со старшего товарища и громко тявкал у нас за спинами.

Уставшие, сбитые с толку странным тренировочным лагерем, мы почти не вникали в то, что и сколько едим. После половина отправилась на работу, а наша пятерка продолжила тренировку, выполняя все тоже, что и предыдущая группа, с некоторыми отличиями. Например, нас с Киеши отправили приседать не на береге, а в реке, что явно было труднее, течение там медленное, но сильное. Повезло, что к тому моменту, как мы взялись за теннисный бадминтон, солнце уже не стремилось испепелить нас на месте, но все равно было тяжело. А уж когда во время пробежки по лесу перед нами появился Куроко, я был уверен, что убью фантома. Погонялись какое-то время за ним, вернее, я гонялся, а Киеши-сэмпай только хохотал над нашими глупостями, Куроко, редиска, вроде убегал, потом пропадал и снова возникал у меня за спиной. Уши ему надрать некому.

- Что ты вообще тут забыл? – запыхавшись, я оставил уже идею добраться до кое-чьей шеи, так что вполне миролюбиво завел диалог.

- Я хотел посмотреть на вашу тренировку, – с каменным лицом ответил фантом, припрягаясь бежать с нами. А ведь этот мухлевщик отлынивает от работы!

- Ты почему не работаешь, зараза эгоистичная?! – Осознав, что происходит, я пинками погнал призрака на работу. Ну, все, вечером поставлю вопрос о его благонадежности. Сколько можно подводить команду?!

Но поднять этот вопрос мне было не дано. Сначала привести в порядок свои уже футоны, разобрать то, что недоделали первая группа, потому готовка, причем четвероногие приятели могли бы и не мешаться, но кто ж меня послушает. К тому времени как остальные вернулись, и мы расселись ужинать, мне было уже глубоко фиолетово, что творит Куроко и зачем. Рано или поздно кто-нибудь еще заметит и вправит мозги. А я устал.

- Чтоб мне хвост отрастить! – от вопля Кавахары я подпрыгнул как на батуте. Что там еще стряслось?

- Поразили бойца речи мои, вестимо, – в чем смысл прикидываться сейчас? Все уже в курсе, что тренер может нормально говорить.

- Ну и зачем опять спектакль утраивать? – мгновенно завелся Хьюга. Может ему нервы надо полечить? Чего так злиться, подумаешь, говорит странно, не подрывает, не стреляет, не оголяется.

- Привычка, – пожала плечами женщина. – И вообще, как я говорю – не ваше дело. Будете раздражать – все так разговаривать начнете. И налысо я вас побрею.

- А что вы сказали Кавахаре? – мгновенно сменил тему братишка. Умный ребенок, с этой дамочки станется осуществить свою угрозу немедленно.

- Сейчас у вас свободное время, гуляйте, где хотите, творите, что хотите. Два "но": не пить и не блуждать.

- Мы не можем пить, мы несовершеннолетние, Такеда-сенсей, – монотонным волосом возразил Куроко.

- Когда молодежь это останавливало? – пренебрежительно махнула рукой учительница. – В общем, пить нельзя, но, допустим, на дискотеки под открытым небом вполне можете пойти, повеселиться, лето же. Но если отправитесь в лес – возьмите собаку. Не хватало еще бегать ночью по лесу искать заблудших овец.

Учитывая, что на лес мы вполне насмотрелись днем на тренировках, мы отправились в поселок, хотя скорее это крошечный городок и уже там разошлись по разным направлениям. Айда-сан, как ответственный теперь уже помощник тренера, отправилась искать нам баскетбольную площадку, отказываясь принимать, что не весь мир помешан на баскетболе и ее вполне может не быть на острове. Капитан вызвался ее сопровождать, а намеревавшегося упасть им на хвост Киеши вовремя остановил Изуки-сэмпай, погнав в сторону зала игровых автоматов, куда за ними помчались Кога и Митобе. Цучида-сэмпай пошел по местным лавкам, искать сувенир девушке и всем остальным, пока деньги есть, еще те, что брались на карманные расходы. Разумно, потом голодать станем – все потратится. Фантом решил присоединиться к нему, а оставшиеся во главе с, как ни странно, Кавахарой отправились покорять танц-пол.

Это было не самой умной идеей для меня – как выяснилось, в прошлом я точно не умел танцевать, во всяком случае, тело никак не отреагировало на ритмичные звуки и движения тел вокруг. Впрчем, особым умением не отличался ни брат, ни Фукуда, честно признавшийся, что ему на ухо медведь наступил, попробовал утешить, что в моем случае мишка болел рахитом, радикулитом и остеохондрозом одновременно. А вот Кавахара изумил до глубины души – парнишка чувствовал себя как рыба в воде, двигался очень даже неплохо, на мой неискушенный взгляд, и привлекал к себе немало внимания.

- А, он раньше танцами занимался, – пояснил мое откровенное недоумение Фукуда. – Не ладилось с баскетболом, хотелось чего, в чем все получится, ну и увлекся танцами.

- Не так яростно как тренировки по баскетболу, просто для души, раза три-четыре в неделю, – подтвердил вернувшийся товарищ. Он тяжело дышал, явно устал уже, что неудивительно после работы и тренировок, но глаза горели, а лицо освещала улыбка во все 32 зуба.

- А какими танцами занимался? – какой-то странный, изучающий взгляд у братишки, задумал что-то?

- Хип-хоп в основном, так что до балетной школы Кагами мне далеко. И в пачке я, наверное, не так впечатляюще буду смотреться, – поддел приятель. Долго они мне эту чушь будут припоминать?!

- Если ты три года занимался танцами, то почему не вступил в дэнс-клуб? У нас в школе такой есть, – я ни на что не намекал, мне просто было любопытно.

- Мне баскетбол нравится, – пожал плечами Кавахара, будто это было само собой разумеющимся фактом, о котором я забыл. – А вы чего тут стоите?

- Танцевать не умею, – честно признался в ответ, пока Коки и Фукуда смущались, мялись и мямлили что-то на инопланетном языке.

Разумеется, товарищ не мог не предложить научить, пришлось отбиваться всеми конечностями, ибо, только представив двухметровую орясину, неуклюже топчущуюся на танцполе, я сгибался пополам от смеха. Долго задерживаться мы не стали, ранний подъем, усталость и внятное предупреждение тренера о нарушении комендантского часа сделали свое дело. По дороге столкнулись с Айдой и капитаном, озадаченно обсуждающим, что площадки действительно нет во всем населенном пункте. А чего они ждали? Тренер не спроста выбрала такое место для лагеря. Впрочем, я уже подозревал, что даже с этим водным баскетболом она не пыталась над нами издеваться. Равновесие мы себя там прокачаем однозначно.

В бараке Коки все одолевали какие-то тяжелые мысли, так что, не долго думая, я цапнул брата, Джента и Нигоу и отправился на берег прогуляться пол часика перед сном. С живностью надо было поиграть в любом случае, повезло еще что днем Нигоу занималась Такеда-сенсей, а Джентльмен как и все кошки спит по двадцать часов в сутки. Через какое-то время, устав от беседы ни о чем, я в лоб спросил мелкого, что не так.

- Ты видел, как танцует Кавахара? – что за вопрос, глаза мои еще при мне. – Свободно, легко и даже как-то изящно?

- Эм, а как еще надо танцевать? – в стилях я совершенно не разбираюсь, может в хип-хопе нужны резкие и дерганые движения?

- Да не в танце дело! Вернее, в нем, но …

Пока братишка собирал мысли в кучи и выискивал здравый смысл, я разглядывал подарок Нигоу: песик принес мне старый дырявый сапог и теперь смотрел горделиво, ожидая похвалы. Кот же, обнюхав щенячью добычу, отправился на поиски своей, пришлось идти следом, как бы хвостатого не потерять.

- Играя в баскетбол, он двигается не так! – наконец разродился братишка. – Он очень скован, старается, но на нем будто кандалы висят, так он действует.

- Эм, и что? – то ли от усталости, то ли от сонливости, но я никак не мог понять, к чему клонит братишка.

- Ты не понимаешь, да? – вздохнул Коки. – Аники, если он может легко двигаться на танцах, но не может на баскетболе, значит проблема не в его умениях, а в его голове.

Пока я растерянно моргал круглыми глазами – какая связь между танцами и баскетболом, братишка продолжил рассуждения.

- Возможно, что-то случилось внутри его предыдущей команды. Помнишь, он как-то говорил, что только мешался своим товарищам по команде? Что если ему это говорили в лицо?

- То есть он не может действовать в полную силу, потому что не верит, что может? Считает себя обузой? – только этого нам не хватало для полного счастья. Один мнит себя спасителем команды, другой – грузом на шее.

- Именно! – просиял мелкий.

- Ладно, а как связаны баскетбол и танцы, что ты вообще пришел к таким выводам?

- Я не говорил, что они связаны, но согласись, странно, что человек, занимавшийся танцами, на площадке двигается как обмотанный цепями?

- Ну, возможно. Вопрос, впрочем, не в этом. Главное – что с этим делать?

- Надо придумать, как перенести уверенность Кавахары с танцпола на площадку.

Но ломать голову долго не получилось – отбой в десять и ни секундой позже, если не хотим быть покусанными собаками. Как бы Нигоу не перенял эту плохую для меня привычку. Следующий день прошел с минимальными изменениями: усталость начала накапливаться, мы не ломали дверь курятника и Куроко не дали слинять с рабочего места – как Такеда-сенсей узнала о его побеге, оставалось только гадать, но она предупредила, что за лень и недобросовестность будет выгонять из команды. В этот момент сглотнули все: таких угроз Айда никогда не выдавала. Разумеется, у тренера или исполняющего его обязанности есть такое право, но у нас им пока никто не пользовался и от того угроза оказалась куда более пугающей, никто не знал можно ли подать на апелляцию или еще что-то в том же духе.

Вечером же после трудового дня, отдохнувшие как тюлени на лежбище, мы снова разошлись, куда глаза глядят, погулять хотя бы часик. Вернее, большая часть разошлась. Невидимка просто не мог встать с футона, а мы с Коки отправились на пляж и по дороге заметили крадущегося капитана. Следить нехорошо, но любопытно же! Так что тихой сапой мы направились следом. Сэмпай шел решительно, тащил что-то продолговатое и выглядел настолько демоническим, что мне пришла в голову дурная идея, что он кого-то закопать собрался. Помотав головой и отогнав идиотские мысли, я все же запихнул Коки себе за спину, авось его не увидят за мной-то. Но когда Хьюга добрался до места назначения, его осветило заходящее солнце и многое стало на свои места. Сэмпай тащил ведро и удочку.

- Сэмпай, вы на рыбалку? – капитан подпрыгнул на месте и резко развернулся к нам, заслышав голос Коки.

- А вы здесь что забыли? Гулять же ушли! – кажется, я до попадания был фанатом Гарри Поттера. А как еще объяснить мысль "капитан говорит на серпентарго!"?

- Любопытство погубило кошку, а мы, видимо, составляем ей конкуренцию, – пожал плечами, отмечая, каким недовольным и смущенным выглядит капитан. – Если вы просто хотите порыбачить, то чего так стесняетесь?

- Я не! – начал было Хьюга, но замолчал.

Пожевал губу и махнул рукой, дескать, чего с любопытных мелких взять. Учитывая, что я был выше капитана на полголовы и сантиметров на двадцать шире, это была забавная мысль. Вздохнув, капитан, не глядя на нас, начал пояснения:

- Мы едим только ту рыбу, что я зарабатываю за четыре часа. Этого мало, я же никогда не рыбачил раньше! Не с сетью посреди океана! – не так уж и посреди, но мысль ясная. – Никто не наедается, особенно ты, Кагами и Киеши, вам точно нужно больше еды. Тренер ясно сказала – есть будем только то, что сами добудем, работой или еще как. Я капитан, я должен следить за этим, я должен о вас заботиться!

- Я все еще не понимаю, чего ты так стыдишься, – выдал, ошеломленный внезапной догадкой, что неспроста на рыбалку отправили только капитана.

И пока сэмпай тер лоб, соображая, как объяснить недалекому мне его внутренние метания, я судорожно рассматривал новую идею со всех сторон. Тренер уже отметила, как и все мы, что Хьюга очень легко вспыхивает, как факел, а спортсмену к горячему сердцу нужен холодный разум. Терпение, хладнокровие перед лицом любых ситуаций – рыбалка, конечно, не для того предназначена, но и помочь здесь может, одно только ожидание сколько нервов может съесть. Кроме того… Капитан, как бы мы не шутили, не тот, кто раздает пинки и подзатыльники, когда ты лажаешь. Слово изначально означало командира корабля, "первого после Бога" на судне, того, кто поведет в шторм и поддержит команду в целостности в бурю, чтобы выжить. Капитан несет ответственность за корабль и экипаж. Он не может терять голову. Он не может смотреть и не видеть дальше собственного носа. Он не имеет права на безумство и зачатки раздвоения личности. И возможно, только возможно, нашей голодовкой тренер добивалась именно этого, чтобы сэмпай осознал, что такое груз ответственности и перестал переключаться. Чтобы при столкновении с превосходящим противником сохранил холодный рассудок и голову на плечах.

А может, я снова думаю слишком много, и ничего подобного не подразумевается.

- Сэмпай, а нас с собой возьмешь? – и Коки, и Хьюга уставились на меня с недоумением. – Правда, я даже с удочкой никогда не рыбачил, но вдруг получится? Новичкам везет.

Капитан, поразмыслив, согласился, что так мы можем наловить больше чем в одиночку, так что мы отправились на ночную рыбалку, где второкурсник шепотом, чтобы не спугнуть возможную добычу, объяснял, что и как надо делать. А когда мы его не понимали, стискивал зубы, глубоко дышал и объяснял снова. Если он так же будет сдерживать темперамент на площадке, цены ему не будет.

Глава 14

- Бульк! – кто-то снова свалился в воду.

Не оглядываясь, я бежал к кольцу, раскачивая площадку и вынуждая остальных отвлечься на сохранение равновесия, вот только Киеши черта с два отвлечешь, центровой стоял на защите кольца недвижимый как скала. Насколько это возможно на плавучей поверхности. Киеши, Хьюга и я первыми привыкли к качающемуся полу, но скорость пока не вернулась на привычный уровень. Но над этим еще будем работать, а пока банзай!

На пятый день лагеря я не мог встать с постели без подбадривающих тычков Ваки, самого спокойного из собак Такеды-сенсей. Умный пес, видя, насколько мы измотаны, тыкал нас влажным носом, лизал пятки как любвеобильный Момо, но не лаял прямо в ухо, как вредина Амэ. И лучше просыпаться, когда будит Ваки, потому что потом в дело вступал Нигоу: милый собачонок садился на входе в барак и начинал петь, заливисто и громко. Щенок легко избегал летящие в него предметы, брошенные недовольными спортсменами, и радостно лаял, продолжать спать при таком шуме было нереально.

Спать хотелось страшно, но чудовище, ошибочно принимаемое другими людьми за женщину средних лет в монашеских одеяниях, запретило нам появляться в бараке до отбоя, а ее собаки присматривали за тем, чтобы мы не прилегли спать на песочке. Единственное, что успокаивало – осталось продержаться ночь и два дня и будет выходной, когда не будет ни работы, ни тренировок и можно будет пролежать на одном месте весь день!

Вчера мне казалось, что лишь эта мысль помогла прожить день, когда доброхот Фукуда помог местной старушке донести авоську до дома и подписался на починку крыши сарая. Один он бы не управился за свободное время, так что пошли почти всей толпой, даже фантом нашел в себе силы доковылять до нужного дома. Ровно для того, чтобы рухнуть носом вниз на пороге.

Как перепугалась хозяйка! Призрака положили на соломенную лежанку, оставив с ним капитана, как "самого ответственного", хотя подозреваю, что большинство просто хотели, чтобы Хьюга отдохнул. Со второго дня все свободное время сэмпай уделял рыбалке, попутно раздумывая над иными способами добыть еды, так что выматывался он куда больше нашего и иной раз был слишком усталым даже чтобы наорать и отвесить подзатыльник. Так что мы оставили его вроде как следить за Куроко, а самого призрака попросили уломать капитана вздремнуть рядышком.

Крыша была в решето, полусгнившие доски, труха, щепки – хорошо, что это был сарай, причем в таком состоянии он был весь, внутрь заходить вообще было нельзя, пола не было как такового. В итоге работы хватило каждому. Учитывая, что у большинства опыта строительно-восстановительных работ не было, это был цирк. Повезло, что хотя бы Киеши дома занимается всеми мужскими работами, так как его дед слишком стар, чтобы лезть на крышу, под раковину или в подвал. Иначе, боюсь, даже с бабушкиными указаниями мы бы сарай доломали.

К чему мы были крайне близко, когда Кавахара тащил доски, закрывавшие ему обзор, и врезался в Фукуду, державшего лестницу. Стоявший на ней Кога, потеряв устойчивость, выронил молоток и вцепился в ноги Митобе, методично приколачивавшего новые доски к крыше. Пока молчун изображал из себя ветряную мельницу, крыша скрипела, стены шатались и вообще, я был уверен, что все сейчас упадет нам с Киеши и Изуки на голову, и новый пол будет щеголять тремя силуэтами.

Когда же все успокоилось, и домик перестал угрожать сложиться как карточный, я вылез на свет Божий, чтобы узнать, что выроненный молоток упал на Коки и у мелкого здоровенный синяк на лопатке налился почти мгновенно. От мысли, что еще чуть-чуть и молоток мог попасть по позвоночнику, я рухнул навзничь, придавив обоих легких форвардов. К тому времени, как братишка уговорил меня перестать прикидываться бревном с повышенной устойчивостью к подъемной силе, парни погрузились в землю достаточно глубоко, чтобы оставить в ней силуэты.

Мне этого не простили, понял я сегодня, когда на ланче почувствовал, что горю изнутри: молчаливый, но, как оказалось, мстительный Митобе высыпал половину имеющегося перца мне в тарелку. Вторая половина досталась Кавахаре, видимо его посчитали равнозначно виновным в травмах котообразного сэмпая. Выпив по ощущениям пол океана, я был морально готов страшно отомстить на ужине, да только Джент уже сидел перед второкурсниками с укором в печальных глазах кота из Шрека, и старшие товарищи явно чувствовали себя садистами и живодерами. Могучее оружие, интересно, против кого еще сработает? Я на эти глазки ведусь почти всегда, но я-то кошатник, в этой братии иначе никак.

В итоге инцидент посчитали решенным – все получили от тренера посохом по ногам, а он у нее стальной и звенит, голова потом долго гудела. Но нехорошие тенденции уже появились: уставшие, голодные подростки, запертые в одном помещении, почти изолированные от привычного им мира – это рецепт взрыва без тротила. Мы еще долго продержались, но теперь процесс пойдет нереально быстро. Сначала мелкие дрязги, ссоры, а потом грянет буря и это, пожалуй, будет основной проверкой, способны ли мы вообще быть командой или все разлетится на осколки.

Взрыв произошел слишком быстро, на следующий день, когда можно уже было предвкушать выходной. И началось все как всегда с банальностей.

- Капитан, не мог бы ты рыбачить получше? Мы устаем на работе, а вместо нормальной еды ты таскаешь каких-то мальков! – я почти подавился, никак не ожидал, что размером порций возмутится Коганей.

Остальные настороженно замерли. С одной стороны, мы видели, каким вымотанным падал на футон Хьюга, с другой – нехватку еды ощущали все, и иной раз даже мне хотелось спросить, кто сожрал остальное. Вот только я почти тут же вспоминал, с какой целью затевались все подработки и проглатывал упреки, тем более сэмпай действительно старался, когда остальные уходили гулять, он брал снасти и отправлялся за рыбой. Иногда к нему присоединялся я, но не всегда – тренер находила для меня дело и вообще не одобряла попытки присоединиться к второкурснику. Неявно, но достаточно, чтобы он уходил в океан один. Да, не всегда удачно, но капитан заботился о нас по мере сил и ворчать из-за того, что он не профессиональный рыболов было крайне нечестно.

- Может тогда пойдешь и сам что-нибудь поймаешь? – холодным тоном осведомился Хьюга. А вот и первые ростки тренировок – до лагеря он бы выпустил свою демоническую половину на такой упрек и недооценку его стараний. Сейчас же он держит себя в руках. – Где удочка и наживка сам знаешь.

- Я вообще-то устаю после работы! – Шинджи не хотел успокаиваться.

- Если ты не заметил, все устают, – тем же ледяным тоном продолжил капитан. – Я не исключение. Тогда может будешь работать чуть усерднее? Получишь прибавку как Изуки.

Изуки-сэмпай довольно быстро сообразил, что может использоваться свою способность для присмотра за вечно разбегающейся живностью, ибо держать животных в клетках – жестокость, по мнению владелицы приюта. А то, что работникам вечно приходится разнимать кошек и собак, спасать хомяков и мышей от котов и хорьков и вечно получать на орехи со всех сторон, которые кусаются, лягаются и клюются – это мелочи, она же им платит. Глазастый товарищ следил за питомцами определенно лучше, чем лишенный суперспособностей Кога, и получал нечто вроде премии за старание, достаточно весомой, чтобы Хьюга упрекнул этим второго смотрителя зверинца. И, разумеется, получил ответ. От Митобе.

- … - разговаривать сэмпай так и не стал, но его жесты стали понятнее для других людей. Например, его пантомиму "Коганей старается, не говори так" распознали все.

- Имею право, он ведь насмехается над моими усилиями, – отмахнулся капитан.

- У меня нет орлиного глаза! – поддержка друга придала смелости возмутителю спокойствия.

- Зато ты не валяешься потом с головной болью, – огрызнулся Изуки, будто Коганей упрекал его в особенностях организма, на которые нельзя повлиять. Шутник действительно подрастерял свой задор, постоянное использование чудо-глазок в течение длительного времени сильно нагружало мозг, и голова у сэмпая болела постоянно, даже настои и травы Цубаки-сенсея не могли ее до конца унять.

- Ладно вам, ребята, – попытался утихомирить товарищей Киеши. Не вовремя он, совсем не вовремя, Айда-сан, до этого момента молча наблюдавшая разгорающуюся ссору, подошла к точке кипения.

- Помолчи, Теппей! От твоей работы вообще толку нет, дрова можно и в лесу набрать, – ага, а потом сесть в тюрьму или заплатить штраф больше моей месячной зарплаты. Но эти мелочи разгневанная Рико упустила. – Кога, извинись перед Хьюгой! Он все свободное время рыбачит, пока ты отдыхаешь!

- Вообще-то в лесу дров набрать нельзя, иначе нас посадят, – заговорил задетый комментарием Айды Фукуда. – Не говори, пожалуйста, что наш труд неважен.

- Вообще-то так и есть. Дрова колоть легко, повозись-ка столько времени с детьми – свихнешься! – Кавахара, нашел время вякать. Хотя его и Айды уверенность, что наши четыре часа вообще ничего не стоят, разозлили и меня, благо, я более-менее представляю, на кой черт все это надо, могу сдержать характер и промолчать.

- Легко? Давай я тебе притащу поленьев с топором, посмотрим, как ты справишься! – Хироши сильно оскорбился пренебрежением друга.

- Хватит! – капитан сообразил к чему все идет и встал на пути лавины. С тем же успехом.

- … - указание, взмах рукой сверху вниз, пренебрежительно малое расстояние между большим и указательным пальцами и поглаживание живота.

- Ты не прав Митобе-сэмпай, Хьюга-сэмпай очень старается нас прокормить.

- Тебе, Куроко, вообще легче всех, никто же не заметит, если ты халтурить будешь.

…

- Фукуда, зачем ты вообще к той бабке пошел? Столько времени и сил на ее сарай убили!

- Нельзя было оставлять пожилую даму без помощи!

- А что мы с того получили, Киеши?

…

- Дети хотя бы на одном с тобой языке говорят!

- Да ты что? А мне вот сомнительно, что они вообще что-то понимают!

- Рыбы вообще немые! – капитан вышел-таки из себя. Ну, он еще долго продержался, начало положено, это самое главное.

Не удержавшись и все же поучаствовав в разборках, я, к счастью, довольно быстро пришел в себя и теперь старательно абстрагировался от происходящего, ибо ничего хорошего, ясное дело, не прозвучит. Злились все и на всех, даже брат, мой добрый, дружелюбный, мирный братишка, выговаривал сейчас Цучиде, что если сэмпая что-то не устраивает в еде, он всегда может сам встать у костра с поварешкой. Из всей команды умели готовить только Митобе, Коки, я и тренер. Так что завтрак был за Коки, ланч кашеварил Митобе, ужинали моей стряпней, а обед готовила тренер, так как у нас времени не было между тренировками и работой. И сегодня на мелкого посыпались упреки, что завтрак недостаточно сытный, что было несправедливо хотя бы потому, что Коки приходилось выкручиваться с тем, что осталось с предыдущего дня, а из остатков создать шедевр сложно.

Скандал разгорался, Киеши, какое-то время пытавшийся утихомирить сокомандников, в итоге притащил тренера, наивно надеясь, что она успокоит ребят. Ага, держи карман шире, вредная женщина только подливала масла в огонь, подзуживала то одного, то другого, и на сэмпая сейчас было жалко смотреть, он будто видел, как рушится все то, ради чего парень рискнул собственным здоровьем. Многого вытянуть из второкурсника не удалось, но капитан рассказывал, что центровой отказался от операции на колене, чтобы сыграть с основанной им командой, рискуя больше не выйти на площадку. И сейчас все мечты и надежды сгорали в огне, а подросток не знал, как потушить пламя.

Про то, что огонь очищает, он, видимо, подзабыл. Все это время мы старательно дружили, но друг не только тот, кто подставит плечо, но и тот, кто отвесит мозгоправительный удар. Мы пока друг другу такую услугу оказать не можем, слишком печемся о показательной поддержке в тот момент, когда надо взять товарища за шкирятник и встряхнуть так, чтоб шестеренки заработали. Может быть, если бы я раньше вправил мозги Куроко, мы бы не вылетели из Межшкольных? Кто знает, но такой ошибки я больше не допущу и, не дай ками, кто из ребят не будет выкладываться на полную ради победы – зал в школе будет отмывать зубной щеткой, уверен, адскому тренеру понравится такое наказание.

Спали плохо, всю ночь ворочались, пыхтели, в основном забылись под конец, да и то – не все. Точно не спали Киеши и Хьюга, раз за разом прокручивая в голове вспыхнувший как спичка скандал и подорвавшийся все и вся, как мешок тротила. Скорее всего, не спали Айда, Куроко и Кога, последний явно мучился чувством вины, что начал выставлять претензии. Плохо спал Коки, мелкий все время вздрагивал во сне, просыпался, оглядывался, растерянно щурясь, и укладывался вновь.

Я, впрочем, тоже не спал, обдумывая, однако, не то, что случилось, а то, что теперь предстоит сделать. Все выговорились – хорошо. Все поругались – плохо. У каждого было время обдумать произошедшее – хорошо. А теперь, как самому взрослому из команды, мне нужно проверить, достаточно ли прочен фундамент у сгоревшего здания, и можно ли на нем построить нечто новое или же надо доломать оставшееся и больше не возвращаться к этому. Осталось только решить, к кому идти первому: к Киеши или капитану.

На рассвете дилемма разрешилась сама собой, когда Хьюга тихо выскользнул из барака и отправился на рыбалку. Вот и еще одно доказательство, что капитан уже повзрослел, обиженный подросток и не подумал бы дополнительно ловить рыбу для неблагодарных товарищей, а вот обиженный взрослый может наступить на горло своим чувствам и выполнить возложенные на него обязательства. Не будь ситуация на грани, я бы всплакнул от гордости. Хм. Кажется, частое общение с учителями на меня сильно влияет. Понять бы еще, в какую сторону.

- Капитан, можно с тобой? – Хьюга вздрогнул всем телом, но не повернулся ко мне. Но он кивнул, и этого было достаточно. Пока.

Работали молча, без спешки – рыбалка не терпит шума и лишней суеты. Но я замечал краем глаза, как привычная деятельность успокаивала подростка, напряжение медленно и верно уходило из его позы, его движения становились спокойными и плавными, будто он не рыбу ловит, а совершает некое таинство, обряд – столько скупой уверенности в своих действиях, я аж засмотрелся. И это всего за неделю! То ли у сэмпая талант, то ли учили его на совесть, но факт – сноровка у капитана уже была не как у новичка. Я все ждал, когда он, наконец, соберется с мыслями, дабы начать беседу, потому что понятия не имел с чего начинать ее мне. Вечно я забываю продумать начало, а потом репу чешу, ведь это самое важное.

- Как думаешь, может мне стоит найти дополнительную подработку? – эм. Что ж, логичное предложение, учитывая сказанное вчера.

- А кто будет доставлять твое тело в барак?

- Я в состоянии…

- …грохнуться в обморок от усталости, – оборвал я сэмпая. Невежливо, конечно, но он же иначе слушать не станет. – Брось, капитан, я не слепой, ты и так едва на ногах держишься вечером. Куда тебе еще работу?

- Но мы голодаем, – совсем тихо, даже как-то потеряно ответил Хьюга, скрыв выражение глаз за блеском очков.

- Заверяю, от голода нам умереть не дадут, Такеда-сенсей консультировалась по поводу своей методики с Цубаки-сенсеем. Я спрашивал ее в первый же день, мне же брата доверили, – пояснил я на вопросительный взгляд сэмпая.

- Но и вдосталь наесться тоже не выйдет? – нахмурился собеседник.

- Смысл работы не в этом. Не в деньгах и не в пропитании, смысл – в команде, – косноязычно принялся объяснять я. – Команда работает немного не так, как мы привыкли думать. И просто дружить – недостаточно.

Хьюга замер, видимо, покрутил фразу и так, и этак, но так и недопонял, как истоки вчерашней ссоры связаны с командой.

- Знаешь, почему вчера все так взорвались? Потому что обвинять других легче, чем самого себя, люди вообще любят искать виноватых. А чувство вины мучает сейчас каждого, особенно когда видишь уставших, вымотавшихся и постоянно голодных друзей. "Если бы я усерднее трудился", "если бы я работал больше". Ничего не напоминает? – по лицу вижу, напоминает, но вслух произнести не решается. Ладно, тогда я скажу. – Если бы я сделал больше перехватов. Если бы я забросил больше трехочковых. Если бы я не вывихнул треклятую ногу. Все эти "если бы" давят и гложут изнутри, а для людей, повторюсь, нормально находить виноватых в своих проблемах и, образно выражаясь, казнить их.

- И вчера получается, мы "казнили" друг друга, – капитан уткнулся лицом в ладони. – И все рухнуло.

- Все должно было рухнуть, – я подпрыгнул. Ну как можно незаметно подплыть на лодке, а? А тренер смогла и сейчас спокойно смотрела на нас, застывших в нелепых позах, так как еще одно движение, и мы отправимся кормить рыбок собой. – И не только по причинам, высказанным Кагами. Вы слишком плохо знаете друг друга, это может оказаться фатальным для командной игры.

- В смысле?

- В прямом. Вы не знаете друг друга, поэтому плохо представляете, как мыслят ваши товарищи, а поэтому в игре вам всегда надо смотреть глазами. Вы не видите товарищей на подсознательном уровне.

Опять какая-то мистика. Сборище магов. У кого-то глаза на затылке, кто-то будущее видит, один вообще призрак, а теперь мы всей командой будем познавать друг друга на уровне подкорки рассудка. Мир, я все тебе припомню! При удобном случае.

- Я не имею в виду какие-то паранормальные способности, астрал и третий глаз на затылке, – резко оборвала мои размышления тренер. – Я хочу, чтобы вы достаточно знали друг друга и могли приблизительно предугадать те или иные действия на площадке, чтобы не вышла какая-нибудь глупость, когда один рассчитывает передать мяч, а другой – что напарник сам атакует.

- Но мы и так неплохо играем! – прогресс, капитан, уже не "хорошо" или "нормально", а "неплохо". - К тому же мы всегда можем...

- Вы переглядываетесь, – отрезала женщина, взмахом руки чуть не отправив нас за борт своим чертовым посохом. – Это значит, что противнику достаточно посмотреть вам в глаза, чтобы понять, куда полетит мяч. Мы попробуем справиться с этим недостатком. А если не получится – используем против соперников.

- Каким это образом? – вылупился я.

- А вчерашняя ссора? – у капитана одно на уме и, пожалуй, это к лучшему.

- Как уже сказано, команда работает не так, как вы привыкли. Да, вы поддерживаете и помогаете друг другу, это очень хорошо. Но вы знакомы только с внешними сторонами сокомандников, той гранью личности, которую человек показывает всем, которая максимально ретуширует недостатки и выделяет достоинства. Чтобы играть так, как я буду от вас добиваться, вы должны яснее представлять, кем являются ваши товарищи. Кто сдастся первым? Кто будет винить других, а не себя? Кто выложиться ради победы на полную, а кто пойдет действительно на все – даже на подлость? Конфликт вытаскивает на свет много неприглядного, в чем иной раз человек сам себе не может признаться.

- И вы позволили нам вытащить это друг перед другом? – внезапно разозлился Хьюга. Таким взбешенным я его еще не видел, ни во время игр, ни когда Такеда-сенсей впервые к нам пришла. – А если мы не сможем восстановить все, как было? Если рассоримся навсегда?

- Значит восстанавливать нечего, – жестко. Даже жестоко, но разумно, в какой-то степени.

- Нам есть, что восстанавливать, – видя, что капитан не в состоянии четко изложить свои возмущения, не взорвавшись, я решил завершить беседу. – Нас не сломало поражение, с чего бы это удалось тренировочному лагерю? Не смешите меня.

И я заработал веслами, сэмпай спустя секунду присоединился, благо рыбы мы уже наловили. Интересно, кто из нас действительно может сыграть вне правил, если потребуется? Насчет самого себя уже давно понял, что с теми же Кирисаки Даичи честной игры не будет, может даже наоборот, но как насчет остальных? И если я правда сделаю нечто опасное, как они это воспримут? Примут или предадут анафеме?

Так, отставить посторонние мысли. Надо разбираться с последствиями вчерашней бури, вон Коки подпрыгивает на берегу, нас высматривает. Вернее, меня, осознал я, когда мелкий вцепился в меня как в спасательный круг. Пока успокаивал разволновавшегося брата, Хьюга ушел вперед, таща снасти и рыбу. Он все еще злился на тренершу, но при этом выглядел решительно настроенным помирить команду. А Коки, как выяснилось, перепугался, когда проснулся, а меня не было. Накрутив себя по самые уши, он все же услышал Киеши-сэмпая, который рассказал, что я ушел вместе с капитаном, скорее всего на рыбалку. Брат волновался из-за вчерашней ссоры, тогда все слова казались логичными, он готовит, как умеет, но с утра мозги чуток прояснились, и мелкий попросил поднатаскать его в кулинарном деле.

Но на самом деле, конечно, Коки волновало, как я воспринял ссору, вспомнив, что он тоже что-то там бухтел, что дрова можно и купить, чем тратить на них четыре часа, я и внимания особо не обратил. Ох уж эти дети! Не удержался, подурачился, поныл, что пашешь-пашешь, а никто этого не ценит, меня пожалели, погладили по голове, и вообще мир был восстановлен в рекордные сроки, сэмпай даже отойти далеко не успел. Завтрак готовили вдвоем, как дома, перешучивались, таскали друг у друга из-под носа кусочки, как дети малые. Постепенно подползали остальные, наши довольные и улыбающиеся рожи сильно выделялись на общем хмуром фоне, но я игнорировал это, вместо того наблюдая за неловкими попытками разговора, отмечая явное нежелание смотреть друг другу в глаза и общую подавленность.

Так, с этим разберемся, но сначала пинком отправим капитана к Киеши, они давние друзья, оказалось, именно добряк центровой помог разбитому Поколением Чудес тогда-еще-не-капитану Хьюге прийти в себя и вернуться в баскетбол. Когда же кто-то из сэмпаев, то ли Изуки, то ли Кога показал нам тогдашнюю фотографию строгого очкарика, я пополам сложился от смеха, ибо длинные, высветленные волосы ему категорически не шли, вернее, создавали настолько незнакомые облик, что хоть стой, хоть падай. Хорошо, что он прическу сменил, хулиган из него совершенно не впечатляющий, на фоне того же Дзюмондзи вообще не котируется. И вразумил его Киеши, создав тем какую-то особенную связь, так что пусть пашут вместе на благо команды.

Один капитан не пошел, потащил с собой меня, решив "прояснить некоторые моменты". Не я один такой умный, ага. Хьюга заметил, что наше с Такедой взаимодействие несколько отличается от работы с остальной командой, и заинтересовался. Попробовал выкрутиться, напомнив, что вхожу в учительский состав, и мы вообще-то с ней коллеги. Не прокатило, пришлось колоться, что это из-за меня тренер вспомнила о своих обязательствах, смертоубийство остановил Киеши, сказав, что уже не важно, кто что начал, главное, что все закончилось. Миротворец получил по шее от капитана, ор, что Киеши, которого знал Хьюга, не такой слабовольный пессимист, который из-за одной ссоры руки опускает, а значит, самозванец должен катиться к чертовой бабушке, а нам вернуть товарища и друга. Киеши, разумеется, не пропустил последнее слово мимо ушей, и какое-то время красный как рак капитан уверял, что тому послышалось, что он оговорился и вообще это неважно. Счастливое лицо Киеши и красные кончики ушей Хьюги доказывали, что слово не воробей, вылетит – не поймаешь.

- Капитан, конечно, отжигает, но суть передал верно – рано говорить, что все кончено. Вспомни, во время ссоры никто не перешел границ, не оскорбил кого-то так, что мир восстановить было бы невозможно. Я, во всяком случае, этого не помню.

- И ссора действительно была полезна. Как бы я не хотел придушить эту сумасшедшую женщину, она в чем-то права. Мы были недостаточно честны друг перед другом, за что и расплатились. Кроме того, каждый в глубине души винил в поражении себя, а это неправильно. Действия или бездействие кого-то одного не могли потянуть команду на дно, так что вина и ответственность лежит на всех.

- Сейчас у нас похожая ситуация: все работают, стараются, но судя по результатам этого мало. И каждый день становилось все сложнее, от чего мы накопили в себе столько гадости, что хоть стреляйся. Рвануло знатно, и осталось лишь разобраться с последствиями.

- Надо поговорить. Со всеми, – ого, серьезный Киеши. Но не успел я всерьез зависнуть, как эта зараза расплылась в улыбке, разрушая атмосферу. Вот что с ним делать? – Спасибо, что не дали долго ныть.

- Обращайся, – проворчал Хьюга, но я убежден, что капитан рад видеть друга обычным. – Но вправлять мозги лучше по отдельности, как Кагами и тренер говорили со мной и мы – с тобой.

- Ага, только чур, я с Митобе не говорю! – подзатыльник от кэпа, я даже по нему скучал.

Киеши, естественно, сграбастал нас обоих в шейный захват, который уверенно называет "обнимашками", так что дальнейшая беседа состояла в основном из ворчаний капитана, смеха Киеши и попыток освободить шею и спасти себя от смерти от удушья. Народ уже разошелся кто куда, Хьюга и Киеши взялись за Айду, я же, подхватив подмышку Коки, пошел ловить призрака. Фантом никуда особо не убегал – играл с Нигоу на побережье. Я похолодел, когда вспомнил, что не кормил животных и этим занялся братишка. Пора прятать тапки от хвостатого мстителя, слава ками, хоть щенок еще лопоухий. Но сначала – дело. Посмотрим, в каком состоянии наш маленький саботажник.

- Кагами-кун, Фурихата-кун, – бесцветным голосом поприветствовал нас Куроко. У, кому-то реально плохо?

- Ты как, Куроко? – погладил фантома прямо по его сходящей с ума шевелюре. Когда я в первый раз увидел призрака после сна, хохотал в голос, мелкого как будто молнией шарахнуло, волосы стояли дыбом во всех направлениях. И так каждый день, я уже устал хихикать.

- Я в порядке, Кагами-кун, – я вижу. Врунишка. – Просто, кажется, я только вчера осознал, как подвел команду. Я этого не хотел! Но я так …

- Облажался?

- Да, – еле слышно.

- Мы знаем, Куроко, – брат приобнял расстроенного фантома. – Я верю, что ты сможешь исправить прошлые ошибки. Мы станем сильнее!

- Можно сидеть на месте и ныть "как же я сильно ошибся". Можно махнуть на все рукой и все бросить. А можно стиснуть зубы и вывернуться наизнанку, но добиться успеха. Какой путь выбираешь ты? – я знаю какой, мы все его выбрали. Но он должен сказать это сам, в первую очередь, для собственного блага.

- Я сделаю все возможное, Кагами-кун, – в кои-то веки, глядя в глаза фантома, я не видел безмятежного спокойствия, застывшего как лед. Нет, глаза одноклассника наконец-то горели ясно, как костер в ночи, и я готов поверить, что друг возьмется за ум.

- Так держать, молодежь! – Айда выскочила перед нами как чертик из табакерки, я даже не заметил, как эта троица подкралась. Какой-то я невнимательный последнее время, старею что ли? Хотя какая тут внимательность, когда такие страсти кипят. – Мы непременно выиграем Зимний Кубок!

- ДА! – в ушах звенит без всякого посоха. Ну и ладно.

Что ж, осталась половина команды. Я иду вправлять мозги, кто не спрятался – я не виноват!

- Кавахара! Кавахара! Кавахара-кун, – на три голоса позвали мы первого из найденных сокомандников.

Легкий форвард, однако, нас не услышал: будучи в наушниках, он полностью отрешился от реальности и танцевал. Быстрые и резкие движения внезапно сменялись плавными и тягучими, товарищ то дергался как при пляске Витта, то впадал в подобие транса, то почти взлетал, то простирался ниц.

- Я даже не могу представить, что за музыка требует таких непредсказуемых движений, – я оторопело пялился на прыгнувшего приятеля, в полете изобразившего что-то похожее на скособоченный мостик.

- Вот именно! Аники, ты гений! – хлопнул в ладони Коки. Пока мы с Куроко озадаченно переглядывались, мелкий пошел напролом. – Давайте попросим его станцевать с мячом?

- Чего?!

Сначала, разумеется, надо было разобраться с последствиями вчерашней бури, но братишку так захватила сумасшедшая идея, что он клещом вцепился в перепугавшегося Кавахару и не отставал, пока тот не согласился попробовать, хотя и выглядел сбитым с толку не меньше моего. Первые попытки танцевать с мячом, пока просто в руках, были сделаны откровенно на "отвали", но потом танцор сам не заметил, как втянулся. А так можно? А вот это движение как будет выглядеть? А если сделать вот так?

И только в процессе работы, я заметил зачатки того, что Коки видел как бы ни с того момента, как увидел приятеля на танцполе: танцующий дриблинг. Иного названия движению нет и быть не может, просто нельзя придумать, слишком знакомыми выглядели движения, удивительно разнообразными и странно легкими, а уж то, как мы вписали мяч в законченную композицию, чтобы он не выглядел лишним элементом – вообще слов нет. Цензурных, ибо дело непростое, особенно, если плясать не умеешь от слова совсем, а нас таких трое из четверки.

Провозились мы с парой движений без малого три часа и их еще отрабатывать и отрабатывать, но главное же идея! Глаза у всех горели, перекусить шли, разговаривая и перебивая друг друга, обсуждая, что еще можно и нужно сделать, что бы наконец заиграл персональный стиль. Куроко в кои-то веки горячился не меньше нашего, даже повышал голос и пару раз взмахнул руками, что для него настолько нетипично, что я на целых десять секунд выпал из беседы. Когда мы, взбудораженные, захлебывающиеся впечатлениями и напрочь забывшие про ссору, ввалились в кафе, нас встречали откровенно недоуменными взглядами. Я наотрез отказался идти домой на ланч, в чем меня полностью поддержал Кавахара, ибо повторно дышать огнем не хотелось, хоть и понимал, что Митобе не в том состоянии, чтобы делать глупости.

Но вот встретить в кафе Фукуду и Цучиду было полной неожиданностью. Ребята сидели отдельно друг от друга, будто и вовсе незнакомы, что означало, что им никто еще мозги не промывал. Переглянулся с братом и фантомом и пошел за сэмпаем. Не дав ему даже рот раскрыть, поднял второгодку вместе со стулом, крякнув от натуги, и потащил к общему столу, куда Коки и Кавахара уже подтаскивали Фукуду, причем так же тащили верхом на стуле, у первокурсника глаза были как монетки по пятьсот йен, подозреваю у сэмпая сейчас такой же вид. Куроко тем временем сбегал к прилавку и заказал на всех еды, и уже подтаскивал ошарашенным товарищам забытые порции. Наверное, хорошо, что я не расставался с телефоном – в нем тоже есть камера, без него такие кадры бы пропали!

- А я все равно думаю, что нужен третий шаг, – брат заговорил, как ни в чем не бывало, продолжая прерванную беседу, видимо, мелкий правильно понял, что я снова не знаю с чего начать.

- Да куда он? – тут же отреагировал Кавахара. – Вот смотри, если я сделаю этот шаг, противник же может сделать вот так! – приятель попробовал изобразить движения за столом и почти навернулся, хорошо, что Фукуда вцепился в спинку его стула, не давая встретиться с полом.

- О чем вы? – полюбопытствовал Цучида. Сэмпай все еще чувствовал себя неловко, особенно перед Коки, но, тем не менее, мужественно попытался вести себя как ни в чем не бывало.

- Мы разрабатывали новый стиль дриблинга, Цучида-сэмпай, – пояснил Куроко. – Вернее, возможно он уже существует, но Кавахара-кун о нем точно не слышал. Пробовали совместить танцы и баскетбол.

- И как? – заинтересовался и Фукуда, однако он все еще не смотрел на друга. Да, эта неразлучная парочка нехило вчера разругалась, но я сомневаюсь, что мы можем чем-то помочь им в примирении. Это только их дело.

- Ну, идея вроде работает, но там еще непаханое поле, – точно так же не глядя, ответил Кавахара. – И чтоб мне только тыквой питаться, если я не справлюсь к Зимнему Кубку!

- Как думаешь, где он найдет столько тыкв? – обратился я к брату, не удержавшись от поддразнивания.

Разумеется, после этого мы не могли не пойти продемонстрировать новый прием, и нам удалось отвлечь ребят от неприятных мыслей. Мне вечно неймется, так что я не мог не заметить, что, несмотря на интерес, Фукуда был чем-то расстроен, поэтому пока Цучида-сэмпай старался отнять мяч у Кавахары, пробующего первые шаги нового стиля, я утащил однокурсника для приватной беседы, лишь мельком заметив внимательные взгляды карих и голубых глаз. Ребята не станут мешать, напротив отвлекут тренирующихся, чтобы я мог спокойно побеседовать с товарищем.

Мы устроились возле тропинки, пролегающей от поселка до нашего барака, в тени, и неважно, что вокруг все до сих пор было мокрым из-за постоянных ливней, мы не сахарные, не растаем. Убедившись, что ничьи любопытные уши и носы не торчат из кустов, я развернулся к сбитому с толка приятелю с простым вопросом, что не так. А не так оказалось все.

- Теперь и у Кавахары есть своя фишка. Я рад за него, но такое чувство, будто я остаюсь позади. Фури и Куроко тоже имеют какие-то примочки в баскетболе, персональные приемчики, уже действующие. Про тебя и говорить нечего, вообще как с другой планеты, – подросток был подавлен, еще немного – и приятель разуверится в себе окончательно. – Я вступил в клуб, потому что Изуки-сэмпай, раздавая листовки, сказал, что им нужна помощь. Но, кажется, я только путаюсь под ногами.

Фукуда вжал голову в плечи, справедливо ожидая подзатыльника или ора, что, конечно, дело важное и нужное, но всему свое время. Сначала надо дать ему самому понять, где он ошибся.

- Я понял тебя, – поймал взгляд приятеля, настороженный, но с надеждой, авось я что подскажу. – Но есть один момент, который ты, на мой взгляд, незаслуженно опускаешь. Помнишь, команды, с которыми мы играли? Я не про всех, я про сильных противников, вроде Сейхо или Шуутоку.

Однокурсник кивнул, погружаясь в воспоминания. У него они были не такими яркими, как у меня, все же смотреть со скамейки и противостоять на площадке – ощутимая разница, но впечатление соперники должны были оставить неизгладимое на всех.

- Ты ведь центровой? Следил, наверное, за их центром? – получив согласный кивок, я продолжил. – А теперь скажи мне, какие у них есть, как ты выражаешься, "приемчики"?

Смешно наморщив лоб, Хироши задумался. И это надолго. Я уверен, потому что у центровых, что мы встречали, нет особых приемов, Киеши в этом плане исключение из правил, и то – ввиду особенностей физиологии, его огромные ладони не результат тренировок. Ну, так на то сэмпай и "Некоронованный генерал", остальные центровые за такими фокусами не замечены. Что Оотсубо из Шуутоку, что Вакамацу из Тоо – игроки на этой позиции полагаются на силу и технику, в которой изобрести нечто новое, скажем прямо, сложно. Куда сложнее, чем в дриблинге или бросках. Нет, конечно, бывают монстры типа Аомине, которые вообще все делают на свой манер, и атаку, и защиту, но речь не о них.

- Понял теперь? Сильные центровые редко обладают какими-то необычными приемами, сильно отличающимися от общепринятых. Поэтому тебе не стоит париться из-за того, что Кавахара устроил на площадке дискотеку, Куроко – дом с привидениями, а Коки выстраивает лабиринт из ловушек. Тебе это не нужно, у тебя другие задачи на поле. Центровой – это живая крепость. Это в первую очередь физические показатели, почему, по-твоему, тебя отправили на колку дров? Потому что надо прокачать мышцы спины, чем мы и занимается по четыре часа в день. В старости наши спины нам страшно отомстят.

Товарищ рассмеялся на мой ворчливый комментарий, и это уже был хороший смех, так звучит человек, когда чувствует себя свободным. Да, ему еще многому надо учиться, в конце концов, он играет только четыре месяца, но нет нужды изобретать велосипед. Все придумано до нас, ему лишь надо этим воспользоваться в полной мере.

- Мурасакибара-кун стал хорошим центровым без особых усилий, потому что у него отличные природные данные.

- Черт тебя побери, Куроко! – я подпрыгнул из положения "сидя", и зная фантома – это не предел моим возможностям, скоро научусь прыгать лежа. – Хватит уже подкрадываться и пугать, ты, чертов призрак!

- Я не подкрадывался, Кагами-кун, я тут уже минут пять стою, – а в глазах черти пляшут. Вот же редиска голубоглазая, явно ловит кайф с испуганных подпрыгиваний и воплей.

Фыркнув и выразив тем отношение к его словам, я взъерошил волосы друга и махнул рукой остальным. Ребята подслушали мои последние слова, но меня это не волновало, главное, что Фукуда меня услышал и повеселел и теперь может от всего сердца радоваться за успехи друга. Но между собой пусть разбираются сами, не дети уже. Поэтому я не удивился, когда Цучида-сэмпай уволок вперед Коки, пока Куроко подталкивал меня в спину в том же направлении, дабы товарищи могли побеседовать почти без навострившихся ушей.

- Так что ты там говорил про какого-то Мура… Мураса… Мура-куна в общем?

Фантом слегка улыбнулся и поведал притчу о большом ребенке, который играет в баскетбол и кушает сладости. И больше его ничто не интересует. Этот самый Мура-кун и спровоцировал раздвоение личности у капитана радужных, заявив, что не будет подчиняться человеку, который слабее него. Меня это история с разноглазым маньяком напрягала с каждым прослушиванием все больше, но пока что я не мог внятно объяснить, что в ней настолько не так, так что решил молчать. Потом подумаю, когда получим информацию от Момидзи-сана и его людей, что творится в Ракузане.

- Мурасакибара-кун считает, что баскетболом должны заниматься только физически одаренные игроки, – тем временем жаловался призрак. – В этом вопросе мы с ним никогда не сходились во взглядах.

- Как тебя должно быть это злило, – воробушек обидчивый, а значит костьми ляжет, но докажет Муре-куну и его команде, что имеет право играть в баскетбол. Если тренер ему позволит. – И как должно быть его бесило играть с тобой в одной команде в одном составе.

- Я не злюсь на Мурасакибару-куна, – возразил Куроко, но я его уже не слушал, будет он мне заливать, что не обижен, не злится и вообще в его мире живут только розовые пони, питающиеся радугой.

- Коки, как думаешь, можно придумать такую стратегию, чтобы команду с гигантом одолела команда коротышек? – получив тычок от мелкого за "коротышек", я продолжил вопросительно на него смотреть.

- Вообще, честно говоря, звучит нереально – нахмурился брат. – С другой стороны, смотря, что будут за противники в команде гиганта, какие будут у нас игроки и … Ты сам говорил, что все возможно.

И уставился на меня, будто я здесь бог – как скажу, так и будет. Причем остальные, слушая нас, тоже развернулись ко мне, я что рыжий? Ну да, почти.

- Ладно, я понял. Тогда подумаем над такой возможностью, ближе к концу сентября. У нас будет информация от наших супер-разведчиков, мы будем лучше понимать, на что каждый из нас способен и к чему примерно будет способен на Зимнем Кубке. Да и вообще – не факт, что мы этого громилу встретим, так что потом.

Вывернувшись с грацией носорога из тисков неудобного положения, ибо понятия не имел, каким чудом Давиды могут одолеть Голиафов, я направился в барак, искать тех, кому мозг еще не промыли, решив по пути поинтересоваться думами, отягощающими сэмпая. Думал, что второкурсника могут волновать те же мысли, что Фукуду, ошибся: Цучида-сэмпай совершенно философски воспринял, что первогодка нашел куда развиваться, свой "приемчик". Нет, он, конечно, рад, ибо каждый новый финт любого товарища усиливает нашу команду, но спокойно принял чужое достижение, без капли зависти, что все же редкое качество, особенно для подростка. Лично мне было слегка завидно, ибо такой гибкости как у Кавахары у меня не было, несмотря на все тренировки. И я сильно сомневаюсь, что когда-либо добьюсь от себя таких движений.

Дорога до барака кончилась слишком быстро, зато, вернувшись, мы выяснили, что Изуки уже обработали Хъюга, Айда и Киеши, и орел уселся за глазные тренировки, на которые раньше "не было времени". Полезное дело, а то по приезду нас наверняка снова погонят к Цубаки-сенсею, а тому параллельно есть у нас время или нет – прикопает в садике, если не выполнять его инструкции, свято следуя врачебной традиции прятать неудачи под землей. Теперь же бравая троица сидела на Митобе и Коганее, и нам там делать совсем нечего, ибо это – дела сэмпаев, да и началось все с Коги и капитана. Но, тем не менее, я пошлепал в указанном Изуки направлении, ибо есть дело, которое все же нужно сделать.

- Сэмпаи? Я прерву вас на минуту, пожалуйста? – да уж, образец вежливости. Баран.

- Что-то случилось, Кагами? – капитан, однако, не выглядел недовольным, напротив, похоже беседа шла к концу, причем хорошему.

- Нет, это мне тут надо кое-что сказать, пока я решимость не потерял.

- Это сложно представить, – хохотнул Киеши.

- Тем не менее, – я глубоко вздохнул и повернулся к Коге, – простите меня, сэмпай, за позавчерашнее, я был неправ.

Повисло ошарашенное молчание, сэмпаи откровенно пялились на мою согнутую в поклоне фигуру, когда раздалось растерянное бормотание Коганея:

- Да ладно, Кагами, все нормально, ты просто испугался за Фури, все нормально, – сэмпай силком пытался поднять меня, но вряд ли бы он справился. Я резко выпрямился сам, когда передо мной склонился Митобе. – А. Митобе тоже просит прощения, за вчерашний ланч. И это, мне тоже очень жаль, я не хотел ронять молоток на Фури. Как он?

- Все обошлось, но лопатку лучше не трогать, там синяк с твою ладонь. И все нормально, Митобе-сэмпай, буду иметь в виду на будущее, что вас злить опасно.

Неловкие смущенные улыбки стали шире, когда Киеши резко прижал нас всех к груди, сообщив, что он нами гордится. У кого-то комплекс отца, однозначно, и отсутствие детей ему не мешает. Впрочем, какая разница? Хороший же человек, а некоторые причуды – сейриновцам не привыкать.

Оставшееся до обеда мы в основном лениво вялились на пляже, причем в тени, ибо солнце припекало как в гриле. Впрочем, это не помешало нам сыграть в пляжный волейбол, потопить друг друга в океане и построить замок из песка, который простоял целых полчаса, перед тем как усилившиеся волны смыли почти половину. Я посадил зарядку на телефоне и заполнил память фотографиями почти на треть, впрочем, Айда-сан от меня не отставала. Нигоу с собаками Такеды-сенсей носились по берегу, Джент же, при всей чисто кошачьей нелюбви к воде, лежал с нами в тени, наблюдая за океаном с расстояния и периодически высказываясь, что люди безумны, и он честный и порядочный кот просто обязан присматривать за нами.

Пока ребята хихикали над нашей с Джентльменом беседой – я пытался доказать хвостатому собеседнику, что даже если люди безумны, они хотя бы не чистят место под хвостом, катаясь по полу – подошла тренер и погнала нас на обед. Может мне только показалось, но эта страшная женщина действительно была довольна тем, что видела. Легкий подзатыльник посохом только уверил меня, что я ничего не видел, ни полуулыбки, ни блеска в глазах и уж тем более не слышал легкого смешка, когда капитан погнался за Кавахарой и Фукудой, случайно столкнувшими его в болотистое местечко. Причем, вопил и гонялся Хьюга явно для порядка, ибо мы все уже были вымазаны в песке, морской соли и даже обгорели чуток. Но парни честно сделали вид, что поверили, так что до барака троица добралась бегом и тут же нырнула под уличные душевые, мы даже пикнуть не успели, как оказались вторыми в очереди. Вот же хитромудрые…

Глава 15

Вторая неделя лагеря прошла и легче, и тяжелее одновременно. Из приятного можно вспомнить лишь увеличение количества еды, ибо как выразилась эта ужасная женщина "в подростковый период голодание, даже в лечебных целях, нельзя применять больше одной недели". Брешет где-то, понять бы еще в чем. Легче стало нам самим, потому что высказались все и всем, а после медленно и верно привыкали, что никто не идеален. Хьюга-сэмпай стал однозначно терпимее к нашим недостаткам, а Киеши перестал копировать кота Леопольда с извечным "Давайте жить дружно!" Конфликты какое-то время еще возникали, ибо дети привыкали, что это есть неизбежная и умеренно-полезная часть социальных отношений, и если с посторонними японцы по врожденному менталитету старались не нарываться на конфликт, мастерски уклоняясь от конфронтации, то с товарищами вполне можно и поспорить, и поругаться. Потому что свои, примут, наорут в ответ и помогут прийти к единой системе координат в мировоззрении. Изуки-сэмпаю на пальцах объяснили, что супер-способность это, конечно, очень круто, ну так и пользоваться ей надо уметь, теперь второгодка барражирует вверенный ему зверинец с некоторой периодичностью, как самолет разведки, и не валяется после работы с головной болью.

Тяжелее же стало на тренировках, тренер "перестала нас жалеть" и навесила утяжелителей. Все строго по плану обговоренному с Цубаки-сенсеем, которому регулярно шлют отчеты на основе показаний Айды-сан, которая буквально закопалась под стопками книг медицинской литературы. Хорошо, что света нет, до утра читать не получится, за чтение с фонариком Такеда-сенсей пригрозилась ей под глазами поставить фонари ярче, чем у Куроко. Пандовские глазки фантом получил исключительно из-за собственной глупости: полез к сенсею. Призрак по неосторожной привычке подкрался к тренеру, пользуясь своей незаметностью, и задал какой-то вопрос. Вернее, он начал говорить, а дальше получил по лицу сначала посохом, а после и кулаком. Рефлексы у армейского инструктора оказались на высоте, да и подготовка что надо – призрак остаток дня пролежал пластом и теперь сто раз подумает, прежде чем пугать людей определенной выучки. Как фыркала потом тренер, удивительное везение, что Куроко не пробовал подкрасться к таким учителям как Куросаки, Гайтору или Садахара – собирали бы мы товарища потом как конструктор. Преувеличивает, разумеется, но что не ко всем можно приближаться незамеченным Куроко уяснил намертво.

Кавахара теперь параллельно с баскетболом освежает и обновляет танцевальные способности, а Фукуда на работе буквально выдирает себе самые здоровые поленья, считая, что так прокачается быстрее. Посмотрим, может и есть здесь зерно истины. Парни помирились быстро, и кажется их дружба стала только крепче после этого испытания, как и связь Митобе и Коганея. Эти двое не ссорились, как раз напротив, во время бури выступали единым фронтом, так что тренер решила начать их интенсивные парные тренировки, воплощая сейриновскую версию Свет-Тень, только у нас, кажется, сплошь полутона, ибо если тень – исключительно игрок поддержки, как объяснял Куроко, то почему Кога пару часов в день учится броскам? Кто из них кем будет-то? Хотя мне-то что, заработает – и ладно, в теорию пусть Коки вникает. Братишку тренер нагрузила по самые уши, ибо тактические способности это хорошо – а знания и постоянная практика лучше. Короче, мелкий всю эту неделю с Айдой и тренером прогнозирует результат игр интерхая, хотя бы на уровне кто кого победит и на сколько очков будет отрыв. Пока получается слабо, но все еще впереди.

Межшкольные вообще отдельная тема, начинающаяся с Кисе. Наивный и шумный желтый парнишка из радужных с моего попадания в больницу регулярно отправлял сообщения, наполненные повседневными глупостями и смайликами, на которые нельзя было не ответить, особенно после равнодушного заявления фантома, что Кисе обычно все игнорируют. Нельзя же так с ребенком, так что я покорно читал о повседневных мелочах из жизни школьной модели, начиная от того, что он ел на завтрак, и заканчивая количеством пинков от Касамацу. Если он и на тренировке такой болтливый, то я начинаю понимать его сэмпая и готов посочувствовать третьекурснику. Одно хорошо – на десяток сообщений Кисе достаточно одного ответа, где кратко прокомментировано все прочитанное, иначе я бы разорился. Страшно подумать, счета с каким количеством нулей выставляет ему мобильный оператор. Но в тот день все было немного иначе.

- Аники? Все в порядке? – обратил внимание Коки, вымотанный после утренней тренировки.

- Вроде да, – нет, смс-ка была нормальной, полной смайликов и громких заявлений о победе любой ценой, но что-то было не так. – Я не могу понять, чудится мне или нет, что Кисе какой-то чудной?

- Кисе-кун? – ух ты, фантом научился показывать еще одну эмоцию! И имя ей интерес.

- Он вроде всегда немного странный? Помните, как он к нам пришел? – Коганей аж скривился, вспоминая наглое вторжение радужного и не менее беспардонную просьбу "отдать" им Куроко. Да уж, отчебучил тогда цыпленок – иначе и не скажешь.

- Не в том дело. Он мне иногда пишет, – видя скептически изогнутую бровь призрака, я поправился, – вернее, довольно часто. Ну и сейчас тоже, Кайдзё участвуют в Межшкольных, и он перед и после каждой игры шлет сообщения что да как. И сейчас тоже, но оно какое-то странное.

- Оно? Кагами-кун, Кисе-кун послал только одну смс-ку? – вот тут до меня тоже дошло, что же именно не так. Копировальный станок на ножках всегда строчил от трех до бесконечности смс и никогда – одну-единственную.

- Он сильно волнуется, в конце концов они же с Тоо играют, – нахмурился братишка.

- Да уж, такой матч и только в одной восьмой. Жизнь полна несовершенств! – патетично взмахнул руками Кавахара.

- Не скажи, Ракудзан вообще в другой подгруппе, так что кто бы из ПЧ не вышел в финал против них, это будет крайне зрелищная игра, – возразил капитан и я не мог с ним не согласиться. – У Ракудзан три Некоронованных Генерала и капитан Поколения Чудес.

- Ого. С таким составом неудивительно, что они фавориты турнира, – Фукуда чуть не подавился, когда услышал Хьюгу.

- Меня больше интересует, кто из остальных участников клуба оказался достаточно хорош, чтобы быть пятым игроком в такой команде, – мелкий снова зрил в корень. Даже если этот пятый будет просто хорошим игроком по сравнению с четверкой, он определенно будет той еще занозой в пятой точке.

Пока ребята переключились на обсуждение и выкладывания невероятных теорий о пятом игроке – нет, серьезно, когда Кога "почуял", что этот парень будет призраком как Куроко, чтобы у Акаши была команда подобная победоносному составу Тейко, народ ржал до икоты – я отпросился у тренера и помчался в поселок. Не то, чтобы Кисе ждал ответа, он смс отправил аж в семь утра, жаворонок надоедливый, но я по каким-то неведомым причинам чувствовал ответственность за дружелюбного как ластящийся щенок ребенка, которого многие регулярно отпихивали от себя из-за его излишней назойливости и любвеобильности. Так что я хотел позвонить ему и убедиться, что подросток готов к матчу.

- Кагами-ччи! – я определенно оглох на одно ухо. – Ты мне так редко звонишь! Как ты, как Куроко-ччи? Вас вообще нигде не найти, а в вашей школе меня попытались прогнать какие-то страшные ребята! Я, конечно, с ними справился, но потом пришел ваш рыжий учитель и поколотил всех мечом! Даже меня, хотя я вообще не из вашей школы! Он такой пугающий, как вы там учитесь?!

- Кисе, угомонись, а? Я слово вставить не могу! – я таки не сдержался, особенно когда услышал о визите в нашу школу, о котором Кисе, удивительное дело, умолчал ранее. Какие еще страшные ребята? Рыжий с мечом у нас только один, но вот хулиганья, да еще такого наглого у нас отродясь не водилось! Что опять стряслось в нашем дурдоме?

- Но, Кагами-ччи, ваш учитель такой жестокий! А ведь меня до этого никто синаем не бил! – раздалось хныканье. С одной стороны – вроде все нормально с Кисе, и я зря себя накрутил, с другой же… Ранее Кисе благоразумно и проницательно умолчал о посещении Сейрина, зная, что я душу вытрясу ради подробностей, а то и вообще сорвусь назад, а сейчас он так просто все выложил? Все мое выпестованное педагогическое чутье взвыло, что ребенок старательно отвлекает меня, да и самого себя от чего-то очень важного.

- Кисе, ты волнуешься из-за игры с Аомине? – со своим дурдомом я как-нибудь сам разберусь после звонка, сейчас важнее понять что не так с радужным мальчишкой.

Резко оборвавшая болтовня и тяжелый вздох были достаточно красноречивым ответом.

- Кагами-ччи догадливый, – с Кисе будто слетела маска непринужденного веселья, голос резко стал тише и даже менее звонким. А после его прорвало.

Он рассказывал про их общее прошлое, про то, что именно из-за Аомине нереально талантливый подросток заинтересовался баскетболом и так и не смог стать там лучшим, как во всех прочих клубах. Он вспоминал, как хвостиком бегал за тогда еще нормальным Аомине и просил матчей один на один, я же банально не мог представить высокомерного козла таким, каким его показывал Кисе – как два разных человека, черт побери. Но если именно такого человека пытается вернуть Куроко, что ж, это определенно того стоит. Но больше меня волновали даже не слова, а то, как говорил копирщик – сбивчивая речь, постоянно перескакивающие мысли и это неприкрытое обожание, которое даже такой толстокожий человек как я услышал сходу. В лучшем случае это "не сотвори себе кумира", а о других вариантах вообще лучше не думать. Это не мое дело, главное, что Кисе не просто нервничал – он вообще скоро по потолку бегать начнет.

- Могу приблизительно понять твое волнение, – когда Кисе наконец выговорился, я осознал, что безбожно опоздал на тренировку. – Но, Кисе, ты же помнишь любимую фразу Аомине?

- А? Любимая фраза Аомине-ччи? – так, кто-то слишком глубоко нырнул в прошлое и не способен соображать.

- Угу, – прокашлялся, настраиваясь на копирование чужого голоса. – Единственный кто может победить меня – это я, – еще раз закашлялся, ибо подражать другим голосам непросто. Но вроде узнаваемо. – Помнишь?

- Кагами-чи, ты не умеешь имтировать голоса, – еще и смеется. Зараза.

- Не в том суть, Кисе! – я почти зарычал, думая когда же до недоумка дойдет. – Ты же специалист по копированию! Кому еще одолеть Аомине, как не тебе?

На том конце провода повисло молчание. Наконец Кисе отмер:

- Ты думаешь, я смогу?

- Не сомневаюсь, – максимум уверенности. Ложь во спасение, черт возьми, но заподозрить не должен.

И снова тишина. Тишина во время диалога с Кисе неестественна настолько, что хотелось бы заговорить хоть о чем-нибудь, лишь бы молчание не давило, но надо дождаться ответа от радужного.

- Спасибо, Кагами-ччи! – да что ж он так орет, у меня уши свои не казенные. Но судя по голову кое-кто пришел в себя и немного успокоился.

Матч Кайдзё проиграли, как и предсказывала наша троица аналитиков – тренер, Айда и Коки, они же сказали, что если Кисе смог однажды скопировать Аомине, копии остальных радужных – вопрос времени, причем довольно недолгого. Уже к Зимнему Кубку он будет готов хоть минуту, но использовать все приемы ПЧ – и от одной этой мысли мне хотелось побиться головой о стену. Этот щебутной ребенок не догадался научиться анализировать и комбинировать приемы вместо бездумного копирования, нет, он решил копировать непобедимых соперников. Ну, его на то воля. Результаты Межшкольных несколько удивляли с одной стороны своей предсказуемостью, с другой – никто из радужных не участвовал в дальнейших играх. Куроко обещал расспросить Момои-сан при удобном случае, так что этот вопрос пока отложили.

Кроме утяжелителей, которые, слава ками, носить нужно было только при выполнении некоторых упражнений, остальные занятия претерпели некоторые изменения. Например приседания в воде теперь все делают в реке, и Куроко уже пару раз уносило течением. Коки тоже изобразил разок рыбу, но после рекомендации привязать камней на ногу, как якорь, сказал, что больше не уплывает, и Коганей-сэмпай последовал его примеру почти сразу же. Почему Куроко только после второго заплыва решился последовать логичному примеру, я не понимал, пока брат, хихикая, не напомнил, насколько фантом чувствителен к любому упоминанию его небольших габаритов. Гордый воробушек.

Помимо реки, где более мощную часть команды топили в самом опасном месте, наша утренняя пробежка по пляжу стала длиннее и заковыристее, потому что тренер теперь носится за нами и тычками посоха заставляет петлять как бешеных кроликов. Ух, сколько песка мы слопали во время таких пробежек! По лесу бежать стало труднее, потому что псам была дана команда охотиться на нас, так что во время бега еще приходилось следить за окружением из-за игривых питомцев, которые с удовольствием валяли нас по земле и корням во время поимки. Не знаю какой командой контролируется частота ловли, но какое-то время мы могли удирать со всех ног, и только потом начиналась короткая погоня. Падать было весьма неприятно, кажется, за эту неделю я нашел семь новых болезненных точек на теле, но умение во время движения коситься по сторонам и одновременно смотреть под ноги развивалась семимильными шагами, того гляди проклюнутся у кого орлиные глаза.

На самом деле, конечно, нет, с ними рождаются, но все равно полезный навык. Да и этот странный бадминтон на пляже оказался не только довольно веселым времяпрепровождением, но и полезным для ног занятием, особенно для больших пальцев – после того как тренер, понаблюдав за нами, велела посылать мячик по диагонали, дабы противнику было сложнее его отбить. Все эти метания сказались не только на скорости переключения веса, но и на смещении центра тяжести, что позволило нам, наконец, нормально сыграть на водной площадке. Честно, после первой игры, в которой никто не свалился не только в воду, но и просто на пол, было ощущение, что мы Эверест покорили – столько щенячьей радости и восторгов.

Но счастье не могло длиться долго, теперь по краям площадки носились собаки, постоянно ее раскачивая, так что скорость игры снова снизилась, а ведь мы даже до привычного уровня не успели добраться! Но то ли после первой недели мы отошли, то ссора действительно смыла негатив – нам было весело. Трудно, изматывающе, первые два дня новой недели мы падали на футоны как марионетки с обрезанными веревочками, но весело, как будто мы вспомнили, что игра это не только соревнование ради победы, но и развлечение просто для удовольствия. Тренер одобрительно качала лысой головой и не мешала нам буянить, вопить и вообще выражать свой восторг по поводу каникул. Так что наверное неделя была хорошей. Просто потому что третья оказалась намного лучше.

Началась последняя треть тренировочного лагеря не в понедельник, а в воскресенье, прекрасный облачный день, по двум причинам: выходной и мой день рождения. Когда ребята захотели это отпраздновать, выставил встречное предложение отметить сразу все прошедшие с начала учебного года, что, разумеется, было принято с немалым удовольствием. Так что в выходной у нас было масштабное гуляние, ибо полкоманды уже отметило дни рождения. Я облез, когда понял, что и Коичи, и Хироши меня старше, утешился лишь тем, что того же Куроко они старше чуть ли не на год. А потом Кавахара попытался меня поддеть, назвав малышом. Не то чтобы меня это как-то задело, но лицо приятеля было непередаваемым, когда я, глядя лучшей вариацией взгляда "сверху-вниз", погладил его по голове и назвал дедушкой – хохотали до слез. Ну да, у нас почти двадцать сантиметров разницы в росте, выглядело колоритно.

Я упросил Акеми-сан ненадолго пустить меня с братом на ее кухню, ибо не сумасшедший – пытаться испечь торт на костре, женщина изумленно смотрела, как мы суетимся на кухне, решив заодно и некоторые блюда сготовить, пока есть доступ к нормальному оборудованию. Шинобу-сан потом долго смеялся, глядя в большие и круглые глаза супруги. А я что, я ничего, кушать хочется. Митобе-сэмпай же предпочел костер, ибо по его молчаливому заверению, так намного вкуснее. Ладно, нам же легче, с нашими габаритами на небольшой и уютной кухне семьи Ивата даже вдвоем было непросто развернуться.

Утро прошло в легкой суматохе и непрекращающемся гаме, а потом тренер сделала свой подарок – отвезла нас в портовый городок, где был нормальный спортзал! Боже, играть на нормальной площадке – это счастье! Мы почти четыре часа отыграли, Такеда-сенсей выбивала нас из зала посохом. Вот уж не думал, что так соскучусь по чему-то столь банальному, привычному и, прямо скажем, малость опостылевшему от бесконечных тренировок, как спортивный зал. Что особенно порадовало – на нормальной площадке наш прогресс стал очевиден: возросла скорость, движения стали не то чтобы мягче, но появилась определенная гибкость и некое изящество в движениях, определенно улучшилась пластика, повысилась выносливость и что-то изменилось в самом стиле игры. Пока что мы ощущали это смутно, но что-то определенно стало иным, не лучше или хуже – просто другим. Что ж, может позже поймем.

Вечером были посиделки у костра, еле уговорил ребят не рассказывать страшилки – кому, как не мне-вселенцу, догадываться, что что-то из них реально – пришлось даже надавить статусом именинника. А как иначе, Коки побелел как снег от одной только мысли о мистических и пугающих историях, а в тренировочном лагере очень важно нормально высыпаться. Но даже со всеми этими катавасиями посидели мы неплохо, хоть и расползлись в итоге по разным группкам.

Киеши-сэмпай рассказывал и показывал как играть в ханафуду, правда, это их "кой-кой" стало раздражать еще на второй партии, так что вскоре играли только Киеши и Фукуда, которым Изуки уши прожужжал шутками, остальным тренер предложила покер. Там я тоже не задержался, а вот Куроко, Хьюга, Цучида и Митобе явно заинтересовались, впрочем, у них же лучше всего получается владеть лицом. Коки предпочел позицию наблюдателя, а я перекантовался к Кавахаре и Коганею, которые развлекались с Джентом и собаками, хотя на мой взгляд больше всего внимания уделялось Нигоу, почти плюшевый талисман команды был счастлив, о чем сообщал миру периодическим пением. Кот же вальяжно, по-царски, развалился у меня на плечах и всем своим видом дал понять, что для меня это великая честь и, если я не оценю ее по достоинству, мстить мне будут по-крупному. Потащил кота к океану, его хвостатое высочество поглазело на волны и решило, что удобнее спать сразу на моем футоне. Умное животное, чрезвычайно.

А на следующий день, во время дообеденной тренировки Такеда-сенсей сообщила приятную новость – мы будем ездить в тот зал ежевечерне, ибо она нашла людей, которые не против с нами сыграть.

- Конечно, это все равно, что выпускать сингапурских котят против амурских тигров, но они не против поиздеваться над детьми, – предельно честно ответила тренер на вопрос о личностях противников.

Насколько она преуменьшила, стало очевидно в тот же миг, как мы их увидели. Остаток времени до вечера все были как на иголках, игра, соперники и площадка – ребята, конечно, обиделись на нелестное сравнение и мечтали разгромить абстрактных противников, но в основном просто предвкушали игру на пределе сил.

- Ох ты ж, святые помидоры! – я бы выразился куда как крепче, чем Кавахара, но был слишком ошарашен, чтобы хоть что-то сказать.

- О, капитан, детей привезли! – самый низкий из присутствующих был ростом с Митобе, улыбался нам слегка насмешливо, впрочем, на его месте многие бы вообще на нас внимания не обратили.

- Добро пожаловать, молодежь, – я знал, что капитану их команды еще нет и тридцати, но выглядел он, как и на фотографиях, здоровенным мужиком среднего возраста.

- Здравствуйте, – мы невнятно проблеяли приветствие, круглыми глазами вылупившись в другой конец зала, где под кольцом шла ожесточенная борьба рыжего и темноволосого парней. Такие скорости нам и не снились, а уж их реакция – они вообще люди?

- Что ж, давайте знакомиться, – первый собеседник вновь заговорил с нами. – Я – …

- Мияги Рета, – полузадушенным тоном прервал того Изуки-сэмпай. – Один лучших раздающих защитников Японии.

Мияги-сан рассмеялся глядя на наши лица, куда возвращался интеллект, а с ним и понимание, насколько крупно нам повезло. Такеда-сенсей устроила нас грушами для битья к команде Окинавы – действующим чемпионам Японии.

- Рукава, черт тебя дери! – орал громовым голосом на весь зал рыжий. – Еще раз! В этот раз я тебя сделаю!

Темноволосый брюнет, Рукава Каэде, легкий форвард, лишь раздраженно цыкнул и развернулся к противнику, Сакураги Ханамичи, тяжелому форварду, но их поединок прервал капитан команды, Акаги Такенори, центровой. Нависнув над товарищами грозовой тучей, он тихим голосом что-то им выговаривал, пока к нам подошел атакующий защитник – Мицуи Хисаси. А вместе с ним к нам семенил колобок на ножках. Ну, что поделать, именно такие ассоциации вызывает Андзай-сенсей, Седовласый Будда, тренер нынешних чемпионов.

- Хо-хо-хо, – я заозирался, ибо такой смех в моем сознании прочно привязан только к одному человеку. Но вот так, тренер Андзай тоже употребляет это самое "Хо-хо-хо", как и директор Танака. Бывает. – Кирико-чан, давно не виделись!

- Лет вам долгих жизни, Андзай-сенсей, – с глубоким поклоном поприветствовала тренер. – Несказанно встрече рада я. Поживаете вы как?

Какое-то время люди переваривали речь Такеды-сенсей, мы же и глазом не моргнули, только Айда вздохнула, тяжко так, горестно, дескать, снова эта безумная женщина за свое. А колобок-сан пошлепал себя по подбородку, да и рассмеялся.

- Кирико-чан снова актерствует, прямо как в детстве, – а после улыбнулся а-ля Санта-Клаус. – Я рад, что у тебя все хорошо, все же мы почти семь лет не виделись. Но мне очень удивительно узнать, что ты стала тренером. Насколько я помню, тебе баскетбол казался всего лишь игрой, чем-то временным и отдавать ему много времени ты отказывалась наотрез.

- Заинтересовали меня дети, – снова с поклоном ответила Такеда. А после в своей неповторимой манере сдала меня всей команде сразу, рассказав как моя посылка с видео догнала ее в монастырях Тибета.

Андзай-сенсей оказался преотличным дедом, который сразу же увлек нашу сумасшедшую тренершу и взял на себя весь поток ее издевательств над людской психикой. А мы остались лицом к лицу с основным составом одного из лучших баскетбольных клубов Японии.

- Зачем нам вообще с ними возиться?! Чья это идея?! – ныл Сакураги-сан.

- Андзай-сенсей сказал, что его давняя знакомая попросила о помощи, – поправил его запасной игрок, Когуре-сан, по слухам, именно он разрабатывал самые непредсказуемые тактики команды. – Ты же не хочешь расстраивать тренера?

Вместо ответа рыжий пробежался до тренеров и, обхватив одной рукой Андзая-сенсея, начал шлепать его по подбородку, приговаривая, что это работа не для такого гения как он, дескать, пусть с детьми возится второй и третий составы. Взглянув на лица товарищей, которые старались не таращиться на такое неуважение к старшим, я подумал, что стоит попробовать уломать Сакураги-сана потренировать нас. Особенно полезным знакомство с ним будет Цучиде-сэмпаю – "король подборов" как-никак. Вот только чтобы сделать? Может его можно взять на слабо? Или чем-нибудь подкупить?

- Сакураги! Оставь тренера в покое! – громовым голосом разлеталось по залу, Акаги-сан отдирал рыжего от тренера, но пока безуспешно, Сакураги-сан хорошо прятался за колобком, не отпуская его.

- Не обращайте внимания, Сакураги – идиот, – Мияги-сан тем временем привлек наше внимание. – Насколько мне известно, у нас с вами сейчас мини игра, а потом нужно будет потренировать вас индивидуально?

- Индивидуально? – ахнули мы хором. Что, черт возьми, Такеда-сенсей для этого сделала, душу дьяволу продала?!

- Мы вообще не в курсе программы нынешнего вечера, Мияги-сан – выступил вперед Хьюга, капитан старался вести себя, будто говорит с обычной командой соперников, но дрожь в голосе выдавала его с головой.

- Ваш тренер вам ничего не говорила? – недоуменно спросил Мицуи-сан, до того момента лишь прислушивавшийся к беседе. О! Кажется, я знаю что привлечет внимание рыжего.

- Такеда-сенсей сказала только что это будет столкновение сингапурских котят и амурских тигров, – я старался говорить громко, но в то же время в рамках приличий. Есть накрытие – ухом развернулись в нашу сторону! Но прежде чем самодовольный баскетболист успел сказать хоть слово, я, скосив на него взгляд, продолжил, – только тренер не сказала, кто будет котятами.

- Чего?! – рык, наверное, оглушил Андзай-сенсея, так раздался у него над ухом. А Сакураги-сан рванул ко мне, и если бы между нами внезапно не вырос Киеши, дело кончилось бы худо.

Прикрываясь широкой спиной сэмпая, я явственно перевел дух, что вызвало понимающие улыбки у Мицуи-сана и Мияги-сана, последний даже показал мне большой палец. А распаленный рыжий требовал немедленного матча, где "великий гений Сакураги разгромит наглых молокососов". Хьюга тихо прошептал мне мужаться, ибо этот монстр будет преследовать в первую очередь меня, я же предложил пояснить двусмысленную фразу, что нам банально не сказали, что котятами будем мы. Мияги-сан разубедил это делать, ибо тогда Сакураги начнет бахвалиться и вести себя как идиот, а пока он так жаждет сокрушить оппонентов, из него получится отличный противник. И только во время игры я понял, что лучше было бы признаться: Сакураги-сан преследовал меня как хищник добычу, не давая даже вздохнуть спокойно, я за первую половину не забил ни одного мяча! С другой стороны, отвлек на себя персонально одного из противников, а так как Куроко магичил как обычно, капитану удалось пару раз забить, причем я могу ошибаться, но он вроде стал бросать быстрее?

Самым страшным оппонентом из всех был, разумеется, Рукава-сан, играющий за сборную. Акаги-сан тоже выступал за страну и был предельно серьезен даже с нами, и Киеши-сэмпаю было настолько нелегко, насколько это возможно. Куроко смог отыграть только пол-игры, потом его случайно снес Сакураги-сан, банально не увидев. Да, это был фол, но фантома пришлось с площадки выносить на руках – рыжий шкаф еще и упал на него. Вместо него выпустили Цучиду-сэмпая, и мне стало легче, когда один-единственный раз сэмпай умудрился обойти короля подборов в его специализации. Сакураги-сан вспылил и преследовал уже сэмпая, а я выступил против Рукавы-сана. Да, с Аомине я не чувствовал себя настолько беспомощным, как с Рукавой-саном, верное сравнение, котенок против тигра. Но даже так, пару раз мне удалось его обойти и вызвать некоторый интерес у скучающего кирпича.

На вторую половину оставили только меня и Киеши, остальных заменили, и парни рухнули на скамейки как подкошенные. Коки при выходе снова навернулся на площадке, кажется, это станет традицией – приветствовать противников, лежа лицом вниз. Естественно, рыжий идиот не мог это не прокомментировать, но когда он приобнял нашу тренершу и начал вещать, что непозволительно против гения выпускать слабаков, она, не меняя выражение лица, заехала ему посохом между ног. Под дружный фейспалм чемпионов Сакураги-сана отправили полежать за скамейкой запасных, у нас так же лежал Куроко, только фантом лежал тихо, не скулил, не ругался, не бухтел, что тренер противников нагло вывел из строя ведущего игрока, и нас всех надо дисквалифицировать. Андзай-сенсей же посмеялся и сказал, что Кирико-чан не меняется с годами. Интересно, как они познакомились?

Не сказать, что третья четверть была проще, все же Когуре-сан опытный и умный противник, но такого давления, как Сакураги-сан, создавать он не мог. Но и состав у нас был, считай, запасной. Хотя по разу, но удивили все. Кавахара сумел обойти Мицуи-сана своим новым приемом, который отрабатывал до посинения всю неделю, хотя я подозреваю, что старший баскетболист просто не ожидал чего-то подобного. Коки сумел повести Мияги-сана по ложному пути, где я забрал у него мяч, но как потом сказал мелкий – просто не ждали ловушки. Фукуда присоединился к Киеши-сэмпаю в защите и вдвоем они сумели сдержать натиск Акаги-сана. Но Рукава-сан – это кошмар наяву. Шустрый и резвый, он как юла метался по залу и в одиночку обходил нас всех как стоячих и атаковал сам, что позволило остальным перейти в защиту, и наш счет встал. А потом усталость одолела меня с Киеши, и нас сменили Митобе и Коганей.

Удалось посмотреть на их пару в действии, и я убедился – никакого тандема "Свет-Тень", скорее они как сообщающиеся сосуды. Сначала создают впечатление что один атакует, потом резкий и неожиданный пас и бросает уже другой. Они не смотрели друг на друга, я вообще не понимал как это, но парни будто видели положения друг друга на площадке даже если один был за спиной. И вершиной их взаимодействия стал пас Коги в воздух, где мяч схватил Митобе и тогда же направил его в корзину. Попал по ободку, но подбор и последующий данк исправили ситуацию. Над этой атакой им еще работать и работать, но потенциал у такой двойки большой, это мы явственно прочувствовали.

После поражения со счетом 135 – 48 мы только прилегли прямо на площадке, ибо стоять сил не было, но тренер, обращаясь к Андзаю-сенсею, посетовала, что индивидуальные тренировки провести не получится, и мы практически подлетели из положения лежа, лишь бы доказать, что вот они мы, готовы тренироваться хоть до упаду. Собственно так оно и вышло, из зала на своих двоих вышел только я, Киеши подвело колено, а остальных пришлось вывозить в тележке для мячей и грузить в автобус. Но оно того стоило, это подтвердит каждый, даже булькающий в сидение фантом, будучи не в силах перевернуться на спину.

Я уверен, что мне повезло больше всех, так как все время обучения я играл один-на-один с Рукавой-саном. Периодически он меня поправлял, давал советы как сделать удачную обманку, как самому отличить фальшивку, как изменять скорость ведения мяча, как изменять собственную скорость, чтобы противникам было сложнее тебя остановить. Цучиду взял в оборот Сакураги, когда сэмпай восхищенно сообщил, что подбор его любимый прием. Капитан Акаги взялся сразу за двоих – Киеши и Фукуду, в то время как язвительный Мицуи-сан обстреливал Хьюгу. Изуки-сэмпай с удовольствием соревновался с Мияги-саном в обводках и дриблинге, причем в то время как Коки с большим удовольствием внимал Когуре-сану, который на практике показывал как переключаться на ходу с одной тактики на другую, если противник вас предугадал, Кавахара тоже учился ловкости ведения у Мияги. Ясуда-сан и Сиодзаки-сан же помогали с парной работой Митобе и Коганею. Но если наш тандем состоял из взаимодополняющих и весьма непохожих парней, то старшая двойка была похожа по характеру и стилю игры, что собственно было основой их взаимодействия.

А может быть больше всех повезло Куроко – его учил броскам Андзай-сенсей. Пожилой тренер сказал, что ему очень интересен стиль игры и способности фантома, так что он попросил уступить ему право тренировать призрака. Лишенный дара речи Куроко только и мог, что отвесить глубочайший поклон. В то время как нас тренировал основной состав – я так и не узнал, как Такеда-сенсей нам это устроила – наш тренер гоняла второй и третий составы Окинавы, причем знатно так гоняла, после они были в таком же состоянии как и мы.

- Это было круто! – после качающегося ковыляния мы наконец дошли до футонов, и язык Коганея резко пришел в движение. – Просто нереально! Нам никто не поверит!

- Вот и нечего об этом трепать, – неожиданно резко, но здраво оборвал сэмпая капитан. Хьюга даже нашел в себе силы привстать и грозно осмотреть наши измученные организмы.

- Капитан прав, – внезапно ожил мелкий. – Если об этом узнают, то поймут, как далеко мы смогли продвинуться. Нам же нужно, чтобы нас недооценивали хотя бы какое-то время и не ждали козырей.

- Разве это не будет обманом? – Киеши-сэмпай слишком щепетильный, нам вообще-то победа нужна, разумно будет заставить остальных считать нас командой среднего уровня.

- Будет. А еще это называется игровая хитрость, – спокойно парировал Коки, видимо, такому ответу он научился от Когуре-сана.

- То есть мы не будем играть с противниками в полную силу? – опа. Щас воробушек обидится и кому-то придется пинками вгонять в него здравый смысл.

- Все будет зависеть от стратегии, – отозвалась тренер. – Вы будете играть в полную силу, но в указанных стратегией рамках. То есть, например, Кагами-кун уже восстановился от травмы и может прыгать в полную силу раз 9, и к Зимнему Кубку мы это число увеличим. Но сначала мы будем создавать впечатление, что это не так, и действовать, будто Кагами-кун не может прыгнуть больше, ну допустим, десяти раз. И наши стратегии будут это включать.

- А если мы проиграем из-за этого? – самое интересное, Айда-сан уже не спорит, нет, только спрашивает.

- Не проиграем. Все конечно предугадать нельзя, – ввязался в рассуждения Коки. – Если получится такое положение, то мы просто отменим ограничения. Но следует постараться и не вскрыть все карты до финала, чтобы нам было чем удивить финальных оппонентов.

Брат с такой уверенностью говорил о победе, что ребята заметно воодушевились, Куроко, кажется, принял, что обман приемлем в игре, еще бы – сам-то вообще колдует. Мы же не станем смотреть на противников сверху вниз, как Поколение Чудес, мы постараемся правильно их оценить и играть будем используя их слабости, при этом не забывая о будущих противниках. Но это дело будущего, а сейчас – спать!

Третья неделя официально признана лучшей неделей лагеря, несмотря на то что по возвращении мы лежали трупиками, не в силах даже заснуть сразу из-за усталости. Пусть профессионалы и издевались над нами, называя то детишками, то птенчиками, но к возложенной ответственности подошли серьезно, даже Сакураги-сан, прямо скажем, не производящий впечатление надежного сенсея, с удовольствием гонял Цучиду-сэмпая по всей области под кольцом. Правда, потом Когуре-сан сказал, что он снова с Рукавой соревнуется, кто из них лучший учитель. Забавные парни, упрямый, гордый, соперники во всем и всегда – чисто дети. Помню, Андзаи-сан тогда с коронным смешком сказал, что я повзрослее обоих веду себя, будто взрослый человек с двумя подростками. Неловко было, все же парни почти на десять лет меня старше. Но на самом деле последние дни лагеря были самыми запоминающимися, да и усталость была приятной, как от хорошей усердной работы.

- Закончили! – хоть и сказано это было с улыбками, было немного грустно: лагерь пришел к своему окончанию, завтра с утра на поезд и домой.

- Спасибо большое за науку, – низкий поклон нашим временным учителям, они действительно старались вбить нам в подкорку то, что для них было естественно, как дыхание.

- Хех! Выучившись у великого гения Сакураги, вы просто не можете проиграть! – рыжий баскетболист был в своем репертуаре, но почему-то его зазнайство было смешным и не действовало на нервы, как самоуверенность Аомине. Странно. Может потому что у Сакураги-сана было больше обоснований для такой наглости?

- Мы постараемся – уклончиво ответил Цучида-сэмпай, ибо на самом деле не был уверен, что его выпустят против ПЧ. А зря, зная отношение тренера к делению на основной состав и запасных игроков – все с ними столкнемся.

- Как насчет прощального вечера? – подала идею Такеда-сенсей. – Мы угощаем.

Разумеется, от халявы не стали отказываться и мы всей многообразной толпой повалили в наше место, где еще днем были заготовки на приличный ужин. Закуски мы приготовили заранее, а вот основное блюдо я решил делать сейчас, горячим вкуснее.

- Э? Ты готовишь?! – шашлыками занимались все вместе, и Митобе, и Коки, и я, и тренер рядом крутилась, потому что готовить надо было на толпу, и рук нам немного не хватало. Мда, задарить что ли всем свое пособие по готовке? Стыд и срам, взрослые почти мужики, скоро в общаги переедут – а готовить не умеют!

- Это так странно, Сакураги-сан? – я старательно давил улыбку, ибо чисто детское удивление на лице мужика больше меня по габаритам выглядело забавно. – Как вам закуски?

- Эм, хорошо, вкусно, да, – растерялся рыжий, Рукава-сан же молча жевал что-то поблизости, но прислушивался к диалогу, не скрываясь. Цучида-сэмпай подошел к нам, справляясь, не нужна ли помощь. – Слушай, Цучи, а чего ты так неуверенно блеял про противников? Ты сомневаешься в великом Сакураги?!

- Нет, Сакураги-сан, просто у нас сложные соперники, – сэмпай отвечал спокойно, впрочем, после игр в покер держать марку он наловчился не хуже Куроко.

- ХА?! Круче чем мы что ли? – тут же набычился спортсмен.

- Ни в коем случае! – отвечали уже хором всей командой – громкость рыжего обеспечивала отличную слышимость в пределах видимости. Капитан же продолжил пояснения. – Наши противники – Поколение Чудес.

Рукава-сан внезапно изменился в лице. Учитывая, что демонстрировал эмоции он реже чем фантом, это не могла не удивить.

- Рукава-сан? С вами все в порядке? – Айда на всякий случай достала аптечку, даже знать не хочу, где она ее носит.

- Нормально, – брешет, как дышит, что еще больше насторожило остальных.

- Рукава-кун тоже был частью Поколения Чудес, – Андзай-сенсей подошел так тихо, как никогда не ожидаешь от человека таких габаритов. – Того, что сейчас зовут Поколением Мононокэ.

Замерли все, что наша команда, никогда не слышавшая о Поколении Мононокэ, что старшие ребята, которые точно должны были что-то знать. Прокашлявшись, Киеши-сэмпай попросил рассказать о прошлом поколении чудес, если конечно Рукава-сан не против. Тот ничего не сказал, лишь кивнул, но тренеру Андзаю этого было достаточно.

- Как вы наверное знаете, приблизительно раз в десять лет появляются особенные игроки, талантливые, одаренные. Но при этом очень мало кто из них становится профессионалом, иначе бы Японии выигрывала чемпионаты и Азии, и мира. Причины бывают разные, кому-то хочется иметь более стабильный заработок, профессию, которая будет кормить их всю жизнь, но это редкий вариант. Основная, подавляющая причина, по которой талантливые подростки не становятся профессионалами – они перегорают.

Мы молчали, ожидая продолжения, но в голове уже всплывали слова Куроко. Главная слабость Поколения чудес – они слишком сильны. Их тела еще развиваются и просто не поспевают за их же талантом.

- Что вы знаете о Зоне? – неожиданно прервал молчание тренер Андзай.

Пока я переваривал неожиданный вопрос и то, что в памяти, оставшейся от комы, не было ничего, что поясняло бы внезапное понятие, подал голос Куроко:

- Зона – это потоковое состояние, в котором игрок достигает 100% своих возможностей. Его можно достичь при двух условиях: талант и страсть к баскетболу, – четко, чуть ли не заучено, ответил фантом.

- Кто тебе это сказал? – резко развернулся к призраку Рукава-сан. – Отвечай!

- Аомине-кун рассказывал, – растерянно пояснил Куроко, впрочем, в недоумении были все наши, легкий форвард никогда не говорил при нас в таком тоне. А вот старшие игроки явно с таким уже сталкивались, и большинство тревожно нахмурилось.

- Он неправ, – побуравив призрака взглядом, наконец, неохотно продолжил Рукава-сан. – Зона – это ловушка, которая уничтожила мое Поколение Чудес и многих до нас.

Пока мы давились едой и справлялись с шоком, баскетболист тяжело вздохнул и начал пояснение:

- Когда ты впервые входишь в Зону – это невероятные ощущения, ты словно становишься богом, способным на все. Быть быстрее других. Быть сильнее. Лучше самого себя по всем параметрам. Это могущество, но очень редко кто понимает, насколько оно опасно.

- Почему? – справился с собой Коки, я же не отрывал взгляд от тренера. Меня не оставляла в покое мысль, что тренер подстроила эту беседу.

- Потому что Зона – это самое большое самовнушение, которому может подвергнуть себя одержимый подросток, – понятнее не стало. – Как известно, человек достигает расцвета физических возможностей годам к 20-25. И тогда талант и физические способности человека наконец приходят к балансу. До этого же… Зона, как я сказал, это самовнушение, обман разума, состояние, когда тело начинает действовать будто уже вышло на свой максимум. Это колоссальная перегрузка организма и опасное, почти непреодолимое искушение.

- Почему искушение? – тихо-тихо спросил Кога, будто боялся разрушить серьезную атмосферу.

- Из-за адреналина, который вырабатывается в больших количествах в стрессовом состоянии. И это как наркотик, хочется ощутить снова и снова, – внезапно возник ответ в моей голове. – Я читал про случаи, когда человек мог поднять грузовик или что-то в этом духе в стрессовой ситуации, когда организм обращается к дополнительным резервам, зона, видимо, что-то подобное.

- Можно сказать и так. От нее невозможно просто отказаться, – сумрачно кивнул мне Рукава-сан и замолчал.

- Поколение Чудес того времени часто входило в Зону, когда играли друг против друга. Это казалось правильным, как иначе победить такого же сильного противника? – продолжил уже Андзай-сенсей. – В итоге же… Первым сгорел самый яркий из них, Уэно Сатоши, он надорвался, когда учился уже во втором классе старшей школы. Он почти год пролежал в больнице, но восстановиться не смог. Его исключили из команды. Люди, раньше почитавшие за честь заговорить с ним, проходили как мимо пустого места. Обозлившись на мир, что отвернулся от него, Уэно бросил школу, сбежал из дома и в конце концов погиб в уличной драке, получив ножом в живот. Ему было всего девятнадцать.

Шумно сглотнув, я огляделся: ребята сидели белее снега, ужасаясь печальной судьбе талантливого человека. Но когда я взглянул на Куроко, стало ясно, что его это напугало больше всех, фантом окаменел, все краски сошли с лица, губы шевелились, что-то беззвучно шепча. Черт. Самый яркий из того Поколения – то есть как Аомине, ас, ведущий и лучший игрок. Надорвался самым первым. И погиб таким молодым. Черт возьми, Куроко, это не значит, что с Ахомине случится что-то подобное! Он же не один.

- Уэно, Сато, Хокияма, Ишиаки, Сузуме, Кабаяси – все они погибли молодыми. Талантливые, яркие, привыкшие к своей исключительности – они могли стать ярчайшими из звезд! – Андзай-сенсей говорил приглушенно, словно оплакивая ушедших. – Кто-то погиб в уличных, бандитских разборках, кто-то покончил с собой, кто-то погиб при несчастном случае. Всех их объединила в итоге не только потеря таланта, но и потеря воли к жизни.

Мы молчали, не знаю, как выразить свои чувства, слишком сложные, смешанные и малопонятные нам самим. Горечь? Да. Ужас? Безусловно. Печаль? Несомненно. И все это вместе с недоумением – как же так? – было слишком много.

- Простите, – подал голос капитан. Ему тоже было не по себе, но он взял себя в руки. – Как Рукава-сан… Ну, то сеть, почему вы не стали таким же?

- Меня спас отец, – коротко ответил баскетболист, глядя в землю. – Он был врачом и понял, что со мной происходит практически сразу после первого выхода в зону. Он бросил все: работу, друзей, знакомых, продал наш дом и, несмотря на протесты матери и мои, переехал сюда. Вон там, – он указал куда на северо-восток, – поселок, куда мы переехали. Родители до сих пор живут там.

- Мать была против, она говорила, что отец загубит мой талант, хотела развестись и забрать меня. Но… Она была домохозяйкой почти двадцать лет, ни проработав и дня. У нее не было сбережений, работы, даже родных не осталось, кто нас бы приютил. Отец сказал, что меня ей просто не отдадут и был прав. Нам пришлось смириться, – неожиданно разоткровенничался Рукава-сан. – В местной школе не было баскетбольной команды, да и вообще клубов – большинство после уроков шло помогать родителям. Я был один, ни команды, ни соперников.

- Что, совсем никто здесь не играл в баскетбол? – изумилась Айда.

- Почему же, играли. Только после пары поражений они сдавались, этот самоуверенный придурок размазывал противников без всякой жалости, – скривившись, ответил ей Сакураги-сан.

- Да, а потом появился один рыжий идиот, который вообще не знал что такое баскетбол, постоянно лез в драку и бросал мне вызов, – с не меньшим раздражением ответил Рукава-сан, но я с изумлением понял, что он не всерьез злится. – В первый раз, когда он попытался играть, он просто схватил мяч одной рукой и побежал к кольцу, где прыгнув, треснулся лбом в щит.

Смеялись все, выпуская напряжение и стараясь ослабить тиски мрачной атмосферы, которая владела нами с начала разговора о Мононокэ. Сакураги-сан только не смеялся, напротив, смущенный и красный как рак, он рвался свернуть кое-чью шею.

- О, а я тоже года полтора назад головой кольцо таранил, прыгнул сильно и неправильно, голова потом раскалывалась, – вспомнил я, стараясь поддержать забавного спортсмена. Первый раз всегда непросто, я-то помню.

- Да? Ну ты даешь! – совершенно искренне расхохотался Сакураги-сан. – Должно быть пути великих начинаются одинаково! Тебя ждет большое будущее, раз ты начал как непревзойденный гений Сакураги!

- Кто знает, – неопределенно ответил я, зажимая рот Куроко. С фантома станется вспомнить, что полтора года назад я только из комы вышел, и озвучить это.

- Этот идиот от меня не отставал ни после первого, ни после десятого поражения, – погрузился в воспоминания Рукава-сан, когда все отсмеялись. И мы застыли, вытаращившись на доселе невиданное зрелище – улыбку Рукавы-сана. Малозаметная, как у Куроко, она была очень редкой гостьей на лице-кирпиче, если судить по реакции игроков Окинавы.

- Ха! Великий гений не сдается никогда! Буду еще я проигрывать такому как ты! – тут же вспылил Сакураги-сан при словах об их общем, местном прошлом.

- Он оказался таким настырным, что мне пришлось научить этого идиота всему: и ведению, и броскам, и защите, и атаке, – словно не заметил выкриков друга Рукава-сан. В том, что эти двое друзья, не сомневался уже никто, пусть их взаимодействие и было наполнено упреками и руганью.

- А потом я обыграл его один на один, – самодовольно вскинул голову Сакураги-сан.

- Я не ожидал, что этот идиот так быстро выучится, – слегка смущенно фыркнул легкий форвард.

- Я идиот? Да я гений! – резко начал перепалку рыжий, и парни быстро замяли разговор, переключившись на обычную ругань.

- А что было потом? – спросил почему-то у меня Коки.

- А я откуда знаю? – немного поразмышляв, я все же ответил. – Скорее всего, отец Рукавы-сана продержал его на острове до совершеннолетия, а потом помог найти команду, которая его примет.

- Именно, – кивнул Андзаи-сенсей. – Он хотел, чтобы сын занимался любимым делом, но не калечился, поэтому переехал, когда Рукава-кун должен был пойти в старшую школу. Возможно, именно это и спасло его от участи остальных ребят из Поколения Мононокэ. Рукава-сан связался со мной, когда его сыну до совершеннолетия оставалось пара месяцев, и я приехал сюда взглянуть на талантливого игрока, так внезапно исчезнувшего с площадок. Представь мое удивление, когда я увидел не одного, а сразу двоих весьма способных молодых людей! За столько лет Рукава-кун очень хорошо натренировал Сакураги-куна, и они постоянно играли вместе. Они и учились вместе, сначала в старшей школе, потом в колледже, причем Рукава-кун специально занимался с другом, чтобы он смог туда поступить.

- Да уж, что не сделаешь для друга, – протянул Коки, выразительно покосившись на Куроко. Это был типа намек, что Куроко вполне может спасти своих товарищей от участи предыдущего Поколения Чудес?

- Многое, – фантом тоже понял этот намек и улыбнулся в ответ. Но сначала мы их одолеем, потом будем спасать. Иначе они нас и слушать не станут, подростки же. Кстати, о детях.

- Андзаи-сенсей, а куда смотрели остальные взрослые? Почему они их не остановили, не вразумили? – я уставился на старика.

- Почему ты думаешь, что они не пытались, Кагами-кун? – как-то очень печально ответил мне старик.

- Наверное, сужу по результату, – довольно грубо ответил я на риторический вопрос, потому что одной истории Рукавы-сана достаточно чтобы понять, что если один отец хотел спасти сына, то остальные вполне могли подбивать своих детей продолжать гробить здоровье ради зависти знакомых семьи. Ненавижу эту систему, когда успехи детей считаются успехами родителей, дескать, они же воспитали. И они, как мать Рукавы, продолжают вести детей в никуда, ослепленные своей гордыней.

- Кто-то не понимал всей серьезности ситуации. Кто-то верил, что уж с их ребенком и учеником ничего не произойдет, а кому-то было все равно, – пожилой тренер замялся, но продолжил. – И были те, кто был не против подобного развития событий.

- Как это? – ахнули все поголовно, и старшие, и младшие.

- Во многих школах тренер сам играл в баскетбол в юности. Но не всегда он из таких вот одаренных. Иногда это имеет последствия, – туманно пояснил тренер.

- То есть были те тренера, которые были не против сломать новое поколение чудес из зависти?! – под конец голос братишки сорвался.

Андзаи-сенсей красноречиво поник. А ведь логично, это нашим радужным так повезло, что их тренера входили в сборную, то есть были игроками экстра-класса, я вообще не понимаю, почему они тренируют школьников, а не профессионалов, как Андзаи-сенсей, но мало ли у людей причуд бывает. А предыдущим талантам не повезло встретиться с теми, кто вполне мог позавидовать яркости учеников, кто не стал мешать им разрушать себя, следуя принципу "нашей школе славу принесет, а что будет потом – не наше дело". Как руководство Тейко, которое выжало из радужных все соки. Хорошо что они в средней школе не играли друг против друга, уже стали бы калеками.

- Айда-сан, а твой отец был частью Поколения Чудес? – внезапно подал голос Цучида-сэмпай.

- Нет, – покачала головой девушка. – Отец был, скорее всего, как Некоронованные генералы. Упорный и способный, но не настолько одаренный.

- А что случилось с его поколением одаренных? – вылупился Коганей, явно ожидая очередную трагедию.

- Да ничего, когда он играл, их либо еще не было, либо они уже стали старше, – ответила неожиданно Такеда-сенсей. – Единственный из тренеров старших школ, кто был частью Поколения чудес того времени – Широгане Эйджи. Он же единственный из них выбрал баскетбольную карьеру. Если вы помните, во времена его молодости экономика Японии была в запутанном состоянии, "финансовый пузырь", и многие талантливые спортсмены выбирали более надежную и постоянную работу. Они – Потерянное Поколение, по аналогии с потерянным временем.

- Ого, – выдохнули мы. Ракудзан внезапно оказался еще страшнее, чем мы думали.

- Как бы то ни было, – внезапно сменила тон тренер. – Вы победите нынешнее Поколение Чудес или я вас налысо побрею и отправлю в монастыри для тренировок!

Шуганув нас этим напоследок, пугающая женщина милостиво позволила нам продолжать беседу. Такие жуткие темы больше не поднимались, так что мы еще неплохо посидели у костра, посмотрели, как дерутся Рукава и Сакураги, потом как они оба убегают от Акаги – цирк на выезде. Интересно, все талантливые люди такие чудные?

И только перед сном, когда команда Окинавы, раздав на память автографы, отчалила в порт, а я почти заснул, братишка внезапно спросил тренера, зачем она устроила нам знакомство с Рукавой.

- Я знаю, что это очень полезно, сыграть с профессионалами и даже поучиться у них, но вы же не только ради этого все затеяли, ведь так?

- Наблюдательный ребенок, – лишь улыбнулась тренер. – Мне нужна была консультация Андзаи-сенсея. Догадываешься почему?

- Вы, – мелкий закашлялся, будто у него резко пересохло в горле. – Вы беспокоились, что Киеши-сэмпай может войти в Зону?

- Я? – ахнул центровой, на него все посмотрели так, будто он прямо тут собрался войти в Зону и надорваться.

- Не Киеши! – резко ответила сенсей. – Ты прекрасно понимаешь, что единственный, кто обладает достаточным талантом и мог бы войти в Зону – Кагами.

Тут все развернулись ко мне. Нет, ну чего вы смотрите как на умирающего! Я не собираюсь гробить свое здоровье!

- И что сказал Андзаи-сенсей? – спросил Куроко, отвлекая от меня внимание.

- Что Кагами-кун безусловно талантлив и мог бы войти в Зону, но, – тут она выдержала театральную паузу, которую однако никто не рискнул прервать, – Кагами-кун не подходит по второму условию. Он недостаточно одержим баскетболом, чтобы разрушать свое здоровье ради победы в игре.

Ребята выдохнули, будто мне отменили смертный приговор. Сколько драмы! Но все равно, приятно, что о тебе так беспокоятся.

- Впервые я рад такому отношению Кагами-куна, – неожиданно с чувством отреагировал Куроко, и за этим повалила лавина комментариев, как хорошо, что я не очень сильно люблю баскетбол. Чудики.

- Раз все прояснилось – всем спать! – рявкнула тренер, прерывая Кавахару на полуслове. – Завтра встаем на час раньше – после пробежки идем прощаться с работодателями и, не дай ками, кто из вас хотя бы зевнет – будете каждую тренировку начинать с молитв и медитаций!

Напуганные странной угрозой, мы дружно упали на футоны и, несмотря на крайне эмоциональный вечер, сон быстро сморил нас.

Глава 16

Отъезд был сумбурным. Сначала, как обещалось, мы пробежались привычными зигзагами по пляжу, я даже подумал, что буду немного скучать по таким пробежкам. А потом начались проводы. Каждый "работодатель" считал своим долгом поблагодарить за труды; получить в ответ благодарность за заботу и наставление; порадоваться, что у "Кирико-чан такие хорошие ребята"; посокрушаться, что три недели так быстро пролетели; пожелать нам доброй дороги, а женская часть помимо прочего еще и едой пыталась нас загрузить, весьма успешно, ибо молодые спортсмены прожорливые как саранча. Так что, затарившись по самую маковку, мы еле пережили дорогу назад, ибо съесть все, разумеется, не получилось и пришлось тащить остатки на своем горбу, а после еще и разделить между собой и развезти по домам. С другой стороны – когда дома нас с Коки неожиданно встретили Дзюмондзи, Чиаки и Широ, нам было что предложить пожевать.

- Слушай, а свозите нас туда! Халявная еда! – Дзю только сутки как вернулся из тренировочного лагеря, где Гайтору-сенсей накачивал своих подопечных силой юности, и громкость у него было соответствующая молодому человеку со здоровыми легкими и временно сниженным слухом.

- А еще готовка на костре и стирка в речке, – хохотнул Коки, тут же вспомнив, как мы во время стирки корячились.

- Хорошо вернуться в цивилизацию! Я прям ожил, когда закинул еду в микроволновку, а белье – в стиральную машинку.

- А почему Куроко с вами не поехал? – вспомнил про фантома Чиаки.

- Его отец забирал, потому что он после лагеря никакой, еле доехал, тренер ему велела минимум сутки отлежаться, – да уж, фантом утром вообще еле встал, ноги дрожали, лицо измученное-замученное, всю поездку ждал, что будем с поезда спрыгивать и в больницу его тащить. Обошлось.

- Широ, Чиаки, вы лучше расскажите, как тут жизнь без нас проходила, – наевшись и немного отдохнув, я чувствовал в себе достаточно сил, чтобы услышать о приключениях сумасшедшего дома. – Мне тут Кисе звонил, сказал, что какие-то странные парни не дали ему войти в школу. У нас появилось качественное хулиганье?

- Качественное? – Дзю, да и остальные расхохотались от эпитета, но я был абсолютно серьезен, в Сейрине даже хулиганы были с тараканами, одни экзорцисты чего стоят. Они потом вступили в клуб магических искусств и периодически совершали обряды в парковой зоне – сторож Ишинори-сан уже устал их гонять.

- Это не хулиганы, а парни из ВОКСа, – Широяма сделал паузу, чтобы я предугадал, насколько мне не понравятся его следующие слова. – Военно-оборонительного корпуса Сейрин.

Мне это совершенно не понравилось. Если их принимают за хулиганов, значит, Казама не справляется, значит, неделя отдыха от тренировок превратится в неделю головомойки за учительскую работу. Широ с видимым удовольствием рассказал, что школе пришлось спешно отстраивать верхние этажи у корпуса первокурсников и два сарая. Кирпичный забор вокруг школы вырос еще на метр, теперь только я в суперпрыжке смогу заглянуть и выглянуть, а еще деятельный солдатик повсюду установил камеры и ведет переговоры с администрацией, дабы им разрешили барражировать территорию с помощью квадрокоптеров, оснащенных видеокамерами. Надо будет объяснить Казаме, что его бойцы – подростки с гормональной бурей внутри, и барражировать с камерами они будут только раздевалки, а то и туалеты, если извращенцы.

Но это завтра, а пока надо прослушать про остальные новости, которые скопились за неделю, что я почти не связывался с парнями, ибо пахал как раб на галерах. Фестиваль танцев перенесли на осень, ибо моя идея оказалась маленьким камушком, который сдвинул с места лавину, и теперь фестиваль будет проходить два выходных дня, и участвовать в нем будут школы со всей Японии.

- Как так?! – я аж облез, представляя насколько масштабным мероприятием стала чисто умозрительная идея.

- А так, у фестиваля появились спонсоры, причем нехилые такие, – наслаждался моим обалдевшим видом Широ, впрочем, Дзюмондзи тоже был в шоке, ибо не успел узнать все новости – отсыпался после лагеря. Чиаки же вежливо прятал смех за кашлем в кулак.

- И кто же спонсоры? – спокойно поинтересовался Коки. Кстати, а чего он такой равнодушный?! – Не надо так смотреть, аники, я за этот год уже запомнил, что, что бы ты ни затеял, это выльется во что-то более проблемное, чем ожидалось.

- Ась? – вылупился я. Когда это я затевал что-то подобное?!

- Бэсь! – гаркнул Казуки. – Даже я могу назвать несколько примеров, вспомнить хотя бы, сколько у тебя должностей. Ты и ученик, и спортсмен, и староста, и помощник учителя, и руководитель ВОКСа, и владелец издательства! Все вроде перечислил?

- Он еще два пособия написал, – вспомнил Чиаки, я же тем временем отходил от мысли, что, черт возьми, у меня, правда, слишком много обязанностей! И скинуть уже ничего не выйдет, даже баскетбол, потому что Такеда-сенсей меня живьем наизнанку вывернет за такие фокусы.

- Итак. Моя случайная мысль о том, как помочь Яно-сан почувствовать, что значит выражение "кровь закипает", вылилось в фестиваль танца, куда съедутся команды со всей Японии? – я говорил медленно, стараясь понять, что же не так во всей этой фразе.

- Именно, – парни насторожились, только Коки флегматично жует какие-то сладости. Похоже на сей раз Цубаки-сенсей переборщил с травами, и брат впадает в апатию и амебное состояние.

- Для всего этого нужны деньги. И этой шайке организаторов повезло найти спонсоров, действительно серьезных людей?

- Да, – Широ осторожно подхватил ноутбук, будто собрался бежать без оглядки по какому-то ему лишь ведомому сигналу.

- Тогда, внимание, вопрос, – суслики. Вокруг меня четыре антропоморфных суслика. – А мы тут причем?

Обожаю, когда народ так заметно зависает над простым и логичным вопросом. Первым дошло до Коки, братишка открыл рот, чтобы что-то сказать, взглянул мне в глаза, передумал и закрыл рот, вместо этого широко улыбнувшись. Потом и остальные поняли, что это все уже не наше дело, даже Широ уже от всего отстранился – как только объявились спонсоры, рекламной компанией занялись профессионалы. А друг только и рад, что можно не отвлекаться на глупости. Надеюсь, он отвлекся достаточно, чтобы забить на поиски людей, распространивших информацию о моем отце. Мне совсем не хочется знать, на что именно готов пойти мстительный и умный парень, неся возмездие за одного из нас.

- Ладно, парни, что еще нового в цивилизованном мире? – я с удовольствием гладил Джентльмена, развалившегося на коленях, и молился про себя, дабы этого успокоительного хватило на все вести.

- Ито-сэмпай вошел в тройку лучших дзюдоистов Японии среди старших школ! – улыбнулся Чиаки, гордый за старшего товарища. – В командном зачете наши оказались среди восьмерки лучших, для только открытой школы это достижение.

- Ито крут, – тут же закивали остальные, не знаю как парни, а я очень отчетливо вспомнил, как второкурсник пришел на выручку, когда мы, болваны, пошли вступаться за Ноду-сан. Спортсменам нельзя драться, выкинут из клуба или запретят участвовать в соревнованиях. Но заметив "кучку первокурсников, вляпавшихся в какое-то дерьмо", дзюдоист влез помочь, даже не раздумывая.

- Летнюю школу наши прошли нормально, – наконец заговорил об учебе Широяма. А на мое откровенное изумление, что его заинтересовали школьные успехи одноклассников только раздраженно закатил глаза. – Кагами, не тормози, будь что-то не так, Горо нам бы уже плешь проел, сначала разыскивая тебя, а потом читая нотации отсюда и до следующего ЧП.

- Зная Сейрин – это не так уж и долго, – хмыкнул Дзю.

Поболтав еще немного о разной мелочи, вроде домашнего задания, за которое взялся и уже сделал только Чиаки, мы распрощались, парни пошли домой, а мы с братом доползли до своих комнат. Так, сначала написать Гарсии-сан, я с ней только перед лагерем связывался, расскажу, что у меня и как, может она что интересного порекомендует. После связался с семьями Нода и Кобаяши, узнал от автоответчика, что они всей семьей уехали отдыхать. Прекрасно, какое-то время без баскетбола у меня есть, а то после лагеря ощущение, что в голове кто-то играет постоянно, причем дриблинг мощный и громкий.

Следующий день начался непозволительно рано: Нигоу, не прочувствовавший разницу между лагерем и домом, устроил нам концерт прямо под дверями в пять утра. Кажется, я скоро заинтересуюсь корейской кухней. Но делать было нечего, проснувшись, мы помчались на пробежку, с изумлением понимая, что прежнего расстояния нам откровенно недостаточно, чтобы устать как обычно, пришлось второй круг наворачивать. Причем для полноты картины устроили бег с препятствиями, а то уже не так, когда никто не пытается укусить тебя, наброситься или ткнуть посохом. А потом Коки собрался на встречу с Татибаной-сан, а я отправился на работу, сначала в школу, потом в издательство. День будет прекрасным, дурдом с кипой бумаг.

- Что. Это. Такое? – еще немного – и мою психику не спасет даже битье головой о стол.

- План оборонительных сооружений! – бодро отрапортовал Казама, буквально полчаса назад закончивший утреннюю муштру кадетов.

Солдатик почти сияет, довольный, что наконец-то его выслушает командование – оказывается, педсостав массово ссылался на мое отсутствие, лишь бы не иметь дел с военно-помешанным учеником – а я взглядом пробегаюсь по учительским столам в поисках валерьянки. Мне ее щедро накапал в стакан Укитаке-сан и тихо попросил сделать что-нибудь с энтузиазмом Казамы, потому что ему не улыбается заставить полшколы больничными койками, если чудик реализует хотя бы одну из своих идей. Что ж, разберемся.

Я внимательно рассматривал план школы и прилегающих территорий с различными условными значками и читал пояснения, от которых у любого нормального человека кровь застыла бы в жилах. Повсюду прорисованы красные треугольники – это примитивные ямы-ловушки с кольями, как в средневековье. Вот россыпь черных точек – места распыления газа. А ровные кружочки – это у нас минное поле. И это только парковая зона, где много деревьев, кустов и есть газон. По стенам корпусов предлагается пустить металлическую сеть под напряжением, а в подоконниках расположить небольшие арсеналы. Складывается впечатление, что школа у нас – императорская сокровищница, и обороняться мы будем от несчетных легионов противника.

Потерев лоб, я устало взглянул на Казаму, гордо держащего осанку на диванчике напротив. Три небольшие комнатки, в которые можно войти только из учительской, два дивана и журнальный столик, на котором обычно стоит чай и сладости. Здесь учителя ведут беседы с учениками, которым хватило духу, здравого смысла и рассудка, чтобы прийти обсудить не только учебные вопросы, но и будущее, проблемы, с которыми им не по силам справиться, и просто выговориться, потому что в нашей школе нет психолога. Не нашли, а сейчас очевидно, что тут нужен сразу психиатр. Но шутки шутками, а закон гласит, что должен быть, и официально две должности сочетает Укитаке-сан, хотя из-за обилия работы по прямому профилю на простые душевные разговоры не хватает времени и нервов. Да и дети нечасто ходят. Подростки же, их здравый смысл вечно под пятой максимализма, рассудок побит упрямством, а сила духа прилагается к самостоятельному барахтанью в трясине, а не поискам реальной помощи.

- Казама-кун, прежде чем я вынесу свое решение по данному вопросу, не мог бы ты ответить на несколько вопросов? – как бы мне не хотелось перевернуть одноклассника вверх ногами или просто треснуть по черепушке, я не мог так поступить. При всех своих выкрутасах – ребенок абсолютно искренен и максимально честен. А значит дело в его мировоззрении, которое, мягко говоря, немного набекрень.

- Да, Кагами-сенсей! – еще больше вытянулся ученик, что казалось невозможным.

- Тебе нравится в школе? – да, этого вопроса солдатик не ждал и не смог удержать лицо.

- Да, Кагами-сенсей!

- А что именно тебе нравится?

- Частичная свобода действий, возможность наблюдать за гражданскими в естественной среде обитания, регулярная практика в обезвреживании злоумышленников! – да, чего-то такого и следовало ожидать.

- Наблюдение за гражданскими, значит? Тогда расскажи мне, Казама-кун, какие мы с твоей точки зрения, – видя недоумение на лице одноклассника, поясняю. – Я ведь тоже гражданский, если помнишь. Расскажи, какими ты нас видишь.

- Другими, – немного поколебавшись, подросток будто слегка отпускает себя, идеальная осанка остается идеальной, но из нее уходит напряжение и нарочитая вытянутость. – Я раньше редко имел дело с гражданскими.

Я в курсе. Казама Шин был на домашнем обучении в младшей школе, а средняя у него была специализированная, почти кадетское училище, даром, что назвать так нельзя. А еще это была мини-школа, учащихся там было меньше полусотни, и все – дети вояк до мозга костей, так что мама Казамы, осознав, наконец, в кого превращается сын, поставила вопрос ребром: либо ребенок учится в обычной старшей школе, либо развод и девичья фамилия.

Все это, смущаясь, но с толикой гордости, поведала сама Казама-сан, как раз после того, как солдатик испортил всю еду в школе, и его весь обеденный перерыв ловили голодные подростки. Так как голодными остались все, и дети, и взрослые, было решено окрестить сие "вопиющим нарушением" и вызвать родителей. Честь проделать это была предоставлена мне, но каждый счел своим долгом убедиться, что вызывать я буду мать, ибо насчет его отца – "ну зачем же беспокоить такого занятого человека", "это, конечно, грубое нарушение правил, но если уважаемая Казама-сан не сможет приехать, то мы ограничимся уборкой помещений ли похожим наказанием" и так далее. Отца солдатика – я так и не запомнил его должность – боялись как огня, ибо, видя результат его воспитания, подозревали, что солдатик – это еще цветочки, а вот его отец – такая ягодка, что хоть самим в петлю лезть.

- Гражданские боятся звука стрельбы, взрывов и криков, – хотя бы это заметил. Может прекратит? О чем ты, Тайга, не мечтай даже, с ВОКСом взрывов будет куда больше. – Они редко отличаются дисциплинированностью, плохо понимают понятие долга и тратят время на занятия, пользу которых я не понимаю.

- Ну, это в основном о подростках, но продолжай, пожалуйста, – ого. Ребенок сам дошел до мысли, что чего-то не понимает в нормальной жизни. Может и до мысли, что подростки – не взрослые, а гражданские – не военные, а значит, в зону поражения полезут, не задумываясь, тоже сам дойдет.

- Да, Кагами-сенсей. Они используют иной стиль речи, иную манеру поведения и … Я не знаю, как это объяснить, сенсей. Гражданские отличаются от военных намного сильнее, чем я думал.

- Ты все нормально объяснил, Казама-кун, – как и говорили старшие педагоги и медик, под всей этой военщиной все равно скрывается подросток. Мальчик очень старается походить на отца, но Казама-старший служил, пусть и по контракту, в отличие от уже деда Шина. Реальный опыт и учения – более чем весомая разница. – Теперь возьми план, посмотри на него и скажи, сколько учеников школы покалечатся, если мы воплотим его в жизнь. Вспомни о нашем классе – сколько одноклассников попадутся в ловушки просто потому, что не обратили внимания, забыли, увлеклись своими делами или решили рискнуть шеей из принципа?

Ощутимо побледневший Казама покорно притянул к себе план, я же с той же покорностью притянул к себе бумаги по поводу результатов моих подопечных в летней школе, которые надо было просмотреть, подписать и возможно обсудить с другими педагогами. Есиока и Есида – ожидаемо еле тянули лямку, и если бы не добровольная помощь Куронумы на дому (карандашная приписка Куросаки-сенсея), им бы пришлось сидеть все лето за учебниками. Накагава, попавшая в школу из-за непростого характера, неплохо занималась, пусть ее постоянные стычки с Анезаки-сенсей уже стали притчей во языцех.

Минамото по-прежнему слишком много времени уделял своей видеокамере, что с ним делать – ума не приложу. Может дать задание снять обучающее видео? По пути и сам чего-нибудь выучит. Так, записать в ежедневник, осенью выдам персональное цу. Данте старался. Все преподаватели отметили, что певец очень усердствовал на занятиях, нахвалиться на него не могли, а Камидзё-сенсей, явно вредничая, уверял остальных, что это из-за моих методов воспитания, и остальным учителям тоже стоит подвешивать детей вверх ногами. Более или менее с летними курсами дети справились, даже Мизумачи, но пловец вообще отдельная история. Попытавшись сбежать от семейных проблем, ребенок погрузился в учебу и плавание, но долго он так не протянет. Что же с ним делать?

- Я понял, Кагами-сенсей, – прервал меня Казама, мрачный и поникший, он сжимал в руках план, который буквально тут же превратился в кучку бумаги, которой одна дорога – в печь. – Нам не нужны оборонительные сооружения.

- Я этого не говорил, – солдатик уставился в меня столь говорящим взглядом, что я чуть было не поперхнулся собственными словами, не часто у Казамы прорываются такие эмоции. – Кое-что нам точно нужно. Мне, например, совсем не нравится, что к нам в школу любой может войти и выйти. Но контрольно-пропускные пункты будешь обсуждать с Ишинори-саном, это его зона ответственности. Можно установить сигнальную систему, чтобы знать, если к нам проникнут чужие. И ловушки можно сделать не такими опасными, не смертельными. Сеть, может быть, усыпляющий газ – там где редко ходят наши ученики. И предупредить их, что на этих территориях тренируются ребята из ВОКС, а значит, там могут остаться мины, гранаты и прочие опасные вещи.

- Можно объявить территорию запретной для учащихся – с воодушевлением продолжил солдатик, глаза подростка сияли, а сам он буквально горел желанием схватить новый план и расчертить условными обозначениями.

- Это неразумно. Слышал такое выражение – запретный плод сладок? Так что лучше будет честно предупредить, что там ты будешь тренировать взвод на создание ловушек. Когда парочку любопытствующих энтузиастов унесут в больничное крыло, – я поднял руку, не давай солдатику меня прервать, – Казама-кун, попытки проверить ваши ловушки будут, это же дети. В общем, когда такие сорвиголовы сунутся на территорию, они должны попасть в ловушки, после такой демонстрации наши туда ходить не будут. Особенно, если ты действительно будешь натаскивать своих парней там.

- Но об этом узнают посторонние – возразил одноклассник.

- Узнают – да, но поверят ли? Учитывая, что максимум защиты в школе – сторож на входе, вряд ли. А если поверят – ходить не будут, если не дураки.

Казама задумался на минуту, после же кивнул, соглашаясь, что на охраняемую территорию полезут только те, кому что-то там надо. И их-то нам и надо будет отлавливать, допрашивать и либо отдавать полиции, либо – родителям.

- Разрешите идти, Кагами-сенсей? – солдатик вытянулся во весь рост, а я подумал, что мне, кажется, нужен словарик. Гражданско-военный.

Отпустив одноклассника сочинять новый план обороны, я вернулся к остальным учителям, старательно давя улыбку. Учителя не менее старательно делали вид, что не подслушивали всей толпой наш диалог. Угу, вот только не заметить отсутствие шума, копошение у стен и постоянно "проходящих мимо" коллег мог только слепой. Директор Танака похвалил мое решение по поводу инициативы Казамы, а после предложил в одной из пустующих аудиторий устроить что-то вроде изолятора, где можно будет допрашивать найденных. Пока я облезал вместе со всем остальным коллективом, директор выдал свое коронное "Хо-хо-хо" и сказал, что это будет интересный опыт для всех.

Директор здесь царь и бог, так что Горо-сенсей, бледновато-зеленый от расстройства, повел меня в одну из соседних с учительской комнат, которую обычно использовали для хранения учебных материалов. Даже если такую неприятную вещь как допрос будут проводить в школе – все будет под надзором учителей, и это хоть немного, но успокаивало меня. Танака-сан совсем не такой мирный и добродушный человек, недаром его "Хо-хо-хо" всегда казалось мне до дрожи подозрительным. Что же, теперь я знаю, чем завтра будут заниматься бойцы Казамы – готовить комнату.

В издательстве меня встретили Широяма-сан, стопка документов и незнакомый мужчина, оказавшийся преподавателем из вечерних подготовительных курсов. Хидеки-сан заинтересовался нашими пособиями после того, как нашел в магазине новую серию с аудиозаписями для иностранных языков и видеозаписями различных опытов для естественных наук. И сейчас он пришел от лица администрации курсов для обсуждения долговременного контракта на поставку литературы в их внутреннюю библиотеку.

- Это большой шаг вперед, Кагами-кун, – на людях Широяма-сан обращался ко мне исключительно как к начальнику, а вот когда оставались только сотрудники "Полдня" официоз снимался за ненадобностью. – Теперь на этой серии можно проставить рекомендации курсов для поступающих в вузы, а вечерние школы Сакурагакуен одни из известнейших в Токио.

- Я рад это слышать, но меня беспокоит один момент, Широяма-сан. Почему вы не подписали договор раньше, а ждали моего возвращения?

- Я думал это очевидно, – уставился на меня директор с таким удивлением, что мне стало не по себе. – Кагами-кун, это долговременные партнеры, они должны начинать дела с тобой, чтобы в будущем, когда я выйду на пенсию, не возникло проблем из-за их восприятия тебя как молодого и неопытного руководителя, который может пустить дела под откос.

- Эм, – я моргнул. Дважды, ибо с такой точки зрения я на дела еще не смотрел. – То есть вы нарабатываете мне репутацию?

- Именно, – с облегчением кивнул наставник. И тут же перевел тему. – Думаю, такой договор можно отметить.

В общем, в пятницу, после рабочего дня, вместо фестиваля наша бравая книгопечатная компания идет выпить. Блеск, значит, я опять фестиваль не увижу.

- То есть как это, не пойдешь? Основной же праздник в субботу? – вылупился на меня Коки, когда уже дома я рассказывал новости.

О как. Фестиваль О-бон оказался трехдневным, так что я спокойно мог себе позволить бар вечером. Но все это я узнал дома, а тогда в издательстве Коки буквально выпал мне на руки, когда я проходил мимо кабинета Татибаны-сан. В седьмой раз за последние два часа. Юкишима-сан, наш бухгалтер, уже поставил возле дверей стул, дескать, вдруг начальство перестанет страдать глупостями, мельтеша под носом с надуманными предлогами, и сядет, наконец, честно подслушивать. От Леди Совершенства не укрылся ни стул, ни улыбки остальных сотрудников, ни мое подозрительное присутствие поблизости, хотя кабинет у меня в другом крыле. Гроза редакторского отдела, однако, позвала меня для приватной беседы по другому поводу.

- Его родители настаивают на издании под твоей фамилией, – огорошила она меня сходу. Оказывается, пока меня не было, редактор связалась с родителями Коки для подписания контракта, о котором мы благополучно забыли. Ну и как мне дело доверить после такого?!

- То есть как? – псевдоним? А зачем?

- Насколько я поняла, твой дядя настаивает на псевдониме, потому что его фамилия не слишком благозвучная, – хмуро смотрела на меня Татибана-сан, пока я переваривал вести.

- Я так понимаю, Коки несколько против? – фурихата, да? Ниже среднего – не так все плохо, вот какой-нибудь "колодец алкоголя" я бы на обложку ставить не хотел.

- Несколько это мягко сказано. Проблема в том, что с одной стороны я понимаю его чувства, все же это его фамилия, имя его семьи, но с другой – фамилия Кагами звучит много лучше.

- Давайте вот как поступим, Татибана-сан. Выход книги еще не сейчас, пусть мелкий сам разрешит эту ситуацию, поговорит с родителями, он к ним в воскресенье поедет на неделю. К началу учебы вернется с результатом.

Приведя мысли к общему знаменателю, я потащил на буксире уставшего и расстроенного брата домой, где мы и обсудили все новости за чашкой чая с травами Цубаки-сенсея. К врачу мы записались на следующий день, я предупредил коллег и Казаму, так что разбор завалов и генеральная уборка в будущем изоляторе пройдет без меня. Цубаки-сенсей нас ждал как родных, с удовольствием проверял результаты тренировок, которые, оказывается, Такеда-сенсей разрабатывала, постоянно консультируясь с медиком. Да, он получал текущие результаты, благодаря Айде-сан, но все же сухие цифры и возможность самому все исследовать – это разные вещи. Большая часть команды уже проверилась вчера, Куроко пока не в состоянии передвигаться без посторонней помощи, так что придет только завтра, а в этот день помимо нас к нему пришли Изуки, Кавахара и Цучида.

Тренировки определенно пошли нам на пользу, Изуки-сэмпай увеличил радиус видимости, вернее, он научился как бы вытягивать видимую область в нужном ему направлении, что позволяло видеть почти в два раза дальше. Как признался сэмпай, он надеется увеличить скорость изменения области видимости, чтобы во время игры быстро определить положение каждого игрока из тех, кто у него за спиной, чтобы принять решение. Цучида-сэмпай поразил доктора степенью изменений, бег по лесу и постоянные прогулки там же неплохо повлияли на его гибкость и пластику. Кавахара же из-за постоянных тренировок не только по баскетболу, но и по танцам повысил свою выносливость до нормального уровня.

Братишка развивался равномерно, дыхательные упражнения и медитации Такеды-сан помогли, он куда лучше владеет собой и не поддается страхам, но теперь ему порекомендовали научиться использовать адреналин, вырабатываемый в моменты испуга. Я в этой биологии и химии поплыл, а вот мелкий неожиданно быстро схватил идею. Конечно, это долгий и кропотливый путь, да и медитации бросать нельзя, но мелкий, казалось, был весьма воодушевлен перспективами. Мне же сенсей сообщил, что я сильно рисковал, когда соглашался на такие нагрузки сразу после выздоровления, а на мое недоумение проворчал, что я мог бы и отказаться, что доказало бы у меня наличие здравого смысла. Пришлось при товарищах признать, что я знал о сотрудничестве между Такедой и Цубаки с самого начала лагеря.

- В любом случае, тебе лагерь больше всех пошел на пользу, – резюмировал сенсей. – Прыгать можешь выше, дальше и чаще. Я бы пока поставил предел в 17 прыжков с запасом из еще трех, но лучше проверить на практике. А вот со скоростью реакции надо что-то делать, мозг слишком занят обдумыванием вариантов, и это тебя тормозит.

И теперь сенсей засел за идеей пробуждения звериных инстинктов, с которыми у меня в отличие от Коганея застопорилось. Знать не хочу, чем это закончится, гоняться за мячиком как кот меня совершенно не тянет, слишком хорошо помню приступы полуторагодичной давности.

Утром в среду Коки со странной улыбкой поставил передо мной коробку, а меня перед фактом: я иду на фестиваль в юкате и гэта. Пришлось примерить и проверить могу ли я передвигаться в незнакомой одежде. А что, неплохо, черная юката с изображением огненно-красного тигра на спине, сшитая на меня по заказу тети, сидела очень неплохо. Мелкий признался, что для точности отправил родителям не только мерки, но и комплекты одежды. Нашей одежды, так как ему тоже заказали юкату, темно-шоколадного цвета с несколькими вышитыми тускло-золотыми листьями на спине и по подолу. А вот гэта стали проблемой, потому что ходить на двух деревяшках, которые в свою очередь тоже опираются на пару дощечек – то еще искусство. Я даже подумал, что без практики на плавучей площадке я бы не скоро научился на них ходить.

На работе как обычно царил дурдом: изолятор был готов к эксплуатации, когда Казама предложил вставить посередине комнаты решетку. Забраковали инициативу дружно всем педсоставом, даже директор признал, что это чересчур. После полюбовался на переделанный план оборонительных сооружений. Солдатик неплохо потрудился, изменяя ловушки так, чтобы попавшие оставались в них в целости и сохранности, пока их не подберут, даже предложил положить в ямы футоны, чтобы падать было мягко. Угу, из крайности в крайность. В общем, после очередной переделки план получил добро, а кадеты – новое задание. Ух, как они небось меня ненавидят.

Позже, вернувшись с работы, узнал, что мелкий основательно закупился к празднику. Завтра уже будем вывешивать фонари, отнесем подношения в храм, и может даже разожжем костер в специальной урне возле дома. Наша соседка, Сакамото-сан, настоятельно рекомендовала приобрести такую, когда зацвела сакура во дворе, сказав, что раз на мне благословение духов, я должен всеми силами его сохранить. Не желая обижать пожилую леди, да и опасаясь, что все может быть – уж мне ли не знать, я приобрел тогда вместе с домашним алтарем еще кучу всего. Может хоть сейчас эта металлическая дура пригодится. Вся среда прошла в итоге под знаком чистоты, ибо к приходу душ предков рекомендуется привести жилище в приличный опрятный вид. Кроме того, узнал, для чего нужны овощи с приделанными "ногами" из стеблей льна. Согласно поверьям, на быстроногом огуречном "коне" духи возвращаются в мир живых, следуя за сигнальными огнями – кострами перед входом, а на медленном баклажане – "быке" возвращаются обратно, тоже следуя за огнями, фонарики с которыми традиционно пускают по реке.

В четверг, закончив с повседневными делами – несмотря на отгулы, выданные в честь праздника, бумаги надо было все же добить – мы выбрались на кладбище, где в эти дни людей до сумасшествия много. Так как я часто посещаю это место, особо усердствовать с наведением порядка не пришлось, мы только слегка прибрались, возложили моти и онигири с тунцом – любимое мамино блюдо – и украсили могилу цветами. Закончив с делами на кладбище, мы отправились в храм, возложить подношения и там тоже, дабы помянуть тех предков, чьих табличек у нас не было. О-бон праздник веселый, но все же есть в нем и оттенок горечи и тоски по ушедшим. С братом мы немного побродили между лавками, но после кладбища и молитв веселиться не тянуло, так что скоро мы вернулись домой, не дожидаясь фейерверков.

Свято соблюдая японскую традицию за одну вечеринку посетить несколько баров, в итоге остались только я с Широямой-саном, как наиболее трезвые и лучше всех понимающие, чего добились новым договором. В новом баре, неожиданно уютном, мы разместились за стойкой, и директор неожиданно разговорился, погружаясь в те воспоминания о маме, с которыми сотрудники не стали делиться раньше. Впрочем, осуждать их за это сложно, воспоминания были тяжелыми. Оказывается, мама не просто помогла с работой большинству сотрудников, некоторых она в буквальном смысле вытащила из петли. С тем же Широямой-саном она познакомилась в Аокигахаре. У меня чуть сердце не остановилось. Что мама забыла в Лесе самоубийц?!

- Ты забываешь, Кагами-кун, что Аокигахара еще и национальный парк со своими достопримечательностями. Ваша уважаемая мать приехала посмотреть Ледяную пещеру, а вот я… Да, я прибыл именно с той целью, о которой ты подумал.

У Широямы-сана был свой небольшой бизнес, унаследованная от отца лавка деревянных изделий, где продавалось все, от сувениров до посуды. Но время неумолимо: сначала начали уходить старые мастера, а их наследники отказывались продолжать дело, потом поблизости вырос крупный торговый центр, и торговля совсем захирела. Кредиторы, почувствовав угасание, налетели как стервятники, долги росли, а прибыль падала. Типичная история для нашего времени, но для Широямы-сана это стало личной трагедией. Он решил покончить с собой, потому как страховка его семье пригодилась бы для оплаты долгов. Но в лесу он столкнулся с удивительным человеком. Человеком, который сумел понять его, но при этом переубедить, а после дать работу и возможность выплатить долги. Шокированный, я продолжал слушать практически исповедь человека, который за короткое время стал надежным соратником и наставником, заботящимся не только об общем деле, но и обо мне лично.

- Кагами Шизука-сан была поистине необычным человеком, отзывчивым, великодушным, доброжелательным. Рядом с ней хотелось быть лучше, чем ты есть, и это получалось, – мужчина говорил с таким восхищением, что складывалось впечатление, что маму еще при жизни возвели в ранг богини. Это даже немного пугало. – Она никогда не проходила мимо, если видела, что кто-то нуждается в помощи, но никогда не требовала ответа или тем паче благодарности. Ее смерть стала страшным ударом по каждому, кто ее знал.

Мужчина прервался, глотнув еще пива. Я же просто вертел в руках стакан нетронутого сока. Мне многое рассказывала о матери тетя Юми, сотрудники издательства, да и просто знавшие ее люди, с которыми меня знакомила чета Фурихата. Но чтобы они не говорили, какие бы слова не использовали, от каждого, буквально от каждого, доносились отголоски этой боли. Шизука-сан была дорога очень многим людям, стала важным человеком в их судьбах. Шизу-чан, как ее называли подруги, была как солнце. Летнее солнце слишком жаркое, оно испепеляет, зимнее солнце холодное и совсем не отдает тепла, осеннее же дает его слишком мало и часто прячется за тучами. А мама была весенним солнцем, согревающим своими лучами, помогающим расти и стремиться ввысь. И только что Широяма-сан подтвердил эти слова.

- Почему вы мне это рассказали, Широяма-сан? Вернее, почему сейчас, а не ранее? – в стране восходящего солнца, несмотря на спокойное отношение к добровольному уходу из жизни, обсуждать его было непринято даже с близкими друзьями. Но наставник рассказал о прошлом без прикрас и без капли сомнения, а стоило ли.

- Вы, наверное, уже не раз это слышали, Кагами-сан, но я все же скажу, – внезапно сорвался на официальную речь наставник. – Вы очень похожи на мать. Все, что я слышал от сына, все, что я видел своими глазами в течение всего времени со дня нашего знакомства, во всем виден ее дух и ее воля.

Я замер. Широяма-сан ошибался. Никто еще не говорил мне, что я похож на Кагами Шизуку, напротив, тетя иногда сожалела, что я уродился копией отца. И слышать слова директора было приятно. И больно. Я не Тайга Стивенсон, я не ее сын, как бы мне не хотелось обратного. Но, возможно, только возможно, я могу посчитать себя ее наследником по духу.

- Мы так вас ждали, Кагами-сан, весь коллектив ждал, – тем временем продолжил директор, внезапно опьянев, будто раньше что-то сдерживало его состояние. – Ее сын, ее наследник, воспитанный супругом, внешне оказался совсем не похож на Шизуку-сама. Это было разочарованием, – забавно, мне они этих чувств не показывали. – Но шло время, день за днем, и все чаще в словах и поступках мы замечали ее след. Вы даже не представляете, Кагами-сан, какой это было радостью, осознать, что у такого великого человека достойный наследник. Ваш отец, несмотря на его последние действия, хорошо вас воспитал.

- Я не думаю, что это было воспитание, – тихо ответил я. Воспитание отца, если оно и было, стерто напрочь, похоже даже телесная память выпотрошена, иначе остался бы страх собак или рефлекторное стремление держаться от них подальше. Наткнувшись на непонимающий взгляд, я вспомнил, что сотрудники знают лишь о попытке отца избавиться от меня и не догадываются о прочих бедах. – Я не помню большей части своей жизни. Пострадал при несчастном случае.

- Когда? – ахнул мужчина, даже отставив пиво в сторонку.

- Полтора года назад, – удивленное понимание мелькнуло во взгляде резко протрезвевшего Широямы-сана. – В доме, где мы жили, в одной из квартир произошел взрыв газа. Был пожар, я наглотался дыма и потерял сознание. А после впал в кому и очнулся уже без памяти.

Сзади раздался приглушенный кашель, будто кто-то подавился напитком. Бармен принялся стучать по спине клиента, приговаривая "Какого беса, Ичиго? Совсем пить разучился среди детишек?" Такие совпадения не редкость, но я все равно бросил взгляд в ту сторону. Однако мне везет на случайности: буквально через один стул от меня за стойкой сидел и давился выпивкой Куросаки-сенсей. И как я ухитрился не заметить его рыжую шевелюру?

В нормальном случае учитель, заметив в баре ученика, должен был выпнуть его и доложить родителям, но это не про меня. Так что рыжий просто уселся поблизости, дабы присмотреть, как бы великовозрастное чадушко, дорвавшись до алкоголя, не наломало дров. А заодно и уши погрел. Как вообще учитель оказался в этом баре? Так местный бармен – татуированный парень с красными, как кровь волосами, откликающийся на "Ренджи, еще пива" – его старый друг, в одной банде состояли. Ну да, глядя на этих двоих, в их хулиганском прошлом невозможно сомневаться. Представив взрослых друг другу, я, наконец, промочил горло соком.

- Не рано ли тебе виски? – а у кого-то с обонянием совсем плохо.

- Это яблочный сок, олух, – фыркнул бармен и удалился к клиентам. Я сделал вид, что ничего не слышал.

- Прости, Кагами, – повернулся к нам сенсей, после того как обругал "хвостатого придурка". – Странный ты. Я в твоем возрасте, окажись в баре, перепробовал бы все, на что денег хватило и даже больше.

- Потому что мы с вами по-разному воспринимаем взрослый статус, – пояснил я, краем глаза отмечая и любопытный взгляд Широямы-сана. И, кажется, я надышался алкогольными парами, ибо тянет нести чушь с умным видом. – Для меня взрослость в первую очередь в относительной свободе выбора. Хочешь – пей, не хочешь – не пей. Хочешь – кури, не хочешь – и не надо. Дети и подростки могут начать делать глупости за компанию, потому что иначе станут изгоями. Взрослому это не грозит, потому что если не примет эта группа – можно выбрать другую или создать свою. Не хочешь есть плоть зверски убитых живых организмов? Вперед, вегетарианцы с радостью поделятся множеством рецептов без нее. Хочешь быть одиночкой или вообще хикки? Пожалуйста, найди способ себя обеспечивать и живи. Полная свобода невозможна по определению, но у взрослых ее в любом случае больше, чем у детей.

- Зрелое рассуждение, – неожиданно прокомментировал мои слова Широяма-сан. – И правильное.

- Хорошо, что ты стал старостой и учителем. С такими одноклассниками травля была бы вполне естественна, а по истечении времени – неискоренима. Нужен нестандартный подход, чтобы избежать ее, – добавил Куросаки-сенсей.

- А что не так с детьми? – вполне логично заинтересовался отец друга и одноклассника.

- Ну как вам сказать…

Разговор перетек на наших чудиков всех мастей, среди школьников, среди учителей, сенсей еще часто вспоминал мои выкрутасы, я шумно возмущался, не я ж такой, жизнь такая. Беседа текла плавно, я и не заметил, как пролетело время. Ближе к трем часам ночи мы разошлись, вернее, я отправил два тела на такси и отправился домой сам. Братишка давно уже спал, но я все равно заглянул к нему в комнату и поправил одеяло. Забавно, что Коки похож на Шизуку-сан куда больше чем родной сын, впрочем, он похож на свою мать, а они все же сестры.

- Коки, на фестивалях всегда так шумно?! – я говорил практически в ухо мелкому, потому что вокруг была толпа, эта толпа гудела, шумела и радовалась жизни, а мы двумя сусликами застыли на входе в парк, дожидаясь друзей.

- Нет, обычно громче, – с лукавой улыбкой ответил мне мелкий, слегка приплясывая от нетерпения.

- Оба-на! Вы в юкатах? – у Дзюмондзи здоровые легкие, и он не колеблется использовать их. Вспоминая, кто его учитель, я рад хотя бы тому, что он не орет в ухо.

- Ну да, мама подарила, – улыбнулся Коки.

Вообще в традиционных одеждах были преимущественно женщины всех возрастов, но мужчин хватало, так что над этим мы не заморачивались, отметили лишь, что Дзю, Широ и Санада предпочли обычную одежду, в то время как Чиаки, Куроко и девушки сочли юкаты более подходящим нарядом для летнего фестиваля. Людей было много, лавочек с развлечениями и едой тоже хватало, так что, побродив какое-то время толпой, мы все же разбились на группы.

Чиаки старательно ловил рыбок, соревнуясь с Куроко, Яно поддерживала своего бойфренда, пока Есида утащила Санаду и Куронуму на поиски собы или чего-то такого. Коки и Широ нашли какой-то ларек, где нужно было бросать круги на шест, мелкий бурчал, что как баскетболист он обязан выиграть, так что я свалил подобру-поздорову. Мы с Дзюмондзи прилипли к тиру, где столкнулись с Казамой и Мизумачи. Пловец выглядел почти нормально, но на меня старался не смотреть и особо не общался, так что я довольно быстро оттуда смылся.

Какие-то мальчишки у прилавка с другим тиром отчаянно наскребали мелочь и яростно перешептывались, кто будет кидать мячи в цели. Подслушав диалог детей, я, мысленно окрестив себя тряпкой, взялся за простенькое задание, чтобы в итоге вручить мелочи вожделенную пластмассовую пару наручей какого персонажа из детского аниме. Я тряпка, да, зато довольная жизнью, потому что горстка йен и рядом не стоит с сияющими детскими глазенками и счастливым "Спасибо, они-чан". В этот момент я и заметил Минамото.

- Все с камерой не расстаешься? – парнишка лишь кивнул в ответ, продолжая смотреть на меня через объектив видеокамеры. Я чувствовал себя насекомым под микроскопом и не сказать, что это были приятные ощущения. – Убери ее, а? Неудобно говорить с человеком, когда он не смотрит тебе в глаза.

- Ладно, – озадаченный одноклассник перевел камеру в сторону, причем внимательно сначала разглядывал, что попадает в объектив, и только убедившись, что камера может сама поймать что-нибудь интересное, повернулся ко мне. – А где остальные?

- Остальные? А, ты про ребят… Тут где-то бродят, вон, Дзюмондзи и его белобрысую макушку и отсюда видно. А ты тут с кем?

- С сестрами, только они со своими парнями по закоулкам прячутся, и снимать их в этот момент чревато, – Минамото красноречиво потер голову, видимо, последствия по голове обычно прилетают. – Так что пока один.

- Как лето проводишь? Совесть, кстати, не мучает? – во мне проснулся великий педагог. Проснулся и уснул снова, а импульс остался. Видя старательно наведенное на лицо недоумение, уточнил. – Я уже был в школе. Учителя несколько недовольны результатами.

- И ты туда же? – взгляд парня ясно говорил, что ему уже плешь проели важностью учебы, а потому мои слова пропадут в никуда.

- Угу, туда же и потому же. А вообще – ты же в операторы намылился?

- Ну да, – с подозрением покосился на меня одноклассник, тем не менее, куда больше внимания уделяя видеозаписи. – Что, тоже скажешь, что это ненадежное увлечение?

- Почему это? – так, вот значит, что у нас не так. Что ж, это типичные проблемы подростков и родителей, ничего настолько ужасного как у меня или Мизумачи нет, и слава ками. – Куда поступать собрался?

- В Ничидай, на факультет искусств. Там с прошлого года конкурс на стипендию открылся, – буркнул одноклассник, уже меньше напоминая ежика, но все еще настороже. – Зачем спрашиваешь?

- Я любопытный. И мне интересно, как ты собрался поступать на стипендию с твоим усердием в учебе.

- Разберусь как-нибудь, – человек-еж снова выпустил иголки. – Сам-то куда собрался?

- В Столичный. Ладно, разбирайся сам. От задания все равно не отвертишься, – мда, испортил ребенку настроение. И чего я полез к нему на фестивале?

- Какого еще задания? – подозрительно сузил глаза Минамото.

- Будешь создавать обучающее видео по школьным предметам, – о, есть контакт. И задание, и любимое дело. – По каждому предмету тебе выдадут пару тем, по которым ты придумаешь и создашь видеоролик минут на пятнадцать, думаю, это хватит для раскрытия темы. Кого ты позовешь помогать – дело твое.

- Ладно, – конечно, подросток выглядел недовольным. Кажется, он еще не понял, что он может сделать.

- Ну, этот момент я обговорил с начальством и учителями, но есть у меня к тебе личная просьба, – заинтересовался, надо ковать, пока горячо. – Понимаешь, не все учителя в нашей школе нормально преподают. Кто-то объясняет как профессор в университете, кто-то тупо учебник читает. Это же не дело? Не мог бы ты в своих видео показать им, как нужно подать материал так, чтобы дети поняли?

В общем, кажется, мне повезло: Минамото не отказался "утереть нос" учителям. Времени у него чуть ли не до конца семестра, так что справится как-нибудь. А учитывая, что ему самому придется разобраться в этих темах, авось и учиться станет лучше, хотя на самом деле я на это не особо рассчитывал, скорее найдет тех, кто разбирается, и попросит их сняться. Но я просто не знаю, как убедить его учиться! Хоть гипноз применяй.

- Ка-кагами-кун? – в меня врезалась Куронума, только развернувшаяся от лавки с данго.

- О, прости, Куронума, не заметил тебя – я покаялся и получил под нос палочку с данго – сердобольная одноклассница, догадываясь, что парни спустят все деньги на игры и развлечения, решила угостить всех.

В итоге вместе с девочкой из Звонка я грабанул несколько лавок с едой, причем грабанул чуть ли не прямом смысле – при виде шкафоподобного меня и пугающей девушки продавцы бледнели, синели и делали немаленькие скидки, лишь бы мы ушли от их прилавков. Садако сначала расстраивалась, но после, слушая мои радостные разглагольствования, смирилась и улыбалась уже нормально.

Наших мы собирали по всему парку, причем если спрятавшиеся в тенях деревьев Чиаки и Яно были вполне предсказуемы, то точно так же укрывшиеся Широ и Дзю вызвали временное завихрение извилин. Все разрешилось довольно быстро – эти двое неведомым мне образом раздобыли пива и были уже весьма хорошими. Ну вот что нам теперь с этими красноносыми делать? Санада, добрейшей души человек, предложил искупать их в фонтане – так поступил его отец, когда старшие брат Рю пришел навеселе после выпускного. Есида активно его в этом поддерживала, а вот мягкосердечные Коки и Куронума просили просто отвезти их по домам, что, на мой взгляд, куда большая жестокость: можно подумать их родители будут рады такому повороту.

- Так, а где Куроко? – наконец сообразил я, что мы все еще не нашли одного призрака.

- Я здесь, Кагами-кун, – меня аккуратно подергал за рукав фантом. Я настолько привык к его появлениям, что уже не пугаюсь. Хотя, кажется, он научился регулировать свой уровень незаметности, и к самому слабому мы уже привыкли всей командой.

- О, давай теперь твой вариант, что делать с этими двумя?

- Я думаю, что мы можем вылить на них немного холодной воды, – друг демонстративно потряс полной бутылочкой.

- В интернете написано, что нужно дать им по стакану воды с мятной настойкой – оповестила нас Яно.

- И где мы добудем мятную настойку, Яно-тин?

- Начнем с воды, давай, Куроко. Если не поможет – макаем в фонтан головами, заткнув предварительно носы.

Ух, как они орали – вода у фантома была почти ледяной. Матом, на всю округу, повезло, что Чиаки додумался увести нас всех подальше от толпы. Но в любом случае мы решили не задерживаться на месте и, высушив приятелей платками, потащились на открытую местность – скоро должны были запустить фейерверки.

- Вы вообще оборзели! Вода же ледяная!

- В этом только ваша вина, Дзюмондзи-кун. Несовершеннолетним запрещено употреблять алкоголь.

- Кроме того, Дзю, ты же спортсмен! Нам вообще ни при каких обстоятельствах пить нельзя!

- Мы не так уж много выпили!

- Да, конечно, именно поэтому вы собрали лбами все столбы и деревья по дороге.

- Фури!

- Надо было их макнуть головами в фонтан, как Рю говорил! Ай, Яно-тин, что не так?

- Смотрите!

Метеоритный поток рассекал темно-синее небо, и неугомонная толпа замолчала, слишком поглощенная прекрасным видом, чтобы продолжать перебрасываться остротами и ворчанием. От небесных красот меня оторвал братишка, вручивший только что купленный фонарик. Пора было освещать духам предков путь обратно. Множество фонариков плыли по реке, создавая поистине мистическую картину, я же в свою очередь мысленно обращался к Шизуке-сан. После разговора с Широямой-саном я не мог не надеяться, что я все же ее сын, пусть и со странными знаниями в голове. Мало ли что могло произойти с мозгом во время комы, разум слишком плохо изученная область, чтобы быть в чем-либо уверенным. Все это давало моей совести успокоение, так что я старательно забивал себе этим голову.

- Аники, – Коки осторожно вытащил меня из мыслей и стер рукавом что-то у меня на щеке. – А что нам теперь делать с Широ и Дзюмондзи?

Я оглянулся: гениальный программист и тот еще фрукт по натуре мирно спал стоя, опираясь на такого же посапывающего лаймена. Отрезвление оказалось временным.

Глава 17

Ну, конечно, мы с Коки и примкнувшим Куроко привезли эту парочку домой, пришлось позвонить их родителям, сказать, что парни просто уснули у меня дома. По насмешке в голосе Дзюмондзи-старшего можно было понять, что чета мне не поверила, но они проигнорировали ложь, успокоенные хотя бы тем, что пьяный сынок не валяется где-нибудь в канаве или под забором. Разместили обе тушки в гостевой на одном футоне, хотя постелили два — просто Куроко, помогавший дотащить их, предложил отомстить за все мучения (чуть не надорвались с этими алкашами) и спать парней положили голышом.

Утро было неповторимым в своей громкости, даже живность уши лапами закрывала, пока два протрезвевших тела метались по всему дому, искали одежду (нет бы в шкаф заглянуть!) и ругались друг на друга и на всех остальных матом. Ну как метались — еле передвигались на самом деле, похмелье не давало им нормально носиться, но даже так смотреть на это было забавно. В полдень Коки уехал к родителям, решительно настроенный воевать из-за псевдонима до последнего, и перед обедом я признался растерянным и смущенным парням, что это был розыгрыш.

Не подумал я, что люди могут так быстро возвращаться в нормальное состояние, но факт в том, что эти двое почти полтора часа гоняли меня по всему дому и участку, попутно угрожая самыми жуткими карами, которые только приходили в их головы. Нигоу с удовольствием присоединился к забаве, в то время как Джент лениво наблюдал за нами со своей самой верхней полки, я буквально слышал его мысли о безумных двуногих, за которыми он должен приглядывать. Вымотавшись и проголодавшись, эти двое, наконец, решили прерваться на еду, я же с удовольствием сдал Куроко, как инициатора ночного издевательства.

— Будет вам урок, чтоб думали, прежде чем напиваться в компании Куроко, — о да, мастер троллинга выходит на новый уровень после ученичества у Такеды-сенсей.

— Вот же жук! А ты чего молчал, Кагами, побегать захотелось? — бессильно бесился Дзю.

— Ну и это тоже, но в целом я же поучаствовал в этом, так что все заслуженно.

— А Фури? — скептически изогнул бровь Широ.

— Он уже никакой был от усталости, так что размещали вас только мы с фантомом.

— Все равно это было подло!

— Зато весело, я такие фото сделал! — заметив очень нехорошие взгляды друзей, я поспешил спасти свою шкуру. — Когда вы уже по дому ползали! Я же не извращенец.

— Ну-ну, я еще помню твоего гипотетического деда под восемьдесят, — с заметным облегчением хохотнул Дзю.

Парни свалили только ближе к вечеру, и то, потому что я выпнул их восвояси, ибо нужно было подготовить кое-какие бумаги по ВОКСу. Казама, редиска военная, пробил-таки у директора право на отличительные признаки на обычной форме и спецодежду для тренировок, и теперь нужно было определиться с внешним видом и прочим, аргументировать выбор перед недовольным Горо-саном и сделать заказ. Ах да, и самое чудесное — найти на все это деньги, в ВОКС почти полсотни человек, как солдатик столько набрал — загадка века, это же целый взвод!

В общем, просидел я над компиляцией вариантов почти до часу ночи, а на следующий день начинались тренировки, и директор назначил учительское совещание. Да и Цубаки-сенсей уже переназначил мне курс аква-физкультуры, который я костьми лягу, но пройду, ибо обещанное увеличение выносливости при предельных нагрузках были слишком большим соблазном. Если действительно поможет — буду таскать с собой брата, ему тоже полезно, раз уж это уже не лечебные упражнения. Коки я поставил перед фактом в тот же день, когда малой отзвонился сказать, что благополучно доехал.

— Это еще что?! — а. Я почти забыл о своем уникальном художественном таланте, но Горо-сан с его дергающимся веком напомнил. — Кагами, не мог бы ты убрать этот кошмар и найти любого другого человека для этой работы? ВОКС — кружок обороны и запугиванием мирного населения не занимается!

— Вернее, не должен заниматься, — прыснул на заднем фоне Куросаки-сенсей. Его мои творения не так напугали, не до обмороков, но смешок все же был истерический.

— Я думаю, художественный клуб мог бы этим заняться, — неожиданно материализовалась рядышком Хинамори-сенсей. У нее в отличие от остальных выработался определенный иммунитет на мою мазню, так что она смогла взглянуть без содрогания, правда тут же смяла все бумаги и с невинным видом сообщила, что это надо сжечь. Никто не стал спорить, даже я.

— Художественный клуб? Сейчас же лето? — ну до конца каникул осталась неделя, но дети еще могут отдохнуть ведь так?

— Кагами-сенсей, все клубы уже функционируют. У вас же вроде была утренняя тренировка? — угу, но я ж не знал, что не мы одни такие больные на голову.

— Ясно. Тогда рассчитываю на вас, Хинамори-сенсей, — с поклоном вручил учительнице живописи выписки из интернета по поводу знаков отличия, военной формы и прочего.

Что ж, минус одна головная боль, мне же легче. Надо предложить обратиться к ним Такеде-сенсей, вознамерившейся сменить нам форму, а то, зная эту сумасшедшую женщину, я боюсь даже предполагать, что она выдаст нам вместо одежды.

— Кхем-кхем, собрание можно считать открытым, — выразительно прокашлялся Горо-сан, прерывая партию в ута-каруту между Камидзё, Хинамори, Исидой, Камией, Хорикоси и Сугой. Мини-соревнование по армреслингу между Куросаки, Гайтору, Садахарой и Сэндо, однако, продолжилось.

— Хо-хо-хо, что насчет повестки совещания, Горо-кун?

Рутина как есть, даже горящие яростью взгляды Горо были ее частью. Пока он вещал о результатах косметического ремонта в корпусе второкурсников, причем постоянно намекая, что если бы ВОКС там не разгулялся, они закончили бы быстрее и без таких потерь, я разглядывал учителей. Я мало с кем общался, только с учителями первого года, если быть точным, но не очень об этом жалел: учителя второгодок были обычными. Очень обычными, то есть в большинстве своем консервативно настроенными и видящими во мне, скорее говорящего медведя, чем неопытного коллегу, коим меня уже воспринимала подавляющая часть педагогов первогодок. Странное дело, что сенсеи настолько сильно различаются между собой, но мне уже было любопытно, кто будет учить первый курс в следующем году (к моему изумлению, в нашей школе учителя не менялись, то есть наши психи будут вести нас до конца школы).

Далее на повестке дня оказались учебные планы, различные бытовые мелочи и клубные дела. А под конец Танака-сан с любимой присказкой сообщил, что всем классным руководителям дает задание оповестить классы, что школьный фестиваль в этом году должен стать ярким событием, а потому решить, что именно класс будет делать, необходимо до начала учебного года, чтобы сразу начать подготовку. И уже после совещания я узнал у Куросаки, что в прошлом году фестиваль был откровенно серым, с малым бюджетом и вообще — скучным. В этом году, видимо, решили оторваться на полную катушку, так как указания директора были более чем ясны: все безумие Сейрин нужно выплеснуть на ничего не подозревающих гостей.

Не мудрствуя лукаво, я оставил сообщение в теме класса, пусть генерируют идеи и отстаивают их друг перед другом. Я не местный, так что плохо представляю, как именно выглядят школьные фестивали и предложить мне нечего, поэтому буду лишь присматривать, как бы дети не разругались на пустом месте. Пришла проблема, откуда не ждали — не успел я отойти от школы, как меня выловил Горо-сан. В итоге, вырваться в издательство не получилось, заместитель директора тщательно проедал мне плешь, ибо выпустить в качестве классного руководителя Тююму было слишком рискованно. Скрепя сердце, мужчина, вечно недовольный одним лишь фактом моего существования, сам (!) подал идею директору, что будет лучше, если на фестивале — куда придут не только родственники наших учеников, но и гипотетические будущие студенты с родней — в качестве учителя и классного руководителя самого чудного класса школы выступил я.

И теперь он решил в отместку съесть мне мозг чайной ложечкой, расписывая, как я должен себя вести, как говорить, к кому как обращаться, а под конец всучил кипу бумажек, в которых были расписаны действия учителей в случае ЧП, причем половина бумаг была написана самим Горо-саном с учетом опыта работы в Сейрин. Особенно мне понравился момент: «при взрыве в химической лаборатории, в случае отсутствия признаков угрозы для жизни и следов распространения газа (рекомендуется обратиться к школьному медику для проверки состава воздуха) продолжать текущую деятельность, запретив и ограничив проход к лаборатории лицам, не относящимся к персоналу школы». Никакой эвакуации, вызова спасателей — нет, это штатная ситуация, это же Сейрин.

Но лучше бы они на фестиваль вытурили Тююму-сана куда-нибудь в другое место, иначе он, свободный от любых обязанностей, точно проведет эксперимент. Почему иначе его отпуск длится все школьные каникулы? Даже бумаги по ученикам, учебные планы на летнюю школу Горо-сан оформил за него, лишь бы он свалил туда, куда утащила его родня, а не устраивал очередной опыт на ужас всем в школе. Понедельник день тяжелый, домой пришел уставший с чугунной головой, напрочь забывший про курс аква-физкультуры, на который меня отправил Цубаки-сенсей.

Напомнил о нем, как ни странно, Коки, довольный и счастливый, отзвонившийся по скайпу. Родные, узнав подробности про лагерь, о которых я благоразумно умолчал, подняли кипиш, по сто раз спросили, точно ли все в порядке, тетя собирала вещи, хотела ехать ко мне. Под причитания о «бедном мальчике, голодном, холодном, уставшем» я тихо млел от родственной заботы, даже старик, отец Шуумы, сначала пристально попялился на меня через экран, прежде чем начать ворчать на тетю, что америкашки везде выживут, хоть в океан их кидай. Еле уговорили деятельную Юми-сан, что ехать никуда не надо, я сам могу о себе позаботиться, да и врач сказал, что лагерь пошел на пользу. Короче, весело было: четыре мужика одну женщину остановить не могут, кабы не мать Шуумы — ничего бы у нас не вышло.

Утро началось со звонка врача, который в своей излюбленной хладнокровной манере поинтересовался причинами игнорирования его рекомендаций. Повинился, что забыл, получил ехидный ответ, что как медик Цубаки-сан просто обязан прописать мне и лекарство от старческого маразма, обиделся и буркнул в ответ, что плохая память не отменяет злопамятности и положил трубку.

В школе на тренировке я был угрюм и мрачен, ребята даже побоялись ко мне подходить. Вернее, Хьюга подошел, как капитан, предложил помощь и поддержку, пришлось объяснить, что просто встал не с той ноги — получил пару сотен штрафных бросков за беспокойство. Позже огрызнулся на Горо-сана, спешившего убедиться, что я прочел его бумаги, потом поцапался на пустом месте с Анезаки и получил по шее от Куросаки-сенсея, который сунул меня головой под кран с холодной водой. Помогло, настроение поднялось, пока боролся с ним, заодно залили весь туалет, заставили отмывать, что вылилось в новую водную баталию, которую не мог пропустить Гай («В вас горит Сила Юности!»). Надо было видеть лицо зама, когда он пришел принять работу, а получил залитый пол не только в туалете, но и в коридоре, и на двух лестничных пролетах.

А потом меня нашел Момидзи-сан. Второкурсник был угрюм и молчалив, причем на лице была такая смесь чувств, в которой черт ногу сломит, так что я быстро свернул все свои дела и предложил ему пройти в учительскую кабинку. Глава клуба журналистики ответил довольно резким отказом и потащил меня в школьную парковую зону. К злополучным кустам, которые я стал старательно проверять на наличие посторонних ушей. За этим глупым занятием меня и застал Казама, которому я откровенно пожаловался, что секретничать возле этих кустов — буквально молить подслушать беседу. Солдатик внимательно выслушал, а после выставил охранное кольцо из кадетов, с приказом никого, кроме непосредственного командования, не пропускать ни под каким предлогом. Я промолчал на то, что непосредственное командование у них сам Казама, даже я уже считаюсь вышестоящим.

— Что ж, определенный уровень приватности у нас есть, — с удовлетворением осмотрелся я, подмечая, что большая часть бойцов Казамы даже не пытаются подслушивать. Хотя может они просто слишком далеко? — Рассказывай, что тебя так разозлило.

— Лучше прочти, — отрывисто, совсем на него не похоже буркнул Момидзи, так что ничего не оставалось кроме как погрузиться в документы.

Чтобы через полчаса с тихим рычанием бить ногами по дереву, жалея, что это только дерево, а не одна конкретная персона. Бумаги, которые мне принес журналист, были письменными отчетами по нашим соперникам, и первым лежали бумаги по Кирисаки Дайчи. 11 человек. Эти беспринципные ублюдки отправили в больницу одиннадцать подающих надежды игроков, включая Киеши. Из них четверо все еще проходят курс реабилитации, а двое не вернутся на площадку никогда. Конечно, можно сказать, что все это случайности, но вот несколько смазанных фотографий ясно дают понять, что черта с два. Они слишком плохого качества, что быть доказательствами в какой-либо инстанции, про видео Момидзи-сан сказал тоже самое, так что у закона связаны руки.

— Я все просмотрел, все прецеденты, какие только смог подвести под это, травмы налицо, а помощи ждать неоткуда, — Момидзи все еще выглядел мрачным, но при этом крайне усталым. — Как так можно, Кагами-кун? Неужели победа в гонке за мячиком так важна?

— Я не знаю, — еще немного, и дальше я пойду босиком, обувь в хлам. Внутри было пусто, будто весь воздух выпустили — все потому что осознание оказалось слишком тяжелым. Кирисаки Дайчи надо остановить. И если это нельзя сделать по закону… придется действовать вне его. — Здесь написано, что это были приказы Ханамии Макото. Откуда вы это узнали?

— Споили часть парней из команды, — пока я приходил в себя от шока Момидзи невесело усмехнулся. — Когда мы собрали статистику и поговорили с некоторыми пострадавшими, стало плевать, какими методами пользоваться для добычи информации.

— Вы же хорошо маскировались? — собственно, мне тоже резко стало все равно, какими методами пользоваться, главное, чтобы наши ребята не пострадали. — В случае если они узнают о слежке и сливе информации, они вас не опознают?

— Не должны. Мы маскировались, как могли, Мидзуки-сан даже позвала на помощь вашу одноклассницу, Накагаву-сан, кажется. Кроме того, нам помогал театральный клуб, у них отличный грим и постоянная практика.

— Дай-то ками, — ну, это лучше чем ничего. Будем надеяться, что у них спьяну память отшибло. Но проблему Ханамии это не решало.

— Что будешь делать? — Момидзи-сан явно хотел распять змеюку, но не знал с чего начать и что делать.

— Сначала расскажу тренеру и посмотрю на ее реакцию. Потом по обстоятельствам. Боюсь, что центр этой паутины придется убирать вручную, — я не собирался скрывать, что месть пауку будет включать и физические травмы, но реакции все же опасался.

— Кагами-сенсей, разрешите обратиться! — а. Один товарищ все же грел уши.

— Давай по-простому, Казама, я в военной лексике плаваю.

— Мы можем решить эту проблему, — судя по выразительному взгляду, под «мы» подразумевались парни из ВОКСа. Этого еще не хватало!

— Нет. Это не обсуждается, Казама! — я не впервые не сдержался и повысил голос на одноклассника, но в этот раз говорил резче обычного. — ВОКС не для того был создан.

— ВОКС был создан для защиты учеников Сейрин, — неожиданно горячо возразил Казама. — И мы можем принять превентивные меры.

— Это не будет считаться превентивной мерой, Казама-кун, это — нападение.

— Но мы можем предупредить его о последствиях, внушительно так предупредить, с автоматами, — предложил уже Момидзи-сан, Казама-кун неожиданно поддержал эту идею, а мне хотелось треснуться о многострадальное дерево головой.

— Потом решим, ладно? Не сейчас, с вестью нужно переспать.

Почему этим детям даже в голову не пришло, что Ханамия, даже если не тронет наших парней, не остановится? Или им плевать, что он будет калечить всех остальных, лишь бы нас не трогал? Не понимаю. И не хочу понимать, и без того забот хватает, пора в издательство.

Грозовой тучей просидев на работе до вечера, я отправился в оздоровительный центр, где поприветствовал Иноэ-сан, тоже только с отдыха, загоревшую вопреки всем негласным правилам японских красавиц. «Мне загар идет» — и все. Завидую немного таким людям, что есть для них общество, что нет, свое видение дороже. Я немного расслабился рядом с Иноэ-сан, умеет девушка воздействовать, но мысли о творящемся среди жестоких подростков беспределе так и не оставили меня.

Домой к голодным питомцам ехал уже затемно, совсем из головы вылетело, что Коки уехал. Если живность и планировала выразить неудовольствие по поводу поздней кормежки, то увидев меня, резко передумала. Озадаченный Нигоу нарезал круги, пока я готовил быстрый ужин, Джентльмен же проявив природную деликатность, наблюдал издалека, но на ночь лег рядом, под его тарахтение я и заснул, на время выкинув Кирисаки Дайчи из головы. На следующий день я показал бумаги тренеру.

— И это все за два года? — хмурилась Такеда-сенсей, товарищам я решил пока не показывать жуткую статистику.

— Угу, до этого они играли, конечно, не очень чисто, но не с таким количеством травм. Будем что-нибудь делать?

— А ты буквально горишь энтузиазмом? — буркнула женщина, искоса глядя на тренирующихся парней.

— Чушь не говорите, — вот не надо на мне язык точить, и без вас нет настроения! — Но оставлять, как есть, не хочу.

— Мы можем с ними не столкнуться.

— А можем и столкнуться, — сенсей, вы что, хотите с таким бараном, как я, в упрямстве потягаться?

— Можем сыграть с ними так же, как они, — пожала плечами тренер, с намеком на любопытство глядя на меня.

— Парни не согласятся, особенно Киеши, — честность прекрасное качество, но до чего же оно жизнь усложняет!

— Можно устроить им темную до игры, — мда, сенсей ни в какой подростковой банде не состояла? Видимо, этот вопрос был написан у меня на лице, потому что женщина засмеялась и ответила. — Я основала мотобанду Валькирии, когда поступила в старшую школу, и почти год колесила по стране, — и добавила мечтательно, — это было хорошее время.

— Не сомневаюсь. Но нападать на соперников по баскетбольной площадке… — я начал рассуждения в духе справедливо-несправедливо, законно-незаконно, но тут же получил скрученной бумагой по лицу.

— Прочти эти бумаги еще раз и скажи, эти уроды что — соперники? Или они враги? — впервые вижу ее разозленной. А Такеда-сенсей страшна в гневе: глаза горят, из горла вырывается скорее рычание, чем речь, а чего стоят крепкие сжатые кулаки, из которых аж кровь потекла. Стоп. Кровь?!

— Сенсей, вы…

— И без тебя знаю, олух, — отвернулась женщина. Вот я балбес, тренерша только прикидывалась спокойной, ее эта история задела ничуть не меньше чем меня.

— Так все-таки что будем делать?

— Ты будешь тренироваться! А я попробую решить этот вопрос к нашему удовольствию, возможно удастся надавить на директора их школы, чтобы они приструнили своих детишек, — я вздохнул с облегчением, кажется, мы с тренером мыслим одинаково. — Чего застыл?! 500 бросков в качестве наказания!

В общем, переложив временно проблему на хрупкие женские плечи — главное, при Такеде-младшей этого не сказать, а то бостонский захват краба мне массажем покажется — я пришел в себя и на работе довольно продуктивно провел время, обсуждая одну из показавшихся перспективными идей. Мы собирались провести конкурс иллюстраций среди школьников, и поискать там будущих штатных и внештатных сотрудников, которым можно сейчас предложить подработку за небольшую относительно сумму. За годы к детям можно присмотреться, да и они сами поймут, интересна им такая работа или нет.

Если этот конкурс пройдет удачно, то через квартал можно будет запустить и литературный конкурс — нам не хватает авторов. Да, конечно, серьезные и мастистые писатели давно разобраны и приносят дивиденды крупным издательствам, но если мы рискнем искать их, пока они еще молоды и их талант нераскрыт… Не все же время «Полдню» сидеть на задних рядах? Конечно, думать о захвате рынка слишком рано, но готовить почву для расширения — не поздно никогда. После совещания на работе, я свалил пораньше — мои подопечные вернулись, и им не терпелось доказать, что они помнят, как держать в руках мяч.

— Кагами-сенсей, смотрите! — штрафные броски — бич моего лета, ибо когда тренер узнала, что процент попаданий в спокойной обстановке меньше пятидесяти процентов, она долго, виртуозно и нецензурно выражала свое неудовольствие, а после каждое наказание стало заключаться в отработке штрафных бросков. И сейчас два чертенка, все же слегка запыхавшиеся после месяца отдыха, красовались друг перед другом и передо мной именно с этими бросками.

— Смотрю, Кобаяши-кун, куда мне еще смотреть, — Ютаро за лето немного вытянулся, чем похвастался еще при встрече, когда врезался со всей скорости, сделав из меня тормозную подушку.

— Кагами-сенсей, а вы все еще злитесь на нас? — Такеши осторожно подергал меня за напульсник, привлекая внимание.

— С чего ты решил? — это когда я на них злился? О! Точно, они же самые хитрые, уроки не делали под предлогом тренировки, вспомнил.

— Вы не зовете нас по имени, — ответил мне Ютаро, смущенно вставший рядышком.

— Учитель обращается к ученику по фамилии, это позволяет держать требуемую дистанцию, — заученно повторил я слова Горо-сана, который мне уши прожужжал, что на классном часу, на занятиях ВОКС, вообще всегда, когда выступаю на позиции учителя, я должен вести себя соответственно и не забывать именные суффиксы.

— А эта дистанция очень нужна? — нет. Нет-нет-нет, только без мокрых глаз, вам уже по десять лет! А черт, им всего десять лет.

— Очень. Иначе вы меня слушаться не будете, это я уже проверил и уяснил.

— Мы будем! — сколько уверенности в своих словах!

— В прошлый раз, когда вы просили меня стать вашим учителем, вы обещали выполнять мои указания. Я настаивал, что тренироваться свыше полутора часов три раза в неделю в вашем возрасте нет необходимости. А вы что сделали? — глядя в печальные и пристыженные глазки, я понимал, что не выйдет из меня учителя. Вот никак.

— Это я придумал! — внезапно задрал голову Ютаро, глядя на меня слезящимися глазами. — Такеши хотел меня отговорить! Я настоял!

— Ты думаешь, я этого не знаю? — маленький Нода старался закрыть рот другу рукой, но я уже подтвердил свои подозрения, что заводилой был Кобаяши, как более пренебрежительный к правилам, которые не понимает.

— Ютаро-кун, ты же понимаешь, что правила не с потолка берутся? — я присел прямо на землю и жестом предложил пацанам последовать моему примеру. — Я не разрешаю вам тренироваться больше, потому что для тела это бесполезно, а то и вредно. Ты не станешь сильнее или лучше, если не будешь соблюдать баланс труда и отдыха, физической и умственной нагрузки.

Мальчик кивнул, если не понимая, то принимая мои слова. Впрочем, спустя какое-то время он обратил внимание, что я назвал его по имени, и два сорванца с воплями и гиканьем утянули меня на площадку, двое на одного. Наигравшись с мальчишками и получив от них заряд позитива, бесконтрольно вывалил его на Коки и родных, на что вредный старче заявил, что я определенно пьян. В итоге день закончился на действительно счастливой ноте, чем с удовольствием воспользовались два наглых и игривых создания, заставивших меня развлекать их до ночи, когда я просто рухнул на диван в гостиной и отказался с него слезать. Джентельмен, недолго думая, лег спать мне на спину, а Нигоу устроился на ногах.

Рабочая неделя, наконец, пришла к своему окончанию. Горо-сан выпил из меня последние капли крови и сам слег с переутомлением, бедолага, нервная же у него работа. Художественный клуб начеркал нам эскизы, и ВОКС уже сделали срочный заказ — директор пожелал, дабы к новому семестру все было сделано и пришито на свои места. Мои ребята внезапно выбрали кафе на фестиваль, хотя споры были нешуточные. Активнее всего продвигали дом с привидениями, но просьба честно сказать, хотят ли Садако и Куроко быть пугалками на фестивале, расставила все по своим местам. Куроко-то был не против, даром что ли он ко всем подкрадывается, а вот Куронума в личке призналась, что не хочет пугать людей. Свистнул Яно и Есиде, они подключили остальных девчонок и утопили эту идею.

Предлагали устроить барахолку, но этот писк задушили в зародыше, выставка не прошла, потому что тех, кто действительно не боится показать свое творчество, у нас скажем прямо мало. Данте предлагал устроить концерт, он бы свою группу подогнал — так я эту мысль донес до руководства, и директор одобрил. Концерту быть, совершенно отдельному от всех классов, под самый вечер в качестве завершения фестиваля. Клуб техников неожиданно загорелся идеей помочь Падшим Ангелам со спецэффектами на выступлении, Сэндо-сенсей обещал, что будет безопасно, а ему не верить причин не было, в отличие от Тююмы. Данте был на седьмом небе от счастья и на девятом круге ада от страха, но он справится, Акаба и остальные присмотрят за нашим вижуал-кейщиком.

В итоге, неожиданно победила идея кафе, причем его основой будут разновидности чая — Некодзава-кун оказался любителем, ценителем и вообще глубоко уважающим чайные церемонии. На просьбу не устраивать их отреагировал более чем адекватно и кощунственно — чаем можно наслаждать и без традиционных элементов. Но с нас сладости и оформление помещения, ибо просто в классе чаевничать неинтересно, антураж не тот. Чиаки предложил сделать небольшие перегородки из дерева и бумаги, Нишимура, смущаясь и робея, сказала, что готова их разрисовать — в общем, идея пошла в массы, ребята уже разбирают, кто чем займется. Молодцы они у меня.

А в субботу тренер поставила нас перед фактом, что мы участвуем в стритбольном турнире. Пока мы приходили в себя, что у нас украли выходной — последнее летнее воскресенье! — тренер оповестила, что играть буду я, Киеши, Коганей, Кавахара и Фукуда. Переварить странный состав команды нам не дали, приступив к раздаче ЦУ остальным, и главной их задачей станет наблюдение. Изуки должен будет следить, чтобы на турнире не столкнуться с будущими соперниками, теми, кто может запомнить наши приемы и учесть это в игре. Остальные же будут присматриваться к приемам стритбольных игроков, поэтому каждый обязан обзавестись камерой и блокнотом, куда будет записывать интересные тактики и стратегии.

Вечером озадачил Коки, хорошо, он успеет отоспаться и прийти в себя. И вообще, мелкий был очень взбудоражен, сказывается, что в течение недели он играл с какими-то ребятами с соседней улицы, но это совсем не то, что с командой. А я внезапно вспомнил, что сто лет не играл со студентами Хидеюки-сана и даже не заглядывал к ним. Стыдно-то как стало, словами не описать. Братишка попенял мне забывчивость, но предположил, что поймать парней мне было бы сложно, у студентов более свободная жизнь, и летом они вполне могут не тренироваться в угоду летним подработкам. Дай-то ками.

— Эти соревнования масштабнее, чем я предполагал! — восхищенно присвистнул Фукуда.

Приехали мы заранее, пусть тренер нас и записала — каким, интересно, образом? — но осмотреться хотелось до игр. Не было только Кавахары, товарищ внезапно слег с гриппом, так что вместо него выступать будет Митобе. Значит, проверим тандем в действии, это будет полезно, они будут атаковать, а мы — защищаться. Коки скрылся в толпе под руку с фантомом — хотят прикинуть за кем на турнире стоит наблюдать, да и вообще, что за люди здесь собрались.

Айда-сан предложила присесть перекусить до турнира, посмотрев на ее готовку, понял, что не голоден. А оглядев парней — что мы все очень плотно позавтракали, даже Кога с урчащим желудком. Его потом отдельно покормил Митобе, готовит сэмпай превосходно, так что за его здоровье я не беспокоился. Не так как за капитана — он вздумал попробовать стряпню помощницы тренера и уже лежал в лежку. И почему он ей просто не признается, вместо того чтобы идти на такие жертвы?

— Ребят! Аники! Здесь Сейхо! — их толпы вывалился Коки. Потянув за собой более чем знакомые лица.

Основной состав Сейхо, третьекурсники, уже ушли из клуба и пришли здесь просто развлечься. Долго думали, можно ли считать их соперниками, которые могут использовать полученную здесь информацию. А потом Айда-сан принесла турнирную таблицу, где мы с Сейхо оказались в разных блоках, а значит, они посмотреть на нашу игру толком не смогут. Хорошо, что мы приехали всей командой, есть и игроки, и наблюдатели.

Киеши достаточно тепло пообщался с бывшей командой Сейхо, сказав, что немного знаком с Ивамурой, пересекались на поле как центровые. Однако, после первого матча его состояние изменилось с добродушно-расслабленного до крайне сосредоточенного — Сейхо проиграли. Причем, по словам фантома, наблюдавшего игру, играла команда, явно собранная утром на коленке, то есть это не опытная стритбольная команда, сильная командной игрой.

— Это заслуга вон того юноши с челкой на пол-лица и родинкой под глазом. У него на сумке символика Йосен, — тихо сообщил нам Куроко. Тренер была права — нам более чем полезно здесь потолкаться.

— Тайга? Я никак не ожидал увидеть тебя здесь, — внезапно парень из Йосен обратился ко мне на английском языке. Я подавил в себе желание оглянуться, малодушно прикинуться, что не понимаю по-английски и тупо закрыть глаза и «спрятаться в домике». Но проблемам надо смотреть в лицо — очевидно, передо мной человек из забытого прошлого, из жизни Тайги Стивенсона.

— Кагами? Ты знаешь его? — затормошила меня команда, пока я соображал, как по-тактичеснее сообщить, что я его в упор не помню.

— Технически — нет, не знаю, — парнишка отреагировал слабо, только чуть шире распахнул единственный видимый глаз. Еще один ходячий кирпич на мою голову. Я продолжил как бы для товарищей, но при этом краем глаза следя, чтобы родинка слышала тоже. — Я же рассказывал в лагере, что память потерял, так что те, кого я знал раньше, я не знаю на самом деле, если они никак не проявили себя за полтора года.

— Тайга, — неожиданно слегка поднял уголки губ новый (старый?) знакомый. И все еще на английском. — Это так по-детски.

— Ась? — вылупились на него всей честной компанией, не обращая внимания на начавшийся матч. Вернее, почти все, Киеши отправился поболтать с Сейхо, а капитан сохранил голову на плечах, и все его внимание привлекла игра.

— Изображать, что мы незнакомы — я не ожидал такого от тебя. Уже обрадовался, что мы сможем сыграть наш решающий матч, — какой, черт его возьми, решающий матч? О чем этот иностранец говорит?!

— Я прошу прощения, но возникло явное недопонимание, — ответил также по-английски, раз уж парень не говорит по-японски. — Начнем сначала, если вы не против. Я — Кагами Тайга, рад встрече. В прошлом году в марте я потерял память после несчастного случая. Мы с вами знакомы? Как давно?

— Кагами? — только и смог сказать йосеновский парнишка. О, кажется, осознал. — Какой несчастный случай?

— При пожаре пострадал, там на самом деле одновременно произошло много неприятностей, так что в двух словах и не рассказать. А как вас зовут? Простите, не спросил сразу.

— Химуро Тацуя, — все так же пришибленно ответил парень. Только по голосу и очевидно, что он растерян. — А как это произошло? Ты сильно пострадал?

— Химуро-сан, значит, — это имя мне знакомо. Я совершенно точно его где-то видел. Но прежде чем я смог вспомнить, моего знакомого опознал братишка.

— Так это же твой друг детства! Второй ученик Гарсии-сан, помнишь? Она же тебе фотографии подписывала, когда ты улетал! — ахнул мелкий, переведя беседу на японский язык. И как только запомнил? — Он не сильно изменился, все та же челка на один глаз и родинка.

— О, точно! Стоп, если вы ученик Гарсии-сан, то почему она вам не рассказала, что со мной случилось? Мы с ней переписываемся, она о вас почти не упоминала, Химуро-сан.

— Тацуя. Химуро-сан слишком непривычно, — поправил меня Химуро. — Я перестал общаться с Алекс после того, как вернулся в Японию. Полтора года назад.

Повисло неловкое молчание. Парнишка всматривался в мое лицо, пытаясь что-то узнать или найти, я же судорожно соображал, что нужно сказать человеку из прошлой жизни. Никогда не думал, что попаду в такую ситуацию — когда очнулся в больнице, единственная, кто была рядом — Александра Гарсия, а теперь вот выясняется, что у меня был друг. Хотя, мы, кажется, поссорились, если я правильно помню истории тренера. Интересно, из-за чего?

— Химуро-сан, а почему вы зовете аники по имени? — Коки первым нарушил тишину, впрочем, его вопрос заинтересовал всех.

— Потому что привык в Америке всех звать по имени. А еще потому что, — со вздохом ответил Тацуя-сан, — я его старший брат.

Секундная тишина и …

— Ложь! — я сам не ожидал от себя такого резкого ответа. Но перед глазами мелкнула больничная палата, три человека посетителей и грустное лицо Гарсии-сан. — Будь вы кровным родственником, вы бы претендовали на наследство родителей, — и, не давая себя перебить, продолжил. — А если вы имели в виду духовное родство, то это либо ложь, либо самообман. Где вы были, когда я очнулся? Когда проходил реабилитацию? Когда сажал в тюрьму родного отца — где были вы?!

Потрясенное молчание было мне ответом. Оно же меня и остудило. Какого черта я так взъелся на ребенка?! Позволил себе обидеться, как последний идиот, забыв, что Химуро-сан только что сказал, что переехал в Японию до несчастного случая и разорвал все связи.

А. Вот оно. Связи разорваны. Он не имеет права называть меня своим братом. Но неважно, это всего лишь подросток, Тайга, нельзя так срываться, он ни в чем не виноват, ни в делах твоего папаши, ни в несчастных случаях, ни в чем.

— Тайга, — начал Химуро-сан, но я его прервал.

— Простите, Химуро-сан. Я был неправ, вы же ни о чем не знали. Я просто… поддался эмоциям, — правильно, Тайга, вот так должен вести себя взрослый и относительно разумный человек. Только почему подросток смотрит на меня широко раскрытым глазом? Как бы то ни было, надо закончить. — А вы не могли бы как-нибудь рассказать о прошлом? Судя по словам Гарсии-сан, я сильно отличаюсь от себя прежнего и мне хотелось бы услышать, каким я был, чтобы удостовериться.

— Я уже уверен, что Алекс права. Ты сильно изменился, — парнишка смотрел странно, с недоверием и непониманием. А еще — с какой-то тоской. — Я, если честно, не узнаю тебя. Мне нужно… обдумать все. Это непросто, надеюсь, ты меня поймешь, Тай… Кагами-кун?

— Конечно, Химуро-сан. Тем более, теперь, — указал на сумку, — я знаю, где вас искать. До встречи на матче.

Стоило нам отойти на метр, как молчащие товарищи загомонили громче торговок на базаре, спрашивая, что это вообще было, кто он такой и как я научился так бегло говорить по-английски. Хорошо, что уже пора было на следующий матч, иначе меня погребло бы под водопадом вопросов. Подоспевший Киеши подтвердил выводы Куроко — Химуро-сан играет на уровне Поколения Чудес. Что ж, тем полезнее будет сыграть с ним, даже если придется проиграть, сдерживаясь. Такеда-сенсей головы нам снесет, если мы покажем будущему противнику больше, чем она разрешила.

Игры шли немного мимо сознания, хорошо, что таких противников как Сейхо или Химуро-сан не было. Ребята, заметив мое пришибленное состояние, угомонились и доставали вопросами мелкого, который, пользуясь заданием тренера, скрылся в толпе, смотреть игры других команд. Турнир наша команда проходила достаточно убедительно и относительно легко, так как показывать слишком многое не было необходимости, например, я не использовал супер прыжки, но в целом мы неплохо повеселились. Но когда пришло время финального матча, конечно, с командой Химуро-сана, как по заказу, объявился еще один человек:

— Прости, я заставил тебя ждать? — высоченный! Парень с фиолетовыми волосами определенно выше двух метров, перервал игру, вмешавшись во вбрасывание. Да уж, фотографии точно не были отредактированы на компьютере, как и остальные парни из Радужных, Мурасакибара-сан соответствовал своей фамилии. И, как и было написано в отчете, и говорил Куроко, он очень любит сладости.

— Ты снова опоздал, Ацуши, — попенял гиганту Химуро-сан. По его лицу не было понятно, выбивала его наша встреча из колеи или же нет, но что-то подсказывало, что сейчас ему куда как хуже чем мне, просто он так же закрылся временно от этих мыслей.

— Да, мой косяк, опять потерялся.

— Давно не виделись, Мурасакибара-кун, — неожиданно подал голос Куроко.

— А, неужели Куро-чин? — здоровяк развернулся всем телом к фантому, что при их разнице в габаритах выглядело устрашающе. — Выглядишь, как всегда, чертовски серьезно! Так серьезно… — тут эта орисина протянула огромную лапищу к маленькому призраку, и мы напряглись, — что хочется тебя раздавить!

Дальнейшие действия сложно назвать разумными: я рывком за шиворот утянул Куроко за спину, а перед гигантом буквально выросла стена из Киеши, меня и Митобе, по бокам нарисовались Хьюга и Фукуда. Самого Куроко, дабы не лез под руку, держала Айда-сан. И только когда Мурасакибара-сан протянул озадаченное «Э?», до меня дошло, что если бы гигант хотел причинить вред призраку — сделал бы это еще в Тейко. Видимо, такие же мысли одолели и остальных, иначе слитный вздох и серию фейспалмов сложно объяснить.

— Простите, мы инстинктивно отреагировали, — извинился за всех капитан, пока Куроко выныривал из-за наших спин, чтобы снова взглянуть бывшему товарищу в глаза.

— Я просто дразнил Куро-чина, — прогундел великан, вскрыв пачку чипсов и взъерошивая волосы фантома.

— Перестань, пожалуйста, — ух ты, призрак показывает недовольство. Все же он очень болезненно относится к любому намеку на свой рост.

— Что, ты злишься? Я же извинился! — когда это? И за что извинился-то?

— Я уж думал ты не придешь, — вмешался во встречу старых приятелей Химуро-сан.

— Сам виноват, неожиданно сменил место сбора, — начал оправдываться гигант. Нам это интересно не было, так что пока была возможность, мы постарались уточнить, точно ли шутил Мура-сан про «раздавить».

— Мурасакибара-кун часто ведет себя как пятилетний ребенок, — просто ответил нам призрак. Ничего не понял. Ну, ведет себя как малыш, мелочи на фоне Сейрина, раздавить-то в буквальном смысле может? Станет?

— Подождите минутку! — внезапно на площадке возник один из организационной команды. — Не срывайте матч! И где ваша форма?

— А, забыл сказать, Муро-чин. Ты не можешь, наша школа запрещает участвовать в соревнованиях, не связанных со школой, — очнулся Мура-сан, жуя очередную конфету.

— Да? В таком случае выбора нет, — пробормотал Химуро-сан, пока гигант уводил его с площадки. А перед нами возникла дилемма, как играть, когда мы знаем, что за нами будут наблюдать будущие противники?!

— Молча, парни, — руководство взял на себя Хьюга. — Никаких фокусов и ничего круче основ. Эти парни прошли в основном благодаря Химуро, и если при ограничениях у нас с ними возникнут проблемы — Зимний Кубок нам не светит. Вам все ясно?!

— Да! — что ж, капитан первый после бога, да и спорить тут не о чем, не отказываться же от игры.

Вот только, когда закончилась первая четверть, пришел облом — начался дождь. И турнир, естественно, свернули.

— Знаешь, Тайга, — он все-таки не ушел. Ну, если бы ушел, Изуки-сэмпай уже бы нам просигналил. — В честь нашей встречи я хотел бы подарить тебе сувенир. Показать кое-что, чего ты у меня не видел.

— О, спасибо! — если ваш враг настолько самоуверен, что хочет показать свой спецприем, то надо радоваться и благодарить. Однако моя реакция слегка озадачила Химуро-сана.

— Что ж, тогда попробуй заблокировать!

Простой бросок. Это должен был быть простой бросок, но мяч пролетел, как сквозь руку! Опять магия, чтоб вас всех! Однако прежде чем я успел возмутиться вслух, к нам подошли Айда-сан и капитан, сообщить, что соревнования отменили.

— Мы засняли с нескольких ракурсов, — тихо сказал мне Хьюга, пока Айда от лица команды прощалась с новыми знакомыми. Во всяком случае именно так я интерпретировал неуверенную полуулыбку Химуро-сана и его взмах рукой. — Куроко сказал, что Химуро вообще часто использовал трюки и обманки, нам стоит быть готовыми.

— Надо будет посмотреть в замедленной съемке, тогда может поймем, в чем секрет нематериального мяча, — согласно закивал я, также жестами прощаясь и с Химуро, и с Мура-саном.

— Так парни! — скомандовала помощница тренера. — А теперь давайте-ка по домам, в такой ливень делать нечего.

Разумеется, просто пойти по домам — это не по-сейриновски. Решено было завалиться в кафе, после того как мы чуток высохли в метро — мы с Коки были суше остальных из-за зонта, все же у нас личный специалист по метеорологии дома живет. Надо будет ему угощения какого-нибудь купить, зонт в такой дождь бесполезен, но кот честно нас предупреждал.

На сей раз мы не стали искать предложения поесть бесплатно, слишком хорошо помнили, чем все закончилось в прошлый раз весной. Пока ели, ребята показывали интересные видео, а игравшие вспоминали сильных противников. Конечно, наибольший интерес вызвал прием Химуро-сана, но из-за плохого качества видео — дождь мешал — нам не удалось разгадать его трюк. Айда сказала, что покажет все видеоклубу, возможно, они смогут как-то подчистить снятое, остальное же видео заграбастал себе Фукуда, чтобы показать Кавахаре, которого собрался завтра навестить. Обменявшись впечатлениями, мы разошлись, когда дождь закончился.

— Аники, ты все еще думаешь о встрече с Химуро-саном? — мелкий снова зрил в корень.

— Угу. Никогда не думал, что встречу кого-то из той жизни, — да, знакомство с Химуро-саном выбило меня из колеи настолько, что я понял, что мы не обменялись контактами, только когда пришел домой. Ладно, может оно и к лучшему.

— А Гарсии-сан ты написал?

— Сейчас собираюсь. Может быть, она расскажет, почему мы разругались. Да и ей будет интересно узнать про бывшего ученика.

— Хорошо, — братишка устало потянулся, перед тем как отправиться на боковую. Уже поднимаясь по лестнице, он обернулся, словно решившись что-то сказать. — Аники, не знаю, заметил ли ты, но когда Химуро-сан узнал о несчастном случае, он первым делом спросил, сильно ли ты пострадал.

— Было дело, — и из-за этого мне еще хуже — стыдно за свой срыв.

— Химуро-сан до сих пор беспокоится о тебе. Мне кажется неправильным исключать его из твоей жизни.

— Он сам себя исключил полтора года назад, — на бараньем упрямстве возразил я., но продолжил. — Если он захочет общаться — я не буду против.

Брат улыбнулся, словно большего и не ждал, и ушел. Эх, мелкий. С чего ты взял, что он захочет наладить связи?

Глава 18

— Рядовой Като, упал-отжался двадцать раз! Рядовой Тошиаки, тоже самое! — я рехнусь с этими двумя, постоянно грызутся, как кошка с собакой (слава ками, Джент и Нигоу разумнее двуногих), как мне доложили — с детского сада вместе и все время воюют. Заклятые друзья, черт бы их побрал.

— В тебе маловато Пламени Юности, — я вздрогнул, обернувшись, никак не могу привыкнуть к облику Гайтору-сенсея на тренировках ВОКС.

— Устал я от этой парочки. Как Казама их еще не расстрелял — одному ками известно.

— Удивительное дело, учитывая, какой у тебя класс, — вот не надо, у меня хорошие дети, и так они не собачатся. Видимо, возмущение было отчетливо написано на моем лице — Гайтору усмехнулся, но тут же скорчил серьезную мину, которая уже вторую неделю пугает меня до икоты.

Серьезным Гай был из-за ВОКСа, и когда тренировал парней, менял свой зеленый комбинезон на нашу форму, широкую улыбку — на сжатые губы, изредка изображающие ухмылку, а дикие вопли о Силе Юности — на громовой рык командира. Так как из этого сборища уже выкраивалось что-то близкое к изначальной задумке, было решено дать парням основы рукопашного боя, настолько основы, чтобы даже Горо-сан не видел в этом проблем, пусть и ворчал по привычке. Конечно, Казама этим занимался, но дважды в неделю к нам приходил Гайтору, как лучший в школе специалист по руко-ного-махательству.

Пока я приходил в себя от известия, что спецов такого рода в Сейрине действительно столько, что можно выбирать, почти пропустил информацию, что как непосредственный руководитель клуба, я обязан присутствовать на каждом занятии. Магичить так, чтобы быть одновременно в двух местах я не способен, поэтому кто-то из учителей второго года предложил мне оставить баскетбол. Помнится, услышав это предложение, Такеда-сенсей достала из широких рукавов монашеского халата нож. Здоровый охотничий нож, тот самый, которым она потрошила и чистила рыбу в лагере и очень тщательно точила, если мы ее чем-то злили. И в незнакомой сенсеям нормальной манере речи спросила, кого брить налысо первым.

Второй вариант — передать руководство клубом кому-нибудь еще — отвергли единогласно, желающих не нашлось. На робкий писк кого-то из учителей, что может тогда и клуб закрыть попросту, директор вежливо предложил воспользоваться его телефоном и сообщить Казаме-старшему, что инициатива его сына загублена педсоставом. Еще один вариант отпал вместе с обмороком инициатора. В итоге решили все к общему неудовольствию, которое Танака-сан окрестил разумной справедливостью — никто не рад, но выхода иного нет, и теперь я вместе с еще полусотней человек появляюсь в школе в шесть утра.

Популярности мне это не прибавило, но ребята утихли после первой же тренировки у Гая под ехидные комментарии Такеды, да и остальных сенсеев, пришедших посмотреть, на что вообще ВОКС похожи, особенно Садахара усердствовал, явно нарывался на горячие подростковые головы. Нарвался, но учитель карате, бывший янки и вообще очень драчливый по натуре мужик разнес всех недовольных как слепых котят, я же лишь головой качал, у учителей в нашей школе подозрительно хорошие, не побоюсь этого слова, боевые навыки. Слишком хорошие и чертовски практичные. Занятная складывается картина, но думать об этом надо не в этой суматохе.

После этого занятия ребята прониклись разницей между опытными сенсеями и ничего не умеющим, а потому не насмехающимся мной и общим голосованием решили, что первогодка в качестве руководителя тоже сойдет, тем более Казама мне подчинялся беспрекословно. Да и некоторые безумные идеи солдатика, вроде пробежки по минному полю, я гасил на корню, и это тоже было своеобразным плюсиком в карму. Но вот прогнать их по полю с ловушками, чтобы научились их замечать, пожалуй, стоит, но это потом, когда чуток пообтешутся.

Так и живем теперь, утром вместо обычной зарядки бегом мчусь в школу, где Казама старательно тренировал кадетов и меня, дабы горе-командир не позорил взвод. Сначала общие упражнения для физического развития, потом отработка приемов, и посреди всего этого — все то, что можно окрестить военной теорией. Я бы волновался, что это нереально запомнить в таких условиях, но когда после уроков половина ВОКС отправлялась в патрулирование территории, которую одноклассник с одобрения директора объявил нашей, вторая половина сидела на лекции. Причем, две в неделю стала вести Такеда-сенсей, чтобы Казама мог полноценно участвовать в дежурствах. Почему она? Не только из-за ее военного прошлого, но и потому что ее есть, кем заменить на тренировках баскетболистов: Айда-сан с удовольствием истязала нас, увеличивая нагрузки и наказывая бостонским захватом краба.

Я какое-то время сомневался, что кадеты захотят и сумеют уложить в голове такой объем информации, учитывая, что две трети к нам запихали насильно, но в воскресенье солдатик устроил устный опрос с артобстрелом. Каждый неверный ответ сопровождался танцем с острова диких под автоматную очередь в землю под ногами, и все встало на свои места. Парни прониклись методикой и поклялись учиться. Естественно, часть парней помчалась домой жаловаться, кроме тех, кто согласился сам, они, к слову, очень неплохо отстрелялись. Разумеется, некоторые родители пришли скандалить, но после Юкимицу-сан они вообще не показались проблемой. Усадил их попить чаю, остальной педсостав расползся по учительской, на случай если мне понадобятся их поддержка, и я достал особые журналы, где фиксировались все проступки и хулиганства. Зачитал половину про каждого «кадета». Полюбовался на вытянутые лица.

Нет, конечно, были те, кто вопил, что их ангелочки не такие, ну так мы никого не держим насильно, как я с удовольствием им напомнил при молчаливой поддержке Горо-сана. Как частная старшая школа мы имеем право выбирать себе учеников, они либо подчиняются нашим правилам, либо могут идти куда захотят, хотя никакая частная школа их не примет без разговора с нашим руководством. А узнав, из-за чего мы отчислили ученика, вряд ли согласятся принять проблемного подростка, репутацию блюдут. Остаются государственные школы, они могут принять, но потом детки, привыкнув, что слепо любящие родители из любой беды вытащат, станут вести себя так же как здесь и вылетят. И все, путь в высшее образование им будет закрыт, вузы в Японии не принимают таких абитуриентов. 96% молодых людей хорошо и не очень, но заканчивают старшие школы, а значит, получают шанс и право на сдачу вступительных. Страх, что ребенок попадет в оставшиеся 4%, наверное, один из основных для родителей.

Старшее поколение тут же возмутились, что такая молодая школа без репутации не имеет права им выговаривать, так как еще неизвестно, как далеко зайдут наши студенты и стоит ли вообще наша школа внимания. Это было зря — довод вообще-то логичный и здравый, но он разозлил в разной степени всех учителей. Никто не стал ничего говорить, раз уж пришли ругаться со мной, но взгляды были многообещающими, если учеников не переведут в другие школы, у нас им станет непросто. Хотя о чем я, директор Танака мозги всем пропесочит, если будут дуться как дети малые.

— Вот, — положил на стол пачку бумаг.

— Что это? — подозрительно поинтересовалась одна из родительниц. Из трех дюжин родителей почти две трети были представительницами прекрасного пола, и только четверти из них все еще хватало духа спорить. Мужчины же утихомирились после перечисления «подвигов» отпрысков и сейчас даже одобрительно качали головами — продержаться против толпы любящих мамочек — убедительная заявка на подвиг.

— Заявления на отчисление.

По рядам учителей прокатился шепоток, появились довольные и предвкушающие рожи, а я еле удержал лицо. Прошла только неделя учебы, дети еще приходили в себя, солдатик был по уши занят ВОКСом, так что привыкшим к постоянным происшествиям сенсеям банально не хватало зрелища, которым я их обеспечил вместе с этим шабашем. Учителям явно не хватило первых жертв нашей обороны, несколько особо самоуверенных или мечтательных учеников уже попало в ловушки кадетов. Обошлось без тяжелых травм, во всяком случае, физических, про моральные судить сложно, но студенты в Сейрине уже семестр минимум отучились, привыкли ко многому, а значит, переживут и не такое. Трех парней и девушку даже подержали в изоляторе — очень хотелось мальчишкам опробовать это помещение — после пришлось искать способы и средства для звукоизоляции. Не надо было брать помещение так близко к учительской, несмотря на некоторые плюсы этого положения.

— Через неделю они должны быть заполнены, если хотите уйти, если нет — вы принимаете правила ВОКСа и методы воспитания кадетов без разговоров.

Три десятка человек — именно столько хулиганов с двух курсов выдали Казаме учителя, «учительский список». Все они на волоске: как постановил Горо-сан с одобрения директора, если второкурсники потеряют погоны ВОКСа, они будут отчислены незамедлительно, а первокурсники продержатся до первой выходки. И с этим вынужден был работать такой же подросток, потому что его бестолковый класрук позволил навесить на ребенка тех, кого не смогли воспитать родители и перевоспитать сенсеи.

Я бы помучился чувством вины, но когда сразу по возвращении увидел, как Казама их гоняет и какими словами кроет, понял, что у солдатика железная хватка и сочувствовать тут надо не ему. И с чистой совестью изменил лишь детали — попросил парням дополнительных инструкторов, ибо сам не в теме. Гай и Такеда — идеальное сочетание для моральной подготовки к службе где угодно и под чьим угодно командованием, особенно потому, что перед кадетами оба то носят, то сбрасывают шутовские маски, мотая тем самым нервы всем присутствующим, я так вообще скоро дзен познаю.

— Достаточно, кадеты! — рык Гая вырвал меня из воспоминаний, во время которых я автоматически выполнял упражнения, не задумываясь об их назначении. — Закончили.

Быстрый душ и на уроки. И постараться не заснуть, пусть в этом семестре с синая Куросаки-сенсея наше утро начиналось только по средам, остальные учителя никак не могли оставить учеников спать носом в парты. Двадцать отжиманий после занятий ВОКСа это некое испытание на силу воли, ибо не материться хотя бы про себя очень тяжело. Одно хорошо, рыжий сенсей сегодня был добрым, а после и вовсе можно было расслабиться на очередной импровизированной инсценировке исторического события, в Ято-сенсее определенно умер хороший актер.

На обеде снова пришлось закинуть пожевать по-быстрому и за работу, ибо к фестивалю подготовить нужно было многое. К рисованию одноклассники меня не подпустили, от соответствующих уроков в этом семестре вообще отстранили, пообещав оценку автоматом поставить. Не выше тройки, увы, но с моим анти-талантом и то рис.

— С чего бы Кагами-куну такие привилегии? — самое странное, в голосе Горо-сана не было язвительности, в отличие от скептически фыркающей пожилой дамы, Катагавы-сан. Обычно учительница математики второго курса гордо игнорировала меня, насколько это возможно, но с этого семестра, к сожалению, она почему-то изменила манеру поведения и теперь постоянно выражала свое неудовольствие то одним, то другим моим поступком или событием, которое как-то касается меня. Женская логика.

— Горо-сан, либо Кагами-кун будет отстранен от занятий, либо я буду вывешивать его работы на стенах учительской, — мягко пригрозила Хинамори-сенсей. Чем дольше варюсь в учительском котле, тем отчетливее понимаю, насколько тщательно сенсеи контролируют то, что увидят в них ученики. Та же Хинамори — милая, тихая, скромная женщина, неизменно вежливая и приветливая, всегда идет навстречу ученикам. И никто из них не знает, что угрозы Хинамори-сенсей самые страшные. Не в плане последствий, а потому что она всегда их выполняет. И директор ей не препятствует.

— Нет! — несколько истерично запротестовала Анезаки-сенсей. Наверное, не будь она получателем моих рисунков, первая бы возмущалась «привилегией», но личный опыт определенно добавляет здравого смысла.

В итоге меня отстранили от занятий, теперь в это время — целый урок! — я занимаюсь своими делами и постоянно благодарю Хинамори-сенсей, потому что вместе с ВОКСом прибавилось и бумажной волокиты. На мои завывания, что я готов быть букашкой, лишь бы с бумагами не возиться, друзья лишь посочувствовали (Коки и Чиаки) и укоризненно заметили, что сам виноват (Дзюмондзи и Куроко). А Широ стуканул отцу, и от меня снова закрыли издательские дела, лишь отчитываются, что все хорошо.

А ведь мне нужно там быть, хочу лично проследить судьбу романа мелкого, который из бараньего упрямства (явно семейная черта) взял псевдоним Шинья Коки. Выслушав все аргументы Шуумы-сана, логично и последовательно разъясняющего, почему его фамилия не подходит для начинающего писателя, Коки просто предложил всем написать по варианту, смешать и вытащить тот, что будет в итоге его псевдонимом. Так как я не мог участвовать лично, просто попросил написать мою фамилию как вариант, позже выяснилось, что таких бумажек было три, то есть 50% успеха! Дед и бабка написали второй вариант «Такаяма», то есть еще две трети от половины, свыше 33% успеха! А мелкий после перемешивания, не глядя, достал тот вариант, который написал сам. Шинья, то есть глубокая ночь. На общий стон «какого черта», братишка, мило улыбаясь, ибо прочел уже варианты и подсчитал шансы, сказал, что пишет в основном ночью, потому что «в темное время суток лучше творится, особенно про ёкаев». Может мне тоже попробовать? Порисовать ночью… Э, нет, не стоит, поседею еще.

Первый день школы всегда непростой, а в «черный вторник» еще и пришлось отчитываться перед директором о выборе класса.

— Скучно.

— Обыденно.

— Серо.

— Банально.

Досталось руководителям всех классов. И ведь Танака-сан не повышал голос, не отвешивал уничижительные комментарии по поводу ограниченной фантазии, он говорил одно слово-резюме и смотрел. Сказать, что это был разочарованный взгляд — не сказать ничего, после последнего выступления директор выглядел так, будто мы только что полили керосином все рисовые поля в Японии, подорвали рыболовные суда и вдобавок наслали саранчу. В последний раз было так стыдно, когда узнал, что не был на похоронах матери, хотя сравнивать, конечно, неправильно, но ощущения очень похожие.

Реакцию начальства мы кое-как пережили, съежившись, опустив носы к столам, а после пришлось в массовом порядке засесть за задачку, что выдающееся можно устроить и при этом остаться в рамках реальности и относительной безопасности — школа, где происходят взрывы и звучит автомат, безопасной быть не может, но какие-то рамки надо соблюдать. А то останется однажды на месте старшей школы Сейрин красивый такой кратер, с ровными краями и равномерным слоем песка и пыли. Впрочем, я откровенно схитрил. Самые сумасшедшие дети учатся в моем классе — это признанный всеми сейриновцами факт — так что я примитивно кинул клич, что очень нужны идеи, как из кафе сделать что-то с чем-то.

И первым откликнулся Широяма, с ехидными смайликами предложивший кафе нудистов. Девочки окрестили друга извращенцем, на что тот кинул ссылку, что такое заведение уже существует, шокированные одноклассницы примолкли, а я никак понять не мог, что такого в идее нудизма, когда японцы испокон веков ходят в совмещенные горячие источники. Люди странные. Казама, как самый экономный предложил военную столовку, как прокомментировал Куроко, мы и задание выполним, и забот меньше — к нам никто не придет.

Некодзава, предложивший в свое время кафе, неожиданно пошел на попятный, докопались до причин, так одноклассник, здраво поразмыслив, решил, что его идея нас ограничивает. Накагава ему в ответ напечатала целую лекцию, что работа в ограничениях раскрывает творческий потенциал. Народ точно проникся, ибо мозговой штурм пошел. Единогласно решив, что ничего японского у нас не будет, мы обратили взор заграницу. Египет или Франция, Африка или Америка, Техника или Природа — дебаты были нешуточные, но слава ками, конструктивные. И победили… джунгли!

В самом некорректном его понимании, тропический лес. Мозговой штурм страшная вещь, ибо начать можно с плевка, а закончить средствами противоракетной обороны для кораблей. Вот и мы, начав с кафе, словили приступ красноречия от пары артов, брошенных Усуи, с поездами в лесу, как сочетания техники и природы, пришли к выводу, что лес это отличная мысль после того, как Коки кинул пару фотографий с летнего лагеря. А на джунгли вышли после скетча Нишимуры, где поезд исчезает под водопадом. Тут-то народ и загорелся. На мои замечания, что не стоит так с ума сходить из-за одного дня, мне ответили почти единовременно — стоит. Ладно, хотят — сделаем, но лианы-то где брать?

Разумеется, сначала пришлось навести справки. Как сделать водопад своими руками? Сколько стоит насос? Нужно было чертить план, если пускать поезд по кругу, то, что делать с дверьми? На вопрос, а зачем нам вообще поезд, мне ответили обиженным многоточием. Коки примчался в мою комнату и сообщил, что я злой, Усуи же фанат поездов, и вообще, чем мне помешал маленький поезд, который будет ездить по кругу и мило шуметь «чух-чух». Майора Пейна на них нет, с его паровозиком, который смог.

Идти против моих одноклассников — все равно, что бежать навстречу поезду и орать: «Задавлю», так что я быстренько свернул логику, здравый смысл и отправил в бессрочный отпуск мыслишку, что фестиваль выходит очень недешевым. После принятия решения всю первую неделю убили на обкатку. Рассчитать хотя бы примерно материалы, сделать чертежи, ибо лепить основу для водопада никто не умел, и учиться придется по ходу дела. Одно хорошо, начальство полностью на нашей стороне, мы первыми встали на верные рельсы, а потому к нам и отношение стало ощутимо лучше. В материальном плане тоже, большей частью необходимого школа обеспечит, наша задача — изваять из глины шедевр детско-юношеского творчества. Ну и остальное не забыть, раз уж кафе в виде джунглей, то нужны растения, форма одежды, еще какие-нибудь атрибуты, Дате, например, предложил притащить попугая. У Данте питомец — попугай, хоть стой, хоть падай.

Слушая, как я отчитывался перед директором, учителя медленно стекали в каплю, ибо бред же. Поезду в итоге придумали задание — развозить бесплатное угощение. Разумеется, его еще надо вытащить из едущей игрушки, и его управляющий — Усуи, кто бы сомневался — уверял, что это будет непросто. Чиаки внезапно заинтересовался идеей сделать несколько деревянных статуй, изображающий население джунглей, за основу брали бассейн Амазонки, так что живностью будут ягуар, колибри, ленивец, какаду и анаконда, остальных вызвалась нарисовать Нишимура, вернее, она изобразит контуры, а ее помощники займутся раскраской, ибо одна она не успеет. Я бы и Рюджи попросил притормозить, но друг сделал несчастные глаза, что в его исполнении убойное оружие, круче взгляда маньяка-убийцы. Пришли к консенсусу, сколько успеет — столько успеет, лишь бы в учебе не отстал, а в клубе ему никто филонить не даст, Ито-сэмпай это непобедимый аргумент в пользу усердия и старания.

Класс разделился на множество групп. Чиаки, Коки и Куроко занялись деревянной живностью, которую вырежет-то Рюджи, а вот красить и лакировать придется мелким. А после фестиваля мы их на аукцион выставим и продадим, если ребята моего внутреннего бизнесмена с поводка отпустят. Нишимура и ее рисовальная команда, то есть Шиба, Есиока, Коидзуми и Есида трудятся над всем рисованным, в том числе и теми картинами, что будут украшать деревянные перегородки, которые делаем мы с Дзюмондзи и Асахи. Когда закончим с ними, поможем Усуи, Минамото, Санаде и Широ с железной дорогой, маршрут которой никак нельзя пустить по полу, нет, ее непременно надо поднять в высоту. И чтобы она не мешала входить, надо ее опускать, а потом снова поднять, будто реальную. Если эти мартышки пустят длинный состав, все развалится, так что надеюсь, здравый смысл возобладает.

Кроме того, на нас и самое сложное — водопад. Изваять из глины, обжечь, дополнить насосом, раскрасить… и все так, чтобы вписать в класс и не забыть идею с железной дорогой, когда поезд проезжает под водопадом. Некодзава ломает голову над единственно доступным в данном случае чаем, ассортиментом соков и собирается подавать кофе, а Котобуки, Саотоме и Куронума плотно засели за меню, периодически консультируясь у меня. Хорошо, что в бразильской кухне активно используются морепродукты, в Японии они относительно недорогие и доступные, а вот с мясными вариантами вышел облом, ибо дорого слишком, на школьном-то фестивале подавать. Впрочем, фруктовые десерты все же решили предлагать, в общей сумме может и окупим. Теперь каждый вечер вынужден готовить какие-то новые блюда, потом, видимо, еще одно пособие выпущу, посвященное бразильской кухне, для самых сумасшедших домохозяек-экспериментаторов. Разумеется, чего-то запредельно сложного делать не будем, постараемся подобрать так, чтобы большую часть можно было сготовить дома и принести с собой, но уже договорились с кухней, там будем готовить оставшееся и хранить готовое.

Танива и Фудзивара вдвоем взялись обеспечить нас подходящими растениями. Конечно, добыть растение из тропиков и не угробить его за день в школе слишком сложно, но девушки сообразили найти аналоги, чисто внешние, чтобы создать подходящую атмосферу. На робкое «а может из картона вырежем» они ответили негодующими взглядами, а после Танива разразилась тирадой, чья суть сводилась к «без настоящих растений это не джунгли». Я в который раз стукнулся головой о парту — почему джунгли-то? Что нам помешало выбрать пустыню Сахару?! Кактусы бы расставили…

Казаму напрягать с классной деятельностью я запретил, у него было совершенно иное задание. На фестивале парни из ВОКС будут помогать учителям следить за порядком, поэтому у солдатика все три недели сплошная муштра личного состава, дабы снизить количество осечек, проколов и неудач. В том, что они будут, никто не сомневался, но это не мешало солдатику гонять подростков до потери пульса. Яно, Накагава и Номура искали, где можно взять напрокат соответствующую одежду, после долгих рассуждений и споров решили, что традиционные супер мини и топлесс коренных племен Амазонки не наш вариант. Будем изображать из себя храбрых исследователей неизвестных земель в костюмах сафари. На робкое замечание, что сафари вообще-то в Африке проводится, мне предложили пойти к Горо-сану и сообщить, что одноклассницы наденут наряды туземцев. Да, зама инфаркт хватит, однозначно. И уже после того, как я в красках вообразил подобное признание и его последствия, мне, неучу, объяснили, что словом «сафари» еще называют стиль одежды, который вполне подойдет к нашему кафе. Умники, мне-то откуда это знать?

Полторы недели и круговорот дел все круче, каждый обеденный перерыв работаем, хорошо еще, что стройматериалами нас тоже снабдили. Вернее, Горо-сан нам, как самым первым попавшим в «яблочко» и снизившим градус недовольства Танаки-сана, намекнул, что остатки из взорванных кабинетов и сараев все еще пылятся в углу пришкольной территории. Обугленные и поломанные, но их было вполне достаточно для воплощения наших идей.

Два урока после обеда и бегом в зал, на медитацию Такеды-сенсей. Как она обещала летом, зевание стоило нам получаса тренировок, которые мы теперь сидели в позе «Пиноккио пытается сесть в позу лотоса». Сначала мы тихо бухтели из-за потерянного времени, но когда началась учеба, заметили, что приступаем к тренировкам в довольно приличном, отдохнувшем состоянии, и ворчание прекратилось. Правда, это не мешало мне засыпать сидя. Ничего, получал всякий раз посохом, просыпался и снова принимался медитировать и очищать мозг от лишних мыслей.

Самым ужасным на тренировке стало отсутствие мяча. Я вот поминал фильм с собакой-баскетболистом, когда появился Нигоу? Тренеру он тоже знаком, и теперь мы играем невидимым мячом. С невидимым игроком. Это даже не кошмар, это какой-то цирк на выезде, даже если Куроко незаметность ставит на минимум — знать не хочу, как он это делает — нам все равно приходится туго. Но тут без вариантов, командную работу натаскиваем. Как сказала Такеда-сенсей, мы слишком плохо предугадываем действия друг друга, и теперь таким экстравагантным способом пытаемся исправить этот недостаток, и бесполезно объяснять, что использовать фишки из детских фильмов — глупость несусветная. Естественно, на высоте оказался тандем Митобе-Коганей, у них телепатия изначально была на уровне, а после лагеря вообще за пределы человеческого понимания улетела.

Мы теперь касались мяча только на общей разминке и индивидуальных тренировках, благо Айда-сан пообещала, что скоро с этим закончим и попробуем играть нормально. Если почувствуем прогресс — продолжим, если нет — прекратим. По признанию сумасшедшей монашки, она ни разу не баскетбольный тренер, вот если бы ей пришлось гонять нас, как солдат-срочников — тогда другой разговор, это она умеет. А баскетбол в ее жизни был «слишком давно и неправда», поэтому что с нами сработает, а что нет, придется выяснять на практике, ибо общепринятые методы вряд ли помогут нам одолеть Поколение Чудес.

Еще нам давали в руки мяч на время «хякунин баскет» — баскетбольной версии ста боев карате. Такеде-сенсею очень понравилась эта тренировка, пусть в нашем клубе маловато-то людей, «мы берем качеством, а не количеством». Стоя на защите, понимаешь, что главное в такой тренировке — разнообразие. Вот Кавахара с его дриблингом мчится, парнишка пару раз в неделю пол-тренировки проводит с танцевальным клубом, которые вроде и не очень хотят отвлекаться на помощь члену другого клуба, но совесть не позволяет — фестиваля бы не было, как бы ни одна дурная баскетбольная голова. Так что теперь танцоры стараются отплатить физическими истязаниями за головную боль, и однокурсник домой возвращается, ковыляя от столба до столба.

За Кавахарой, полагающимся на скорость и непредсказуемость, сразу идет Киеши, мощь и сила, которую можно остановить лишь такой же силой, ну или воспользоваться нереализованной высотой прыжка. Колено сэмпая все еще давало о себе знать, несмотря на все усилия Цубаки-сенсея, но это было ожидаемо, второкурснику нужна операция, как бы он не хорохорился и не пытался нас убедить, что нога в порядке. Прибью Ханамию. За помощью в этом вопросе я обратился к друзьям, в первую очередь к Широ, если кто и знает, как избавиться от проблемы на расстоянии, это он. Пришлось потратиться и нанять аж целого частного детектива, чтобы выяснить поподробнее о семье Ханамии, вернее о его матери.

Знает ли она, какого «ангелочка» вырастила? Я был уверен, что не только знает, но и приложила все усилия к этому. Коки, конечно, смотрел на меня, как на розового слона на роликах, когда я впервые предположил, что змей обязан своими умениями матери, но промолчал, вспомнив пословицу «яблоко от яблони недалеко падает», и предложил выяснить, каким человеком является Ханамия Акио. Широ же в свою очередь основательно взялся за основу команды Кирисаки Дайчи, тщательно разыскивая их персональные слабые места. А когда найдет — будем бить по ним. Основательно, методично и долго. Я сам себя не узнавал с этой внезапно проснувшейся жестокостью, но… Яблоко от яблони, да?

А вот и кэп, Хьюга все так же старательно оттачивает технику своих трехочковых и скорость. Не то чтобы он мог потягаться в этом параметре с Сакураем из Тоо, который бросает чуть ли не раньше, чем мяч попадет в руки, но капитан, стиснув зубы, бросал снова и снова. Недавно начал отработку новой техники, связанной с резким смещением центра тяжести, что у нас стало получаться куда быстрее после лагеря. Бросок этот был коронкой у отца Рико-сан, он же и порекомендовал его очкарику, когда заглянул к нам летом на тренировку. Он тогда прикатил забрать дочь и пригрозить нам всеми небесными карами, если мы хотя бы посмотрим в ее сторону, и я буквально осязал общую мысль: «не дай ками, узнает, что мы в одном бараке три недели прожили». Покалечит и то, что с нами жила тренер, не помешает ему навоображать невесть что. Бедный капитан.

Коганей неожиданно вырос в опасного противника, не только потому что бросал как Аомине — как и когда левая нога захочет, но и потому что звериным чутьем угадывал, куда рванет оппонент. Против меня ему пока недоставало скорости, но если я со своими инстинктами не разберусь в кратчайшие сроки, это лишь вопрос времени, когда перестану быть преградой. Хорошо, растем. Молчаливый Митобе и его трижды клятый крюк, а также давление, которое он ухитрялся создавать, несмотря на невнушительные габариты. А еще данк, вспомнил я, когда сэмпай все же обошел меня и забил сверху. Получив за забывчивость, я снова вернулся в оборону.

Цучида был классиком до мозга костей, без хитровывернутых уловок и выдуманных приемчиков. И как классик, он очень хорошо знал простую истину — познай своего врага. Он знает, как я действую, как реагирую на ту или иную атаку, черт подери, он возился со мной больше остальных сэмпаев, если кто и может прочесть мои ходы в игре это он. Если не считать брата, конечно. Вот только я тоже их хорошо знал. Собственно, брат и Цучида были теми противниками, которые регулярно проваливались из-за ограниченного времени на атаку. Пат: я блокировал их атаки, а они предсказывали меня достаточно, чтобы не дать увести мяч. Еще никогда звание аса команды не звучало так насмешливо. Единственные, кто почти не пробивал мою оборону — Изуки-сэмпай и Фукуда. Первый был нацелен все же на команду, а не одиночную атаку, хоть и старался, а второму банально не хватало сил и опыта. Что не мешало им быть проблемой для остальных, когда позиции менялись.

Но больше всех поражал Куроко, терявший мяч при дриблинге, но научившийся забрасывать двухочковые. Шесть попаданий из десяти бросков были неплохим результатом, но воробушку было недостаточно, так что я уделял его броскам то внимание, что мог выкроить в своем графике, раз уж пообещал помочь с бросками. Конечно, фантом не мог не выпендриться и помимо обычных бросков не придумать нечто этакое, но «невидимый бросок» оказался действительно удачным открытием. Я даже задумался, что нам следует скрывать — необычный вид броска или же напротив, умение забрасывать стандартным способом. Подумал и переложил тяжесть решения на тренера, стратегии в игре это все же ее стезя.

Коки был за второй вариант, потому что слабым местом броска было расстояние между нападающим и защитником. Правда, об этом нам рассказала тренер, после того как мы показали новый прием Куроко. Такеда-сенсей одобрила задумку и исполнение, но уже через пару дней лично продемонстрировала, как противостоять такому броску. А после велела не бросать отработку обычного двухочкового, потому что его умный защитник, рассчитывавший на невидимый бросок, не успеет перекрыть. Что ж, Куроко, сидя на интенсивной диете, перестал напоминать ходячий скелет, так что ему хватит выносливости на такие нагрузки. А если нет — Цубаки-сенсей всегда рад новым жертвам, то есть пациентам.

Помимо медитаций и тренировок добавились обязательные просмотры матчей с анализом происходящего, причем если раньше мы разбирали только будущих соперников, то сейчас изучали Высшую Лигу, особенно внимательно следя за командой Окинавы, с удовольствием видя, как знакомые кумиры используют приемы, которым обучали нас. Нет, мы, конечно, посмотрели видео с Межшкольных, повздыхали, какие там собрались монстры, и помолились, чтобы наших тренировок хватило.

Поколение Чудес. Такие разные люди ушли в такие разные команды. Стремящиеся к балансу «внутри и снаружи» Шуутоку и переменчивые как маятник Кайдзё. Яростная атака Тоо и непоколебимый бастион Йосен. И над ними, не вписывающиеся ни в какие рамки и стереотипы, игроки старшей школы Ракудзан. Когда команда удосужилась прочесть досье на нынешних чемпионов, стало совсем не до шуток. Одаренные и постоянно тренирующиеся под руководством одного из прежних баскетбольных гениев, эти ребята имели очень серьезные претензии на победу. Именно по ним мы запросили побольше информации, видео с тренировок, если журналисты смогут проникнуть, для Коки еще и личную информацию, вдруг что-то там подскажет, как с ними играть, вернее, как их победить.

Конечно, капитан радужных, с раздвоением личности и внезапной гетерохромией был очень интересной персоной, особенно его шаринганистый глаз и пределы его возможностей, но меня еще чисто по личным причинам интересовали Йосен и их атакующий защитник, названный брат Тайги Стивенсона. О «братстве» и его расколе я узнал, когда созвонился с Алекс-сан по скайпу, вскоре после случайной встречи на стритбольном турнире.

— Тацуя? Значит, он вполне благополучно устроился в Японии, паршивец, и ни разу не написал мне?! — мисс Гарсия была в своем репертуаре. Ну как можно разговаривать с парнем-подростком в нижнем белье?!

— Алекс, оденься, пожалуйста, ты же меня без ножа режешь, — я не взмолился. Нет. Но это издевательство, особенно с моими временными трудностями со здоровьем.

— О-ля-ля, а что, что-то не так? — еще и плечами повела, чертовка.

— Мисс Гарсия, я и так из-за нагрузок на голодном пайке, а вы меня еще и соблазняете, я же не железный, — и накинул на экран какую-то тряпку.

— Ну все, все, сейчас оденусь, только не зови меня «мисс Гарсией»! — собственно, с такого диалога начинается каждая наша беседа. — А где твой милашка-братишка?

Пару раз Алекс отвечала на звонок, будучи только из душа, то есть вообще без одежды, и надо же было мелкому именно тогда присоединиться к нам. Гарсия и взрослого-то мужика превращает в ничего не соображающего недоумка, способного лишь слюни пускать, что уж говорить о морально неподготовленном подростке с гормональной бурей? Брата я тогда смог привести в чувство, только обильно полив холодной водой, при этом чуть не утопив мелкого в ванной. Алекс же реакция крайне понравилась, и кроме как «милашка» она Коки не называет, да еще и постоянно подтрунивает над мальчишкой.

— Он на работе, роман его издаем, вот мой главред и мучает, — пожал плечами, братишка занят с Татибаной-сан всего пару вечеров в неделю, но меня очень беспокоит, что выпускать-то мы были намерены в октябре, что они там доделывают? И ведь спрашивать бесполезно, меня отстранили от работы, мелкий же категорически отвечает, что у него все в порядке, а мне надо отдохнуть.

— Мне обязательно отправь!

— А ты хорошо читаешь по-японски? — говорит Алекс нормально, пусть и использует крайне неформальную речь и много американизмов, но вот как она читает, я понятия не имею.

— А на английском вы не выпускаете? — хорошая вообще-то мысль, сделаем вариант на английском, а потом, если вдруг роман попадет в волну — с этими капризными читателями никогда нельзя быть на 100% уверенным — можно будет получить плату как переводчику. Решено.

— Вообще-то у нас нет такой практики, издательство слишком маленькое, только на японский рынок ориентируемся, но если ты подождешь с месяц — сделаю тебе вариант на английском.

— Отлично! Помни, ты обещал! — у Алекс красивая улыбка, когда она не смеется над тобой. Но когда она серьезная, от нее вообще глаз не оторвать. — У тебя хватает времени на тренировки за всеми этими делами, Тайга?

— Я бы не отказался иметь еще пару часов в сутках, но скорее хватает. А что?

— Не хочу, чтобы ты недооценил Тацую, он очень усерден и одарен. Не так ярко как ты, но он наверстывает разрыв в таланте техникой и опытом. И он жаждет победы, потому что, ты не помнишь, конечно, но в вашей последней игре ты ему поддался, насколько я поняла, из-за того, что он травмировал руку. Ты не забил решающий мяч, он обиделся и поставил на кон в следующей игре ваши кольца, а потом уехал. Не знаю, с кем он тренировался дальше, но судя по твоим словам, он стал намного лучше.

— Вот значит как. Спасибо, что рассказала, Алекс, но на самом деле это не так важно.

— Что? Почему?

— Потому что это дело прошлого. Я его не помню, и раз он не хочет поддерживать отношения, так тому и быть. Единственное, что важно — он силен, и я должен его победить.

— Тебе виднее, только не пожалей об этом потом, — вздохнула женщина. — И как ты собираешься его победить? Он хорош, а в опыте ваше различие колоссально из-за твоей амнезии. Я лично вижу лишь один путь — тебе придется спешно наверстать разрыв за счет тренировочных игр. Ищи соперников, чем больше, тем лучше, больше играй, больше тренируйся…

— Алекс, извини, но кое-что про меня нового ты забыла. Я не настолько помешан на баскетбольном соперничестве, как раньше. Если я не смогу одолеть Химуро-сана в индивидуальном противостоянии — значит, будем побеждать «стенка на стенку», стратегией и тактикой. Потому что в баскетбол играет команда. Да и времени у меня лишнего нет, один только класс столько внимания и сил занимает.

— А, — Гарсия-сан грустно улыбнулась, видимо, что-то вспомнив. Жестоко, конечно, напоминать, как я изменился, но, черт возьми, кома, амнезия, эмансипация и переезд не могут не сказаться на характере! А обучение в Сейрин вообще все извилины выпрямит. — Ты прав, Тайга, твоя жизнь не крутится вокруг баскетбола, я просто никак привыкнуть не могу.

— Извини. Кстати! Я присылал тебе видео с играми Межшкольных! Что скажешь, крутые они?

— О да! — Алекс с видимым облегчением переключилась на близкую тему, с азартом обсуждая игроков Поколения Чудес, честно признавая, что не ожидала, что японские баскетболисты могут быть так хороши.

В итоге, полезной информации было немного, но даже так я был очень благодарен Алекс, и когда она объявила о своем желании приехать в Японию и посмотреть наш матч, я, не сомневаясь, пообещал прислать приглашение и вообще помочь с документами на этой стороне. В конце концов, после вечно раздевающегося Мизумачи целующая всех подряд Алекс вряд ли станет реальной головной болью.

Учеба в пятницу началась с взрыва. Благодаря стараниям Суги-сенсея, на химии стали выдавать полноценные противогазы и спецодежду, кроме этого для занятий выделили отдельное помещение, специально подготовленное к многообразным результатам экспериментов Тююмы. Надо было догадаться, что он воспримет это как личный вызов. Во всяком случае, мне кажется, что каждое занятие он ищет способы разрушить помещение до основания. Вот и сегодня мы ушли с занятий через стену, что ближе других была к месту проведения опыта.

— Я вот все думаю, почему Тююма еще жив? — Дзюмондзи, флегматичный как мамонт, стирал с сумки какую-то пакость. Я не стал напоминать, что нас предупредили ничего не брать на уроки химии. Все, что надо, найдем в учебнике, методичках и прочем.

— Почему его еще никто не прибил из благодарных учеников? — Коки равнодушно разглядывал кусок штукатурки, упавший прямо перед ним, когда выходили из кабинета.

— Да нет, скорее как он не убился своими экспериментами, — Чиаки, отважно прикрывавший Яно от взрыва собственным телом, шел и тихо млел, пока довольная девушка почти висела у него на руке.

— На Тююме была защита, — как обычно ничего не выражающее лицо Куроко составляло немалый контраст с его непривычным поведением, он не одернул нас, что Тююму надо сенсеем называть, да и сам его просто по фамилии назвал.

— Во-первых, это не первый эксперимент, а травмы суммируются. Во-вторых, он всегда в первых рядах на получение звездюлей. В-третьих, защита на нем была не всегда.

— Тебе зачем знать? — Широ, из-за пыли и осадка со стен и потолка еще белее, чем обычно, внимательно читал на ноуте новое сообщение. — Если хочешь его прибить и выставить несчастный случай — даже не пытайся, у него семья такая, что скрутит любого, хоть тебя, хоть Казаму.

— Мне вот интересно, почему школа? — по идее информатика уже началась, но так как Аянаги-сенсей спит, то беседа продолжается. — С Тююмой логичнее было бы отгрохать научный центр, учитель из него неважный, скажем прямо.

— За научным центром контроль на порядок выше, — я заозирался, ища говорившего, и чуть не свалился со стула, когда осознал, что это сказал сенсей. Обычно спящий информатик проснулся ровно настолько, чтобы поднять голову со стола и осмотреть класс. — У научного центра всегда есть план, есть цели и результат, а Коджи бросает из крайности в крайность и штормит его обычно не по-детски. Он терпеть не может рамки, но и оставаться просто «свободным художником» не мог, ребенок вырастет, не поймет. Вот его сюда и пристроили.

— А почему в школу, а не в вуз?

— А вот чего не знаю, того не знаю, — или я суслик, или все он знает, но не хочет говорить. Ладно, ему можно, сенсей же.

Глядя на снова уснувшего информатика, я задумался, а для чего сюда пристроили самого Аянаги? Да и ненатурально как-то звучит про Тююму-сана. Но долго над этим думать не дали, ибо сначала подошел Казама, уточнить инструкции Горо-сана на случай ЧП, потом подлетела Котобуки с новыми рецептами, которые «нужно обязательно включить в меню», а за ней уже прискакал Минамото с планом расстановки камер на нашем этаже, ибо видеоклуб не может быть везде и снять все. Уроки, тренировка, подготовка к фестивалю, дети — вечером, отлеживаясь после очередного убойного дня, я мысленно благодарил и Широ, и его отца, потому что заниматься еще и издательством точно бы не сумел.

А на следующий день, в выходной снова порысил в школу, потому что у ВОКС выходных нет, да и баскетбольную тренировку никто не отменял. Около полудня я, наконец, освободился от физической активности и прилег на диван в учительской, набираясь сил перед явлением класса фриков народу — потому что выходной очень удобен для подготовки к фестивалю. И чуть не свалился на пол, когда мне в лицо прилетели деревянные бусы, а за ними какие-то тряпки и гэта.

— Какого черта? — подскочив с намерением придушить снайпера, я наткнулся взглядом на безмятежное лицо Такеды-сенсея. — Это еще что, сенсей?

— Форма новая ваша это. Ее увидеть захочешь ты, подумала я, принесли когда.

— Это?! — я не буду материться. Я не буду пытаться разбить что-нибудь об эту лысую голову. Я не буду вызывать психиатрическую для явно сумасшедшей учительницы. — Тренер, это не форма. Не баскетбольная, во всяком случае. Это одежда больше всего походит на осовремененные монашеские одеяния.

— Именно. На игры форма вот ваша. Сверху будете носить вы это.

Это уже больше походить на правду, игровая форма была стандартной, бело-черно-красного цвета, с надписями Seirin, где все точки над «и» заменялись маленькими язычками пламени. А вот верхняя часть, та, что обычно представляет собой спортивные штаны, джемпер или куртки, больше всего походила на черный халат с белым узором по подолу. О, и красные хакама. И как апофеоз дурости — четки. Это вообще допустимо?! Видимо скепсис в моем взгляде поубавился, но не ушел окончательно, потому что тренер в своей обычной витиеватой манере заверила, что все нормально, что такая форма не противоречит правилам и вообще — она со всем разобралась и разберется в дальнейшем. У меня нет слов, сил и нервных клеток. Ладно. Монахи, так монахи. Пока она не попытается нас побрить налысо, я ничего не скажу.

— Это? — братишка с отвисшей челюстью смотрел на нашу новую форму, которую я принес в кабинет 1-б, где собрались одноклассники занимающиеся оформлением помещения, то есть водопадом, железной дорогой, ширмами, зверинцем и стенами. Кроме того я надеялся сегодня сделать и круговую барную стойку, по которой тоже пройдут рельсы.

— Без комментариев, ладно, Коки? — я настолько устал от общего безумия, что мне действительно все равно, в чем идти представлять школу, хоть в балетной пачке.

— Мне нравится надпись, — призрак как обычно возник из ниоткуда, но это не то что у меня — у Коки не вызвало реакции! То ли привык, то ли шок оказался слишком силен. — И Такеда-сенсей тоже сменила одежду.

А я и не заметил. Но после слов Куроко я осознал, что на тренере была ряса нашей расцветки, верхнее черное с белым рисунком, а нижнее красное. Так, а какой у нас рисунок-то? Стилизованные языки пламени.

— Белое пламя — пламя стремления, — пояснил фантом, рассматривая рисунок. — Нам подходит, так ведь, Фурихата-кун, Кагами-кун?

— Более чем. Но ходить зимой в гэта будет невесело.

— Кагами, твоего папашу башкой об стол, долго еще прохлаждаться будешь?! Вали сюда, глина ждет, — Дзюмондзи тоже вымотался на тренировке, тем более что завтра у него матч, и потому был ворчливее обычного. С одной стороны то, что Крисмас Боул начинается с сентября, немного напрягает, каждую неделю — игра, но с другой стороны у них есть время на отдых, у нас-то на Зимнем Кубке основные матчи за неделю пройдут.

За сегодня планировалось доделать этот треклятый водопад высотой почти в метр, благо мы его делали по кускам, собрать его вместе с насосом, скомпоновать с той частью железной дороги, что будет стоять у нас всю неделю и покрыть краской, чтобы выглядело натурально. Чувствую до фестиваля, я возненавижу это слово. Но дети были счастливы, пусть и получалось нелепо, криво и косо, но получалось же. Да и природа совершенна своим несовершенством, так что водопад получался неплохим.

— Стоять, куда вы это лепите! Здесь этот камень не к месту!

— Накагава, угомони своего внутреннего эстета, пока во мне не проснулся маньяк, — шипел Асахи, впрочем, кто угодно бы злился, если бы ему говорили под руку.

— Нам нужно увеличить высоту, поезд здесь не пройдет! — горячился Усуи, заставляя нас заново примерять части водопада, потому что где какой кусок задумывался, никто уже не помнил.

— Рю, свали оттуда, там лежат плакаты на стену!

— У кого есть гвозди, мои закончились!

— Мы с животными закончили, что теперь делать?

— Как уже?! Им нужно подобающее окружения, подставки там и прочее. Не сообразишь сам — топай к Нишимуре и Накагаве.

— Это полотно слишком маленькое для ширмы!

— Потому что оно для стойки!

— Эй, ау, гвозди есть?

— Какой баран выставил здесь краски?!

— Вот этот кот будет на входе, потому что поставить здесь столик мы не можем, здесь дорога вверх пойдет!

— Это ягуар!

— Да хоть мустанг! Он будет тут, а здесь мы кинем комнатные лианы, Танива писала, что они нашли отличное место, где эту зелень можно будет взять в аренду, главное где-нибудь написать рекламу магазина.

— Какая еще реклама?! Обалдели?

— Мне гвозди нужны!

— Зато дешево!

— Аргумент. А что с одеждой, кстати?

— Нашли. Тоже будем рекламировать.

— Гвозди!

— Да киньте кто-нибудь в Мизумачи гвозди, пусть заткнется!

— Стоп, кто вообще дал ему молоток?!

Работа кипела, даже во время обеденного перерыва мы обсуждали что сделано, а что еще планируется сделать, я же напоминал, что в последнюю неделю сентября будут тесты, сразу после фестиваля, так что лучше готовиться сейчас, там не будет ни времени, ни сил. Мизумачи оказался ходячим бедствием, и допускать его к инструментам было чревато. Расстроенная пальма попыталась пафосно уйти в закат, но кто ж ему даст.

— Мизумачи, я в курсе, что ты меня придушить хочешь, но сначала выслушай — отловив одноклассника на лестнице, я прямо там устроился на короткую лекцию о важности личного вклада каждого из учеников в фестиваль.

— Но я только все порчу, — я почти привык к такому Мизумачи, довольно тихому, отстраненному и погруженному в свои мысли, но сегодня на короткое время вернулось то прыгучее солнышко, которое шумело, искрилось энергией и постоянно пыталось раздеться, благо наши уже привыкли. И мне очень хотелось вернуть чудаковатого, громкого и проблемного одноклассника.

— Мы просто не туда направили твой энтузиазм!

— Ты правда думаешь, что есть дело, которое я не испорчу? — слава ками, он со мной разговаривает и даже не грубит.

— Конечно! — так, чтобы ему… Я баран. Это же очевидный ход. — Нам нужен зазывала.

— Что? — опешил пальма, не ожидал видимо, что у меня есть ответ.

— Нам нужен человек, который будет ходить всюду и рекламировать наше кафе, и ты идеально подойдешь! — я уже тащил пловца обратно в класс, сдавать на руки Накагаве, пусть над его имиджем подумает. И табличку надо будет сделать. Мизу и фестиваль посмотрит, бегать-то везде придется, и при деле будет, и на самом деле ничего не испортит, ибо смотреть на доску, которую он пытался прибить, без слез нельзя — вся в гвоздях.

— Зазывала? — Карин взглянула так, словно у меня рога выросли, но потом что-то явственно щелкнуло в ее голове, и она посмотрела на Мизу другими глазами. И заорала на весь корпус. — То что надо!

Сделать мы успели многое, учитывая, что завтра полдня минимум уйдет на игру Дзюмондзи — пойти решил весь класс, мы вполне укладываемся в график. Еще кое-что покрасить, лакировать, нарисовать, раскрасить… Ой, мама, зачем оно нам? Руки под конец дня гудели, в голове вместо привычного дриблинга звучали молотки, шлепки слишком мокрых кисточек и вопли одноклассников, но я не мог сдерживать широкую улыбку, потому что было весело. Даже когда разозленная Есиока попыталась вылить на меня ведро использованной в рисовании воды и, запнувшись о какую-то доску, попала в Накагаву и Яно. Ух как они друг за другом гонялись, по всей школе, а это внушительные расстояния!

— Аники! Смотри, кто там! — Коки выдернул меня из мыслей, указывая на другую сторону дороги.

Интересно, что тут забыл Кисе?

Глава 19

— Привет, Кисе! — ну конечно, я не мог не подойти, любопытно же.

— Кагами-ччи! — желтый радужный не ожидал меня здесь увидеть, но радость от встречи казалась искренней. — Приветушки! Как ты здесь оказался? А я со съемок только! Осеннюю коллекцию представляем, там такие…

— Кисе, не тараторь, — чтобы утихомирить Кисе я погладил его по голове. По себе и Мизумачи знаю — хорошо помогает. Вот и модель замолчал, немного удивленно глядя на меня. — Мы с Коки здесь оказались, потому что заходили вон в тот цветочный магазин, заключали договор аренды от имени школы.

— М? — ох уж этот нарцисс. Мелкого в упор не видит, по имени тем более не помнит. Взглянув на братишку и кивнув в знак приветствия, Кисе снова повернулся ко мне. — Договор аренды? А что случилось? А почему ты? Разве этим не администрация должна заниматься?

— У меня есть такие полномочия. Растения нам нужны для школьного фестиваля. Кстати, болтушка, а ты почему на поезд не торопишься? Пока до дома доедешь, стемнеет, родители будут волноваться.

— А я на ночлег тут остаюсь! У меня завтра продолжение съемок, с раннего утра. Фотограф хочет поймать рассветные лучи, это наверняка будет прекрасное зрелище, так что мне легче заночевать где-нибудь здесь…

— Где-нибудь? — прервал я щебетание мальчишки.

— А, Кагами-ччи, так смешно получилось! Я забронировал себе номер, но у них случились какие-то накладки с компьютерной системой, и моя бронь пропала! И больше у них нет свободных номеров, так что я сейчас ищу, где можно остановиться за такую же цену. Но ты только взгляни на эти номера, это же собачья будка, а не номер…

Переглянувшись с братом и получив согласный кивок, я снова прервал болтливого знакомого:

— Пошли. У нас переночуешь.

— Э? Серьезно? Кагами-ччи! — пока Кисе хлопал глазами, мы уже отошли на несколько шагов в сторону метро, и цыпленку пришлось нас догонять. — Спасибо! Я правда вам не помешаю? А где ты живешь? Твои родители не будут против? Нет, не пойми неправильно, я очень благодарен, но не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

— Слушай, как ты ухитряешься в один выдох все это высказать? — так, не забыть зайти в магазин. — Кстати, а чем ты питаешься, модель? На диете сидишь?

— Не сижу, Кагами-ччи, благодаря баскетболу у меня нет проблем с фигурой. А, мы ведь не познакомились нормально! — я фыркнул, заметил-таки, чудак. — Я Кисе Рета!

— Фурихата Коки, — мелкий неуверенно пожал протянутую руку. — Приятно познакомиться?

— Мне тоже очень приятно! Ты ведь тоже из Сейрина? А я тебя помню, ты тоже был на той стритбольной игре, но не играл. Помнишь, когда я, Куроко-ччи и Кагами-ччи обыграли пятерых неудачников, нечестно игравших? Было так здорово снова сыграть с Куроко-ччи!

— Помню, — слабо улыбается брат. Вот только что-то мне подсказывает, что лучше всего из того дня он помнит побег из кафе и его последствия.

— Так, пока едем, соображаем, что нужно купить в магазине, — я попытался перевести разговор в конструктивное русло.

Ключевое слово — попытался, потому что Кисе, снова поблагодарив за приглашение, предложил приготовить ужин и остаток пути мы слушали что, из чего и при каких обстоятельствах он уже готовил, кто что думает о результате и так далее. Решив не мешать неожиданному гостю проявлять благодарность, мы покорно закупились всем необходимым для лукового супа гратен, которым и обещал поразить нас Кисе. Болтушка начал слегка сбавлять темп, только когда мы уже подошли к дому. Тишина, даже секундная — это великое счастье!

— Извините за вторжение! Ой, у тебя собака есть! И кот? — Кисе рванул ластиться к животным и если Нигоу был рад новому знакомому, то Джентльмен с недоумением смотрел на человека, который отчетливо напоминал большого щенка. Да, сразу видно, чей это кот. — Кагами-ччи, твои родители на работе?

— Нет, — проходя в гостиную-кухню, я ткнул в угол. — Вон мама. А отец в тюрьме.

О, вот это его заткнуло. Кисе, посмотрев в указанном направлении, с потерянным и испуганным видом уставился на меня, потом медленно, как в фильмах ужасов, вновь перевел взгляд на домашний алтарь. Тем временем, пока радужный витал в явно нерадужных мыслях, мы с братом взялись за кормежку питомцев и приготовлению кухни к вторжению. Всякий раз, когда Джент ест сыр, мне хочется провериться у психиатра на наличие глюков.

— Прости, Кагами-ччи, — траурным тоном заговорил Кисе. Десять минут молчания — это определенно рекорд. — Я не знал! Я даже не думал, что у тебя такая ситуация! И все время про свою семью говорил, прости.

— Я знаю, что ты не знал, хватит бубнить и впрягайся. Кто обещал нам экстра-класс по готовке? — я мгновенно сменил тему, потому что расстроенный человек плохо соображает, а мне очень был нужен думающий Кисе.

Про семью он говорил действительно много, особенно про радикально разных сестер, одна из которых работала моделью и переехала во Францию, а вторая училась в Осакском университете на инженера робототехники. Помню, когда я впервые услышал об этом, всерьез задумался над вывертами в генетике. Именно из-за отъезда старшей сестры, с которой жил в средней школе, Кисе и уехал в Канагаву, где жили их родители. Почему нельзя оставить взрослого парня одного, я не понимал, но мало ли заскоков у старшего поколения, может им вдвоем скучно стало. Все еще немного смущенный Кисе споро взялся за готовку, но теперь его болтовня стала куда спокойнее и, скажем прямо, стала больше походить на беседу, а не нескончаемой монолог одного актера.

— Так как говорите, животных зовут?

— Кот Джентльмен, а пес Тецуя Нигоу, — я уже забывать стал, почему он Нигоу, благо отвечал Коки.

— Тецуя Нигоу? Вы назвали собаку в честь Куроко-ччи? Как это мило!

— Все логично, просто посмотри ему в глаза.

— Вай! Они так похожи! Какая прелесть!

— Не придуши собаку, изверг! — еле выдрав полупридушенного щенка из рук умиляющегося Кисе, я пригрозил Дженту пальцем, дабы защитник когтями не разукрасил лицо модели.

— Кисе-сан, суп! — брат удачно отвлек радужного от животных.

…

— А вы … давно вместе живете? — если бы не хитро стрельнувшие глаза, я бы не просек подоплеку вопроса.

— Почти год, — общение с Куроко даром не проходит, да и Коки тоже понравилось вводить людей в ступор нашим родством.

— Год?! Надо же! А твои родители как к этому отнеслись, Фури-кун? — ему и правда любопытно, вон как глаза сверкают.

— Были очень рады, — мелкий улыбается, но не смущенно, как сделал бы в нормальной ситуации, а широко и задорно, предвкушая реакцию Кисе на свои следующие слова. — Мама очень рада, они с тетей всегда мечтали, что мы будем семьей.

— Даже так?! — откровенно выпал в осадок Кисе, и я не выдержал, захохотал на весь дом.

— Да. Мама говорила, что братья и сестры должны держаться вместе, — поддержал мой смех мелкий, пока Кисе складывал два и два, получал четыре и начинал сначала.

— Вы братья?! — смирился, наконец, с однозначным ответом.

— Кузены, если быть точным.

…

— А потом сэмпай снова меня стукнул! Представляешь? Касамацу-сэмпай такой жестокий! — хныкал Кисе, с удовольствием дегустируя суп.

— А ты чего ждал? Опоздать на тренировку из-за того, что толпа поклонников не дала тебе дорогу — да тут любой взбесится, а Касамацу-сан, насколько я успел заметить, вообще терпением не отличается, — я мысленно прикидывал, сколько времени потребуется на осваивание французской кухни и будут ли пособия продаваться, если любой рецепт можно найти в интернете.

— Нас бы за такое угостили бостонским захватом краба, ударом посоха и подзатыльником, — поддакнул Коки.

…

— Кафе джунгли? И водопад? Здорово! Я хочу это увидеть!

— Приходи, в следующую субботу вход будет свободный, ВОКС будут просто присматривать за порядком.

— Воск?!

— Военно-оборонительный корпус Сейрин, сокращенно ВОКС, клуб кадетов под патронажем Сил Самообороны. К нам теперь просто так не пройти, это они остановили тебя летом. Так что будь любезен, предупреждай заранее о визите, дабы тебя внесли в список гостей и выдали одноразовый пропуск. Придешь просто так, как весной — запрут в изоляторе до выяснения обстоятельств.

— Э?! Разве это законно?!

— Ты хочешь быть тем, кто это проверит? Вот то-то же.

…

— Отличный получился ужин, спасибо, Кисе, — наевшийся и довольный, я собрался с духом, чтобы приступить к истинной причине приглашения.

— Рад слышать, Кагами-ччи, — улыбнулся Кисе и посерьезнел. В чем-чем, а в проницательности ему нельзя отказать, то, что я не просто так предложил переночевать, он просек если не сразу, то довольно быстро, и терпеливо ждал, когда я подниму интересующий меня вопрос. — О чем ты хотел поговорить?

— Ты знаешь, что Поколение Чудес называют гениями, появляющимися раз в десять лет? — дождавшись недоуменного кивка, я продолжил. — А что случилось с вашими предшественниками, знаешь?

— Предшественники?

— Те, кого называли Поколением чудес десять лет назад, — Коки успел сбегать в комнату за нужными бумагами. И протянул их радужному. — Сейчас их называют Поколением Мононоке.

Сбитый с толку баскетболист все же взялся за бумаги, понимая, что мы не будем продолжать, пока он не прочтет. Пока он читал все, что нашлось про пугающие судьбы баскетбольных гениев прошлого и Зону, мы убрали со стола и погрузились в свои размышления. Коки сел за вторую часть романа, которая с одной стороны уже была, ведь первоначальную версию поделили, с другой — она была почти в два раза меньше первой, а значит, нужно было подхватить несколько нереализованных линий, на которые ему указала Татибана-сан, и развить их во втором томе. Собственно, с возвращения от родителей мелкий этим и занимался, раскололся же недавно, сообразив, что находясь в неведении, я буду беспокоиться куда больше, чем просто присматривая за его работой.

Я же вспоминал, как искал информацию о спортсменах прошлого и как нашел истории остальных Поколений. Впервые о гениальных баскетболистах заговорили в далеком 1965 году, когда сборная Японии взяла золото на чемпионате Азии. Нашу страну тогда представляли спортсмены, едва справившие совершеннолетие, которых тогда назвали Поколением Чудес. Сейчас их называли Золотым Поколением, потому страна восходящего солнца всего дважды становилась чемпионом Азии, и оба раза победу приносили они. Андзай-сенсей был одним из этого Поколения, Андзай Асура, демонический атакующий защитник с самыми быстрыми и точными бросками Японии.

Следующее поколение могло бы оспорить это звание, если бы не злой и мистический рок: корабль с гениальными спортсменами пропал в море Дьявола. Какого черта их потянуло туда, где черт знает сколько лет пропадают суда и даже самолеты — я не понял, но что случилось, то случилось, их официально признали погибшими. Некоронованные короли того времени взять золото так и не смогли. Поколение Широгане-сана, Потерянное, только один из плеяды талантов стал профессионалом, и нашим пределом стало серебро. А следующее поколение гениев оказались женщинами, одна из них Хагивара Микико-сан даже стала первой японкой в женской НБА. Не все из них стали профессионалами, все же в консервативной Японии у женщин иные приоритеты, но серебро Азии было нашим.

И одна ведьма из Серебряного Поколения оказалась нам очень хорошо знакома, настолько, что я хотел сломать что-нибудь о ее лысую голову, потому что как можно не сказать о таком прошлом?! Наша тридцатипятилетняя мучительница оказалась младшей из Поколения Чудес своего времени, легким форвардом сборной, с прозвищем Такеда Камэрэон, женщина-хамелеон, изменяющая свой стиль в зависимости от противника. Когда я поведал команде, кто нас тренирует, ребята сначала не поверили — слишком она казалась равнодушной к баскетболу. А после подтверждения уже от самого тренера Куроко с намеком на раздражение в голосе сказал, что она напоминает ему Мурасакибару, только без сладостей.

После Серебряного поколения, плеяды женщин-баскетболисток, появилось печально известное Поколение Мононоке. Интересно, если бы судьба сложилась иначе, могла бы наша страна сейчас претендовать на большее в баскетболе? Но рассуждать «если бы, да кабы» бесполезно, результат таков, что все выдающие игроки Японии погибли задолго до того, как получили шанс засиять на всю Азию. И теперь я хотел приложить руку к тому, чтобы не потерять нынешних.

— Кагами-ччи, — пока я вспоминал, Кисе дочитал предоставленные тексты и сейчас смотрел сквозь меня с ужасом, не веря, вернее, не желая верить прочитанному, — как так? Они все… погибли?

— Рукава Каэде-сан избежал этой участи, — напомнил я про своего временного учителя. — Но он один, а в баскетбол играет команда. Кисе, ты понял, для чего я дал тебе эти бумаги?

— Чтобы я узнал про Зону? — а соображает он довольно быстро. — Но зачем?

— Затем, что я думаю о будущем в куда более широком масштабе, чем чемпионат старших школ.

— В смысле? — тут уже заинтересовался брат, потому что ему я об этой причине не рассказывал.

— В прямом. Мы потеряли Поколение Мононоке полностью и еще немало хороших игроков вместе с ними, и теперь наша сборная не то, что в мире — в Азии не котируется. Я, может, и полукровка, но гордость за родину матери у меня есть. Если есть хоть малейший шанс, что я могу повлиять на расклад сил, хотя бы предупредив вас не повторять ошибок прошлого поколения, я это сделаю.

Конечно, это не все. Более важной лично для меня причиной было смутное подозрение, что Такеда-сенсей будет учитывать возможность выхода в Зону игроков ПЧ и может даже построить стратегию так, чтобы спровоцировать их на эти меры. А я еще не настолько сын своего отца, чтобы смотреть, как калечатся дети, и даже не предупредить их. Не знаю уж, насколько успешным будет предупреждение, подростки вечно делают все наперекор, но я не мог не попытаться достучаться хотя бы до кого-нибудь.

— Спасибо, Кагами-ччи, — голос приятеля был тихим, но спокойным и ровным. — Только не все из нас станут профессионалами. Прости.

— Вот это уже мелочи, — отмахнулся я. Кто-нибудь все равно станет, у того же Аомине нет иных интересов. Хотя еще он любит взрослые журналы, но вряд ли он сможет связать с этим жизнь. — Я понимаю, что ты, скорее всего, закрутишься в шоу-бизнесе, Мидорима вроде тяготеет к медицине, а ваш капитан — наследник большой корпорации, ему точно не светит стать профессиональным баскетболистом. Но есть Аомине, Мура-кун, Некоронованные короли и черт знает кто еще, кто мог бы войти в Зону.

— Некоронованным таланта не хватит, так сказала тренер, — встрял Коки, явно строя план, по которому я смогу предупредить всех радужных и не получить по шее от Такеды-сенсей за слив важной тактической информации. — А вот Аомине-сана и Мурасакибару-сана предупредить надо.

— Остальных тоже, калеками еще останутся, — проворчал я. Насчет Аомине у меня уже была идея подкупить его каким-нибудь редким выпуском его любимого журнала или автографом любимой модели, чтобы он прочел, что надо, но с Мура-куном был полный тупик. Может стоит отправить бумаги Химуре-сану, чтобы он довел их до сведения фиолетового радужного? Товарищи по команде, общаются вроде неплохо, вместе в Токио ездили. Хм. Может сработать. — Так, по этим двоим идеи есть, но что делать с вашим бывшим капитаном?

— С Акаши-ччи? — задумался Кисе. — Он, наверное, это уже знает, это же Акаши-ччи, он все знает.

— А для очистки совести? — ага, все знает, Эйнштейн малолетний.

— Отправь ему бумаги, даже если вдруг Акаши-ччи еще не знает об опасностях Зоны, он прочтет, проверит информацию и сделает выводы, он очень умный.

Что ж, пусть так, Кисе его определенно знает лучше, и его идея будет куда эффективнее, чем все, что можем придумать мы, лишь читавшие доклады шпионов о предводителе нынешнего Поколения чудес.

— Кисе-сан, все в порядке? — Коки пристально всматривался в подозрительно пустое лицо желтого радужного.

— А? Что? Все хорошо, я просто задумался, вспоминая прошлое. Вы же знаете, что я начал играть в баскетбол только на втором году обучения в средней школе? — дождавшись кивков, он продолжил. — До меня в команде был парень с похожей способностью.

Вот примерно на этот моменте я превратился в суслика. Очень внимательно слушающего суслика, стремящегося понять, опасность есть или интуиция просто барахлит?

— Хайзаки Шого, специалист по «краже способностей». Он, как и я, копирует чужие приемы, но Хайзаки их видоизменяет, еле заметно подстраивая под себя, и игроки больше не могут их применять, — ладно, вот тут мой мозг немного треснул. Почему?! Видимо, недоумение четко отпечаталось на моем лице, потому что Кисе пояснил. — Понимаешь, Кагами-ччи, после кражи игроки не могут воспроизвести собственные приемы, потому что подсознательно ориентируются на видоизмененный темп Хайзаки.

Нет, не понимаю. Категорически, но видя, что Коки пришел к каким-то своим выводам, потрепал его по голове, намекая, что если он что умное и придумал, то пусть молчит, потом мне расскажет. Кисе, конечно, не враг, но соперник, и знать, в чем специализируется брат, ему ни к чему.

— И к чему это ты о нем вспомнил, Кисе? — нет, серьезно, к чему это он?

— Я просто подумал, что он по уровню вполне подходил Поколению Чудес, — моя челюсть красиво поехала вниз. Еще один талант?! — Его, наверное, тоже надо предупредить…

— Но вам этого не хочется, Кисе-сан?

— Давай просто Кисе, «сан» слишком формально, я еще слишком молод для этого! — заканючил гость, забавно покачиваясь взад и вперед. Разумеется, мелкий не мог не обратить внимание, что Кисе так и не ответил. — Мы с Хайзаки не ладим. Акаши-ччи выгнал его из команды, чтобы освободилось место для меня.

— Чего? То есть, как это выгнал, он же не тренер, а капитан? — я продолжал изображать суслика на страже.

— Акаши-ччи может, это же Акаши-ччи, — кажется, для Кисе всемогущество капитана радужных было такой же незыблемой истиной, как плоская Земля для древних людей. И с моей точки зрения, такой же неправильной в корне.

— Почему его выгнали, если он силен? — в отличие от меня Коки задал самый, наверное, правильный вопрос.

— Он… Акаши-ччи сказал, что мой потенциал выше, — блеск. И это все? Почему он не оставил его на скамейке запасных? Если этот Хайзаки действительно лишает соперников возможности использовать свои приемы, то логичнее было бы использовать его, чтобы сломить дух противников. Как же их хваленое «победа — это все»? Капитан Поколения Чудес та еще задачка, что за логику он использует?

— Вот как. Кстати, Кисе, тебе во сколько выходить надо на съемки? Ты что-то говорил о рассвете…

— Около четырех!

На мое немое изумление, модель с усмешкой сообщил, что ему еще со стилистом работать спозаранку, чтобы быть готовым встретить солнце. Так что пришлось срочно сворачивать беседу, заказывать такси, потому что на общественном транспорте слишком долго ехать до выбранного для съемок парка и по-быстрому накидать завтрак, чтобы не мучиться потом. Шесть часов спустя я, зевая так, что челюсти сводило, посадил в машину до обидного бодрого Кисе, снабдив небольшим перекусом, на что такой же сонный братишка сообщил, что инстинкт курицы-наседки неистребим. И только потом, еще немного сонные, мы уселись завтракать, ибо какая собственно разница, когда вставать, в четыре или в пять?

— Разница огромна как океан, аники, — вздохнул мелкий. — Но давай уже собираться, прогуляемся с Нигоу вместе.

Прогулка вышла интересной хотя бы потому, что очень многим собачникам понравились ранние подъемы, неспешные беседы с соседями и вообще, собачий дворик сейчас чем-то напоминал Гайд-парк века так 18-19, место, где собирались представители одного круга, чтобы показать себя. Иначе объяснить то, что собачники явно стали больше времени тратить на подготовку к выгуливанию питомцев, я не мог. Даже самая младшая, Нанако, не так давно справившая одиннадцать лет, прикладывала немыслимые усилия к своемй внешнему виду. Что я, что Коки, в привычных спортивных костюмах выглядели здесь нелепо. Хотя по логике нелепыми были окружающие, но, увы, логика обычно редко выдерживает лобовое столкновение с людьми. Так что, оставив Нигоу довольной Хаишите-сан, мы отправились на пробежку, я же лишь молился, чтобы мне хватило сил и на утреннюю тренировку с братом и на истязания ВОКС.

— Итак, кадеты! Сегодня мы проверим, насколько хорошо вы усвоили свои обязанности на фестивале и порядок действий в чрезвычайной ситуации!

Я не ожидал увидеть Гая, у них же сегодня матч, но с другой стороны — осталось пять дней до первого серьезного испытания малолетней гвардии Сейрина, когда их промахи и ошибки будут видеть не только учителя и студенты, но и посторонние люди. Одно хорошо — обязанностей у парней на самом деле немного: отслеживать нарушения порядка в патрулируемом квадрате, доложить учителям и проконтролировать, чтобы нарушители не ушли и не втянули других людей в неприятности.

Впрочем, действия на худший случай, когда обезвреживать придется кадетам, мы тоже отработали, причем после занятия Гай гонял меня дополнительно, как одного из наиболее неопытных педагогов. Я терялся в сомнениях, стоит ли спрашивать, почему этим должны заниматься учителя или нет, и пришел к выводу, что время вопросов еще не настало. Действия на случай экспериментов Тююмы, на случай нарушения границы в неположенном месте, на случай, если учащиеся раздобудут алкоголь или что-то подобное, на случай, если посторонние будут в состоянии алкогольного опьянения — и такое бывает в благонравной Японии! — и множество других нюансов. Проверяли, как обычно, устным опросом и автоматной очередью в случае неверного ответа.

По итогам проверки, кадетов разбили на четыре отделения, которые в свою очередь разбились на звенья. Казаму окрестили старшим сержантом, еще четверых руководителей отделения — просто сержантами, не заморачиваясь с классами, а тех, кто несет ответственность за действия звена — ефрейторами. Рядовых на три класса тоже никто не стал разбивать, учителя решили, что это слишком муторно. Я знал, что своя, негласная иерархия у курсантов была, и, выдавая звания, ответственность и обещания нарядов вне очереди до Нового Года, в случае провала, мы с Казамой ее учитывали, поэтому среди сержантов двое были из учительского списка, с обоих годов, а среди ефрейторов так вообще больше половины.

Территорию школы сначала хотели поделить на равные квадраты для патрулирования на празднике, пришлось воззвать к разуму, совести, логике и придавить своим «кто здесь главный», чтобы разбить землю на более логичные площадки. Ворота и вся дорога до здания центрального корпуса, где обычно выставляют палатки и точно будет толпа народа, будет охраняться одним звеном. В каждый корпус будет направлены по звену, и еще два будут присматривать за оставшейся территорией, где посторонних в таких количествах не предвидится. Смена у парней будет двойная, с десяти до двух и с двух до шести, вечером же за всем будут приглядывать только учителя, сам фестиваль планируется часов так до 11-12.

Вечерняя смена будет в чем-то простой, потому что на вечер в расписание поставили театральное представление, а за ним показ фильма видеоклуба, а в чем-то сложной — когда окончательно стемнеет, дадут концерт Падшие Ангелы, под открытым небом в случае хорошей погоды и в зале театралов — при плохой. В связи с этим большинству клубов отказали в представлении, сообщив, что за нас должны говорит наши достижения. Нам, амефутовцам, бейсболистам, волейболистам… в общем, послали к черту почти всех спортсменов. Предчувствуя бунт на корабле, то есть в школе, спешно рванул к Отоваре-сану с вопросом, а какой именно фильм будут делать любители видеосъемок и нельзя ли заменить его фильмом о школе, где по кусочкам можно показать не только жизнь Сейрин, но и имеющиеся спорт кружки, потому что остальным-то позволили. Хотя, конечно, устроить выставку для художественного клуба, открыть ларек сувениров для клуба кройки и шитья или найти пустой класс для клуба настольных игр, где можно сыграть с любым свободным игроком намного проще, чем устроить матч по амефуто, которым вообще-то нежелательно напрягаться, у них по воскресеньям игры.

Отоваре-сану идея неожиданно понравилась и лишь много позже Минамото, хихикая, просветил недалекого меня, что снять нормальный фильм у них бы не получилось, без актеров-то. Сомнительно, что театралы бы стали им помогать — своих забот полон рот. А тут они могут снять просто жизнь школы, вставить отрывки из матчей и тренировок — я чуть не поседел от этого, Такеда им что-нибудь отрежет, если они к нам в зал сунутся — и приправить рубрикой «Подслушано». Так или иначе, но конфликт был разрешен ко всеобщему успокоению, даже бешеные каратисты Садахары согласились, что на выступлении «можно лажануть, а чудаки с техникой все по понятиям сделают». По чьим понятиям и о чем вообще речь, я не понял, но согласились — и ладно, главное пережить фестиваль, с последствиями потом разберемся.

— Ну что, Кагами-сенсей, да воспылает в нас Сила Юности! Вперед за победой! — а вот снова нормальный Гайтору. За-ши-бись. Я называю нормальным мужика за сорок в зеленом обтягивающем комбинезоне, который орет о Силе и Пламени Юности. Как моя жизнь стала настолько странной?

— Так точно, Гайтору-сенсей! — шутливо вытянулся я. А что, «странная» не значит плохая.

Уже на трибунах я отыскал наших, даже не удивившись, увидев толпу студентов Сейрина, свой класс в полном составе и кадетов ВОКСа, уже вышагивающих по лестнице и присматривающих, чтобы никто посторонний на наших чудиков не наехал. А вот такая же толпа школьниц из академии Каймей, болеющих за Сейрин по всем правилам, то есть с плакатами, трещотками и прочим, оказалась приятной неожиданностью. Рюдзаки Рейна, подруга Киоко-сан, которую мы дружно окрестили амазонкой, сообщила, что никого не тащили насильно, все искренне хотели поддержать своих девчонок из группы поддержки.

В американском футболе я разбирался на вполне приличном уровне, для не-фаната, потому что иначе сложно понять, о чем говорит друг, когда жалуется на «ресивера с мозгами в заднице, не способного запомнить, что есть скуэр ин, а что зиг аут». Выясняя, что может означать эта фраза, как-то сам не заметил, как начал что-то понимать в происходящем. Нынешний противник не соперник «сейриновским волкам» по физическим параметрам, уж за этим Гай следит, но вот полной уверенности в победе не было, что, впрочем, правильно, иначе играть неинтересно. Кажется, радужную шайку сгубила именно эта предсказуемость.

— Ой, ребят, вы видели прическу комментатора? — переведя взгляд в указанном направлении, я на минуту завис над натуральным вентилятором из волос. Первой отмерла Накагава. — Сколько же лака на это уходит…

— И первые в нападение Эдомаэ Фишерс! — символ команды по американскому футболу — рыба. Если им так хотелось водоплавающий символ, то почему не акулы? Или пираньи, тоже опасные создания. А у них изображен тунец. Или что-то похожее.

— О, черт, они нападают! Валите квотербека!

Глядя на здоровенных рыбо-лайменов, я старательно давил в себе желание сползти под сидения, потому что это были не подростки, а шкафы, причем таких габаритов, что я на их фоне терялся. Как комод возле шкафа–купе с антресолями. И вот этих гигантов должен валить наш Дзюмондзи, который даже меньше меня?! Но ведь валит же.

— Надо будет поспрашивать про их тренировки, нам такая силища тоже не помешает, — сделал заметку, когда нападение рыб провалилось в последний раз. В четвертый раз они хотели использовать кикера, но их линию снова смяли в считанные мгновения, и атака провалилась полностью, ни одного дауна!

— Не вариант, лайменам-то особо двигаться не надо, с гибкостью у них должен быть напряг. Хотя с раннерами можно было бы побеседовать. А вот наш ресивер меня пугает, — брат ощутимо вздрогнул, на поле как раз началась наша атака, и сейриновец мощным тараном прошелся по полю зигзагом, чтобы поймать мяч. Быстрый танк, и правда пугает.

— Широ, кто у нас ресивер? Я не помню его в весенних играх, — пихнул соседа.

— Тецума Джо, класс 2-д, перевелся летом из-за друга, — монотонно забубнил Широяма. — На позиции ресивера играет больше трех лет, прозвище «человек-локомотив»…

— Локомотив?! — о, Усуи тоже пришел на матч? Ни разу его до этого не видел.

— Он как поезд — останавливается только по команде. Судя по характеристикам, вполне подходит Сейрину, — песец класса задумчиво изучал материалы с ноута. — Чокнутый на всю голову, Гай как-то велел ему показать свою Силу Юности и пробежать 500 патрульных кругов, так он бегал, пока перепуганный Ишинори-сан не вызвал Гая, чтобы он отменил свой приказ. И так со всем, что ему говорят те, кого он слушает. Из слушающих у него, кстати, не так много людей, его родители, Мусанокоджи — его друг, и Гай.

— Точно сейриновец, — пробормотал Чиаки, ошалелыми глазами уставившись на бегущего до линии тачдауна ресивера.

— Тачдаун! — взревели трибуны.

Я не ожидал такого количества народу после полупустых трибун весеннего турнира, и в первый день соревнований всю церемонию открытия просидел с квадратными глазами, хотя кроме количества зрителей, меня поразило количество игроков в других клубах, наши 20 игроков смотрелись довольно… компактно, да. Впрочем, их хватало для игры и для замены, а уж что они у нас на уровне, я не сомневался — сумасшедший Гай явно советовался с Такедой, поэтому часть летней тренировки амефутовцев заключалась в работе на стройке. Еще они маялись дурью, то есть пытались сдвинуть гору, обошли пол Японии, часть толкала грузовик, а часть бежала. И все это под вопли Гайтору. Ничего удивительного, что Дзю был наполовину оглохшим после лагеря и пришел в себя только к началу учебы.

— Ты не заметил кое-что очень важное, Кагами-кун, — я подпрыгнул, совершенно забыл, что Куроко устроился прямо за мной. Он хоть часть поля видит, воробушек? — Пасы нашего игрока очень быстрые. Мой взрывной пас не обладает и половиной такой скорости.

Полуобернувшись, я успел увидеть потрясение на лице фантома, которое скоро сменилось интересом, потому что пас рыбьей команды неожиданно прошел. Это был короткий пас, и Тецума-сан не успел его перехватить, а наша линия не успела опрокинуть их лайменов. Два ярда. Три атаки — три коротких паса, но когда все ожидали кик и собирались как можно скорее сломать линию и помешать кикеру, эти скользкие рыбешки в последний момент сменили кик на бег и воспользовались дырой, которую проделали наши лаймены, не успевшие сориентироваться и остановить противника. И последней атакой Эдомаэ захапали не только оставшиеся до дауна два ярда, но и еще дюжину сверху.

И снова короткие пасы, и снова бег, но на этот раз ему дали пробежать только семь ярдов. А при третьем продвижении их бек рванул с первой попытки и, черт его побери, принес рыбам их первые очки. Все, сегодня на ужин рыба, жаренная в лимонном соке. Да, у нас нет причин злиться, это стратегия, довольно успешная с учетом, так как в амефуто намного проще с временными ограничениями, чем в баскетболе, но попробуйте сказать это полной трибуне болельщиков, толпа, как известно, имеет примитивный разум.

Напористое и упрямое продвижение каких-то рыбешек разозлило наших, атака была сильной и быстрой, и как сказал Коки, пропитанной агрессией. А я смог присмотреться к квотербеку, потому что его пас действительно был невероятен по скорости. В этот раз это был дальний, очень дальний пас, Тецуме-сану пришлось всего ничего бежать до тачдауна.

— Это и есть Мусанокоджи Шин, но предпочитает называть себя Кид и отзывается на него. Квотербек, играет четыре года, его пас неофициально считается быстрейшим в Токио. По остальным данным, у него высокий уровень развития даже по меркам Гая. В остальном он довольно обычный, если иметь в виду поведение, но при этом на вступительном испытании у него отличный результат, 480 баллов в общей сумме.

— И как ты это все выясняешь? Не сами же они тебе сказали!

— Меня больше интересует зачем…

— Широяма-кун просто любит владеть ситуацией и знать, что от кого ждать.

Собственно так игра и шла: наши резкие атаки и упорное наступление рыб. Почему, черт возьми, рыбы?! Им бы танк или хотя бы барана, куда больше подходит! Вот только баран против волка заканчивает всегда однозначно — разгром, и у рыб были те же вероятности успеха. Уже второе наступление речной братии обломало плавники о наших лайнбекеров, тоже второй курс, с Гаем уже два года, а иногда носят зеленые комбинезоны — когда хотят подействовать кому-нибудь на нервы. В Сейрине это уже сложно, а вот за его пределами народ от них шарахается на очередной убойной супер-пробежке.

— 36 — 6! Победили Волки Сейрина! — да, Накагава, у комментатора волосы крутятся. Нет, я не знаю как это возможно.

Еще один матч мы покорно отсидели, присматриваясь к будущим противникам наших парней. Волки особенно пристально следили за рыцарями из школы Синкэн, которые выбили их из турнира весной, следили как хищники за будущей и очень опасной добычей. Рыцари побеждали уверено, превосходя противников на голову, что впрочем ожидалось, их противники не отличались ни сильной линией, ни быстрыми беками, ни стратегией, ни опытом — средняя команда обычной школы. А после матчей начался типичный Сейриновский дурдом — празднование победы, с которого я свалил под благовидным предлогом доделывания стойки для фестиваля. Как и половина класса, ушедшая с чувством выполненного долга на выполнение другого — до фестиваля нужно было еще кое-что доделать. Что-то почувствовавший Коки смылся за всеми остальными.

— Маленькие животные всегда чувствуют опасность, — и получил помимо подзатыльника еще и под ребра от фантома.

А в понедельник Гая не было на утреннем занятии ВОКС. Чудак помчался орать о Силе Юности на крыше жилого дома, разгневанные жители вызвали полицию, и учителя вытащили только этим утром, так что все уроки физкультуры пришлось отменить. Дзюмондзи не пришел в школу потому что мучился животом — празднуя, сейриновцы наткнулись на очередное обещание бесплатной еды и чуть не надорвались, выполняя условие. Пятьдесят порций на каждого они одолели, но на следующий день были не в состоянии даже двигаться нормально. Ладно, до воскресенья оклемаются, вернее до субботы, ибо, если они пропустят фестиваль, я их сам на ливерную колбасу пущу.

Артобстрел мелом, отжимания, синай, взрывы — у нас общеобразовательная или военная школа?! Сейрин жил своей жизнью, Накагава гонялась за Мидзуки с требованиями сменить имидж добровольно, иначе она ее поймает, изменит и выпустит только под кровную клятву. Бешеный энтузиазм в ней проснулся, потому что клуб журналистики будет проводить опросы посетителей фестиваля по просьбе руководства, то есть будут почти официальным лицом школы, и Карин, скорее одолжит у Казамы автомат для расстрела, чем позволит им выглядеть как обычно. И это при том, что Накагаве еще и наших официантов в лучший вид приводить.

Хотя парикмахер из нее неплохой — после извещения о моей учительской роли, меня отловили и подстригли, на недоуменное возражение, что и позже можно было, последовала тирада, что только через две недели после стрижки меня можно будет пускать в приличное общество. И теперь я с видимым удовольствием смотрел, как стилист без поводка гоняет всех одноклассников. Кому-то как мне повезло, отделались стрижкой, Коки, например, а кого-то, как Номуру, всю неделю до феста таскали по салонам красоты. Широяма, белоснежная редиска, увернулся от цепких ручек посредством какой-то пугающей фотографии, при виде которой у Накагавы явственно менялся цвет лица. Мне бы такую, но, увы, эксклюзив. Рисунок что ли свой подкинуть?

Усуи в свободное время возился с управлением поезда, гикая и смеясь как ребенок, что на него было совершенно не похоже. Фудзивара и Танива ежедневно метались в цветочный, проверяя как там планируемые комнатные лианы, хлорофитумы и прочая зелень. Минамото нельзя было заставить выключить камеру даже на уроке, хитрец прикрывался одобрением директора, попытался проникнуть на нашу тренировку, получил по лбу посохом и раздавленную камеру. Но отступать кто-то явно не умеет, так что в тот же день он примчался с другой камерой и письменным разрешением директора, всю тренировку сломал, жук. Пришлось старательно изображать обычные упражнения, ибо показывать изобретенные нами методы борьбы с недостатками показывать посторонним никак нельзя.

Данте все больше походил на работу некроманта, пришлось силком влить в него некоторые успокаивающие травки Цубаки-сенсея. Куроко неожиданно попросился помочь классу Айды-сан и капитана, они устраивали дом с привидениями, и фантом не смог устоять перед соблазном попугать людей с их собственного разрешения. Котобуки носилась с кухней, зачем ей соленое мороженое, я не понял, это же вроде мексиканская кухня, но сопротивляться не стал. Будто у нас будут профессиональные дегустаторы сидеть, которым очень важен регион того или иного блюда. Некодзава ухитрился очаровать поваров в столовой, так что нам арендовали на время фестиваля холодильник и даже помогли перенести его в кабинет. Сказать, что я выпал в осадок, не сказать ничего: беседуя с куклой, произвести положительное впечатление нереально сложно, но самый старший из одноклассников с этим справился на ура.

Куронума же стала агентом 1-б по связям с общественностью, вернее, моим заместителем представителя класса. Я, наивный, верил, что фестиваль головная боль сугубо учителей, но куда там. В самостоятельном школьном сообществе ученики на своем студенческом уровне разбирались, кто что делает на фестивале, кто что получит на его проведение и так далее, даже бюджетом занимались подростки из студсовета. И в связи с этим проводились школьные собрания, где нужны были представители класса. Меня там не было, ибо я даже не догадывался о таком, с прямым-то выходом на верхние уровни административного аппарата школы. А одноклассники, выслушав длинный перечень, что с ними сделают мои друзья, если класс нагрузит меня еще и этими сборищами, посовещались и выбрали другого делегата, вечного добровольца Куронуму.

Я, конечно, был благодарен за заботу и избавление от лишней нагрузки, но и перегружать девочку, и так на безвозмездной основе помогающую всему классу с учебой, считал глупостью. Вот только когда предложил заменить Савако, девочка из звонка чуть не истерику устроила, что ей все нравится, что она справится и так далее. Глупый ребенок с какого-то перепугу решила, что я ей не доверяю и думаю, что она не справится. Люди странные. Так или иначе, с весельем и бранью, мы успели к пятнице подготовить себя, кабинет и меню, некоторые блюда будут еще готовиться вечером и завтра с утра, но, в общем и целом, 1-б справился с поставленной задачей. Завтра всем придется прийти часам к восьми, чтобы доделать последние штрихи, мне так еще раньше — ВОКС же. Ребята были взбудоражены — еще бы столько труда вложить, надо будет Коки попросить немного успокаивающих отваров сготовить, особенно Данте и остальным музыкантам, вот уж кому придется несладко.

Глава 20

— Неплохо, Кагами-сенсей, — Горо-сан последние пять минут оценивающе рассматривал меня, ему только монокля в руках не хватало, наверное, так смотрят патологоанатомы. — А это — последний штрих.

С недоумением надел на нос очки в темно-красной оправе с простым стеклом, посмотрел вокруг, ничего не изменилось, неудобно и непривычно, но вот учителя явно рассмотрели что-то невидимое мне.

— Вот! Так гораздо солиднее.

Куросаки-сенсей сменил несерьезный полуспортивный прикид на деловой костюм и тоже надел очки, хотя я точно знаю, что у него глаз-алмаз и стопроцентное зрение. Так он выглядел куда взрослее, мало похожим на себя обычного. И не он один изобразил, что называется, культурный вид, того же Садахару-сенсея в костюме было не узнать, пока он не открывал рот. А Хинамори-сенсей и еще несколько дам надели кимоно, что тоже смотрелось довольно выигрышно на мой неискушенный взгляд.

— Хо-хо-хо! Итак, время показать Сейрин во всей красе, — Танака-сан тоже предпочел традиционный наряд западной офисной моде и сейчас больше всего был похож на сенсея.

Согласно расписанию, я попал в первую смену дежурства до трех часов, что не отменяло необходимости включиться в работу при необходимости. Но утром людей было, скажем прямо, немного, так что присматривая за входом вместе с Куросаки-сенсеем и Камией-сенсей, я позволил себе немного расслабиться.

— Кагами! — этот вопль я узнал сразу и даже обрадовался, что снова его слышу. — Как я?

— Отличный наряд, Мизумачи-кун, — длинные шорты и распахнутая рубашка песочного цвета действительно подходили пловцу и не стесняли движений, так что есть шанс, что он не станет…

— А еще Накагава придумала вот что! — и он молниеносно скинул с себя одежду, чего не делал уже довольно продолжительное время. Только я собрался по въевшейся привычке, швырнуть эксгибиционисту-стриптизеру его же бриджи, как эта пальма развернулась ко мне… спиной. Ну да, смотреть надо было ниже, и не смотреть было сложно — на трусах в зеленых листьях горела надпись: «Кафе Джунгли».

— О, ками, Кагами-сенсей, что творят твои дети? — всхлипнула Камия-сенсей, еле удерживаясь от смеха, когда Куросаки уже согнулся пополам, задыхаясь и утирая слезы.

— Вот это я понимаю реклама!

— Мизумачи! Немедленно оденься! — наконец, разум и язык согласовали действия против очередной дурости энтузиастов Сейрина, и дальше я говорил шепотом, хотя внимания мы привлекли достаточно. — Мизу, ты что, не понимаешь? Надпись на пятой точке как бы намекает, что качество у нас ниже среднего. Реклама в таком месте — прямой посыл!

— Это не так! — вскинулся одноклассник, но по глазам было очевидно — дошло.

Никогда не видел, чтобы он одевался с такой же скоростью, с какой раздевался, но кажется, Мизумачи действительно боялся, что люди плохо воспримут оригинальную задумку Накагавы, а потому действовал быстро и ловко, словно ничего не было, и не он тут в трусах прыгал.

— Ладно, раздеваться не надо, у тебя и так отличный вид и достаточно большая табличка, чтобы все знали, что ты рекламируешь, молодец!

— Это еще что! Вот Данте после обеда подойдет, у нас в кафе попугай будет! — успокоился Мизумачи, понимая, что ругать его за больную идею никто не станет. — Я побежал, надо людей звать!

Какое-то время я еще смотрел на высоченного парня с растрепанными светлыми волосами, сильно выделяющегося из толпы и без своих подпрыгиваний и воплей. Однокласснику пришлось несладко этим летом, но, кажется, что он справляется. Или создает видимость.

Еще какое-то время я отбивался от смешков и шуток учителей, особенно зубоскалил Куросаки — его класс ухитрился арендовать несколько устаревших игровых автоматов, а умники — переделать, и классному руководителю 1-г пришлось выдержать нелегкий бой с консервативными педагогами, что это не противоречит правилам, что никто не собирается устраивать здесь притон и так далее. Но активную рекламу им запретили, так что рыжий учитель отрывался на всех остальных. За такими беседами я незаметно расслабился, это всего лишь школьный фестиваль, что тут может случиться? Наивный я, да, и вообще баран — это не лечится.

— Это еще что? — прямо к воротам Сейрин, не обращая внимание на людей, ехала тройка мотоциклистов.

— Они не собираются останавливаться, — рыкнул Куросаки, хватаясь за меч. Да, у скромного молодого учителя математики есть настоящий меч с лицензией и прочими нужными документами. Нет, положительно с этой школой что-то не так.

Что в такой ситуации сделает разумный человек? Уводят людей из-под колес мотоциклов и вызовет охрану. Что делают учителя Сейрин? Встают на пути безбашенной шпаны, готовые отвинтить им шлемы вместе с головами. Даже Камия-сенсей с улыбкой, обычно говорящей об увеличении числа отжиманий, достала из сумочки шокер. В этой ситуации врученный мне Казамой пистолет кажется весьма уместным, но чувствовал я себя каким-то бандитом с большой дороги, поэтому не стал даже прикасаться к нему. А смысл, если стреляю я пока что паршиво? Банда не останавливалась, мы тоже с дороги не уходили, и я мысленно попросил прощения у Цубаки-сенсея за то, что скоро снова попаду в его руки покалеченным. И когда до нас оставались считанные метры, вожак этой своры, явно матерясь на чем свет стоит, свернул в сторону, потому затормозить не успел бы при всем желании.

— Вы совсем о**ели?! Х** ли лысого вы тут торчите?! Вы, б****, нашли место застыть истуканами, — орал взбешенный подросток, а я явственно читал в глазах Куросаки желание укоротить его ровно на голову. Учитывая, что такая возможность у него была, я резко заткнул парня, схватив того за шиворот.

— Кагами-сенсей, не задушите его, — Камия-сенсей, я никогда не сомневался в вашей доброте. — Пусть гости посидят у ваших ребят в камере. Кажется, там устроили выставку ваших работ, думаю, некультурных детей стоит приобщить к искусству.

— Это жестоко! — это сказал не только я, но и Куросаки-сенсей.

Пойманный подросток болтался у меня в руках, для профилактики болтовни пришлось всякий раз, как он открывал рот, приподнимать его за воротник на цыпочки. Так он и изображал бы из себя балерину, но подошли его недружелюбно настроенные спутники, и ситуация стала еще интереснее.

— Слышь ты, бровастый урод, пусти его! — долговязый дурень даже не понимал, что со мной его приятель в куда большей безопасности, чем он сам, стоящий на расстоянии удара меча рыжего учителя.

— А ну заглохли! — и два несчастных дурня получили по голове битой и благополучно упали к нашим ногам, поскуливая от боли. Черт возьми, это перебор, я передал шкирку первого мотоциклиста Куросаки-сенсею, а сам присел возле побитых парней пытаясь оценить масштаб ущерба. Вроде отделаются только шишкой, но лучше проводить их в медкабинет, благо Укитаке-сан сегодня не один: дальновидный медик предложил однокурснику однодневную подработку и попросил о помощи медсестру из соседней больницы. Чувствую, что работы у них будет много: как день начнется, так и пройдет.

— Кагами? — а вот и причина головной боли у гостей.

— Рюдзаки-сан? — передо мной стояла амазонка из Каймей, одетая в обычную одежду и оттого выглядящая еще более грозно. Хотя даже Коки смотрелся бы иначе в кожанке с шипами, бандане с черепом и тяжеловесными ботинками, которыми при ударе если не убить, то оглушить точно можно. — Это твои друзья?

— Старший брат-идиот и его подпевалы, — уточнила девушка, ткнув «оружием» в висящего мешком подростка. Стоп, это сколько этому мелкому лет, если он старше Рюдзаки, что старше меня на год?! — В колледже учится, а мозгов так и не набрал!

— Генетика — самая загадочная из наук, — пробормотала Камия-сенсей, глядя на пацана, ростом еще ниже Куроко, и амазонку, что наверняка превзошла Коидзуми в высоте.

В общем, получив знатный нагоняй от младшей сестры, Рюдзаки Рен угрюмо извинился за себя и своих друзей, которых я отбуксовывал в сторону медиков. Хотел сначала поручить патрулю, потом представил, как сцепятся вчерашние хулиганы-курсанты и наглая молодежь, и потащил обоих сам.

Укитаке-сенсей уже занимался пострадавшими — в парня из класса 2-е попал стул, выкинутый из окна первого этажа, где 1-к устраивал инсценировки исторических событий, ребята предлагали гостям поучаствовать с ними наравне. Вылетевший стул был переделан в коня, и в сценке он должен был вместе с всадником упасть с обрыва в реку, вместо которой было пространство за окном. Всадника пожалели, а лошадь нет. И проходящему зазывале в кафе дворецких прилетело доблестным конем. Бывает, ага, Сейрин же.

Оставив трех идиотов и Рюдзаки-сан, я вернулся на пост, где снова царил балаган — второкурсники из разных классов выставили две идентичные лавки и теперь громко рассказывали, почему стоит брать у них, а не у соседей напротив. Слава ками, гадости про конкурентов они не говорили, лишь нахваливали собственный товар и от эпитетов «сочные, ароматные» темпура перешли к «божественным вкусам», «небесной амброзии» и прочему бреду, мало относящемуся к зажаренным в кляре продуктам.

Их внимательно слушали Камидзё-сенсей, поставленный в третью смену, и его коллега, учитель литературы второго курса, Ичиносе-сенсей, который явно отмечал особо удачные выражения, которые потом будет припоминать студентам на уроках. Я перестал слушать на словах «мучительно-неистово-острые и нежно-тающие» про темпура из мойвы. Люди за этими восхвалениями следили как за партией в пинг-понг — кто первый сдастся и не сможет придумать вычурную похвалу своему товару.

— Кагами-сенсей! Ты в очках! — на меня налетели два вихря, в миру Такеши и Ютаро, за ними едва поспевала Киоко-сан. И только взглянув на нее, я догадался, что решающий штурм крепости сегодня.

— И вам доброе утро, Ютаро-кун, Такеши-кун. Да, пришлось надеть, говорят, солиднее выгляжу, — растрепал немного детям волосы, пока они с удовольствием висли на мне. — Привет, Нода!

— Привет, — девушка оглядела скульптурную композицию «пальма и две мартышки» и прыснула. — Если ты не скажешь им остановиться, твой костюм будет выглядеть так, будто его жевали, и ни о какой солидности речи не будет. Кстати, а где Дзюмондзи-кун?

— Дзю с остальными амефутовцами отлавливает Гая. Если они его поймают до полудня, то он наденет официальный костюм, если нет — они все будут косплеить Наруто.

Друг вчера с жаром рассказывал, сколько времени они уговаривали сенсея хотя бы на такое пари, не подозревая, что Гай еще неделю назад договорился об аренде подходящих костюмов для своих волчат. Инициатором идеи с костюмом выступил, естественно, Горо-сан, желающий чтобы все выглядело чинно-прилично, и, конечно, Гайтору обломал все его планы, предложив директору косплей.

В итоге получилось то, что получилось, кто-то в любом случае будет в выигрыше, но когда учителя стали делать ставки, кто в итоге настоит на своем, я поставил на Гая. Но рассказывать все это Дзю я не стал — обидится.

— Вот как? — девушка внимательно огляделась и, в чем-то убедившись, снова взглянула на меня. — Как я выгляжу? Только честно!

— Великолепно! — главное отвечать сразу, чтобы не было и сомнения в твоих словах. Хотя сейчас я не лукавил, Киоко-сан очень постаралась, собираясь на фестиваль, удачное сочетание красоты и практичности.

— О-нээ-сан два часа проторчала в ванной! — тут же сдал сестру Такеши. — Мы поэтому пришли только сейчас, а ведь хотели к открытию!

— Ничего особенного вы не пропустили, честное слово, — полчаса часа опоздания того стоили, главное чтобы Нода-сан не вляпалась куда-нибудь до того, как ее увидит Дзю. — Нода, подожди, я сейчас попробую определить, где Дзюмондзи бегает.

— Не надо! — это почему? — Я сама его найду! — а кто-то нервничает. А как же ее слова, так понравившиеся тетушке: «мужчины валят мамонтов, а женщины — мужчин»?

Так или иначе, а Киоко-сан, сбагрив мне мелких, отправилась искать лаймена, еще не подозревающего о своем счастье. Я же с некоторым недоумением уставился на детей: вчера я созванивался с их семьями, убедился, что пока я на смене, дети будут под присмотром, а сейчас что?

— И кто за вами должен присматривать?

— Брат Саны-чан!

О. Ооооо. Сана-чан — девочка, с которой сорванцы познакомились в лагере, когда защитили девчушку от старших мальчишек. Защитили и защитили, сестра учила помогать девочкам, но потом выяснилось, что Сана-чан знает правила баскетбола, потому что у нее играет брат и на этой почве ребята сдружились, предварительно сломав мир Ютаро, потому что дружить с девчонками — фу. Но главную роль в вопросе «дружить — не дружить», наверное, сыграла жалость, девочку по каким-то причинам не принимали в девичьи кружки, и друзей у малышки не было. Несмотря на разницу в характере и поведении, мальчишки у меня добрые, а потому Сана-чан стала исключением из правил мужского братства.

Ребята рассказывали о новой подружке немного, частично потому что Ютаро было трудно принять, что их тандем разбавился девчонкой, частично потому что после лагеря дети виделись только дважды. Мысленно я пытался составить некий абстрактный образ девочки, любительницы «скучных толстых книжек», но знающей толк в хорошей игре. Из известных «минусов» Саны-чан было то, что она регулярно носила с собой кукол и тому подобную дребедень, что меня не удивляло, девочка же еще. А сегодня выяснилось, что мелкую притащат к нам на фестиваль, ее брат будет присматривать за всей троицей. Я ему уже сочувствую.

— Стоп. Если за вами будет присматривать брат Саны-чан, а вы опоздали к открытию, то где его теперь искать?

— Мы должны встретиться у входа в одиннадцать, а до того времени о-нээ-сан либо сама была бы с нами, либо оставила нас с Коу-нии.

— А тут ты на входе! Вот она нас и оставила! — закончил Ютаро, с любопытством оглядываясь, а я же мысленно взмолился, чтобы дети предпочли встретиться с подружкой, чем сбегать от меня посмотреть фестиваль самостоятельно.

— Ладно, тогда подойдем к сенсеям, я предупрежу об усложнении обстановки.

Куросаки-сенсей мальчишкам понравился куда больше, чем Камия-сенсей, а когда шутливо надувшаяся учительница спросила почему, детвора честно отметила, что у Куросаки есть меч и это неимоверно круто. Единственное, что их расстроило в рыжем учителе — он не играет в баскетбол. После такого откровения сенсей со смехом спросил, что я такого с учениками творю, что у них мера человека — его умение играть в баскетбол. А я что, я только руками развел, сколько не объясняй мальчишкам, что не баскетболом единым — все как об стенку горох. Вот и сейчас, выяснив, что меч у сенсея настоящий, но в баскетбол он не играет, мальчишки все же сочли его классным, но с оговорками. Но пока мы слушали детский щебет, народу прибавлялось и это не могло хорошо кончиться.

— Кагами-сенсей, разрешите обратиться! — к нам подскочил Ишиаки, командир звена входного коридора, названного 1-1. Первая цифра — номер смены, вторая показывает, где звено должно следить за порядком.

— Докладывай.

— Патрульное звено 1-5 только что передало сообщение: в парковой зоне драка! — кажется, у Укитаке-сенсея будет на редкость продуктивный день. — Ефрейтор Сато запрашивает ордер на задержание!

— Сколько человек?

— Трое.

— Отлично, пусть обезвредят и ждут дальнейших указаний, — и развернулся к Куросаки-сенсею. — Кто из учителей может подойти и вынести вердикт? Наша камера пока пустая, но день только начался, не стоит задерживать там посетителей.

— В последнем не сомневаюсь, а вот насчет учителя, — и сенсей развернулся к сторожу. Точно, у нас же есть камеры! Стоп, разве они не только границы просматривают? Пока я терялся в догадках, Ишинори-сан глубоко вздохнул и резко открыл глаза. И я врос в землю.

— Это же! — слова кончились, извилины выпрямились окончательно. У сторожа были ястребиные глаза. Те самые, что у Такао из Шуутоку.

— Спокойнее, Кагами-сенсей, не впервые видите. Ишинори-сан долго работал полицейским, где его чудо-глазки были весьма полезны. Потом вышел на пенсию и стал работать в нашей охране, где им тоже нашлось применение, — фыркнул Куросаки-сенсей, откровенно наслаждаясь моим ошеломленным видом.

— Ято-сенсей, Нагасава-сенсей и Садахара-сенсей в парке, звоните им.

Камия-сенсей позвонила историку, Куросаки-сенсей передал звену 1-5 новые указания — помочь учителям с разбором полета, а я все стоял истуканом, понимая, что что-то в моем мире рухнуло для того, чтобы я обратил внимание на то, что не хотел замечать.

Пункт первый, учителя. Обычный сторож Ишинори-сан — бывший страж правопорядка, но я всегда сомневался в возможности быть «бывшим» в подобной профессии. Куросаки-сенсей, кендоист с холодным оружием и разрешением как минимум таскать его с собой, а то и использовать. Гайтору и Такеда — военные, которые тоже бывшими вряд ли бывают. Садахара, каратист, закручивающий в бараний рог всех, кто рисковал его задеть. И еще черт знает кто из учительского состава, рукопашники точно есть, директор говорил что-то о десятке кандидатов на роль наставника кадетов. Это не учителя, это охрана.

Пункт второй, ученики. Некодзава, второй сын довольно богатой семьи, гостиницы Некодзава Рёкан довольно популярны и расположены в каждом городе средних размеров и даже за границей. Казама, сын военного в чинах и при власти в Силах Самообороны. Нишимура, дочь француженки-модельера, ее бренд достаточно популярен среди среднего класса. И это только если брать мой класс, я слышал, что, например, президент студсовета — сын сенатора, а глава клуба настольных игр — дочь профессионального игрока в сёги, если не ошибаюсь, возглавляющего личную школу. И это те, про кого я знаю, подозреваю, спрошу Широяму — вообще с челюстью распрощаюсь.

А теперь вопрос: кому и зачем понадобилось учить молодежь из настолько разных социальных классов?

— Кагами-сенсей, а тебе еще долго на воротах стоять? — мальчишки оббегали все лавки, даже чем-то закупились.

Посмотрев на треклятые жареные рыбки в кляре, я фыркнул в кулак: дети решили проверить, кто из зазывал идентичных ларьков прав и купили по две рыбки и там и там. Стоять на воротах надо только час, потом зоной ответственности нашей тройки становились поля для амефуто, бейсбола и софтбола и все, что к ним прилагается. Вроде большие территории, но открытые и по плану полупустые. Ни один план, конечно, не выдержит столкновения с реальностью, но все равно, там будет проще, чем в корпусах. В корпус второгодок мы пойдем после того как отдежурим в парковой зоне, в которой присоединили додзе и наш спорткомплекс, по идее — пустой, а после этого — в корпус первогодок.

— Они одинаковые! — обиженно взвыли дети, только-только слопавшие оба варианта «нечеловечески вкусной» темпуры. Ну да, они на вкус неразличимы, ибо совпало все, вплоть до поварского искусства, которое оказалось на одном уровне. — Так нечестно!

— Почему это?

— Потому что один должен быть «страстью и нежностью, собранным воедино», а второй «неистовым пламенем желания, воплощенным в еде», — я стек в каплю, Камия-сенсей, тоже давно переставшая слушать зазывал, хватала ртом воздух. А Куросаки-сенсей, как наиболее адекватный, побежал вправлять мозги студентам.

— Вот же болтуны! — мне очень хотелось использовать слова покрепче, но не при детях и не пока я учитель. — Ютаро-кун, Такеши-кун, вы вполне взрослые чтобы понимать, что не каждой рекламе можно верить. Неплохо же приготовлено? — конечно, неплохо, Горо-сан отправил поваров из нашей столовой инспектировать все съестное, что будет представлено на фестивале. А точнее — проверять уровень студентов поварят. Какой у него был шок, когда повар Симаджи-сан попросил меня подписать кулинарную книгу, такой кадр получился классный, живой памятник шоку. Хотя у меня лицо было не лучше, не думал, что наши повара опознают меня по той мелкой фотографии, на которой настояли тогда в издательстве.

— Есть можно, — все еще дуются, детишки. Но повертев головой, они заорали во всю мощь легких. — Кагами-сенсей! Там Сана-чан!

Я развернулся к входу лицом, мельком заметив, что до указанного времени еще десять минут, и снова застыл. Конечно, фестиваль в Сейрин не может быть обычным, но сложно не реагировать, когда вам путь пересекает несколько человек, несущих огромного бумажного дракона, причем впечатление, что я его где-то видел.

— Хаку! — а за драконьей кавалерией несется девочка в очень знакомой одежде.

— Класс 1-д взял за основу «Унесенных призраками», — пояснила происходящее Камия-сенсей. — У них вроде как магазин самодельных товаров, связанных с этим аниме. В основном там брелки с чернушками, но есть и футболки Тихиро, и фигурки дракона Хаку, и еще какие-то мелочи.

— Это им Усуи с друзьями помогал устанавливать поезд на воду? Надо будет посмотреть по возможности, — помню, одноклассник пару раз отлучался, сказал, что другой класс тоже нуждается в поезде, но у них он будет просто стоять в аквариуме с водой, что не казалось фанату интересным, учитывая, что немного улучшить игрушечную модель ему не дали.

— Кагами-сенсей! Идем! — пока я таращился на «дракона» и «Тихиро», Такеши убежал, а Ютаро поволок меня туда за руку.

— Привет, Сана-чан! — девочку я заметил мельком, ибо взгляд был прикован к ее братцу. Да и неудивительно — на меня с деланным равнодушием взирал Мидорима Шинтаро, а рядом с ним крутился Такао Казунари.

— Такао, Мидорима! Вот так встреча, — я, конечно, слышал, что мир тесен, но это ни в какие ворота не лезет! Но это неважно, сначала дети. Я осторожно, стараясь не напугать, присел перед маленькой девочкой, возможно, младше моих мальчишек, с зелеными глазами и волосами. — А ты, стало быть, Сана-чан? — девчушка сначала обернулась к застывшему истуканом брату, но, не дождавшись реакции, робко кивнула. — Я Кагами Тайга, учу играть в баскетбол Ютаро-куна и Такеши-куна, приятно познакомиться.

— Я Мидорима Сана, — еще раз оглянувшись на Шинтаро и получив на этот раз одобрительный взгляд, девочка несмело улыбнулась мне. — Приятно познакомиться.

— Привет, Кагами! У тебя ученики есть? Стой, ты очки носишь? — ястреб Шуутоку как всегда лучился дружелюбием. — Шин-чан, ну не будь ты таким цундере, поздоровайся!

— Помолчи, Такао, — радужный одарил приятеля грозным взглядом и продолжил с типично высокомерным видом. — Добрый день, Кагами Тайга.

— А! Я тебя вспомнил! — Ютаро, до этого рассматривавший Мидориму, внезапно вспомнил, где он видел сурового очкарика. — Ты мор…! — умненький Такеши рванул вперед и закрыл болтливому другу рот до того, как он озвучит овощные ассоциации со снайпером.

— Да, Ютаро, Мидорима, Такао и команда школы Шуутоку играли с нами на отборочных матчах летом. И не стоит больше поднимать эту тему, — подкрепив слова достаточно грозным взглядом, я повернулся к зеленому радужному, предупредить, что с ним будет, если с моими мальчишками что-нибудь случится. — А теперь, когда вы все собрались…

Закончить мне не дал вопль из школы. Даже не разворачиваясь, я догадался, что драчунов из парковой зоны доставили в изолятор. Долго они что-то.

— Звено 1-1, смирно! — кадеты вытянулись передо мной по струнке еще до того, как я закончил команду. Оставив парней стоять по стойке смирно, я повернулся к мелким. Такеши и Ютаро отнеслись к воплю с любопытством, но в целом они уже знали, что такое Сейрин, а вот шуутоковцы и Сана-чан заметно побледнели.

— Так, дети, слушайте и запоминайте! Видите нашивки и прочие знаки отличия? — указал на парней. — Если потеряетесь, оторветесь от Мидоримы-сана — подойдете к любому человеку с такими нашивками и попросите помощи.

— Курсанты, это мои ученики и их подруга, — убедившись, что дети рассмотрели форму ВОКС, я обратился к кадетам. — Если с ними на территории Сейрин что-нибудь случится, каждый кадет будет сидеть в изоляторе трое суток, — дождавшись понимания на лицах, проступившего вместе с мертвенной бледностью, я продолжил. — Передайте информацию остальным и возвращайтесь к патрулированию.

— Вау, а ты в Сейрин большая шишка, да, Кагами? — хихикнул Такао. — А что это был за крик?

— Нарушителей порядка доставили в изолятор, — деланно равнодушно пожал плечами, краем глаза, наблюдая за возвращающимся Куросаки-сенсеем. — При оформлении помещения использовались данные о различных приемах психологического давления. Как видишь, они вполне рабочие.

— Они объединились, у нас теперь очень большая лавка с темпура, — возвестил уставший рыжий учитель. — Благо, Горо не слышал, иначе бы малой кровью не отделались. Где Камия-сенсей?

— Разговаривает с зазывалами класса 2-д — указал я рукой. — У них мейд-кафе и слишком короткие юбки, увидит тот же Суга-сенсей, удар хватит. Так, дети, вы запомнили к кому обращаться в случае неприятностей?

— Да, Кагами-сенсей! — мальчишки почти перекричали очередной крик из изолятора. Так, это уже интересно, что там делают? — Можно идти? А Коу-ни где?

— Коки и наш класс на третьем этаже корпуса первокурсников, это вон то здание — показал направление в основном для Мидоримы и Такао. — Кстати, если интересно, у Куроко через час смена в доме с привидениями, это класс 2-а, третий этаж в корпусе второгодок.

— Э, Кагами, а что это? — Такао круглыми глазами смотрел на что-то за моей спиной, но развернувшись, я увидел только Гая, несущего на плечах овцу. Интересно, кому бяшка понадобился?

— Где? — ничего необычного, что вызвало бы такой взгляд, я не видел.

— Мужчина в зеленом костюме с оранжевым поясом, — про овцу Мидорима благоразумно умолчал, сомневаясь в собственных глазах.

— Это Гайтору-сенсей, учитель физкультуры, — ответил вместо меня Куросаки, потому я уже взмахами пригласил Гая подойти поближе. — Йо, Гай! А овца тебе зачем? Запас мяса на черный день?

— Йощь, Куросаки-сенсей, Кагами-сенсей! Почему так тихо, где Сила вашей Юности?! — он определенно отказывается быть тихим, хорошо, что мои уши уже адаптировались к его крикам. — Это не овца, это Хаяи! Класс 1-л устроил мини зоопарк, а она сбежала! Вот уж точно быстрая, в ней пылает Сила Юности!

— Вот как, — протянул я, борясь со смехом при виде пяти вытянутых лиц.

Даже у острослова Такао не нашлось комментариев, так что Гай быстро сбежал с горизонта, а я даже не успел узнать, каковы успехи волчат в его поимке. Хотя учитывая, что Гай свободно бегает в своем комбинезоне — амефутовцы проигрывают собственному тренеру. О, мне уже интересно, кого в какой костюм нарядят. Я снова посмотрел на гостей, мальчишки были в восторге, а вот Мидорима выглядел как человек, готовый отправиться вплавь в Россию, лишь бы быть подальше от нашего дурдома.

— Добро пожаловать в Сейрин! — да, Тайга, удачное время для фразы выбрал, ничего не скажешь.

Пришибленный Мидорима и почти очухавшийся Такао поспешили за убежавшими мальчишками, тащившими на буксире напуганную Сану-чан, а мы с учителями сменили позицию. Тихое мирное времяпрепровождение, пока мы бродили по огромной территории, отвечали на вопросы посетителей, в основном это были ученики средней школы и их родители, тщательно изучающие имеющиеся у школы активы.

Камия-сенсей все же уговорила меня поднять на следующем собрании вопрос об улучшении звукоизоляции нашей камеры, потому что подозрительно хорошая слышимость. Кроме того, мы все же узнали, что нарушителей не пытали. Все вели себя как обычно: Ято-сенсей читал лекцию о недопустимости драк в школе, используя мои рисунки для более наглядной демонстрации — я специально их творил для изолятора. Садахара-сенсей рядом тренировался, потому что не хотел терять свободное время, а Казама, сегодня смотрящий за изолятором и поясняющий всем желающим его назначение, проверял вооружение, автомат, пару пистолетов, ножи, гранаты — долго перечислять все, что у него было под рукой.

В общем, мало кто понял, почему драчуны так кричали, но они клялись здоровьем родителей, что никогда больше не будут устраивать разборки на территории Сейрин, поэтому, когда получасовая лекция Ято-сенсея закончилась, их отпустили с миром с обещанием приглядывать. Как сказал стоявший на воротах Исида-сенсей, парни могли побить мировой рекорд скорости, когда покидали школу. Наша полевая смена подходила к концу, как клуб магических искусств начал подготовку к какому-то обряду на поле для бейсбола.

Глядя на одного из бывших экзорцистов, с увлечением рисующего огромный круг с завитушками, я даже не стал бить себя ладонью по лбу, привык уже к их выкрутасам — первую неделю нового семестра они меня трижды пытались изгнать. Угу, как демона. После третьей попытки, когда стало очевидно, что их силенок на такой подвиг не хватит, глава клуба Накахара Тамаки-сан, один из немногих сумасшедших второкурсников, объявил мою фамилию ключом к разгадке, и я обрел статус бога. Учителя тогда не могли мне в глаза смотреть, кто-то как Куросаки хохотал вслух, кто-то как Суга прикрывал смех кашлем, а кто-то как Горо старательно строил серьезные мины со смеющимися глазами. Кажется, это был первый раз, когда я точно видел, как заместитель директора улыбается, пусть только глазами. В общем, сейчас у меня с этим клубом настолько нормальные отношения, насколько это вообще возможно с их безумием, поэтому именно я отправился выяснять, что за магическое действие они собрались проводить.

— Вы собираетесь призвать кого? — с каких это пор в моде призывать богов древнеегипетской мифологии?! Они совсем свихнулись?

— Бога магии, Тота, ками-сама Кагами!

Сколько уверенности в своих силах. И сколько смеха в глазах — зараза Тамаки просто хочет повеселиться, руку на отсечение даю, что он ни в грош не ставит возможность кого-либо призвать, да и вообще сомневается в существовании богов и демонов:

— Его привлекает веселье и радость, поэтому фестиваль более чем подходящее время для его призыва.

— Ладно, а можно немного перенести обряд? — не хочу за ними следить, пусть эта головная боль достанется следующей тройке учителей. — Буквально на одну минуту после полудня!

— Кагами-сама, обряд назначен на двенадцать минут после полудня, сейчас лишь идут приготовления, — успокоил меня Накахара-сан. Отлично, не в нашу смену — не наши проблемы.

— Только соблюдайте правила безопасности, особенно противопожарной. А так — благословляю, — стараясь не смотреть на просветлевшие лица других ребят из клуба, я быстрым шагом вернулся к Куросаки-сенсею и Камии-сенсей и буквально за руки уволок их подальше, сказав лишь, что обряд они начнут не в нашу смену.

— Прекрасно, тогда вперед в парк, там как раз в зоопарке зверюшек диковинных не хватает, — учительница японского, только уловив идею «смылись, пока не пришлось отвечать», пошла настолько быстрым шагом, что я заподозрил в ней любительницу спортивной ходьбы.

В зоопарке хватало всех, я даже вспомнил лето и работу Коганея и Изуки, тут даже декоративный поросенок был — где школьники столько зверей достали? Те же кролики вполне могли быть домашними питомцами, но уже мелькавшая овца, поросенок, курица с выводком цыплят слегка выбивали из колеи. Слава ками, что здесь нигде не бегали тарантулы и скорпионы, Канеки-сенсей, наш учитель географии, долго промывал мозги своим подопечным, что никаких опасных зверей тут быть не должно. Если бы не директор, он бы ограничился хомячками, но Танака-сан попросил что-нибудь побольше и поинтереснее.

Городские детишки слегка удивились встрече с живой и блеющей овцой, кудахчущей курицей и прочей непривычной живностью, так что идею можно считать удачной. Там же я увидел своих учеников, с визгами гоняющихся за зверьем, впрочем, тот же Такао от них не отставал, на что оба из семьи Мидорима взирали с недоумением. Хотя Сана-чан явно побаивалась зверей, в то время как ее брат просто испытывал раздражение. Но там мы не стали задерживаться, а то припашут еще помогать с живностью.

А потом на поле для бейсбола что-то взорвалось, и пришлось бежать разбираться, что там стряслось, при этом старательно делая вид, что все в порядке, дабы не было паники среди гостей. Очередной взрыв, неподалеку валяется Тююма — его ноги я всегда узнаю, даже если все остальное черное и неплохо прокоптившееся, и вокруг бегают фанаты магии и прочей ерунды. Кое-как успокоив подростков и отправив их под контролем звена 1-6 в парк, химика мы отнесли в медблок лично. И сразу после этого нас выловил Горо-сан.

— Не прикидывайтесь, что не понимаете о чем я! Вы не могли не заметить подготовку к подобному! Клуб магических искусств развел костры по всему полю с вашего молчаливого разрешения! — зам бушевал, носился кругами по всей учительской, а группа учителей покаянно смотрит в пол.

Вообще-то у магиков все было вполне под контролем, пока кое-кто не упустил Тююму, которого тоже отрядили следить за порядком, а за самим химиком должна была следить Анезаки, отвлекшаяся на подругу. В итоге ученый сбежал и попробовал использовать костры вместо горелки из своей лаборатории и подорвался. Слава ками, ничего опасного он не выпустил, ни газа, ни еще какой дряни — Укитаке лично пробежался, взял пробы всего чего можно и проверив, сказал, что ничего опасного и просто неизвестного создано не было.

В любом случае, вина не на студентах, так что с Горо мы ругались долго, пока Танака-сан не разозлился и не сказал сухим тоном, что дети не несут ответственность за свободно бегающих учителей. Когда этот дурдом угомонился, я был слишком уставшим, чтобы вовремя заметить знакомую блондинистую макушку:

— Кагами-ччи! — конечно, это был Кисе, причем радостный соперник тащил с собой аж двух сэмпаев, Касамацу и их атакующего защитника, Морияму, кажется. — Приветушки! А мы пришли на фестиваль! Касамацу-сэмпай и Морияма-сэмпай тоже захотели! Ай!

— Он достал нас нытьем, пришлось прийти, — буркнул Касамацу, только что отвесивший болтушке подзатыльник. — Привет, Кагами.

— Привет, — махнул мне второй сэмпай, что-то выглядывая в толпе.

— И вам добрый день, Кисе, Касамацу-сан, Морияма-сан, — я даже нашел в себе силы улыбнуться парням. — Мы с Куросаки-сенсеем и Камией-сенсей идем в корпус второгодок, там как раз Куроко призрака изображает. Идете?

— Куроко-ччи? Идем-идем-идем! — тут же воскрес аки феникс Кисе. И закидал меня вопросами. — А почему Куроко-ччи играет призрака? Вы же кафе делали? Вы передумали? А почему в корпусе второгодок?

— Не части, — угомонил блондина, положив ему ладонь на голову, и продолжил. — Наш класс делает кафе, третий этаж, класс 1-б, вон, блондин прыгает с табличкой, видишь? — указал на Мизумачи, как раз запрыгнувшего на какую-то палатку. Разумеется, терпеть это не стали и спустя минуту пальму согнали с удобного насеста. Ничуть не расстроенный одноклассник побежал дальше, размахивая нашей рекламой, слава ками, все еще в одетом виде. — А Куроко, если ты помнишь, обожает пугать людей неожиданными появлениями, поэтому, когда узнал, что класс нашего капитана делает дом ужасов, он попросился им помочь.

— Его там с распростертыми объятиями встретили? — фыркнул Куросаки. И, конечно, был прав.

— Прекрасная леди, ваша красота ослепительна! — атакующий защитник Кайдзё исчез ровно для того, чтобы красиво покончить с собой, выскочив перед Нодой и каким-то парнем.

Стоп. Почему каким-то?! Передо мной определенно был Дзюмондзи в костюме Наруто, но прикид был настолько нетипичен для друга, что я его не сразу узнал. Но разглядывать приятеля не было времени, того гляди сэмпая Кисе придется по частям собирать. Дзю весьма скор на расправу.

— Дзюмондзи-кун, это гость, не надо его калечить! — Куросаки-сенсей может быть очень убедителен, даже без демонстрации меча, хотя с ним он бы выглядел еще внушительнее.

— Дзю, спокойнее, парень просто не в курсе к кому обратился, — я осторожно оттер баскетболиста в сторону, чтобы капитан Кайдзё мог без лишних экивоков вбить в товарища немного здравого смысла.

— Я понял, Куросаки-сенсей, можете не отпустить уже плечо, — буркнул друг. — Кагами, скажи своему приятелю, чтобы держался подальше от моей девушки.

— Ладно, скажу, хоть мне он не приятель… погоди-ка! Твоей девушки?! — свершилось, черт возьми, свершилось! Глядя на смущенных друзей, я постарался сдержаться. — Поздравляю!

— Ага, спасибо, — видеть Дзю смущенным совершенно новый опыт, я не удержался от фотографирования. — Кстати, видишь тряпки? Это мне еще повезло, нашего раннера вообще подрядили Рока Ли изображать!

— Видим, — сдавленным тоном сказала Камия-сенсей, и никто не смог не посмотреть в указанную сторону.

Какую-то секунду я надеялся, что у меня просто двоится в глазах, но нет — там, на крыше административного здания, на виду всего честного народа стояли «Гай» и «Ли». И орали на всю окрестность:

— Гай-сенсей!

— Ли!

— Гай-сенсей!

— Ли!

Решив спасти психику от перегрузки, я резво забежал в корпус второгодок. Пусть крики слышны и здесь, но я хотя бы могу их не видеть. Сейриновцы в основной массе отлипли уже от окон, а вот гости с отвисшими челюстями смотрели на цирк.

— Ладно, остальных ждать не станем, — постановил Куросаки-сенсей, глянув наружу и увидев нашу компанию, с квадратными глазами смотрящую наверх. — Дежурства никто не отменял.

Второгодки гораздо менее безумны, чем первый курс, но это не отменяет того, что они сейриновцы — первым, что мы увидели, был указатель в виде осьминога, говорящий, что в классе 2-к расположен аквариум. Черепахи, какие-то моллюски и рыбки, часть которых можно было выловить и унести домой в специальном пакетике, как на летнем фестивале. Класс украсили сине-зелеными полотнами, сетями, на входе висел якорь, а школьники были в тельняшках, если, конечно, не надевали костюмы. Краба, например, вон один бегает, клешнями щелкает.

Дальше мы прошли мимо клуба настольных игр, фотостудии класса 2-л и лавки конкурсов класса 2-и. Очереди везде уже стояли, но когда мы поднялись на второй этаж, стало ясно, что очередь — она вот тут. Караоке, одно из любимейших занятий японцев в свободное время, как меня просветил Киеши-сэмпай, который как раз стоял за стойкой администратора.

— Кагами, не хочешь попробовать?

— Да не, сэмпай, у меня обход. У вас же все тихо? — и как ответ на мой вопрос из кабинета раздался вопль. Однако только попробовал рвануть внутрь, как Куросаки-сенсей удержал меня, пока Киеши-сэмпай объяснял, что сие есть скриминг, вполне рабочий вокальный прием. Дальше я слушать не стал, мои уши явно не были готовы к такому издевательству.

Мысленно жалея центрового, я пропустил момент, когда оказался возле класса Изуки-сэмпая.

— Двор дворецких приветствует вас! — и снова я не понял, что здесь забавного, впрочем, сенсей выглядел таким же озадаченным.

— Как ваши дела, Изуки-сэмпай? — но не успел орел ответить, как ему прилетело от одноклассника:

— Изуки! Сколько раз говорить, поменьше болтай! Мы всех клиентов упустим с твоими шуточками! — и тяжко вздохнув, продолжил, будто поясняя нам. — Твоя смазливая физиономия привлекает кучу девчонок, но стоит им послушать тебя хотя бы пять минут, как они сбегают. Поэтому, пожалуйста, меньше слов, больше улыбок.

И Изуки тут же сообщил посетительницам, что «их красота красит мир». В целом кафе дворецких выглядело прилично, но слишком обыденно, так что выходки сэмпая не сильно испортят впечатление.

— Скучно тут дежурить, — проворчал Куросаки-сенсей, обходя мейд-кафе по широкой дуге. По словам учителя, это удовольствие исключительно на любителя, и я счел за лучшее с ним согласиться, тем более что вообще не понимал восторгов из-за наряда горничной, пусть даже с мини-юбкой. — Никто не безумствует, никаких происшествий, не то, что на входе. Да и народу тут немного…

Поднявшись на второй этаж, мы уткнулись в конец очереди. Надо же, кто здесь так популярен? Но раздумывать дальше помешал какой-то переполох, и Куросаки, а за ним и я устремились туда, наконец-то что-то происходит.

— Рико-чан, ты так прекрасна в этом кимоно! — или не происходит. Много шуму из ничего: всего лишь Кагетора-сан, скачущий бешеным сайгаком вокруг любимой дочурки. И получающий от нее по шее.

— Сенсей, это ее отец. Нет нужды вмешиваться, — да, учитель, вот так выглядит облом.

— Кагами! Сенсей! Добро пожаловать! — Айда отделалась от папаши и рванула к нам. — Хотите заглянуть? Учителям проход вне очереди!

Я не успел отказаться, как уставший от простых мирных прогулок сенсей затащил меня внутрь. Классический дом с приведениями, но лучше бы он оставил меч на входе, а то покалечит еще кого. Черные шторы от потолка и до пола, мерцание неизвестного происхождения, по которому можно ориентироваться в этом лабиринте, завывания и крики на фоне — антураж ребята создали превосходный, вне всяких сомнений, хорошо постарались. А дальше началось то, чего я боялся: на нас выскакивали «пугатели», школьники, изображавшие различных ёкаев, а рыжий учитель следовал рефлексам и пытался их уничтожить. Хотя я сам еле сдержался, когда мне за шиворот засунули кусочек льда:

— Хьюга-сэмпай! Вы меня чуть до кондратия не довели! И почему лед?!

— Если ты не заметил, — отвесил мне легкий подзатыльник товарищ в костюме призрака монаха, — ты в доме ужасов, а моя обязанность пугать посетителей. Чего ты жалуешься? А лед тает, хотя когда только соприкасается с кожей, дает незабываемые ощущения.

— Угу, вкупе с атмосферой можно инфаркт получить…

Пару раз я едва успел остановить учителя, так что явление Куроко чуть не прошло мимо меня — как раз мешал Куросаки укоротить фантома на голову.

— Кагами-кун, разве ты не на дежурстве?

— На нем самом. Вот, спасаю вас от бешеного учителя, — проворчал я, прожигая взглядом дыру в сенсее, очередной раз извиняющимся за отсутствие спокойствия и чрезмерную реакцию. — Тут, кстати, Кисе не пробегал? Он с сэмпаями пришел.

— Нет, Кисе-куна здесь не было, — мне кажется, или фантом вздохнул с облегчением?

— К вам такая очередь, аж с лестницы. Не устал?

— Немного. Но здесь весело, — призрак одарил нас одной из редких улыбок и исчез из поля зрения.

Остаток дома ужасов мы прошли тем же методом, учитель подрывался бить морды, а я — его останавливать. Впрочем, кошмар закончился, когда мы вышли — нас нагнала Камия-сенсей, она аккуратно выдворила папочку Айды-сан, отправив его в административный корпус, смотреть выставку организованную художественным клубом. Самым популярным местом у второгодок оказался дом с привидениями, хотя кошачье кафе класса 2-в, где учились Коганей-сэмпай и Митобе-сэмпай, вполне могло составить им конкуренцию — меня самого пришлось от кабинета за шиворот оттаскивать.

А вот барахолка, организованная ленивыми одноклассниками Цучиды-сэмпая, была пустой, только перекати-поля не хватало для пущей демонстрации. Сэмпай был свободен как ветер, потому что принес много ерунды для продажи, так что его я не встретил. Кога и Митобе тоже уже освободились, но оторвать Шинджи от кошек еще сложнее, чем меня, так что они были у себя, и лишь после моих уговоров посмотреть, что сделали первые курсы, любопытство взяло вверх. Так что на дежурство в родной корпус я отправлялся под непрерывную болтовню Коги, рассказывающего про каждую из кошек в кафе.

Краем глаза я заметил радужного, с воплем вломившегося в дом ужасов, и бегущих за ним сэмпаев, надеюсь, Куроко не доведет модельку до седины из вредности, обидно будет такую красоту портить. Дзю и Киоко тоже были у вторых курсов, в караоке Киеши, сэмпай, смеясь, сообщил, что они заказали сразу пять песен — максимально возможное число, так что ждать их не было смысла. А на первом этаже в меня снова врезались два торнадо. Вернее, три, веселящийся Такао не удержался от того, чтобы присоединиться к мальчишкам и тоже повиснуть на мне. Вот же егоза, ладно дети, но он-то вроде уже взрослый!

— Я не настолько стар душой, чтобы вести себя как взрослый, — у меня не нашлось ответа на эту безыскусную мудрость, но от меня его и не требовали.

Детишки тут же вернули внимание себе, восторженно рассказывая, как они ловили рыбок, но они поймали по две, а Сана-чан одну, поэтому они отдали по одной рыбке ей и теперь у нее их три, а у них по одной. Выпалили мальчишки все на одном дыхании, так что мне потребовалось время, чтобы понять, что мне сказали. Глядя на слегка очумевшего от шума Мидориму, я лишь ему посочувствовал. Обычно снайпер жалуется на напарника, но после этого будет бога благодарить, что он в его окружении один такой и что его сестренка такая тихая.

Сана-чан все еще вела себя тихо, но яркая улыбка и блестящие глазки успокоили меня и заверили — ребенок веселится, доволен и счастлив, а значит, все в порядке. Я все же тайком предупредил зеленого о Кисе, жизнерадостный и шумный приятель станет еще одной головной болью для уже уставшего шуутоковца, что было излишне жестоко. Неожиданно получил в ответ благодарный взгляд и, наконец, вышел из здания. Только для того, чтобы распластаться по стене, когда на меня напрыгнул Мизумачи.

— Кагами, у нас столько народу! Ты должен это увидеть!

Но прежде чем дойти до третьего этажа, нужно было пройти первые два, не говоря о том, что я еще и в учительскую забежал, распечатать информацию по Поколению Мононоке. Ну не ожидал я Мидориму сегодня, но и упускать такой шанс передать ему бумаги нельзя. Из класса 1-к на этот раз вылетел человек, прямо нам под ноги. По сценарию он проиграл бой и полетел с обрыва, так что хорошо, что в коридор, а не в окно. Декорации ребята делали простые, что не удивительно, им их менять каждые полчаса, а то и меньше.

За пределами сценки стояли трое парней с камерами — все желающие могут не только поучаствовать в инсценировках, но и получить потом диск с записью. Конечно, это делало участие дорогим, но очередь была стабильной и довольно длинной, хотя, скорее всего, сказывалось то, что участвовали группами. Как сказал Момидзи-сан, как раз взявший интервью у старосты класса, самым популярным историческим моментом стала реставрация Мэйдзи, благо Ято-сенсей это предсказал, и декорации к сценам того времени были сделаны довольно тщательно, особенно учитывая ограничения во времени.

За ними было кафе-кондитерская, устроенное классом 1-и под руководством известной сладкоежки Анезаки-сенсей. Обилие розового и белого могло отпугнуть кого угодно, но запах стоял обалденный, так что, не удержавшись, мы с учителями заказали по пирожному с собой. Потрясающе, надо будет потом потрясти рецепт, буквально тает во рту.

— Получишь рецепт — поделишься, — выставила ультиматум Камия-сенсей, пришлось напомнить, что как у учителя у нее больше шансов получить ответ.

Кабинет класса 1-з встретил нас громовыми воплями, и, не сговариваясь, мы рванули внутрь. Чтобы попасть на мини-чемпионат по армреслингу — что еще могли придумать ребята Садахары сенсея?! Набирают 16 человек желающих и вперед, рандомный разброс, турнирная таблица и очередной чемпион с небольшим сувениром в качестве приза. Дешево и сердито, почему мы выкаблучивались, спрашивается?!

— Зато у нас народу больше, — проворчала Камия-сенсей, руководитель класса 1-е, устраивавших ни много ни мало — салон красоты, Накагава отпросилась у них немного поработать.

На втором этаже мы снова столкнулись с персонажами «Унесенных призраками»: на входе в кабинет стоял печальный безликий, а внутри сновали узнаваемые работники купален. Хомячки тут тоже бегали, только в колесе, и продавались, как и игрушечные воронята. Оказывается, у одной из учениц класса родилась куча хомячат, и она не придумала ничего лучше, чем продать их на школьном фестивале. Предприимчивая девчушка, хотя учитывая, что родители вообще собирались их утопить — похоже на жест отчаяния. Менеджером была девушка в костюме Юбабы, с картонной головой, одним из продавцов был парень, изображавший ворчливого, но доброго деда Камази, с шестью руками, а рядом с ним прыгал невысокий парнишка в костюме лягушонка. Звучала музыка из аниме, образы были проработаны очень старательно, как и сами сувениры — ребята Хинамори-сенсей постарались на славу, даже уходить не хотелось.

Салон красоты Камии-сенсей действительно пользовался популярностью у представительниц прекрасного пола, а вот мы с Куросаки-сенсеем сбежали оттуда так быстро, как могли. Нет, я понимаю, прекрасное занятие, но состязания в меткости, что устроили ученики класса 1-ж, чьим классным руководителем был Камидзё-сенсей, что снимало львиную долю вопросов. При всей своей спортивности я уступил пару очков Куросаки-сенсею, а потом учительница японского вытащила нас оттуда за шкирку и заставила отжаться пятьдесят раз. Чудесная женщина.

А третий этаж встретил нас очередью и так как я догадывался, куда она ведет, то уговорил своих спутников потянуть удовольствие и сначала заглянуть в другие классы. Смеясь, Камия-сенсей напомнила, что мы на дежурстве и вообще-то должны следить за порядком, на что Куросаки-сенсей ответил, что одно другому не мешает. Так что, посовещавшись, мы заняли место в очереди — не думаю, что кто-то рискнет об этом забыть — и отправились исследовать другие классы. Зал игровых автоматов, несмотря на полное отсутствие рекламы, на отсутствие клиентов не жаловался, напротив, несколько человек пришли просто посмотреть снаружи и проникнуться атмосферой азарта, понаблюдать за внезапным взлетом и куда более частым падением — даже мы какое-то время были зачарованы. Камия-сенсей пришла в себя первой, а после увела оттуда и нас.

В кабинете класса 1-в мы с Куросаки снова застряли — никто глаз не мог оторвать от показанных чудес техники, невозможно было отказаться от возможности порулить квадрокоптером, и уж тем более нельзя было уйти, когда бой роботов в самом разгаре. Вывалились мы из кабинета взбудораженные, шумные, и в целом более чем довольные увиденным, так что пришлось снова отжиматься. После роботов викторина показалась откровенно скучным делом, но мы честно заглянули, убедились что у ребят все в порядке, никто не скандалил, не ругался, не нарывался на проблемы, которые мы должны были бы обеспечить. И только после этого мы зашли в кафе Джунгли.

И первым нас встретил ягуар. Я знал, что это просто статуя, но, во-первых, Чиаки точно можно дать мастера по дереву, а во-вторых хитроумный Широ установил на входе диктофон, из которого периодически раздавалось рычание, которое нас и встретило. А потом над нашими головами проехал поезд и, сфотографировав лица учителей, я понял — мы своего добились, о нашем кафе будут говорить.

— Наша смена закончилась, кстати, — тихо сообщил Куросаки-сенсей, рассматривая наши двери, занавешенные плющом.

— Вот и славно, отведаете бразильской кухни, — и пригласил учителей внутрь, поражаясь, что уже три часа.

— Добр-ро пож-жалов-вать! — приветствовал нас попугай Данте.

Кроме него, нас встречала улыбающаяся Шиба, но увидев, кто пришел, она тут же всплеснула руками:

— Кагами! Наконец-то! У нас заканчивается еда, ребята на кухне зашиваются, спасай!

Еле успел попросить передать бумаги и записку брату, чтобы он донес их до снайпера, как меня выгнали из кабинета. Следующий час я провел на кухне, благо переодеться в обычную одежду дали, а то костюм было бы очень жалко. И только заготовив слегка впрок — в крайнем случае, одноклассники по домам заберут, я сумел дойти до нашего кафе и посмотреть, что там и как в нормальном, «готовом» виде.

— Все, я устал, дайте отдохнуть, — я ввалился внутрь, начхав на очередь, и наткнулся на Коки.

— Я как раз собирался вытаскивать тебя из адской кухни, — младший братишка мгновенно оценил мой загнанный вид, ибо готовить с такой скоростью я не привык. — Пойдем, я сел поближе к водопаду.

— Ты меня ждал? — Сейко-чан, ушедшая с кухни минут за десять до меня, сказала брату, что я зашиваюсь, и мелкий решил занять тихое местечко у водопада и притащить меня силком. — Спасибо.

Некультурно плюхнувшись на сидение — ноги уже не держали — я осмотрелся уже куда внимательнее. Ширмы, расписанные будто для дворца, создавали намек на уединение, звуки живой природы, мерное движение поезда и текущая вода помогали расслабиться, как и тени от растений, которых здесь было неимоверно много. И если бы не заметная реклама, где что арендовали, казалось бы, что мы и впрямь не в Японии.

На барной стойке лежала фигура анаконды, на верхушке столба ширмы сидел какаду, а самом большом столе стояла фигурка колибри. Я долго искал взглядом последнее животное, пока Коки, улыбаясь, не указал наверх, где среди лиан висела веревка с ленивцем. Судя по изумленным возгласам, антураж кафе был на высоте, как и необычная кухня. Японцы обожают пробовать кухню других народов и нередко в качестве сувениров везут национальные блюда — это основная причина, почему я все же возьмусь за книгу по бразильской кухне с вкраплениями мексиканской и аргентинской. Поэтому очередь в кафе была с самого утра, некоторые брали с собой, для этого стояла вторая очередь, двигавшаяся куда быстрее.

Попробовав выловить печенье из проезжающего поезда, я убедился, что наши контролеры хорошо наловчились, мне это удалось во многом благодаря рефлексам, которыми мало кто может похвастаться. Пока ждали заказ — странно заказывать еду, которую только что сам готовил! — я слушал Коки, уже пробежавшегося по фестивалю, но большую часть времени бывшего возле нашего кафе.

— Ты же видел Дзю и Ноду-сан? Наконец-то они вместе, я боялся что она хочет подождать Кристмас Боула!

— Сам едва поверил! Но я рад за них.

— Кстати, Кисе-кун извел Куроко-куна в доме с привидениями, и фантом попросил патруль 2-3 его увести.

— Что?! Какое увести, в изолятор что ли? — призрак совсем с головой раздружился?! Но не успел я подскочить, как мелкий схватил меня за руку.

— Нет, аники, успокойся, Куроко просто попросил вывести Кисе из дома с приведениями. Дальше его сэмпаи утащили его вниз, он даже здесь побывал, прятался, преследуемый толпой поклонников.

— Уф, не пугай меня так больше, — а вот и наш заказ, простейшая фейжоада, банановый пирог и кофе. — Что еще расскажешь? Детей видел? Бумаги передал?

— Все передал, не волнуйся. Детей видел, разумеется, удивился, что Сана-чан — сестра Мидоримы. Мир слишком тесен. Такао-кун, кстати, вызвал Изуки-сэмпая на соревнования в меткости и выиграл!

— Там что, Такеда-сенсей мелькала?

— Правильно угадал, — кто-то надеялся меня удивить. Эх, братишка, у меня лимит изумлений исчерпан на сегодня, вон за окном бегут Рок Ли и Гай с бревнами в руках — и ничего странного я уже не нахожу. Бедный раннингбек! — Она очень медленно достала из рукавов тот самый нож, чтобы на лезвии ее глаза отразились, и мы как-то сразу поняли, что нельзя показывать что-то выше прежних возможностей сэмпая.

— Они заметили тренера?

— Нет, Такеда-сенсей, как всегда, сумела выбрать момент, они отвернулись, посмотреть на Тецуму-сана, он как раз мимо шел с Мусанокоджи-саном, оба в костюмах Акацук, ресивер был как Кисаме, а квотербек — Учиха Итачи, ему даже полосы нарисовали водостойкой тушью, девушки из группы поддержки помогали им перевоплощаться.

— Да, на такое и я бы обернулся поглазеть.

— Это что, один из лайменов изображает Джираю и ходит в гэта, в пышном седом парике и с кандзи масло на протекторе. Он на них передвигаться не умеет, поэтому выглядит жутко, лучше не подходить.

— Упадет — не откопаем?

— Именно! Минамото за ним минут двадцать ходил, снимал, потом его Отовара сан позвал снимать инсценировки — каждый член видеоклуба отработал по часу. Кисе-куну там безумно понравилось, кажется, только это и примирило его с решением Куроко.

— Кстати, второй сэмпай модельки, Морияма-сан не влип куда-нибудь? А то он к Киоко подкатывал, Дзюмондзи его чуть на пирожки не замесил.

— Он в больничном крыле сейчас, стал осыпать комплиментами какую-то девочку из Каймея, она испугалась и попросила защиты у Рюдзаки-сан, а она…

— Пошла помогать, и за ней увязался ее брат с друзьями? — надеюсь, Кайдзё не станет выставлять нам обвинения, что мы их атакующего защитника сломали.

— Да, а ты откуда знаешь, что она тут с братом? Стой. Ты же не «высоченный бровастый козел»? — брат с подозрением уставился на меня и получил в ответ такой же взгляд.

— Коки, котенок, а когда это ты с этим сбродом столкнуться успел?

— Видимо, уже после тебя, — парировал мелкий. — Тайга, ты зачем под мотоциклы полез?!

— Я не лез, это они на нас наехать пытались!

— А отойти нельзя что ли?!

Какое-то время мы азартно переругивались по поводу наглых студентов колледжа, разбирались, кто, куда и зачем лез, а потом еще дружно поносили троицу, ух, как они чихать должны были. Параллельно с этим поев, мы отправились посмотреть, не сильно ли изменился ландшафт школьных территорий после фестиваля. Если не считать воронки на бейсбольном поле, то не так все страшно, наверное, повезло, что Тююма самоустранился посредством опыта. Хотя несколько человек попались в ловушки ВОКСа, те, что разрешили оставить, теперь попавшиеся под присмотром Укитаке-сана. В фотостудии были небольшие разборки между клиентками, один вид вооруженных парней из патруля вместе с Садахарой — и все, воцарился мир и дружба.

К девушкам из мейд-кафе все же заглянул Горо-сан с инспекцией, и кафе закрыли за «недопустимый разврат», а сейчас зама осаживает недовольная толпа, быстро скооперированная горничными. Пришлось мчаться туда, пусть и не моя уже смена, но Рино-сенсей уже бился в истерике, Ичияма-сенсей убежала за помощью, а одного Микихасы-сенсея было недостаточно для сдерживания толпы.

Пара выстрелов в воздух — и звено 2-2 пробилось на свои позиции перед административным зданием. Пара команд по рации — и к ним на помощь примчались парни из звена 2-1, 2-3 и 2-4, вскоре прибежал серьезный Гайтору, Садахара, готовый ломать и крушить, Куросаки с мечом наперевес и Такеда-сенсей, о весе посоха которой я знаю по личному опыту. Меньше получаса нам потребовалось, чтобы общими усилиями разогнать толпу, а самых проблемных отправить в изолятор в Казаме, вот уж кто будет злым из-за беспорядков и невозможности помочь своим. Ну, нечего было скандалить, успокаивал я себя, слушая вопли ужаса из «комнаты страха» — именно такое народное название обрела камера временного заключения.

— Да уж, теперь еще и театральное представление идти смотреть, — простонал Куросаки-сенсей, разминая шею.

— Сочувствую. Я буду присматривать за нашим кафе, оно, как и другие места, закрывается только в восемь, чтобы все могли посмотреть фильм, — ох, как обижался Рино-сенсей, жаловался, что мы не ценим высокое искусство театра, а я ничего не мог поделать со своей неприязнью к театралам, хоть стреляйте.

— О, точно, ты же везучий! — угу, людей должно быть немного, так что небольшой отдых у меня будет.

Ага, наивный. Отдых у меня будет, как же. В кафе, аккурат на начало представления, пришли Мидорима, Такао и дети. Естественно, мне, Чиаки и Санаде нужно было обслужить ребят, но в то время как мальчишки и Сана-чан сели за самый большой столик, Мидорима целенаправленно уселся за барную стойку, явно желая поговорить и обсудить прочитанное. И когда успел, книжный червь?

— Я прочитал переданные твоим братом бумаги, вот что, — без предисловий, сразу как я поставил перед ним заказанный сок и пирог, заговорил радужный.

Я молчал, не понимая, что можно сказать. Прочитал — молодец, что от меня-то надо?

— Откуда ты это узнал? — и вылупился как на допросе.

— Часть в интернете нашел, часть в газетах, библиотеки иногда их хранят, знаешь? Я вообще-то все источники написал, в конце текста, чтобы можно было проверить.

— Это ты узнал уже потом, вот что. Я имел в виду, откуда ты узнал, что Поколений Чудес было несколько?

— Мидорима, уши киселем мыть прекращай! Вас все время величают «Поколение Чудес, которое появляется раз в десять лет». Тут и ребенок сообразит, — не успел я договорить, как заметил, что у поправляющего очки снайпера покраснели кончики ушей. Так-так, сообразит и ребенок, но не умный парень из самого ПЧ, да? Бывает, если бы не Такеда-сенсей, я бы долго игнорировал эти слова. — К чему ты ведешь?

— Ни к чему, — и уставился на детей, шумно обсуждающих незнакомые блюда.

Ладно, захочет, скажет. Я же повернулся к Чиаки и вернулся к уговорам. После такого успеха, я был абсолютно уверен, что его фигурки будут пользоваться спросом как минимум какое-то время, а значит надо ковать железо пока горячо, просить Широ и выставлять их на интернет-аукцион. Но друг сомневался в возможности успеха, и такими темпами я скорее камень уговорю выжать из себя воду, чем Рюджи — продать свои работы.

Я уж решил, что он просто к ним привязался, как к уговорам присоединился Такао — любопытный ястреб давно ушами в нашем направлении хлопал, так что как представилась возможность, влез без мыла и насел на Чиаки, обескураженного полным отсутствием страха у раздающего Шуутоку. Мастер-класс по уговорам не затянулся, через каких-то двадцать минут нескончаемого монолога Такао, куда Чиаки отчаялся вставить хотя бы слово, друг согласился на аукцион, лишь бы ястреб от него отстал. Снайпер не мешал товарищу сводить окружающих с ума, целиком погрузившись в свой собственный мир, мальчишки и девчонка охотились за поездом, которым ловко управлял Санада, так что я погрузился в планшет, делая заметки на тему работы ВОКС, будущей книги и прочие важные и не очень комментарии.

Просидели мы так внушительное время, аж до окончания полуторачасового спектакля, причем в обществе малоразговорчивых или погруженных в себя людей Такао дощебетался до шепота, слишком много говорил, так что прощался уже на другой громкости, бедолага. С другой стороны, тот же Мидорима, уставший от болтовни напарника, мог вздохнуть спокойно. На фильм они не оставались, да и мальчишек уже забирал Кобаяши-сан, попросивший после концерта проводить дочь Ноды до дома. И только перед самым уходом зеленый радужный, наконец, решился сказать то, зачем вообще пришел:

— Я тебе верю, вот что.

Ну вот, еще один предупрежден. Посылки в Йосен и Ракудзан я уже отправил, а насчет Аомине будет голова болеть у Куроко. Я не мать Тереза всех подряд спасать. Предупрежу, а там пусть сами всплывают, спасение утопающих — дело рук, ног и голов самих утопающих.

— Аники! Не спи с открытыми глазами! — меня растормошил Коки, пока я механически помогал убирать класс и приводить все в божеский вид. Остальное завтра, сейчас — фильм.

— В вас пылает Сила Юности! — еще до появления картинки мы поняли, что фильм начался, ибо не узнать нашего Гая нельзя.

Кадр за кадром, сцена за сценой, перед нами промелькнули почти полгода жизни, показывающие, что такое Сейрин сейчас. Территория Сейрин, утро, ученики, спешащие на уроки. Камия-сенсей, заставляющая отжиматься, и учительница второго курса, так и не запомнил ее имя, у которой провинившиеся стояли с книгой на голове. Отрывки из уроков Суги-сенсея, Сендо-сенсея и еще нескольких учителей. Директор с его чаем и «Хо-хо-хо».

Взрыв на химии, прокоптившийся Тююма, чудом устоявший на ногах. Наш 1-б, прячущийся за учебниками от артобстрела разозленного Камидзё-сенсея. Вырезки из матчей и соревнований. Обрывки тренировок, не только наших, но и других клубов. Патрулирование ВОКСа, парни уже очистили территорию вокруг школы от хулиганья. Клуб магических искусств, совершающий очередной обряд в парковой зоне. Нигоу, подбадривающий нашу команду на пробежке. Куросаки-сенсей и Садахара-сенсей, гоняющие нашу банду, тот случай, когда мы половину школы напугали из-за желания Есиды.

Воспоминания захлестывали с каждым кадром, но целевой аудиторией фильма были не мы, ученики и учителя, видеоклуб должен был достучаться до посторонних: «Вот какой Сейрин в будние дни, без прикрас». Конечно, многое показывать было нельзя, разрушившиеся здания, взрывы, стрельбу Казамы, но в тоже время какую-то часть школы выставили на всеобщее обозрение и, судя по грому аплодисментов во время титров, получилось хорошо.

— Что ж, а теперь концерт! Погода отличная, под открытым небом загуляем!

— Аники! У Данте кризис, он не хочет выходить на сцену!

Перепуганного солиста поймали буквально в двух шагах от выхода парни из ВОКСа, которым он показался подозрительным. После небольших дебатов его опознали как моего одноклассника и позвали ребят на уточнение. А теперь передо мной сидит перепуганный, взъерошенный птенец, которому через пятнадцать минут на сцену, но на таких дрожащих ногах он разве что растянется по полу.

— Сломанные крылья.

— Данте, я понимаю, что ты боишься, это нормально, думаешь, мы не боимся, выходя на площадку? Но ты ведь столько репетировал, столько трудился — и сбежишь, даже не попытавшись?

— Угасшее пламя.

— Не занимайся самообманом, говорю авторитетно как «бог огня» — все у тебя горит как надо.

— Пропасть.

— Каждый получает то, чего ждет. Шагая с обрыва, есть два варианта: упасть или взлететь. Ты же Ангел, ты знаешь, какой вариант твой!

— Один?

— Твой ритм всегда созвучен с нашими, — наконец-то, Акаба-сан! Я уже все мозги себе свернул, пытаясь понять, как вернуть творческому человеку былую уверенность в себе.

— Вперед, Падшие Ангелы, зажигайте!

Если описывать дальнейшее одним словом, то я бы выбрал — круто, а Коки — феерично. Сразу видно, кто здесь писатель, а кто нервно грызет яблоко в сторонке. Громко, ярко, волшебно, безумно — любое слово тоже подойдет. То ли мы были настолько на взводе, то ли группа у нас настолько классная, но общим стойким ощущением под конец было — что, уже все? Люди расходились неохотно, сначала святой обязанностью каждого было просто поорать «бис», потом — сказать всем окружающим, таким же полу оглохшим, что это было классно и надо обязательно прийти на следующий концерт. И уже после этого можно внять голосу разума, намекающего на полночь, и отправится домой.

Как учитель я должен был оставаться, пока последний ученик не покинет школу, но Горо-сан с разрешения директора вытащил меня за ворота лично, сказав лишь, что детям и спортсменам надо соблюдать режим сна и бодрствования, насколько это возможно. Ну, сон так сон, прекрасное занятие, тем более что завтра матч амефуто, будем болеть и орать осипшими после сегодняшнего голосами.

— Отличный был фестиваль, да?

— Ага, жаль, что не все знакомые могли прийти, — я чуть нахмурился. Иноэ-сан с удовольствием бы пришла, как и студенты-баскетболисты, но, как и у Цубаки-сенсея и любого другого взрослого человека, у них много обязанностей, которые периодически мешают пойти повеселиться. Ничего, Отавара-сан, похожий на объевшегося сметаны кота, уже разглагольствовал о следующем фильме, который будет выложен на сайте, как только его смонтируют.

— Аники, ты же помнишь, что тебе завтра на тренировку ВОКС к шести утра?

Глава 21

— Итак, уважаемые господа учителя, — раздражает, когда директор начинает собрания так. Это значит, что «хо-хо-хо» мы будем слышать чаще, чем любое другое слово, Горо-сан будет снова требовать систему штрафов, а мы даже возразить ему не сможем, потому что накосячили. — Не могли бы вы рассказать, что произошло в коридоре третьего этажа корпуса первокурсников?

И все таким насмешливым тоном, будто мы там бомбу взорвали. Взорвали, конечно, но не бомбу, не гранату, не мину и не мы, а Тююма, выползший из лаборатории с карманами, полными того и сего и попавшийся мне под ноги. Сегодня, в пятницу, раздали результаты тестов по математике, которые Куросаки обычно оценивал, когда проверка пройдет у всех его классов. Тест был не сложный, на самом деле, поэтому, когда учитель озвучил 98 баллов вместо ста, я знал, что получу на орехи и решил не дожидаться раздачи пряников, нагло сбежав из кабинета.

Чего я не учел, так это степени недовольства и скорости рыжего математика, так что до третьего этажа я добрался чудом и звериной помощью — наконец, я понял, о чем говорил Кога-сэмпай, когда пытался объяснить, как работают звериные рефлексы. До сих пор основным камнем преткновения были мои опасения, что я снова стану немного сумасшедшим, как после комы. Погоня за мячиком и охота на пролетающих мимо окна пташек были определенно не тем времяпрепровождением, которое меня бы устроило, хотя Джентльмен бы одобрил, не сомневаюсь. Тем не менее, когда за мной погнался взбешенный учитель с деревянным, слава ками, мечом, все опасения резко испарились, и в мозгу щелкнул переключатель, позволивший мне временно оторваться от учителя за счет инстинктивных заячьих прыжков во все стороны, позволявших уходить из-под удара. Коганей все говорил «почувствуй себя хищником, ты же тигр», а получилось, что проще почувствовать себя добычей. Как есть баран.

Бежали мы недолго, но ярко, все классы верхнего этажа переполошили, а потом Куросаки-сенсей меня догнал на третьем. И надо было Тююме именно в этот момент выйти в коридор со своими склянками, разумеется, не пустыми! Мало того, что уже просили, требовали, приказывали, чтобы он не выносил ничего за пределы специально защищенного кабинета химии, так он еще и сгреб несколько новых, ему самому неизвестных образцов чего-то жидкого, твердого, газообразного и вдогонку ко всему — фруктовое желе, которое он собирался съесть после обеда. Взрыв был, скажем прямо камерный, но шумный, кроме того сопровождался выделением дыма, который сумасшедший химик сходу определил, к счастью, как безопасный.

Учителя третьего этажа заперлись в кабинетах, приглядывать за учениками, а вот с четвертого спустилось несколько коллег, особо смелых или забывших все инструкции, вроде сообщения медику, директору или его заму, единственное, о чем они вспомнили — медицинские маски. Садахара-сенсей, относящийся определенно ко второй группе, прыгнул в задымленную часть коридора, не задумываясь. Более осторожные Исида-сенсей и Камидзё-сенсей сначала притормозили, но потом услышали вопль — Куросаки-сенсей попал по второму математику, и я сомневаюсь, что это было случайно — и тоже полезли.

В итоге, пока мы создавали кучу-малу, с улицы прибежал Гай и помчался спасать кого-нибудь от чего-нибудь, и вместо того чтобы разобраться что к чему и почему, пошел прямо на звуки драки. Стало веселее, пока Сендо-сенсей и Канеки-сенсей не разобрались с дымом и не отвесили по подзатыльнику каждому. До конца дня мы сидели тихо, но потом директор созвал педсовет.

— Недопустимое для педагогов поведение! — разорялись втроем Анезаки-сенсей, Катагава-сенсей и Горо-сан. — Какой пример вы подаете подрастающему поколению?! Позор всех учителей Японии!

Садахара-сенсей спал с открытыми глазами, Гай-сенсей периодически подпрыгивал с заявлениями о бурлящей Силе Юности, Камидзё и Исида сидели с видом оскорбленной невинности, а мы с рыжим играли в «камень-ножницы-бумагу». Идиллия, черт возьми, Танака-сан с чаем и смехом вписывается идеально. Театр трех актеров имел невероятный успех, Такеда-сенсей даже поаплодировала, когда они выдохлись. Тренировку я просидел на педсовете, благо тренер пренебрежительно махнула рукой:

— Не состоит жизнь из баскетбола одного. Обязанностей у тебя много и интересов других, радует меня это.

Все равно в баскетбол играть пришлось. С мальчишками: озорная детвора гонялась и гоняла меня по всей площадке, так что я честно решил, что тренировка у меня была. Тем более после пришлось идти на занятие Иноэ-сан, оно стало завершающим, пока по плану Цубаки-сенсея у меня перерыв, впрочем, он может переиграть все на завтрашнем медосмотре. А дома вспомнил, что тренер приказала выучить три молитвы, естественно на чужом языке. Хорошо хоть написала их катаканой, а то мы бы долго пытались их хотя бы прочесть. Показательно, что никто не спорил — какими бы странными не казались тренировки Такеды, польза от них была, так что Айда-сан подкрепила наказ сенсей бумажным веером и обещанием потренировать приемы реслинга на лентяях.

Выучить несколько предложений оказалось куда проще, чем я ожидал. Обычно учить что-то, не понимая его смысла — впустую убивать время, но мы честно старались: тренер сказала, что будем начитывать эти молитвы во время медитаций, и мелкий уже выдвинул теорию о программировании мозга. Дескать, при чтении молитв организм сам станет впадать в релаксационный транс, что позволит неплохо отдохнуть в перерывах на играх. Как по мне, это слишком хорошо звучало, но почему бы не попробовать? Игра невидимым мячом тоже безумная затея, но, видимо, только такие и срабатывают с Сейрин — взаимодействие стало ощутимо лучше, особенно заметно, когда одна танцующая, а другая невидимая заразы начинают импровизировать или показывать что-то новое. Заодно нашли, наконец, слабое место невидимости Куроко — в игре ему надо посмотреть в глаза игроку, которому он будет передавать мяч, иначе пас пройдет впустую.

Обидно, что для этого нам пришлось повыворачивать себе извилины невидимым мячом, но что поделать, никто раньше над этим не задумывался. Придется спешно соображать, как от этой ахиллесовой пяты избавиться, научиться подавать ложные сигналы, если кто из противников поймет, в чем фишка, как перекрыть призрака, фантом же вспоминал весь свой арсенал с Тейко, вдруг что полезное найдется. Хотя когда Куроко вспомнил взрывной пас и использовал без предупреждения на Изуки-сэмпае, тот взвыл. Пас принял, но рука резко стала нерабочей. Фантома гоняли по залу все, кто за прошлые грехи оторвался — привычку возникать из ниоткуда он не оставил, стал даже наглее — а кто на будущее, авансом выдал. Ну, и Киеши, конечно, просто веселился, это же Киеши.

***

— Что ж немного веса ты набрал, — пробормотал Цубаки-сенсей, рассматривая фантома. — Но диету продолжим, все еще не дотягиваешь до нормы по некоторым показателям. Мало тренируешься?

У меня отвисла челюсть, впрочем, как и у остальных сидевших в комнате ожидания. Мало?! Он вкалывает вместе с нами наравне, пусть и лежит после, трупом прикидывается. Кроме того, совсем недавно Такеда-сенсей застала его за игрой почти ночью, отрабатывал дриблинг на уличной площадке. Теперь сенсей провожает его домой, как ребенка, и сдает матери на руки.

Сказать, что фантом бесится — ничего не сказать, но сенсей пригрозила, что сейчас она ограничится двумя неделями надзора, а вот в следующий раз будет водить его за ручку до окончания Зимнего Кубка. Знает, ведьма, куда бить и побеждать, не применяя силы — фантом оспаривать наказание не решился. Хотя, что я, что Коки уверены, Куроко будет повышать свою незаметность, чтобы сенсей его не увидела при следующей случайной встрече. Никто из нас не стал разъяснять, что если ночью Такеда его уже обнаружила, то все уловки бесполезны, не говоря уже о том, что он мог выдать себя шумом, баскетбол не шахматы, тихой игрой не назовешь.

— Как глаза, орел?

— Глаза прекрасно, отвечу страстно!

— Сейчас проверим.

Если врач не найдет у Изуки-сэмпая никаких отклонений и проблем, ему позволят тренировать прием, на который лично у меня до сих пор глаза от зависти горят, тот бросок что сделал Аомине, обошедший тройную защиту, выпрыгнув за площадку и забросив мяч с обратной стороны щита. Ас радужных корзину будто нутром чует, у меня такой бросок не получится, пока я не отработаю сотню вариаций такого выпрыгивания, потому что такого чутья и глаз на затылке у меня нет. Зато такие глаза есть у Изуки, и Такеда-сенсей справедливо решила, что он мог бы попробовать выучить этот бросок. А потом мы всей гурьбой будем пытаться его остановить.

Помимо попадания сложность броска в правилах, ибо мяч за пределами площадки считается в ауте, если он в руках игрока за пределами площадки, но игрок считается за пределами площадки, если касается поля за линиями какой-либо из частей тела. То есть, пока он висит в воздухе, он еще не считается за пределами, а значит, мяч тоже еще в игре. Если бы один наглый, но талантливый придурок не продемонстрировал такой бросок, я бы засомневался, что его зачтут, но что есть, то есть.

Орлу придется натренировать что-то подобное, а также придумать, что делать, если соперник тоже прыгнет за пределы поля и перекроет ему бросок. Как отдать мяч в такой ситуации? Пока самым надежным и самым сложным видится вариант отдать пас по низу, так что бы он не задел противника, не оказался в ауте и попал к кому-нибудь из наших. Впрочем, Айда-сан логично рассудила, что если мяч попадет в ногу соперника и полетит в аут, нам это тоже на руку — мяч наш, и корзина противника близко. В общем, есть чем заняться в октябре.

— Рука не ноет?

— Эта — нет, а вот левая после тренировок гудит.

— Перенапряжение, судя по всему. Хочешь стяжать лавры амбидекстора?

Капитану показалась разумной идея равного развития обеих рук, так что напрягает сейчас неосновную руку по полной программе, особенно старается с дриблингом, что у него было слабым местом на межшкольных. До Изуки далеко, но уже куда лучше, чем было. Но чтобы сейчас тренировать обе руки параллельно ему пришлось пройти тот же кошмар, что и мне: его правую руку привязали к торсу. Все, абсолютно все пришлось делать левой рукой, я-то мучился летом, когда не было выбора из-за ноги, и справился за три недели. Гордость сэмпая не позволила ему от меня отстать, так что он тоже уложился в срок, пусть ему и не позволили привязывать ее постоянно — опасно для здоровья, нарушение кровотока и так далее. Что ж, иного пути не было, разработать руку надо было быстро, чтобы к отборочным в ноябре выйти на уровень дриблинга, соответствующий национальному чемпионату.

— Отлично, показатели выровнялись, можно развиваться дальше равномерно.

Цучида-сэмпай все это время делал упор на гибкость, потому что бревно на площадке — это камень на шеях остальных игроков. Судя по словам доктора, этот порок он преодолел, что отлично, но развиваться есть куда, что неудивительно, растем же еще. Хотя если я буду расти, это будет не смешно, не хочу быть как орясина из Йосена. Теперь же сэмпая ждет утроенная нагрузка для дальнейшего равномерного развития, впрочем, подозреваю, это коснется нас всех.

— Все молчишь?

— …

— Ладно, если тебе так хочется общаться жестами, то используй всемирный язык.

— Ух ты! Митобе, смотри какое пособие интересное!

Митобе-сэмпай получил книгу по языку жестов. Хотя его пантомимы стали намного понятнее, как по мне, но сенсей не перестает ворчать. Последнее время второкурсник стал куда общительнее, если можно так сказать, во всяком случае, руками мельтешит чаще, обрадовавшись, что его мысли стали быстрее доходить до нас. Они с Когой старательно тренировали игру в паре, особенно упирая на очередной «неостановимый» бросок, когда мяч Митобе получает уже будучи в прыжке.

Идея, конечно, хорошая, но когда так работают только двое, остановить его можно, закрыв пасующего или перехватив мяч, что реально сделать, так как траектория его полета очевидна. Чтобы сделать бросок сложнее для защищающихся, бросают оба, то есть Кога перед пасом еще должен решить, а не станет ли он сам атаковать. Обратная ситуация, когда Митобе пасует, а не бросает, а также пас вообще третьему лицу — парни отрабатывали все ситуации, до которых мы смогли додуматься на мозговом штурме, еще одном нововведении, когда каждый обязан был придумать прием или тактику для другого игрока.

Следуя логике, что со стороны виднее, а чужой разум не подвержен внутренним стереотипам, мы еженедельно после тренировки рассаживались в кружок и по очереди предлагали что-нибудь новое, или что-нибудь переделанное, или передачу приема одного игрока другому, чтобы разнообразить свой арсенал атак элементами неожиданности. Хотя передать мне взрывной пас Куроко оказалось очень опасной идеей — манекен, на котором Такеда-сенсей предложила показать пас, просто снесло, будь там игрок, отправился бы в больницу. Разумеется, рисковать никому не позволили, так что идея осталась лишь в моей памяти. На всякий случай.

А вот парная работа Изуки и Куроко неожиданно хорошо пошла, пригодится, если кто-то умный просчитает сэмпая, Куроко будет перехватывать пасы собственной команды, добавляя хаоса в упорядоченную систему. Конечно, нам тоже придется под него подстраиваться, но мы увлеченно отрабатывали эту тактику, поэтому мы обзавелись еще одной стратегией. Кроме того, эта парочка станет очень неплохим атакующим тандемом, потому что Куроко мало кто может увидеть, а значит, он вполне может незаметно пройти к корзине и, получив пас от всевидящего Изуки, забросить мяч. Так что броски около корзины с использованием щита и без стали его основной задачей.

— Неплохая мускулатура. Продолжаешь качаться?

Фукуда втайне от всех упал на хвост боксерам. Когда же признался, сенсей одобрила инициативу и заметила, что надо и нам оказать ответную любезность ребятам из родной школы. Парни спокойно поделились своими методами тренировок, уж что-что, а толк в мускульной силе они знают, а Коки предложил передать им наши тренировки на переключение веса, так что обмен вышел на уровне, все довольны. Вот что значит компромисс, а не то, что выходит после учительских собраний.

Однокурсник шутливо жаловался, что ему гардероб пришлось менять, потому что вещи стали жать в плечах, смеялись хором, ибо эта оказия случилась со многими, хотя Коки, Изуки и Кавахаре пришлось ушивать одежду, потому вещи стали слишком свободными на поджарых парнях. Я же лишь мысленно ворчал, потому что мои траты пришлись на обувь, которая разнашивалась до дыр в мгновение ока. Так как размер не самый частый в магазине, но весьма популярный, приходится закупаться по пять-десять пар за раз. Пусть лучше будут лежать в шкафу, чем однажды придется носиться ужаленным в поисках нужной пары нужного размера.

— Предыдущие прочла? Тогда вот тебе еще десяток, на неделю хватит.

Айда-сан старательно учится у Цубаки-сенсея, который в свою очередь заинтересовался курсами для повышения квалификации, а конкретно — его зацепила идея о спортивной медицине. Врач ворчал, что я повесил на него полоумных детишек, бегающие за мячиком как щенки, я же мысленно бухтел, что он сам настоял на первом медосмотре. Ничего, учиться сенсей любит, как и учить, уж это я точно знаю, почти год знакомы все-таки. Кажется, столь глубокое погружение в медицину всерьез поколебало решение девушки стать тренером, но чем все обернется пока не ясно.

— Так, результаты неплохие, но тебе тоже необходима питательная диета в связи с ростом нагрузок.

Угу, Кавахара подтянул выносливость, а значит, нагрузки у него полетят вверх, чтобы товарищ не расслаблялся. Танцевальный клуб на грядущей неделе еще его погоняет, но потом у них будет адская неделя подготовки к фестивалю, планируемому на оба выходных дня, поэтому легкого форварда попросят. Событие планируется шумным, ибо в парке Инокасира всегда много народу, полно уличных музыкантов, художников, там часто встречаются семьи с детьми, ибо зоопарк вкупе с музеем Гибли — непобедимая комбинация. Жизнь там бурлит, а через две недели и вовсе извержение будет.

Какое счастье, что это не моя забота!

Нас с Коки Цубаки-сенсей обследовал дежурно, подтвердил, что мне пока стоит прекратить занятия в бассейне, организм устал, пора отдохнуть. Но насчет рефлексов сказал, надо научиться пробуждать их сознательно, ибо просить всякий раз Куросаки-сенсея погоняться за мной небезопасно. Учитель, конечно, всегда рад помочь ближнему своему, но может и увлечься же! В общем, что делать знаю, а вот как — та еще проблема. Братишка о чем-то пошушукался с врачом, что-то там про адреналин, самогипноз и переключатели, но я не особо вникал, так как интереснее было посмотреть на взаимодействие капитана и Киеши-сэмпая.

Хьюга взрослеет быстро, его демоническую версию мы не видели с лета, хотя ситуации, казалось бы, располагающие к очередному приступу у капитана, случаются все так же часто. Киеши же парень-добряк, душа компании, старший брат для любого в команде, постоянно призывает веселиться, громко смеется и регулярно предлагает партию в ханафуду. Но когда сэмпаи говорят друг с другом, летят искры, ходят желваки, а атмосфера раскаляется до почти венериных температур.

Первое время я пугался, что они подерутся, и все объяснения Изуки-сэмпая, что это их нормальное взаимодействие, пропадали втуне. Но за этот месяц как-то привык, друзья на то и нужны, что перед ними можно не прикидываться. Когда свыкнешься, их перебранки кажутся забавными и немного детскими, во всяком случае, подначки именно такие, главное даже случайно не хихикнуть, ибо привлекать к себе внимание в такие моменты чревато, например, отжиманиями с сидящим на спине Хьюгой.

Последним обследовали Киеши-сэмпая, врач сказал, что это непростой случай, и с ним он будет долго возиться. Цубаки-сенсей отпустил всех, но потом снова вызвонил меня, сказал, что забыл выдать мне травы, а я наивный успел обрадоваться. Пришлось вернуться на полпути, Коки, разумеется, решил составить мне компанию, потом вдвоем отправимся на баскетбольную площадку сыграть со студентами Хидеюки-сана.

— Подожди я сейчас схожу за твоими лекарствами, — сенсей встретил нас спокойно, словно не ему пришлось терпеть толпу школяров, одержимых баскетболом. Хотя, наверное, врач и должен обладать невероятным запасом выдержки и терпения.

Мы остались сидеть в небольшом приемном кабинете. Что всегда нравилось в Цубаки-сенсее — педантичность, все всегда на своем месте. Все книги в шкафу расставлены по темам, все медкарты рассортированы по первому иероглифу, письменные принадлежности в специальной подставке, карандаши в одной секции, ручки в других, разделены по цветам, рядом блокнот для дополнительных заметок и записей — и чистота на столе, аж завидно. У меня-то на столе постоянный бардак: документы «Полдня» могут лежать вперемешку с учебными планами ВОКСа, где-то рядом будет возвышаться стопка учебников с тетрадями, канцелярское барахло катается по всей поверхности стола, а венчает все это великолепие пара пакетиков, один с кошачьим лакомством, другой — с собачьим.

И вот, на обычно — всегда! — пустом столе Цубаки-сенсея лежат бумаги и даже не в файле, и раскиданы веером, а не собраны в стопку. Любопытство — порок и свинство, мало ли какие бумаги могут лежать на столе у врача, но нет же, надо осторожно подойти и посмотреть, ибо интересно же!

А когда просмотрели первые несколько строк, оторваться уже не получилось. На нескольких листах знакомым мало разборчивым почерком Цубаки-сенсея-младшего описывалось состояние некоего Киеши Теппея, 17 лет, сирота. В медицинских терминах мы плавали, но общий смысл был ясен: сэмпай очень многое не рассказал ни нам, ни другим второгодкам по поводу своего колена.

Он мог залечить травму еще будучи первокурсником и восстановиться если не к этому лету, то к Зимнему Кубку. Какого черта?! Впрочем, приблизительная общая сумма на операцию, физиотерапию и лфк до и после операции облегчила нам поиск ответов. Сирота на воспитании дедушки и бабушки, откуда бы взяться нужной сумме? Возможно, им и оплата хотя бы консервативного лечения непросто далась. Тогда и выбор Сейрин становится чуть понятнее, школа в пешей доступности от дома и со сравнительно низкой платой за обучение.

— Операцию еще можно провести, — прошептал Коки. — Вот тут указано, что с таким травмами операцию с успешным результатом можно провести в течение пяти лет с момента получения.

— Не успеет, — так же шепотом ответил я. — Он получил ее уже год как. Четыре года, из них два уйдут на школу, оставшиеся два на колледж или институт. Он не успеет заработать такую сумму. Кроме того, прочти вот эти записи.

Если он продолжит играть с нами, то сроки сокращаются, и у нашего центра останется буквально год на исправление ситуации. И он не сможет играть в следующем году, иначе может вообще калекой остаться. Черт возьми! Киеши все поставил на этот год, с того самого момента, как врачи огласили приговор и последствия любого его решения. Он знает, что больше не выйдет на площадку, и в турнире на вылет любая игра может оказаться последней. Как он будет играть с таким грузом? Что будет с его коленом во время таких игр на износ? Какого, епт, черта?!

— Аники, — подергал меня за рукав Коки. Я и не заметил, как сломал сенсею карандаш. — Как думаешь, мы могли бы… ну… сам понимаешь…

— Мы могли бы, — вздохнул в ответ. Да, мы смогли бы оплатить эту чертову операцию, пусть и с натяжкой и пришлось бы у семьи помощи просить. Но проблема не в этом. — Он не примет, — я не могу настоять, не имею права. Я не могу уговорить, потому что болезненная гордость и воспитание не позволят сэмпаю принять финансовую помощь кохая. Традиции это прекрасно, но как же иногда они мешают! Уломать взять в долг?

— Вот твои травы, Кагами-кун, — сенсей зашел через пару минут после того, как мы подавленные вернулись на скамейку. Вручив мне мешочки, сенсей быстро написал инструкцию по применению и выпроводил нас из кабинета. И только на выходе, краем глаза я увидел, как врач методично уничтожал бумаги о Киеши. Врачебную тайну надо соблюдать. Но зачем сенсей позволил нам это узнать?

Весь оставшийся день я мучил себе голову этим вопросом, даже сыграть со студентами нормально не смог, все терялся. Когда я забросил мяч в кольцо своей команды, меня погнали проветривать голову. В воскресенье я с трудом сосредоточил внимание на игре волков Гайтору, но матч был довольно напряженным, так что каких-то пару часов спустя я задвинул в дальний уголок размышления о странностях Цубаки-сенсея.

— Ох ты ж епт, рук не чувствую! — взвыл Дзюмондзи на следующий день на обеде. Угу, отжимания у Камии-сенсей не проходят даром.

— У тебя хотя бы голова не болит, — проворчал Широ, у которого явно был неудачный день, потому что Камидзё-сенсей поймал его на плохой подготовке к уроку. Как следствие, компьютерщик стал его основной целью на обстреле. — Я еще белее стал, совсем скоро краски потеряю.

— Если бы Широяма-кун носил меньше предметов белого цвета, такой проблемы бы не было, — сообщил всем известный факт Куроко и снова продолжил меланхолично жевать онигири. Стоит ли ему рассказать про сэмпая?

— Не хочу слышать это от призрака!

— Ты хочешь, чтобы мы повторили эту фразу тебе по очереди?

— У тебя скверно с юмором Дзю, и как тебя Нода терпит?

— Ноде-сан Дзюмондзи понравился с первой встречи, тебе ли не знать, Широяма.

— Я в курсе, Чиаки, лучше скажи, с каких пор у тебя отдельное бенто?

— С тех пор, как ему Яно готовит.

— Аники, ты знал и молчал?!

— Ты не будешь больше? Тогда я съем!

— Руки!

Угу, успевай есть, пока остальные спорят, ибо голодные подростки — это голодные подростки. Я же слишком устал для споров: по понедельникам над кадетами ВОКС издевается Гай и после него уже ничего не хочется, лишь бы прилечь и притвориться камнем. Класс выглядел нормально, а вот вел себя всю неделю так, словно до фестиваля все старательно сдерживали своих тараканов, а тут дали им волю.

Этим утром умник Казама рискнул использовать что-то новое из подаренного на день рождения арсенала при создании ловушек, и в них попался заснувший на ходу Санада, которого подвел автопилот. Теперь бейсболист продолжает спать в больничном крыле, а Казама большую часть перерывов уворачивался от кулаков Есиды, насилу ее угомонили. Однокласснику ничего не угрожает, по заверениям Укитаке-сенсея, и я склонен ему верить, а вот старший сержант получил по ушам, потому что не провел требуемые испытания и проверки, прежде чем устанавливать новые ловушки в рабочей зоне.

Некодзава, намучившийся с одной рукой в кафе, присобачил куклу на плечо и теперь ходит как заправский пират. Данте улучшает скоростные показатели, а заодно показатели выносливости: новоявленным фанаткам очень хочется поближе познакомиться с кумиром. Забавный парнишка, вроде и понимал, к чему приведет стремление к олимпу, но оказался совершенно не готов. Широ многозначительно указывает Коки на музыканта, дескать, учти опыт товарища, скоро так же будешь когти рвать. Выход романа братишки назначен на понедельник через неделю и мелкий уже по потолку бегает, никакой чакры не надо.

Дзюмондзи, кажется, проникся косплеем: при виде оранжевой одежды друг начинает маниакально улыбаться и искать нож. Есиока снова отличилась с очередным спором, на этот раз девушка пролезла в учительскую через окно, Горо-сан предложил выкинуть ее наружу тем же путем, учителя всерьез задумались. И после выходных за административным зданием появилась большая конструкция из деревянного каркаса и сетей, явно предназначенная спасать тех, кто вызвал гнев сенсеев. Давно надо было сделать, главное теперь самому из окна не полететь.

Накагава после фестиваля загорелась насильно привить стиль и чувство вкуса тем, кто им обделен. Ей сильно понравилось работать в салоне красоты класса 1-е, и теперь она проедает плешь своей первой жертве — Мидзуки-сан. Клуб журналистики собрал для нас много информации, так что тренер расплатилась с ними клубными деньгами, несмотря на протесты детективов, один только Момидзи-сан продолжает слежку, но уже за более конкретной целью — Ханамией. Такеда-сенсей, разумеется, заметила эту активность, пришлось колоться, сенсей безапелляционно сообщила, что берет все под свой контроль. Думать не хочу о последствиях такого решения, паук рискует познакомиться с явлением шальной пули и лично измерить глубину Токийского залива. Не то чтобы это не казалось мне одним из вариантов решения проблемы, но он же подросток! Не взрослый, ребенок, который не имеет никакого другого примера.

Матушка его, милая, улыбчивая женщина, которую уважают коллеги, соседи и которой благоволит начальство, немалую часть личного времени собирает компромат на важных людей в известных в определенных кругах клубах и пользуется ей себе во благо. Как следствие, с финансами, знакомствами и любой другой помощью у нее проблем не возникает. Что же, не мне судить подобные методы, но если бы только это. По несчастливой случайности, у каждого, кто стоял на пути Ханамии Маю, начинались неприятности, разной степени сложности жизненные неурядицы, а то и вовсе несчастные случаи, пока они не сходили с дистанции окончательно.

Вроде все случайно, но вот собранные частным сыщиком доказательства, фотографии, кое-где удалось записать видео, говорили сами за себя: она убирала помехи через пятые-десятые руки, причем ухитрялась всегда оставаться чистой и невинной даже в глазах самых подозрительных из своих «светлых» знакомых. Все делали «темные» знакомые, шантажируемые и понукаемые, но которые, скорее всего, даже не знают, кто их так выдрессировал. И что с этой дзёрогумо делать?

Если следовать первому плану, она бы сожрала весь Сейрин и не подавилась, так что мечты о красивом размазывании собственными руками пришлось выкинуть в мусорку. Если убирать детеныша, с ней тоже придется что-нибудь сделать, но так, чтобы нельзя было выйти на детектива, а за ним и на меня. Мой мозг слегка кипел от жуткой паутины, в которую куда не ткни — попадешься, благо у Такеды-сенсей были обширные контакты, и тренера крайне впечатлила Ханамия Маю-сан. В плохом смысле впечатлила, что обнадеживает.

Куронума после фестиваля стала сама не своя, ходила задумчивая, рассеянная, я еле уговорил ее отменить пока курсы выходного дня и посоветовал обратиться к врачу. Перегрузил бедняжку, надеюсь, что подаренный сборник мистических историй хоть немного искупит мою вину, в конце концов, девушка тянула те лямки, на которые у меня не хватало времени и сил. Яно на мою просьбу присмотреть за подругой, видно же, что заболел ребенок, покачала головой, но согласилась.

Номура после костюмированного парада амефутовцев резко стала фанаткой волчьей стаи, и ей было все равно, что парней заставили изображать персонажей Наруто. Саотоме клятвенно заверила меня, что у Номуры изменился взгляд, а значит, за ее фанатизмом стоит кто-то конкретный, я помолился, чтобы этим кем-то не был Дзю, Киоко-сан мокрого места не оставит от гипотетической соперницы. Самопровозглашенная фея любви загорелась желанием за этим проследить, мне поплохело, ибо Саотоме чудесный человек, но слишком энергичный, и ее вмешательство в любую жизнь неважно с какой целью больше походит на стихийное бедствие.

Коидзуми совсем поехала с этими отоме-играми и основала в школе культ Кейна-самы. Больше всего меня шокировала его популярность, у нас каждый день теперь после уроков хоровое пение во славу игровому персонажу. Асахи, умный серьезный парень, самый нормальный из одноклассников, оказался в полицейском участке. Сеял разумное, доброе, вечное, а точнее — гонял гопоту в районе проживания. Выручать его отправился сам Танака-сан, мы с Гаем там на подтанцовке были, понаблюдали с первых рядов, как директор заговорил начальника участка до такой степени, что обвиненному в хулиганстве, разбое и прочем веселье подростку выдали благодарственную грамоту. Герой и защитник добра и справедливости, что ему вообще в голову ударило?

Котобуки со своим клубом кулинарии перешла на открытые военные действия со студсоветом, которые сократил им финансирование. Получив поддержку «общества поваров старшей школы Сейрин», кулинары устроили школьному начальству сладкую жизнь, предложив Айде-сан пользоваться кухней и порадовать коллег из студсовета собственноручно приготовленными обедами. Через два дня клуб кулинарии получил невиданную по размерам дотацию. А президент студсовета кремень, я бы столько не продержался против готовки помощницы тренера. Минамото вручил первый из обучающих фильмов Анезаки-сенсей, где один из учителей крайне точно пародировал манию учительницы английского обращаться с подростками как с детсадовцами. Я почти пробил головой стену, когда понял, что до Анезаки не дошло, кого именно высмеивали. Минамото почувствовал себя оскорбленным и выпросил второе такое же задание по английскому, пришлось напомнить, что у него еще четыре предмета на шее.

Усуи — второй по уровню адекватности в 1-б — сбежал из дома в середине недели, чтобы попасть на какой-то там последний рейс какого-то ночного поезда. Его родители подняли всех кого можно, чтобы узнать от полиции, что сыночка свалил в другой город с такими же чокнутыми фанатами поездов. Благо я обо всем узнал уже на следующее утро, а то боюсь, накостылял бы очкарику за все волнения и бессонную ночь. Единственные, кто меня почти радовал — Танива и Фудзивара, девчонки перестали попадаться Горо-сану и другим блюстителям порядков, их ссоры и сцены ревности как-то резко сошли на нет, и я вздохнул спокойно — повзрослели девчонки. Судя по всему, они заинтересовались современными технологиями и компьютерным клубом, регулярно о чем-то шепчутся с Широ. Ну и слава богу, айтишник профессия будущего, с этим они точно не пропадут.

Компьютерщик, кстати, устроил-таки интернет аукцион из джунглевых животных и их миниатюрных подобий, которые Чиаки сделал, пока подбирал позы и выражения морд для крупных статуй. Я не удержался, сам купил одну маленькую фигурку ягуара, уж больно он Джента напоминал, с его любимым выражением: «двуногие безумны».

* * *

— Это. Что. Такое? — Коки застыл с открытым ртом.

Впрочем, не он один, вся команда, выгнанная из зала Такедой-сенсей после молитвенной медитации, застыла сусликами глядя на… нашу водную площадку. Пустое место, где раньше был только газон, теперь было занято еще одним крытым спортзалом, таким же по площадям. Когда же я, заикаясь, спросил, откуда деньги, тренер спокойно ответила, что это школьные финансы и пользоваться площадкой будут несколько клубов. Судя по всему, под площадкой было расположено что-то похожее огромный водяной матрас, но монструозного масштаба. Тренер заверила нас, что конструкция прочная, что волноваться не о чем и вообще, почему до сих пор никто не играет?!

Пришлось вспоминать, какого это, когда земля трясется как желе, уходит из-под ног, и по ней надо бегать, прыгать и даже забивать. Кто еще будет использоваться такую странную площадку, я не узнавал, но, кажется, забеги там будут устраивать все, кому нужно тренировать равновесие, скорость смещения центра тяжести и тому подобное, так что мы будем на ней играть только по понедельникам, слава ками. Я ничего не имею против морской качки, полезно, но если бы мы играли на ней постоянно, начались бы проблемы матросов, которые по земле ходят так, словно она качается.

— Кагами, задержись, — остановила меня тренер на выходе из обычного зала. Черт, придется снова просить Коки повозиться с Такеши и Ютаро. Конечно, мелкий мне не откажет, но ощущение, что я периодически сижу у него на шее, не радует.

— Да, сенсей? — но монахиня дождалась, когда команда не просто уйдет, но и пропадет из виду, а после увела меня на поле для бейсбола, тоже уже пустое. Большое пустое пространство, где любой подслушивающий был бы виден как на ладони, это вам не кусты. — Вы хотите поведать настолько страшную тайну?

— Ты кому-нибудь рассказывал о ситуации с Киеши? — перешла сразу к делу сенсей, не поддержав шутливый тон. Действительно, какие тут шутки.

— Никому, но Коки тоже знает, — предельно честно, ибо пугать тренер умеет. Она не доставала нож, но я точно знал, что он скрыт сейчас широкими рукавами халата. Какая, однако, удобная одежда, может и нам что-нибудь интересное там носить?

— Твои предложения, Кагами-сенсей, — где стояла, там и села, и плевать, что там с тряпками будет. Я устроился рядом, на сумке, потому что штаны эти форменные чистить замотаюсь.

— А что тут предлагать, от меня денег он не примет, даже в долг, ибо сэмпай-кохай система, чтоб ее, — я вспомнил свои рассуждения, пока внутри разгоралась надежда, что Такеда-сенсей уже что-то придумала.       — Ваши предложения?

— Ты помнишь Андзай-сенсея и его команду? — еще бы не помнишь легенду, с которой довелось пообщаться! — Он предложил показать Киеши владельцу клуба.

— В смысле показать?

— В игре. Как ты понимаешь, владельцу клуба выгодно привлекать хороших игроков, потому что это прямо влияет на его уровень доходов. Андзай-сенсей предложит ему заключить с Киеши долговременный контракт, по которому клуб Окинава оплатит ему операцию и все сопутствующие процедуры как бы авансом, отработает же он все потом, когда поправится, повзрослеет и будет играть за них.

— И в чем подвох? — не просто же так она решила рассказать все это? Да еще и уговорила Цубаки-сенсея нарушить врачебную тайну и дать мне узнать про болезнь сэмпая.

— Чем больше игр мы пройдем, тем больше шансов уговорить денежный мешок, что вот этот парень стоит того, чтобы его купить, — меня покоробил подбор слов, но суть я уловил сходу. Нам нужна победа на Зимнем Кубке, и мы не можем быть излишне щепетильными в выборе методов и стратегий. И тренер сейчас пытается узнать, как далеко я готов пойти ради победы.

— Я не думаю, что смогу действовать, как Ханамия и его банда, — не смогу, если я буду действовать также, я кого-нибудь не просто покалечу, а вообще убью, сил то у меня больше, а моей неуклюжести в тонких вопросах любой носорог позавидует.

— Мы обойдемся без этого, но придется юлить и меняться как хамелеонам, подстраиваясь под каждую команду, и не жалеть, если можно ударить словами, — провокации, обман, шпионаж, блеф, это еще куда не шло, если соперникам не хватит мозгов, чтобы отделить правду от вымысла — что поделать, дураки не выигрывают.

— Хорошо, сенсей. Что там с Ханамией?

Глава 22

Бедные мои ребра! Вот уж чего не ожидал, так это поистине медвежьих объятий от Отовары-сана, я ведь всего лишь договорился, что участники видеоклуба будут помогать на съемках фестиваля танцев. А что? Рук рабочих всегда мало, а ребята получат реальный опыт, работая с профессионалами, кто знает, может кто из них найдет свое призвание. Но глава клуба воспринял это как результат плодотворного сотрудничества и велел не стесняться, если потребуются услуги их клуба.

Хорикоси-сенсей, послушав второкурсника, тихо фыркал в кулак, притворно сожалея, что ему самому в голову такая идея не пришла. А вне поля зрения учеников поблагодарил за активное участие в работе с творческим коллективом подростков. Сенсей тоже человек и не всегда успевает придумать, как воспользоваться ситуацией, тем более учитель черчения еще очень молод, еще младше, чем Куросаки-сенсей, только-только вуз закончил, как попал в Сейрин.

Помимо операторов я пришел с дельной идеей к кулинарам, взяв с них обещание не подпускать к готовке Айду-сан. Сейрин, как инициатор всей танцевальной суматохи, откусил себе местечко на фестивале для всякого-разного, а я подал Сейко и ее сотоварищам нехорошую мысль выбить себе прилавок. Кулинарный клуб пришел в студсовет, там их хорошо помнили, поэтому побежали просить защиты у директора, директор выдал "хо-хо-хо" и велел кулинарам получить разрешение у Горо-сана. Отличный ход, продуманный и действенный, дети его ожидали. Он бы подействовал, если бы Горо-сана за день до разборок не угостили блюдами штатной отравительницы с последующим обещанием помочь ей освоиться в нашей столовой. Повара опасный и предусмотрительный народ, с ними дружить надо.

Ребята выиграли это дело, но взамен с них потребовали научить Айду-сан готовить, так что еще вопрос, не пожалеют ли они о столь радикальных действиях. Сейко взялась за это дело лично, решив обучать Рико-сан по моей книге о простейших японских блюдах – ее я накатал после уроков тети, и в качестве пособия для начинающих оно оказалось не так уж плохо к моему изумлению и гордости. Также появилась возможность практики для журналистов, их мы пристроили помощниками к работягам из разных издательств, задействовав знакомства Широямы-сана и "Полдня" в целом. Все равно событие будут освещать, где только можно, а детям полезно узнать о таком явлении как проплаченные статьи. Подростки обрадовались, морально настраиваясь на работу с профессионалами, единственный, кто подумывал отстраниться от участия в этом, пусть и согласился после – Момидзи-сан.

Второкурсника, как и меня, куда больше интересовало, попадется ли в расставленные сети Ханамия Макото. Рыболов из меня неважный, чтобы не попасться, достаточно заподозрить, что эта ловушка есть. Но это единственный шанс, который предоставила мне Такеда-сенсей: если паук вывернется, им займутся те же люди, что наточили зубы на его мать, и я боюсь представить, что с ней будет. Тренер сказала лишь, что среди ее жертв оказалась непростая персона, о чем Маю-сан даже не подозревала, и теперь родственники этой персоны жаждут возмездия. На резонное, что возмездие подразумевает суд и следствие, а не вендетту, Такеда треснула мне по лбу посохом и велела не заморачиваться выбором слов.

Что ж, я тоже мстил, пусть и не имел на это права. Но есть противники, с которыми лучше не встречаться на площадке, где, обладая грацией слона и везучестью уничтожителя зеркал, нельзя ответить на том же уровне. Поэтому я спокойно передал Кобаяши-сану фотографии и видео, свидетельствующие, что Хара Казуя подворовывает. Я уверен на 95%, что делает он это из спортивного интереса. Подозреваю, что и фолит он просто чтобы проверить, заметит ли судья: ребята, которых расспрашивали наши детективы, упоминали, что "волосатый" все время дурачился и посмеивался, что, естественно, злило побитых спортсменов. Этакие "кошки-мышки" с представителем правопорядка.

Не прошло и трех дней, как служащие закона из того района поймали его за руку, стоило им только получить конкретную наводку от коллеги. Не знаю, в их пользу это говорит или нет, что им, всех преступников так на блюдечке преподносить? Как бы то ни было, Хара выбыл из игры, малолетнего преступника взяли на заметку, устроили разнос родителям, и руководство школы быстро открестилось от такого ученика, исключив его. Что ж, на директора школы тоже удалось найти интересные фотографии, которые через несколько дней отправят его супруге. Я изначально хотел устроить неприятности только взрослым – что с детей взять, но Коки вразумил меня укоризненной лекцией, что вокруг меня одни подростки, он-де тоже еще не взрослый, но не подличает же. В общем, дети или нет, но за свои поступки надо отвечать, а не прятаться за "все так поступают".

На Ямазаки ничего похожего не нашлось, даже Широ был в недоумении, что не подступиться, но тот влип в неприятности самостоятельно – нарвался на драку, которую наши шпионы засняли в хорошем ракурсе с отличным качеством. Атакующему защитнику подправили лицо, а видео отправилось в сеть. Спортсменам нельзя драться, могут исключить из клуба или отстранить от игр. Произошло это буквально в течение суток после того как поймали Казую, так что наказание было максимальным.

Но больше всех, не считая паука, физически досталось Мацумото* – тому самому центровому, что по приказу Ханамии покалечил Киеши-сэмпая. На драку с ним откровенно спровоцировали несколько неадекватных знакомых Дзюмондзи из хулиганского прошлого, дай ками, они не поймут, что их использовали, и в отличие от Ямазаки, центрового избили на совесть. Хотя, как сказал Дзю, две недели в больнице это не на совесть, а на "отвали", забыв, что после лечения спортсмену еще предстоит длительный период восстановления. И только тогда этого паук заподозрил, кто убирает его фигуры с доски, вернее, с кем это связано. И пришел в Сейрин собственной персоной.

- Это точно он? – в третий раз спрашивал я у ефрейтора Сато, чье звено было в тот день на патрулировании. ВОКС о возможном визите я предупредил загодя, потому что пришедшего без предварительной записи гостя просто не пропускали на территорию, а мне нужно было, чтобы Ханамия тут погулял, а после ушел.

- Так точно, Кагами-сенсей, – тихо отвечал кадет. – Объект спросил дорогу, так что мы имели возможность рассмотреть его вблизи.

- Отлично, продолжайте патрулирование.

- Кагами-кун?

Куроко не одобрял мои действия, а особенно то, что я припряг друзей к этому вопросу. Фантом высказал мне все в лицо еще за неделю до всех событий, но я даже отреагировать не успел: мелкий с размаху шлепнул перед носом Куроко досье на Кирисаки Дайчи, которое из команды я показывал только тренеру. Остальная наша братия сохраняла стоическое молчание. Дзю мало волновало, что они сделали, хватило лишь сказать, что это мои враги, а потому не считал предложенные методы излишне жестокими. Широ все знал, на то он и специалист по сбору информации, но происходящее укладывалось в его представления о подобающей мести. Чиаки сказал лишь, что верит мне, что я не буду излишне жестоким, и что он всегда за своих. Совсем испортил ребенка.

Куроко полистал бумажки, вроде прочитал, и снова завел песню, что это неправильно, что мы должны победить их на площадке, а не устраивать свары. Вот тут-то братишку и прорвало:

- Какой же ты эгоист, Куроко, – мы сидели ниже травы, тише воды, квадратными глазами глядя на разозленного Коки. За почти год совместной жизни я мелкого таким видел только во время ссоры в лагере, когда были объективные причины. – Давай представим, что мы пойдем на это, на игру с Кирисаки Дайчи, такими, какие они есть сейчас. Сколько времени продержится Киеши-сэмпай, пока ему окончательно не доломают колено, что он не только играть – ходить будет с трудом?

- Фурихата-кун…

- Заткнись! – рявкнул мелкий, в его глазах появились слезы. – Тебе-то что, тебя же никто не замечает, тебя разве что случайно заденут! – эти слова заморозили Куроко на месте. – А остальным так не повезет, знаешь ли! Но какая разница, главное же, что честно играем, да? Можешь подавиться своей честностью – мне плевать! Знаешь почему, Куроко?! – брат шипел эти слова фантому в лицо. – Потому что этот козел нацелится не только на Киеши. Он будет калечить моего брата, кретин!

Коки убежал наверх, а я остался на месте, слишком ошеломленный, чтобы пойти за братишкой. Мне даже в голову не пришло, что мелкий будет беспокоиться за меня, хотя стоило бы: во всех бумагах по игравшим с пауками было черным по белому написано – больше всего травм получает лучший игрок, ас команды. Да уж, слона-то я и не заметил, нужна действительно веская причина, чтобы по природе добрый и миролюбивый подросток поддержал подобные действия. Тем временем, фантом, казалось, пришел в себя, но я не дал ему и слова сказать:

- Я бы хотел, чтобы ты вот о чем подумал, Куроко. Если Ханамию и его свору не остановить сейчас, он травмирует еще больше ребят, любящих баскетбол. Я не оправдываю себя, я знаю, что поступаю неправильно, но это мой выбор, я никого не заставляю мне помогать.

- Если знаешь, то почему?

- Потому что я поступаю так, как считаю нужным.

Потому что кто-то должен остановить этих придурков. Потому что они калечили не ради победы, но и просто так: среди пострадавших были команды объективно слабее, которых паучья банда могла бы победить без травм. Им просто нравится калечить людей, чьи глаза без любимого спорта гаснут точно так же, как в свое время погасло Поколение Мононоке. Иногда люди зацикливаются на чем-то одном и пережить потерю слишком сложно. Мне этого не понять, без баскетбола моя жизнь не закончится, но это не мешает мне наслаждаться игрой, чувством мяча в руках. И я не могу смотреть на эти преступления со стороны и не пытаться ничего сделать.

Можно было бы все это рассказать Куроко, объяснить, но я не видел смысла – если он этого не понимает сам, значит, мне и не объяснить. Поэтому сейчас фантом только неодобрительно покачал головой, видя, как мы с Широ готовимся к встрече "дорогого гостя". Главной задачей я считал увести подозрения от Сейрин, поэтому все, что произойдет с Ханамией здесь – посидит в изоляторе пару часов. Широяма обзванивал "юных мстителей" – друзей и родственников тех, кого Ханамия отправил в больницу. Он уже давно наладил контакт с этими ребятами, в основном мальчишками-подростками, но было и несколько девушек. Я вовлек их в план, максимально откровенно рассказав, кто я и что предлагаю, как и ожидалось, согласились они единогласно, просто так что ли Коки наблюдал за этими людьми и читал собранные по ним досье. Момидзи-сан работал на износ почти полтора месяца до этого, собирая все мало-мальски касающееся пострадавших баскетболистов, взамен потребовав лишь права личного участия в финале. Я так и не узнал, почему он так злится из-за сэмпая, но решил, что это не мое дело.

- Такеда-сенсей, непентес здесь, – сочетание цветочной фамилии и некоторых черт характера создало кодовое наименование из хищного растения, некоторые виды которого используются как биотуалет.

Тренер кивнула и отправилась звонить людям, которые займутся Ханамией Маю: семейку пауков решили давить одновременно. Маю-сан, насколько я понял из оговорок сенсея, уже какое-то время изводили сталкеры, а ее "темных" знакомых вскрывали как моллюсков, поэтому женщина была начеку, но не настолько напугана, чтобы схватить сына в охапку и сбежать. А теперь поздно, ее отловят любым способом в течение пары часов, за которые ее сын не должен узнать, что что-то случилось. Поэтому это время он проведет в нашем изоляторе, где согласно правилам у заключенного заберут телефон, а используемая техника не даст проникнуть сигналам на случай, если у него он не один. Кирико-сан назвала это перестраховкой, да и мне сомнительно, что наемники так облажаются, что дзёрогумо сможет позвать на помощь или предупредить наследника, но предосторожность лишней не будет.

- Паникеры, что ты, что Хоукай.

Я так и сел на пол, во все глаза глядя на сенсей. Это что получается, некая важная персона, которую убрала Ханамия – из семьи Тююмы и Аянаги-сенсея?!

- Серая мышка, чей дедушка – троюродный брат нынешнего главы этой семьи. Мать Тююмы-сана тоже приходится ему дальней родственницей, но в их родственных связях сам черт ногу сломит, так что точнее не скажу. Клан большой, родственников не теряет и в итоге во многих областях у них есть связи, обусловленные кровью. В полиции таких особенно много, – со значением добавила тренер в конце.

Ханамия, наконец-таки, прибыл. Спокойно прошел на территорию школы, но его довольно быстро окружил патруль, звено 1-3 отвело не сопротивляющегося паука в изолятор к Казаме и отправилось докладывать мне. Тренировку в тот день вела Айда-сан, потому что Такеда-сенсей читала лекцию половине ВОКСа, и посыльный сначала попал к ней, что привело к всеобщему сбору, где остальная команда узнала, кто почтил нас своим присутствием. И, разумеется, после этого пойти в одиночестве мне никто не дал. Впрочем, большую часть Айда осадила одним взглядом, так что в делегацию вошли Хьюга, Киеши и я сам. Как руководитель ВОКСа и официальный учитель я мог бы на всех рявкнуть, но один из вариантов плана учитывал такое развитие событий.

- О, какая делегация – и ради меня одного? Я очень рад, – приветствовал нас Ханамия. Если не знать его подноготную, милейший парнишка.

- Давно не виделись, Ханамия. – в противовес улыбающемуся пауку, Киеши-сэмпай был спокоен и немного хмур. – Что ты здесь забыл?

- Я забыл? Разве не вы меня пригласили? – в притворном удивлении раскинул руки Ханамия. – Такое отчетливое и явное, что я не мог не прийти!

- Что ты несешь? – в голосе Хьюги помимо удивления слышался застарелый гнев, я бы не удивился явлению демонического капитана. – Здесь нет никого, кто стал бы тебя приглашать.

- Разве? – прищурился "гость" и уставился на меня в упор. Понял, что ни Хьюга, ни тем более Киеши не опустятся до того, чтобы калечить соперников, а я вот, на его взгляд, вполне могу? Что ж, в уме ему не откажешь. Но лучше бы ему не выкарабкиваться из сетей, может быть, сохранит рассудок. – А мне кажется, что есть кое-кто, кто очень хотел меня видеть. Не так ли, Кагами-кун?

- Приятно познакомиться, Ханамия-сан, – я улыбнулся настолько приветливо, насколько смог, специально вспоминая всех, кого собирался защитить, чтобы даже глаза излучали радость.

"За улыбкой может скрываться все, что угодно, поэтому учись улыбаться" – Широяма-сан знал, чему учить начинающего бизнесмена. Улыбайся и радуйся, улыбайся и злись, улыбайся, когда у тебя переманивают перспективных авторов, улыбайся, когда топишь конкурентов – что бы ни было, чужие не должны видеть что-либо кроме улыбки. Я не любил вспоминать прошлую зиму, когда Широяма-сан начал натаскивать меня как своего преемника, потому что первое, что мне пришлось заучить – улыбка может прикрывать любые мысли, решения и действия. Маска, которую носят все воспитанные японцы. И мне нужно было выучить, как этой маской пользоваться, чтобы даже при кричащем об инородности облике сойти здесь за своего, дабы те, кто вел дела с "Полднем", приняли меня как будущего начальника. Я не использовал этого в повседневной жизни, только на деловых встречах, при общении с чужими. И непентес – чужой. Враг, с которым нет нужды быть честным.

- Спасибо, что нашли время заглянуть к нам, – поэтому я был дружелюбен с человеком, которого скоро, с моей подачи, оставят инвалидом. – Я и не надеялся, что вы так быстро откликнитесь.

- Кагами? – я спиной ощущал изумленные и настороженные взгляды сэмпаев, но эту партию нужно было доиграть до конца.

- Как вам у нас, Ханамия-сан? Надеюсь, с вами хорошо обращались? – у паука изменилось выражение лица: хотя губы все еще были растянуты в улыбке, в глазах была настороженность.

- Ужасно, посадили сюда словно преступника! Вы со всеми гостями так обращаетесь? – оппонент продолжил мой цирк, будто так и надо. – Хотя можно было ожидать чего-то подобного, учитывая способ приглашения.

- Какого еще приглашения? Кагами, о чем он? – вскипел Киеши, а вот Хьюга к моему мысленному удивлению взял себя в руки и хранил угрюмое молчание.

- О, вы не знаете? Как же так, Кагами-кун, неужели ты не доверяешь своим сэмпаям? – насмешливо протянул Ханамия. – Наш центровой в больнице. Ему сломали левую коленную чашечку, но это лишь одна из травм.

- Что?! – сдвоенный вопль, хотя капитан был все же тише, чем центровой.

- Да? Какое несчастье, как такое произошло? – буду я еще признаваться, когда нет никакой гарантии, что паук не припрятал где-нибудь диктофон, как это сделал я сам. Обожаю нашу новую форму с широкими рукавами из довольно жесткой ткани. – Как серьезно пострадал ваш товарищ?

- Ему придется остаться в больнице на полмесяца и еще какое-то время восстанавливаться дома, – Ханамия смотрел на меня, как на неизвестную букашку: с презрительным интересом. А в голове, скорее всего, просчитывал, что я скажу дальше и как ему лучше на это среагировать. – Однако, если вы этого не знали, то я ошибся, и меня никто не приглашал?

- Увы, Ханамия-сан, это так, но вы все равно располагайтесь: в Сейрин нельзя заходить без приглашения, так что вам придется посидеть здесь до окончания клубных занятий, – за это время Маю-сан точно нейтрализуют, да и банда мстителей соберется. Хотя, скорее всего, его скоро отпустит один доброхот.

- Отрадно знать, что меня не собираются где-нибудь здесь замуровать по выдуманным причинам, – протянул противник. – Значит, я зря перестраховывался, рассказывая, куда иду.

- О чем речь, конечно, вас отпустят! – не менее фальшиво посокрушался я из-за "недоверия" паука. Что ж, меня довольно грубо предупредили, что просто покалечить его драгоценную тушку нельзя. Тоньше надо быть, я и так не собирался подставлять школу. – Рад был познакомиться, Ханамия-сан.

- Взаимно, Кагами-кун. Буду ждать с нетерпением нашей встречи на Зимнем Кубке.

Я не стал отвечать, только кивнул на прощание и вывел окончательно потерявшегося в происходящем Киеши и задумчивого Хьюгу.

- Кагами, что происходит? – потребовал ответа сэмпай. Даже не отошел от дверей камеры! У нас, конечно, неплохая изоляция – после фестиваля расстарались – но не настолько же! – О чем он говорил?!

- Ханамия рассказывал о несчастном случае с его сокомандником, вы же сами слышали, Киеши-сэмпай, – максимально ровным тоном ответил я, сделав вид, что не понял, о чем спрашивал сэмпай. За что и поплатился, когда разозленный товарищ рывком развернул меня за плечо.

- Кагами, почему Ханамия решил, что это сделал ты? – забавно, он даже не спросил, моих ли рук это дело.

- Потому что ни ты, ни капитан этого делать бы не стали. А больше из команды никого не было в его поле зрения, – да, мне еще предстоит научиться правильно отвечать на неудобные вопросы. – Ничего, посидит до вечера, когда сторож придет, может головой думать станет.

- Кагами! – начал было центровой, но его остановили.

- Киеши, хватит, – капитан явно закончил размышления и пришел к каким-то выводам. Посмотрев на меня тяжелым взглядом в упор, он медленно произнес – Ханамия решил, что это мы причастны к произошедшему с его игроком, но он ошибся. Кагами, Ханамия очень умный и опасный противник, он может выглядеть сколь угодно приветливым и казаться безобидным и мирным, но не надо ему верить. Мы выпустим его после тренировки.

Закончив мини-речь, сэмпай подхватил нас обоих за уши и потянул в спортзал. Точно, у нас тренировка. Айда-сан, если и беспокоилась, то виду не подала, отвесив нам по подзатыльнику и велев наверстать пропущенное в утроенном темпе. Киеши-сэмпай был задумчив и молчалив, часто косился на меня, что-то подозревая, Хьюга-сэмпай же, что-то решив, напротив, был спокоен, собран и реагировал на меня не чаще необходимого. Как бы то ни было, когда до конца оставалось минут двадцать, Киеши, отговорившись коленом, ушел.

Не надо быть пророком, чтобы догадаться, что сэмпай пошел выпускать соперника. Подозрительно тихого, учитывая, что ему должны были уже устроить показ моих художеств и демонстрацию от Казамы. Да, крепкая у него психика. Вариант, где его просто вырубили, я отмел, как несостоятельный, ибо дал четкий приказ: никакого физического воздействия ни при каких провокациях. Что они будут, я не был уверен, но лучше перебдеть, никогда не знаешь, на каком камне споткнешься.

- Кагами, подойди, – возле зала появились Такеда-сенсей и Широ, подошел Коки.

Вместе мы устроились смотреть интереснейший фильм "Спасение паука: побег из Сейрина". Теппей, опасаясь моих недобрых намерений по отношению к Некоронованному Королю, решил выпустить его самостоятельно и наткнулся на Казаму. Ну да, обойти старшего сержанта даже с превосходящей огневой мощью сложно, а уж безоружный и миролюбивый сэмпай, полагающийся на силу слов, вообще не имел шансов. Никакие уговоры, взывания к справедливости, закону и человечности не имели воздействия на тщательно проинструктированного солдатика. Закон, конечно, надо соблюдать, но на территории школы действуют и ее собственные правила, где черным по белому значится, что все гости школы обязаны согласовать свое присутствие с руководством школы.

Разумеется, этот пункт появился, когда Казама в конец достал всех учителей рассуждениями насколько легко попасть в нашу школу врагам. Какие враги и зачем им понадобилась школа, так никто и не понял, но на второй неделе бесконечных лекций – одноклассник легко раздобыл номера телефонов учителей и звонил им, прерываясь лишь на сон – педсовет сдался. Я был в лагере, а больше видимо никто не смог урезонить Казаму на его же языке, так что изменения были в итоге введены. Поэтому удерживать Ханамию в изоляторе до тех пор, пока за ним не придут родители или опекуны, мы вполне могли. Однако раз нашелся герой, то пусть. Так даже лучше будет, если мы честно признаемся полиции, что нехорошие мыслишки у нас были, но нас обломали свои же вот таким героическим поступком.

Так что я позвонил Казаме, как мы условились, дабы он покинул на время пост, и Киеши смог беспрепятственно выпустить Ханамию. Что меня порадовало – паук выглядел усталым, не так-то просто с равнодушной миной смотреть на груду оружия, каждое из которых тщательно осматривают, проверяют, смазывают или точат, и это не говоря о выставке поистине авангардного результата моих потуг с рисовальными принадлежностями.

- Вы ждали, что Киеши его выпустит, ведь так? – у меня чуть сердце не выскочило, когда капитан решил скосплеить Куроко и неожиданно материализовался у нас за спинами. Впрочем, Такеда-сенсей отреагировала лишь приподнятой бровью, а Широ, ехидно усмехаясь, сообщил, что давно увидел Хьюгу в отражении в ноутбуке. Коки же только рукой махнул, дескать, не шумите.

- Да. Это же Киеши, – пожал плечами братишка, потому что это действительно все объясняло. Добряк сэмпай просто не мог сделать вид, что ничего не было.

- Кагами, это правда сделал ты? – даже уточнять не надо, о чем он.

- Да, – говорят, что у исполнителя чистая совесть, а у заказчика – чистые руки. Все это чистая ложь и самообман.

- Ясно.

- ?! – видимо, мои квадратные глаза ввиду такой спокойной и даже чуть равнодушной реакции говорили сами за себя, потому что Хьюга ответил на невысказанный вопрос.

- Мне не все равно, я знаю законы. Но они первые начали, покалечив Киеши, – потом он взглянул на тренершу, которая пристально следила по мониторам, к какому выходу идут парни. – После дополнительных занятий с Такедой-сенсей как-то спокойнее относишься к превентивным мерам, какими бы жестокими они не были по своей сути.

- У вас есть дополнительные занятия? – вот и все, что усвоил мой уставший от беспокойств разум.

- Конечно, – ответила мне монахиня. Как ее вообще в монастырь пустили, с ее-то прошлым. – Капитану нужно нечто большее, чем обычному игроку, не только умение играть и строить стратегии, пусть это и важно. Ему нужна гибкость, причем не только и не столько физическая, сколько гибкость мышления. Но при этом нужны принципы, границы, за которые он не перейдет в игре и не позволит перейти никому из своей команды. И нужна твердость их соблюдать. Капитан – это закон и мораль команды. Наша мораль отнюдь не христианская, и мы будем отвечать ударом на удар, а не подставлять щеку.

- И чего вы добились этим заточением? – скептически вопросил Хьюга.

- Тихо! – неожиданно прервал нас всех Широяма. Друг повозился с ноутом и выдал нам картинку вторых ворот, куда и вывел беглеца сэмпай. Рядом я увидел одну из собак Такеды-сенсей.

- Это Дайо? – удивился Коки.

Оказалось, что псы тренера стояли у ворот не просто так, они ждали Ханамию. На овчарках были непростые ошейники, с двусторонней связью, которую Широ временно перенастроил на одностороннюю передачу, чтобы мы могли послушать Ханамию и не выдать себя. Киеши, разумеется, опознал лидера среди четвероногих тренеров, но не подал и вида, именно прощаясь на выходе, Ханамия соизволил заговорить на темы, не относящиеся к побегу.

- Кто бы мог подумать, что у тебя, Киеши, будет такой интересный кохай, – злая усмешка прорезалась на паучьем лице. – Ломать его будет особенно приятно.

На заднем плане выругался капитан и его активно поддержал Коки, но мое внимание было приковано к экрану.

- Присмотри за ним, не хотелось бы, чтобы такой противник оказался в тюрьме до того как мы сыграем.

- Кагами там не окажется, – твердо ответил центровой. – И мы обязательно выиграем Зимний Кубок.

- Да-да, конечно, – слегка скривился Ханамия. – Но все же присмотри, он явно сын своего отца.

И поставив такую точку в разговоре, он ушел. Пора сигналить группе захвата.

Пока я возился с мобильником, рассылая последние сообщения, памятник имени Удивленного Шока Остолбенеевича украшал избранный уголок. Из композиции первым в себя пришел братишка и осторожно поинтересовался, не задели ли меня слова Ханамии.

- А что, похоже на то? – фыркнул в ответ. – Коки, если ты не заметил, то многое из сделанного за последнее время сложно отнести к правильным или хотя бы разумным поступкам. Я сын своего отца, да. У меня хватает гибкости и подлости поступать так, как я поступаю. А еще я очень надеюсь, что мне хватает и мозгов, и удачи, чтобы не попасться. Правда не задевает, если принимаешь все таким, как есть. Так, Широ, что с комикс-группой?

- Собрались, сейчас перевоплощаются, – хохотнул друг, ему казалось остроумным название группы мстящих, так что он всегда чуть улыбался. Ребята переодеваются в балахоны и цепляют маски, чтобы в случае чего их не опознали. – Захват?

- В пределах тридцати пяти минут.

- Ты уверен, что им можно это доверить?

- Коней на переправе не меняют, – да, это самая тонкая часть плана, потому что найти похитителей было куда как сложнее, чем втравить группу хулиганов в драку. Тут-то Коки случайно вспомнил несчастных, с которыми мы подрались весной, "спасая" Киоко-сан. Девушки с радостью "подарили" нам полученный компромат, и мы впрягли их в работу. Их задача была просто и безыскусна: выловить Ханамию по дороге от нашей школы к метро, есть тут не просматриваемый участок без камер, схватить и привезти в заброшенное здание, довольно далеко от нас, но близко к его средней школе. Дом этот должны были снести еще пару лет назад, но почему-то он до сих пор стоит, уж не знаю из-за чего накладки.

- О, они его схватили, – пришло сообщение, причем куда быстрее, чем я ожидал.

- И что с ним будет дальше? – спросил капитан, которому для убиения времени вручили бумаги по жертвам Кирисаки Дайчи. Очкарик прочитал их довольно быстро и, судя по выражению лица, нам не грозит быть обвиненными в излишней жестокости.

- Его уже ждут, – ткнул в место на карте Коки. – Там собрались люди, чьих друзей, родных и любимых травмировала его шайка.

- А от нас там кто? – мы воззрились на капитана в немом шоке. То есть того, что мы все это организовали мало?! – Не надо так смотреть, Киеши пострадал не меньше каждого из них, а то и больше!

- Там Момидзи-сан. Мы не знаем почему, но он очень близко к сердцу принял произошедшее с Киеши-сэмпаем, и собирал полезную информацию в обмен на прямое участие в расправе, – пояснил брат, на что Хьюга наморщил лоб, задумавшись, но почти тут же его лицо прояснилось.

- Момидзи? Момидзи Шун из клуба журналистики? Они с Киеши вместе учились в начальной школе и были друзьями. Сейчас у них разные интересы, но они по-прежнему неплохо общаются.

- Ого! А нам он этого не рассказывал, просто упомянул, что знает сэмпая, – удивился я, но не сильно, подсознательно ожидая чего-то подобного.

- Что ж, тогда все в порядке. Я так понимаю, он и проследит за тем, чтобы Ханамию не убили случайно?

- Да, мы так предполагали. Потом им займутся другие люди.

- Какие?

- Те, которые сейчас занялись его матерью, – ответила тренер, проверив сообщения на мобильнике. – Там все под контролем, ждут нашего сигнала.

- Его матерью? – ахнул капитан.

- Они с сыном очень похожи, – ответил ему Широ, гипнотизируя взглядом мой сотовый.

Когда Ханамию довезут, должно прийти кодовое сообщение "Как думаешь, нам позволят продолжить практику в журналах, если мы хорошо проявим себя на фестивале?" Паранойя и перестраховка заставила меня, а из-за меня и всех остальных придумать вот такие обычные и повседневные вопросы и ответы, чтобы если что-то пойдет не так, оставить как можно меньше улик. Ненавижу ожидание, оно сильно мотает нервы. Такеда-сенсей разделяла мои убеждения, а потому мы всей толпой отправились в ближайший храм.

- От тревог и волнений освободить разум юный дабы, прошлым отягощенный, – кто будет пытаться успокоить подростка, раздражая его? Ну да, наш тренер.

- Я так волнуюсь, что мне даже все равно, на каком языке вы пытаетесь с нами говорить, – вздохнул капитан, и нам осталось только с ним согласиться.

Время пошло намного быстрее. Прийти в храм в новой форме оказалось неплохой идеей, во всяком случае, внимания мы привлекли много, и даже на какое-то время отвлеклись от неприятных мыслей. Каннуси храма долго беседовал с тренером, пока мы помогали с уборкой храма, на которую нас отправили с высочайшего соизволения тренера. Труд хорошо отвлекает, мы мыли полы, подметали, натаскали воды, накололи дров, добрым словом поминая лагерь, где нагрузки повседневной жизни были куда как весомее.

Кодовые смс пришли с интервалом почти в час, мне страшно представить в каком состоянии после этого Ханамия. А еще через десять минут пришло сообщение тренеру, что парня забрали, умирать он не собирается, но в больнице надолго пропишется. Что сделали с Ханамией Маю, я благоразумно не спрашивал, рано или поздно, всерьез или для галочки, но нас будет опрашивать полиция и чем меньше мы знаем, тем лучше.

- Благодарю за вашу помощь, – священник мягко улыбался и, судя по всему, не считает, что мы своей одеждой, совершаем какое-то святотатство. Или считает, но не собирается это показывать.

После храма мы, забрав вещи из школы, отправились по домам, по дороге мы с Коки заглянули в книжный, просто посмотреть на его роман, стоящий на полках. Выглядели мы, наверное, теми еще сумасшедшими, но нам не привыкать, в Сейрине же учимся. Тем более, что заняться было совершенно нечем – вряд ли сегодня получится заснуть, так что для любых дел вся ночь впереди.

***

- Плохо спал, Кагами-кун?

- Вообще не спал, спасибо, что среда начинается с Куросаки, – ответил я, еле справившись с зевком.

- Жалел, что ничего не сделал Ханамии-куну?

- И это тоже, – а еще больше я жалею, что в придачу к невидимости фантом не обладает еще и неслышимостью, но нельзя же получить все. Повезло, что он не в курсе, что именно задумывалось, и решил, что паук ускользнул благодаря сэмпаю. Киеши наверняка подумал так же, что ж, не стану их расстраивать правдой, по крайней мере, не сейчас.

- Кагами-кун, ты неправ и знаешь это. Я не понимаю, почему ты так поступаешь.

- Проблема не в том, что ты не понимаешь, – вмешался Дзюмондзи. – Проблема в том, что ты не пытаешься понять, потому что для тебя слишком важно играть по правилам. А жизнь – игра без правил.

Пока парни ударились в демагогию и философские рассуждения, я переписывался с Широямой-саном. Фурор роман Коки вряд ли произведет, и я настаивал на внедрении "тролльего" маркетинга, окрестил по аналогии с наименованием организаторов словесных баталий в инет-пространстве. Придумал этот прием вообще-то Широ, и опирается все в банальное человеческое любопытство, а о чем там так спорят, а о чем там так ругаются. Причиной, естественно, будет книга братишки.

Широяма-сан стойко держит оборону, настаивая на традиционной рекламе, вернее, ее отсутствии, дескать, хорошую вещь и так прочтут. Что ж, поживем, увидим, тем более что Широ, кося одним глазом ко мне в планшет, проворчал, что он и сам справится, приятелей по клубу только привлечет и все, никого ему больше не надо. Упрямый и гордый песец.

Тренировка прошла штатно, если не считать, что Киеши снова перенапряг колено и получил от Такеды-сенсей три дня принудительного отдыха. Мальчишки попросили перенести занятие на следующий день, и я не видел причины им отказывать. Тем более что они собирались съездить в гости к Сане-чан, что меня немного развеселило, Мидориму ждет тяжелый вечер. А дома меня ждало сразу два письма, одно из которых было бумажным, что в наш век электроники казалось приветом из прошлого. Я его чуть ли не обнюхал, не зная чего ожидать, успокоился слегка лишь после того, как увидел адрес Акиты. Оба письма были короткими и скупыми.

"Спасибо за предупреждение, Тайга. Я передал информацию Араки-сенсею".

"Благодарю за предоставленную информацию. Акаши Сейджуро".

Ракудзан и Йосен получили предупреждения, прочли и даже, кажется, вняли. Аомине я почти сразу передоверил Куроко, потому что испытывал страшный соблазн сообщить все Момои-сан. Девушка она активная и, узнав об опасности, грозящей другу детства, начнет проедать ему плешь, дабы он, упаси ками, не вошел в Зону. Учитывая характер Ахомине – он все сделает ей назло, а это не было тем результатом, который мне нужен. Как фантом донесет информацию до друга, я не вникал, потому что как раз сговаривался насчет Ханамии, лишь в этот понедельник призрак сказал, что поговорил со старым другом.

Что в свою очередь вернуло меня к ситуации с Огиварой-саном, другом Куроко с младшей школы. Нынешнюю школу, адрес и прочие необходимые мелочи Широ уже узнал, но одноклассник никак не мог найти в себе смелости прийти поговорить с потерянным другом. Не то чтобы это было моим делом, но мне бы хотелось, чтобы они помирились, судя по рассказам Куроко, этот Огивара неплохой парень, было бы здорово, если бы он вернулся к любимому спорту.

А на следующий день к нам пришла полиция. Ханамию Маю и ее сына нашли в ужасном состоянии. Женщина потеряла рассудок и слегла с сильнейшим воспалением легких, вызванным переохлаждением. Ее сын получил многочисленные ранения, худшее из которых закрытая черепно-мозговая травма, но ему по каким-то причинам оказали врачебную помощь.

- Подозревают, что Ханамия Макото просто попал под удар и основной целью злоумышленников была Маю-сан. Насколько нам известно, Ханамия Макото собирался в вашу школу?

- Да, он был у нас, посидел в изоляторе и сбежал, – Аянаги-сан старательно делал записи в блокноте, а я с недоумением рассматривал младшего брата нашего учителя информатики. Как небо и земля, вечно сонный, амебный учитель и вот этот шустрик с горящими глазами.

- В какое именно время он покинул территорию школы?

- С какой целью приходил?

- Что он говорил?

- Он не упоминал о каких-либо угрозах, может быть, вел себя необычно?

Да уж, совсем не такой как сенсей, клещом вцепился, вытянул все, что я помнил про визит Ханамии, как я при этом удержался и не выдал, какая он сволочь, что его команда калечила игроков и так далее – сам не понимаю. Капитан вышел из рекреации в учительской выжатым как лимон, Коки просто выпал мне на руки, пришлось ему какое-то время полежать в медблоке, пока головная боль не прошла. Куроко после допроса не сводил с меня глаз, подозревая, что очень и очень замешан во всем этом безобразии, но почему-то ничего не спросил. Но хуже всех пришлось Киеши, сэмпай был уверен, что если бы он не помог Ханамии сбежать, то паук бы не попался преступникам в руки, будучи под защитой нашего военно-оборонительного корпуса.

- Киеши, ты накручиваешь себя на пустом месте, – в который раз пытался достучаться до него Хьюга, стараясь при этом не выдать своей осведомленности. – Эти люди довели Ханамию-сан до сумасшествия! Если бы им было так нужно, они бы забрали его без проблем, но при этом еще и покалечили наших кадетов.

- Если тебе нужно кого-то винить, сэмпай, можешь винить меня, – что вообще-то является абсолютной правдой, и в истории с семьей Ханамия я главный злодей. Пора закупаться черными шмотками. – Если бы я не дал команду Казаме, у тебя не получилось его вытащить.

- Но он же…

- Он отошел с поста по моему приказу, Киеши. Старший сержант Казама не тот человек, которого можно подкупить, уговорить, убедить, упросить или заставить нарушить приказ, только другой приказ того же человека или вышестоящего.

Оставив второкурсника переваривать полученную информацию я по-быстрому убежал, меня ждали мальчишки, домашние задания и очередная бессонная ночь, полная бессмысленных размышлений, рассуждений и споров с самим собой, настолько ли я Стивенсон, чтобы быть таким ублюдком.

Глава 23

— К-кагами-кун, — внезапно из-за спины раздался дрожащий голос, но я даже не вздрогнул. Привык уже.

— Привет, Куронума, чем помочь? — я развернулся к однокласснице. Скромница и отличница, буквально напечатано на лбу, особенно трогательный вид придает пара косичек по бокам.

Девушка замялась, то глядя на меня, то в сторону, сжимая в руках небольшой термос. Обеденный перерыв в самом разгаре, ребята как обычно безумствуют, Казама пишет докладную по ВОКСу, Некодзава и Данте общаются на тему музыки, и некоторые смотрят — не слушают, а смотрят — на них со стороны. Яно ест через силу, потому что волнение нарастает, Есида старается заставить ее поесть, а так же пинает Санаду, чтобы он не спал, а помог ей. Надо будет указать на это Чиаки. Усуи притащил какую-то редкую модель поезда похвастаться перед такими же безумными фанатами железных дорог, теперь трясется над переноской и едва дышит в ее сторону. Накагава все же уговорила Мидзуки на изменение прически и что-то там еще, журналистка выглядит как великомученица. Ее сэмпай довольно быстро отошел от жестокой расправы, и во взгляде появилось какое-то странное умиротворение, что меня немного пугало.

Сейко самостоятельно изучает французскую кухню, Номура обсуждает с Шибой какое-то выходящее аниме, а Есиока пытается уговорить Нишимуру говорить громче, слава ками, остальные следят, чтобы активная легкоатлетка не давила слишком сильно. Фудзивара и Танива куда-то пропали, но они в эти дни часто уходят обедать вне класса, и меня немного беспокоило их стремление обособиться от класса. Асахи в сторонке тренирует движения в качестве наказания от сенсея, мой лоб до сих пор горит от очередной встречи с синаем, а рядом старательно съедается домашний обед, у парней аж за ушами трещит, как бы порцию Куроко не умяли, пока фантом меланхолично и медленно поглощает еду.

— Ч-чиаки-кун сказал А-аяме-чан, что К-кагами-кун плохо спит, — одноклассница на что-то решилась и дрожащими руками вручила мне термос. — Это успокаивающий чай, с ромашкой и кипреем. Надеюсь, он поможет тебе.

— О, не стоило… Прости за беспокойство, — я растерянно взял подарок, но пришел в себя и улыбнулся девушке. — Спасибо, Куронума.

Глядя, как она машет руками, отрицая хотя бы малейшую значимость своей помощи и заботы, я впервые расслабился за последнее время. Что сделано, то сделано, Ханамия получил по заслугам, и мне нужно просто принять себя и свои поступки, пусть они и не красят. И пора уже прекратить беспокоить окружающих похоронным видом и кругами под глазами, за меня слишком много народу переживает, чтобы можно было позволить совести сожрать себя живьем.

— Куронума очень заботливая, да?

— Ага, и милая, когда не нервничает, а то становится похожей на девочку из Звонка.

— Ты не злишься, что я рассказал Аяме-сан, что у тебя бессонница?

— Это и так видно, у него круги под глазами как у панды!

— Не надо про панд, Дзюмондзи-кун.

— Хм, Чиаки, не просветишь? А с каких пор Яно стала Аяме-сан?

— Кстати, Чиаки, ты присматривай, Яно плохо ест последнее время, так дела не делаются.

Только под конец обеда мы вернулись к обсуждению довольно важного дела, которое Дзюмондзи широким жестом отложил до решения «паучьего» вопроса, а именно день рождения лайнмена. Вопрос затянулся и в итоге уже завтра шестнадцатилетие Широ, и из-за фестиваля мы будем укладывать празднование в утреннее время. Парни артачились, дескать, не столетние деды, чтобы дату рождения каждый год отмечать, но наткнулись на грустный взгляд и обиженное заявление от Коки, что они лишают нас повода веселиться с самого утра, и затихли. Да, кот из Шрека расплакался бы от зависти к этим глазкам.

— Как насчет боулинга?

Неожиданное предложение Куроко именинники приняли на ура. Определенно, это лучше, чем скучное кафе, мы и так постоянно вместе едим, и игровых автоматов, где можно потеряться во времени, а Яно-сан очень обидится на нас и особенно на Чиаки, если мы опоздаем и не поддержим ее в такой важный день. Сейриновскому танцевальному клубу в чем-то повезло, в чем-то не очень: выступают наши в первый день, причем в третьем десятке.

Вообще, сам фестиваль начнется в час дня, и все выступления разбили на два временных отрезка, часть танцует до пяти, часть — после шести, со вторым днем обойдутся также. Я был уверен, что накладок по времени будет больше чем с техникой и самими танцорами, но Чиаки уверял в обратном, говоря, что танцы строго ограничили тремя с половиной минутами, потому что участников очень много. Ну да много, около двухсот школ в суммарном итоге, хотя на межшкольных отборочных по Токио было почти три сотни команд. О, ками, две сотни команд-танцоров за два дня…

На тренировке капитан предложил модификацию «хякунин но баскет», вернее, то, что он придумал, изучая упражнение и пытаясь его улучшить. Смысл в том же самом — пройти защиту и забросить мяч, но теперь человек под кольцом менялся. Изначальное построение в колонну сохранялось, но последний в очереди должен был встать на защиту, когда его атакует первый. После попадания или истечения времени первый встает на защиту против второго, когда предыдущий защитник возвращается в строй. Так как тренер требовала быстрой игры, время снова было главным катализатором и ограничением.

Упражнение было направлено на максимально быстрый переход от атаки к защите в пределах одного кольца и половины поля, что позволило разбить всех присутствующих на две компактные группы. Новое упражнение окрестили каруселью, потому что 12 секунд на атаку, разворот, 12 секунд на защиту, а потом зайцем метнуться в конец очереди, которая состоит всего-то из трех человек — любая вертушка отдыхает, голова идет кругом и возвращается нескоро.

После тренировки шли по необычным концентрическим траекториям, а на занятии с мальчишками они какое-то время просто помирали со смеху глядя, как я дриблингую кругами и восьмерками, не в силах сохранять нормальное направление. Хотя, если я научусь не терять голову в этот момент, может получиться довольно забавный прием. Но это дело будущего, а сейчас план максимум — добраться до дома и не упасть спать под чьим-нибудь забором.

— Опять боковые стоят! Сплит, дубль десятый!

— Смотри и учись, салага!

— Дзюмондзи-кун, обычно, когда велят учиться, показывают страйк, а не отправляют мяч в желоб.

— Зато какой кадр получился, вот поглядите!

— Не подаришь мне копию? Думаю, наш друг многое сделает, чтобы это лицо никто не увидел.

— Широяма!

— Я шестнадцать лет Широяма, можешь не напоминать.

— Дабл!

— Рейна поразительно хороша в боулинге, не знали?

— Откуда бы…

На праздновании кроме нашей шестерки были Нода, что само собой разумеется, и две ее подружки, Рюдзаки-сан и Фуюми-сан, тихая девушка в очках и первая ученица школы, как мне поведал Широяма. Я же вспомнил почему-то про классические тройки «лидер-воин-умник» из различных манг и фильмов. После боулинга такой же компанией мы отправились в кафе под пыхтение парней, тащивших свои подарки. Демонстративное, конечно, презентов было немного, и по размерам они не сильно выделялись.

Дзюмондзи подарили самодельную игру в виде американского футбола, Чиаки с удовольствием нарезал фигурок, где одна сторона была тщательно выполненной нашей командой, а вторая — обезличенными противниками. Куроко и Коки помогали как могли, доделывая мелкие детали, раскрашивая и лакируя как фигурки, так и саму доску — поле с воротами, с меня была книга по стратегиям, с Широ — подборка лучших матчей. Девочки поступили весьма практично, подарив спортивную сумку и перчатки, на которых кто-то, подозреваю, что сама Нода, вышила эмблему сейриновских волков. В общем, поглазев на общую кучу, я мысленно отметил, что на Новый год стоит поискать что-то не связанное со спортом.

Широяма в этом плане оказался более сложным, особенно из-за врожденной вредности, повезло, что Коки заметил, какой он мерзляк, и мы специально для Широ заказали белоснежный шарф и перчатки с небольшим узором, изображающим компьютеры, ноутбуки и тому подобное. Чиаки снова одарил самодельной работой, полярный лис за ноутбуком, Куроко презентовал книгу по психологии — лично я не догнал в чем намек, Дзюмондзи же был в своем репертуаре, подсунув Широ небольшой нож. Пока наш штатный песец хлопал глазами, лайнмен спокойно объяснял, что с такой манерой поведения Широяма рано или поздно нарвется на неприятности, а значит, ему будет спокойнее, если у друга будет хоть что-то для самозащиты. Придется поискать, что у нас в законе на тему самообороны имеется, не хотелось бы сделать сидение за решеткой традицией класса. Девочки всей троицей вручили Широ новую сумку для ноутбука, тоже с полярным лисом, друг спокойно отнесся к новому прозвищу, даже с какой-то гордостью, что он может доставить настолько крупные неприятности.

В кафе мы не задержались, ибо время поджимало, так что, быстро пообедав, мы помчались в парк Инокасира, чтобы не только посмотреть на последние приготовления, но и поболтать со своими до начала.

Вот только этих своих надо было еще найти! Почти час до начала, но людей столько, что даже наши сумасшедшие сейриновцы не бросаются в глаза. У нас была карта, где отмечены и кусок земли, где располагаются наши лавочки, и сцена, и место сбора наших учеников, но одно дело рисунок на бумаге, другое — земля под ногами, заполненная людьми.

Впрочем, скоро я сообразил, что Сейрин всегда Сейрин, вон Мизумачи полуголый прыгает, в той же стороне раздалась автоматная очередь — не иначе Казама очередного извращенца или злоумышленника гоняет — так что мы помчались на знакомые звуки. О, вон Данте от фанаток спасается за Асахи, а вон там возвышается над толпой Киеши-сэмпай. Краем глаза я заметил рыжую шевелюру Куросаки-сенсея, где-то звенит посох тренера, а когда мимо промчался Гай, соревнуясь с собаками Такеды, стало ясно, что мы на месте, даже табличка «Сейрин» оказалась не нужна. Под пение гимна Кейну-саме — Коидзуми сочиняет их с удивительной легкостью и завидным постоянством, я разыскал директора, уточнить, где наши танцоры, узнал, что всех участников собрали в области за сценой, так что мы поспешили туда.

Девчонки быстро откололись искать своих, академия Каймей выставила одну из самых больших команд, больше, наверное, только школа Джисудзен выставила, почти полсотни человек. Мы довольно быстро нашли нашу группу, в основном благодаря ярко-красной майке Есиды-сан, бите, будто приклеенной к руке Санады, и криков тех, к кому подкрадывалась Куронума. И чего шугаются? «Милый ребенок» с забавными хвостиками. Там же обнаружились и Накагава с девчонками из е-класса, девушки старательно наводили танцорам красоту, причем, судя по комментариям, рассчитанную на физические нагрузки и их последствия. И хорошо, как-то не улыбается в один момент обнаружить на сцене панд или еще каких-нибудь чудовищ. Там же металась Такаяма-сенсей, подбадривая подопечных, но волнуясь едва ли не больше них всех вместе взятых.

— Ну что, волнуетесь?

— Вот еще, — фыркнула Яно, но было видно невооруженным взглядом, что она едва сдерживает дрожь.

— Здорово! — неожиданно восхищенно протянул Коки. — У меня до сих пор круги перед глазами, как вспомню, как на площадку выходил в официальных матчах. Приходилось успокоительный отвар пить перед игрой.

— Успокоительный отвар? — проявили интерес танцоры. В ответ мы просто достали бутылки — все утро возились, буквально по полстакана каждому, через полчаса подействует.

— Сенсею можно двойную дозу? — тихо спросила Онита-сан, забирая у нас бутылки, испробовать настой подростки решили чуть попозже.

— Нужно. Сейчас, — подтвердил я, глядя как взволнованная учительница рассеянно пытается надеть на парня платье, не обращая внимания на попытки несчастного отбиться.

Платье из какой-то серо-голубой ткани со стальными бликами ненадолго привлекло мое внимание, вызывая ассоциации с роботами. Темой фестиваля стал мир. Я тогда долго переваривал идею о создании танца, который бы был связан с конкретной страной, но не являлся народным танцем, то есть его надо было придумать самостоятельно, дозволялось заимствовать лишь некоторые элементы. Япония по понятным причинам в этом списке отсутствовала, но были Монако, Ватикан и Люксембург. Не имею ни малейшего понятия, по каким критериям выбирались страны, но предлагали их руководители клубов, а под конец тянули жребий.

Наши вытащили Сингапур и почти двое суток приходили в себя, чтобы заявить, что лучше Сингапур, чем Россия, которую вытащили девчонки Каймей. Я долго вникал, чем лучше-то, пока мне на пальцах не объяснили, используя кипу бумаг, что Россия проблемная страна, потому что очень большая. Вроде все просто, платья какие-то в пол, с поясом под грудью, головные уборы напоминающие цуно-какуси — но нет, девушки легких путей не ищут, полезли смотреть в интернете про выпавшую страну и немного облезли от обилия всего. Одних только национальных нарядов оказалось несколько десятков, столько же национальных танцев, мелодий и прочего. В итоге, страну распополамили, сказав, что школ слишком много и стран не хватает. Девчонки вздохнули с облегчением, но проблем не сильно уменьшилось, так что теперь выступление Каймей скорее будет похоже на суп Набе, чем на какой-то единый танец.

— Кагами-кун, Фурихата-кун, Дзюмондзи-кун, Широяма-кун, Чиаки-кун, думаю, нам лучше уйти. Чем быстрее, тем лучше, — внезапно изменился в лице фантом. Но не успел я поинтересоваться, в чем дело, как сзади раздался звонкий и счастливый вопль. Кажется я знаю от кого сбегает призрак.

— Кагами-ччи! Куроко-ччи! Фури-кун! Приветушки! Давно не виделись! Как дела? Сейрин тут тоже участвует? А вы что, танцуете? — и правда, давно, с самого фестиваля, где фантом требовал убрать от него Кисе с помощью кадетов.

— Тецу-кун! — мимо меня пролетело нечто розовое, опознанное как Момои-сан, повисшая на шее индифферентного Куроко.

— Привет, Кисе, Момои-сан, — кажется, присутствие красавицы Момои слегка напрягло девушек, Яно довольно шустро взяла Чиаки за руку, Киоко-сан же пошла дальше и слегка приобняла изумленного лайнмена. Я не мог промолчать. Не мог. — Девочки, уберите рожки, Момои-сан — девушка Куроко.

Девушки лишь слегка покраснели, но позиций не сменили, просто чуток расслабились. Кажется, я начинаю понимать, что находит в амурных делах Саотоме-сан — за парочками забавно наблюдать.

— Прекратили разврат! — не всегда, правда. Даже не поворачивая головы, я знал, что это Горо-сан наткнулся на Таниву и Фудзивару. Девчонки вернулись к прежнему поведению так же быстро и необъяснимо, как и до этого стали вести себя прилично, а на все вопросы демоницы меня отправляли в далекое пешее путешествие.

— Слушай, Широ, может хоть ты знаешь, чего они сначала заинтересовались информационными технологиями, а потом резко остыли?

— Они никогда не интересовались техникой, — с тяжелым вздохом Широяма взглянул на меня, как на несмышлёного ребенка, пытающегося ткнуть вилкой в розетку.

— Э? Но вы же общались последнее время, разве не на эту тему? — заинтересовался и Коки, краем глаза глядя как копирка и аналитик пытаются придушить призрака в объятьях.

— Мы не общались, я просто давал им указания, — меня начало напрягать очевидное увиливание друга, но я не успел это высказать.

— Широ, давай вкратце, ты их что, шантажировал чем-то? — в лоб спросил Дзю.

— Именно, — и никаких пояснений, да еще и колючки выпустил, ежик, а не песец. С одной стороны, девушки — наши одноклассницы, сейриновцы, то есть свои, а со своими так не поступают. С другой — меня откровенно напрягала их враждебность, постоянное «не твое дело», когда я пытался понять, в чем проблема и чем им помочь. Так что сейчас я снова разрывался между тем, что считал правильным, и тем, чего мне бы хотелось.

— Широ, это же девочки, — укоризненно взглянул на одноклассника Чиаки, а я краем глаза заметил, что Кисе отлепился, наконец, от несчастного Куроко и направился к нам.

— Что сделано, то сделано, но давай ты больше будешь так поступать со своими? — нельзя обсуждать такие дела при посторонних, а баскетболист явно сейчас прилипнет, аки банный лист.

— Со своими я так никогда не поступаю, — но своими ты считаешь далеко не всех не то, что в школе — в классе, да? Ладно, с этим мы разберемся позже.

— Этого достаточно. Кисе, с чего ты заинтересовался фестивалем танца?

— Ой, Кагами-ччи, вы закончили? Хорошо! А я тут, потому что руководство школы велело каждому клубу прислать по представителю, чтобы поболеть за наших! Сколько здесь народу! Присутствовать обязали только в день выступления, но сегодня же открытие, надо же посмотреть! А это правда, что это ваша школа затеяла? Такое масштабное мероприятие!

— Ага, один зачинщик как раз перед тобой, — прыснул Коки, пока я привычно заткнул болтушку. Как ему легких хватает на столь длинную эмоциональную речь? У Кайдзё зверские тренировки. — Вся эта суматоха началась с аники!

Видя квадратные глаза Кисе, я мысленно взмолился, чтобы нашелся повод сбежать, и ками меня услышал — позвонил Суга-сенсей и попросил подойти к палатке нашего кулинарного клуба. Оставив мелкого разбираться с последствиями своей болтовни, я нырнул в толпу, затерявшись настолько, насколько это возможно при моих габаритах и цвете волос. Хотя тут много кто носится, те же падшие ангелы привлекают немало внимания, фанатки уже подступают к Кисе, и танцоры всех мастей уже переодеваются в феерические костюмы.

У прилавка помимо Суги-сенсея обнаружился и Камидзё-сенсей, и Исида-сенсей, все трое сосредоточенно жевали какие-то сэндвичи. Хотя почему какие-то — производства наших поварят, правда я почему-то ожидал иного, темпуру там или такояки, а может и вообще шашлычки. Но сэндвичи легче приготовить заранее, так что наши приволокли с собой небольшую тележку заготовок, напоминающую повозку Мидоримы. Интересно, Шуутоку принимает участие в фестивале? Надеюсь, что если и участвуют, то бедного снайпера не заставят стать болельщиком, хватило с него и сейриновского безумия. Забавно, но учителя позвали меня дегустировать сэндвичи. Пока я хлопал глазами и усердно работал челюстью, Камидзё-сенсей поинтересовался, где находится братишка.

— Неподалеку. А вам зачем, сенсей? — насторожился я, видя особый блеск в глазах учителя литературы, который появляется во время обстрела мелом. Мела у него под рукой нет, чем и в кого он будет кидаться. Хотя второй вопрос, наверное, излишен, раз он спрашивает про Коки.

— Вот зачем, — и одной рукой, жестом фокусника вытащил из сумки очень знакомую книгу «Время, где я был». Я завис на целую минуту, с восторгом рассматривая роман Коки в руках читателя — в том, что сенсей прочел работу, я не сомневался.

— А теперь, Кагами-кун, будь любезен, объясни кое-что, — угрожающий тон учителя, убедившегося, что я насмотрелся достаточно, быстро привел меня в себя. — Почему я узнаю, что мой ученик написал и выпустил книгу, от Ичиносе-сенсея, а не от него лично?!

— А мы должны были рассказать? — вылупился на него я. Мне лично даже в голову это не пришло, зачем бы?

— Не должны, — мягко вмешался Суга-сенсей, видя гневное изумление на лице литератора. — Просто так было бы вежливо. Камидзё-сенсей оказался в ситуации, когда его хвалят за достижение ученика, а он сам об этом ни сном, ни духом. Согласись, несколько неприятная ситуация?

— Э, я даже не подумал, простите, — едва удержался от того, чтобы ляпнуть, причем тут вообще учитель. Роман написал Коки, редактурой занималась Татибана-сан, причем тут все остальные? Японский менталитет, черт бы его побрал, мне не понять, но учитывать надо, иначе долго не протянем. — Я прошу прощения, мне в голову не пришло, а Коки слишком волновался и попросту забыл.

— Ками с вами, вы прощены, но только потому, что написано хорошо! Итак, где твой брат, мне надо с ним кое-какие моменты обсудить.

Мне ничего не оставалось, кроме как вызвонить Коки к лавке, а пока он шел, я узнал, что учитель литературы второгодок заинтересовался книгой, потому что узнал на маленькой фотографии одного из учеников школы, что неудивительно, учитывая, как часто Коки устраивал баталии с Камидзё. О приближении мелкого я догадался по восторженному щебетанию: брат не смог отделаться от Кисе, поэтому сейчас они шли в сопровождении фанатов модели, причем я не мог с точностью сказать, кого слышал чаще, девушек, парней или желтого радужного.

Разумеется, тихо отреагировать на роман Коки «звезда» не могла. Он во всеуслышание заявил, что непременно купит, прочтет, всем посоветует и приедет за автографом — братишка под конец громогласных заверений был похож на переспелую вишню, что неожиданно умилило девичник вокруг, и закончилось все тем, что мелкий спрятался за моей спиной. Под женские охи и ахи умиления я сбежал с персонифицированным хвостиком, куда бежать я не знал, но знал, что надо подальше, пока кое-кого удар не хватил.

Во время побега столкнулся с Казамой, солдатик искренне предложил поднять ВОКС на защиту, на фестивале было почти пять полных звеньев, но я отклонил предложение, пусть парни отдыхают. Одноклассник остался с нами, мало ли что, и переубедить его у меня уже не хватало запала, так что дальше по фестивалю мы гуляли втроем, пока не столкнулись с Мизумачи, решившем изобразить мартышку на дереве. В роли дерева, естественно, оказался я, остальных прыгучее солнышко просто раздавит. В таком состоянии — пальма повисла на шее, котенок прячется за спиной, а вокруг патрулирует старший сержант — меня и обнаружил Танака-сан, его изумленное «хо?» еще долго будет греть мне душу. При виде директора даже Мизумачи соизволил слезть с насеста, да и Казама сразу встал по стойке смирно.

У организаторов возникла небольшая проблема — девушка, которая должна была вести фестиваль, и ее команда не приехали во время, а когда им позвонили, заявила, что у нее появилось предложение получше, чем ввергла довольно обязательных японцев в глухой ступор. Танака-сан отправился опрашивать подчиненных, известных безумством, называемым «креативом». Первым он нашел Куросаки, учитель математики предложил наших театралов, идея неплохая, но и только, так что Танака-сан решил еще поспрашивать. Если ведущий будет иметь прямое отношение к нашей школе — и так уже засевшей в организаторах — это будет перебор.

— К нашей школе? — меня снова озарило. — А если не из нашей школы, то подойдет?

Уже через десять минут я тащил Кисе к нашим стилистам, парнишка согласился сразу, попросил лишь позвонить его менеджеру. Разговор взял на себя директор, мне до его мастерства еще расти и расти, так что я вместо этого побежал готовить ведущего, то есть к стилистам. Кроме того надо было спешно выяснить не нужно ли ему чего в одежде сменить, и если нужно — где это быстро-быстро достать. Повезло, что у Кисе великолепный, по словам Накагавы, вкус в одежде, она пусть и обычная, но подобрана со вкусом и при паре дополнительных деталей становится вполне подобающим нарядом для выступления перед аудиторией. Так что здесь сложностей не возникло, и ровно в час дня на сцену выскочил сияющий Кисе и мгновенно очаровал аудиторию, даже немного завидно стало, обаяние все же сильная вещь.

— О, Кавахара! И Фукуда! Привет, парни, за наших болеть пришли?

— Кагами, Фури, привет! Помогите, а, Кавахара не хочет колоться, что там наши плясуны придумали!

— А зачем колоться, сейчас сами все увидим.

— Вот! И я ему о том же, а он все расскажи, да расскажи!

Первыми выступала школа Мейхо, их страна — Мексика, так что раздались узнаваемые звуки, и на сцену выскочила группа ребят в сомбреро и девушек в платьях с широченными юбками. Яркие краски, заводной ритм — самое оно для начала, хотя пришлось еще слушать и комментарии Кавахары, когда в выглядящие традиционными движения вплели знакомые по баскетболу движения. Да уж, а я какое-то время сомневался, что это изначально танцевальные движения, но вот, доказательство перед моими глазами.

Сразу за «Мексикой» было выступление «Индии», «Франция», «Босния и Герцеговина», «Эфиопия» — страны шли в разнобой, порядок тоже определялся жребием, так что после ярких красок и живой быстрой музыки на нас внезапно закружили плавные и медленные мелодии, чтобы после обрушиться барабанами Африки. От этой каши в голове загудело, сделал пометку в планшете, что в следующий раз пусть продумывают порядок выступления, а не полагаются на волю случая, ну кто будет на концерте исполнять песни, как левая нога захочет? Разница небольшая, так что пусть на будущее думают.

Великобританию тоже разделили на Ирландию, Шотландию, Англию и Уэльс, но в очереди их поставили друг за другом, «российские» клубы танцев тоже будут выступать друг за другом, но уже во второй половине дня. Кисе на сцене был как рыба в воде, никакого текста, сплошная импровизация, а народ уже голосит и восторгается. В основном, конечно, девочки и девушки, но и остальные не плюются, не думаю, что кто-нибудь из них хотя бы подозревает, что Кисе только час назад в этот фестиваль вписали. Отплыв в толпе подальше от сцены и уведя остальных, я убедился, что на расстоянии резкая смена темпа ощущается не так катастрофически.

— Дзю! Широ! А где Чиаки и Куроко? — друзья с грехом пополам выловили нас возле одного из фонарей, там же стали собираться остальные сейриновцы, потому что собирать наших сумасшедших возле палаток с едой никак нельзя.

Ну как собираться, Широ просто написал на форуме, что возле такого фонаря замечены болельщики Сейрин, если вы с нами — подходите. Красная футболка — Есида, а где она, там и Санада, и Куронума. Мелодичный перезвон — Такеда-сенсей нарисовалась неподалеку, причем в окружении собак. Ругань, перекрывающая даже музыку выступлений — Куросаки-сенсей и Садахара-сенсей тут. Знакомая тяжесть на шее и плече — нас нашел Киеши, а с ним Хьюга и Айда-сан, которая еле отделалась от своего сверх любящего папочки. Судя по докладам курсантов — ребята из ВОКС уже приобрели привычку каждое сообщение называть докладом или донесением — он мечется на противоположном конце поля, куда его отправила одна из подруг помощницы тренера. Ангелы стояли кружком неподалеку, Данте отписался, что они уже получили несколько идей для новых композиций, после фестиваля пойдут проверять, какие из них жизнеспособны. Группа фанаток персонажа отоме-игры, к счастью, угомонилась и наслаждалась зрелищем вместе со всеми. А появление Куроко я заметил только, когда фантом ткнул мне под ребра с заявлением, что мы здесь для отдыха.

— Я отдыхаю!

Выразительный взгляд на планшет с несколькими заметками, и брат аккуратно вынул его у меня из рук и положил в сумку. Мда, я и не заметил, что так и не убрал его и продолжал комментировать то, что мне казалось важным.

— А сейчас пора погрузиться в удивительно динамичный и яркий мир Сингапура! Встречайте, старшая школа Сейрин!

И начало оказалось относительно медленным, что несколько удивило, до этого Кисе довольно точно угадывал, каким будет танец. Медленные плавные движения, сглаженные, напоминающие течение реки, но длилось это недолго, ребята в один миг словно взорвались фонтаном энергии, движения стали быстрее, энергичнее, но главное — они скинули верхние темные и свободные накидки, чтобы остаться в одежде разной расцветки с общим стальным отблеском. Ребята разделились. Кто-то достал веера, а кто-то — ротанговые посохи, кто-то ускорился еще больше, кто-то напротив, замедлился — это должно было смотреться кашей, но оказалось вполне гармоничным зрелищем. Наверное, таким и выглядит Сингапур — современная молодая страна с множеством проблем, чья культура родилась из смеси китайской, британской, индийской и малайской.

— Сей-рин! Сей-рин! Сей-рин! — скандировали наши, я сам гремел невесть как попавшей в руки бутылкой с мелкими монетками для громкости, и в общем гаме сложно было услышать даже себя.

Неподалеку прыгал и размахивал джемпером полуголый Мизумачи, в подходящем ритме звучал автомат, Гайтору надрывался так, что, боюсь, завтра он команды будет раздавать жестами, причем сплошь неприличными. В толпе неожиданно заметил Мидзуки — журналисты сновали везде, следуя за временными наставниками, так что я их и не видел сегодня толком, в отличие от Отовары и его парней — сложно не заметить все эти камеры и людей вокруг них. Танец подходил к концу, музыка набирала обороты, когда один из танцоров буквально вылетел со сцены.

Вернее, я так сначала подумал, потому что в моем понимании, нормальные исполнители в толпу не прыгают. А она прыгнула. Мне потребовалась целая секунда, чтобы узнать в изогнутой фигурке Яно-сан и ужаснуться. Ее прыжок длился пару секунд, но растянулась, казалось, в вечность, пока ее не поймали, я еле узнал в темном силуэте Чиаки. Вот где он пропадал! И занавес, музыка смолкла, ребята застыли в разных позах на сцене, а народ осоловело пялился на довольную парочку у сцены.

— Так и было задумано? — я кое-как добрался до Есиды, пока пульс, подскочивший при виде свободного падения одноклассницы, наконец, вернулся в норму.

— Именно! Круто, да? Яно-тин зажгла! — горящие глаза одноклассница ясно говорили, что я был единственным, кого встревожило окончание танца.

— Аяме-чан такая храбрая, — как я услышал Савако в таком шуме — сам не знаю, но услышал и развернулся к ней. Девушка смущенно и чуть грустно улыбнулась. — Я испугалась, когда она так внезапно спрыгнула со сцены в толпу.

— Уф, хорошо, я уж решил, что один такой параноик! Что? Я правда решил, что она что-то не рассчитала и сейчас покалечиться!

— Угу, я тоже перепугался, — Коки уткнулся лбом мне в плечо, переводя дыхание. Да, пробиться в такой толпе, куда бы то ни было, непростое дело, особенно для весьма среднего по всем параметрам братишки.

— Пошли к нашим, поздравим с красивым выступлением и промоем мозги на тему моей седины и сердечного приступа.

Ну, если первое нам удалось относительно легко, то про второй пункт я забыл, пока разглядывал Яно на руках Чиаки, категорически отказавшегося ее отпускать — так свободнее, никто же не хочет, чтобы ему попали ногами по голове. Есида ржала конем, называя подругу «принцессой», сама особа голубых кровей возмущалась своим положением, но настолько фальшиво, что даже Чиаки не купился. А потом появилось новое действующее лицо.

— Аяме, немедленно спустись на землю! Прекрати позорить меня! — зашипела женщина средних лет, в которой я с удивлением опознал Яно Сайю, мать одноклассницы.

— Добрый день, Яно-сан, — я как мог аккуратно влез между шокированной парой и разгневанной матерью. Женщина попыталась от меня отмахнуться, но я же баран. — Я помощник классного руководителя, Кагами, приятно познакомиться.

— Вы? Классный руководитель — и такой молодой? — да, правильно, что я не сказал ей, что вообще ровесник ее дочери. — Неудивительно, что вы поощряете такой разврат!

— Разврат? — о, слово-заклинание для вызова демона дисциплины и праведности. Горо-сан внимательно осмотрел композицию и развернулся к родительнице, невзначай закрывая нас собой. — Горо, заместитель директора по учебно-воспитательной работе. С кем имею честь?

— Я Яно, я мать Яно Аяме, первокурсницы школы Сейрин, — видя солидного и серьезного мужчину вместо подростка со странным цветом волос и подозрительными бровями, женщина немного успокоилась. — Может, хотя бы вы мне расскажете, что здесь творится, и почему администрация школы закрывает глаза на подобное непотребство?

— Мама! — Яно задохнулась от возмущения. Как можно так позорить дочь? Кем нужно быть, чтобы так оскорблять родного ребенка?

— Это недоразумение, я вас уверяю, — обычный воспитательный крик сменился спокойным и участливым тоном, который Горо-сан применял по отношению к родителям. Хотя если они напрашивались, слепо утверждая, что их дитя золото, а мы идиоты, не видящие его талантов, он мог рявкнуть так, что даже директор закрывал рот и отставлял чай в сторону. — Вы ведь видели выступление танцевального клуба? Вам понравилось?

— Да, видела, вы все так хорошо постарались, — женщина улыбнулась подросткам, но никто не ответил тем же, они слишком разозлены ее отношением к их товарищу.

— Как вы, я уверен, понимаете, последний трюк — прыжок в толпу, нуждается в тщательном оттачивании и постоянных тренировках, но помимо этого необходимо доверие между тем, кого бросается вниз, и тем, кто ловит, — зам говорил с одной интонацией, будто слегка зомбируя, и это подействовала, мать одноклассницы внимала ему более чем внимательно. — Именно по последнему критерию и была выбрана ваша дочь и ее молодой человек.

— Молодой человек?! — задохнулась женщина, бросив взгляд на Чиаки, но на пути стоял я и не собирался отходить.

— Чиаки Рюджи-кун — крайне положительный молодой человек, — если бы это не навредило беседе, я бы не смог сдержать смех, видя, какими круглыми глазами смотрят на мужчину дети. Горо-сан при всем своем вредном характере и зацикленности довольно честен в оценке учеников, и если видит что ребенок воспитанный и старательно учится, как Чиаки или Куронума, то он и будет к ним хорошо относиться. — Один из лучших учеников курса, входит в первую десятку по успеваемости, пользуется доверием учителей и имеет хорошую репутацию в клубе дзюдо.

— Чиаки-кун неловок в общении с людьми, — встрял уже я, видя недоверчивый взгляд Сайи-сан. — Как вы сами видите, внешность у него достаточно яркая и пугающая, что заставляет многих избегать его общества еще до того, как он получит шанс показать, какой он на самом деле.

— Вот как, — растерянно произнесла женщина, уже более задумчивым взглядом взглянув на парня своей дочери. Кажется, до нее дошло, насколько она поторопилась наезжая на пару. Япония, конечно, страна строгих нравов, но он же просто ее на руках держит, а не целует взасос. — И давно вы встречаетесь?

— Несколько месяцев.

— Четыре месяца и одиннадцать дней, — хором ответили одноклассники. Интересно, Чиаки отмечает дни в календаре? Откуда такая точность?

— И ты даже не рассказала матери? — возмущенно спросила Яно-сан-старшая, пока я хлопал глазами — по моей логике знакомить с родителями надо, если прошел минимум год, а то и больше. Я слишком современен? — Чиаки-кун? Надеюсь, ты все же найдешь время зайти к нам на чашечку чая, познакомиться, как подобает.

— Разумеется, Яно-сан, почту за честь, — учтиво склонился друг, однако я нутром чуял, что он нервничает похлеще Такаямы-сенсей перед выступлением.

А я еще считал Юкимицу-сан проблемной мамочкой. Что ж буду осторожнее в оценке. Но что все-таки происходит в семье Яно, что ее мать так набрасывается по любому пустяку? Мне она не расскажет, да и Чиаки, если узнает, то тоже промолчит, а помочь-то надо.

Перерыв в выступлениях, надо проверить как там Кисе, не сильно ли устал и не болит ли у него горло. столько говорить-то! За это время выяснилось, что приехала менеджер радужного, приятная женщина средних лет, улыбчивая и к Кисе относилась как близкому родственнику, не сыну, конечно, но племяннику. Высокие стороны обсуждали контракт, договаривались об оплате, подписывали, в то время как Коки разыскал Данте, и вдвоем они оккупировали площадку кулинаров, готовя специальный напиток для уставшего горла.

Странное дело, когда Кисе впервые показался в Сейрин, его окружили толпы фанатов, а сейчас, когда его все так же окружают сейриновцы, к нему относятся как к обычному человеку. Ну, не совсем обычному, восходящая звезда все-таки, но никто не пищит от восторга, не падает в обморок, не тянется порвать на сувениры, просто работают: облегчают состояние связок, небольшой массаж головы, все-таки громкая музыка раздражает, поправляют макияж и одежду.

— Похожи на профессионалов, — отметил Горо-сан, глядя на суету вокруг Кисе. — Кстати, думаю, ты будешь рад узнать, что Отовара-кун и другие ребята из видеоклуба нареканий не вызвали, напротив, отметили высокую трудоспособность и грамотность.

— Журналистами тоже довольны, особенно второгодками, сказали, что если они напишут интересные очерки, то можно и втиснуть в журнал, — я кожей ощутил довольство Горо-сана. Что ни говори, а достижения учеников всегда бальзам на душу учителям. Надо будет нормально извиниться перед Камидзё-сенсеем, что не рассказали про роман Коки.

— Кагами-кун, ты идешь есть? — как только Горо-сан отошел, передо мной возник фантом.

— Иду, кстати, а где ты потерял Момои-сан?

— Момои-сан позвали ее подруги из Тоо, их клуб выступает только завтра, так что думаю, она уже ушла, — а вернее, ты очень на это надеешься, да? Вот же чудик.

Спокойно поесть не удалось — сначала спасали Асахи от Куросаки-сенсея, потом вытаскивали Некодзаву из толпы, растерянный одноклассник даже позвать никого не мог, так как потерял Уме-чан, после мы снарядили собак Такеды на поиски. Кукла вернулась к владельцу в потрепанном виде, но мы обратились к ребятам из клуба кройки и шитья, и они быстро вернули пропаже приличный вид, я лишь подивился талантам — даже швов не видно. Саотоме влипла в идиотскую ситуацию, пытаясь помочь Номуре-сан с парнем из амефуто, не спросив ее разрешения.

Усуи-кун едва не потерял очки в толпе, повезло, что рядом оказались Нишимура и Шиба, они-то и поймали окуляры, когда они упали меломанке на голову. Мои подопечные старались держаться вместе или хотя бы с друзьями из клубов, потому что здесь все же не Сейрин и звену 4 уже пришлось разок влезть в неприятности, защищая учеников нашей школы. Вытаскивал их Исида-сенсей, так что ворчаний в понедельник мне перепадет выше крыши, но все равно спасибо ему, я был в тот момент занят матерью Яно.

Вторую часть начали с Кайдзё, поставившими «США», стране контрастов как ее называют, и школа решила идти по сложному пути, исполнив вместо ожидаемого брейк-данса танец, больше напоминающий «индейский победный пляс». Да, с бутафорными топорами и перьями, с прикладыванием ладони ко рту во время воплей — лично я очень удивился таким «США». «Испания» и кастаньеты, парная «Норвегия» и яркие хлопушки «Монако». Бредовые фантазии «Нидерландов», плавная «Германия» с движениями вальса, шарфы «Кореи» и боевой «Китай». И множество других стран в том их многообразии, которое только могут придумать подростки, едва ли бывавшие где-либо за пределами Японии.

Окончание первого дня фестиваля знаменовали две «России», оказавшиеся умнее частей «Великобритании»: они не стали соревноваться между собой, а напротив, объединили рисунок танца, поэтому их европейская часть относительно гладко перешла в азиатскую, путем постепенной замены танцоров. Первая половина, которую ставили девушки Каймей, опиралась на славянские народы, а вот во второй части явно проскальзывали движения, почерпнутые из языческих обрядов. Но лично мне бросилось в глаза, что первая школа была для девочек, а вторая — для мальчиков, вот если бы они смешались — но это запретили правилами. А жаль, получилось бы интереснее.

— Странное дело, пошли отдохнуть и повеселиться — а устали так словно камни перетаскивали, — проворчал я, падая на диван в гостиной.

— Ты вообще не знаешь, как надо отдыхать, — парировал Коки, лежа носом в подушку. И уже тише продолжил. — Зато может сегодня получится поспать.

— Может быть, — но я все равно добавлю пару капель специального снотворного от Цубаки-сенсея, нечего тебе терзаться за мои грехи.

Коки наверное считал, что я не в курсе, что его мучают кошмары, и судя по невнятным возгласам, больше всего мелкий боится, что меня посадят за такую месть. Вот только садить некому, расследование спустят на тормозах, дальнему родственнику Ханамия уже объяснили, что ему следует по-быстрому оформить опеку и увезти семью из страны, чем дальше, тем лучше. Я буду узнавать новости о происходящим, потому что вряд ли смогу хоть немного успокоиться, пока эта паучья семейка не покинет японскую землю. Но лучше поскорее замылить эти воспоминания в своей памяти.

Глава 24

Беги, Тайга, беги! Мысленно переиначив знаменитую цитату, я подбадривал себя тем, что рано или поздно эта пытка закончится. Скорее всего, закончится моим полным провалом и неспособностью двигаться, но это дело будущего, а пока — рывок вправо! Мимо, бежим дальше, ноги таким темпом скоро отвалятся и останутся лежать где-нибудь позади, а ведь мне еще на работу идти, и почему на меня кирпич не упал до того, как я озвучу губительную для себя мысль?! И влево!

Солнце светило, я бежал, Дайо и его сообщник Момо продолжали меня преследовать и прыгать на спину, изображая охоту волков на оленя, и день обещал стать тем еще испытанием. Дернул же меня черт упомянуть, что в лагере в лесу мои звериные инстинкты работали нормально, да и когда от Куросаки бегал тоже. Теперь вот спасаюсь бегством от собак, первую неделю от двух, потом от трех, а еще через неделю, они будут бросаться на меня в любой момент, могут даже на переменах прыгать — и все для того, чтобы научиться управлять этими инстинктами по собственному разумению.

Украл на это время от баскетбола, но тренер сказала, что «включить» инстинкты и научиться с ними жить на данном этапе важнее, потому что броски у меня уже удавались стабильно — 8 из 10 в спокойном состоянии, и я не про двухочковые. Конечно, во время игры этот показатель у меня, как у нормального человека, а не Мидоримы, падает почти в два раза, но по сравнению с тем, что было до межшкольных — существенный прогресс. Да и не атакующий я защитник, не моя это стезя, и распыляться, пытаясь улучшить все и вся — нет ни сил, ни времени, да и желания особого, если быть совсем уж честным, баскетбола в моей жизни и так слишком много. И снова рывок!

После тренировки пришлось какое-то время помедитировать, потому что сил шевелиться почти не осталось, а мне еще к мальчишкам на тренировку, пора пацанов погонять как следует, а то со всеми этими фестивалями расслабились мальцы, учитывая как часто меня подменял более милосердный братишка. Они так не считали, так что кто кого загонял, тот еще вопрос на засыпку, и уходил я, еле передвигая ноги, с мысленной бранью на каждом шаге.

Мне наконец-то удалось уговорить Широяму-сана допустить меня к работе, так что я торопился в издательство, несмотря на усталость. Но это того стоило: удалось убедить маркетинговый отдел, что рекламная троллинг-кампания ничего нам стоить не будет, но может положительно сказаться на продажах. Сводка за первую неделю была обычной, всего лишь одна книга из многих, что меня категорически не устраивало, так что я отписался Широ, мысленно помянув добрым словом Кисе.

Комментарий желтого радужного и обещание прочитать книгу слышало достаточно народа, чтобы развести баталию буквально на пустом месте и заставить его фанатов прочесть роман. Просто чтобы поддержать кумира, а о том, чтобы они не пожалели и не обвинили модель в дурном вкусе, Коки и Татибана-сан уже позаботились. Дома же решил сам посмотреть, где и что устраивает Широ, да и поучаствовать — почему бы и нет — но меня очень быстро запинали более опытные в форумных войнах. В итоге я убрал руки от клавиатуры и просто читал, во что выливается невинное замечание, что «учитывая характер „звезды“ вряд ли он будет читать историю с действительно закрученным сюжетом, заставляющим мозг работать». Конечно, это было несправедливо по отношению к Кисе, и его фанаты дружно встали на защиту кумира, заодно расписывая достоинства книги. Периодически беседа уходила на самого Кисе, какой он замечательный, красивый и так далее, но некоторые — я уверен, что знаю, кто скрывается за ником «ArCtIc FoX 10.10» — старательно возвращали ее в нужное русло.

Убедившись, что у друга все под контролем, сам занялся переводом, который отнимал у меня приличное количество свободного времени, но что поделать — обещал же! Да и Гарсия-сан неожиданно подарок сделала, прислала несколько видео, одно из которых было обучающим. Бывший тренер «подарила» мне один из своих лучших бросков — метеор-данк. Подробное объяснение исполнения, несколько примеров, видео с матчей, в общем, все, чтобы я мог научиться этому приему без нее. Прием сложный, невооруженным взглядом видно, но с моей высотой прыжка он может стать непобедимым оружием, если я им еще и попасть смогу. Тут все непросто из-за угла, под которым этот мяч полетит в корзину, в подавляющем большинстве случаев мяч только стукнется о кольцо и щит, а не попадет внутрь. Но ради возможности сделать его неостановимым можно и убить множество часов на его отработку.

— Эм, я не умею играть в баскетбол, Кагами, поясни, почему он будет неостановимым?

— Из-за силы и траектории броска, Чиаки-кун. Если посмотреть видео, — начал было объяснять фантом, но я его перебил.

— Если бы дело было только в этом, я бы его назвал сложноостановимым, — постучал пальцем по лбу, потому что считал, что баскетболисты сразу поймут, в чем дело. — На любую силу найдется большая сила, а значит, будь дело в этом, бросок можно было бы остановить. У меня же весь затык будет в правилах, по которым этот мяч нельзя останавливать.

— Чего? — Дзю даже жевать перестал.

— Если мяч находится на снижающейся траектории и полностью выше уровня кольца, его нельзя блокировать, иначе нападающей команде засчитывается попадание независимо от того, мог мяч попасть в кольцо или нет.

— Аники прыгает на недосягаемую для большинства высоту, и если в прыжке он будет бросать так же, как на видео — мяч изначально будет выше корзины и пойдет по снижающейся траектории. Поэтому он будет неостановимым, но вся проблема в том, как попасть. Я даже представить боюсь, сколько часов уйдет на отработку этого данка.

— Нормальные игроки не станут мне мешать. Но дуракам закон не писан, так что на них и будет расчет, потому что часто попадать при таком броске невозможно. Слишком сложный, а у нас всего три недели до отборочных. Хорошо если хотя бы разок за турнир попаду, — да уж, я пока даже по кольцу не всегда попадаю, что уж говорить о прямом в корзину.

— Чтобы заставить мешать броску, нужно хотя бы один раз забросить в корзину этим способом.

— Логично, Широяма-кун. Я думаю, что Кагами-кун мог бы отработать одну-две позиции, с которых будет бросать метеор-данк, это повысит вероятность попадания.

— Но лучше это сделать на отборочных, тогда команды будут слабее, чем на самом Зимнем Кубке.

— Не надо считать соперников слабыми, Фурихата-кун. Это грубо.

— Это — констатация факта, потому что команды разного уровня. Сам сравни чемпионат префектуры и чемпионат Японии.

— Кстати про чемпионаты. Дзюмондзи, сколько у вас должно быть матчей? Каждое воскресенье играете, рехнуться же можно? Когда будет перерыв?

— Чемпионат Токио два месяца занимает, потом перерыв на две недели и чемпионат Канто, там обычно три матча, потому что проходит восемь команд. Перерыв — и Кристмас Боул.

— А ты уверен в себе, раз так спокойно отмеряешь, сколько осталось матчей до финала Японии.

— Не думаю, что остальные проходили через такой же ад, как и мы. Кстати, Кагами, может прикажешь своим солдатам, чтобы перестали на каждую игру ходить? Мы как под конвоем, преступники международного масштаба. Кагами?

Я же молча пялился в телефон, внешне не реагируя на друзей и пытаясь осмыслить очередную смс-ку Кисе. «/(>_<)\ Представляешь, на меня позавчера напали, Кагами-ччи! \(≥ω≤)/, но я с ними справился! Но сэмпай на меня потом так кричал! (╥_╥) и даже пнул дважды» кажется, мой мир снова подвергается испытанию. Какое еще нападение?! Их было несколько? И почему орал Касамацу, епт?!

— Кисе, какого черта? — я не дал приятелю и слова сказать, и собирался продолжать в том же духе. — Ты сильно пострадал? Кто на тебя напал? Сколько их было? Чего они хотели?

— Ой, Кагами-ччи, да все в порядке! Их было-то всего двое, а я ведь занимался боевыми искусствами! — зачирикал как ни в чем ни бывало блаженный. Когда-нибудь я ему голову откручу, за легкомыслие. Если он не доведет меня до сердечного приступа раньше.

Обеденный перерыв ушел на трескотню Кисе. После второго дня фестиваля на модель действительно напали два идиота, вернее, идиот, решивший, что это радужный каким-то магическим образом виноват в его расставании с девушкой, и друг идиота, не вразумивший, а заразившийся глупостью. Два среднестатистических японца против рослого спортсмена, таланта, не пренебрегающего тренировками и занимавшегося большинством видов спорта, которые представлены в средней школе? Они так и не поняли, как и в какой момент остались лежать, любоваться огнями ночного города.

Я все равно пропесочил Кисе, что бы не шлялся по подворотням по ночам, поддержал взбучку Касамацу — вот уж кто перепугался за безрассудного кохая — и уточнил, точно ли у него не будет проблем из-за драки. А потом Кисе зацепился за благодатную почву романа Коки, и я болтал едва ли не больше соперника, пока Такаяма-сенсей тихим покашливанием не привела меня в чувство. А ведь я так и не собрался поговорить с Широ из-за Танивы и Фудзивары, хотел же узнать, из-за чего между ними черная кошка пробежала, да еще и не одна, раз он их шантажировал.

На тренировке Куроко типично равнодушным тоном сообщил, что не знал, какой я разговорчивый, явно рассчитывая, что его услышу не только я. По пляшущим в глазах фантома чертям стало очевидно, что он долго будет мне это припоминать. Впрочем, мне есть чем ему ответить — Куроко нашел в себе силы и встретился с Огиварой-саном. Подробностей не знаю, но то, что они помирились — факт. И то, что фантом заново вспоминает, как нужно дружить — тоже факт. Он какое-то время пытался подбирать слова в разговоре с другом и спрашивал у нас, не натянуто ли звучит. Угу, помощь пришла с неожиданной стороны — Чиаки грохнул рукой по столу и уверенно припечатал:

— С друзьями надо быть честным.

Угу, в этом весь «маньяк». Не хамить, но и не искать подходящие слова для обычного разговора, потому что в этом нет необходимости. Честно говорить, что чувствуешь, даже если сам не до конца себя понимаешь. Когда нужно — подать руку, а иногда — и треснуть кулаком, потому что друга несет куда-то не туда. Фантом тогда надолго завис, на тренировке сам себе по голове мячом зарядил, как только ухитрился, а на следующий день пришел и поблагодарил за совет. Теперь вот каждый почти день носится с другом встретиться, Дзю уже вовсю гогочет, что он Момои-сан изменяет. Повезло им, что они в одном городе живут, пусть и таком огромном как Токио.

Единственное, что искренне огорчает Куроко — его друг бросил баскетбол. Огивара-сан проводит свободное время более чем далеким от спорта образом, а именно, погрузившись в аниме-культуру. Падая практически без сил после очередного «собачьего» забега, я готов с ним согласиться. А зная, что мне пора в издательство — и вовсе за пример хочу взять. На работе пришлось разбираться с конкурсом иллюстраторов, а вернее, с окончательным списком победителей первого этапа, которых нужно пригласить участвовать во втором.

На первом этапе мы выбирали исключительно по качеству присланной работы, причем эстетическая красота являлась не самым важным критерием, куда больше ценилось грамотность и знание основ академического рисунка, внимание к деталям, соответствие атмосфере выбранного произведения, стиль, что впрочем, нечастое явление среди совсем юных художников. Мы не собирались ограничивать количество выбранных работ, поэтому финалистов первого этапа получилось 23 человека, нестандартное и некруглое число, но работы были качественные. За месяц так нарисовать можно, если нет анти-таланта, как у меня, теперь надо проверить подростков в условиях близких к рабочим.

Если они, конечно, согласятся, так что весь оставшийся день мы с Айдзавой-сан, главой всех иллюстраторов Полдня, обзванивали школьников, договаривались об общей встрече в субботу. И, разумеется, идти на встречу придется не только Айдзаве-сан, но и мне, конечно, других же обязанностей у меня нет, и стол у меня не ломится от бумаг, и глаза не разбегаются по ведомостям, и вообще я прохлаждаюсь круглыми сутками. Но кое в чем Широяма-сан был абсолютно прав — если с подростками придет говорить такой же школьник, им будет проще поверить, что все серьезно. Так что в субботу мне надо ухитриться втиснуть эту встречу между классным часом и игрой в баскетбол со студентами. Да, с таким расписанием никаких врагов не надо, я сам загнусь.

А в пятницу я чуть ли не хороводы вокруг Куронумы водил — первой читательницы Коки, пришедшей за автографом. Одноклассница на мою искреннюю радость и гордость за брата краснела, бледнела и едва ли не в обморок падала, но все же улыбалась и хвалила роман. Пока братишка, такой же краснеющий, бледнеющий и падающий в обморок не попросил меня угомониться, я из небольшого события целую фотосессию устроил.

В субботу мне все же удалось улучить момент и выловить Широяму на приватный разговор. Друг был немногословен, ворчлив и старательно увиливал от вопросов «почему?» и «какого черта?» Но баран проломит любой барьер, был бы лоб достаточно крепок, так что в итоге друг, утащив меня в злополучные кусты и не слушая мои возражения, что там каждая собака подслушает, тихо объяснил, за что взъелся на девчонок.

— То есть как это? А откуда они вообще про моего отца узнали?

— Среди учителей тоже трещоток хватает, особенно эта бестолочь Анезаки выделяется, — буркнул Широ, старательно выискивая муравьев на земле.

— Так, давай по порядку и по полочкам. Хочешь сказать, что Фудзивара…

— Танива.

— Ладно, Танива подслушала, как Анезаки с кем-то обсуждала моего отца, и узнала, что он в тюрьме сидит? И рассказала об этом всей школе?

— Именно.

— И чем тут шантажировать? Я не сержусь на них.

Глядя на перекошенное лицо Широямы, я догадался, что чего-то сильно не догоняю, и, судя по взгляду, друг мне объяснять этот момент не станет. Ладно, примем на веру, что там есть из-за чего таиться, но к чему их привлек Широ?

— К Ханамии.

Пока я осоловело хлопал глазами, Широ успел смыться от меня подальше и остаток дня усердно прятался, да так, что я даже со всей своей подготовкой не смог его поймать. Я же паниковал по нескольким поводам и, к сожалению, запоздалый страх за участниц был далеко не главной причиной. Нельзя к решению опасных проблем сомнительными способами подпускать исполнителей, которым не веришь, про которых точно знаешь, что они предадут при любой удобной возможности. Эту мысль надо вбить в голову Широ до того, как станет поздно, и песец придет к нему самому.

Поймать одноклассника удалось только совместными усилиями на следующий день. Единственный, кого я не стал привлекать к этому вопросу — Куроко, нравится ему ходить с вымышленным нимбом на голове, не стану мешать и звать к укорачиванию кое-чьих демонических рожек. Широ, оказалось, ожидал словесной и не только взбучки за использование одноклассниц, поэтому немного удивился очередной короткой лекции, что в сомнительных мероприятиях надо, либо как Маю использовать втемную, либо как мы — только тех, кому можно верить. Искренне пообещав быть осторожнее, Широяма будто груз с плеч скинул, непросто ему было скрывать от друзей настолько важную информацию. Но я его тут же нагрузил, попросив поискать зацепки, почему эта парочка так категорично против меня настроена, не на пустом месте же неприязнь возникла, по каким их больным мозолям я успел протоптаться?

— Извините! Простите, пожалуйста! Нижайше прошу прощения! — учитывая, что звонили вдвоем, вероятность попадания Сакурай-сана среди тех, кого обзванивал не я — 50%. Довольно высокая, так что я был несколько обескуражен видением извиняющегося грибочка на встрече школьников-художников. — Кагами-сан?!

— Он самый, Сакурай-кун, — переход на суффиксы произошел автоматически, статус обязывает. — Рад видеть тебя в добром здравии, присаживайся.

— Добрый день, дамы и господа, — посадив заикающегося Сакурая, я приветливо улыбнулся собравшимся. — Я — Кагами Тайга, личный помощник директора Широямы, а это Айдзава Миюки-сан, глава отдела иллюстраций. Во-первых, поздравляю вас с прохождением во второй этап конкурса иллюстраторов. Как финалистам, вам положен диплом и небольшой сувенир от издательства.

Угу, это тоже моя инициатива, как правило, людям очень важны подобные бумаги, так что мы с чистой совестью напечатали грамоты и заказали наборы для рисования с нашим логотипом: блокнот, карандаши и ластики. Пока велась раздача пряников, атакующий защитник Тоо ухитрился попросить прощения раз пять, то он кого-то рукой заденет, то обзор закроет случайно, то еще какая мелочь, достал остальных неимоверно. Я же мысленно настроил себя воспринимать эти извинения как чихи, а потому реагировал соответствующе — никак. А вот у Айдзавы-сан уже дергалось веко, женщина вообще недолюбливает неуверенных в себе людей, твердо считая их слабаками.

Как она на Коки зыркала — похлеще Рюджи, но сказать ничего не могла из-за моего внушения, а потом по ней танком прошлась Леди Совершенство. Татибана-сан никому не позволит коситься в сторону наших авторов, особенно неуверенных в себе, молодых и подающих надежды, дабы трепетная творческая натура не замкнулась в себе и не утонула в депрессии. Холодная война бы разразилась по всем фронтам, кабы не сам Коки, заявившийся тогда к иллюстраторам с вопросами. Мелкий, конечно, не очень уверен в себе, но когда речь зашла об обложке к его роману, маленький писатель пошел отстаивать свое видение, какой она должна быть. После тех дебатов Айдзава-сан существенно смягчилась, но Сакурай-сан действительно раздражал своими извинениями и поклонами.

— Во-вторых, я предлагаю вам поучаствовать во втором этапе, который и определит победителей. Ограничений будет больше и первое из них вот, — я положил перед каждым обернутую в бумагу книгу с номером. — Под оберткой может быть что угодно, художественная книга, энциклопедия, самоучитель или сборник стихов. Ваша задача — прочесть книгу и создать к ней как минимум три иллюстрации, срок — две недели. И задача максимум — создать обложку. Вам будет сложно, не только потому что вы никогда этим не занимались, но и потому что эти книги уже изданы, и на вас в той или иной степени будут влиять уже созданные рисунки. Но с другой стороны, в отличие от первого этапа на этом допустима компьютерная обработка от и до. Это сложная работа, практически вызов. Если вы за нее беретесь — подойдите к Айдзаве-сан и отметьте номер книги, которую вы берете.

Я сел чуть в стороне, наблюдая за озадаченными ровесниками, с недоверием смотревшими на книги, содержание которых они смогут узнать, только если возьмутся за второй этап. Конечно, штатные иллюстраторы работают не так. Ни у кого нет времени ждать, пока художник прочтет книгу, переосмыслит и выдаст хотя бы эскиз обложки и иллюстраций. Но если речь о подростках, которые только могут заинтересоваться этой работой, лучше дать им прочесть книгу, показать, где вообще могут быть востребованы их способности. Сакурай вписался последним, из двадцати трех в общей сложности решили записаться семнадцать, причем пятеро — ученики средней школы. Смелость города берет? Дождавшись, когда отказавшиеся участники уйдут, ребята загомонили.

— Кагами-сан, а почему на сайте издательства вы указаны как владелец? — спросил меня один из участников. Вот же глазастая засада!

— Потому что я и есть владелец. Наследственный бизнес — и никому дела нет до твоего возраста, — дело вообще-то есть, и всем, но вам это знать не обязательно. — Обязанности как у помощника, до тех пор, пока не получу необходимое образование и опыт. Еще вопросы?

— А если мы справимся, мы правда будем работать как иллюстраторы?

— Необходимо согласие родителей и опекунов, если оно есть, если вы нам подходите — милости просим.

— А если я не хочу портить картину на компе?

— Воля ваша. Если не владеете программами или считаете, что без нее лучше. Обработка допустима, а не обязательна.

— А может…

— А вдруг…

— А когда…

— А зачем…

— А мы…

— А вы…

Поток вопросов казался нескончаемым, некоторые повторялись несколько раз, с другим порядком слов, какие-то казались совершенно идиотскими, но мы старательно отвечали на каждый. Вот как можно сначала согласиться, а потом выяснять условия? А вот можно.

На площадку к студентам я пришел закисший как кефир на солнце, так что баскетбол оказался отличной идеей, чтобы взбодриться и попробовать метеор-данк в «боевой» обстановке. Угу, опробовал, парни конями ржали, когда мяч отскочил от кольца мне же в лоб. Смешки затихли лишь, когда я пояснил, чего добиваюсь — студенты зависли, а потом мы угробили остаток вечера, сидя за тетрадями и планшетами, высчитывая с точки зрения физики, как провести такой прием.

Воскресенье когда-то был самым желанным днем недели, ибо выходной — дело святое и для уроков, и для работы. А потом появился ВОКС и начались утренние тренировки. Сегодня после занятий надо было помимо замазывания синяков и царапин, еще и с Казамой обсудить более чем деликатный вопрос о стрелковой подготовке. С одной стороны — она нужна, какие же это кадеты, если стрелять не умеют, с другой — учитывая прошлое наших курсантов давать им в руки оружие чревато. Конечно, мы вышли из положения, договорившись с ближайшим тиром, но теперь нужно было внимательно перегруппировать имеющиеся звенья, так, чтобы не возникло проблем.

Решили, что ходить будут по отделениям, одно в тире, другое на теоретической подготовке, два оставшихся на патрулировании. Первые пару недель всех будет водить Казама, а значит надо как-то раздобыть человека, который будет читать теорию вместо него, Такеда-сенсей не может сейчас нас оставить, отборочные на носу. После долгих и бурных объяснений решили рискнуть и доверить часть теории сержантам. Это будут долгие две недели.

Насколько именно, я понял уже вечером, после нервного дня, когда сейриновские волки выгрызли себе место в финале чемпионата Токио, а потому прошли в турнир Канто. Праздновали они долго, бурно и как всегда с полицейским участком под конец. Гайтору-сенсей посреди празднования устроил соревнование по подъему тяжестей с лайнменами, для чего они использовали столы, добротные деревянные столы. Психи, как только не покалечились? Дуракам везет, однозначно.

Узнал я все это, потому что вытаскивать их пришел, в составе целой делегации, был и Садахара-сенсей, и Исида-сенсей, и Суга-сенсей, и Горо-сан, и директор. Ситуацию в итоге разрулил все-таки Танака-сан, ибо эти полицейские нас совсем не знали, и не сказать, что попытка Садахары сломать стол — удачная, к сожалению — помогла нам произвести положительное впечатление. Выбрались мы оттуда сильно затемно, и тогда же Горо-сану кто-то позвонил с сообщением, что Куросаки-сенсей заболел, и по прогнозам врача не сможет работать всю следующую неделю. Звонивший представился другом сенсея, у самого рыжего был жар и предупредить и извиниться он, понятное дело, не мог.

— Как же это не вовремя! — в сердцах воскликнул зам.

— Куросаки-сенсей же не виноват, что заболел, — заступился за коллегу завуч.

— Но это действительно неудачное время, 26ого будут тесты середины семестра, и ученикам может потребоваться консультация учителя во время подготовки — поправил очки Исида.

— Ученики Куросаки-сенсея могут консультироваться у Садахары-сенсея, например, во время обеда или после уроков, — неосторожно подал голос я. С этого и начались мои неприятности.

— Кагами-сенсей, — уже по обращению мог бы догадаться к чему все придет, уж больно довольный голос был у Танаки-сана, — у вас же хорошая успеваемость? Особенно в области математики и английского?

— Кагами-сенсей стабильно получает высокие баллы по этим предметам, — блеснул осведомленностью Суга-сенсей, и мое чутье наконец-то очнулось от спячки и тревожно заворочалось.

— Куросаки говорил, что в математике он неплох, они даже спорят из-за методов решения, — сдал меня окончательно Садахара-сенсей под мысленные вопли проспавшей чуйки.

В понедельник мой день начался отнюдь не с ВОКСа, нет, меня спешно пытались натаскать как учителя, благо на этой неделе ничего нового изучать не было необходимости — только повторить старое, разъяснить, если кому-то что-то непонятно, да подготовить к вопросам теста. Куросаки тянет лямку из 30 уроков в неделю, так что меня освободили от школьной жизни на время его отсутствия, только математика, и баскетбол после занятий. Укитаке-сенсей, чудесный и заботливый человек, притащил целую бутылочку успокоительного, велел растворять три капли на стакан воды. Садахара же издевался, изображая нежелающего учиться студента, который только и знает что тянуть «а я не понял». Таких дестабилизаторов у нас уже нет, синай все же аргумент, так что мне порекомендовали найти «свой» подход к ученикам. Пф, повисят вниз головой — поумнеют.

В правильности данного подхода пришлось убедиться на практике. Самое обидное — отличился класс 1-д, где учатся Кавахара и Фукуда, так что к своим родным чудикам на третий урок я пришел уже раздраконенный и готовый в случае чего кидаться партами. Слава ками, этого не понадобилось, детишки у меня умные, так что позанимались мы плодотворно.

Окно, а после меня не пустили к своим на обед, сидел в учительском кругу, рассказывал, как мне первый день, и сколько учеников я готов прикопать под плинтусом. Формулировку последнего желания как ни странно озвучила Катагава-сенсей, что ввергло меня в немой ступор. Полюбовавшись на гигантскую рыбину красно-черного окраса, учительница расхохоталась и сообщила, что всех учителей постигает такое желание, кого-то чаще, кого-то реже, а потому все нормально. Вот если бы мне хотелось дарить цветы, возносить им хвалу и вообще жить, радоваться и не чувствовать усталости — то она бы забеспокоилась, ведь детки определенно что-то замышляют.

— 1-б ничего не замышляет, хотя это самый простой урок из сегодняшних!

— Это твой класс, они к тебе как к учителю привыкли, а вот остальные захотят проверить тебя на прочность. Все же учитель-ученик слишком необычная для наших мест ситуация, с ней никто и не сталкивался на практике.

— Попробуй донести до них мысль, что если не ты, то уроки будет вести Садахара-сенсей, — посоветовала Хиномори-сенсей. — О его драконовских методах уже все знают, и мало кто желает под них попадать.

Совет сработал, оставшиеся два урока прошли тихо-мирно, как у мышей под веником. А вот на тренировке не подзуживал только ленивый или донельзя вымотанный. А уж Изуки своим «сенсей сэмпаев» довел почти до нервного тика. Киеши хохотал и все спрашивал, не соглашусь ли я вести уроки у второго курса, вместо Катагавы, Хъюга осаживал его, но сам едва сдерживал смех над моими стенаниями о «ужасных подростках».

Коганей вслух рассуждал, что 30 уроков — не 40, и что мне повезло, потом вмешивался Митобе, и суть дальнейшей беседы от остальных ускользала. Коки и Цучида мне искренне сочувствовали, а две заразы — Кавахара и Фукуда — деланно пугались, на весь зал просили не подвешивать их вверх ногами и все время звали сенсеем. Куроко наверное, тоже не давал бы мне покоя, да только его сегодня загоняли, наконец-то удвоив нагрузку, так что большую часть тренировки фантом булькал куда-то в пол.

На этой неделе нагрузку снова увеличили, потому что перенапряжение во время отборочных будет чревато поражениями. Изуки довел-таки бросок из-за щита до ума, осталось набивать руки в игре, а то точность была низковатой, но это вопрос времени. Капитан же довел до ума не только бросок со смещением центра тяжести, но и бросок с отклонением. Теперь безумный тренер завязывает ему глаза и велит бросать на слух, когда она посохом задевает сетку корзины. Зачем ей это нужно кроме как посмеяться над неуклюжими попытками, я так и не понял, но лелеял надежду, что все не так просто как мне кажется. Терапия Киеши в бассейне — у Иноэ-сан! — принесла свои плоды, по его заверениям колено после тренировок почти не болит, ноет только. Фукуда старался научиться делать данки, поэтому у него тоже занятия в бассейне в свободное время, чтобы развить мышцы ног и научиться прыгать на достаточную высоту. Кавахара же бегает. Много, очень много бегает, утром, на тренировке, после — ибо скорость кроме как бегом и не развить.

Коганей и Митобе часто тренировались, играя друг против друга, потому что так им будет проще взаимодействовать. Какое-то время я не догонял, почему так, пока мне на пальцах не объяснили, что теперь им проще предугадывать движения друг друга против разных оппонентов, когда они познали это на своей шкуре. Благодаря практике Митобе примерно накидал стратегию против обладателей звериных инстинктов, а Кога — как противостоять оппоненту намного опытнее и сильнее его самого. Не то чтобы они раньше этим не занимались — какое-то врем они играли только один на один, но теперь их постоянно контролировала Айда, комментируя едва ли не каждый чих, так что процесс самопознания и познания партнера пошел семимильными шагами.

Коки же в это время помимо тренировки дриблинга набрасывал стратегии против будущих противников с учетом наших новых возможностей и тактик. После тренировки будем задерживаться и обсуждать их, а на следующий день отрабатывать те, что признаны действенными. Забавно было наблюдать за мелким, уткнувшимся в записи в одной руке и мячом в другой. Он шарахался по площадке, обходя тренирующихся, задавая им вопросы из серии «а вот так ты сделать можешь?», «, а если противник вот такой прием исполнит, как выкрутишься?» — пока тренер не загоняла его в укромный уголок из опасения, что рассеянный мальчишка пострадает от собственной невнимательности. Там он некоторое время тренировал дриблинг, а потом снова принимался бродить по залу. Все это я сам не видел, бегал от собак, мне рассказывала Такеда-сенсей во время обсуждения стратегий и послетренировочной медитации, которую пришлось ввести ради поддержания себя в нормальном состоянии, хотя бы до того момента как мы доползем до дома.

***

— Если вы не хотите, чтобы я вас учил, так и скажите, — закончить мне не дали. Ох уж этот первый «а», закостеневший в правилах, что должно, а чего быть не может, потому что не может быть никогда. Ученик-учитель им не по нутру от слова совсем, да и моя внешность не выдает во мне ботаника или хотя бы умника, чтобы они сначала попробовали послушать меня, а потом уже спорить.

— Да чему ты можешь научить, ты такой же школьник!

— Тогда вас будет учить Садахара-сенсей, я ему передам ваше горячее желание учиться именно у него. Возможно, он сумеет поменяться классами с Куросаки-сенсеем.

— А че сразу Садахара-то! Будто мы сами не можем позаниматься!

В итоге, я не сдержался и снова перевернул самого говорливого. Как бы не пристраститься к подобному, спорит с тобой собеседник, спорит, а ты раз — и переворачиваешь его. И все, спорить больше некому. Но даже так было лучше, чем уроки в классах, где сидели безумцы из клуба магических искусств.

— Кагами-сама говорит, так что заткнулись!

— Кагами-сама устал, не мешайтесь!

— Кагами-сама, не надо, я сам все с доски сотру.

Я скоро начну очень неадекватно реагировать на собственную фамилию, и мама меня поймет! Хорошо хоть кадеты, видя, насколько я зол, приводили своих одноклассников в более-менее адекватное состояние. Под конец дня мне не хотелось ни на какие тренировки, но с другой стороны физическая активность была единственным разумным способом выплеснуть злость безболезненно для окружающих, так что я, ворча, доносил себя до зала, садился медитировать и приходил в себя. Я думал, что неделя будет долгой, но ошибался — она была невыносимо долгой, а под конец и вовсе ужасающей.

— Добрый день, я — Шимакава Химеко из отдела контроля над образованием по городу Токио району Кацусика.

Да, проверке всенепременно нужно было прийти в этот день, и непременно поприсутствовать на моем уроке в моем классе, хотя в этом повезло, ребята не подведут. Конечно, ученик со статусом учителя — какая редкость, надо непременно посмотреть лично, как он справляется. Почувствовал себя мартышкой в зоопарке. Женщина средних лет с приятным и добродушным лицом, улыбчивая и спокойная как удав, молча сидела в конце кабинета, слушая мои объяснения, вопросы учеников, а потом мои вопросы классу и их ответы.

Я очень надеялся, что на мое уставшее лицо с синяками под глазами она не обратит внимание, но увы — я стал объектом ее самого пристального внимания, поэтому вместо обеденного перерыва я отвечал на вопросы проверяющей, мысленно молясь, чтобы это не вышло потом мне боком.

— Кагами-сенсей, как давно вы работаете?

— С начала этого учебного года, точнее не скажу, простите.

— Вам не трудно одновременно и учиться, и учить?

— Не сказал бы, что это легко, — мой внешний вид говорит сам за себя, да? — Но меня все устраивает. Когда объясняешь тему другому человеку, когда знаешь, что тебе это предстоит, начинаешь вникать в проблематику науки, а не заучивать формулы и условия их применения.

— У вас не возникает трудностей с остальной школьной программой?

— Я закончил среднюю школу в США, поэтому сложность представляют лишь предметы ориентированные на внутреннюю культуру: современный и древний японский язык, литературы, искусство.

— Почему вы стали преподавателем?

Потому что кто-то должен был. Но это не ответ, так что мне пришлось изворачиваться на все лады, придумывая неожиданно проклюнувшийся талант, интерес к важной профессии и стремление помочь дорогим однокурсникам в учебе. После обеда я пришел к ученикам 1-д настолько выжатым, что Кавахара — впервые за неделю — рискнул обратиться ко мне, как к однокурснику, а не учителю:

— Кагами, ты в порядке?

— Я труп, а в остальном — все нормально. Итак, добрый день, сегодня у нас финальная подготовка, все, что вы не решались узнать до этого, но с чем не разобрались самостоятельно — давайте, это ваш последний шанс.

Тест по математике я готов написать с закрытыми глазами, без вариантов ответов, на слух. Как у учителей крыша не едет? Хотя вспоминая, какие они у нас — едет, еще как едет. А под конец дня еще и директор вызвал, прекрасно. На тренировку не пойду, жить очень хочется. К моему удивлению, в кабинете, кроме директора, меня ждали Горо-сан и завучи, а также еще одна персона.

— И снова здравствуйте, уважаемые господа, и добрый день тем, с кем я еще не встречалась, — а я надеялся, что Шимакава-сан ушла. Ну да, чего ты ждал, Тайга, у меня же неделя обломов.

— Как вы знаете, правительство очень обеспокоено вопросами образования, особенно частным сектором, где попечители нередко экспериментируют с учебной программой и способами подачи материала. Я правильно поняла, цель страшей школы Сейрин воспитание людей, готовых к оригинальным и нестандартным задачам, а потому способных на их решение?

Что-что простите?

— Именно так, Шимакава-сан, — с улыбкой подтвердил директор. — Существующая система готовит идеальных исполнителей, старательных, умных, четко следующих инструкциям. Но, к сожалению, жизнь несколько сложнее заданных нами ситуаций.

— Есть такое, — со смешком отозвалась проверяющая, а я ощущал погружение в какую-то иную реальность. О чем они вообще?

— Как вы уже могли заметить, — угу, наших чудиков сложно не заметить, — ученики Сейрина — яркие индивидуальности, непохожие на других. В обычной школе им бы пришлось задавливать свою натуру, стараясь слиться с окружающими, что негативно действует на психику подростков. На выходе мы получаем среднестатистического взрослого человека, неготового идти наперекор толпе, а потому не способного мыслить вне заданных рамок.

— И вы пытаетесь решить этот вопрос? — Шимакава-сан мягко повела рассуждения дальше.

— Именно.

— С помощью учителей, практикующих запрещенные телесные наказания?

— С помощью взрослых, выходящих за рамки привычного окружения, не боящихся отстаивать свою позицию и готовых научить этому детей. Насчет физических наказаний — если бы родителей и подростков что-то не устраивало, они бы давно написали заявление в полицию.

Как будто семья Хоукай не утопила бы любую моську, рискнувшую на них гавкать. Кажется, эта мысль была одна на всех, уж больно похожее выражение лица было у собравшихся. Но открыто поднимать тему никто не стал, а значит, и мне не стоит.

— Это необычный подход, нуждающийся в тщательном контроле, — замяла тему наказаний Шимокава-сан и повернулась ко мне. — Признаюсь честно, Кагами-сенсей, когда в нашем отделе узнали о пятнадцатилетнем учителе, учащемся той же школы, вся эта затея казалась… легкомысленной.

— Сомнительной, не заслуживающей доверия и вообще безумной, — не сдержался я. — Ничего страшного, она и мне такой казалась.

— Тем не менее, вы не отказались. Вы учились учить, учились вести и помогать своим ровесникам с позиции взрослого человека. Вы хорошо проявили себя как классный руководитель во время школьного фестиваля, и единственное, что тогда мешало назвать вас полноценным учителем — отсутствие преподавательской практики в нужном объеме. Но сейчас ситуация изменилась.

Когда я рассматривал выданную лицензию — официальную, не купленную, доказанную и заработанную! — я задавался лишь одним вопросом. Куросаки-сенсей действительно болел эту неделю?

Глава 25

— И это конец игры! — хм, а я до последнего надеялся, что Гай сдержится и сдержит парней, но нет, выиграть чемпионат Токио им показалось важнее, чем приберечь козыри на первенство восточной Японии. — 52 — 14! Победили волки Сейрина!

— Они выставили второй состав! — бушевал Дзю пару часов спустя. Ну да, долгожданный для наших реванш с рыцарями Синкена — и такой плевок в лицо. После такого-либо волки при следующей встрече порвут противников на британский флаг, либо я не знаю сейриновскую стаю. — Нигоу, вот скажи это нормально? Вот! Даже собака понимает, что это бесчестно!

— Надо было вам поступить также, — буркнул в ответ Широ. Компьютерщик был в тихом бешенстве, за неделю он так и не выяснил, из-за чего меня ненавидят одноклассницы, установил лишь, что первопричина в Фудзиваре, а Танива просто ее поддержала.

— Гайтору-сенсей бы на это не пошел, — да уж, в этом Куроко прав. Несмотря на высокие тактические способности, опыт военного и умение непросто хитрить — обманывать на уровне профессионального шулера, Гай часто отказывался от скрытности и не поддавался в игре, даже если на то были серьезные причины.

— Возможно, Гайтору-сенсей прощупывал рыцарей, — неожиданно выдал Коки, до сего момента никак не участвовавший в обсуждении. — То, что они предпочли выставить второй состав и даже не поморщились, когда наши прошлись по линии соперников тараном и буквально отправили их смотреть в «голубые небеса», говорит о многом. Например, о железной дисциплине — никто из их команды не возмущался и не рвался на поле, чтобы прекратить избиение младенцев.

— А еще это говорит об абсолютной безжалостности к своим же товарищам, — второй состав, скорее всего, знал, что их размажут по полю, но это не поможет парням почувствовать себя лучше после позорного поражения. И их тренеру либо нет дела до душевного состояния игроков, либо он принимает это как неизбежную жертву. Может быть, он в раздевалке произнес прочувствованную речь, что их жертва не будет забыта, но толку-то, легче им не станет. Джент, это не твое мясо!

— Пожертвуй плотью, чтобы спасти кость, — совсем тихо озвучил общую мысль Чиаки, вспомнив известную поговорку.

— Так, хватит! — Дзю, до сего момента молчаливо внимавший нашим изысканиям, стукнул ладонью по столу. — Вернемся к другим темам!

— Ты сам постоянно поднимаешь эту, — усмехнулся Широяма. — А ведь мы собирались отметить официальную лицензию Кагами, чьи животные пытаются залезть на стол.

— Что?! Джент! Нигоу! А ну кыш со стола! Куроко, протри его, ладно?

— Ну они же гады, как можно так легко забыть?!

— Вот! Ты снова разворачиваешь нас на старые рельсы.

— Мне кажется, или в последнее время ты слишком много общаешься с Усуи?

— Дамы, может хотя бы вы придержите живность руками? Разумеется, перед обедом вы их помоете!

— Девочки, с вами все в порядке? — неожиданно прервал разгорающуюся перепалку Коки, обращаясь к подозрительно тихо сидевшим на диване девушкам.

Ну, подозрительно это я загнул, почему они такие пришибленные, ясно как день, одни только квадратные глаза говорят сами за себя. Даже Есида молчит, что учитывая, как она была возмущена игрой, показатель. А всего-то надо было прийти домой и заняться привычным делом — готовкой. Учитывая количество требуемой еды, мы с Коки вдвоем бы с этим не справились, поэтому когда традиция воскресных сборов только зарождалась, настояли на участии остальных.

Так что теперь Чиаки и Дзю режут со скоростью профессионального шеф-повара, Широ педантично с ноткой брезгливости очищает все, что подсовываешь ему под руку, а Куроко мелькает на подхвате то тут, то там, потому что позволять ему что-либо резать я просто боюсь — без пальцев останется, феноменальная неуклюжесть. Так что фантом покорно включал электрические приборы, начиная с рисоварки и заканчивая тостером, перемешивал нарезанное с соусами, укладывал и украшал, а еще поражал нас навыками в приготовлении яиц. Вернее тем, что перестал их взрывать при варке. Когда он впервые учудил, я минуту просто был выключен из реальности, потому что в голове сие не укладывалось, да и сейчас кажется дурным сном. Но ничего, вода камень точит, теперь призрак добивается того, чтобы окружающие закудахтали от обилия желтково-белковой пищи.

Коки же вляпался в выпечку. В буквальном смысле — братишка обожает возиться с тестом, причем куда больше его интересует сам процесс лепки чего-то съедобного, чем финальный этап в духовке и собственно употребление в пищу. Ладно, у всех свои тараканы, кто-то яйца варит десятками. А кто-то счастлив, вымазавшись в муке. Ну, а я, как «Бог огня», вожусь в эти моменты совместной готовки с огнем — варю, жарю, выпекаю и так далее, на что хватит фантазии.

Тетя как-то сказала, что женщина может смотреть на готовящего мужчину вечность, как зомбированная. Глядя на девушек, убедился, что в этой мысли своя истина. Зомбированными не выглядели, но глаз не отрывали, особенно Киоко-сан. В конце концов, одноклассницы уже в курсе, что мы с Коки вдвоем готовим обед на шесть голодных подростков мужского пола, просто их выбило из колеи, что и наши друзья на территории женского царства не безнадежны. Это они еще никогда не пробовали шашлыков Дзю. Единственное пока блюдо, которое никто из нас лучше него не готовит. Мне в этот момент всегда чуть неловко и стыдно: учил я, рецептура просто всплыла в памяти в один прекрасный летний день, а Дзюмондзи готовит на порядок вкуснее. Вот уж не знаю почему, но что есть, то есть.

— А зачем добавлять лимонный сок? — Куронума, как настоящая хозяюшка, не стала просто рассиживаться с отвисшей челюстью, а решила если не поучаствовать, то хотя бы обменяться опытом, с чем я с удовольствием ей помог, как самый «опытный» кулинар из парней.

— Вы еще долго там возиться будете? — Рюдзаки-сан, не желавшая оставлять подругу и «босса» в «мужском логове», первая вышла из кулинарного транса.

— Почти закончили, — и, разумеется, именно амазонка стала основной жертвой шуток фантома. Когда Куроко прошелестел, стоя у нее за спиной, девушка завопила так, что не привыкни мы к очень многому в Сейрине, заорали бы следом.

— Куроко, прекрати подкрадываться, а то Рюдзаки-сан тебе черепушку проломит своей битой, как играть будешь?

— Это вкусно!

— А ты думаешь, мы бы стали столько съедать ежедневно, если бы Кагами не готовил как бог? Нигоу, прекрати попрошайничать, твой хозяин оторвет мне голову, если я поддамся.

— Его хозяин Коки!

— А я о чем?

— Кагами-кун — бог кулинарии.

— Стоит подать эту идею Накахаре?

— Конечно, Широ, но на бенто можешь не рассчитывать. Чего тебе, Джент? Что? Опять морковку? Народ, ни у кого знакомого ветеринара нет?

— Широяма, что значит «хозяин оторвет голову»? Ты на что намекаешь?

— Я никогда не ограничиваюсь намеками, Фури. Люди редко понимают их правильно. Кстати, Кагами, угроза лишения бенто — это жестоко!

— Широяма-кун прав, мы в ответе за тех, кого приручили.

— И кто тебя приручил, лупоглазый призрак?

— Я не призрак, Рюдзаки-сан, это грубо.

— Значит, против лупоглазого ты ничего не имеешь? Ай, мои ребра!

— Может, хотя бы один тост скажем? Аники все же официально стал учителем.

— К-конечно, К-кагами-кун станет в-великолепным учителем.

— Угу, поменьше бы тряс людьми, держа их за ноги, и цены бы ему не было.

— Это ложь и клевета, я никого не тряс, а просто держал вверх ногами!

— Тем более что до некоторых иначе, чем кулаками, не доходит!

— Дзюмондзи, это жестоко, словами можно добиться большего.

— Только с твоим лицом!

— Поднимаю этот стакан сока за Кагами-сенсея, какими бы не были его методы, странными, дикими или чрезмерно жестокими, главное, что они эффективны! Кампай!

— Да, Киоко-чан в эффективных мерах знает толк…

Из-за всей этой возни с уроками, простые посиделки в дружеской компании, где не нужно было выпендриваться, кому-то что-то доказывать и защищаться от нападок, я, наконец, сумел вздохнуть спокойно и почувствовать себя чуть более живым, чем недавний утопленник. Пока Есида и Рюдзаки пробовали всего понемногу, первая нахваливала каждое блюдо, вторая же ела молча, что видимо, значит, что придраться не к чему. Нода и Яно будто устроили негласное соревнование «какая парочка слащавее». Парни краснели, смущались и косились по сторонам, как мы на это реагируем, поэтому пришлось не отрывать лица от тарелки, пусть это и было грубым нарушением правил приличия, но спокойно смотреть на пламенеющие уши, когда девушки подкладывали лучшие кусочки, наливали соки и так далее — выше моих сил. Куроко же глядел на все так внимательно, что не нужно быть пророком, чтобы догадаться, как долго он будет парням это припоминать.

Куронума страшно смущалась из-за этой четверки, поэтому, старательно не глядя в их сторону, аккуратно записывала под мою диктовку рецепты некоторых блюд, я же разливался соловьем, ибо после бразильской кухни был уверен — любая по плечу, был бы стимул. Коки пытался придушить Широ, когда друг неосторожно признался, что это с его подачи «Шинью-сенсея» всю неделю осаждала Мидзуки с просьбой об интервью. Бастион держался стойко, но в пятницу пал, и пока я гулял с коллегами, юная журналистка допрашивала мелкого, так что на следующей неделе на сайте появится завлекающий анонс, а первого ноября статья выйдет в новом номере «Сейрин Ньюс».

Мелкого это смущает, стесняет и вообще, в один прекрасный день я рискую вместо брата обнаружить вареную свеклу. На неделе к нему уже подходили за автографом, и я был жутко обижен на мир, что все пропустил с этим учительством, одно радовало — Минамото, сдавший еще три учебных фильма и получивший заслуженные звездюли от высмеянных учителей, выкроил кусочек времени и нарезал мне видео «Общение кумира с фанатами». Хороший он все же парнишка, внимательный, пусть и не слушает никого, как любой другой подросток.

После праздничного обеда той же компанией засели за финальную подготовку к тестам. Есида ругалась, бранилась и жаловалась, но на нее никто не обращал внимания, в конце концов, нашей компании редко удается позаниматься с GTK — великим учителем Куронумой, поэтому мы старательно доставали Савако. Однако она сохраняла спокойствие и даже будто расслабилась, чувствуя себя в своей стихии, а под конец встречи мы и вовсе были вознаграждены чудесной улыбкой.

Пожалуй, только это воспоминание позволило пережить следующий день. Сначала ко мне подошли сумасшедшие из клуба магических искусств во главе с Накахарой и попросили благословения на успешную сдачу экзаменов. Ребята специально пришли рано утром к тренировке ВОКС, что я оценил и, вспомнив одну из выученных молитв, быстренько благословил и отпустил ребят. Но только мы с кадетами разошлись на тренировке, как взрыв потряс корпус первокурсников. Чертов Тююма пришел с утра пораньше, и толком не проснувшись, устроил очередной неудачный опыт и даже новая защита пала под натиском его энтузиазма. Благо, что его обитель устроена с расчетом уберечь детей от последствий, поэтому тесты все же провели, после того как Укитаке-сенсей убедился, что это не грозит людям опасностью. Но учителя сходили с ума куда интенсивнее прежнего. Умом я, конечно, понимал, что очередной ремонт означает еще один отрезанный от премии кусок, и коллеги дико злы на химика, которому ничего не могут сделать, но легче от этого не становилось.

Поэтому я только порадовался, что тренировку отменили: специалисты собирались проверить, что именно нахимичил Тююма, что стены помещения среагировали с полученным газом и светло-бежевый цвет сменился на довольно красивый изумрудный колер. По всей видимости, сначала будут восстанавливать лабораторию, а потом уже перекрашивать стены, если деньги останутся и желание. Дурдом такой дурдом, что даже удивляться не получается, хотя раньше чудак устраивал шабаш после экзаменов.

Угу, деньги остались. И даже желание руководства. А вот здравый смысл кончился. Только так я мог объяснить приказ директора выдать классным руководителям денег и оправить нас за краской того цвета, что выберут ученики, в субботу мы должны были припрячь детей покрасить классные комнаты, лестницами, коридорами и подсобными помещениями займутся нанятые рабочие. Я шел к ребятам как на казнь, мысленно ожидая нечто серо-буро-малиновое в итоге, но я недооценил разумность одноклассников. Нет, конечно, тот же Мизумачи просил покрасить все в желтый, Саотоме настаивала на розовом, но в большинстве своем преобладали логичные бежевые, голубые и светло-зеленые тона, спокойные, уравновешивающие. А потом с места встал кукольник.

— Некодзава? У тебя есть предложение? — обычно одноклассник просто поднимал руку, но сейчас явно хотел выступить у доски.

Я уступил ему место, и мы всем классом почти пять минут смотрели, как он мнется то поднимая руку с Уме-чан, то глядя на нас. Торопить его не хотелось, но и время не резиновое. Только я хотел обратиться к Некодзаве, как он решился. Выпрямился, опустил руки по швам и тихо заговорил:

— Может лучше покрасить в белый? — и мы зависли всем классом.

В этом предложении не было оригинальности. Белый часто используют для стен в школах. Очень универсальный и совершенно непрактичный цвет, у нас он быстро станет серым. Но дело было не словах, дело было в сказителе. Некодзава никогда на нашей памяти не говорил с людьми. Никогда.

— Некодзава-кун, — прошептала Сейко, закрыв рукой рот, ее глаза заблестели. Опасаясь, как избыточная реакция загонит Некодзаву обратно в раковину, я все же вспомнил японский язык.

— Почему бы и нет? — голос звучал хрипло будто чужой. На наших глазах одноклассник преодолел личные комплексы и внутренние установки, черт подери, он сделал это сам! — Белый отличный цвет.

— Во многих школах стены белые, — закивали остальные с интенсивностью китайских болванчиков, некоторые особо чувствительные прикладывали к глазам платочки. Какие же они у меня хорошие, хоть и нервные немного.

— Их можно расписать, — приободрившись, продолжил Некодзава. — Каждый мог бы что-нибудь оставить на память.

— Отличная идея! — загомонил класс, наконец, придя в себя.

— Только если Кагами-кун пообещает не рисовать, — не мог не ввернуть фантом при полной поддержке остальных.

— Клянусь! Сам не хочу, мне тут еще учиться! — активно замахал руками, будто желая окончательно разрушить неловкую атмосферу немого восхищения.

Постепенно общий посыл нарисовался. Некодзава оставил на память изображение Уме-чан, сложив при этом настоящую куклу в сумку. Накагава без долгих размышлений написала «Красота спасет мир», используя не краски, как нормальные люди, а косметику. Что-то надо будет сделать, чтобы это осталось надолго, потому что переупрямить стилиста — проще море вброд перейти. Шиба выцыганила себе место для припева из любимой песни, надеюсь, она у нее не меняется каждый месяц. От Коки класс непререкаемым тоном потребовал автограф — «Представляешь, лет через десять в школу будут специально приходить, чтобы с ним сфотографироваться!»

Куроко нарисовал баскетбольный мяч, но узнали его только по расцветке и логическим рассуждениям. Дзюмондзи, не зная, чтобы вписать, чтоб не сильно опозориться, написал на латыни крылатое выражение: «Per aspera ad astra». Широ, вдосталь поиздевавшись над «сумничавшим» другом, оставил свой кусок стены пустым. Обвел в рамочку и оставил, белый квадрат Широямы, да. Чиаки после некоторых раздумий оставил отпечаток руки, как в детском саду. Чтобы он не смущался слишком сильно, Яно припечатал рядом свою руку. Есида попыталась нарисовать автопортрет. Ключевое слово — попыталась. Санада, посмеявшись над результатом, почти два часа спасался от подруги детства бегством, а после пришел и пририсовал «Есиде» биту в руке.

Минамото даже не сомневался, когда по линейке начертил на стене камеру. Угу, по всем законам чертежа, вид спереди, сбоку и сверху, с размерами его настоящей камеры в масштабе один к одному. Как он ухитрился соблюсти толщины линий — загадка. Коиздзуми нарисовала того самого, всем в нашей школе известного Кейна-саму. Господи, что в этом двумерном чахоточном мальце находят реальные девушки, что сходят по нему с ума и поют ему гимны собственного сочинения?! Асахи нарисовал меч, причем в настолько реалистичной манере, что потом еще пару недель народ, проходя мимо, прощупывал стену в этом месте, просто чтобы убедиться, что там нет настоящего меча. Я и не знал, что у кендоиста такой талант к живописи, впрочем, похоже он распространяется только на холодное оружие. Есиока же, кажется, написала личный девиз: «То, что не вызывает споров, не вызывает и интереса». Трудно ей будет жить с такими мыслями. А уж как трудно будет окружающим…

Кто бы сомневался, что Танива и Фудзивара нарисуют общую картину, но я ожидал какие-нибудь сердечки, цветочки, зонтик хотя бы, но девушки меня удивили пасторальным изображением небольшого домика и четырех фигурок на его фоне, в двух из которых узнавались авторши. Простые человеческие мечты даже странно. Нет, что-то в их неприязни нечисто, жаль, Широ до сути не докопался, но и того что есть достаточно для шаткой теории. А вот Сейко нарисовала чисто девчачье: цветочки, сердечки и котика. В который раз закипела кровь от злости на жестокую насмешку судьбы, сложно найти более женственную девочку, чем парень Котобуки Сейширо. Данте изобразил какой-то музыкальный инструмент, но так как его любимый стиль живописи — авангард, я опознал его только по ломаным струнам.

Казама нарисовал знак ВОКСа, коротко и емко, как говорится. А потом взял в руки автомат и прострелил рамку. Маньяк оружейный, как я перед Горо буду оправдываться?! Мидзуки на стене нарисовала блокнот, ручку и надпись «Журналист — это писатель, редактируемый своей газетой». Причем по соседству с автографом мелкого. Номура, конечно же, изобразила аниме персонажа, хотя после долгого разглядывания то под одним углом, то под другим, пришлось признать в нем саму анимешницу.

Саотоме на своем кусочке стены ухитрилась изобразить целую историю. Разумеется, романтическую. Усуи старательно, несколько часов рисовал какую-то редкую модель поезда, остальные же тихо впадали в каплю от такой дотошной старательности. Мизумачи долго не решался нарисовать что-либо, но в итоге нарисовал храм. Упрощенный, кривоватый, но вполне узнаваемый синтоистский храм. Ребята неловко замолчали, когда поняли, что именно рисует одноклассник.

— Я знаю, что это лидер в списке дурацких вопросов, но как ты, Мизу? — в перерыве я отволок пальму на личную беседу, уселись на скамейке на улице, подальше от кустов. Не для чужих ушей эта беседа. Смешливый мальчишка вроде пришел в себя, но нет-нет, да проскальзывает тоска по прошлому и преклонение перед отцом.

— Терпимо, — тихо усмехнулся одноклассник, больше не пытаясь казаться сияющим и веселым. — Ты извини, что я так народ расстроил, с храмом этим.

— Не надо извиняться, каждый изображает то, что хочет. То, что останется в памяти, хотя бы пока мы тут учимся. Все равно лет через пять будут красить заново, а то и раньше, если этот экспериментатор учудит.

— А зачем тогда Фури автограф оставил? — неподдельно изумился пловец.

— Затем чтобы каждый раз после ремонта приходить и оставлять его по новой, — хохотнул я. — А вообще он просто не знал, чего бы ему хотелось изобразить, и сделал то, что попросили.

— Так же нечестно! Сам сказал, каждый рисует то, что хочет!

— Угу. Захочет что-то нарисовать — место есть, нарисует. Вон Нишимура вместо стены рисует на потолке, над кафедрой. А все остальное воздушное пространство свободно.

— Хорошо, что разрешили разрисовать класс. Я в детстве любил рисовать на стенах, но в храме так нельзя, отец всегда вздыхал и принимался смывать мои рисунки лично, — я погладил ребенка по голове. Каким бы ни был его отец, Мизу любит его и скучает, их общение свелось к нулю — бессердечный лицемер просто вычеркнул ребенка из жизни, как только появилась такая возможность. Оставаться на прежнем месте после такого скандала он не мог, вроде уехал куда-то на юг. — Извини, я что-то…

— Любить родителей, даже когда они не справляются с родительскими обязанностями, нормально. Скучать по родному дому — тоже. Просто хотелось бы, чтобы ты понимал, что поступать так, как твой отец — неправильно.

— Я понимаю. Просто… Никто так и не ответил, за что он так, — еще тише сказал мальчишка. — Потому что я глупый?

— Чушь! — рявкнул я, напугав одноклассника. Не хватало еще, чтобы ребенок окончательно потерял веру в себя. — Мизумачи, ты же сам понимаешь, что ты не глупый. Дурак бы не смог учиться в старшей школе, тем более на этих тестах ты по результатам во второй сотне.

— В самом конце, — попробовал отмахнуться парнишка, но кто же ему даст пренебрежительно относиться к своим успехам.

— А когда поступал, был в хвосте всего курса. Ты за полгода обогнал почти сто человек, Мизу. Это и есть главное доказательство — глупцы не учатся. А ты молодец. Не прекратил заниматься даже сейчас, когда занятия с Куронумой отменили.

— Садако-сенсей всегда готова позаниматься, да и Шин рад помочь, даже если у него самого забот выше крыши, — наконец-то улыбнулся пловец. Слезы еще не высохли, но напоминания, что у него появились друзья. — Знаешь, капитан тоже следит за моей учебой! Зачем ей?

— Затем, что с плохими отметками не допустят до соревнований. Тебе это уже не грозит, а вот еще летом пришлось бы долго уговаривать Горо-сана разрешить тебе посещать клубные занятия. Наш капитан тоже бдит, потому что команда у нас маленькая, все на площадке помещаемся, кто на поле, кто на скамейке. Терять игроков из-за неуспеваемости — мы просто не можем себе это позволить.

— А почему вас так мало?

— Адские тренировки, — снова смех, помню я, сколько человек ушло в первую неделю тренировок. — Ну и школа молодая, любители внешкольной деятельности обычно в такие не идут, им известные команды подавай. Так что нам повезло, что Сейрин недалеко от дома Киеши-сэмпая, основателя клуба.

— А я его видел! — неожиданно встрепенулся Мизу. — Он тоже ниже меня, но выше остальных. И руки у него большие, он, когда помогал мне спрятаться от Исиды-сенсея, руку на голову положил, как ты.

— Похоже на Киеши, он любит детишкам волосы взъерошивать. Представляю, как он удивился, встретив первокурсника выше себя ростом.

— Ага. В клубе меня иногда каланчой называют, — так. Это еще что? Кажется, пора навестить наш лягушатник для беседы. — Шимада-сэмпай всегда так называет, когда ловит меня, когда я ударяюсь о стену над дверью.

— Чего?

— Ну, дверь в бассейн низкая, мы же почти в подвале, я иногда об этом забываю и ударяюсь о стену, а Шимада-сэмпай меня ловит. Он всегда орет «Какого ёкая ты, каланча блондинистая, не смотришь перед собой!». А потом посылает кого-нибудь за льдом.

— Вот как, — ладно, беседа отменяется. Если бы я так же бился головой о стену, весенний капитан мог так же наорать. Потому что беспокоится, система «сэмпай-кохай» все же у японцев слишком глубоко в мозгу сидит, старшие должны приглядывать за младшими. — Тебе нравится в клубе?

— Очень! — всплеск неподдельного энтузиазма умилил, какой же он еще ребенок. — Меня в эстафете крайним поставили! Как самого быстрого!

— Вовсю готовитесь к соревнованиям? У вас же в ноябре, вроде во второй половине?

— Ага, 16ого! Мы всех сделаем, это точно! И к нам придут новенькие, и клуб не закроют, — бешено закивал попрыгунчик. А ведь я забыл, насколько печальная ситуация с клубом плавания, закрутился со своими делами. Что ж, думаю для них не все потеряно.

— Кагами, — неожиданно энергичный подросток снова замер, ссутулился и заговорил тихо-тихо, почти как Нишимура. — А ты на меня еще злишься?

— Чё? — я уставился на Мизумачи с крайне глупым видом. О чем он?

— Я … ударил тебя… тогда, летом. А ты ведь ходить нормально не мог. А я ударил и накричал, — совсем сник пальма. — Прости меня.

— О, ками, — это же когда было, я и забыл уже. — Конечно, простил, Мизу, даже забыть успел. Тем более тебе тогда тоже хорошо прилетело под ребра от Куроко, помнишь?

— Точно-точно простил? — да что вы все! Откуда у всех такие способности к копированию глаз кота из Шрека?!

— Точно-точно… — но не успел я договорить, как приятель с радостным воплем повис у меня на шее. Хорошо, что мы сидели, а то я бы ударился затылком с куда большей высоты.

Беседа с Мизумачи принесла ощутимое облегчение и мне, и ему. Его больше не мучило чувство вины, а я просто был рад, что мы помирились окончательно. Хотя когда одноклассник снова стал сносить меня с ног, прыгая при встрече, я чуть было не стал уклоняться от него, как от очень большой собаки. Такеда-сенсей не оставила свои изуверские методы тренировок, так что по школе я ходил, как под обстрелом — перебежками и постоянно озираясь. Жаль, что я не сова и крутить головой на 180 градусов не могу.

Отборочные начинались уже в субботу, и темп тренировок слегка снизился, потому что мы могли просто свалиться от усталости. А школа тем временем пестрила. После воскресного субботника Сейрин напоминал стену почета, расписанную в стиле «Здесь был Сато». Наша идея с надписями и рисунками на белых стенах нашла живейший отклик в душах непонятых миром подростков, и каждый кабинет теперь отображал, кто здесь учится. Горо-сан грудью встал на защиту внешних стен, выкидывая всех желающих писать снаружи в окно учительской. После полета дети резко меняли убеждения, утверждали, что пусть снаружи все будет как у других, а внутри станет ясно, что это Сейрин. Я же мысленно помолился, что наше приспособление для ловли летающих школьников выдержало это суровое испытание.

Коридоры милостиво оставили следующим поколениям, я же не рискнул напоминать, что косметический ремонт проведут лет через пять, максимум десять, и все наши старания просто закрасят. Кстати, из-за Тююмы нам не позволят сменить корпус, как второгодкам в прошлом году — для уроков у этого психа нужна укрепленная лаборатория, которую дорого обустраивать в каждом корпусе, учителя-то переходят с нами.

В понедельник, на работе я обсуждал полученные иллюстрации с Широямой-саном, Татибаной-сан и Айдзавой-сан. Из двух десятков участников работу успели выполнить только дюжина, из которых только пятеро справились с заданием на приличном уровне. Меня удивило, что среди них был и Сакурай, когда он успевает-то, у него же и школа, и клуб, и дела домашние — разведка уже донесла, что извиняшка ежедневно готовит на всю семью, и завтраки-ужины, и бенто на работу родителям. Впрочем, может быть, он хорошо распределяет свое время.

Как бы то ни было, работы у него вышли качественными, Айдзава-сан сказала, что его стиль подразумевает быстрые движения кистью, каждый мазок — что застывшее движение, порыв, стремление.

— Напоминает китайский стиль У-син, но при этом нет ощущения небрежности, чем часто грешат начинающие, считая, что раз рисовать надо быстро, то и тщательность должна быть постольку-поскольку, — глава иллюстраторов задумчиво рассматривала листы. — А ведь на первом этапе была работа в классическом европейском реализме.

— Стиль удачно сочетается с книгой, я бы согласилась пустить в печать с такими иллюстрациями, — оценка Татибаны-сан, скажем прямо очень высокая, удивила. Впрочем, эту книгу я не читал, и название «Ветер дальних странствий», и аннотация подсказывают, что читать роман следует, когда ритм моей жизни перестанет напоминать белку в колесе.

На втором этапе я попросил коллег отписаться по каждой работе, вне зависимости, прошли они наш отбор или нет.

— Я бы хотел проводить такие конкурсы раз в год. Тогда, возможно, в следующем году кто-нибудь из этих ребят пришлет достойные работы, если сейчас мы укажем, в каком направлении ему стоит совершенствоваться.

После обсуждений я задержался дополнительно с директором, обсуждали успех рекламной компании Широ, график продаж стал похож на параболу второй степени, что не могло не воодушевлять. Дальше разговор коснулся наших журналистов, после того как я рассказал об интервью школьной газете, Широяма-сан покивал, полезно набирать такой опыт, потенциал-то у мелкого есть. А после директор меня слегка шокировал, выложив вместе с какими-то распечатанными письмами короткий список наших журналистов с издательствами, с которыми они работали на фестивале.

— Понимаешь, Кагами-кун, выпестовать работника со школьной скамьи не самая распространенная практика, подростки непостоянны, и можно вложиться в образование такого человека, а назад получить лишь деньги. С другой стороны, если молодой человек не сворачивает с выбранного пути, он окупается довольно быстро, и издание получает отличного выученного, преданного сотрудника. Эти ребята произвели приятное впечатление на работников журналов, как и их труды, поэтому начальство готово рискнуть, если они действительно избрали для себя журналистскую стезю. Как видишь тут только второкурсники, потому что в вашей школе еще нет третьего курса. Договора заключают только с родителями выпускников, абитуриентов, но и упускать талантливых ребят из виду желания нет.

— Они предлагают работу внештатным сотрудником в дочерних изданиях или в отделах, ориентированных на более молодую аудиторию, подростков и молодежь, — я уже оценил содержание бумаг и приблизительно понимал, к чему ведет директор. — Скорее всего, предполагаются небольшие очерки и заметки, может эссе или резюме на элементы молодежных культур и субкультур.

— Именно. Но тут в чем проблема, Кагами-кун, — мужчина замялся, не знаю как сообщить то, до чего я уже додумался.

— Если они в итоге передумают или пойдут работать на другое издание, это бросит тень на нас, как на первичных посредников.

Да, это проблема. С одной стороны я бы хотел помочь ученикам своей школы, подобную определенность с будущим сложно недооценивать, с другой — я не могу рисковать репутацией «Полдня» из-за посторонних людей.

— Сначала следует выяснить, чего вообще хотят эти ребята от жизни, — я мысленно пробежался по списку, пока единственный, в ком я мог быть уверен хотя бы на пятьдесят процентов Момидзи, потому что с ним я знаком лично. — Потом, если они видят себя журналистами после практической работы с профессионалами, можно узнать, в какой сфере им было бы интереснее реализовать себя. И только если будут совпадения — рассказать о подобной возможности. Эти люди могут подождать хотя бы пару недель?

— Они никого не торопят, напротив, я думаю, будет лучше, если переговоры пройдут уже в следующем году. Так будет больше времени присмотреться к ребятам через вашу школьную газету, — таким же задумчивым тоном, медленно произнес директор.

Придя к соглашению, мы разошлись по домам, сторож попенял нам сначала, что «уработаемся», потом с улыбкой вспомнил, что мама с Широямой-саном тоже частенько задерживались на работе допоздна, обсуждая рабочие вопросы. Вспомнил — и пошел проверять заднюю дверь. Специально что ли оставлять ее открытой?

— Есть разговор! — ответила на мое поздравление Фудзивара. Шоколадку, однако, забрала.

Развернулась и ушла. А я че, я остался обедать. То, что у нее есть разговор, не значит, что я тоже в нем нуждаюсь. Парни похихикали над моими рассуждениями, но были полностью согласны, что если кому-то что-то от меня надо, пусть сподобится обратиться нормально. Пришла смс-ка от Кисе, у Кайдзё начались отборочные игры, пожелал удачи и получил в ответ смывший меня водопад счастливых смайликов. Куроко я тоже предложил подбодрить старого товарища, на что фантом равнодушно ответил, что тогда весь день придется терпеть восторги Кисе, и он на это не согласен. Слегка прибалдев от такого равнодушия, я пропустил момент, когда в класс ворвалась Фудзивара и выдала:

— Какого ты здесь рассиживаешься?!

— Я обедаю, — демонстративно не реагировал на требовательный упрек.

— Я же сказала, есть разговор!

— Слышал. У тебя он есть, а я тут причем? — вовремя я повернулся, отличный кадр «Рыба на суше».

— Ты что, идиотом прикидываешься?! — а вот здесь она хватила через край, что стало очевидно по внезапно обрушившейся тишине. Недолгой, правда.

— Ты оборзела?! — подскочила с кулаками Есида, я даже вякнуть не успел, благо ее попридержала Яно.

— Ф-фудзивара-сан не права, — за спиной скандалистки материализовалась Куронума.

— Рёко-чан, не надо говорить с одноклассником в таком тоне, — впервые вижу хмурую Сейко. Впрочем, не я один уставился на нее как на заговорившую табуретку.

— Он сам напросился! — рыкнула на девчат Фудзивара, я же наконец сообразил вмешаться, из-за меня все-таки сыр-бор.

— Фудзивара.

Не повышая голоса, я умудрился привлечь к себе полное внимание. Этому трюку с направленным вниманием и тяжелым угрожающим взглядом меня научил Куросаки-сенсей в честь шуточного примирения. После тестов выяснилось, что у некоторых учеников слишком резкий и необъяснимый скачок успеваемости по математике, на что рыжий учитель шутливо оскорбился — дескать, подросток учит лучше него. Я же, посмотрев на список «прыгунов», не удержался от фейспалма: список один-в-один совпадал со списком участников клуба магических искусств.

Накахара-сан, как обычно из лучших побуждений и желания повеселиться, объявил в своей секте — моей «пастве» — что низкие результаты по математике являются прямым оскорблением «Кагами-ками-сама», особую тяжесть греху придает обучение у меня же. Мда, я, когда это узнал, долго думал придушить шутника или самому повеситься. Достал он меня своей шуткой, давно мог бы прекратить, но нет, все новые приколы придумывает. В этот раз шутка оказала свою пользу, так что я решил его проигнорировать.

— Фудзивара, если ты хочешь о чем-то поговорить с человеком, сначала надо спросить, есть ли у него время.

— Сейчас обед!

— Иногда люди отговариваются нехваткой времени, когда не желают беседовать.

— Ах, так?!

— Иногда — потому что у них действительно нет времени, — я продолжал говорить, не реагируя на ее возгласы. — Поэтому, если у тебя есть ко мне разговор, с чего тебе стоит начать?

— Да не нужен он мне! — и финальный аккорд и шумная одноклассница вылетела из кабинета, за ней помчалась ее девушка, одарив меня неприязненным взглядом.

Пожал плечами и сел на место, поблагодарив девушек за «защиту». Я догадывался, что хотела узнать Фудзивара, которой сегодня исполнилось 16 лет, но облегчать ей работу не собирался. Если она хочет добиться статуса совершеннолетней, пусть сначала разберется со своими подростковыми заморочками и повзрослеет. Без этого у нее нет и шанса пройти психологическую экспертизу, которая в Японии куда строже, чем в Америке, да и устроиться на работу, которая позволила бы счесть ее самостоятельной, Фудзивара не сможет, если будет так сходить с ума и не научится цивилизованно контактировать с неприятными ей людьми. Примерно к такому итогу пришли мы с ее опекунами на встрече на прошлой неделе.

Одноклассница осталась сиротой несколько лет назад, опеку над ней оформила сестра отца, но у нее самой двое детей, которым нужна материнская забота и внимание. Ничего удивительно, что осиротевший ребенок чувствовал себя лишним и жаждал поскорее повзрослеть и уйти из чужого дома. А тут я, весь такой красивый и совершеннолетний. Так девочка узнала про страшное слово «эмансипация». Стала выяснять, как ей получить такой же статус и уткнулась в возрастную стену, в Японии минимальный возраст эмансипации — 16 лет. Помимо этого требования были такие же — психологическая зрелость и финансовая самостоятельность, чего, понятное дело, нет у сироты, дочери обычного японского служащего и домохозяйки.

Сказать, что Фудзивара мне завидует — не сказать ничего, я уверен, что чувство разъедает ее изнутри, так что она еще хорошо сдерживается. Во время беседы с опекунами я старался оценить, что они за люди, мало ли, вдруг хуже отца Мизумачи окажутся, не родной все-таки ребенок. Не уверен, насколько хорошо у меня это получилось, но показалось, что передо мной обычная пара, муж работает с утра до ночи, чтобы обеспечивать семью, жена — только до обеда, на полставки работает в кафе, потому что трое детей это немалая нагрузка на бюджет. Как от самой старшей, от Фудзивары требуется помощь по дому и с младшими детьми, подразумевая, что девушка должна быть благодарна за заботу, и родных обескураживает ее нынешнее поведение.

— До перехода в старшую школу все нормально было, Рёко сама предлагала помочь Аки с учебой или забрать Юрико из детского сада после школы. А сейчас на каждую просьбу волком смотрит.

Да уж. Пока что решили посмотреть, как она будет действовать. Отпускать ребенка в свободное плавание они не хотят, что понятно, но и мириться с таким поведением, сил нет. Что ж я предложил им не ставить палки в колеса, пусть попробует хотя бы поработать по четыре часа, посмотрит какого учиться и работать одновременно, может одумается. Поживем — увидим.

Глава 26

- Что это такое? – Хьюга к изумлению большинства достаточно равнодушно отнесся к очередной выходке тренера.

- Дополнительные атрибуты образа людей слегка не от мира сего, коими мы будем прикидываться столько времени, сколько сможем. Как летом вы обманули Тоо, сказав, что Кагами учился в американской балетной школе, – переждав волну смешков и мои демонстративные подпрыгивания, пародирующие балетные па, тренер продолжила. – Их это смутило и сбило с толку, пусть и на секунды, но в баскетболе победу могут решить и доли мгновения.

- Мы должны изображать фанатиков-монахов?

- Я не хочу брить голову! У меня ужасная форма черепа!

- А Айда-сан тоже побреется? И почему она не в такой же хламиде?

С мелодичным перезвоном посох прошелся по макушкам спросивших баскетболистов. Не тренера – капитана. Хьюге-сэмпаю сегодня вручили посох точь-в-точь как у тренера, только полый, а значит меньшего веса. После некоторого внушения, до остальных дошло, что брить голову необязательно, что каждый имеет право сходить с ума, как ему вздумается, а буддизм – прерогатива тренера. Шутку эту придумал Коки, дескать, дураков и фриков обычно недооценивают. Кого-то вроде Шуутоку или Кайдзё мы вряд ли обманем, но те же Тоо могли бы поверить, раз уж они нас уже побеждали.

- Да ладно вам, будет весело! – с шикарной улыбкой от уха до уха Киеши подбодрил парней, похлопав их по еще ноющим макушкам.

- Именно. Веселитесь, детишки.

В чем-то Такеда-сенсей права. В нашей команде в основном адекватные остальному миру люди, но никогда не поздно примкнуть к Сейрину и создать себе репутацию чудаков, а уж с таким учителем – сам ками велел. И я уверен – это будет забавно. Как наши попытки, так и реакция остальных. Хотя пока самой забавной предвидится реакция Мидоримы: Оха-Аса против одной из трех мировых религий. Не удержав смешок, я закинул на спину заплечный мешок с формой, подпоясался еще одной сумкой с документами и прочим, подхватил молитвенные четки, на них был вырезан текст мантры очищения и освобождения, а в другую руку взял тыквенную флягу, одну из тех, что полчаса назад наполнил бодрящим настроем из трав. Собрались мы быстро, пусть и вид у нас был тот еще, будто из Эпохи Воюющих Провинций пришли.

Нигоу радостным тявканьем возвестил о персональной готовности сидеть у меня на плече, пока мы не дойдем до места проведения матча, его поддержала стая Такеды-сенсей. Как она добилась разрешения на присутствие такого количества животных рядом с нами – загадка века, я даже подозревал вмешательство "сил свыше". На символ команды Айда-сан надела собственноручно сшитый второй комплект одежды, похожий на наши халаты, но цеплять на собаку четки я запретил, мало ли что, задушится еще незнакомым и мешающим предметом. Полдень, седьмое ноября, день начала отборочных соревнований. И с самого утра мне пришлось отбиваться от Кисе, желавшего удачи, советовавшего талисман, для которого он специально посмотрел Оха-Асу, и вообще – крайне жаждущего видеть Сейрин на Зимнем Кубке. Ох уж этот щенячий энтузиазм.

- Звено, шагом марш!

Паранойя Казамы ничуть не уступает моей собственной, поэтому пойдем мы под конвоем, то есть охраной ВОКС. Как они будут выкручиваться дальше, я не знаю, ведь скоро начнется зимний турнир по волейболу, осенние соревнования по плаванию, да и амефуто никто не отменял. Повезло еще, что соревнования по бейсболу и софтболу проводятся только весной и летом, к тому времени авось кадетов будет больше. Кендоисты, сумоисты и прочие бойцы на предложение охраны обиделись, сказав, что на них только идиот нападет. Куросаки-сенсей сначала долго втолковывал солдатику, что он своих орлов отстоит, если их втянут в драку, а потом втемяшивал мне и Такеде-сенсей, что баскетбол не тот спорт, где побоище можно подать как тренировку или как случайность. Будто мы не в курсе, перестраховщик. Я вспомнил Кирисаки Даичи и подумал, что если уж руководители турниров позволяют калечить прямо на поле, они не имеют никакого права отстранять за драки вне площадки.

Но как водится, мое мнение никому и с приплатой не было нужно, поэтому Казама после реорганизации взвода выделил для нашей охраны звено из первого отделения – наиболее успешных в освоении военных наук, сильных, метких, умных. Будь это армия, я бы окрестил их будущим десантом, но, увы, специализаций у наших ребят не будет. Директор разрешил лишь выделить лучших из кадетов, сказав, что незачем вводить разделение, если у нас не хватает толковых инструкторов для каждого направления подготовки. Да и Сейрин не кадетское училище.

- Итак, наш соперник – школа Джосей. Помните прогнозируемые варианты их стратегии? – тренер решила отказаться от манеры переставлять слова, когда Изуки вконец достал ее своими шутками, потому что странная речь вдохновляла его больше обычной.

- Помни прогноз – и не будет заноз!

- Заткните его кто-нибудь. Повторяю, все помните?

- Да! – за дверью послышалось шевеление, охрана вздрогнула, но и только. Звено проводит нас на площадку и пойдет к зрителям, чтобы после игры снова взять нас под защиту. Такеда-сенсей после некоторых раздумий решила отправить собак вместе с ребятами и уже передала ефрейтору необходимые бумаги.

- Вариант первый самый вероятный, но будьте бдительны. Кагами, если они изберут эту стратегию – шевели ногами шустрее, выиграй нам свободу маневра. Стартовый состав такой же, как был у вас на межшкольных, кроме замены Митобе на Киеши. Это временно, когда мы узнаем, на что они ориентируются, произведем замену, Изуки, следи за сигналами!

Зал был таким же как летом. Жаль, что как только нам удалось выйти на площадки большого размера, как мы вылетели из турнира, на таких стадионах атмосфера должна быть совсем иной.

- Сейчас начнется матч между старшей школой Сейрин и старшей школой Джосей! Обеим командам построиться!

Киеши не прекращал улыбаться, кажется, нас примут за чудаков и блаженных безо всяких усилий с моей стороны. Одного взгляда на центрового хватало, чтобы самому заулыбаться, больно он счастливый. Тем временем наши соперники явно опознали одного из Некоронованных Королей, только и слышно было "Железное сердце", нелюбимое, но заслуженное прозвище сэмпая.

- Кагами, поправь напульсник, – тихо обратился ко мне Изуки, я же молча выпучил глаза. Он теперь видит такие мелочи, как кусочек не до конца закрытого старого шрама? Ками, я тоже хочу бъякуган!

- Приветствие! Пусть игра будет честной! – но мы не слушали судью, во все глаза уставившись на одного из соперников, кажется, это их многообещающий первогодка центровой. Но почему он плачет?!

- Эй, что случилось, Наруми?!

- Как же это подло, капитан… За что ты так со мной? Девушка, вы же сказали, что тренер соперника – девушка… а эти… Одна лысая, другая плоская! – самоубийца показал на наших дам пальцем. Не боится, что ему эту руку сломают? – Они меня совершенно не вдохновляют! В них нет и капли сексуальности! Я чувствую себя обворованным!

- А должен – ущербным, – прежде чем тренер и Айда-сан успели хоть как-то отреагировать и приказать нам размазать идиота по площадке, на его вопль ответил капитан. – Бесчестен мужчина, оскорбивший женщину, вдвойне бесчестен оскорбивший подобную красоту.

Ну ни черта себе! Пока соперники дружно ловили упавшие челюсти, а Айда-сан приобретала все более пунцовый оттенок, мы стояли столбами, переваривая единую для всех мысль "Кто ты и куда дел нашего капитана?!" Хм, надо будет уточнить у Цубаки-сенсея, нет ли у трав побочных эффектов. Помутнение разума, например.

- Я… прошу прощения? – хоть как-то отреагировал первокурсник.

- Извинишься перед дамами после игры, – отрезал капитан. Одобрительное мычание судьи отправило нас во второй нокаут. Мир продолжает сходить с ума в ритме Сейрина.

- Начали!

Вбрасывание Киеши выиграл, но стоило мне атаковать, как сразу двое соперников бросились мне навстречу. Похоже тренер была права: их стратегия – плотная опека ведущего игрока. Вот только нашей команде от этого ни горячо, ни холодно! Пасую Изуки, он капитану, вот только эта парочка от меня никак отлепляться не хочет, репейники. Как там сказала тренер, шевели ногами? Это можно. Пока я метался аки зверь в западне, ребята уяснили, что меня пасут, поэтому я сегодня не забиваю. Пас Хьюги в никуда, где его отлавливает и перенаправляет Куроко, аллей-уп и данк от Киеши – и мы открываем счет!

Так, шевелимся шустрее, я очень-очень стараюсь вырваться из-под опеки, мне это прям жизненно необходимо. Во время защиты мое дело мешать их атакующему защитнику – трехочковые создают много проблем в любом матче, если их умеют бросать. Этот парень умел, в матчах почти 40% очков за ним, так что сегодня ему не повезло с компанией. Из-за постоянных метаний противники не могут оставить меня одного, поэтому тот же Куроко может хоть канкан на площадке станцевать. Большего чем пасы ему делать нельзя, тренер пока не дала сигнала о вскрытии чего-то нового, так что фантом колдует по-старинке, держит невидимость на втором уровне (сколько их я так и не понял, но надеюсь, что много и этот – слабый).

Хьюга же кроме своего пассажа в защиту ребенка от ужасной женщины ничем не отличался от себя нормального… Или мне не кажется, и он как будто хуже стал? Во всяком случае его броски были ужасающе медленными и мне потребовалась почти минута чтобы понять, что капитан прикладывает немалые усилия, сдерживая себя. Изуки в этом плане проще, способности его глаз никто толком не знал и не знает, единственное, что может выдать серьезное улучшение – бросок из-за щита и изоляция соперника, но орел отлично понимает, что его ощиплют аки курицу, если он себя сдаст. И в итоге веселился у нас в основном Киеши, счастливо улыбающийся сопернику. Первокурсник не мог нормально противостоять сэмпаю, не хватало сил, техничности, опыта – всего в общем. Подборы были наши, правда, вспоминая последние тренировки капитана, я заподозрил, что часть успеха была обусловлена бросками Хьюги.

- Капитан, ритм смени, – тихо буркнул я сэмпаю после очередного броска "мимо".

- В смысле?

- Один попал, два промазал и так почти всю четверть. Даже идиот поймет, что ты специально мажешь.

- Вот ведь! В следующий раз говори сразу, – он припечатал ладонь ко лбу.

- Как заметил, так сказал, – будто я бы стал умалчивать что-то настолько важное! И тут же увеличил громкость и градус глупости. – Капитан, ну пусть мне тоже пасуют! Я еще ни одного очка не принес!

- Тебя двое блокируют! – тут же рявкнул Хьюга. – Я не намерен терять мяч из-за твоих амбиций!

Хм. Не такого ответа я ждал, второкурсник должен был отвесить подзатыльник и сказать, чтоб я дурью не маялся. Что задумал капитан? Спустя некоторое время стало ясно, что соперники, поверив, что мне мяч не перепадет, ослабили внимание, и неожиданный пас Изуки застал их врасплох, позволив мне прорваться. Мой любимый данк – и на перерыв мы уходили со счетом 28 – 13. Тренер не стала ничего говорить, пока все развивалось по нашему сценарию, поэтому мы смирно хлебали чай – ну как еще называть эти травяные настои?! – и взирали на команду противников, где шел шумный мозговой штурм.

Куроко заменили на Кавахару, похоже, Такеда-сенсей решила использовать Джосей как тренировочный манекен. Логичное дело, не пустим же мы ребят на площадку без малейшего опыта, там впереди игры национального уровня. Во втором тайме соперники рискнули сменить защиту, и Киеши пытались блокировать двое. Именно что пытались, по силе сэмпай задавит большую часть центровых нашего возраста, да и Акаги-сан признавался, что лет через 7-10 ему самому было бы непросто тягаться с второкурсником. Некоронованный Король, да. А я, оставшись с единственным противником не самого высокого уровня, уже разогнался повеселиться, как меня притормозил Изуки, заметив сигнал со скамейки "Не выпендриваться". Значит, обычный данк одной или двумя руками, никаких "обраток" или "мельниц" и тем более никаких дальних бросков.

- Кавахара! – танцор запутался в ногах и поприветствовал площадку лбом.

- Мда, софиты ослепляют, – почесал в затылке, вспоминая как Коки так же падал под ноги соперникам.

- Софиты дают профиты!

- Недостойно воина смеяться над волнением товарища, в силах если развеять его тревоги, – я запнулся о собственную ногу и еле устоял, удержавшись за Киеши, центровой, впрочем, меня вообще не заметил – во все глаза смотрел на такого чудного Хьюгу. Да что с ним, черт возьми, сегодня творится?!

Кавахара тоже услышал капитана, это было видно по его глазам идеально круглой формы, хоть сейчас Рока Ли косплеить. К слову, удивление буквально выбило из него волнение, потому что в следующий раз он обошел оппонента как столб на улице – не обращая внимания, почти полностью погруженный в свой собственный танец. Хорош, зараза, благо тренер успела вбить в него мысль, что пока лучше действовать по одной схеме, без импровизаций. Лучше потерять мяч – все равно вернем – чем дать повод задуматься кому-нибудь сильно умному. Меня лично больше всех тревожила Момои-сан из Тоо. И ее аналитические способности на грани предвидения, и отсутствие шпионки в нашей жизни. Куроко, как вернул дружбу с Огиварой, про Момои-сан, кажется, вообще забыл, во всяком случае на вопрос, как у нее дела, только пожал плечами. Остается лишь уповать, что ВОКС не зря тренируются до потери сознания, иначе я заставлю их отмывать все корпуса зубными щетками.

- Неплохо. Сделали их тактически, молодцы, – на похвалу Такеда-сенсей, как любой настоящий учитель, скупа. Но она права, если бы не продумали стратегию заранее, при сокрытии способностей счет был бы отнюдь не 57 – 24.

Мы не торопились набирать очки, в конце концов, для победы достаточно перевеса в одно очко, но капитан устал за это время – сдерживать себя ничуть не проще, чем надрываться изо всех сил. Контроль над каждым жестом тяжело дается – того гляди и мазать начнет ненамеренно – поэтому тренер после некоторых раздумий сказала ему прекратить так издеваться над собой, а Изуки – пореже отправлять мяч капитану, только когда его никто не блокирует.

- А может и хорошо, что капитан так устал. Аники раздражен из-за того, что должен постоянно себя контролировать, это видно, Кавахара двигается как робот под заевшую пластинку, Изуки-сэмпай похож на себя прежнего – Коки задумчиво листал записи в блокноте, поглядывая на наше состояние. – Понимаете, у Имаеши-сана может сложиться впечатление, что победа дается нам не просто, а это большой плюс.

- Здесь Тоо? Они снимают на камеру? Их менеджер тоже тут? – забеспокоились товарищи

- Скорее всего, нет, Момои-сан никто не видел, – в выходной день, на трибунах сидело много наших, которых мы и попросили присмотреть за окружением. Народу на отборочных немного, сориентироваться просто, тем более что у нее розовые волосы. – Камеры у них тоже нет, полагаются только на то, что увидят Имаеши-сан и Сакурай-сан.

- Тогда на это можно положиться, – Айда-сан вертела какие-то схемы и планы, мне же было не по себе от одного их количества. Все-таки одна голова хорошо, а мозговой штурм лучше. – Но на всякий случай сделаем пометку, что они тут были, видели, думали.

- Кстати, стоило провести парочку тренировочных игр, опыта у нас не хватает, – Кавахара виновато склонил голову, но орел его ни в чем не обвинял, первый матч все-таки.

- Это можно, у нас будут три недели перед основным испытанием, – согласилась тренер, а я подивился спокойному планированию будущего, будто никто не волнуется, и наше участие в Зимнем Кубке уже решено. Такеда-сенсей как-то незаметно повлияла на нас, что мы стали строить настолько далеко идущие планы? А я и не заметил.

- Вторая половина начинается! И мяч у Сейрин!

Они уже проиграли. Глядя на игроков Джосей было очевидно, что единственный из них, кто не сдался – Наруми, остальные же двигались с долей обреченности, будто все уже решено. Да уж, если тейковцы постоянно сталкивались с чем-то подобным, то неудивительно, что им надоела игра, и их капитан был абсолютно прав, распинав их по разным школам для создания соперничества. В ответ на полную обреченность мы тоже сбавили обороты, капитан бросал мяч, только если на метр вокруг никого не было, я забрасывал, как придется, Кавахару вскоре вообще на Фукуду заменили, чтобы и он прочувствовал ощущения от реального матча.

- Предлагаю ввести в Сейрин традицию – впервые участвуя в матче, навернуться носом об пол, – глядя на красные уши Фукуды, я не сомневался, что ему дико стыдно, но ничего поделать с волнением однокурсник не может.

- Я думаю, что она появится и без нашего участия, – поправил очки Хьюга. Надо бы узнать, почему он не носит специальные спортивные очки, эти же упасть могут и сломаться.

Фукуда уступал сопернику в опыте, это было очевидно, раз уж их команда попала на отборочные зимнего чемпионата, значит, летом они прошли пять-семь матчей. Но в силе, о, в силе Фукуда буквально продавил противника, когда тот пытался забить данк, причем больше всех этому удивился сам центровой. Неплохо, надо было тоже боксерам на хвост упасть, а сейчас придется сконцентрироваться на метеор-данке. Хотя кто запрещает поразмыслить над этим на следующий год?

- Над техникой еще предстоит работать и работать, – задумчиво потер подбородок Киеши. – Но учитывая, что он только в этом году играть начал – хороший результат.

Победили мы со счетом 78-47, и это было… странное чувство. Не как от прежней игры, когда кровь кипит, адреналин играет и мозги, кажется, отрубаются напрочь, оставляя голые рефлексы и инстинкты. Нет, это больше напоминало шахматы или покер, где главное – умение думать головой, предугадывать противника, видеть дальше и больше чем он – и не сказать, что это было легче. Физически – да, но на психику такая игра давила намного сильнее, особенно из-за постоянного контроля над своими действиями и сдерживания рефлексов, так что на построении мы выглядели как бы ни более измученными, нежели Джосей. Капитана так вообще можно было выжимать, Фукуда тяжело дышал, Изуки устало прикрывал глаза рукой – я на их фоне смотрелся просто до неприличия бодрым. Хотя Киеши тоже в основном веселился, попотеть ему пришлось изрядно, Наруми-сан весьма неплох, надо зарубку поставить. На следующих Межшкольных вполне можем столкнуться, и тогда с нами не будет Киеши.

Но пора возвращаться в настоящее, переодеться, зайти с командой в кафе, а после – на проверку к Цубаки-сенсею. Цубаки-сенсей-старший был абсолютно прав: стоило у Цубаки-сенсея-младшего появиться паре десятков постоянных пациентов, как его одержимость стала спадать, а вернее – распыляться на всех, поэтому мне не грозило расправой редкое появление, только ворчанием, бурчанием и новыми рекомендациями еще страшнее прежних. Особенно доктор любил изгаляться над моей диетой, то на одни овощи посадит, то заставит только рыбой питаться, то снова рамен запрещает – Хигураши-сан, нередкий слушатель моих жалоб, только головой качает, как же, его рамен – и вредный? Надо будет как-нибудь загнать врача в закусочную, пусть опробует, после рамен только садист станет запрещать.

- Разрешите обратиться! – кадет Ватанабе вытянулся в дверном проеме раздевалки, когда мы уже переоделись и собрались, и теперь его взгляд метался между мной и капитаном. О! Можно проверить, что они усвоили о тонкостях субординации в моем нестандартном случае, сенсей как раз отсутствует. Курсант, постреляв глазами еще какое-то время, сообразил выделить, к кому именно он обращался. – Хьюга-сан?

- Э? – ой. А капитана-то предупредить забыли, что в отсутствие тренера и Айды-сан обращаться кадеты будут к нему как к старшему по званию. Слава ками, что он быстро сориентировался. – Э, да, слушаю, докладывайте.

- Прибыли баскетболисты Тоо, Сакурай Ре-сан и сопровождающий Имаеши Шоичи-сан, просят встречи с Кагами-саном по рабочему вопросу, – интересно, настолько верный доклад мне выдали? Эх, все никак времени не выкрою на нормальное обучение военному стилю речи, плаваю как топор.

- Иди, Кагами, – отмер и переварил полученную информацию сэмпай. – Недолго, ладно? Мы будем ждать снаружи.

- Спасибо, капитан.

Сакурая и Имаеши держали чуть поодаль, ефрейтор лично смотрел за ними в оба глаза, в то время как оставшиеся кадеты стояли возле дверей в очень знакомой стойке, из которой легко перейти к действиям. Угу, баскетболисты другой школы = соперники = потенциальные враги, учитывая историю с Ханамией, вот парни и насторожились. А то, что я и один могу обоих "гостей" на пирожки замесить, в расчет не берется, я же сейчас "гражданский", да еще и под их охраной.

- Привет, парни! Пойдемте, здесь говорить неудобно, эхо как в подводной пещере.

- Добрый день, Кагами-кун, – расплылся в улыбке Имаеши, и меня внутренне передернуло от его лисьего прищура, что глаз почти не было видно. Недаром говорили, что он еще опаснее Ханамии, только правила вроде как соблюдает. Глаза в оба, Тайга!

Сакурай пришел по поводу работы в издательстве. На неделе мы собрали интересных нам участников, остальным выслали их работы с развернутыми комментариями и пожеланиями увидеть их на следующем конкурсе через год. Из пятерых школьников трое выразили желание немедленно приступить к работе, но их сразу осадили, что сначала нужно обсудить все с родителями. Двое взяли тайм-аут на "подумать", и Сакурай-кун после семейного совета решился подписать договор. К моему удивлению проблем с наймом несовершеннолетних в Японии меньше, чем в Америке, подработка достаточно частая практика для учеников старшей школы, другое дело, что их предел – официанты в семейных кафе или продавцы в булочных.

В понедельник у нас игра, но часам к пяти я точно буду свободен, поэтому встречу назначил сразу же, скоро нам понадобятся руки, чтобы после нового года они банально не отваливались. Перед Рождеством обычно всплеск продаж, поэтому буквально на второй-третьей неделе декабря нужно выпустить как можно больше книг – чтобы успело появиться мнение пользователей, и в то же время возможный получатель не успел приобрести сам. И готовить книги нужно сейчас, скоро донесут последние рукописи к новому проекту "рождественский сборник", которым занимается Широяма-сан, потому что у инициатора, то есть меня времени не хватает. Лучшие писатели нашего издания, их праздничные истории, короткие в основном, и все в одном сборнике.

Некоторые, конечно, попробовали покочевряжиться, дескать, как так, такие великие и одаренные – и в одной книге не пойми с кем?! Нет-нет-нет-никогда-и-не-просите! Мы и не просили. Мы предложили авторам возможность показать, кто из них лучший, потому что когда рассказы в одной книге, на одну тему – читателям сразу станет ясно, кто творец, а кто графоман. Какое лицо было у Широямы-сана, когда помимо посыпавшихся согласных ответов появились и недовольные письма от тех, кого не позвали. Автор ужасов – и история на Рождество? Ну да, у нас и такое бывает. Татибана-сан уже гоняет подчиненных и в хвост и в гриву, кажется, сборников будет аж три штуки – столько желающих показать себя – а редакторам еще и согласовывать, где какую историю и после какой ставить, чтобы сборник заиграл новыми красками – работы выше крыши. И Сакурай, как и остальные новички, нам очень пригодится, потому что книжки запланированы красочные, подарочные и так далее.

Распрощавшись с будущим сотрудником, я нагнал команду, мой персональный охранник Ватанабе, который весь диалог стоял на расстоянии и бдил за возможной угрозой, отчалил отчитываться ефрейтору. На подобную паранойю Имаеши-сана лишь сверкнул очками, не став ничего выяснять, надеюсь, он предупредит Момои-сан, и она не станет пытаться проникнуть в Сейрин без приглашения. Посидели с командой неплохо, разобрали минусы, попеняли друг другу на излишнее старание в скрытности, попугались фантома – у него шесть степеней незаметности! – получили порцию костоломных обнимашек от довольного Киеши, а после мирно разошлись по домам.

Ну как мирно? Нигоу помчался за бродячей кошкой – поиграть, небось, захотел, как с Джентом, но коту-то этого не объяснишь! – мы за Нигоу, попрощались с товарищами на бегу, а дальше – по закоулкам. Когда мы, наконец, выловили шустрого щенка, оказались у черта на куличках, до ближайшей станции почти тридцать минут шли, причем быстрым спортивным шагом. Коки после долго хохотал, что наши тренировки больше всех помогли собаке, на что питомец радостно пел на всю округу, а я ругался вполголоса – щенок висел у меня на плече и голосил, соответственно, мне в ухо. Домой я пришел глуховатый и мечтающий лишь о тишине родной комнаты – прежний владелец уйму сил и денег вложил в звукоизоляцию, за что я иногда ему был неимоверно благодарен.

А на следующий день еще до рассвета я поехал встречать родственников – тетя Юми и дядя Шуума не хотели пропускать день рождения Коки, так что приехали на день, вернее, дядя на день вырвался, а тетя решила погостить недельку, "присмотреть за мальчишками на важной неделе". Дядя Шуума первой же фразой объявил, что его родители возмущены тем, что внук еще ни разу не навестил их в новом семестре и даже отправил только две книги на четверых. Я мог только беспомощно развести руками, "Полдень" выдает авторам только пять экземпляров.

Один оставили себе на память, потом свой персональный экземпляр с автографом и памятной надписью в качестве извинений получил Камидзё-сенсей, еще один экземпляр ушел библиотекарю Кавасаки-сану, потому что он снабжал братишку полезной литературой и даже по каким-то своим каналам одалживал на время довольно редкие экземпляры. Так и получилось, что семье ушло только два тома, нам показалось, что хватит – бабушка Коки читала крайне редко, а дядя вечно на работе сутками, где ему время выгрызть, чтобы почитать? В общем, между основным турниром и отборочными Коки придется съездить в Канадзаву помириться с родней, где вредный старик точно отыграется за все и сразу.

Тетушку по приезду дядя уложил спать, а сам отправился инспектировать состояние нашего холодильника, за ним сантехники, потом – электроники, розеток и прочего, проверял, вдруг у нас что-то где-то отвалилось или еще что. Я ходил за ним хвостом, пытаясь объяснить, что два взрослых парня вполне могут содержать дом в нормальном состоянии: мебель не скрипит, не шатается, холодильник полный, а сантехника – без протечек. Бесполезное дело, пока везде сам не осмотрел, не угомонился. За-ши-бись, в прошлые визиты он был куда спокойнее.

Пока путешествовали по дому, проснулся именинник, так что пришлось спешно готовить завтрак. И уже за чашкой чая дядя рассказал, как их соседи оставили своих детей одних на неделю, двух парней, двадцати и четырнадцати лет от роду, и восемнадцатилетнюю девушку. А потом несчастный мужик две недели каждый вечер что-то чинил, выправлял и так далее, в холодильнике по приезду не то, что мышь повесилась – полки пропали. Не иначе как мышь слопала с голодухи. Пока мы давились смехом, боясь разбудить тетю, дядя продолжал рассказ, потому что жаловался сосед в основном ему, Шуума руками работать умеет, а проходить мимо – нет, поэтому помогал, когда было время.

- А потом я ему про вас рассказал, так, мол, и так, раз на раз не приходиться, подростки тоже разные бывают, вот у меня сын и племянник спокойно вдвоем живут в Токио, – громким шепотом продолжал дядя, подчеркивая мимикой каждое слово. – А он в такую панику впал, езжай туда и забирай парней, там и дома-то, может, уже нет!

На тренировку ВОКС я пришел с улыбкой до ушей, дядя поклялся похвастаться соседу, какие у него дети разумные и самостоятельные. Правда, даже перед самим собой было трудно признать, что больше на меня повлияло дядино "у меня дети", чем воображаемое удивление незнакомого человека. Главное, чтобы он перед своим отцом не ляпнул так, а то старика удар хватит. Занятие прошло штатно, хотя примета "встретить Гая на тренировке – к удвоенной боли в мышцах" сработала на все сто, а то и сто двадцать, физрук вообще плохо понимал слово жалость, следуя завету "тяжело в учении – легко в бою". Стоит ли говорить, что после ВОКСа я почти умирал на баскетбольной площадке?

Такеда-сенсей тоже жалостью не страдала, поэтому полный курс "хякунин но баскет" и "карусельки" окончательно распластал меня по полу, а потом эта страшная женщина отправила меня тренировать метеорданк в супер-прыжке, заодно решив посчитать количество моих прыжков с помощью особых глаз Айды-сан. Она и остановила меня на двадцатом прыжке, сказав, что это мой предел на сегодня, плюс еще прыжка три-пять, если бы я не был настолько вымотан. Распластавшись по полу, я немного засомневался в ее словах, потому что был уверен, что рискую вообще больше не встать на ноги.

Встал как миленький через секунду после торжественного обещания тренера, что кто не встанет на счет "раз" будет убирать спортзал. Мы дружной толпой подлетели из положения "лежа", а потому убирались все вместе под рассуждения тренера, что как бы она не старалась, а мы все такие же трупики после тренировки. Объясняли ей, что она нагрузки слишком резко увеличивает, равномерно, но круто – как об стенку горох, стоит с невинным видом, глазами хлопает и спрашивает, как мы собираемся побеждать Поколение Чудес.

Попробовали подъехать на другой козе – она же снизила нагрузки совсем недавно из-за отборочных матчей, чего в выходной вызверилась? На что эта ведьма ответила, что на игре с Сеншинкан мы будем достаточно уставшими, чтобы не показать ничего сверх положенного, и при этом не загнуться из-за старательного приглушения возможностей. Ведьма. Но мыслит на шаг вперед, мы о таком варианте даже не задумывались, что впрочем, неудивительно – а вдруг перестараемся и проиграем? Несмотря на свое очевидное "сумасшествие", а вернее его отличное разыгрывание, тренер женщина надежная, и ее безумства нам боком еще не выходили, так что после уборки мы засели за медитацию и в кафе – отпраздновать в тесном командном кругу день рождения Коки – вваливались вполне бодрыми и довольными жизнью.

По командной традиции дарили именинникам что-нибудь связанное с баскетболом, мне вот после возвращения из лагеря приперли кроссовки, кто ж знал, что друзья, зная о моих проблемах с поиском обуви, тоже их нароют? Модель я предпочитал одну и ту же, так что в примерке не нуждался, вот они и презентовали, хорошо хоть другую цветовую гамму взяли. Учитывая, что сам я беру по несколько пар сразу – носить я эту груду обуви буду до следующего учебного года, носить и молиться, чтобы ноги не росли больше. Повезло еще, что Куроко и Коки одарили книгами, а то в шкафу одни кроссовки бы остались.

Брату команда вручила баскетбольный мяч, потому что не смогли придумать чего-нибудь другого. Меня от обсуждения отстранили по самоотводу, я легко прикрылся кошачьими глазками братишки, с помощью которых у меня можно вызнать все, что угодно. Народ, единожды испытав это оружие массового поражения на себе, согласился, что как родственник и – вот что неожиданно было – довольно мягкий человек, я вообще не имею иммунитета к подобным трюкам, а потому подарок Коки выбирали без меня. И что самое смешное – самым банальным презентом попали аккурат в точку, потому что мелкий на днях угробил последний мяч: нервничал из-за отборочных и тренировался на уличной площадке, где мячи стираются на раз.

Празднований у нас было запланировано аж три штуки, поэтому после кафе мы рванули к следующему пункту – караоке. Какие большие и круглые глаза были у друзей, когда я честно признался, что ни разу не был в караоке и понятия не имею, умею ли петь. Братишка тогда хватал ртом воздух, Широяма искал в поисковике, есть ли вообще в Америке караоке, а Дзюмондзи пытался уломать меня выдать хотя бы ноту. Чиаки на окружающий бедлам взирал с легким недоумением, потому что тоже был лишен такого удовольствия. Предотвращая повторный взрыв – у парней не укладывалось в голове, как можно жить в Японии и ни разу не побывать в караоке – Куроко флегматично констатировал, что мы определились с местом празднования.

Определились, а теперь жутко страдали от этого, слушая какие рулады выводит Есида, не только истязая свои голосовые связки, но и проверяя на прочность наши барабанные перепонки. Коки, добрая душа, решил, что чем больше народу, тем веселее, поэтому помимо нашей шайки были и трио Яно, к которым молчаливым довеском шел Санада, впрочем, искренне поздравивший брата и вручивший полезную мазь от растяжений, и триада Киоко, и Такеши с Ютаро, и я мог лишь благодарить небо, что больше никто ему в голову не пришел, а с командой мы отметили отдельно.

- Кто следующий? Пожалуйста, пусть это будет кто-нибудь с голосом!

- Кагами-сенсей, а может пойдем в баскетбол поиграем?

- Мы вернемся, когда они напоются! Честно!

- А ну сел! Ладно, дети, маленькие, но ты-то здоровый уже мужик, сиди и терпи! Вон, Чиаки даже не морщится!

- А он не в нашей реальности, там ему Яно что-то на ухо напевает.

- Что? Дзю-кун, сядь поближе!

- Чиаки-кун, Яно-сан, Дзюмондзи-кун, Нода-сан, чтобы вы не придумали, не забывайте, что здесь дети.

- Эй, а вы почему не подпеваете! Ну же!

- Чи-чизу-чан, песня закончилась.

- Давайте следующую!

- НЕТ!

Как всегда шумно, как всегда буйно – мои "детишки" не изменяют себе нигде и никогда. После того как мы все собрались и вломились в забронированную комнату, ребята потребовали вскрывать подарки при них, так что какое-то время музыка лилась фоном. Мелкий с улыбкой рассматривал забавную сумку от Киоко-сан, Рюдзаки и Фуюми, с рисованными котами с очень выразительными мордочками, которая подозрительно удачно перекликалась с настольным набором, подаренным Яно и ее подругами. Пацанята презентовали видеоигру, конечно же, баскетбольную, Куроко же вручил напульсники, подходящие к нашей игровой форме с аккуратной надписью Seirin. Мы какое-то время удивлялись талантам фантома в шитье, на что тот лишь пожимал плечами, дескать, часто помогает матери по хозяйству.

Везучий, мне с моими граблями такая тонкая работа не по плечу – иголку держать трудно, мелкая слишком. Широ подарил красивый набор сёги, красочный и полезный подарок. А Дзюмондзи и Чиаки, видимо, слишком долго ломали голову над подарком, а потом еще и совместили усилия. Иных причин, почему они подарили Коки одеяло с подушкой, я просто не мог найти. Да и брат на этот подарок смотрел с сомнением в рассудке дарителей, но ладно, в хозяйстве пригодится, хотя бы не футон и на том спасибо. Я брату подарок вручил еще утром – часы, не как намек, а просто потому, что надоело, как он мне руку выворачивает время посмотреть.

- Может хватит уже, Чизуру?! – а может караоке и не такая уж хорошая идея… Хотя когда еще доведется послушать, как Куронума трогательно выводит в жанре "энка"?

В целом, Коки был более чем доволен днем рождения, составившим разительный контраст с прошлым годом. Правда, счастливая улыбка стала чуть более нервной, когда мы, вернувшись домой, увидели подозрительно радостного дядю и порхающую по кухне тетю. Сначала чин по чину, сели, подняли бокалы – алкоголя не было вовсе, два несовершеннолетних, Шууме на работу, а тете одной не комфортно было бы – поздравили, пожелали мелкому всяческих благ, вручили в качестве подарка костюм-двойку – самое оно для будущих деловых контактов, вдруг появятся интересные возможности.

Все шло в рамках нормального, пока дядя с самой довольной и откровенно шкодливой улыбкой не вытащил дополнение к подарку. Одного взгляда хватило, чтобы понять: мелкому вручили такую же толстовку, как и мне ранее – с ушами и хвостом. Только у меня они тигриные и сама одежда рыжая в полоску, а у Коки уши кошачьи и расцветка под молочный шоколад. Братишка смотрелся ней мило, но если его кто в таком виде увидит – не отмоется, придется в другой город тикать. Дядя все это понимал, а вот тетя в слезы, какой у нее хорошенький мальчик, чуть язык не откусил, пока старался не заржать в голос над несчастным видом мелкого, убитым голосом заверяющего, что ему очень нравится второй подарок. Родители и дети, серия сто первая.

Потом родные включили скайп, где внука поздравляли-воспитывали-ругали-хвалили старшие родственники, мне тоже досталось на орехи от ворчливого деда, что "внук его похудел, щеки впали, и выглядит он как свежеподнятый покойник". От таких эпитетов даже у дяди отвисла челюсть, а после мы квадратными глазами уставились на Коки – вдруг что пропустили. Тетя его даже повертела во все стороны, подтвердив, что в весе мелкий потерял на нервной почве, но не более пары килограммов. А потом тетя Юми развернулась к экрану и разразилась такой речью, что у нас уши в трубочки посворачивались, хотя меня куда больше удивило, что дед даже не пытался возразить, просто махнул рукой и продолжил беседу, будто не было всех его выпадов.

- Ну, тетя, вы даете, такой пассаж выдали, что все грузчики обзавидуются, – выразил я восхищение после сеанса связи.

- Круто, даже дед замолчал! – закивал Коки.

- Да, ваша мама и тетя еще ничего, – рисовалась тетя, а потом ее глаза сверкнули, выдавая нехорошую идею, которую ей очень хочется осуществить. – Тай-чан, Коу-чан, а давайте вы примерите свои толстовки одновременно? Я уверена, это будет чрезвычайно мило!

Мама, забери меня отсюда…

Глава 27

- И мяч у Сейрин! – Киеши все же один из лучших центровых среди старшеклассников, вон как ловко увел мяч из-под носа у пятого номера Сеншинкан.

Раз – мяч у Изуки, и мы атакуем! Сеншинкан быстрые, что странно учитывая габариты их основных игроков – парни не уступали Митобе-сэмпаю, что непременно создаст нам дополнительные трудности, особенно этот их "высокий пас", который тому же Изуки-сэмпаю будет сложно перехватить, что уж про Куроко говорить. Стартовый состав у нас был тем же: Киеши, Хьюга, Изуки, Куроко и я, но только на первую четверть, посмотрим, чем удивят нас "короли запада".

Не успели мы приблизиться к корзине, как выросла живая стена из двух форвардов и центрфорварда, в нее мы и уперлись как бараны – рогами. Сеншинкан не стали повторять ошибку Джосей и считать меня главной угрозой, поэтому выбрали построение 4 и 1, их девятый номер Хасегава плотно прессинговал капитана, защищаясь от его трехочковых, нам же вклиниться в их четверку без фола было весьма проблематично. Черт! Бросок Изуки не прошел, и пробиться к кольцу взять подбор у нас не получилось, не успели сосредоточиться. Черт возьми, почему я всегда так медленно раскачиваюсь?

- Не расстраивайся, игра только началась, – похлопал меня по голове Киеши.

- Защита! Защита!

Ханагата, центрфорвард противников и ас команды, мгновенно добрался до нас, наперерез ему бросился Киеши, и соперник исполнил свою "коронку", бросок с отклонением, который сэмпаю не удалось заблокировать.

- Хорошая попытка, – прищурился соперник, но развивать тему, насмехаться и так далее не стал.

Что ж, вот и еще одно отличие "королей запада" – молчаливость. Когда остальные соперники любят потрепаться, рассказать, какие они крутые и непобедимые, эти больше помалкивают. И это немного напрягает и даже пугает: молчание, подкрепленное выверенными движениями, они даже общаются между собой в основном взглядами, изредка позволяя себе скупые, им одним знакомые жесты. Это не отменяет того, как пристально они наблюдают за противниками – ни одна команда из встречаемых ранее не отличалась таким повышенным вниманием к соперникам. Ищут слабости?

- Слушай, ежик, а вы всегда такие невозмутимые и молчаливые? – вот с кого надо брать пример, на откровенную подначку Хасегава-сан молча кивнул и поспешил убраться восвояси. – Вот как так можно, ни привет, ни пока!

- Пока, – ладно, чувство юмора у них есть.

Мяч наш, скоростная атака – почти на пределе, наши пасы теперь перехватить куда как сложнее, Куроко не дремлет, всякий раз, как возникает угроза перехвата, возникает и фантом, чтобы перенаправить мяч кому-нибудь из наших. Быстрее, пас, еще пас, и данк! Врезавшись в защитников, я с тихим ужасом ждал свистка, и только проскакав полплощадки в обратную сторону, вспомнил об изменении правил* и создании полукруга под кольцом, где не фиксируются фолы столкновения. Черт, повезло! Первая четверть прошла в какой-то нескончаемой беготне, исконный стиль Сейрин "беги-бросай", что означает скоростную атаку и постоянный переброс мяча, а также большую, чем ожидалось, усталость.

- Итак, они действительно опираются на Ханагату и держат Хьюгу под особым контролем, не подпуская нас на близкое расстояние – Айда-сан снова зарылась в записи, ворох листов внушал опасения.

- Что ж, это ожидаемо. Цучида, заменишь Куроко, ты достаточно компактный, чтобы пройти в центр защиты четырех, Кагами, на тебе персональная опека Ханагаты, посмотрим, каков ты как центрфорвард. Хьюга, пусть они тебя кроют – бросай, попади хотя бы в щит, подборы парни возьмут на себя. Возьмете же? – мы закивали как китайские болванчики, ибо обманчиво мягкий голос очень странно сочетался с железной хваткой на стальном посохе, весящем минимум десяток килограмм. – Изуки, ты тоже бросай, при такой защите сразу двоих они не удержат. А то счет пока не внушает надежды.

28 -18 да, это точно плохо, учитывая, что не в нашу пользу. Но ничего, сейчас наверстаем! Хьюгу снова блокируют, капитану приходится вернуть мяч Изуки, который в свою очередь, следуя указаниям тренера, бросает трешку. Подбор! Прыгнули все, мяча коснулся буквально каждый, и почему в итоге им завладел Цучида-сэмпай, я так и не понял, впрочем, не того было, пас Изуки, от него Хьюге и бросок, на сей раз точно в корзину.

- Знай наших! – я чувствую себя идиотом, пытаясь вызвать в соперниках хоть какую-нибудь реакцию.

- Кагами, радость должна быть сдержана, истинный воин прячет чувства свои глубоко в душе, – а, снова капитан с ума сходит.

Атака Сеншинкан, они положились на своего аса, мне же было интересно столкнуться с игроком, который играет на той же смешанной позиции. Вообще любопытно, тот же Аомине мог бы быть центровым, сил и роста ему хватит, но судя по индивидуальному свободному стилю ему проще играть вообще без позиции, то есть и атаковать, и под кольцом крутиться, и трешки бросать. Пожалуй, единственная роль, которая точно не его – раздающий защитник. Пасовать кому-то? Нет, "Великий Я" до такого опуститься никак не может. И снова бросок с отклонением! Но я прыгаю выше сэмпая, первый из суперпрыжков, обратный отсчет пошел! Изуки, верно рассчитавший, куда полетит мяч после моей защиты, рванул к кольцу, пользуясь сумятицей в стане соперников, и забросил красивый лей-ап.

- Отличный бросок, сэмпай! – и снова они смотрят. На меня, на сэмпая, молча взвесили, оценили и решили, что делать.

- Хороший бросок – и не нужен отскок! – молчаливые истуканы. Они, часом, не роботы-киборги? Даже на плоский юмор не кривятся.

Один на один с Ханагатой выявил очевидную разницу в наших способностях, даже если не учитывать прогресс в бросках, коими я пока не пользуюсь. Одних звериных инстинктов было достаточно для создания разницы между нами, потрясающее чувство, когда интуитивно догадываешься, что предпримет соперник. Пусть у меня не идеально получается, но хотя бы основное – пас, бросок или ведение – уже могу предсказать. Какой ценой я достиг этого – уже другой разговор, до сих по школе с оглядкой хожу, хотя Такеда-сенсей отозвала собак "на время".

Но Ханагата хорошо держится, опыта у него всяко побольше моего будет, так что при моих слабых финтах, он не сильно отстает. Снова наша атака, снова капитан не у дел, но его дриблинг показывать рано, пусть считают его не очень умелым, поэтому пас Изуки и снова на подбор! Восьмой и седьмой номера вплотную опекают Киеши, Ханагата от меня не отлипает. Пф, ученик "короля подборов" не я! Но с прыжками сэмпаю еще много работать, пока низковато, не будь соперники так заняты нами – ему пришлось бы куда сложнее. 34 – 35, единичное очко преимущества и перерыв.

- Неплохо, но могло быть лучше, если бы некоторые чаще отрабатывали броски, – судорожно сглотнули все. Одного тона уже достаточно, чтобы все представили, какие "веселые" три недели нам предстоят после Отборочных. – Однако, нам срочно нужны замены, причем как бы не всех сразу.

- Что?!

- Меня раздражает то, как они смотрят, – тихо прервал наши возгласы и вопросы капитан. – Как будто препарируют.

- Именно. Они наблюдают, ищут слабые и сильные места, и на ходу меняют стратегии. Их основные игроки куда более пластичны, чем показывают, но в то же время до стритбольного свободного стиля, как у того Аомине Дайки, им далеко. Дальше чем нам, это точно. Предложения по поводу нового состава?

- До этого играли Киеши-сэмпай, Цучида-сэмпай, аники, капитан и Изуки-сэмпай, то есть в команде был неявный перекос в сторону защиты, концентрация на кольце, щите и подборе. Если мы заменим Цучиду-сэмпая и аники на Коганея-сэмпая и Митобе-сэмпая сможем не только увеличить атакующую мощь, но и проверить в действии парную игру.

- Мне кажется, что выводить сейчас Кагами слишком неосторожно, – возразил центровой. – Основной игрок команды должен быть на площадке, на случай неожиданностей.

- Ну так ты и остаешься на площадке, – фыркнул в ответ на удивленный взгляд. Смешной все-таки у нас Некоронованный Король.

- Э? Я?!

- Ты, ты, посиди молча, за умного сойдешь, – Хьюга может изменяться сколько угодно, но его перепалки с Киеши вечны.

- Еще мнения?

- … - взмах рукой, молчун показал на себя, на Когу, потом похлопал себя по плечу и показал сжатый кулак. Он действительно стал выражаться яснее.

- Что ж, если Митобе просит на них положиться, я думаю, стоит попробовать. Но тогда Ханагата остается на Киеши? – Айда в задумчивости склонила голову на бок.

- А может попробовать изоляцию Изуки? – предложил показать одну из новых тактик Куроко. – Мы уже использовали ее в матче с Мидоримой-куном, эта тактика не будет чем-то новым, – кроме того, что тогда ее слепили впопыхах и на коленке, а сейчас отработали столько раз, что сэмпай и во сне мячи отбивает!

- Кроме возросших способностей, – парировала тренер и задумалась. – Улучшения этой тактики будут ждать, но все же пока прибережем этот козырь, в четверг игра с Шуутоку, там и вскроем.

Нет, смотреть со скамьи тоже неплохо, полезно, но у меня уже руки чешутся, как хочется вернуться на поле. Замен Сеншинкан точно не ждали, но собрались они быстро, сменив защитное построение, хотя упор на Ханагату остался. Но блокировать крюк Митобе довольно сложно, поэтому первые очки во второй половине были нашими. Мяч бросали все, а Киеши старательно собирал подборы, используя ладони-лопаты, чтобы вырывать мяч чуть ли не из рук соперников.

Сеншинкан, конечно, не спал стоя, но, кажется, свой титул "королей Токио" им придется отдать, они неплохо поднаторели в изучении противников и разностороннем развитии игроков основы, но это довольно распространенная ошибка, насколько я успел заметить, здесь не любят частые замены, мы будем тем еще феноменом. Развивать сразу все направления никто не может, у каждого есть слабое место, поэтому так важен уровень запасных игроков. Двенадцать человек должны в общей сумме создать максимально сбалансированную команду, чем большее количество комбинаций они могут осуществить, тем лучше. Вот и сейчас, соперникам стоило бы заменить Такано или Нагано на кого-нибудь более ловкого и быстрого, чтобы удержать Коганея, но то ли их тренеру это в голову не пришло, то ли нет таких на скамейке.

А сэмпай отжигал, ему-то никаких инструкций по сдерживанию не было дано, так что третью четверть мы выезжали на них с Митобе. Пас, бросок, подбор – в этом ритме нападал кот-сэмпай, все-таки количество попаданий в игре и на тренировке это две разные величины, у молчуна попаданий было больше, но самих бросков меньше. Однако Ханагата отыгрывал большую часть очков в одиночку, заблокировать бросок с отклонением тяжело, я никаких вариантов, кроме как прыгать повыше, не могу придумать. Хотя тот же Изуки или Куроко попробовали бы выбить мяч у Ханагаты из рук до того, как он встанет в позицию для броска. Хм, а Кога пытается сократить расстояние, чтобы прессингом заставить центрфорварда отступить на незнакомую дистанцию подальше от корзины.

Эх, будь он чуть крупнее! Но что есть, то есть, давление – это к Митобе или Киеши, тот же Коки тоже не может заставить соперника отступить, не такого роста. Тем более Ханагата опытный игрок, с мячом не расстается с уже который год, его на мякине не проведешь. Эх, прыжок у сэмпая не подходит, не дотягивает. Зато пока Ханагата возился с ним, слишком концентрируясь на сопернике перед ним, Киеши подоспел сбоку и отбил мяч! Отлично! А черт, снова перехват, этот Ито очень неплох как раздающий защитник… Черт, он и трешки кидает?! Комбогард! Все, сэмпай попал, тренер с него теперь не слезет, для стиля "хамелеон" вот такие сочетания, комбогард и поинтфорвард подходят больше, чем классические защитники. Тот же Киеши у нас – "раздающий под кольцом", что непросто нетипично, вообще ни в какие теории не вписывается. Про Куроко лучше промолчать… О, замена? Зачем?

- Коки, а зачем мы Куроко выпустили? Я не помню, чтобы это поднималось при обсуждении, – тихо зашептал я на ухо брату, косясь при этом на площадку, где вместо Коги колдовал фантом.

- Сэмпай успокоился и стал попадать каждым вторым броском, еще немного и вышел бы на нормальный уровень. У него и раньше были удачные матчи, но этот – один из лучших по результатам, поэтому Такеда-сенсей решила его осадить слегка.

Да? А я и не заметил, что он так увлекся, что стало опасно. Стоп, а почему Куроко?! Долго думать над этим мне не дали – перерыв, последняя четверть и меня выпнули на замену, но не Митобе, как я ожидал, а Киеши! Сэмпай, стараясь блокировать броски Ханагаты, перенапряг колено, и дабы не усугублять проблему тренер его посадила слушать выговор от Айды-сэмпай. Все же у нее классная способность, вот так, одним взглядом определить проблему, когда никто еще ничего не заметил.

- Ты вернулся, – равнодушный голос, но в глазах огонь.

- Ага, терминатор, серия сто первая.

В чем Сеншинкан стоит отдать честь, так это в упорстве, даже при счете 63 – 75 они продолжали играть отчаянно изо всех сил. Казалось, что такой счет напротив увеличил их старание, напор стал просто бешенный, особенно выкладывался их ас – я еле успевал его блокировать и потерял счет прыжкам. Битва за подбор стала яростнее: случайно ли, специально, но мы попадали друг по другу локтями, наступали на ноги, бились плечами – судья в этой мешанине вряд ли мог что рассмотреть. Во всяком случае, свисток не прозвучал ни разу, фол никому не засчитали, да и в целом это же не Кирисаки Дайчи, чтобы волноваться. Но как бы то ни было, матч закончился в нашу пользу: 72 – 80.

- Вы сильно выросли с Межшкольных, – криво улыбаясь, даже скорее ухмыляясь, похвалил нас Ханагата, пожимая руку Хьюге-сэмпаю. – Хорошая получилась игра.

- Да, очень, – а капитану неловко. Все же в сокрытии способностей есть что-то нечестное и неправильное.

Вероятность того, что мы еще раз встретимся с Ханагатой, была близка к нулю – Шуутоку им не одолеть, значит, на Зимний Кубок они вряд ли пройдут, а там почти все игроки основы Сеншинкана выпускаются. Поэтому поклон был практически прощальным, я же думал, что эра королей запада подошла к концу, ну или подойдет в следующем году. В раздевалке нам устроили разбор полетов и раздачу звездюлей.

- Итак, результаты матча: Киеши Теппей – перенапряжение левого колена. Кагами Тайга – смена вида, из тигра в леопарда. Изуки Шун – лопнуло несколько капилляров в глазах, – тренер говорила тихо, пока Айда, Коки и Фукуда обрабатывали наши травмы. Нигоу крутился возле меня, тоскливо поскуливая, сочувствовал, похоже. – И как это понимать, чемпионы недоделанные?

Результат, конечно, невеселый. Но не настолько же! Пару синяков – и уже леопардом окрестили. Покраснение у Изуки пройдет уже на следующее утро, Киеши нормально ходит уже сейчас. Но поворчать на тему излишней опеки мне не дали, Такеда-сенсей предупредила, что на следующей неделе нас ждет короткий тренировочный лагерь, благо в честь дня основания Сейрина нам устроили выходные, отменив занятия, так что с 21 по 24 нас вывезут куда-то для тренировки. Если она заставит нас жить в лесу в ноябре, она получит не команду баскетболистов, а пациентов ближайшей поликлиники.

На выходе из здания стадиона мы столкнулись с Шуутоку. До этого, пусть мы и играли под боком друг у друга, было немного не до них, тренер источала такую ауру, что хотелось накрыться полотенцем и сказать: "Я в домике". Курсанты, державшие нас в "коробочке", мгновенно насторожились, собаки Такеды, почувствовав настроение людей, предупреждающе оскалились. Первое, что бросалось в глаза – отсутствие талисмана у Мидоримы. Если он одолел свою зависимость от гороскопов, нам стоит это учитывать.

Обменявшись полупоклонами в качестве приветствия, мы получили свою долю подозрительных взглядов, а все ли в порядке в голове у сейриновцев, и уже собрались разойтись как в море корабли – о чем, черт возьми, можно говорить со своим следующим соперником?! – как их Накатани-сан подошел поближе, явно вздумал познакомиться с Такедой-сенсеем. Ну, если мозги не жалко, нам-то что?

- Здравствуйте, – вежливое приветствие и настороженный взгляд, мужчина старался оценить стоящую перед ним особу и чего от нее ждать. Будь это кто другой, это было бы возможно, но с нашей чокнутой – без шансов.

- Поприветствовать, Накатани-доно, вас рада я, – это было более чем ожидаемо, поэтому мы дружно изобразили вежливое внимание и равнодушие к выходкам сенсея. – Познакомиться приятно, имя мое Такеда Кирико.

- Э, – завис. Странно, у него фанат гороскопов в команде, чего удивляется. – Я тоже рад знакомству, Такеда-сенсей? – последние слова он произнес неуверенно, глядя скорее на нас, чем на тренера, пытаясь определить, в чьей голове непорядок, его или монахини. Остальная команда смотрела на нас уже не с такой жаждой размазать по площадке, скорее с недоумением и раздражением – им одного психа достаточно. О, а вон тот парень ананас достал. – И давно вы… преподаете?

- Летом познакомилась командой с, – снова поклон, снова индифферентное выражение лиц, а Шуутоку все больше убеждаются в нашей неадекватности. Отлично!

- Что ж, встретимся на игре, – неуклюже закончил беседу Накатани-сан.

- Молитвами путь освещен.

И привычным уже строем мы отправились в своих чудных одеждах в кафе – игра игрой, а обед по расписанию, как сказала Такеда-сенсей. Стратегия против Шуутоку уже была придумана, основная, запасная и побочная, надеюсь, этого хватит, но если нет, мы всегда можем вскрыть какую-нибудь нашу карту. После я отправился в издательство, попросив Коки потренировать мальчишек, хотя, скорее всего, из брата будут вытрясать описание матча со всеми подробностями, сами-то дети не видели. Кто же им в будни позволит пропустить уроки? Хотя готов поспорить, на игру с Шуутоку они придут, даже если ради этого им придется симулировать у себя воспаление хитрости.

- Простите за беспокойство, извините, пожалуйста, простите, – что ж, теперь я точно знаю от кого Сакурай "унаследовал" свою милую привычку.

Матушка Рё, Сакурай Нана, милая скромная домохозяйка, извинялась через слово, договор подписала, практически не читая, что ввергло в ступор не только меня, но и Айдзаву-сан, как она удержалась от любимых фразочек, опускающих чужую самооценку ниже уровня моря – я не представляю, не иначе с ней снова беседовала Татибана-сан. Надо грозе редакторского отдела премию выписать, за вредность, то есть, за вклад в сохранение благоприятного климата в коллективе и преданность общему делу.

Нана-сан извинялась за Рё, Ре – за то, что живет, а я, обнаглев, перестал их слушать и устроился делать уроки. У них под носом, пока они напару кланялись и извинялись, Айдзава же вместо полезного времяпровождения пыталась их успокоить, заткнуть и выпроводить, не вызвав очередной поток извинений.

- Кагами-сан, сделайте что-нибудь! – наконец взмолилась иллюстраторша, а увидев, что я занят домашней работой, аж задохнулась на секунды от возмущения. Семья Сакурай тоже перестала кланяться. Я же воспользовался полученной тишиной.

- Сакурай-сан, я рад видеть, что вы воспитали сына вежливым и уважительным, но происходящее больше похоже на издевательство, – только они набрали воздуха для нового захода, я встал. Возвышался я над обоими, по меньшей мере, на голову, так что они этим воздухом дружно поперхнулись. Обратился к Сакураю напрямую, его мать уже взрослый человек, таких не переделать. – Чем чаще извиняешься, тем меньше веса в твоих словах, Сакурай-кун, так что прекращай.

- Извините! – не дав ему продолжить кланяться, я положил руку парню на голову, по Кисе знаю, такой метод хорошо работает.

Замолчавших людей вывести из издательства было просто, так что скоро отчаянно проклинающая всех извиняшек глава иллюстраторов вернулась на рабочее место, при этом предупредив, что однажды залепит Сакураю рот скотчем. Что же, Айдзаве не помешает научиться терпению, так что все хорошо, тем более остальные подростки и их семьи были куда нормальнее, две семьи даже привели знакомых юристов, проверить контракт на подводные камни. Иногда я скучаю по адекватным людям.

Но чаще – нет. Вымотавшись после вчерашней игры, тренировки ВОКСа и утреннего урока Гая, я немного восстановился на информатике, неплохо выспавшись на парте, а после весь обед прозанимался английским с Куронумой, девушка захотела научиться именно разговаривать на английском, что сложно без разговорной практики. А с кем ей тренироваться, как не с носителем языка, раз уж он имеется под боком? Во всяком случае, именно так аргументировала просьбу Яно, потому что Куронума очень стеснялась грузить меня. Чудо, а не девушка.

Пока обедали и занимались, узнал, что Куронума помимо готовки любит вышивать, вязать и ухаживать за растениями, читает не только мистику, но и романтические новеллы, последние в большом количестве. А вот домашних животных нет, не любит ее живность. Странно, не помню, чтобы Нигоу или Джент плохо к ней относились, напротив, что пес, что кот одинаково радушно привечали наших гостей, девчонки в первую встречу затискали их до писка, спас питомцев ступор из-за готовки, а после они осторожнее были.

- Ka-kagami-kun, I'm v-very c-curious w-why you always wear wristband?

- Забыла служебный глагол, – тихо подсказал Коки, как по мне, не облегчая освоение разговорной речи от слова совсем.

- Простите! I'm sorry. Why do you always wear wristband?

- Look, – и, не задумываясь, закатал рукав рубашки и снял напульсник.

После испуганных ахов и охов пояснил, что некоторые люди не могут оторвать взгляда от шрама, поэтому проще его просто не показывать. Про то, что это неприятное напоминание уже о двух людях, к которым я не знаю, как относиться, я промолчал. У меня не было возможности лично встретиться со Стивенсоном, чтобы составить о нем окончательное мнение, только слова окружающих, поэтому мне до сих пор казалось, что осталось что-то недоделанное, невысказанное, какой-то не растворяющийся осадок в душе.

С Химуро-саном все было проще и сложнее, потому что он мне нынешнему ничего не сделал, но в то же время он тут, в Японии, с ним я точно еще встречусь. Как мне с ним разговаривать, так же отстраненно и вежливо, как при прошлой встрече? Алекс мне ничего посоветовать не могла, просто попросила не торопиться в решениях. Сказать прямо, след от братского кольца не облегчал задачи.

После занятий мы поспешили на тренировку. Вчера была наша очередь заниматься в зале с плавучим полом, но из-за игры мы поменялись с другим клубом, и сейчас нас ждала пара часов бултыханий. Кто бы ни вложил в голову сумасшедшей женщины эту идею, я очень надеюсь, что его настигли наши проклятия. В одном повезло – она все же смилостивилась над нами и сократила время тренировки вдвое, так что до дома я дошел сам, даже до комнаты добрел. И рухнул на кровать, мгновенно провалившись в сон.

А в среду нам повезло, сокращенный день, ибо Тююма снова выбрался из лаборатории сеять хаос и анархию. Полученный газ был довольно неприятным, вызывал легкое головокружение и тошноту, так что часть школьников пришлось разогнать по больницам. Нашему классу повезло неслыханно: как раз должен был быть урок химии, так что мы смирно сидели в защищенном помещении, строго следуя инструкциям по безопасности со всеми предосторожностями, и вышли оттуда в противогазах. Их, конечно, пришлось сдать под расписку Суге-сенсею, но никто не пострадал!

Кроме Мизумачи, снявшего защиту во время очередного сеанса стриптиза, еще до того как мы покинули опасную зону. Вот что он за человек, только подумаешь, что все нормализовалось, больше он с себя тряпки не скидывает – как нате вам! Я понимал, что он страшно волнуется из-за соревнований, и Тююма снова помешал его тренировкам, ну так не только пловцам же, в этот раз даже ВОКС разогнали по домам. Правда, перед этим кадеты помогали другим ученикам, доводили их до Укитаке-сенсея на первичное обследование, а также присматривали за теми, кого потом организованными партиями сопровождали в больницу. Основным предметом для гордости было то, что парни сами на это подвязались, без приказа. Растут, орлы!

Чиаки и Яно, а также Дзюмондзи и Нода быстро организовали себе двойное свидание, я даже не рискнул узнавать, сбежала ли с уроков Киоко-сан или все же отпросилась, как положено. После отдыха и обеда я наконец-то получил достаточное количество времени, чтобы потренировать мальчишек, сначала погоняв на площадке, а после притащив двоих измученных, но довольных пацанов домой на теоретический урок, а заодно показал им нашу игру с Сеншинкан.

- А! Почему ты не сделал данк, сенсей! Это же было бы круто! – Ютаро аж подпрыгивал, смотря матч, в то время как Такеши что-то бормотал себе под нос, тоже не отрываясь от экрана.

- Ого! Ты видел, Такеши?! Сенсей, научи нас так бросать! – Бросок с отклонением произвел неизгладимое впечатление на подрастающее поколение, поставив меня в очередную неудобную ситуацию.

- Ютаро-кун, сначала мне самому нужно будет научиться такому броску или хотя бы узнать, как учить. Кроме того! Где обещанные 5 из 10 попаданий при выполнении штрафных бросков? Пока не сделаешь, даже не заикайся об сложных приемах.

- Я их сделаю! Просто у меня тогда уже руки устали! А так я могу! – хоть кто-то не меняется, как при первой встрече юлит. С одной стороны врать нехорошо, а детей надо воспитывать. С другой – он такой забавный, когда пытается приукрасить свои результаты. И для воспитания у него есть родители.

- Кагами-сенсей, а почему тебя посадили на скамейку запасных? – тихий Такеши все же спросил то, что ему было интересно, и меня почему-то совсем не удивило, когда вопрос оказался разумным и полезным.

Устроив из обычного ответа небольшую лекцию о наблюдательности, командной работе, уравновешивании минусов и плюсов каждого игрока – целую баталию пришлось выдержать с Ютаро, который убеждал, что у меня недостатков нет. Будто он Аомине не видел в игре, вот уж кто хорош, аж завидно. Но такой талант и такая бездарная его трата – обидно.

- Кагами-сенсей, Коу-нии, а вы завтра играете с братом Саны-чан? – опа. Об этом я успел позабыть.

- Да, Мидорима – атакующий защитник Шуутоку, и он непременно будет играть в завтрашнем матче.

- Вы победите?

- Завтра увидим. Конечно, мы будем стараться, но Шуутоку команда национального уровня, больше десяти лет участвует в соревнованиях такого масштаба, у них опытные игроки, а тренер Накатани-сан играл в свое время за сборную страны, – а еще у нас очень странный тренер, готовый держать козыри до последнего. Я не удивлюсь, если она позволит нам проиграть Шуутоку, потому что Мейсей нам не соперники, и мы пройдем на Зимний Кубок с двумя победами. Но будем надеяться, что так издеваться над нами Такеда не станет.

- А что нам делать? Мы же друзья с Саной-чан, но она будет болеть за брата, а мы за вас.

- Дружбу это не разрушит, – мягко ответил Коки, я же пытался подобрать слова, что сразу после игры им лучше будет не общаться, кто-то определенно будет расстроен, еще разругаются.

- Точно?

- Если вы сами не постараетесь, – молодец, Тайга, ляпнул, так ляпнул! Выкручивайся теперь. – Просто после игры кто-то из вас расстроиться, а кто-то напротив будет радоваться, и если вы встретитесь в это время, можете поссориться на пустом месте.

- Мы не будем расстраиваться!

- А, то есть когда Сейрин проиграли Тоо, вы прыгали от счастья?

- Но ведь сенсей тогда не до конца играл! – ответ Ютаро на некоторое время отправил меня в астрал. Нет, конечно, приятно, когда в тебя так верят, но, черт возьми, я для кого читал лекции по командной игре, что один игрок не ездовая лошадь, чтобы на нем можно было выехать всей команде? Такеши, вовремя заметив мой взгляд, пихнул друга локтем, Ютаро же, осознав, что сказал, упал на пол отжиматься. Молодец, даже говорить ничего не надо.

- Сенсей, а то, что вы не показываете свои способности – разве это честно? – пока один отжимался, второй решил вскрыть мне череп неудобными вопросами.

- Сложно сказать, Такеши-кун, границы игровой хитрости зыбкие и сказать, что вот это допустимо, а вот это – уже нет, нельзя. Всех нас учат, что лгать нехорошо, но лгут все, кто-то больше, кто-то меньше. Стратегии войн всегда допускают и поощряют обман, уличные драки подразумевают удары по болевым точкам и в спину, а игры придуманы для того, чтобы задействовать и физические, и умственные способности человека. Если ты разгадал хитрость противника, ты можешь придумать, как ее обойти, если понял, что он играет не в полную силу, можешь заставить его выложиться на все 100%, а можешь воспользоваться и настолько оторваться в счете, что даже если он станет играть в полную силу – не выиграет.

- То есть это рискованно, не показывать всего?

- Конечно, риск сопровождает любую стратегию. Игра равных соперников – это всегда борьба умов, если ты не приготовил сюрприза противнику, значит, не считаешь его достаточно сильным, чтобы хитрить.

- И какую хитрость приготовят Шуутоку? – двадцать отжиманий закончились, но один мелкий негодник явно воспользовался моей невнимательностью и делал их, не особенно усердствуя.

- Узнаем завтра, – рассмеялся Коки. Нет, мы накидали, что они могут нам выставить, но что-то подсказывает мне, что предсказывать Мидориму стоит, прослушав Оха-Асу. Доказательств, что он в нее больше не верит, нет, а сегодняшний талисман – синий платок со звездами – умещается в кармане, так что все может быть.

- Кстати, а мы завтра закупаемся талисманами?

- Нет, тренер велела притащить все эти буддистские штучки, будем молиться перед игрой. Если это не поколеблет его решимость, то ничто не сможет. Хотя я написал Широ, чтобы он предложил нашим болельщикам прийти с талисманами Оха-Асы!

- Болельщикам? – я вылупился на брата, как на восьмое чудо света. – Да кто ж на это согласится?!

Глава 28

Я должен был это предвидеть.

— Талисманы для болельщиков Сейрина! Во имя Кагами-ками-сама!

Чудаки из клуба магических искусств в полном составе сбежали из школы, потому что «Кагами-сама нужна наша магическая сила». Именно так и никак иначе! Они как обычно весьма своеобразно интерпретировали предложение Широямы о талисманах, поэтому сами прибежали не только с талисманами, но и с разным хламом — будут «направлять и концентрировать магическую энергию». Я устал вникать в этот бред, поэтому попросил лишь не доводить ситуацию до вызова спецслужб вроде охраны, полиции и психиатрической лечебницы, на что Накахара-сан шутливо обиделся и сказал, что он хорошо присматривает за адептами.

Откуда они достали такую прорву всяческой ерунды, которую какая-то хитрая дама выдает за талисманы (интересно, сколько она получает от сувенирных лавок, которые обогащаются на доверчивости суеверных людей?) — я так и не понял, вернее, не стремился узнать. Ибо если они потратили деньги клуба или тем более личные будет очень неловко: с одной стороны это их выбор, с другой — просьба-то наша. Помимо этого забот хватало, ведь кроме магиков наших болельщиков оказалось немало, они легко определялись по наличию чего-то неожиданного в руках.

И вообще, рабочий день, двенадцать часов, вернее уже полпервого, да еще и дождь за окном — откуда столько людей?! Хотя знакомые лица — Чиаки и Яно, Широ, так и не расставшийся с ноутбуком (зачем он ему на игре?), Санада, Есида и Куронума, Дзюмондзи и Нода с мальчишками, Казама с автоматом и Мизумачи, машущий собственной футболкой — они успокаивали. Напоминали, что пусть мы и играем в первую очередь за себя и ради команды — есть те, кому так же важны наши победы.

— Приветушки, Кагами-ччи! Я пришел посмотреть на ваш матч с Мидоримой-ччи, — еще один сбежавший с уроков. Модель как всегда привлекал к себе внимание, но что-то меня насторожило, уж больно немногословный он на фоне обычного словесного пулемета. Да и говорит вроде потише?

— Ага, шпионишь? — Кисе ведет себя спокойнее: все такой же яркий и улыбчивый, но уже не надоедливый. Любопытное изменение или кое-кто бросил прикидываться? — За кого болеть станешь?

— Ни за кого, Кагами-ччи! — фыркнул Кисе, его новая манера общения импонировала куда больше привычных восторгов, привлекая тем самым внимание Куроко, которого бывший тейковец, похоже, не заметил. Это уже интересно, надеюсь, фантому хватит мозгов сделать вид, будто он только подошел. — И мне интересно посмотреть, насколько сильнее вы стали.

— О, нам тоже очень интересно, насколько сильнее мы сейчас, — отвлекая внимание радужного проследил, как Куроко завернул за угол, чтобы снова оттуда показаться.

— Кагами-кун, тренер зовет. Здравствуй, Кисе-кун, — забавно, с течением времени я, кажется, стал лучше понимать призрака. Вот сейчас я явственно вижу, что он хочет проверить, сам по себе изменился Кисе или только со мной проявляется эта незнакомая, а потому такая интересная серьезность модели.

— Куроко-ччи! — угу, только со мной. Вот и сейчас Кисе мгновенно нацепил маску легкомысленного дурачка, бросаясь к фантому, который еле заметно скривился. — А я соскучился! Мы так давно не виделись! И ты не отвечаешь на мои смс-ки! И не звонишь!

— Так, я к тренеру, бывай, Кисе! — лучше уйти, ибо видя на недовольное лицо фантома, я почти задыхался от сдерживаемого смеха. — Следи за игрой, кот-копирка, полезно будет!

Еще с тренировочной игры я подсознательно знал, что Кисе прикидывается, скрывая большую часть себя от окружающих под придурковатой броней, а вот фантом, очевидно, никогда не пытался заглянуть за фасад доставучей модели. Еще бы, ведь судя по моему опыту для этого нужно общаться с парнишкой, а не игнорировать, отвечать по смыслу, а не «лишь бы отстал», да и вообще назвался другом — будь любезен соответствовать. Я другом не назывался, но слова вообще вещь ненадежная, на которую умные люди не полагаются, смотря лишь на дела, поступки, поведение. И Кисе, при всей своей природной ребячливости, которую доводит до абсурда, умный парень.

— О, Кагами-ччи, — вспомнил о чем-то Кисе, снова демонстрируя более взрослую версию. — Передавай привет, Фурихате-ччи, и напомни, пожалуйста, что я жду его автограф!

— Если книга с собой — подходи после игры, — на лицо сама собой выплыла гордая улыбка.

Именно с такой сияющей физиономией я и столкнулся с демоном в женском обличии, которая в максимально вежливой и корректной форме напомнила, что «если ленивые бабуины не соизволят вытащить головы из-под хвостов и не сведут игру к ничьей, то их ждут долгие тренировки по закаливанию, например, медитация на улице в одних штанах». За-ши-бись. Свести игру с Шуутоку к ничьей.

Свести игру с одержимыми жаждой реванша подростками к ничьей, сохранив часть приемов в тайне. Готов биться об заклад, что после матча нас будут по стенке размазывать красивым орнаментом. Капитан уже издал неофициальный приказ пить витамины и навестить Цубаки-сенсея для медосмотра, у него же и выяснить, как бы в кратчайшие сроки укрепить иммунитет и подготовиться к издевательствам Такеды-сенсей, хотя вряд ли нам это поможет.

— Самый ожидаемый матч финальной лиги!

— Да вы что! А матч двух королей значит не ожидаемый? Чтоб мне только по бананам ходить, — Кавахара нервничал больше обычного, ему пообещали выделить время на танцы, так что комментарии со странными ругательствами лились из него нескончаемым потоком.

— Вы видели лицо Мидоримы-куна, когда он зашел? — Куроко до сих пор слегка потряхивало от той убойной волны, что послал нам снайпер Поколения Чудес. Ненависти не было, но вот желания поквитаться за прошлое поражение — хоть ложкой ешь.

— Познавшие поражение испытывают невероятную жажду победы.

— По твоим словам, Киеши-сэмпай, те же ракудзановцы не очень горят желанием победить, — неудачная попытка развеять напряжение.

— Сели, — голос капитан не был громким или даже требовательным, но звучал так, что не подчиниться было невозможно. Когда он успел этому научиться?

Мы отодвинули стулья и положили на пол специальные небольшие подушечки, на которых и устроились в разных позах с четками в руках. Это лотос, но с растяжкой у всех по-разному, так что сидели, как придется. И медленным, максимально торжественным речитативом завели молитву, параллельно абстрагируясь от воплей с трибун:

— Э?!

— Чем они там занимаются?

— Так они, правда, монахи? А почему лысая только одна?

— А ну, поддержали! Во имя Кагами-ками-сама!

На этот раз я даже бровью не дернул, могу собой гордиться. Хотя я готов поклясться, что половина команды запнулась в этот момент. А уж когда магики начали читать ту же молитву, так и вовсе распахнули глаза и уставились на меня, я нутром чувствовал их удивленные взгляды, благо прекратить балаган никто и не подумал, молитву нужно прочесть 108 раз, иначе пол в спортзале мы будем не мыть, а вылизывать.

К тому времени, как мы закончили, Шуутоковцы уже перестали пялиться на нас, как на помешенных, Мидорима вернулся к трудному делу по созданию пугающей ауры, а наши болельщики сидели, как один сложив ладони и закрыв глаза. Врученные талисманы — подозреваю, что всем было фиолетово, у кого какой знак зодиака, и раздавали их рандомно — дружно держали на коленях или просто перед собой, как вон тот бамбуковый шест. Интересно, кому так не повезло?

— Давайте проведем честную игру! — Мидорима сверлил меня взглядом, я же после короткой медитации был спокоен как слон и так же равнодушен ко всем моськам, поэтому заявление Такао об их с Куроко соперничестве прошло вскользь, по краю сознания. Зря он это, фантом здесь максимум на одну четверть. А судя по еще более пустому лицу фантома — не одного меня медитация и молитва загоняет в такое состояние…

Бум! Капитан, как наиболее разумный и наименее поддающийся на воздействия, треснул каждого по голове, приводя в чувство под изумленными взглядами соперников и судьи.

— Включились?

— Да!

Вот теперь мы готовы к игре! В кровь бешеными темпами стал поступать адреналин, на лице сам собой возник оскал азарта — вывести на ничью сложно, а уж сделать так чтобы никто не понял — вообще невозможно. Хм. Как раз по нам задачка!

Вбрасывание — и мяч у Изуки! И чертов сокол за спиной, сэмпаю удалось лишь слегка откорректировать направление выбитого мяча, что он не попал прямо в руки тяжелого форварда противников, а слегка мимо… Куроко! Да ладно, Изуки-сэмпай его увидел, а Такао нет? Опыт, опыт! Мяч снова наш, мчусь к кольцу, а пути как по волшебству вырастает Мидорима, чертова телевышка! Влево-вправо-влево-обманка-влево — и путь перекрывает лишь Оотсубо! Прыгаю, делая данк, и уже в прыжке пасую Киеши, который почти так же быстро как Куроко передает мяч капитану. Трехочковый — и мы открываем счет! Но нельзя расслабляться, не успеем и глазом моргнуть как…

— Блок! — Мидорима снова бросил с другого конца поля, пришлось прыгать, блокировать и начинать отсчет. Десять прыжков — хватит ли их?

Черт! Мяч подхватил Мияджи и рванул вперед, мы — за ним. А потом остановился, как на стену наткнувшись, потому что пересекся взглядом с Куроко, пока еще свободного от опеки Такао — сокол и орел выясняют, чьи глазки круче. Одно движение — и не заметивший опасность форвард остается ни с чем. Пас — но на пути его перехватывает Кимура, чтоб его и снова они мчатся к нашему кольцу, пас на Такао, Изуки и кэп окружают, как этот хитрец отдал пас назад у себя межу ног! Снова Мидорима. Снова прыжок — черт подери, да на что он рассчитывает?! Осталось восемь.

— Чтоб ты знал, у меня нет никаких новых приемов, — неожиданно заговорил снайпер, воспользовавшись секундой, пока мяч в ауте. — Все, что я делал, это постоянно тренировал свою выносливость. Мои броски и твои прыжки худшее сочетание, но и то, и то не бесконечны.

Значит, он решил устроить соревнование выносливости? Что ж, примем пока на веру — Мидорима умен, слишком умен, чтобы просто полагаться на выносливость и надеяться, что противник сдастся первым. Поклонился сопернику в знак благодарности за язык без костей, все же он немного приоткрыл нам завесу своих нынешних возможностей, и снова прилепился к нему аки репейник. Пока Изуки отвлекает на себя Такао, перехватывая его пасы, Куроко может магичить, а раз сэмпай пока не может взяться за опеку снайпера, этим надо заниматься мне. Но недолго песенка играла, только мы взяли лидерство в счете — 18-12, как Такао получил по шее от капитана и вплотную занялся Куроко.

Так-с, невидимые пасы не пройдут, и нашего раздающего будет опекать Мияджи-сан. У нас есть другой козырь, раз уж мы с Мидоримой взаимно закрываем друг друга, Некоронованный король против сильного, но не настолько талантливого оппонента. Как упомянул капитан, Киеши тренер дала полную свободу действий, потому что он играет последний год, и будет правильно дать ему насладиться этими играми. Я не стал рассказывать, на что мы на самом деле надеемся, капитан и без того поддерживает боевой дух команды, если он еще и будет знать, что от этого зависит здоровье лучшего друга, он может просто перегореть, выкладываясь ради победы не столько физически — выше головы не прыгнуть — но эмоционально. А нам оно не надо, совсем не надо.

Дальний пас на Киеши, вы что думали, Изуки не сможет бросить мяч через треть площадки? Данк! Атака соперников, пас Мидориме и я снова прыгаю! А эта зараза, притворившись, что бросает, повел мяч, обошел меня и бросил-таки! И ведь я ничего не почувствовал, тоже мне, «звериные инстинкты»! Хотя, если он решил не бросать мяч уже после того, как я прыгнул, логичное дело, что чутье не успело среагировать. Так теперь в арсенале снайпера есть и финты? Пока Куроко не посадят для применения новой стратегии, его придется крыть вдвоем, первая попытка моя, вторая… Киеши?

— Сэмпай?

— Понял! — за что можно уважать тренера и благодарить, так именно за эту связь внутри команды. Странное чувство, когда тебя понимают даже не с полуслова — с одного взгляда.

Наша атака, снова у меня на пути Мидорима, пас Изуки, рвусь к кольцу, но снайпер продыху не дает, решил, что мяч все равно мне вернут. Сэмпай же, продолжая соревноваться в дриблинге с Мияджи, провернул тот же трюк, что и Такао ранее — отдал пас назад прямо к капитану. Форварды не ждали такой финт ушами, и счет 21: 15. И снова пас Мидориме, я прыгаю — еще четыре прыжка осталось! — он обходит, бросает и перед ним взлетает сэмпай, закрывая обзор. Есть накрытие, если он и Киеши попробует обойти, его штрафанут за двойное ведение…

— Пас?! — челюсти на месте мы удержали, но шок был силен. Конечно, наши штатные аналитики предупреждали, что Мидорима должен сильно измениться после поражения, но я немного скептически относился к уверениям брата про пасующего снайпера. А теперь счет 21:17, первая четверть закончена, и нам пора обдумывать полученные сведения.

— Итак, радужный защитник поумнел и использует обманки, а также вспомнил, как надо пасовать, — задумчиво глянула на команду соперников Айда-сан. — Стало быть, команда Шуутоку действительно команда.

— Мы попробуем вот эту группу тактик, — братишка перелистнул папку с различными схемами, разделенных по уклону в защиту или атаку, с которой не расставался даже во сне, клал под подушку, потому что если кто-то типа Момои ее получит — мы проиграли.

— Киеши-сэмпай, как ваше состояние? — мы смогли блокировать зеленого вдвоем, но колено второкурсника может не выдержать. В игре я об этом как-то не подумал.

— Я в порядке, — попытался отмахнуться центровой, но глаза-рентгены Айды-сан уже вовсю его сканировали.

— Тебе не стоит блокировать Мидориму, прыжки такого уровня выматывают сильнее, чем работа под кольцом.

— Если я правильно помню, сейчас Киеши вообще выходит из игры под кольцом? — задумался капитан. — Тогда подборы будут на Кагами, а Оотсубо не только опытнее, но и больше по габаритам.

— Именно, поэтому твои промахи нам сейчас не нужны, — подтвердила тренер. — Куроко, ты остаешься на скамейке, Коганей — на тебе их легкий форвард, пробуждай внутреннего лежебоку.

— Есть, Нянко-сенсей! — со смешком отсалютовал второкурсник, обменявшись при этом с тренером любезностями.

— Что ж, все помнят свои пределы? Тогда на поле! — и треснула посохом по полу так, что по нему зазмеились трещинки. Не дай ками, она с такой дури кому-нибудь по ноге бы попала!

Вторая четверть и недоумевающего Мидориму берет под опеку Изуки. Приказ тренера был строг — никаких пропусков, в этом сэмпай может выложиться на полную, просто потому что Мидорима сильнейший из тех, на ком мы вообще можем применить такую тактику изоляции. Из противников такого уровня, то есть поколения чудес, вряд ли он кого-то еще сможет так опекать: Аомине и Кисе слишком шустрые, Акаши предугадывает движения, а Мурасакибара пасует на недостижимых сэмпаем высотах. Я же в свою очередь прилепился к Оотсубо-сану, по скорости и высоте прыжка я его точно сделаю, но вот по силе мы скорее равны, даже в его сторону перекос будет. Впрочем, это надо проверять.

— Какого?!

О. Слон и моська, точнее, Киеши и Такао. У последнего глаза по пятьсот йен, при росте 176 он реально кажется еще меньше рядом с почти двухметровым сэмпаем, который еще и шире его раза в два. И именно центровой с чутьем и видением раздающего защитника сейчас стоял напротив облезшего сокола, собственно корень нашей стратегии именно в этом: пока Изуки мешает передавать пасы Мидориме, кто-то должен мешать жить Такао, и лучшим кандидатом сочли сэмпая. У него большой игровой опыт, пусть и на другой позиции, но способности есть, и тренер заставила его их развивать, кроме того, сэмпай создает нехилое психологическое давление, что тоже важный фактор в игре. Конечно, в случае, если все будет плохо, мы можем выпустить Коки, тоже раздающего защитника-первогодку, но у него совсем иная тактика игры и другие умения.

— Вы совсем рехнулись? — странно, но капитан соперников не выглядел разозленным, скорее напротив, сочувствовал, как психически больным. — Центровой против раздающего?

— Приказ тренера, — пожал плечами. И вроде как ответил, и ничего лишнего не сказал, все равно сам сейчас все увидит.

И увидел. Первое, что попытался сделать Такао — обойти сэмпая, вот только скорость у центрового всегда была на уровне, а уж после собачьих бегов он, небось, самый шустрый из центров старших школ. Переключение веса, скорость реакции — сокол был буквально вынужден отдать пас назад Мияджи, потому что спереди все направления блокировал сэмпай. Если он думал таким образом избавиться от опеки, то обломался, потому что мы выбрали индивидуальную опеку, как у Сейхо, то есть прицепились как репейники, поэтому Мияджи теперь в недоумении пытался обойти Коганея с помощью высококлассного дриблинга.

Угу, получилось, вот только времени было выиграно достаточно, чтобы мяч у него увел уже я, на этом этапе только мне позволено ослабить защиту и заниматься перехватами напрямую, а не от случая к случаю. Мчусь к кольцу соперника, за спиной Оотсубо, спереди Мидорима и Кимура, засада! Стараясь не меняться в лице и косить глазами, я слегка изменил положение руки, дабы мяч с отскоком прилетел к капитану, пока я бараном на стойбище продолжаю пробиваться к кольцу. Буквально доли секунду на осознание, что мяча у меня уже нет, а Хьюга уже бросает!

Да уж, сэмпаю явно хочется потягаться с Сакураем в скорости трехочковых. Снова атака, снова Такао против сэмпая, но теперь он старается обойти его, пропустив мяч между ног сэмпая, вот только… Внимание Киеши сосредоточено не на мяче. Его задача — Такао, а мяч так и быть я подберу. Разбежался бровастый — чуть ли не из-под носа мяч забирает Мияджи, но Кога вынудил его пасовать Кимуре, которого закрывал капитан. Опять пасуют Такао, который наконец-то бросает мяч Мидориме, который перехватывает Изуки. Сейрин снова атакует, черт возьми, когда мы успели настолько поднатореть в атаке, за нами как на привязи соперники, поэтому очередной пас капитану они осознают, когда мяч уже в полете. Есть!

Шуутоку злы, очень злы, что и демонстрируют их сэмпаи, Мияджи, Кимура и Оотсубо атакуют нас снова, оставив первогодок с их личными репейниками. Они хорошо друг друга понимают, как бы ни лучше чем мы — единственная мысль в круговороте игры, пасов, ведения, и как красивый финал — лей-ап от тяжелого форварда. Значит они так могут? Потягаемся!

Счет рос, лидерство тоже менялось, хотя не без гордости можно заметить, что мы вырывались вперед чаще, Мидориме пока только дважды удалось бросить, да и вообще было видно, что Шуутоку непросто даются их успехи. Скоростная игра это наше поле, особенно после летнего ада, когда бегать приходилось столько, что в общей сумме наверняка всю Японию на десять кругов оббежали. Сигнал часов об окончании первой половины игры ворвался в мир площадки слишком внезапно, мы словно очнулись и увидели друг друга впервые с первых минут периода. Вот это мы увлеклись…

— Рассказывайте, господа игроки, почему счет настолько неравный? — тренер равнодушно осмотрела наши уставшие лица, которые ее явно не впечатлили, и сообщила, что планы поменялись и на площадку вместо капитана выходит Митобе.

— Забыли, — хором честно повинились. Увлеклись, забылись, азарт вообще штука опасная, в голову сильно ударяет.

— Ясно. Что еще ждать от детей, — мы нахохлились, но тренер не обратила внимания на общую хмурость. — Но в одном вы хорошо себя показали, продемонстрировали действительно высокоуровневую командную работу, которой мы добивались столько времени. Наконец-то она у вас получилась, без переглядываний, воплей, жестов и прочего. Айда, оставь пометку, что на тренировочные игры надо найти опасных противников, а не мясо для отработки тактик. Теперь слушайте внимательно. Меняем тактику на 4 и 1 в защите, Изуки, Мидорима все еще твой, остальные, расползаетесь по зонам ответственности. В атаке упор на светотень, Кагами, в середине периода жду от тебя метеор-данк, провалишься — игру с Мейсей будешь заменять мне скамейку.

— Велика вероятность, что неожиданного прорыва со стороны Мидоримы, — продолжила Айда. — То, что он может бросать с другого конца площадки не значит, что он не попробует прорваться вперед, используя фактор неожиданности.

Раздав указания, тренер позволила нам отдохнуть. Те, кто сидел на скамейке, старательно разминали мышцы игравшим, Коки, пользуясь возможностью, шепотом предположил, что видя успешность Изуки, Шуутоку вполне могут применить нечто подобное против меня, используя Такао.

— Думаешь, рискнут? Мы использовали изоляцию в игре впервые просто потому, что были в отчаянии.

— Мы ее придумали, а Такао видит, как ее выполняют, это проще.

— Такао не сможет использовать изоляцию на Кагами по тем же причинам, что и Изуки не может ее использовать против Аомине и Кисе — не та скорость и не та реакция. Но он определенно попробует, уж больно взгляд у него был говорящий, — вмешалась тренер.

— А вообще, если мы хотим свести все к ничьей, нам придется посадить Кагами, — неожиданно выдал Куроко.

— Сейчас?! — выпал я в осадок. — А метеор-данк?

— Сначала допрыгай те 2-3 прыжка, выполни метеор-данк, а потом мы сделаем замену, будто хотим поберечь твои ноги, — подтвердила Такеда-сенсей. — Я вообще не планирую твою замену раньше середины четвертой четверти, так что не расслабляйся раньше времени

Третий период подтвердил все подозрения: Мидорима попытался сбежать из-под опеки Изуки, а Такао попытался использовать изоляцию.

— Будь со мной помягче! — я аж запнулся о собственную ногу, внезапно воскресив в памяти словесные перепалки прошлой игры, когда капитан обвинил меня во флирте на площадке.

— Достойное отношение к противнику единственно верно для воина, — я еле удержал спокойное выражение лица, глядя на вытянутое лицо Такао.

Радужный снайпер в итоге повторил мою ошибку и нарвался на фол, так что штрафные броски от Изуки увеличили разрыв в нашу пользу. Шуутоку нашли другой выход из положения, пасуя от Оотсубо к Мидориме, оба ростом в два метра, у Изуки не всегда получается перекрыть их даже на тренировке, что уж про матч говорить. Такао пытается перекрыть мне допуск к мячу, но пока Митобе центровой, а Киеши среди раздающих, мяч просто летит по более высоким траекториям, наш с сэмпаем парашют вообще выше всяких похвал.

Третий период оказался бесконечной гонкой за очками, Шуутоку рассчитывали на Мидориму с дальними бросками и Оотсубо под кольцом, а мы — на свои скоростные атаки, ибо бег у нас действительно был на высоте, намного быстрее чем раньше, а то, что Шуутоку рассчитывали на схемы прошлого года, сделало перехват еще более сложным. Сейчас-то мы руководствовались не схемами, ибо тренер уже настучала нам по черепушкам по поводу нашей предсказуемости, тыкала как провинившихся щенков в матч с Сейхо, где мы воспользовались прошлым опытом, чтобы нарисовать схемы их игр, и не додумались, что к нам это тоже применимо.

— Кагами, — Изуки краем глаза поймал сигналы скамейки. Пора применять мой личный козырь, который пока еще сырой и бесполезный. Ну почему мы не могли столкнуться с Шуутоку уже на основных играх, к тому времени я его до ума точно доведу!

Метеор-данк сам по себе сложный прием, но исполнить его в игре я раньше и не пытался, даже в тренировочной. Но выбора как такового не было, быть скамейкой мне не хочется.

Шесть минут с начала периода, счет почти равный 60:57, лидируют Шуутоку, и меня пока еще кроет Такао. Но стоило мне принять пас от Киеши, как к нему присоединился Мияджи, пришлось временно доверить мяч Митобе и Коганею, которые могли секунд десять, а то и пятнадцать водить всех за нос. А я в это время воспользовался тем, что Такао присоединился к остальным, пытаясь отнять мяч у нашей светотени, и приблизился к кольцу.

Раз — мяч, посланный сильной рукой форварда через треть площадки, прилетает мне в руки.

Два — пару шагов дриблингую, пока остальные бегут ко мне, ближе всех, естественно, Оотсубо, но он не покидает области возле кольца, ожидая данк.

Три — я прыгаю, пользуясь относительной свободой маневра и секундами, за которые принимаю нужное положение.

— Это еще что такое?!

Попал. Ками, я попал! Всего два очка, но ощущение, будто я как супермен, все могу.

— Это метеор-данк! — начал тем временем пропаганду и рекламную акцию Коганей.

— … — хех. Когда с соперниками говорит Митобе, это чрезвычайно забавное зрелище. Взмах руками, крайне выразительное тыканье растопыренной пятерней в воздух и резкое движение крест-накрест.

— Чего? — вылупился на чудное зрелище Мияджи.

— Митобе говорит, что даже лучшие игроки не смогут остановить этот прием!

— А он? — прищурился Такао, спрашивая почему-то у меня.

— Митобе-сэмпай не любит говорить. По правде, за эти полгода я его голоса не слышал ни разу, — на меня уставились пять пар круглых глаз.

— За полгода? Кагами, я его за два года не услышал. Но мы должны уважать выбор нашего товарища, ибо нет ничего недостойнее, чем суждение не по поступкам, а по видимости.

— Я понял, капитан. Благодарю за то, что одарили меня мудростью своей, — пришлось закусить губу, чтобы не заржать над лицами соперников, а заодно поклониться, чтобы точно не сдать всех выражением лица.

— Кимура! Ананас! — с пугающей усмешкой обратился к сокоманднику Мияджи-сан. Мы сочли за благо ретироваться в защиту.

Матч набирал обороты, мы снова вырвали лидерство своим «беги-бросай», как поступил приказ повторить метеор-данк. Она издевается? Сейчас я точно промажу! Но скамейкой быть уж очень не хочется. Шаг первый — Коганей и Митобе перетягивают внимание на себя. Шаг второй — нужное место и мяч у меня в руках. Шаг третий — прыжок.

Так вот зачем нужен был второй данк! На защиту выпрыгнул Мидорима, легко отбил мяч и тут же зазвучал свисток. Да ну, судья с глазами в нужном месте?

— Простите, но какое правило он нарушил? — Оотсубо обратился к судье максимально уважительным тоном, хотя готов поклясться, что он очень хочет кое-чью голову на блюде, второй фол ведущего игрока — это не дело, мне за один так мозги промывают и вешают чувство вины на шею, что хоть стреляйся.

— Правило Майкена, — просвятил его Коганей, уверен, специально подготовившийся к беседе.

— Помеха мячу, — кивнул судья, подтверждая наши теоретические выкладки, и я смог вздохнуть спокойно. Логика, конечно, давно говорила, что так и будет, но логика и жизнь вещи мало совместимые, после учебы в Сейрине все больше в этом уверяюсь.

— Нисходящая траектория, — треснул себя по лбу Такао и тут же ломанулся к Мидориме. — Всякое бывает, Шин-чан! Не надо так грузиться!

Но зеленый действительно загрузился на пустом месте, и я никак не мог понять почему. Пришлось на перерыве обратиться к остальным, потому что я не понимал проблему снайпера, а это могло быть важно. Счет был нормальным 79:78 в нашу пользу, мы вполне можем сыграть вничью.

— Аники, если ты не помнишь, раньше неостановимым был бросок Мидоримы-сана.

— Чего?!

— Не всем же прыгать на такую высоту, Кагами-кун.

— И что, это единственный способ что ли? Киеши вон тоже его остановил!

— Киеши перекрыл обзор, а Мидорима, если ты помнишь, не бросает, если не уверен в попадании, — методично поправил меня капитан.

— Если вы все выяснили, то мне тоже есть что сказать. Во-первых, Кагами мы заменяем сейчас. Во-вторых, заменяем Коганея. Хьюга и Кавахара, готовьтесь.

— Пресвятые помидоры, за что?! — взвыл легкий форвард, который уже понадеялся, что про него забыли, и он сможет тихо отсидеться за спиной персонального сэмпая. Угу, облом, приятель, разогревайся.

Четвертый период и выходит чуть другой состав: Киеши, Хьюга, Изуки, Митобе и Кавахара. Изменения не слишком важные, на мой взгляд, я же знаю, на что способен однокурсник, когда возьмет себя в руки, а вот противники не знают, и секунду спустя над капитаном нависает взбешенный Мидорима. Я не знаю, что он говорит, не слышу, но готов биться об заклад, что-нибудь в духе:

— Не смейте меня недооценивать! — или же

— Решили, что победа у вас в кармане? — а может

— Какого хрена? — ладно, это из области фантастики, такие выражения по части Ахомине.

Чтобы он не сказал, ответ капитана ему не понравился, вон как скривился, так и сверлит второкурсника взглядом. А судя по выражению героической жертвенности (так я описал лицо какого-то самурая с картины о сэппуку) на лице Хьюги, капитан снова выдал нечто про воинов, честь, достоинство и иже с ними в некой возвышенной манере, что после практики может даже перещеголять фишку тренера.

А потом страшный и злой взгляд снайпера переместился на меня, и стало совсем не смешно, но Коки все еще возился с моими ногами, так что я как мог красноречиво уставился вниз. Я не я, ноги подвели, сам я хоть сейчас на площадку, да. Давно мне так стыдно за себя не было. И отговориться тем, что все ради будущих побед, уже не получается. Скорее бы матч закончился! (а как этого хочет автор, слов не найти)

— Кавахара! — бедолага растянулся на полу, потеряв мяч. Явно в ужасе от нахождения на одной площадке с монстрами, даже Такао его пугает, несмотря на схожее телосложение и то, что сокол вообще-то его младше практически на полгода.

— Успокойтесь, Хьюга его успокоит, — уверено улыбнулась Айда-сан, невзирая на то, что счет на площадке резко стал не в нашу пользу. 79:84 и когда только успели?

— Или наорет, — пробормотал Фукуда, уже изведшийся от беспокойства за друга.

— Не наорет, — центровому прилетело веером по голове, поэтому ответить он не мог. Помощница тренера улыбалась теперь несколько иначе, даже я мог заметить, настолько мягче и даже женственнее она стала выглядеть. — Хьюга-кун сильно повзрослел за это время.

— Ага, — заторможено кивнули остальные, ибо видеть Айду-сан в таком состоянии нам еще не приходилось.

— Кога! — отреагировав на вопль, мы вернули внимание на площадку.

Мда, как-то не похоже, что мы ведем матч к ничьей, уже три минуты прошло, а счет 81:87.

— Ик! — я аж подпрыгнул на стуле, когда Такеда-сенсей без всякого предупреждения от души треснула по полу посохом. Тренеру тоже не понравилось происходящее, но вмешаться как нормальный человек, она не могла, непременно надо было шугануть ребенка. Точно ведьма.

С другой стороны, свое дело она знает, Кавахара прекратил медлить, ног у него снова стало две, не запутается, да и руки магическим образом возникли на природой предусмотренном для них месте. Скоростная атака — полгода назад долго держать такой темп для парней было нереально, а для меня сложно, сейчас же впечатление, что они и пару дополнительных таймов так отыграют.

В прошлый раз мы победили чудом, когда Шуутоку нас откровенно недооценили, а Мидорима и вовсе принимал за грязь под ногами, сейчас же они считают нас равными, когда как мы строим планы, чтобы не победить их случайно. Грубо и невежливо — но пусть снайпер и работает в команде, это совсем не та командная игра, как у нас. Он пасует только Такао. Его связь с командой проходит через раздающего защитника и это их слабое место.

— Они уже не в силах поддерживать нашу скорость, — тихо комментировала Айда, используя свои уникальные способности. Как она недавно призналась, одежда ей больше не преграда для анализа, хотя, конечно, препарировать кого-нибудь в шубе она не сможет. А вот в форме легко.

— Не недооценивайте их силу воли. По всем нашим расчетам Мидорима уже не должен бросать свои трехочковые, но как видишь, они все летят и летят. Хорошо, что капитан может не скрывать своей точности, иначе мы бы сильно отстали, — также тихо ответил ей Коки.

Киеши вернулся под кольцо, противостоит Оотсубо, и Такао сейчас опекает Изуки, в то время как Мидориме мешается Коганей, которого радужный не воспринимает всерьез, а потому не пользуется финтами, благодаря чему сэмпай прыгает во время каждого броска и частенько перекрывает обзор очкарику. И когда зеленый, не рискуя бросать, пасует Такао, рядом с ним крутится Изуки, чтобы используя привычку Куроко не держать мяч, перехватить его у сокола и передать дальше Митобе. Коганей и Митобе пока еще показали все, на что способны, но непредсказуемость их следующего шага соперники явно уже отметили.

А уж каким глазами на танцы Кавахары смотрел Мияджи — непередаваемая смесь неверия, злости и растерянности. «Как, он не грелка для скамейки?» — буквально читалось у него на лбу. Меня немного раздражало, что при таком количестве народа, у Шуутоку играет только основа, они даже запасным не дают показать себя, слава ками, что тренер придерживается иной точки зрения. Счет летел, мне даже показалось, что раньше мы играли медленнее, но Коки сказал, что со скамейки всегда такое впечатление.

— Время! — рявкнула Такеда-сенсей, снова заставив нас всех подпрыгнуть.

Меньше минуты осталось и атака Шуутоку, счет 108:107, но чертов Мидорима внезапно отдал пас не перекрытому Такао, а Кимуре, впрочем, стоит отметить, что этого не ждали даже его товарищи, вон какое лицо вытянутое. Пас, дриблинг Мияджи, которого Митобе и Кога перекрыли вдвоем, пас, и мяч перехватывает Изуки, но удержать не получается, его забирает Такао и пасует открытому Мидориме! Черт, трешка! 108-110, скамейка Шуутоку уже празднует победу, обломитесь!

— Сейрин, а ну поднажали! — орут все, трибуны давно грохочут, просто после Сейрина с его взрывами уже не обращаешь внимания.

Изуки ведет мяч, ему мешается Такао, резким движением посылает мяч вперед — это что, взрывной пас Куроко?! — мяч у Киеши, ну же, давай данк! Оотсубо перекрывает и сэмпай решает отдать мяч капитану, но перехват Кимуры, у которого мяч отбирает Кавахара?! О, черт, он бросает, зачем!

— Кавахара! — дружный вопль всей команды совпадает с финальной сиреной, но все затихает, потому что чертов мяч летит медленно, будто не в воздухе, а в смоле, какого черта так медленно?!

— ДА! — он попал! Он, черт возьми, попал!

Какое-то время на площадке творилось безумие, матч окончен, он попал, это что бросок с сиреной, мы выиграли!..

О.

Черт.

Возьми.

Это был трехочковый, мы выиграли с перевесом в одно очко. Осознание ударило всех разом, поэтому к тренеру мы повернулись одновременно, скорчив максимально просительные рожицы.

— Решение это ваше было. Воздухе тренировки начинаем на свежем понедельника с, — у этой женщины вообще есть в словаре слово «жалость»?!

Глава 29

Нет у нее такого слова. И значения его она не знает.

— Хидеюки-сан, ну хоть вы на нее повлияйте! — хитрая усмешка на губах помощника тренера студенческой команды по баскетболу подсказывала, что если он и повлияет на Такеду-сенсей, то в сторону увеличения нагрузок.

С одной стороны, на послабление ее уговорить удалось, даже тренер признала, что мы победили почти случайно, увлеклись и вместо двухочкового бросили трешку. С другой же — у нас в течение этой недели тренировочные матчи на выживание с соперниками, мало чем уступающими нам в плане тактической борьбы и техники — моими давними знакомыми студентами. Четверо из них умудрились перейти в основу этим летом, но остальные не отказались «погонять мелочь». А потом они пришли с этим к Хидеюки-сану, он нашел общий инопланетный язык с безумной женщиной, и наша участь была решена.

Матч на выживание означал игру с трехминутными перерывами, но не в 4 периода, а пока не выдохнемся. Так как у соперников играет почти две дюжины человек — весь второй состав подрядили! — то и держатся они дольше, в понедельник после тренировки мы полчаса убили, чтобы отодрать себя от пола. Начал еще больше уважать Дзюмондзи, играть три часа — это ад. В это воскресенье помимо финала Отборочных игр Зимнего Кубка, начался турнир Канто по амефуто, и как наши разобрались с Мейсей, так и токийская стая Сейрина разбила они (демонов) Хоккайдо.

Разумеется, мы все узнали уже после матча, пусть его я смотрел сидя на скамейке запасных с замотанными коленями. Пришлось изображать травму, и так чуть не спалились, когда вместо того чтобы орать и радоваться победе, взирали на тренера с ярко выраженным ужасом, в красках представляя, что нас ждет из-за несостоявшейся ничьей. Лица соперников выражали и скепсис и подозрения, благо никто их так и не озвучил, особенно Мияджи и Мидорима, причем выражения лиц последних были настолько похожи, что мы какое-то время тоже разглядывали их в ответ, ища десять различий. Прервал наши гляделки судья, которому надоело ждать, когда мы, наконец, поблагодарим за игру и свалим восвояси.

Мидорима пафосно пообещал реванш на Зимнем Кубке, капитан, сверкнув очками, велеречиво порадовался достойным соперникам, полным огня и желания борьбы, поучительно рассказал нам о том, какая честь иметь соперника равного и в силе, и в духе, и Мияджи все-таки не выдержал. Прилетевший ананас, недолго думая, капитан окрестил «неожиданным даром от благородных соперников», на этом моменте шуутоковцев перекосило, и Такеда-сенсей в качестве добивающего приема с поклоном выдала устную благодарность. В излюбленной манере.

Мы стояли в поклоне, ибо лица у нас во время этой речи были соответствующими подоплеке — не заржать бы вслух. Как ухитрились придать нейтрально-вежливые выражения, когда тренер наконец-то повела нас в раздевалку, один ками ведает, но там мы сначала дали себе волю, оглушив охраняющее звено хохотом, а потом долго уговаривали Такеду не заставлять тренироваться полуголыми на улице в ноябре. Ну. Это у нас получилось.

— Закончили! — и снова наша команда буквально рухнула на площадку. Второй день пыток из пяти, а выжимать можно уже всех, включая меня. Наш тренер — чудовище.

Студенты, впрочем, тоже не выглядели свежими и полными сил, скорее напротив, испытывали дичайшую зависть, что не могут так же обняться с полом — гордость и чувство самосохранения не позволяет, нас-то в два раза меньше, а значит, устали в два раза больше.

— Долгий путь вам еще предстоит до вершины, — качала головой тренер, пока мы вставали на финальный поклон.

В этом пугающая женщина права, но такими темпами мы рискуем не дожить до этой вершины — я размышлял об этом на следующий день с гудящей от синая спиной, когда надевал защитное обмундирование для уроков химии. Тююма как раз должен вернуться, оправившись от очередной мини-катастрофы, так что урок будет веселым.

— Кхм, сегодня у нас практическая работа, — а когда у нас был урок без практики, в прошлом семестре? — Все необходимое у вас на столе.

— Что?! — вот это сюрприз, вместо одного взрыва он решил устроить пятнадцать? Чтоб наверняка разрушить лабораторию, а заодно избавиться от учеников? Ребятам эта мысль тоже пришла в голову и сильного воодушевления не вызвала.

— Как думаете, насколько безопасен этот эксперимент?

— А если его проведет кто-то один, этого хватит?

— И кем ты будешь жертвовать?

— Продукты реакции ядовиты? Или будет просто взрыв?

— Я еще слишком молода, чтоб умереть!

— А давайте расставим свои столы вокруг учительского, тогда после взрыва больше достанется ему!

— Это жестоко!

— А ты подорваться хочешь?

Пришлось взять все в свои руки, отправив Широ выяснять подробности реакции в интернете, посадив к нему брата с планшетом. Мы с Дзюмондзи, Чиаки и Казамой пытали химика, выясняя что за опыт должны провести, оставшиеся парни сравнивали содержимое колбочек на разных столах, девушки на всякий случай отошли от всего этого подальше. Есида, конечно, попыталась полезть помочь, дескать, сильная, ее защищать не надо, хорошо хоть Санада ее осадил одним комментарием о том, что с химией у подруги проблемы.

Вроде все нормально, обычный опыт, который проводят на химии все старшеклассники. Почувствовав себя параноиками, мы сдержанно извинились перед учителем, и приступили к работе. Однако уже через минуту извинения очень хотелось забрать назад, когда и колбочки полезла какая-то пена. С бранью мы выкарабкались наружу, Тююму вывел солдатик, не отрывая от того дуло автомата, примчались учителя, Укитаке-сенсей, и химия подтвердила неофициальный статус самого опасного урока.

«Умный» учитель подумал, что простой опыт слишком скучно, и решил его разнообразить чуть-чуть, пена была совершенно безобидной и даже разноцветной, пусть детишки полюбуются.

— Да кто же знал, что вы так запаникуете, — развел руками этот чудак. — Укитаке-сенсей, надо бы учеников проверить, какие-то они нервные, может успокоительное нужно?

Готов поклясться, что глаз тогда задергался даже у мирного и спокойного медика. И пусть Горо-сан устроил химику очередной разнос, мы снова извинились и поблагодарили сенсея, все же этот странный человек подумал о том, как удивить нас и при этом — не навредить, что учитывая прошлый опыт, было гигантским шагом вперед. Хотя еще один такой сюрприз — и я поседею. Английский отдали на самостоятельное обучение, так что устроил ребятам занятие в стиле клуба разговорного английского, все-таки грамматики недостаточно, чтобы владеть языком, нужно говорить. Говорить и слушать.

Одноклассники втянулись быстро и, вооружившись словарями, расползлись на группы по интересам. Самая большая собралась, естественно, вокруг Некодзавы. С тех пор как кукольник заговорил, ребята тормошили его постоянно, втягивая в разговоры, чтобы развивать успех. Сейчас он смущался по-прежнему, но говорил уже глядя в глаза, а не разыскивая что-то на полу. Рядом частенько была Нишимура, уж кому как не ей знать обо всех проблемах при общении с другими после долгого перерыва. Любителю чая, конечно, было чуть легче, но любую помощь он принимал с благодарностью, так что серая мышка старалась изо всех сил, иногда даже пересиливая себя и говоря на почти нормальной громкости.

Мизумачи последние дни был куда энергичнее обычного, пытался побороть нервозность первых соревнований. Из-за чертовых тренировок я не могу пойти поболеть за наших, но благо, в классе хватает ребят, кто не участвует в клубной деятельности, они-то ходили и болели за всех, директор даже на той неделе особо выделил наш класс, как наиболее дружный среди первогодок. Результаты соревнований считают суммарно, так что, несмотря на лидерство Мизу в вольном стиле, успокаиваться никак нельзя. Я вообще в структуру их соревнований не особо вникал, времени не было, но то, что пальма, выступив в понедельник, в следующий раз выступает в субботу на эстафете вольным стилем — запомнил.

Казама тихонько сходил с ума, помимо плавания идут соревнования по волейболу, только у пловцов уже финал, так как соревнования в конце весны и конце осени, а у волейболистов, кажется, только отборочные идут, и впереди маячит финал, если пройдут. А солдатику приходится выкручивать мозги чтобы обеспечить охраной и команду, и болельщиков. И еще амефутовцы по воскресеньям с той же задачей. Ну, сам захотел, его предупреждали, что паранойя ему нервы прогрызет.

— Жаль, что Куронума не смогла к нам присоединиться, — протянул мелкий, когда после уроков мы всей командой поехали на истязания.

— Угу, зато какое у нее было лицо, когда ее заболтала Накагава.

Вспоминая растерянность и искреннее изумление своей заместительницы, когда стилист класса определилась с новой жертвой, я не мог сдержать улыбки. Мидзуки сумела от нее отделаться, вызвав фактически истерику внешним видом, когда журналистка нацепила что-то тошнотворное розово-зеленого цвета. Стоит признать, что мне тоже захотелось это развидеть, что уж говорить о людях с чувством прекрасного. Коки тогда, нервно хихикая, сообщил, что знает, как выглядит его боггарт, Широ искал признаки дальтонизма и сверял данные, Чиаки и Дзюмондзи усиленно рассматривали стены и потолок — благо теперь есть на что посмотреть — а Куроко выхлебал четыре пакетика ванильного молока для успокоения.

Получив такой удар по тонкой душевной организации, Накагава отстала от Мидзуки и какое-то время ходила в депрессии, попытался утешить — меня отогнала Сейко, заявив, что ни черта я не смыслю в женских проблемах, а потому лучше не лезть, они сами справятся. Справились, по-видимому, стилистка оживилась и решила разрушить имидж «девочки из Звонка». Не знаю к добру или к худу — Куронума и так хорошенькая — но уж лучше пусть делом займется, депрессию активность на раз выгоняет. Пошушукался об этом с самой жертвой, разумеется, Савако, заслышав о том, что надо помочь однокласснице, загорелась энтузиазмом и клятвенно пообещала сделать все, что в ее силах. Яно, правда, фейспалмом себе руку отбила, но желающих причинять добро и наносить справедливость и бетонными стенами не остановить, так что она на наши коварные планы лишь махнула рукой.

— Хотя ей бы не помешало чуть-чуть позаниматься английским с репетитором, — протянул мелкий.

— Кто бы говорил! — я вспыхнул мгновенно. Девочка старается и дошла до приличного уровня самостоятельно, а он с братом-носителем языка на уровень «свободное владение» через год занятий вышел! — Сколько я тебя речь правил — забыл? Как ты все «рабу-рабу» вместо love выдавал — забыл? Или как времена путал так, что реставрация Мейдзи оказывалась планируемой в будущем? Куронума таких ошибок не делала ни разу на моей памяти, а это что-то да значит.

— Тише, аники, все я помню! — примирительно поднял лапки братишка. — Просто она сама говорила, что хотела бы так свободно говорить, как ты!

— Да? — и всего-то? Помочь однокласснице дело святое и для старосты обязательное. Правда, с этим адом Такеды, сил хватало лишь до дома доползти, домашними заданиями приходится на обеде заниматься и во сремя самостоятельного обучения. — Ну, это можно, закончится неделя адских тренировок, будем уроки дома делать. А на обеде можно будет и помочь.

— Отлично! Я передам, — засиял мелкий, и меня кольнуло нехорошее предчувствие, что больно он рад занятиям. Но тут мы подъехали, и стало не до размышлений.

***

— Она… всегда… такая? — хрипло выдохнул Савамура Кёхей, мой давний знакомец из второго состава, студент третьего курса. Полгода назад, именно он первым высказался за то, чтобы принять в игру «какого-то чудилу».

— Сумасшедшая?

— Крутая! — с какой-то точки зрения он прав. Но не с позиции ее ученика!

— Амебы, подъем, — голос Хидеюки-сана был недовольным, после игры его парни тоже кто прилег, кто сел на скамейку, потому что усталость имеет свойство накапливаться, но в отличие от нас, студентам никто не прописывал травы и отвары Цубаки-сенсея.

Студенты встали, школьники остались лежать. На приподнятую бровь нагло ответили, что амебами не являемся, а значит — не к нам обращались, соперников перекосило так, что всей командой подпрыгнули из положения лежа. Ибо амеба, не амеба, но наступить-то могут. Счет стабильно переваливал за три сотни очков, неудивительно с такими-то условиями, но мы проигрывали уже третий день подряд!

Киеши-сэмпай после двух часов садился на скамейку, вернее его за ухо выволакивал капитан по команде Айды, и мы ощутимо проседали в защите. Когда после 27 прыжка на скамейку сажали и меня, команда катилась вниз с ветерком. Конец игры фантом встречал носом в пол, остальные падали после финальной сирены. Рано или поздно мы должны были получить за это, и видимо, час икс настал.

— Итак, господа лентяи, подхалимы, трусы и слабаки, — необычайно корректно, вежливо и воодушевляюще начала тренер, сразу ощущается, как нас любят и уважают. — Пора сделать некие выводы из прошедших трех дней, потому что на мой взгляд, победы вас очень расслабили. Такого быть не должно.

— Кагами, если тебя еще раз придется сажать из-за проблем с ногами, со скамьи не встанешь и ходить будешь исключительно лежа, — стоит ли мне уточнять, какими методами она этого добьется? Нет, кошмары еще приснятся.

— Изуки, напоминаю, еще одна демонстрация, что руки растут у тебя из места, где они природой не предусмотрены, и я их туда тебе переставлю, — вскинувшийся орел резко сжался, глядя в неумолимые глаза тренера и судорожно кивнул.

— Киеши, если тебя еще раз придется гнать с площадки пинками, я тебя к скамейке привяжу.

— Цучида, если продолжишь позорить «короля подборов», я ему позвоню и пожалуюсь, — она выведет Сакураги-сана из себя, и нас можно будет вешать на стены вместо картин.

— Коганей, то, что твоя вторая натура кот, не означает, что ты можешь упускать мяч, чтобы подольше за ним погоняться. Продолжишь — собак натравлю.

— Фурихата, или ты обуздаешь твои страхи, или я заменю их все на один, и тебе это не понравится.

— Куроко, еще раз потеряешь мяч, и тебя самого найдут где-нибудь на Хоккайдо.

— Фукуда, от стен нет толку, если в них есть дыры. Учти на будущее, а то точно появятся.

— Кавахара, пляски святого Витта — это не танец, нечего его исполнять на площадке.

— Митобе, Хьюга, — драматическая пауза, парни сглотнули, остальные подались вперед, Айда хмурилась, пытаясь припомнить их косяки, — хорошо работаете. Продолжайте в том же духе.

С размазанным чувством собственного достоинства мы разошлись по домам. Нет, я понимаю, нельзя дать нам возгордиться, это опасно, но вот так топтать парней — излишне жестоко, умные же все люди, понимаем, что это только начало, Шуутоку мы и весной сумели победить, а вот Тоо…

— А я уж подумал, что мы вышли на национальный уровень, — вздохнул мелкий. Глянув на мое вытянутое лицо, он продолжил. — Ну, мы же победили Шуутоку…

О, наша ограда, вовремя. Зайдя в дом, первым делом поприветствовал стену лбом. Почему тренер заметила, а я — нет? Кто тут старший брат, черт возьми?!

— Аники? Ты чего?

— Твой аники — слепой наивный идиот, только сейчас это осознавший. Поужинаем — поговорим.

Вот только разговор пришлось отложить на следующий день, потому что сытых и уставших людей неизбежно тянет в сон и хорошо, если успеют дойти до кроватей. А следующий день у меня начался с ВОКС, у которых был «день Гая», то есть гонял в рукопашку нас сумасшедший маньяк, одержимый юностью и физической культурой. После геометрии, на которой чудом избежал синая, историю и даже английский я воспринимал как манну небесную, даже взрыв в лаборатории Тююмы не портил картину. А вот доклады кадетов, до которых руки дотянулись только сейчас, спустили меня на землю.

— Куроко, а чем сейчас занимается твоя девушка? — я продолжал читать, но краем глаза косил в сторону фантома.

— У меня нет девушки, Кагами-кун, — это лицо-кирпич сейчас напросится. Точно напросится, прекрасно ведь понял, кого я имею ввиду.

— Точно нет?

— Точно, — о, я знаю этот взгляд! Равнодушный для остальных, для нас он ясно выражал подозрение.

— Отлично, значит поступаем с гипотетическим шпионом, как с любым другим разведчиком! — растянул губы, изображая радость, ибо сидеть в нашем изоляторе я даже Ахомине не пожелаю, не то что девчонке, так по-идиотски пытающейся проникнуть в Сейрин, флиртуя с нашими кадетами. Но альтернатива — близкое знакомство с Дайо и его стаей, которые охраняют спортзал во время тренировок, так что может лучше дать указания на ее поимку?

— Кагами-кун, — о, кто-то стяжает лавры Повелителя Льда? Плохо получается, актерская игра подкачала. — Момои-сан мой друг.

— И? Пригласишь ее поприсутствовать на нашей тренировке? — угу. А потом мы будем таскать ему фрукты в больницу, потому что тренер этого не спустит никому ни при каких обстоятельствах.

— Нет, Кагами-кун, — побледнел Куроко, очень явственно представив, что с ним сделает одна лысая дама в халате. — Я попрошу ее не пытаться проникнуть к нам.

— Так бы сразу. И раз уж мы про баскетбол и соперников заговорили, — и завел нудную лекцию для братишки, что если он считает, что может расслабиться, потому что «мы сделали Шуутоку», то его ждет горькое разочарование. Ибо победа это в первую очередь проблемы. То, с каким пугающим обожанием смотрели на нас Такеши и Ютаро, меня немного пугало, ибо «не сотвори себе кумира», у меня и так целая секта, куда еще-то? Кроме того, считать нас слабыми и смотреть свысока умные соперники уже не будут, та же Момои уже носом землю роет, чтобы понять, как мы стали такими сильными, и прикинуть, на какой уровень выйдем к зимней неделе. Эх, вот так и приходишь к мысли, что лучше бы проиграли…

— Кагами, во дворе костер разводят, — неожиданно прервал мои поучения Дзю, с намеком на беспокойство глядя на улицу.

— Зачем? — тоже высунулся. Черт!

— Аники? — Коки даже договорить не успел, как я гигантскими скачками рванул из кабинета.

— А ну стоять! — рев нескольких учительских глоток слился в один, когда мы вылетели на улицу, где пара сумасшедших из клуба магических искусств собиралась устроить огненный беспредел.

Пока тушили костер, пока отконвоировали этих дурней к нам в казематы, пока перетаскивали топливо и бутыли с чем-то горючим — как бы все это рвануло! — уроки подошли к концу. Допрос прошел кратко и вызвал дикое желание выпрыгнуть в то окно учительской, где не было страховки. Идиоты вбили себе в голову, что раз Кагами — «бог огня», то огня мало не бывает, в школе нашей они должны быть на каждом углу и вообще, во славу Кагами-ками можно и себя поджечь.

Поубивал бы кретинов, но мой настрой уловили старшие коллеги и выдали Такеде-сенсей, которая утащила меня на тренировку. Приехав к студентам, я все еще был зол, так что три часа игры были более чем необходимы, после тренировки я снова был человеком, просто адски уставшим человеком, а не демоном из преисподней, как меня ласково окрестила Хинамори-сенсей.

Пятница началась с благословенного самостоятельного занятия — Тююма отлеживался после какого-то опыта — вторым уроком шла сонная информатика, так что день начался очень хорошо. Да и продолжился не хуже, тихие мирные уроки, спокойные ученики — что интересно стряслось, парад планет? — даже магики сидели тише воды, ниже травы, Накахара объявил, что «бог гневается на неразумных, а потому лучше сидеть смирно». Да даже тренировочные истязания прошли лучше, организм встряхнулся от диких перегрузок и после трех часов я устоял на ногах, только оперся о колени, но это был прогресс! Даже жаль, что закончилось.

А потом Такеда-сенсей сообщила, что нас ждет небольшой тренировочный лагерь на трое суток где-то в горах. День резко перестал мне нравиться.

Глава 30

А уж когда она объявила сбор этим же вечером — стало не до шуток, пришлось после тренировки зигзагами носиться, чтобы и пацанят предупредить, что в понедельник не будет тренировки, в издательство сунуться, а потом бегом домой, где уже метался Коки, судорожно собирая вещи.

— Дедушка разозлится, — Коки понуро пыхтел рядом, пока я собирал не только себя, но и живность. — Скажет, что я только маму люблю.

После дня рождения Коки тетя Юми жила с нами неделю, но из-за отборочных с нашей стороны и множества подруг и знакомых с ее, мы толком не пообщались, но вот ворчание деда слышать доводилось ежевечерне, счастье, что общаться со мной старик не любит, и я могу просто поздороваться и смыться. Мы думали, на этих длинных выходных Коки поедет к родным, но непредсказуемая жизнь в лице Такеды-сенсей распорядилась иначе, а значит, старик будет не просто ворчать, он будет выедать нам мозг чайной ложечкой, пока я не упакую мелкого в коробку и не отправлю в Канадзаву авиапочтой. Ками, дай нам пережить этот бедлам и не угробиться в процессе.

Собравшись и перепроверив все по десять раз друг за другом, мы рванули обратно в школу, которую Такеда-сенсей обозначила как место встречи. И уже там стало очевидно, что щадить нас никто не собирается — тренер нацепила камуфляжные штаны, крутку, лысую голову венчал берет, и я готов поклясться, что из сапог торчал тот самый нож. Ни следа от монахини не осталось, и выглядела Кирико-сан не просто незнакомо, а откровенно пугающе, даже ее собаки, обычно не отказывающиеся подурачиться после тренировки, выглядели незнакомыми и чужими. Остальные тоже оценили перспективы с одного взгляда:

— В армии вроде тоже брить головы должны? Я надеюсь, что с моей формой черепа будет именно так ужасно, как я думаю. Может тогда тренер будет пореже смотреть в мою сторону?

— Я бы на твоем месте на это не рассчитывал!

— Э, Такеда-сенсей? — на возглас Кавахары обернулись все. В подъехавшем автобусе за рулем сидел Такеда-сенсей-старший, которого мы не видели уже месяца четыре, а то и больше, с тех пор как закончился первый семестр и занятия латынью у учеников первого курса.

— Скорее уж, Такеда-сенсей-старший. Добрый вечер, — ровно отреагировал Хъюга и скомандовал загружаться.

Капитан вообще стал на удивление пофигистичным после адской рабочей недели, хотя после нее, кажется, у всех почти атрофировались эмоции, потому что на них нужно тратить силы, которых катастрофически не хватает. Когда я, набравшись наглости, поднял этот вопрос в разговоре с тренером, она со смехом сообщила, что я понятия не имею, на что наша команда на самом деле способна и какие нагрузки мы можем выдержать, даже Киеши. А Цубаки-сенсей это понятие имеет и обещал закопать ее в садике особо ядовитых ингредиентов, если она ребят до больницы доведет. Я тогда долго столбом стоял, моргал и думал, что медики очень страшные люди, если могут угрожать таким как Такеда-сенсей. В общем, официально, беспокоиться было не о чем, но нет-нет да проскальзывало подлая мыслишка, что таким темпом мы рискуем до Зимнего Кубка банально не дожить.

— Ух ты! — не удержал удивленного аханья Кавахара. После, смущенно улыбаясь, товарищ пояснил. — После лета я ожидал чего-то менее уютного.

Домик — небольшой, но крепкий деревянный двухэтажный дом — выглядел действительно уютно, но я этого не скажу, пока не залезу на крышу и не проверю, есть ли там дыры. Ехали мы недолго, видимо, сейчас мы где-то возле южных японских Альп, но как ни странно спрашивать ни о чем не хотелось. Ни про место, ни про план тренировок — и тренер это заметила, так как после небольшого перекуса погнала всех спать, вот только спальных мест было мало: две односпальные кровати в соседних комнатах на втором этаже, да диван в гостиной на первом. Остальных поставили перед фактом, а вернее перед горой спальников, которые учителя привезли с собой.

Прикинув варианты, я как самый соображающий на тот момент (что ни говори, а постоянная нервная нагрузка дает свои результаты) схватил братишку за шкирку и упал спать в библиотеке, где был ковер, что в довесок к спальнику создало весьма комфортную «постель».

— Аники, ты слишком хорошо соображаешь после такого дня, — тихо пробухтел Коки, уже не в силах открыть левый глаз, но упрямо желая высказать наболевшее.

— Не забывай, что для меня такие нагрузки терпимее, чем для остальных. Я же мутант с сумасшедшей регенерацией, — конечно, это шутка, но Цубаки-сенсей все время отмечает, что здоровье у меня — как у древнегреческих героев-полубогов, пару раз даже пошутил, что моя «паства» зрит в корень.

— Мы заметили. А теперь всем спать! — в гостиной легли Киеши, Изуки и Митобе с Когой, а в библиотеке помимо нас с братом ухитрились поместиться Куроко, Хьюга, да Фукуда с Кавахарой.

Разбудили нас не собаки, хотя это было более ожидаемо, но выстрелы. У сейриновцев давно уже нет ни паники, ни страха, когда звучит автомат, пистолет или еще какая-нибудь железяка, одним «пиф-паф» способная сотворить лишнюю дыру в теле, а то и вовсе избавить от бренности бытия и отправить на реинкарнацию. Но вбитый учебой инстинкт — сначала убедись, что не попадешь под удар, потом выясняй, что стряслось — побудил нас, только что проснувшихся, распластаться по полу на животе, закрывая головы руками, и лишь после этого осторожно скосить глаза и посмотреть, а что тут творится.

Творилась тренер, что не особо удивляло. А вот шесть часов утра ввергли в глухой ступор абсолютно всех, меня в первую очередь потому, что ради ВОКСа приходилось вставать в полпятого-пять, а тут продрых более чем на час и даже не почесался. Остальные морально готовили себя к побудке в четыре утра, поэтому собираясь, умываясь и выстраиваясь в шеренгу возле домика, осоловело хлопали глазами, пытаясь придумать причины неожиданной доброты со стороны бывшего инструктора для новобранцев.

— Итак, сонные и ленивые черепахи наконец-то соизволили собраться в некое подобие строя. Не прошло и века. Разомнитесь, синеносые мартышки, начнем с пробежки, тут лес, там собаки. Начали!

Выспаться дали, размялись хорошо, по лесу гоняло пять собак и один тренер на нас одиннадцать человек, Айда-сан и Такеда-сенсей-старший остались в доме, и наконец-то можно не волноваться, что она убьет нас своей готовкой. Ребята из кулинарного клуба постарались на славу, свято выполняя свою часть соглашения с администрацией и научив Айду готовить, а чтобы в еде не оказались различные добавки позаботился Цубаки-сенсей, еще летом отбив у девушки всякое желание впихивать в нас различную гадость.

— Когда она заговорила о лагере, я ожидал чего-то более убойного, — заплетающимся языком выдохнул Кога, которого после трех часов бега Митобе практически тащил на себе. На выходных парни собирались бездельничать и отдыхать, так что не сильно возмущались из-за внезапного лагеря.

— По тебе видно, насколько тренировки «не убойные», — фыркнул Цучида-сэмпай, у которого обломалось свидание «выходного дня», о чем он вчера с грустной улыбкой рассказывал в дороге. Второкурсник не жаловался, но и у него лагерь воодушевления и предвкушения не вызывал. Права была тренер, чем больше побед, тем выше шанс, что они нас ослепят, и закончим мы как Поколение Чудес.

— Наивность — вечный спутник юности, но даже юному воину не следует недооценивать тренировки.

— Капитан, тут все свои, не надо так говорить, — попросил Кавахара, на что Хьюга лишь фыркнул.

— Я тренируюсь, а то спадет пафос в ненужный момент.

— Пафос убивает лучше, чем дихлофос! — возвестил Изуки, и в кои-то веки его околесица обрела для меня смысл. Не смешной, но все же прогресс, у меня или у него — другой разговор.

— Следуя твоим словам, сэмпай, я должен тренировать балетные па! — народ грохнул, представив такое чудо, как двухметровый накаченный парень на носочках и в пачке.

— А ничего, что мы ничего такого не делаем? Ну, в смысле не безумствуем? — задумчиво вопросил Фукуда. — Просто мне в голову ничего не приходит.

— Мне кажется сумасшествия тренера и наших молитв вкупе с внешним видом будет более чем достаточно, — ответил ему мелкий. И тут же усмехнулся. — Но ты можешь таскать с собой в качестве счастливого предмета розового плюшевого слона и перед каждой игрой ему поклоняться, чтобы он принес тебе удачу.

— Нет, спасибо, — содрогнулся однокурсник. — Я лучше запишусь в ряды верующих в Кагами-ками-сама.

— Не смей! Я от этих магиков избавиться не могу, их поклонение выходит за все разумные и неразумные нормы!

Перешучиваясь мы возвращались с пробежки спокойным шагом и все больше подозрений крутилось у меня в голове — зачем тренер это затеяла, такой спокойный лагерь, без умирания после тренировок, без так называемого превозмогания. Чего добивается эта странная женщина?! Когда же на обеде было объявлено, кто именно готовил, у парней вид был как у не очень свежих покойников, Изуки даже зашептал, что первой жертвой падет капитан, потому что у него более весомые причины это есть. Орел получил по голове веером и замолчал, но, тем не менее, его слова мы не забыли и первым продегустировал Хьюга.

— О, неплохо получилось, — с изрядной долей изумления сообщил капитан после первой ложки и тут же зачерпнул вторую.

— Брешет, — тихо буркнул Кавахара, с опаской разглядывая содержимое тарелки. — Подлизывается, вспомните, как он летом чуть не умер.

— Но пахнет здорово, — возразил Цучида, осторожно принюхиваясь, остальные как по команде повторили.

— И на вид прилично, и на запах отлично, — сострил Изуки.

— Кагами-кун?! — Куроко очень редко повышал голос, поэтому сначала парни неверующе посмотрели на фантома, а уж потом на меня. А я что? Я ем.

— Аники, ты в порядке? Тебя никто не гипнотизировал?

— Ты забыл, что Айду-сэмпая учили наши поварята? После отравления Горо, — и снова вернулся к еде. На свежем воздухе аппетит увеличивается в разы, и в этот раз нас никто не сажает на диету, так что я с удовольствием слопал и добавку.

Пообедав простым и привычным (а главное нормально приготовленным! Слава ками и кулинарам Сейрина!) карри, нам позволили снова отдохнуть и паника у парней резко набрала обороты.

— Может она планирует не давать нам спать? — стоило только присесть в кресло, как меня оккупировал Джент, так что начало беседы я пропустил, занявшись важнейшим делом моей жизнь — расчесыванием кота.

— Не глупи, Кога, без сна даже трое суток принесут существенный ущерб здоровью.

— Тогда что, Хьюга? Почему так легко? До Зимнего Кубка две недели, пять дней мы умирали после тренировки, Куроко так вообще наизнанку выворачивало, а сейчас все так тихо-мирно?!

— Да ладно вам, будет весело! — Киеши не терял положительный настрой ни при каких ситуациях, не считая скандала летом. Это оптимизм или наивность?

— Прекращай нервничать.

— Будто ты сам не беспокоишься, сэмпай, — вмешался Фукуда, а я рассматривал капитана и понимал, что он действительно абсолютно спокоен.

— Я думаю, лагерь нужен не для усиления наших физических способностей, — немного помолчав начал капитан. — Напротив, после стрессовой для организма недели, нас вывезли на природу, существенно уменьшили нагрузки, чтобы мы как бы отошли от пережитого. Кроме того, нас нужно было спустить с небес на землю. Неделя была тяжелой, доказывающей, что какими бы крутыми мы не стали себя считать, всегда найдется кто-то лучше.

— Но они же студенты! — взвыл Кавахара.

— И их больше было! — тут же поддержал неугомонный Коганей, да и Митобе закивал, поддерживая друга.

— Это не отменяет того, что гордиться победами можно, но считать, что мы с легкостью одолеем остальных соперников, нельзя, Кавахара-кун, Коганей-сэмпай.

— Тренер сказала, что у вас на следующей неделе будут обычные тренировочные матчи, а индивидуальные навыки будете отрабатывать самостоятельно, — Айда-сан рассматривала нас с таким видом, будто решала, сказать больше или не следует. — Это будут ученики младших курсов техникумов, так она пообещала.

Техникумы или пятилетние старшие школы участвовали в соревнованиях колледжей, и обычно их основы состояли из учеников старших курсов, которым лет по 19-20, но младшие курсы — наши ровесники, которые при этом не являются нашими будущими противниками. Оригинальный выход, ничего не скажешь.

— А как она назвала тот кошмар, что был на этой неделе? — спросил Изуки.

— Это было профилактикой самоуверенности, чтобы некоторые, — выразительный взгляд на большую часть команды, — не возомнили, что Зимний Кубок у нас в кармане. Да, мы стали сильнее. Но не стоит считать, что остальные команды стояли на месте все это время, это недальновидно.

Что ж, в общем-то логично. Но что-то подсказывало, что это еще не все цели, которые поставила перед собой Такеда-сенсей, когда вывезла нас в осенний лагерь. Но мысли эти улетели в сторону, когда тренер выдала форму для пейнтбола вместе с маркерами. Если я правильно помню описание — читал как-то, надо будет кадетам утсроить подобную игру, думаю, им понравится — нам выдали форму для спортивного пейнтбола, а сама Такеда одета в форму для тактического. Помимо этого нам нацепили рации, довольно мощные на мой неискушенный взгляд, для предупреждения на случай, если в лесу будут посторонние — ага, днем в субботу в ноябре всех тянет на гору.

А после объяснения, как именно будет проходить «игра», пришлось переименовать пейнтбол в «охоту», и охотиться будут на нас. Иллюзий на тему своего владения всем, что должно попадать в цель, я не питал — очень средне — у остальных парней и того ниже, разве что капитан еще может себя проявить, да Куроко. Но тому на маску нацепили две антеннки с желтыми шариками на конце, и как бы он не старался, в такой униформе он привлекал внимание даже больше, чем все остальные, не обладающие невидимостью. А потому обещание инструктора, что мы тоже можем в нее стрелять, нужного воодушевления у меня не вызвало, когда как остальные буквально загорелись идеей «отомстить за адовы муки». Угу, как же.

Собаки, тоже одетые в специальные попоны на всякий случай, не давали нам толком собраться для обсуждения тактики, так же служили наводкой для Такеды-сенсей, а стрелять по собакам — ну не настолько же мы больные. Так что пришлось шустро-шустро шевелить конечностями в относительно неудобной, точнее, непривычной форме, метаться во все стороны, прятаться за деревьями, кустами и прочим… И все равно, после очередных трех часов тренировок мы были пятнистыми как леопарды, когда как на тренере красовался еле заметный след, будто случайный росчерк — капитан под конец сумел-таки попасть, я же был слишком занят.

Дайо, оказывается, дали персональное задание гонять меня, которому он уделял максимальное количество внимания, изредка отвлекаясь, когда видел моих кучкующихся товарищей. Я пока не очень понимал, зачем нам пейнтбол, но было весело, это даже капитан открыто признал, пусть и устали, но это была все еще приятная усталость, а не выматывающая, как неделю до этого. На ужине такого мини-концерта, как на обеде не было, потому что кулинария второкурсницы явно улучшилась, но разговоры все равно велись. В основном парни вспоминали, кто в кого попал случайно, или кого куда подстрелила тренер.

— Да это Момо виноват! Прыгнул на меня, а тут тренер — и раз! Сидеть теперь, знаешь, как неприятно?

— Угу, догадываюсь, но два подряд в «солнышко» хуже, я чуть не забыл, как вообще дышать надо.

— Мне вообще как Ахиллесу прилетело!

— Кто такой Ахиллес?

— Как ты вообще учишься?!

А после ужина тренер велела нам одеться потеплее и повела на вершину горы. Точнее, до вершины мы не дошли, а вот до небольшого конусообразного образования, этакой «веточки», вокруг которой тренер погнала нас… «медитировать на ходу». Первый час ушел просто чтобы понять, как можно совместить постоянное движение и медитацию, которая у всех ассоциировалась с покоем, отсутствием раздражителей и так далее. А потом выяснили на практике, что понимать не значит суметь воплотить в жизнь.

Практика, однако, оказалась интересной, так что после возвращения мы еще какое-то время бродили на утоптанной площадке перед домом, пытаясь познать сосредоточение на самой сути движения. Такеда-сенсей-младшая нам не мешала, напротив, впервые, пожалуй, на моей памяти она так охотно старалась разъяснить, что именно мы делаем, почему не получается и что можно сделать чтобы получилось. Когда речь заходила о баскетболе она тоже объясняла, но скупо, малоэмоционально и вообще, было очень ощутимо, насколько ей надоела игра, и меня все тянуло спросить, почему она просто не разорвет контракт со школой и не вернется к прежнему образу жизни. Но нам нужен был тренер, и я молчал.

— Такеда-сенсей, а что вы делаете?

Тренер не ответила, только взглянула как на умственно обиженного и вернулась в разведению костра. Видимо, тоже вспомнила, как здорово было сидеть летними вечерами возле открытого огня и есть жаренный на нем хлеб.

— Надеюсь, вы не собираетесь устроить здесь сеанс самосожжения во славу Кагами-ками-сама? — слегка попридушив Куроко, которого настолько поразили парни из «моей секты», что он не переставал об этом напоминать, я обернулся к остальным с вопросом, кто за то чтобы принести мне жертву в лице фантома.

Вместо тихого и спокойного вечера получился очередной бедлам, когда сокомандники изгалялись над моим положением верховного тотема для кучки детей, стукнутых головой об асфальт, а я старательно вбивал в них мысль, что издеваться над несчастьем товарища — не по-товарищески. Капитан не стал опускаться до шуточек, но судя по лицу — этот предатель был всецело на стороне чушек, гикающих «Прости нас, о великий Кагами-сама». Им весело, а я однажды с этими покемонами просто поседею, один плюс и будет — цвет единый, а не мечта стилиста как сейчас.

В итоге по койко-местам нас разгоняли посохом, потому что Кавахара вопил, что я его придушу во сне, Фукуда грозился, что сделает это лично, если друг еще раз закинет на него конечности во сне (как он это сделал, будучи в спальном мешке — загадка века), а Коки ухохатывался и старательно строчил что-то в своем «литературном журнале».

— Подъем!

Второй день был настолько идентичен первому, вплоть до мест ранений некоторых товарищей, что у меня возникло подозрение, что что-то мне приснилось. Хотя на пробежку и на игру нас отправили на большую высоту, чем в субботу, существенно большую, что сразу сказалось на дыхании и общей выносливости. Еще одно отличие — во время отдыха мелкий, вместо того чтобы строчить что-нибудь сидя у меня под боком, сваливал куда с Куроко и возвращались они мрачные, как два очень грозных хомячка.

Приходилось буквально держать в кулаках любопытство и занимать голову рабочими вопросами в стиле вольются ли новые иллюстраторы в имеющийся коллектив, справится ли со своими нервами Сакурай или же его все же прибьет Айдзава-сан, как там идет работа над рождественским сборником, готова ли новая книга Шимидзу-сенсея, одного из самых популярных и преданных нашему издательству авторов и так далее — вопросов всегда много, а когда не можешь вплотную ими заняться, их становится еще больше. Но долго мучиться этим мне не дали.

— Аники, ты не очень занят? — во время вечерних посиделок Коки робко привлек к себе внимание. — Я тут надумал всякого…

— Это ты можешь, — мы ушли в дом, в библиотеку, попросив, чтобы нас не тревожили.

— Это из-за Ракудзана. Вернее, из-за Акаши-сана, мне до сих пор не дает покоя сказанное Кисе-саном.

— Просто Кисе, он же просил, помнишь, как он обижался, когда за автографом прискакал? — радужная моделька прискакал, как и договаривались, после игры с Шуутоку, столкнулся с нашей охраной и какое-то время фыркал, что мы параноики. Получив аккуратную роспись на книге со словами «спасибо большое за рекламу, Кисе-сан», парнишка дурашливо надулся, изобразил смертельную обиду, что «Фури-ччи так холоден к нему», и подарил мне несколько минут искреннего хохота, пока мелкий пытался «помириться», а Кисе «грозился» чуть ли не в монастырь уйти.

— Неважно, — Коки отказался менять тему, значит, что-то действительно важное засело у него в черепной коробке. — Кисе рассказывал, что Акаши-сан выгнал из команды талантливого парня, чтобы его место занял Кисе, как имеющий больший потенциал. Помнишь? Это еще в сентябре было, но с тех пор я постоянно об этом думал, расспрашивал Куроко о его предыдущем капитане и никак не мог понять, почему пазл не складывается.

— Какой пазл? — выгнал и выгнал, нам-то что? Хотя капитан, чьи решения выше тренерских… Нельзя нарушать цепь командования, это приведет к хаосу. Хотя в жизни все сложнее.

— Если его девиз «Победа это все», то почему он избавился от такого сильного игрока, а не оставил среди запасных? Тем более, судя по сказанному, способность Хайзаки-сана оказывает более сильное воздействие на психику соперников, буквально разрушая их уверенность в себе, когда они не могут повторить собственные приемы. Правда, я так и не понял, как он это делает.

— Куроко рассказывал, что его капитан не сразу стал таким. Кисе пришел в команду на втором году, когда Акаши-сан был еще адекватным, а тем чудовищем, которого вспоминает Куроко.

— Тогда почему он не вернул Хайзаки-сана?

— А зачем? У него уже был победоносный состав из радужных, которые побеждали, даже играя в пол силы.

— А почему он не играл в финале Межшкольных? Да еще и другим запретил.

— Куроко же рассказывал, что Аомине запретили играть из-за травмы, а без одного из них радужные не могут разрешить какой-то там спор. И вообще, Коки, чего ты меня допрашиваешь, я откуда знаю что в голове у психа?

— Я тоже думал, что он сумасшедший. Пока не вспомнил, что Куроко сказал, что гетерохромия появилась во время противостояния с Мурасакибарой-саном, когда Акаши-сан был близок к проигрышу.

— И что? Я тоже это слышал, призрак нашей шайке это еще летом рассказал, — я категорически не понимал, чего мелкому от меня надо. — Стресс, наверное.

— Я спрашивал Цубаки-сенсея, — почти замогильным тоном поведал мне мелкий. — Приобретенная гетерохромия практически всегда является результатом серьезных болезней, сильных воспалительных процессов или травм и может привести к плачевным последствиям, и ее надо лечить, восстанавливать цвет радужки. Кроме того, вот фото, которое раздобыли недавно знакомые наших журналистов.

Фотокарточка была стандартного размера, мать и ребенок на ней явно не позировали, просто сидели и смеялись в каком-то парке или саду. Красные волосы, красные глаза — половина семейства Акаши, учитывая тему разговора. И лишь приглядевшись, я понял, о чем пытался экивоками рассказать мне Коки. Глаза ребенка были разных цветов.

— Хочешь сказать, что гетерохромия у него врожденная?

— Похоже что так. На этой фотографии жива его мать, то есть это времена младшей школы, до знакомства с Куроко и всей этой суматохой с радужными. Фото добыли у женщины, что работала на их семью, пока была жива Акаши Шиори, как — я сам не очень понял, что-то там про дальних родственников и тайны следствия.

— Ну, подумаешь, скрыл маленькую особенность… — и тогда-то до меня дошло. — Коки, если ты пытаешься сказать, что Акаши наплел с три коробка о раздвоении личности и прочем, так и скажи, а не выкручивай мне мозг.

— Я не исключаю такой возможности, — дипломатично ответил мелкий. — А вот Куроко, кажется, поверил в мою теорию и жаждет кое-чью голову на подносе.

— Эм. Если что — мы его не отмажем, с таким-то папашей у гипотетической жертвы! — все кусочки сложились. — Ты считаешь, что капитан радужных нае… эм, обманул всех, прикинувшись невменяемым отморозком и разрушил здравое представление о реальности у своих сокомандников, из-за чего Куроко сначала страдал дурью, а сейчас просто страдает, чтобы загнуть их извилины нужным углом. Так?

— В эту теорию много чего укладывается. И Хайзаки — по словам Куроко, как человек этот парень довольно неприятен. И раскол команды, роспуск по разным школам. И запрет играть без Аомине — того, кто больше всех нуждается во вправлении мозгов.

— Стоп, а Мурасакибара? Если бы не запрет капитана, в финал бы вышли Ракудзан и Йосен.

— Я просто думаю, что если моя теория верна, то Акаши-сан… скажем так…

— Учел нас в своих планах, — со спины раздалось холодное замечание, а обернувшись, я впервые увидел злого Куроко. — Наша команда распалась, потому что была непобедимой, потому что никто не нашел нам действительно сильных противников, мы могли побеждать вне зависимости от стиля игры, каждый сам за себя или командная игра — все это неважно. Акаши-кун мог увидеть Сейрин, после того как мы победили Кайдзё в тренировочной игре и заинтересоваться. Да и изменения в Кисе-куне были очевидны.

— Он мог счесть, что мы подходим для воплощения его замысла о победе над командами с Поколением Чудес, — торопливо заговорил мелкий, предварительно убедившись, что ему удобно прятаться от разгневанного фантома за мной.

— Эм, погодите, я кое-чего не улавливаю. Вы пытаетесь меня убедить, что Акаши хочет вернуть на грешную землю сокомандников? Это вроде та же цель, что и у тебя, Куроко?

— Он дал нам стать такими! — скоро будет дождь из лягушек, Куроко сорвался на крик.

— Он — ваш ровесник, Куроко. Да, капитан, да, возможно, наиболее зрелый в толпе подростков, но это не делает его мудрее или опытнее. И не стоит вешать на него вину за собственные ошибки.

— Кроме того, я не думаю, что в его силах было помешать вашему распаду. Конечное решение всегда за тренером. Он мог, как Такеучи-сан, посадить их на скамейку и дать шанс показать себя запасным игрокам, но не сделал этого ни разу.

— Если у него был приказ сверху, он не мог так поступить, — сколько раз такие приказы сверху спасали мою шкуру и моих одноклассников от чокнутой Анезаки? Нам повезло с директором. Им — возможно, нет.

— Мы этого не знаем. И все равно, Акаши-кун поступил неправильно.

— Неправильно потому что спихнул бы свои отрицательные решения на «второе я», оставаясь в глазах друзей белым и пушистым? — видя угрюмый кивок Куроко, я не выдержал и заржал. Отсмеявшись, пусть ситуация и разговор к этому не располагали, я заговорил, разъясняя парням детали, которые они упустили. — Это классика, вообще-то, Макиавелли в чистом виде. А чего еще вы ждали от человека, которого с детства готовили к управлению личной империей — АкашиГрупп? То, что он еще подросток, не значит, что он не будет так поступать. Просто масштаб будет поменьше.

— Но мы же друзья, — сдулся фантом. — Или мы ими не были?

— Куроко… — братишка подскочил к другу, неловко потоптался и умоляюще уставился на меня. Глаза Кота в сапогах отдыхают.

— То, что вы друзья не значит, что он будет иначе себя вести, особенно, если ему никто не разъяснил разницу, не сказал, что вот так можно, а так нельзя, — отлично, теперь на меня пялятся уже два кота из шрека. Ну полтора, Куроко все-таки такой реакции как мелкий не вызывает. — Еще раз говорю, что все это только теории, с множеством дыр, потому что мы не можем отловить Акаши и вскрыть ему череп, чтобы посмотреть, что он там надумал. Но мы можем собрать в кучу несколько фактов.

— Факт первый в том, что начальную и старшую школы ему выбрали элитные, но средняя — обычная Тейко. Нет, школа у вас была хорошая, но известная не учебными результатами, а баскетбольным клубом. Сами понимаете, дети из обычных семей в престижных школах — редкость, вроде Некоронованных Королей Хаямы-сана и Небуи-сана, которых в Ракудзан приняли на стипендию исключительно ради их спортивных талантов. Почему?

— Он попросил?

— Угу, отец, требующий первенства везде, неожиданно согласился пустить сына в школу, где даже выделившись среди учеников, Акаши не докажет свое превосходство. Проще говоря, Акаши-старший, скорее всего, требует от сына быть первым среди равных, а равными ему будут только такие же детки из богатых и родовитых семей, где их так же муштруют. Хотя скорее слабее.

— Возможно, это было желание матери Акаши-куна, — о, кто-то очнулся от эмоций и включил голову. — Кагами-кун, скажи сразу. Ты считаешь, что Акаши не очень понимает, как общаться с детьми из обычных семей, которых не воспитывают так жестко как его самого?

— В средней школе, я думаю, он начал это понимать, но как только ситуация пошла в разнос, он обратился к тем методам которые знал, в которых был уверен. Он, очевидно, знает, что вы не поймете его поведения, поэтому обезопасил вашу дружбу, придумав того, на кого можно свалить все грехи. Но, повторяю — это все наши теории.

— Да, я помню, но, Кагами-кун, ты ведь тоже считаешь это вероятным?

— Считаю, иначе давно бы разогнал вас спать, — я задумался. Получается, даже увидев фотографию, они ее не узнали? — Вы знаете женщину на фото?

— Конечно, это мать Акаши-сана. Они же похожи, сам посмотри.

— Угу. А еще это «воплощение Каннон», многорукая богиня баскетбола Кавасаки Шиори, одна из Серебряного Поколения.

— Что?! — квадратными глазами парни уставились на фотографию вновь. — Ты уверен, аники?

— Уверен. Тренер рассказала как-то, — а точнее, она поясняла, что нам повезло, что Акаши не копия матери, потому что «ее талант был неизмерим, а потенциал бесконечен». В конце концов, кого-то просто талантливого не прозовут «богом баскетбола». — Они были знакомы какое-то время, играли против друг друга в старшей школе, но потом Кавасаки-сан вышла замуж и бросила баскетбол ради семьи, но это не значит, что она перестала его любить.

— Акаши-кун как-то рассказывал, что баскетболу его научила мама. Но почему он скрыл гетерохромию? Он же не мог столько распланировать?

— Чего не знаю, того не знаю, — развел руками. Нет, я что им, справочное бюро с предсказателем и архивом в голове?

— Но мы можем кое-что прояснить у Санады-сенсея, — неожиданно жестко сказал Куроко. Чего он так злится? — Я хочу знать. Я хочу знать почему он так поступил с Огиварой-куном и его командой. Он обещал, что они выложатся на игре на полную, но вместо этого… вместо этого…

Оу. Игра с Мейко — это только верхушка айсберга и далеко не вся история, да?

— Я не уверен, но есть у меня один вариант «почему», — неожиданно прервал задыхающегося Куроко Коки. Дождавшись когда фантом прислушается, брат продолжил. — Потому что это то, что заставило очнуться тебя.

Вообще-то мозги ему вправили мы, но я не успел это озвучить, как тоже самое сказал фантом:

— Но настоящей работе в команде… меня научили здесь, в Сейрине, Фурихата-кун. И унижение Огивары-куна только причинило ему боль и не раскрыло мне глаза.

— Раскрыло в некоторой степени, — задумался уже я. Если бы не эта история, не остался бы фантом с кем-то из радужных, хоть с тем же Кисе? — Ты ведь понял, насколько тебе не нравится концепция Тейко именно после той игры. Ты, конечно, извини, Куроко, но у меня впечатление, что тебя так разозлил гипотетический — мы же не в курсе, может у него правда раздвоение личности? — поступок Акаши только потому, что ты с нами поступил не лучше.

Прямое попадание. В чужом глазу соринку видишь, в своем бревна не замечаешь? Он руководил радужными, манипулировал, как говорится «во имя высшего блага», фантом так же пытался поступать с нашей командой, просто чуть менее изящно, раз мы поняли это. А может у мелкого просто талант, я об Акаши кроме как об опасном и неуравновешенном монстре и не думал. Медленно кивнув в знак согласия, Куроко сомнамбула отправился укладываться спать.

— Тайга, знаешь, что я подумал? — откуда бы? — В эту теорию укладывается и ответ Акаши-сана тебе. Будь он таким, каким его описал Куроко, он бы или не ответил, или написал что-то высокомерное, дескать, не простолюдинам о королях беспокоиться.

— Он император, а не король, королей у нас пять штук бегает, — еле выдавил я сквозь смех. Нервная выдалась беседа, иначе почему меня так смеяться тянет?

Братишка покачал головой на мой смех и, посоветовав помедитировать перед сном, ушел спать, пока я размышлял над неожиданным вопросом в духе мексиканских сериалов: как так вышло, что жена главы АкашиГрупп была из простой семьи?

— Подъем!

На третий день мы бегали на такой высоте, что по окончании пробежки — длинной, утомительной, выматывающей и вообще неожиданно тяжелой — попадали, кто докуда дотащился. И Такеда-сенсей сообщила, что скоро будем бегать в масках, для повышения выносливости и развития дыхательной системы, и как самому стукнутому, мне привиделась наша команда в защитных противогазах, которые мы используем на химии. Ками, дай мне это развидеть!

Третий день — снова карри. Оставил заметку сообщить кулинарам, что карри не единственное блюдо в японской кухне и вообще индийское по происхождению. Хотя капитан ел с удовольствием, прямо подготовка к семейной жизни, как тихо-тихо — чтобы Айда-сан не услышала! — пошутил Коганей. Сэмпаю чертовски нравился лагерь, видимо, животные инстинкты выходят из-под контроля, вчера он вообще на дерево залез и весь вечер там просидел, пока Митобе-сэмпай под той веткой круги наворачивал, сходя с ума от беспокойства. Интересно, Изуки-сэмпаю часом не хочется забраться на то же дерево и свить гнездо? Кажется, мне нужен отдых.

— Так, парни, сегодня наш последний шанс ее подстрелить, мы не можем его упустить, — после обеда капитан взялся за составление плана по отстрелу лысых монахинь с военной подготовкой.

Бегая от Дайо где-то вдалеке от остальной команды, я мысленно скрестил пальцы на удачу. По плану, так как у меня есть персональный клещ, моя задача держаться от всех подальше, Коганей обязан отвлечь на себя хоть кого-нибудь из собак, как и Цучида, Кавахара и Фукуда. Киеши же должен отвлечь самого тренера, вместе с Коки, Изуки и Куроко став приманками, собравшимися якобы обсуждать план. И выслеживать тренера должен… капитан. Капитан, который по лесу ходит как бульдозер, ломая все ветки, оттаптывая все листья и вообще, хуже него только я хожу. То, что в итоге всей этой глупости Такеда-сенсей демонстрировала яркую кляксу на уровне печени на спине, я считаю исключительно ее желанием немного порадовать детей. Пусть это предположение и взрывает мне мозг.

— Повеселились? — Такеда-сенсей-старший, все это время практически не отсвечивающий и сидящий в библиотеке, появился на входе, подзывая нас к себе. — Кирико, вас ждут завтра в полдень, так что сегодня еще тут побудем.

— Хорошо, спасибо, отец, — тренер так довольно улыбнулась, что мы непроизвольно вздрогнули, как настоящие реалисты, надеясь на лучшее и подозревая худшее.

— Тренер, позвольте узнать, а кого ждут и где? — каким-то чуть вкрадчивым тоном спросил капитан, чем сильно напомнил другого очкарика, пугающего Имаеши из Тоо. Судя по тому, как от капитана отскочили товарищи — не мне одному.

— Пока рано, — сказала, как отрезала. — Я думаю, вам понравится.

— Угу, про тренировки вы обычно думаете так же? — буркнул Кавахара. Получивший больше синяков, чем менее ловкий Фукуда, танцор совершенно по-детски заныл.

— Нет, конечно, — с откровенным недоумением ответила тренер. — Я очень хорошо помню, как ненавидела своего инструктора, который вбил в меня основы службы. Это нормально.

Миновав стадо антропоморфных сусликов, женщина спокойно зашла в дом, будто не сломала наше представление о ней как карточный домик. Разумеется, в итоге вечерние посиделки превратились в бесконечное гадание, куда нас повезут, и выйдем ли мы оттуда на своих ногах.

— Наверное это будет баскетбольная площадка в жерле вулкана! — иногда Кавахару одолевают слишком безумные идеи.

— А может нам придется играть в баскетбол на сетке на высоте в десятки метров? — ахнул Коки, вообразив нечто совершенно не баскетбольное.

— Нет, это точно будет военная база! — и плевать, что в нашей стране только американские, да, Фукуда? Хотя там, наверное, хорошие соперники, сильные…

— Может снова море? Тут шторм обещали вроде, — Цучида-сэмпай, это слишком, она же тренировать нас будет, а не убивать. Если бы последнее, ей бы шторм не понадобился.

— … — руки домиком, указание вверх и странная поза, так вроде статуи Будды сидят?

— Митобе думает, что нас повезут в храм или что-то такое. Хотя сомневаюсь, что это будет что-то тихое, но если нас посадят медитировать под водопад с ледяной водой, то это я еще могу представить.

— Вы же слышали, сказали, что нас будут ждать, так что может быть это будут наши соперники и очередной матч-пока-не-упадем-лицом-в-площадку? — Изуки содрогнулся, вспоминая прошедшую неделю, впрочем, остальные его поддержали.

— Как бы то ни было, лучше бы там был онсен или что-то подобное, нам всем нужно хорошо отдохнуть, — поставил точку в догадках капитан.

***

— Хьюга-сэмпай, у тебя случайно пророков в роду не было? — ну, с подозрением на капитана косилась вся команда, когда на следующий день после легкой тренировки нас загрузили в автобус в лесу, а выгрузили возле очень знакомого мне и Киеши здания.

— Кагами-кун, Киеши-кун! Рада вас видеть, мальчики! — возле стойки администратора стояла Иноэ-сан и определенно ждала нас. — Ох, и ваших друзей, конечно же.

Растерянно поздоровавшись, я рискнул спросить у знакомого человека, а что собственно происходит. Иноэ-сан похлопала ресницами, убедилась, что Такеда-сенсей ничего нам не рассказала, окрестила ту «роковой и загадочной женщиной» — в осадок выпали все, включая тренера — и объявила, что для нас запланировано несколько полезных процедур.

— А каких именно процедур? — Кавахара настолько очевидно старался быть поближе к красивой девушке, что я незаметно сдвинулся в сторону, давая тому пространство для маневра. Готов поспорить, что шансов нет, но пусть попробует.

— Ой, много их, но сначала вы приведете себя в порядок, потому что чистота залог здоровья! — поразительная девушка, одной фразой превратила всю команду в вареных раков. Тех самых, что свистят на горе, потому ожидать подобного от Такеды-сенсей — все равно что от скупого милостыню. А потом после душа нас поставили перед фактом, точнее перед сауной. Ох…

— Интересно, кто из вас дольше продержится, ты или Митобе? — в сауну сунулся любопытничающий Коганей, после того как остальные, не выдержав жара, выползли наружу и отправились сразу в бассейн. Топориками, но разве Иноэ-сан позволит «бедным мальчикам» утонуть? Хотя пока что им скорее грозит кровопотеря, особенно учитывая, что Айду-сан и тренера послали на СПА-процедуры. Что это вообще такое?

Первым все же выполз я. Смешно то, что выскочил я из сауны не из-за того, что больше не мог выдержать жара, а из-за крика младшего брата, которого оказывается, наши замечательные однокурсники облили ледяной водой. Закинув мелкого погреться, я с воодушевлением принялся топить парней всех по очереди, включая капитан за то, что не уследил. Водяная битва продолжалась ровно до того момента, когда отлучившаяся Иноэ-сан вернулась.

Не то чтобы она была против, девушка она веселая и задорная, но вот парням было неловко вести себя так «по-детски», они же типа крутые парни. Послушав их рассуждения, я отправился булькать, ибо ржать в лицо все же слишком грубо, да и мелкий предложил продолжить водяную битву, пусть и с меньшим количеством участников. А после бассейна нас повели на массаж. Где-то на этом моменте я готов был поклясться, что знаю конкретное расположение рая на земле, где из любой сколь угодно большой груды мышц сделают желе.

— Кайф — все что мог в итоге выдохнуть, присев на скамейке снаружи.

— Кагами, держи, — Хьюга протягивал мне сок, сам присаживаясь рядом со своим пакетом. Мои инстинкты взвыли сиреной, но я старательно держал расслабленное состояние.

— Спасибо, сэмпай, самое оно после всех дурачеств. Не в курсе, что там дальше по плану?

— Без понятия. Скоро подойдет Иноэ-сан, думаю, она нам все и расскажет.

Помолчали. Капитан собирался с мыслями, а я гадал, о чем он хочет поговорить. Мог ли он слышать наши рассуждения о природе сумасшествия Акаши? А если слушал — почему не подошел, не высказал свое мнение? Или он…

— Кагами, ты собирался рассказывать мне о ситуации с Киеши? — … докопался до того, до чего не надо было докапываться. Вот черт.

Примечания:

Я предупреждала про оос-ного Акаши.

Если кого волнует, где живность, в центр-то их не пустили - они с Такедой-старшим, никого не забыли, братья наши меньшие в полном порядке.

Южные Японские Альпы - это Акаиси (яп. 赤石山脈 акаиси саммяку) — высочайший горный хребет Японии, расположен в центре острова Хонсю, на территории префектур Нагано, Яманаси и Сидзуока. (Угу, прямиком из Википедии, она спасет мир от тьмы)

Господа ридманговцы, ответьте честно - вы тут есть? Кто-нибудь это читает?

Глава 31

— Нет, — а что еще сказать? Не собирался я никому ничего рассказывать.

— Почему? — капитан держал себя в руках, но вот не заметить обиженный взгляд было сложно. — Фури в курсе, ты в курсе, но капитан команды пока еще я.

— Тренер, я так полагаю, планировала посвятить в дело только меня, а Коки просто рядышком был. Рассказывать напрямую она почему-то не посчитала нужным, мы «подсмотрели» бумаги Цубаки-сенсея. Это же врачебная и личная тайна. А вот как ты об этом узнал, мне бы очень хотелось узнать.

— Такеда-сенсей была уверена, что ты рассказал остальным, — Хьюга, сверлящий меня взглядом, угомонился наконец-то, а то я, кажется, начал дымиться. — Она заговорила со мной в полной уверенности, что я все знаю, а я не стал сразу признаваться. Потом-то она поняла и насела с расспросами.

— То есть она хотела, чтобы мы все нервничали и психовали под гнетом такой ответственности? — интересно, у меня когда-нибудь пропадет желание свернуть одну лысую башку?

— Мотивация победить была бы выше!

— Мотивации у нас хватает, а вот это знание больше будет давить и заставит понервничать, чем поднимет боевой дух. Кто еще знает?

— Все те же и я, тренер не стала никому больше рассказывать, когда узнала, что и ты промолчал.

— Интересно, почему?

— Потому что хотела услышать твои причины, — орать и подпрыгивать никто не стал, хотя способность тренера подкрадываться лучше Куроко немного нервировала. — Я рассчитывала, что ты расскажешь остальным, кроме самого Киеши, чтобы заручиться их поддержкой. Нести такое бремя одному тяжело.

— Я не стану вешать это на детей, — голосом подчеркнул последнее слово, искоса поглядывая на капитана. Странное дело, но как-то бурно реагировать на мои слова он не стал, только нахмурился и поджал губы.

— Ясно.

Конечно, мы будем делать все для победы. Вот только это не значит, что всех наших усилий и тренировок будет достаточно. И если мы проиграем, а парни будут знать, что именно поставлено на карту… Нет. Дети не должны через такое проходить, даже если им уже шестнадцать лет. На их век хватит других причин для чувства вины. Думаю, Такеда-сенсей впервые всерьез задумалась над нашими шансами на успех.

Кроме того, даже если мы победим, наша задумка может не сработать. Владелец клуба присмотрит кого-нибудь другого. Травма Киеши обострится в неудачный момент. Или сам сэмпай откажется по каким-нибудь личным причинам. Если мы победим, но не добьемся цели — это отравит любую возможную радость. Не надо остальным этого знать. За мелким я присмотрю, сам тоже справлюсь — в крайнем случае, попрошу кого-нибудь из учителей вправить мне мозги, хотя бы синаем — капитан тоже повзрослел и за ним мы присмотрим. Остальным незачем волноваться из-за этого, а мы, мы справимся. И победим, черт возьми!

— Вам пора на акупунктуру. Цубаки-сенсей желает лично вами заняться, — мама, роди меня обратно…

Все оказалось не так страшно как мне казалось, но расслаблять мышцы практически насильственным путем было далеко не самым приятным занятием в моей жизни. Хотя в сравнении с заполнением налоговых деклараций — ерунда. В таком сравнении вообще очень многое кажется ерундой, блажью и детской забавой. Придя домой и уложив спать всех домочадцев, пусть Джент и не желал видеть сны на своей лежанке, предпочитая мои колени, я с удовольствием расслабился в кресле, приступая к чтению новостей и докладов, которые определенно скопились за время отдыха.

Наши пловцы заняли третье место на соревнованиях, что не может не радовать, они определенно получат приток новых товарищей в следующем году. Надо будет и нам об этом задуматься. Потом, в следующем семестре, когда будет видно, кто мы на что способны. А вот донесение Казамы, что человек, обозначенный как шпион, проник на территорию школы, меня не просто насторожило — я готов был материться в голос, потому что ухитрился забыть про Момои-сан. Что мне с ней делать? Но сперва, как она проникла?

— Момои Сацуки, ученица академии Тоо, класс 1-5, приглашение выдал Судзуки Ичиро, класс 2-г, — отчитывался следующим утром старший сержант, после разминки, когда Гай, вне очереди, пришел замесить кадетов на пирожки. — Так как потенциальный объект интереса отсутствовал, мной было принято решение пропустить возможную угрозу, но приставить наблюдение и обратиться за помощью в отдел информационной безопасности. Объект находился на территории школы 38 минут, десять из которых пытался избавиться от наблюдателей и пригласившего под предлогами посещения дамской комнаты или занятости самого Судзуки. Убедившись, что остаться в одиночестве невозможно, объект начал завуалированный допрос, интересуясь количеством и качеством тренировок баскетбольной команды Сейрин. Судзуки-сан не смог ответить ни на один вопрос, кроме времени тренировок, поскольку оно общее для всех клубов, как и полный запрет на занятия утром, и после разрешенного времени. Наблюдатели не мешали распространению этой информации, так как она является открытой и вывешена на сайте школы. После сообщения, что баскетбольная команда будет отсутствовать до среды, объект прекратил допрос и через пять минут покинул границы вверенной территории.

— Что было сообщено Судзуки-сану по поводу дополнительного наблюдения?

— После того, как объект покинул территорию, Судзуки-сан спросил о причинах повышенного внимания, ему было сообщено о потенциальной опасности указанного объекта как шпиона под бумаги о неразглашении, — солдатик замялся и не решился высказывать что-либо, не относящееся к фактам.

— Старший сержант Казама, если вам есть что сказать, относящееся к данному вопросу, но не являющееся фактом, говорите.

— Я полагаю, что он негативно отнесся к данной информации, — я фыркнул. Еще бы не негативно, кто ж обрадуется, что красивая девушка обратила на него внимание, только чтобы он провел ее на закрытую территорию?

— Выясните его намерения по данному вопросу. Если он желает достойно ответить на подобное отношение, пусть сообщит о своем намерении и ни в коем случае не выдает объекту, что в курсе подоплеки ее интереса, — я готов поклясться, что Момои-сан не отстанет.

Если не можешь предотвратить нашествие, направь его на нужный тебе путь. Но сначала мне нужно поговорить с тренером и сообщить, что под нас копают, а после разработать план, по которому девушка перестанет за нами следить, но при этом не пострадает. Сидение в изоляторе с моими рисунками в данном случае вредом не считается, просто потому, что с военной монахини станется придумать нечто похуже, а эта все-таки не только шпион, но и девушка (или подруга, черт их разберет) Куроко, товарища и друга, так что быть к ней излишне жестокими не хотелось. Но, черт возьми, он же обещал ее предупредить, чтобы она к нам не лезла! Где результат?!

Какое-то щебетание вытащило меня из мыслей, пока я буравил глазами парту, морально готовясь к синаю Куросаки-сенсея, параллельно раздумывая, как убедить одну довольно жесткую особу не быть излишне жестокой к упрямой девчонке. Друзья от тяжких дум меня не отрывали, правда, беспокоились, как пить дать, но решили терпеливо дождаться, когда я сам все расскажу. А пока они ждали моего просветления, вокруг нас нарисовалась почти вся женская половина класса:

— Та-дам! — девчонки расступились как волна, раскрывая нам красную от смущения Куронуму. Румянец ей определенно идет, но если я это скажу, девушка рухнет в обморок. Не дав полюбоваться открывшимся видом, Дзюмондзи сломал сценарий всего тремя буквами:

— И чё?

— Ты не заметил? — прекрасная половина человечества посмотрела на друга как на говорящее насекомое, тот лишь развел руками и обернулся к остальным, дескать, а что не так?

— Дзюмондзи-кун сказал не подумав, простите его, пожалуйста, — возмущение лайнмена прервал сильный и точный удар ладонью в бок, друг подавился воздухом и промолчал. Воробушек отрабатывал этот приемчик десятки раз, идеально рассчитывая последствия, мои бока его хорошо знают.

— Кагами! — разгневанная пренебрежительной реакцией Накагава развернулась ко мне и для пущей убедительности ткнула пальцем в грудь. — Не вздумай повторить его глупость!

— Так точно, мэм! Тебе очень идет новая стрижка, Куронума, — одноклассница смутилась еще сильнее, что казалось невозможным.

— Новая стрижка? — Чиаки был откровенно сбит с толку, но брякать, не думая, не стал, ибо Яно-сан рядом, а Садако — ее подруга.

— Волосы стали короче, сантиметров на пятнадцать, да и подстрижены уже не по прямой, а как-то так, — пустился я в объяснения, взмахами рук пытаясь объяснить то, чему не мог подобрать слов. Или я ошибся и это из-за прически так кажется?

— Это лесенка, — хлопнула себя по лбу Сейко.

— И челка по-другому подстрижена, раньше она была прямой, а сейчас, — снова руками, ибо сказать напрямую «зигзагами» кажется глупым.

— Градуированная, это градуированная челка, — вздохнула Саотоме. Ну не силен я в терминологии! Так, а это что?

— Куронума, ты проколола уши? Или это клипсы?

— А что, раньше их не было? — заинтересовался и Коки, пока одноклассница семимильными шагами шла по пути превращения в свеклу. Так, пора закругляться!

— Клипсы, зимой уши лучше не прокалывать, — глядя на пирсинг Яно, сразу понимаешь, что в этом деле она знает немного больше других.

— Накагава?! — я перевел взгляд на стилиста класса и успел заметить, как она стерла слезу.

— Впервые! Впервые заметили все вложенные усилия! — Накагава одарила нас широкой улыбкой, но тут же сменила ее на более хитрую. — Кагами, скажи, Савако хорошенькая?

— Ага, — я моргнул, соображая, почему я снова крайний.

— Нет! Полностью предложение!

— Савако хорошенькая, — послушно повторил и целых десять секунд наслаждался миром и покоем, пока меня не снесли.

— Кагами! — опоздавший Мизумачи снова смел меня как шторм, прыгнув с восторженным воплем. — У нас третье место!

— Поздравляю, — пропыхтел я, распластавшись по полу и мысленно считая синяки, потому что парты не соизволили разбежаться с пути моего падения. — Ты молодец, Мизумачи, но пожалуйста, слезь с меня!

— Прости-прости! — пальма слез с меня прыжком, однако не переставал подпрыгивать на месте. — Но третье место!

— Это замечательный результат, Мизу, хорошо потрудился, — пловец очень тактильный, поэтому с удовольствием принял и объятия, и поглаживания по голове. Детей же так хвалят? А то, что Мизумачи самый-самый ребенок из одноклассников, не отрицает даже он сам.

— Шимада-сэмпай даже всплакнул! Правда, потом сказал, что он просто мокрый, но капитан сказала, что это не так. Она даже улыбалась! — а вот это действительно новость, улыбка Снежной королевы наверняка такое же редкое явление, как снег в июле. — Ой, а почему все так смотрят?

— Мне тоже интересно, — смотрят главное не на Мизумачи, а на меня. Что и когда я успел натворить?

— Аники, ты помнишь, что ты сказал аккурат перед тем, как Мизумачи сбил тебя?

— Помню, конечно, что Савако хорошенькая, что с этим не так? — а потом до жирафа дошло. По ощущениям я сейчас на полпути до состояния Куронумы, которая из-за повторения фразы вспыхнула еще ярче, что физиологически невозможно. — Э-это… я не, не подумал, да…

— Кагами-кун мило заикается, — невозмутимый фантом, да и остальные успели вскрыть коробку бенто (еще утро! Первого урока не было!) и теперь сидели как в кино, только вместо попкорна — рис.

— Как думаешь, что раньше случится: он извинится или Куронума в обморок хлопнется? — Широяма смотрел на нас как энтомолог на таракана с двумя головами, попутно что-то строча на ноутбуке.

— Ставлю на второе, — неожиданно поддержал их идиотскую беседу Коки, пока я искал слова, чтобы и Куронуму успокоить, и извиниться, и им по ушам проехаться. Не нашел, засмотрелся на Дзю с отвисшей челюстью, которому Чиаки упорно пытался закрыть рот.

— Да идите вы! — надо что-то делать. Надо это исправлять. — Куронума, прости, я не хотел тебя смущать. Просто я же американец, в США не принято называть других людей по фамилии, только если это малознакомые люди или разница в социальном статусе мешает или еще как-нибудь так, — косноязычный болван, вон как старательно девчонки скрывают усмешки ладонями. — Но от своих слов я не отказываюсь, тебе правда очень идет обновленный облик.

— С-спасибо, К-кагами-кун! На-на-накагава-сан о-очень по-по-постаралась!

— Кагами-кун поразительно наблюдательный. Даже я не заметил, что у Куронумы-сан уши не проколоты.

Пожалуй, от еще одного раунда неловкости нас спас звонок и топот — Куросаки-сенсей терпеть не мог опаздывать, но иногда у всех случаются проколы. Математик бушевал, выплескивая на студентов раздражение из-за пробок, а я, пользуясь редким моментом его невнимательности, позволил себе ни о чем не думать. Не до того сейчас.

— Аники, а ты помнишь, что обещал позаниматься с Куронумой английским на обеде?

— Помню, конечно. Она сама-то как, согласна? — я бы не удивился, если бы стеснительная Куронума в итоге отказалась от занятий, прикрываясь моей и ее занятостью.

— Аяме-сан сказала, что Куронума-сан очень благодарна за возможность попрактиковаться в английском языке.

— Тогда почему они втроем куда-то сбежали?

— Обеденный перерыв большой, Кагами-кун, они вернутся.

— Кстати, о девушках. Куроко, ты предупредил Момои-сан, чтобы она к нам пробраться не пыталась?

— Сказал, Кагами-кун, сразу как тренер приказала своим собакам сторожить спортзал снаружи.

— Хорошо, значит, ее предупредили, — совесть может считаться чистой, сама полезла, сама нарвалась. Но прикрыть ее от тренера надо, жалко девчушку.

— О чем ты, Кагами-кун? — так я тебе и сказал. Побежит предупреждать и придется положиться на милосердие Такеды. Шутки сэмпая и то смешнее.

— Я беспокоюсь из-за чемпионата, в конце концов, наш реванш с Тоо все ближе, — причем подозрительно близко, по возвращении из лагеря тренер рассказала, что именно Академия Тоо наш следующий противник. А когда мы увидели всю таблицу, хотелось материться в голос. Если примерные прикидки и уровень команд Поколения Чудес верны, то нам предстоит пройти всех и Тоо, и Йосен, и Кайдзё. А под конец вообще выбор роскошный или Ракудзан, или Шуутоку, один ками знает кто хуже, титулованные чемпионы или те, кто сталкивался с нами уже дважды. Вот когда начинаешь молиться от всего сердца, столько монстров — и за одну чертову неделю!

— Мы справимся, Кагами-кун, — фантом купился, а вот мелкий нет, но сдавать бестолкового братца не стал.

Но все эти проблемы я временно выкинул из головы, так как подошли девушки, и наша банда разделилась. Яно занималась с Чиаки, и самоубийц мешать им не нашлось. Коки утащил Есиду и Дзюмондзи, как наименее подкованных в вопросах грамматики, здраво рассудив, что сейчас они будут больше хлопать ушами, чем понимать, о чем идет речь. Правда из внезапных воплей и смеха я начал сомневаться, что они занимаются, но не стал возникать, на тестах они хорошо себя показывают, прогресс виден невооруженным взглядом, так что беспокоиться не о чем.

Широяма, ехидно улыбаясь, заявил, что на дополнительный английский не записывался, и включил на ноуте какое-то видео. Куроко присоединился к нему, равнодушно комментируя, что попкорн бы им не помешал. Ладно, припомню я вам это, когда итоговые тесты пойдут, ух как припомню! Самому бы не забыть. В итоге разговорным английским мы с Куронумой занимались вдвоем, первое время одноклассница смущалась и краснела, видимо, вспоминая мою оплошность, но потом разговор перешел на интересные обоим темы, вроде современной прозы, кулинарии и, как ни странно, баскетбола, и девушка разговорилась. Куронума оказалась неплохо осведомленной в теоретических аспектах игры, пусть и не играла никогда, так что я как-то забыл, в чем цель нашего урока.

Перед внимательным слушателем я сам не заметил как увлекся, рассказывая про американский баскетбол и моего первого тренера Алекс-сан, затем рассуждал, чем он отличается от местного, припоминал, каково было играть с противниками с разных частей мира, и в целом, у Куронумы было, скорее, аудирование, чем тренировка разговорного английского. Моя вина, каюсь, но видя ее неподдельный интерес, я просто не мог остановиться, и даже множество подколок от Куроко не заставили меня сожалеть, такой вот бедовый учитель.

Фантом же всю дорогу до наших соперников, спецшколы Такашино, сверкая глазами, размышлял вслух, что мы с Кисе так хорошо сошлись потому, что оба обожаем поболтать. Завидует, видимо, что со мной моделька стал вести себя иначе, в то время как фантому по-прежнему достаются обнимашки и крики в ухо. А я готов был поклясться, что копировальный станок на ножках так мстит за невнимание и неуважение, но говорить об этом никому не стал, пусть мучаются.

— Такеда-сенсей, можно поговорить с вами наедине?

Товарищеская игра вышла преинтересной, потому что и мы, и соперники увидели друг в друге тренировочные манекены для отработки тактик и приемов, так что умудрились не только проверить свои силы, но и обогатить стратегические заначки. Судя по довольным лицам их тренера и капитана — обогащение вышло взаимным. С этими парнями можно было не сдерживаться, потому что соперниками в старшей школе мы точно не станем, а потом — один ками ведает, что будет потом, а здесь и сейчас все складывалось к взаимной пользе. В общем, эта неделя будет довольно полезной и весьма плодотворной и у нас и у них, так что пока Такеда-сенсей в благодушном настроении, я подошел пошептаться насчет возможных шпионов.

— Просто подержать в изоляторе? — с сомнением в голосе протянула женщина. — Не мало ли? Может лучше…

— Не лучше, Такеда-сенсей, — прервал я ее, пока она не довела меня до нервного тика своими фантазиями. — Я хочу ее просто предупредить. Если она не внемлет гласу разума — у вас будет полный карт-бланш.

Глаза тренера опасно сверкнули, когда я ее перебил, но потом в них загорелся огонек предвкушения. Стало очевидно, что она с нетерпением ждет, когда Момои-сан ошибется повторно. Надо будет попросить Казаму запугать ее поубедительнее и уповать на благоразумие шпионки и ограничение по времени: до Зимнего Кубка осталось меньше двух недель.

— Что насчет Куроко? — испытующе взглянула на меня тренер, и я огляделся, дабы убедиться, что фантома нет поблизости. — Он уже ушел, сказал, что у него важная встреча и убежал.

— А что с ним? Будет возмущаться, сам окажется в изоляторе, — даже если нам придется запереть его снаружи, чтобы он не сбежал, пользуясь своей незаметностью и отвлечением внимания. Момои может быть ему другом, девушкой, да хоть личным тренажером для познания дзен и отработки покерфейса, но это не значит, что она когда-нибудь станет в Сейрине своей. Нода не стала. Она и прочие девчонки из группы поддержки гостьи, да, почетные, за ними не следят напрямую, но присматривают, дабы они не проникли на тренировки наших женских команд. Этот вопрос я обсуждал с Киоко-сан еще летом, и умная девушка быстро осознала границы допустимого. Инцидентов на этой почве не было.

— Хорошо, — усмехнулась чему-то своему Такеда-сенсей. — А теперь иди, собирайся, нас ждут на педсовете.

Чему именно будет посвящен педсовет, директор умолчал, но настоял на присутствии всех педагогов, включая и наш с Тююмой кособокий тандем, так что пацанят я снова отдал под опеку брату. Скоро мелкие забудут, как выглядит их учитель…

— Как вы все знаете, в обязанности общеобразовательного учебного заведения типа «частная старшая школа» входит культурное просвещение молодежи, что подразумевает под собой классные часы, посвященные истории родного края, посещение музеев и выставок, а также выездные экскурсии. — Танака-сан говорил спокойно, но без излюбленного «Хо-хо-хо», что нервировало. — Ввиду особенностей наших учащихся, администрация школы сократила программу до классных часов, однако обстоятельства сложились так, что возможно, у нас получится вывезти детей и не покалечить их в процессе, — Горо-сан закашлялся от выбора слов, но спорить не стал, вместо этого приняв эстафету.

— Традиционными считаются поездки в Киото или Осаку на 3-4 дня, не более. Но не так давно нашей школе сделали весьма щедрое предложение, которое после некоторых раздумий было принято Попечительским советом. Некодзава Рёкан пригласили наших учеников на один из зимних курортов на грядущих каникулах.

— Некодзава?! — я подавился чаем с каплями валерьянки, который расставил предусмотрительный Укитаке-сенсей. Но шок мой был слишком велик, чтобы обращать внимание на мелочи.

— Пригласили?! — обалдел одновременно со мной Исида-сенсей. Как экономист он явно больше заинтересовался финансовой стороной вопроса, но бухгалтер Шимада-сан, чей сын учится на втором курсе, был спокоен как удав, так что можно было расслабиться.

— На зимних каникулах? — нахмурился Суга-сенсей, как семейный человек не желавший оставлять своих близких в праздники или сразу после.

— Учителя обязаны поехать, особенно завучи! — мгновенно стала в позу Анезаки. Она когда-нибудь угомонится? Ками, ну вот хоть один проблеск, чего тебе стоит?

— Приглашение означает, что нам предоставят существенную скидку, и родителям школьников надо оплатить лишь дорогу туда и обратно, — пояснил Шимада-сан.

— По поводу учителей, — подхватил нить Горо-сан. — Сначала необходимо уточнить, сколько именно учеников поедет, чтобы рассчитать требуемое количество учителей. В отличие от стандартных экскурсий эта поездка обязательной не является.

— Да кто ж откажется?! — громогласно выразил мое недоумение Садахара-сенсей, для большей выразительности размахивая руками.

— Во-первых, гостиница расположена на Хоккайдо, не каждый родитель спокойно отправит свое дите так далеко с толпой таких же детей и несколькими взрослыми, — выразительный взгляд в сторону канцелярских принадлежностей явно намекал на одну гиперопекающую мамочку, чье явление в учительскую обитель было подобно цунами. Да, такая точно не отпустит.

— Им по 16-17 лет, — возразил я скорее на автомате, понимая, что для учителей это не то что не аргумент, но и скорее минус, чем плюс.

— Но это не ваши шестнадцать, Кагами-сенсей, — подчеркнула мой статус Катагава-сенсей, что было неожиданно и в какой-то степени приятно. — Ветер в голове, максимализм и чувство собственного бессмертия, подростковые гормоны, относительная свобода и возможность вести себя как взрослые в самом худшем смысле этого слова. Это взрывоопасная смесь даже без учета того, насколько необычные дети находятся под нашей опекой.

— Вторая причина, наверное финансовая? — задумался Исида-сенсей, стуча пальцами по столу, пока на заднем фоне Анезаки-сенсей спорила с Суга-сенсеем, вернее, капала ему на мозги, пока несчастный завуч стоически терпел. — Билеты до Хоккайдо и обратно недешевые.

— Это не может быть настолько значимая сумма, мы же не самолетом летим? — Камидзё-сенсей озадаченно уставился на учителя экономики поверх спящего Аянаги.

— Помимо внешних и объективных причин, хватает и других, — невозмутимо прервал все разговоры Танака-сан. Директор осмотрел нас и задумчиво улыбнулся. — Слишком много Сейрина — это слишком много Сейрина, и для кого-то это будет перебором. Хо-хо-хо!

Внезапное «хо-хо» повело за собой волну осторожных смешков, потому что директор был абсолютно прав: передозировка Сейрина опасна для психического состояния и ментального здоровья.

— Кроме того, этот курорт выполнен в европейском стиле, так что до горячих источников, если кто захочет, придется ехать, — разочарованный общий стон под мое недоуменное «угу, не страшно». Не проникся я этими онсенами, совсем не проникся.

Какое-то время учителя высказывали свое мнение, опасения, ожидания, но потом Куросаки-сенсей разрубил ладонью воздух и грохнул ей об стол, привлекая внимание:

— Обсуждать плюсы-минусы можно долго и так ни до чего не договориться. Сейчас важно что? Наша задача — донести новость до учеников и их родителей?

— Это можно сделать и через школьный сайт, — сверкнул очками Исида-сенсей.

— А потом на классном часе ответить на появившиеся вопросы. Дети как раз успеют обсудить все с родителями, — энергично закивал Гайтору-сенсей, видимо, забыв, что у него своего класса нет. Интересно почему? Он определенно был бы лучшим классным руководителем, чем Тююма, и у меня жизнь была бы сильно проще.

— Так и поступим — дождавшись одобрительного кивка Танаки-сана, подытожил Горо-сан. — Вот бланки, которые необходимо будет заполнить родителям учащихся, если отпускают с нами ребенка. Помимо этого обязательны нотариально заверенные доверенности, так что на принятие решения и сбор документов будет дано время до середины декабря, полагаю, этого хватит.

Как раз Зимний Кубок закончится.

— Господам учителям тоже надо подумать, кто из вас может поехать, — дополнил директор. — Я бы предпочел не брать людей, у которых маленькие дети, потому что это все же семейные праздники, но мы могли бы пригласить с собой взрослых, дабы увеличить количество людей, наблюдающих за учениками. Например, если я правильно помню, Камидзё-сенсей, ваш супруг детский педиатр? Очаровательный молодой человек, врач, умеет ладить с детьми — давно хотел поздравить вас с таким чудесным выбором, — да он над ним издевается! Горо круглыми глазами смотрел на улыбающегося в усы Танаку-сана, пока сенсей становился все краснее и краснее.

— Спасибо, Танака-сан, — переспелый помидор, я кусал губы, сдерживая хихиканье, глядя на учителя литературы. А вот Садахара-сенсей загоготал как дикий селезень, и расплата была мгновенной, я даже глазом моргнуть не успел, как литератор запустил что-то в лоб каратисту, отправив того считать звездочки с пола. — Это все? Время позднее.

Не став мучить учителя дальше, директор отпустил нас по домам, один Садахара-сенсей остался лежать на полу, да добрый Укитаке — приводить того в чувство. Я же размышлял над будущим геморроем. В том, что большая часть класса поедет, я не сомневался ни секунды, как и в том, что управляться с этим зверинцем буду я, а не Тююма. Да и вряд ли он поедет, у химика ребенок маленький. Интересно, как его вообще к дочке подпускают?

— Аники, я еду в Канадзаву в выходные! — с порога огорошил меня своим решением мелкий. Лохматый, глаза горят, губы кусает, кажется, это далеко не все, что он хотел бы мне рассказать. — Я уже отпросился у Такеды-сенсей!

— Когда успел? — вылупился я на мелкого, поверить не могу, что он ухитрился провернуть это за моей спиной.

— Полчаса назад договорился, еду в субботу сразу после уроков, так что классный час пропущу, прости-прости! — защебетал братишка, убегая на кухню. Правильно, сытый я лучше соображаю.

— Кстати, тогда сразу же кое о чем договоришься с родней, особенно с дедом, вернее, придете к общему знаменателю…

Мелкий от мысли о школьной поездке пришел в бурный восторг, костьми теперь ляжет, но отпросится у родителей, я же мысленно воздал хвалу своей прозорливости — мне ни у кого спрашивать разрешения не надо. Курорт оказался тем же самым, куда мы ездили на праздники зимой почти год назад. Как время летит! (автор категорически не согласен!)

— Кстати, аники, пока тебя не было, звонила Алекс-сан!

Американка была как всегда в одном белье, отправив тем самым братишку в нокаут, так что какое-то время они приводили себя в порядок, одна одевалась, второй приходил в себя и убирал кровь. А потом она устроила мелкому разговорную практику в американском английском, перейдя на обсуждение его книги, которая наконец-то до нее долетела.

— Алекс-сан такая милая! — у, кто-то поплыл. Я расплылся в улыбке, раскрывая учебники, ибо домашнее задание никто не отменял. — Ей моя книга очень понравилась, она попросила передать, что будет ждать и второй том. В твоем переводе!

— Ага, не раньше весны, — я ждал момента, чтобы сбросить мини-бомбу. — Кстати, это хорошие новости, твоя книга интересна и людям среднего возраста. Молодец!

— Среднего?

— А ты не знал? Алекс тридцать один год или около того, — все, мир рухнул, именно так я расшифровал взгляд мелкого. Странно, я думал, что рассказывал о женщине, заботившейся обо мне как о родном сыне, пока я был в Америке, но видимо, рассказал не все.

— Аники, как закончишь с домашкой, зайди на школьный сайт, тебя там очень ждут, — вот же мстительный котенок.

Я содрогнулся, представляя, как на меня набросятся жаждущие ответов на возникшие вопросы одноклассники и знакомые со школы, и застонал. Братишка посчитал себя отмщенным и убежал, оставив меня молиться всем богам разом. Все когда-нибудь кончается, закончилось и домашнее задание, а с ним и причина не заходить на сайт, так что, еще раз мысленно помолившись, я зашел под своим аккаунтом на школьный сайт и был виртуально погребен под лавиной вопросов во входящих сообщениях и сообщениях в темах.

— Когда едем?

— С какого по какое мы там будем?

— Что нужно взять?

— Сколько это будет стоить?

— А бассейн там есть?

— Устроим снежную битву! На Хоккайдо же есть снег!

— Как думаете, удастся пройтись по магазинам в Саппоро?

— А горячие источники будут?

— В лесу волки водятся?

— А если я хочу поехать, но родители не отпускают, что мне делать?

— Снежные искры.

— Гай будет?

— Поедем на поезде? На каком?

— А жить там где? По скольку человек в номере?

— Жить будем раздельно, мальчики/девочки? А мне куда?

Большинство вопросов были составлены так, что стало очевидно — мои гаврики едут в почти полном составе, практически все уже приступили к уговорам. Попросил их составить общий список вопросов, на которые я буду отвечать на классном часу, пусть и подозревал, что они меня замучают за эти два дня до субботы.

Я был абсолютно прав и неправ одновременно. Ребята подходили задать вопрос — да. Но их разворачивали на подлете мои друзья, Усуи-кун предложил разбить класс на несколько групп, пусть определятся с вопросами внутри группы, потом я возьму списки и отвечу сначала на общие вопросы, а потом по списку. Не успел я принять это предложение, как Куронума попросила сдавать их сначала ей, а мне потом отдадут общий список вопросов, попытался возразить, дескать, это мои обязанности, как мне возразили почти всем классом, что у меня вид еще более усталый, чем в прошлом семестре.

Глядя на своих одноклассников я неожиданно осознал, как они изменились за это время. Мизумачи перестал скидывать одежду каждый урок, да что там, он мог весь день спокойно проходить одетым. Пальма сбрасывал тряпки только, когда эмоции зашкаливали, и это был существенный прогресс. Вот уж не знаю что помогло — другая семья, помощь психолога, к которому его направили социальные работники, клуб или наш класс — но это было замечательно. С такой привычкой ему придется очень невесело после школы, так что хорошо, что он пытается с ней покончить. По крайней мере, теперь я могу надеяться, что больше в участок он не попадет.

Казама больше не взрывает клумбы и туалеты, не охотится за извращенцами и просто подозрительными для него людьми — у него под командованием целый взвод и связываться с ними школьники уже не хотели, убедились за первые месяцы, чем это чревато. Кроме того, он явно стал лучше понимать «гражданских», людей которые не руководствуются уставом и холодной логикой, боятся оружия и их носителей, но при этом могут выкинуть нечто безумное вроде прыжка с третьего этажа на спор.

Жизнь ВОКС вошла в рутину, нелегкую, кадеты все-таки, но рутину, некий привычный порядок вещей. Курсанты более-менее выправились по физическим показателям, никого еще не пришлось выгонять — и слава ками за это! — и мышление у них тоже изменилось, пусть я пока не мог четко обозначить, как и в чем, но я это видел, как и Гай, и Такеда. Что ж, посмотрим как парни справятся с единообразием жизни, в конце концов, это основной образ жизни служащего. Пока они наслаждаются этим, скоро ли заскучают?

Фудзивара с понедельника вышла на новую работу, с первой ее уволили, потому что характер надо держать в узде, особенно если работаешь с клиентами. Какое-то время она злилась на весь мир и считала себя несправедливо обиженной, но тут разозлился ее дядя. Что именно он ей сказал, ее тетя, конечно, мне не рассказала, намекнула лишь, что там было о гордыне и поведении, будто ей все должны. Кажется, подействовало, после короткого периода задумчивости, она нашла новую работу самостоятельно, и за три дня еще не было ни одного замечания по поводу характера. Когда женщина мне это рассказала, я заподозрил, что они за ней следят, но не стал озвучивать все вслух — долго они не протянут в любом случае, может она и не заметит.

— Неумелая, неопытная — да, это ей говорили, но это же нормально!

Конечно, нормально. Главное — чтобы она не обижалась на эти слова, а принимала к сведению, не выкаблучивалась, а училась. Дается ей это определенно непросто, одноклассница выглядела уставшей, под глазами уже были синяки, да и их шумные, демонстративные сцены с Танивой канули в прошлое, блондинка теперь постоянно хлопотала над уставшей девушкой, присматривая, чтобы она отдыхала и нормально питалась.

Впрочем, на обеде мои мирные размышления были опровергнуты самым наглым образом: Есиока и Есида построили по пирамиде из парт и теперь устроили соревнование, кто дольше на них продержится.

— Хах, в этот раз у тебя нет шансов, Хару-тин!

— Мечтай, Чизу! У меня идеальное чувство равновесия, с моей-то подготовкой! — ну да, легкоатлеты тоже тренируются на водной площадке, так что зерно здравого смысла в словах Есиоки было. Но до идеала обеим было далеко.

Какое-то время я хотел вмешаться и остановить этот балаган, да и Савако волновалась, но после непродолжительного наблюдения взял самоотвод. Шумят они не сильно, класс с удовольствием смотрит очередной цирк, если упадут — сами себе палачи, да и присматривают за ними: Санада как друг детства, Шиба и Нишимура — как лучшие подруги. Яно пыталась их остановить, но потом тоже махнула рукой и теперь сидела в обнимку с Чиаки, глядя на двух мартышек.

Куронуму же отвлек я сам, с помощью английского, устроив ей блиц-опрос. Устная речь у нее была не очень уверенной, как и она сама, мелкие огрехи произношения, присущие любому редко говорящему на иностранном языке, но словарный запас у нее был приличный, грамматика отскакивала от зубов, а уж когда она говорила о чем-то важном для нее лично, ее глаза горели, выражая все мысли без слов. Увлекшись разговором, я и не заметил, как закончился перерыв.

— Господа учащиеся, звонок уже прозвенел, — на пороге кабинета стоял Сендо-сенсей, с мягкой улыбкой ожидая, пока мы разберем пирамиды и рассядемся по местам. Чудо, что эти обезьянки не навернулись.

В пятницу, после тренировочной игры, Куроко попросил нашу команду зайти в кафе поговорить. Когда же мы расселись, фантом повторил наши лагерные измышления, подкрепленные помимо фотографии и его личными воспоминаниями.

— И к чему нам эта информация? — у кого капитан научился так изгибать брови? Будто волна пошла.

— К тому, что Акаши-кун может оказаться умнее и опаснее, чем мы думали. И я смог придумать один способ это проверить. Кагами-кун, подумав над твоими словами, не только теми, что ты сказал в лагере, но и еще летом, я понял, что ты прав. Акаши-кун всего лишь ученик, он не смог провернуть такую комбинацию в одиночку и не попасться. Я думаю, что Санада-сан тоже в этом участвовал.

— Санада? Ваш тренер? — задумалась Такеда-сенсей.

— Да. Я хочу с ним встретиться и поговорить в понедельник, поэтому прошу отпустить меня и Фурихату-куна с тренировки.

— Э? Меня?!

— Фурихата-кун был тем, кто додумался до этой теории, он имеет право первым узнать, прав он или нет. И я не уверен, что смогу сам разобраться, не врет ли мне Санада-сенсей, — фантому было неприятно признаваться в том, что его наблюдательность дала сбой, но это объяснимо, он верил и учителю, и другу и не ждал от них подвоха.

— Хорошо, узнайте, с кем нам предстоит иметь дело, с кукловодом или сумасшедшим, — тренер даже не задумалась, и я один понимал почему. В понедельник мы ждали Момои-сан, надеюсь, она все же решится пролезть к нам.

Глава 32

Всхлип. Еще один. На пятом ефрейтор Ишиаки явственно поморщился, но промолчал, не положено на посту разговаривать. Что поделать, женские слезы слишком мощное оружие, неудивительно, что пойманная девушка к нему прибегла.

— У-уберите их, по-пожалуйста, — а может ее напугали мои картины и я сам. Да уж, иногда мне самому интересно, какой ёкай в меня вселяется, когда я берусь за кисть, потому что нормальный человек так не намалюет.

— К вашему сожалению, — выделив «вашему», потому что сам я об этом пункте не жалел еще ни разу, — данные изобразительные материалы признаны лучшими для воздействия на психику задержанных. Как вам должно быть известно, 80% информации обычный человек получает благодаря зрению, поэтому в правилах удержания в изоляторе прописано, что использование изобразительных материалов для пояснения различных видов нарушения и наказаний за них в различных правоохранительных системах обязательно. И так по поводу конкретно вашего нарушения…

— Я ничего не нарушала!

— Согласно записи о посещениях частной общеобразовательной старшей школы Сейрин, вас, Момои Сацуки-сан, пригласил посетить нашу школу ученик класса 2-г Судзуки Ичиро. Все верно?

— Именно! — девушка продолжала срываться на крик, всхлипывала и старательно давила на жалость, но, увы и ах, после тройной атаки Коки, Джента и Нигоу у меня супер-иммунитет на красивые большие и печальные глаза. Даже Такеда-сенсей это признает, посему разговор с Момои-сан лег на мои плечи, пока учитель спокойно продолжила тренировку, будто ничего особенного не произошло. — Я не понимаю, почему меня сюда притащили! Спросите Судзуки-куна, он подтвердит, что пригласил меня!

— В тех же записях о посетителях отмечено, что в 16:38 Судзуки-сан аннулировал свое приглашение. По правилам школы вы обязаны были в течение десяти минут после указанного времени покинуть территорию.

— Что?! Он не мог этого сделать!

— Почему? — а вот эта реакция меня удивила. Почему не мог-то?

— Он ушел в другом направлении, его вызвали в учительскую, — уже спокойнее объяснила девушка. А я завис на вопросе «откуда она знает, где у нас учительская?» и мне потребовалось почти полминуты, чтобы вернуться к беседе.

— Ему не было никакой необходимости возвращаться к воротам. Судзуки-сан по дороге в учительскую обратился к патрульным и попросил передать информацию об аннулировании приглашения, — розовая рыбка фламинго, на суслика она никак не тянет. А я быстро устал объяснять умной девушке, что она попалась очень глупо. — По его расчетам вы уже должны были покинуть территорию школы, так что никаких накладок быть не должно было.

— Какие патрульные? — а ваше какое дело, Момои-сан? Она всерьез держит меня за идиота. Может ей еще и систему срочных сигналов рассказать?

— И так, Момои-сан, подтверждаете ли вы, что не покинули территорию согласно правилам школы до 16:48?

— Я не знала, что мне нельзя тут находиться! — начала было она кричать, но быстро угомонилась и начала накручивать волосы на палец. — Если бы я знала, Кагамин, я бы сразу ушла! Судзуки-кун должен был мне сказать!

— Судзуки-сан в своих показаниях сообщает, что извинился перед вами, сказал, что не может вас сопровождать, а потому вам придется уйти.

— Но он не сказал, что скажет об этом на воротах!

— А какая разница, Момои-сан? — мне правда было интересно, зачем она столько времени виляет, вместо того, чтобы просто признать свою ошибку, подписать бумаги и сидеть ждать кого-нибудь из родителей. Чего ждет?

— Я бы сразу ушла! А так мне захотелось посмотреть школу, она же новая, такая красивая! А Тецу-кун рассказывал, что вы ее сами красили изнутри, мне просто захотелось посмотреть, — хлоп-хлоп ресница об ресницу. В такие моменты я счастлив, что мой прежний тренер красивая зрелая женщина, не стесняющаяся ходить в неглиже. После нее на Момои вообще никакой реакции не было, кроме усталости от ее попыток тянуть резину.

— Спасибо. Приятно слышать, что вам так интересна наша школа. Будем ждать вас на фестивале в следующем году, — дежурный вежливый ответ, дежурная наклеенная улыбка. Полтренировки тут с ней вожусь, хотя мог бы спокойно отрабатывать метеор-данк.

— Обязательно, Кагамин! Так я пойду? — а. Так вот чего она пыталась добиться. Наивная.

— Куда? Момои-сан, после нарушения пункта 5, подпункт 4, территорию вы можете покинуть двумя способами. Первый — вас заберет ваш законный опекун или родитель. Второй — если за вами не придут, ефрейтор Ишиаки и звено под его руководством сопроводят вас в участок, пусть полиция разбирается, что с вами делать.

Пока я спокойно разъяснял девушке глубину неприятностей, в которые она свалилась по своей же глупости, у Момои-сан все больше округлялись глаза и рот, под конец став идеальными кругами. Поклонившись на прощание, я быстрым шагом покинул помещение, выведя остальных, пока она не очнулась. Ее крик «Вы не имеете права» застал нас уже на пороге, так что я уверено его проигнорировал и закрыл дверь, отрезав девчонку от внешнего мира. Я чертовски устал.

Хотя, наверное, корни моего состояния в недосыпании и раннем подъеме в четыре утра, когда вызвали всех — волчата Гайтору выиграли турнир Канто и отметили это командным залетом за решетку. Почему разбираемся мы, а не родители, объяснялось просто: парни были под крылом учителя, за них несла ответственность школа, так что еще до рассвета мы перепуганными сайгаками прискакали в участок на другом конце Токио. Как наши туда попали — вопрос века, хотя я слышал что-то про ночной марафонский забег, Силу Юности и пиво, протащенное одним ушлым второкурсником.

Представив сначала своего упорного друга, а потом их жуткого ресивера-локомотива на таком вот марафоне сквозь весь город — это чудо, что никто серьезно не пострадал! Я могу понять парней (и вообще-то очень даже понимаю!), они одолели этих чертовых рыцарей Синкена безо всяких уступок с той стороны, первый состав, лучшие силы — и наши выдрали победу у соперников из глоток, буквально два очка разница. Отмечали всей школой, кто где и с кем придется, мы с Чиаки и Широ какое-то время праздновали с ними в кафе, и расползлись ближе к одиннадцати. Хитрый фантом свалил почти в самом начале, подозревал, наверное, чем все закончится.

Пока доехал, пока угомонил и накормил живность — лег я далеко за полночь и был крайне зол на весь мир, когда меня подняли по срочному вызову. Садахара-сенсей, Куросаки-сенсей, Горо-сан, Камидзё-сенсей — все мы были в настроении чуть-чуть придушить обожаемых учеников и дорогого коллегу, так что им очень повезло, что нам мешали решетки. День с самого утра был переполнен сейриновостью, поэтому уловки Момои-сан — те, что я увидел и понял — раздражали неимоверно, но отдавать глупую девчонку из-за плохого настроения? Не настолько я вымотан.

— Старший сержант Казама, задержанная под вашей личной ответственностью. Когда за ней придут, сообщить мне немедленно, но не освобождать без прямого приказа. Если же ее родители посчитают произошедшее шуткой и не станут ее забирать — сообщите мне немедленно.

Покончив с этим вопросом, я осведомился у Горо-сана, сообщили ли семье Момои, что их дочь задержана при проникновении на территорию с ограниченным доступом. Как, когда и почему Сейрин получил такой статус, я догадывался, но узнавать подробности не было никакого желания — меньше знаешь, крепче спишь. Мать девушки обычная домохозяйка и, по словам заместителя директора, учитывая ее панику, она уже в пути. Но меня Такеда-сенсей отправила отрабатывать упущенное время, так что встреча с родительницей пройдет под руководством Такеды и Горо, и я не знаю, кого опасаться в этом случае больше.

Зам может быть весьма неприятным собеседником, когда перечисляет статьи уголовного кодекса, цитирует статьи по возрастной психологии и на основании этого делает не самые радужные выводы в отношении подростков. Сам он в подобные комментарии не верит, считая, что измениться можно всегда, и многое зависит от человека, но эти мысли он удерживает в кругу учителей, потому что каждой школе нужно свое пугало. Я почему-то думал, что Тююму боятся больше, но потом осознал, что химика считают бедствием стихийным, а вот заместитель директора, зануда, праведник и просто козел, который выкидывает учеников из окна, вполне тянет роль общего врага. Обидно осознавать, что не получи я лицензию, многое осталось бы мне неизвестным, но что поделать — издержки профессии.

Отзанимавшись в спортзале украденное допросом время, я помчался к мальчишкам.

— Кагами-сенсей! Сана-чан просила передать, что ее брат вам больше не проиграет! А я хотел сказать, что «Бог любит троицу», как вы говорите, но Такеши мне не дал!

— Это грубо и в баскетболе до самого конца не знаешь, чем все закончится! — в кои-то веки Такеши горячился не меньше Ютаро, перебивая друга и не давая мне и шанса сказать что-то значительнее «Э».

— Они уже дважды проиграли, с чего им победить потом? Они слабее!

— Не слабее, просто команда Кагами-сенсея была умнее!

— Они слабаки!

— А ну цыц! — пока парни не передрались на пустом месте я задействовал «рев Садахары-сенсея». На наших каратистов действует безотказно. Но на моих баскетболят — еще лучше, мальчики аж присели, не забыв уставиться на меня, как на сумасшедшего. — Ну, вы готовы слушать кого-либо кроме себя? Отлично, тогда я начну.

И снова устроил мелким лекцию, похвалив веру в победу одного и здравый смысл у второго, а после долго и безрезультатно пытался объяснить Ютаро, что даже если шуутоковцы нам проиграют сотню раз — они могут выиграть в сто первый. Бесполезно, мальчишка уперся как маленький ослик, и в итоге я решил махнуть на это рукой — после сам поймет, когда вырастет. Хотя лучше будет у кого-нибудь уточнить, насколько ошибочно так поступать, и как поступить будет лучше.

С другой стороны — Такеши не упускает, будто бы ни слова из того, что я говорю, впитывая сказанное как губка, но при этом иногда просто принимая мои слова как аксиому, вместо того чтобы задуматься о том, насколько ему подходят мои мысли и мировоззрение. Я ведь не только о баскетболе с ними говорю, напротив, обо всем на свете, чтобы жизнь для мальцов не ограничивалась баскетбольной площадкой. У меня все внутри переворачивается от одного лишь опасения, что мои озорные чертенята станут похожи на Ахомине с его пустым и скучным времяпрепровождением, которое даже жизнью назвать сложно.

Отношение к моим словам что первого, что второго пугает, и в общем, сложно все. Они еще дети, еще не подростки, но внимательность и критическое мышление обоим надо начать развивать уже сейчас, а я без понятия как их к этому подтолкнуть.

— Он ужасный учитель! — снова меня огорошили с порога. Я ведь с мелким после его поездки к родным толком поболтать не успел: несмотря на проведенный классный час, вопросов у одноклассников осталось много. Они то ли прослушали, то ли забыли, о чем спрашивали, но на некоторые вопросы — особенно касательно сроков, сопровождения, питания, развлечений и вообще всего — я уже задолбался отвечать. А теперь вместо короткого ликбеза, как там под боком старого ворчуна, мелкий мне какую-то ересь втемяшивает.

— Кто? — я что ли? Так я в курсе, тоже мне, Америку открыл.

— Санада-сан! — видя мое еще более непонимающее лицо, ибо у меня в голове всплыл один-единственный Санада-одноклассник, братишка вздохнул и повел на кухню. Да, я плохо соображаю на пустой желудок, все мы неидеальны.

— Санада-сан тренер в Тейко, он стал главным тренером как раз на втором году Куроко и остальных. Мы с Куроко сегодня с ним встретились, — точно! Они же об этом говорили, просто из-за Момои я забыл об этом напрочь. — Ты был прав, считая, что ему дали указание в каждой игре выпускать Поколение Чудес!

— Это еще призрак предполагал, что дальше? Чем тебе он так не угодил, ты даже про Тююму не говорил «ужасный учитель»?

— Тююма вообще не учитель, — фыркнул воинственный котенок, не торопящийся опускать вздыбленную шерстку. Черт, да что он узнал? — А этот Санада такой… такой жалкий! Все время повторял, что у него не было выбора, что план предложил Акаши, когда Санада ему все рассказал, что он ничего не мог сделать, что они быстро перестали нуждаться в нем как в тренере! И все в таком духе!

— Стоп, стоп, а зачем он Акаши это рассказал?

— Акаши-сан пришел к нему после какой-то тренировки и сказал, что чтобы Аомине-сан стал прежним, ему нужна помощь и взбучка, которую может устроить только тренер. А Санада-сан в истерику ударился и заявил, что не может ничего сделать! Тогда Акаши всю эту канитель и придумал! Он гений! — совершенно нелогично закончил мельтешить перед столом и размахивать руками брат. После он впился в меня таким пугающим взглядом, что я чуть не подавился. — Аники, ты что, ешь?!

— М? — не могу я ответить, я ем!

— Аники!

А что я мог сказать? Подросток пришел за помощью к, как он думал, взрослому человеку, обладающему правами и несущему ответственность, а попал к большому зайцу серому, которому удержаться на месте важнее, чем реально помочь детям. В какой-то степени я понимал Санаду, здесь терять работу довольно страшно, обычно японец как устроился лет в двадцать в компанию, то так и уходит оттуда на пенсию, если не сократили. Собственно, во многом благодаря этой традиции мама собрала настолько преданный коллектив: практически все эти люди в свое время потеряли место и на работе, и соответственно — в обществе, и мамино издательство стало для них как свет в конце туннеля.

Но с другой стороны — наша школа. Большинство учителей в ней оказались именно потому, что выбирая между своими прямыми обязанностями и указаниями начальства, они выберут первое. Да даже тихий и мирный Микихаса-сенсей вылетел с работы, отказавшись покрывать директорское дитятко и требуя с золотого отпрыска, как с любого другого. А этот неудачник… ну держится он на работе и что? Если его ученики, которым он вот так вот «помог», когда-нибудь к нему придут, сможет ли он им в глаза смотреть? Когда его величают «главным тренером непобедимой Тейко» — каково ему в эти минуты знать, что на самом деле творится за всеми этими ширмами и фасадами?

Судя по жалким оправданиям и просьбам понять и простить — невесело. И это ведь не единичный случай, судя по сбивчивому рассказу Коки, Санада вообще решительностью и смелостью не отличается. Даже не пикнул, когда малолетка капитан пришел к нему и сообщил, что талантливого Хайзаки-сана надо гнать из команды за «недопустимый моральный облик и порчу репутации». Когда Коки воспроизвел сей спич, я минуту был вне зоны доступа из-за смеха, ибо мелкий не мог решить, какое выражение лучше использовать и получилась непередаваемая смесь высокомерия и восхищения. Конечно, тогда Санада все еще был помощником тренера, но приди кто-нибудь с таким заявлением к Хидеюки-сану — просто мытьем пола в спортзале зубной щеткой он бы не отделался.

В общем, встреча подтвердила основные тезисы нашей теории, а значит, Акаши еще более опасный и умный противник, умеющий видеть даже не на два-три, а на все десять шагов вперед. Ками, какой же у него компьютер в голове должен быть? Говорят, люди используют лишь десять процентов своего мозга, капитан радужных, кажется, удвоил это число.

— Коки, а вы предупредили Санаду-сана, чтобы он не говорил Акаши, что раскололся?

— Обижаешь. Куроко сам попросил Широ найти что-нибудь на своего прежнего учителя, чтобы был аргумент за его молчание, — вот это номер. Чтобы фантом не побрезговал шантажом? — Да, аники, наша компания определенно на него плохо влияет. Того гляди скоро согласится с методами Такеды-сенсей.

— Ладно. Что дальше?

— Дальше — спать, у тебя глаза закрываются!

Мелкий погнал меня в кровать, ничуть не сомневаясь в своей правоте, так что все мысли пришлось отложить на следующий день. Вот только и на следующий день мне не удалось вернуться к этому бардаку: отличился один из самых тихих и мирных клубов, какие только можно представить — клуб кройки и шитья. Пока я ловил падающую челюсть, соображая, что такого могли учудить швейных дел подмастерья, ко мне подошла чем-то очень смущенная Хинамори-сенсей.

— Кагами-сенсей, я прошу прощения, но, боюсь, в этой ситуации изрядная доля моей вины.

— В смысле?! Я пока еще не понял, что именно произошло в этом клубе.

— Клуб кройки и шитья готовил кое-какие мягкие игрушки на продажу, и сегодня их увидела Анезаки-сенсей. Я не знаю, что ей понадобилось в их клубном помещении, но сейчас она лежит в глубоком обмороке у Укитаке-сенсея. Никто из учителей не знал, что именно они шьют, Нагасава-сенсей не очень интересуется результатами клубной деятельности, во всяком случае, сейчас, у нее сложный период…

— Что именно они сотворили, и причем тут вы и я?

— Они нашли твои не до конца уничтоженные работы с моих уроков. Те, что я дарила Анезаки-сенсей, — какое-то время я изображал рыбу на суше, ибо представить группу детей, нашедших мои кошмары и не рухнувших в обморок, было непросто.

— Ой…

— Вот именно, — вкрадчиво произнес Горо-сан у меня за спиной. Зря он так.

— Кагами! — Куросаки-сенсей вразумил меня как обычно синаем. — Удерживай инстинкты в узде, а навыки — в руках!

— Очень неплохие навыки, между прочим, — прокряхтел с земли Горо-сан, которого я отправил туда с перепуга, когда тот возник за спиной. Странное дело, тот же Куроко еще ни разу не получил по лицу. Возможно потому, что зная о его шуточках, я будто настроился на его волну и теперь чую, когда он ко мне подкрадывается. А вот начальник получил. Некрасивая ситуация.

Пока я, судорожно размахивая руками, пытался объяснить, что не так и почему схлопотал заместитель директора, а не призрак класса, мы подошли к кабинету, где проводились занятия клуба вышивальщиков, но туда я заходить отказался наотрез. Впрочем, мои спутники, как и присоединившиеся ранние пташки, жаждущие одарить подростков светочем знаний, не горели желанием туда заходить.

— А может просто кинем туда зажигалку с бензином?

— Ято-сенсей, мы не станем уничтожать рабочее помещение из-за нескольких кукол!

— Тогда сходите и выбросите их, раз это всего лишь куклы.

— Мягкие игрушки!

— Да хоть статуэтки фарфоровые! От них надо избавиться, пока они не ожили и не начали убивать направо-налево!

— Рино-сенсей, вы что, опять устроили себе марафон фильмов ужасов?

— Хуже, я вчера помогал Камидзё-сенсею с проверкой сочинений! Мне нанесли глубокую душевную травму!

— И вы хотите нанести ее уже нам?

— Как вы можете быть столь черствыми! Мне непременно нужен отдых… где-нибудь на Гавайях… И так как я пострадал на службе, школа обязана мне это компенсировать!

— Рино-сенсей, вы уверены, что школе не будет проще забросить вас в ту комнату, чем выплачивать компенсацию?

— Впрочем, свежий горный воздух Хоккайдо тоже окажет нужный эффект…

— Очень правильный выбор, Рино-сенсей, я в вас не сомневался.

— Горо-сан, сейчас вы звучите как злодей из слабосюжетных фильмов про мафию.

— Это мелочи, Ичияма-сенсей, — ого, даже официальный руководитель магиков тут. — Кстати, а вы тут зачем?

— Как это зачем? Провести обряд изгнания демонов! Но я все же рекомендую прислушаться к словам Ято-сенсея и сжечь порождения больного разума. Огонь очищает, и огонь, зажженный во имя Кагами-ками-сама, уничтожит творения Дьявола.

— Что?! — вылупились на нее остальные. Клуб магиков был сборищем безумцов, но их учитель казалась адекватной, а тут такие заявления.

— Новая мода у подопечных, что бы ни делал — все во имя Кагами-сенсея, — усмехнулась женщина, годящаяся мне в матери.

— Кстати, как сказала Хинамори-сенсей, ученики пользовались вашими рисунками в качестве эскизов… — злопамятный Горо-сан не мог не отомстить.

В итоге получившийся кошмар выносил я. Но выкинуть не дал, вместо этого спросил, кому можно сей кошмар продать. Пока большая часть учителей смотрела на меня как на буйно помешанного, Танака-сан прихлебывал чай, а Куросаки-сенсей шепотом выговаривал Горо-сану, что он «довел ребенка до сумасшествия», я спокойно искал в интернете информацию по страшным мягким игрушкам и, что неудивительно в наше время, наткнулся на целое сообщество фриков. Под немое изумление педсостава и вопли Садахары, что вокруг одни психи, скинул им фотографию пары игрушек, но ответ ждать не стал, потом посмотрю.

— Предприниматель — это натура… — в никуда сообщил Исида-сенсей.

Уроки, уроки, обед, дополнительные по английскому — в какой-то момент жизнь снова стала мне нравиться, пусть она и была насквозь пропитана духом безумия и благословлена богом сумасшествия. Куронума, слушая мой рассказ об утреннем переполохе, то ахала, жалея Горо, то пугалась «огненных» планов учителей истории и астрономии, то смеялась, пока я недоумевал, кто вообще настолько сумасшедший, чтобы купить страшную игрушку.

— This is Seirin! — пафосно закончил я трагикомедию в лицах под аплодисменты моей самой внимательной слушательницы. Остальные слушали синхронный перевод брата, периодически поглядывая на мою физиономию, особенным успехом пользовалось выученное у капитана волнообразное движение бровями.

— Кагами-кун действительно любит поговорить.

Фантом не менял выражение лица, но вот глаза… Глаза у него стали живее, и он определенно смеялся надо мной. Странное дело, но он не стал возмущаться из-за Момои, хотя она его просветила, какая у него «ужасная школа» и «грубые товарищи по команде». Когда же я просил, все ли в порядке, фантом, помолчав, ответил:

— Я предупреждал Момои-сан. Не один раз я просил ее не приходить в нашу школу, как весной, и не расспрашивать о нас одноклассников. Мне неприятно это говорить, но Момои-сан все заслужила, Кагами-кун действовал согласно должностным инструкциям, — призрак помолчал еще немного и совсем тихо закончил. — И хорошо, что это был Кагами-кун, а не Такеда-сенсей.

Думаю, тут он переборщил, тренер не стала бы делать что-то уголовно наказуемое. Тренировки стали на порядок легче, все же следующая неделя — Зимний кубок, так что даже наша монахиня смилостивилась, поэтому после я поехал в издательство. Рождественские сборники были почти готовы, юные иллюстраторы оказали посильную помощь, занимаясь небольшими зарисовками на полях — что-то крупнее им пока не стали доверять. Тот же Сакурай как раз получал на орехи у Айдзавы-сан, ибо по ее мнению талант талантом, но лишний раз отчихвостить не помешает, плюс извиняшка ее раздражает неуверенностью просто неимоверно.

Продажи «Время, где я был» продолжали расти, тираж неожиданно вышел на равные с тиражами уже известных наших авторов, тут я мог только порадоваться. И таланту мелкого, и трудам Татибаны-сан, и работе маркетологов (всех, включая компьютерный клуб, который уже окупил свою заработную плату), и рекламе от Кисе — купить ему, что ли шоколадку? — и итоговой выручке, которая сулила приличную прибыль. Широяма-сан давно сетует, что надо бы закупить права на несколько интересных зарубежных книг, раз уж у них появился заинтересованный в результате переводчик, хотя я все чаще задумываюсь, не переоценивает ли он мои силы и умственные способности. Но это дело следующего года, хотя отмашку на ведение переговоров я дал с чистой совестью.

Зимний Кубок был почти на носу, Алекс вовсю готовилась к приезду — приглашение я ей выдал сразу, как подошли сроки — я последний раз пробежался по различным инстанциям, начиная с американского посольства и заканчивая администрацией баскетбольных соревнований старших школ, дабы подтвердить свой двойной статус и получить официальную бумажку, разрешающую участие в играх. Вот честно, на Межшкольных было проще! Видимо, несерьезная и фальшивая бумажка о прохождении курсов и рядом не валялась с лицензией на осуществление преподавательской деятельности, а значит, я-сенсей весеннего образца и рядом не стоял с сенсеем зимнего качества.

Что ж, возможно они правы, вон как лихо пристроил жуткие игрушки производства нашего клуба кройки и шитья. Там даже заговорили о предзаказе, но для этого нужно вдохновение в виде моих рисунков, обратились к Хинамори сенсею, она перевела стрелки на меня, но соваться к Кагами-сенсею в преддверии чемпионата по баскетболу никто не рискнул. Потом разберемся, все потом.

— С днем Рождения, Мизумачи, — обычный молочный шоколад с фундуком, но пловец радовался как ребенок, снова запрыгивая на меня, как мартышка на пальму.

Помимо обычной сладости, мы с братом не удержались, вручили имениннику мягкую игрушку покемона-экзекутора, очень и очень смахивающую на пальму. После введения календаря массовые поздравления одноклассника стали традицией, а вскоре, я сам не заметил когда, такой же традицией стали маленькие подарки, съедобные и не очень. Правда, мне до сих пор не по себе от подарков Казамы — карманные сирены, в которых прятался небольшой ножик, а некоторым, парням в основном — просто швейцарский нож.

Иногда он делал более существенные изменения, например, прыгучее солнышко было завалено конфетами, различной мелочью, а еще сжимало в руках кастет, самое «безвредное для носителя». Ибо с Мизумачи «станется порезаться ножом при раскладке или включить сирену по неосторожности». Я неоднократно просил остальных не использовать подарки без жизненной необходимости, пусть Широ и говорил, что в этом нет смысла. Не потому что дети у меня разумные, а потому что Сейрин учит быть осторожными, ибо никогда не знаешь, что и где рванет в следующий раз.

— Да и в изолятор никому не хочется.

Пока одноклассники меня не подводили, так что я почти успокоился. Почти потому что нет-нет да мелькала мыслишка, что подростки — гормонально нестабильные личности с комплексом бессмертия, максимализмом и совершенно искренним желанием переделать мир «как лучше», и доверять им что-то опаснее книги — неосмотрительно. Что ж, значит, буду неосмотрительным. Последствия все равно будут, и один ками знает, как мы будем из них выбираться.

— Кагами, прекращай думать о всяких бедах! — Дзю отвесил мне неслабый подзатыльник, вызволяя из собственных мыслей. Куронуму на обеде позвал Ято-сенсей, ему нужна была помощь к следующему уроку истории, так что мы устроились за домашним заданием старой компанией.

— Я о них не думаю, я прикидываю варианты!

— Угу, конечно, лучше скажи, ты астрономию уже сделал?

— Сделал, чуть не свихнулся с этими расчетами, но слепил нечто правдоподобное, вот. Кто-нибудь может помочь мне с древними текстами, я эти закорючки вообще не понимаю, они в предложение не складываются!

— Читать надо справа налево и сверху вниз, Кагами-кун. Пожалуйста, помоги мне с переводом вот этого предложения.

— Кто сделал алгебру?

— Как хорошо, что завтра выходной!

— А вас действительно не будет всю следующую неделю?

— Угу, нас освободили от посещения. Странно это, церемония открытия в полдень, на пару уроков то могли и прийти.

— Зачем, аники? Чтобы переволноваться и психануть?

— С нашими учителями психанешь, как же. Скорее напротив, всю дурь выбьют, заниматься заставят. Так и успокоитесь и на соревнования пойдете познавшими дзен.

— Ты забыл кто наш тренер, Широяма-кун?

— Как, кстати, тот любитель мейд-кафе?

— Узнаем после турнира, Широяма-кун. Я не знаю, молчит он или нет. Фурихата-кун, ты не подпишешь?

— Куроко?! — хитромудрый фантом подсунул мелкому книгу его авторства, так что тема с баскетбола полетела к книгам, оттуда на фастфуд — Куроко так и не простил запрет на ванильные коктейли, но тренер была непреклонна, и рисковать злить ее он не стал. Помнит еще, как его за ручку до дома водили.

На тренировке тренер еще раз собрала нас для устного теста, какие слабости есть у наших предполагаемых соперников, как их можно остановить, что мы можем им противопоставить при том или ином развитии ситуации. Конечно, это все прикидки, но с ними мы чувствовали себя как-то увереннее, что ли. От былой самоуверенности, которой мы траванулись после Отборочных, уже и след простыл, команда была готова играть с любым соперником, не важно, насколько сильными или, напротив, слабыми они считаются. На чемпионате вторые не встретятся, это скорее нас таковыми считают, но настрой был правильный.

Хотя от некоторых идей мы до сих пор были не в восторге, того же Аомине тренер предложила выбивать из игры фолами, то есть разозлить его и подставиться, как в свое время поступили Сейхо. Киеши злился больше остальных, но капитан сказал веское «Мы идем за победой», и центровой, пыхтя как недовольный ежик, отступил. С другой стороны, если мы сможем его изолировать, сделать передачу мяча ему заранее обреченной на провал — нам и не придется так юлить. Хотя это сих пор кажется невозможным, уж больно быстрый противник, гибкий, сильный, стремительный, совершенно верно его сравнивают с пантерой.

— Угу, вот только тигр сильнее пантеры, — выдал брат с видом изрекающего истину. Он искренне верил, что в игре один-на-один я сделаю Аомине. Если бы это была игра на выживание, какие устроила нам тренер после Отборочных, я бы точно победил, потому что без тренировок у синего радужного должны быть проблемы с выносливостью. Но в обычной игре — увидим.

— Э-эй, К-кагами! К тебе пришли!

Стоило повернуться к дверям, как стало ясно, почему голос Кавахары дрожит, а сам он бледный и напуганный. Когда Куронума волнуется, у нее автоматически включается «аура девочки из Звонка», поэтому даже с новой стрижкой она может довести кого-нибудь до икоты, но это только если она от волнения вот-вот начнет бегать по потолку.

— Куронума? Что стряслось? — я тоже заволновался. Нет, не потому что она проникла на нашу тренировку, она уже закончилась, и собакам Такеды был дан отбой. Но вот ее волнение, точнее причины меня напрягли, взрывов, выстрелов я не слышал, но этим же не исчерпываются наши неприятности?

— Э-это… прости, я не хотела никого пугать, — девушка расстроено взглянула на нашего танцора, которого буквально оттащил в сторону Фукуда, да и остальные подзадержались в зале, видимо, оценивая уровень потенциальной угрозы.

— Ничего страшного, Кавахара просто на нервах из-за Зимнего Кубка, как впрочем и все мы, — я попытался успокоить девушку и улыбнулся как можно мягче, не желая ее пугать или расстраивать. Ничего срочного, иначе она бы уже сказала, так что можно было немного расслабиться.

— Да, Зимний Кубок, — пролепетала подруга, уверен, я могу ее таковой считать. — Я-я х-хотела пожелать тебе удачи.

— Ох, — она так волновалась из-за этого? Я вроде не сделал ничего такого, чтобы она боялась подойти и пожелать мне удачи, летом ситуация была хуже. Зато можно прояснить один очень важный вопрос. — Спасибо, Куронума. Наш матч в пять тридцать, придешь?

— А можно? — ее голос был звонким от волнения, но все еще мелодичным.

— Конечно, буду очень рад.

— Я непременно буду! Буду болеть за те… за вас… и вот, — Куронума протянула мне небольшой пакетик, о содержимом которого можно только догадываться. — Это тебе, Кагами-кун, на удачу…

— Красиво… — в моих руках были черные напульсники, один обычного размера, а второй удлиненный, как те, за которыми я прятал шрам от расплавившегося кольца братства. Но важным был не размер. На длинном с изумительной точностью был вышит огненно-красный тигр, изящество и аккуратность вышивки создавали впечатление, что он живой, вот-вот зарычит или прыгнет в сторону, уходя от взгляда наблюдателя. Потрясающая работа, но одна мысль судорожно металась в голове, и я просто ее озвучил. — Куронума… ты сама это вышила?

— Д-да. Я просто хотела что-нибудь сделать для тебя, — замялась девушка, пока я искал свой голос и вспоминал японский язык.

— Спасибо, Куронума, это замечательный подарок. Теперь я точно не могу проиграть!

— Р-рада, что тебе нравится, Кагами-кун.

После девушка заторопилась домой, и так из-за Ято-сенсея девушке пришлось отложить передачу подарка на позднее время, так еще и пришлось ждать окончания нашей тренировки! Я предложил проводить ее, но Куронума ушла в глухой отказ, сказав, что ее ждут Есида и Санада, так что мы распрощались. А в раздевалке я прошел асфальтоукладчиком по Кавахаре, чтобы больше не изображал припадочного при Куронуме, она же волнуется! И расстраивается, что ее боятся, хотя я никак не мог понять, что в девушке такого пугающего, особенно теперь.

— Но она же так смотрит!

— А я страшнее посмотрю! И сделаю! Кончай прикидываться идиотом, Кавахара, что в ней страшного? Милая девушка, скромная, умная и заботливая! А ты устроил тут спектакль, королева драмы.

Пыхтя и ворча, я переоделся последним, как водится, даже Кавахара управился быстрее и сбежал от меня подальше, но только мы с братом вышли за ворота школы, как навстречу нам прошел Цучида-сэмпай, сказал, что забыл в раздевалке футболку. Мы уже распрощались, как вслед нам раздалось:

— Кстати, Кагами, забыл сказать — у тебя милая девушка!

Сэмпай уже давно ушел, мелкий тихонько стоял рядышком, а я … я занимался очень важным и ответственным делом: я прозревал.

Глава 33

Прозрение затянулось надолго: мелкий умудрился довести меня до дому, обойдясь без того, чтобы собрать мной все столбы, а также успел посадить за стол и даже поставить перед носом разогретый ужин и вручить палочки. Посмотрев на получившуюся скульптурную композицию, мелкий вздохнул и принял соломоново решение сначала поесть, потому что сытому любой подвиг кажется проще и легче.

Все это отмечалось какой-то совершенно особой извилиной в мозге, потому основная часть пыталась осознать, какого черта я так долго вникал в нечто столь очевидное. В голове всплывали связанные с Куронумой воспоминания, обрывками как кадры на кинопленке, как она улыбается, как смеется, как пугается или нервничает, как искренне заботится об окружающих людях…

— …ки! Аники! — под нос мне сунули нарезанный «злой» лук, так что я вернулся в реальность. — Ты меня слышишь?

— Конечно, слышу, не глухой. И лук убери, а то я без глаз останусь — старательно умываясь, я достаточно быстро пришел в себя. И чего так завис, мелочи, в таком возрасте более чем нормально. И с чего я решил, что гормональный сбой ставит блок и на эмоциональной составляющей?

— Можешь не рассказывать, у тебя все на лице написано, — мелкий один раз взглянул на меня, чтобы заговорить сразу по делу. — Дошло, да?

— Ага. Стоп! Ты что, знал?

— Я знал? Аники, да дольше чем ты, наверное, только Куронума будет доходить! — театрально всплеснул руками братишка, а я почувствовал себя идиотом. Не сказать, что приятное чувство, но против правды не попрешь. Коки снова посмотрел на меня, вздохнул и поднялся со словами. — Пойду, напишу парням, что мы все проиграли.

— Что проиграли? — нет, что-то я слишком долго вникаю в происходящее.

— Мы поспорили, когда же до тебя дойдет, но срок в два с половиной месяца никто не назвал, — брат постучал пальцем по подбородку, припоминая подробности, пока я, только очнувшийся от одного ступора, впадал в другой. — Чиаки назвал месяц, я четыре, а Широ полгода. Куроко сказал, что меньше чем на семь-восемь месяцев в твоем случае рассчитывать не стоит, а Дзю заявил, что твой срок год, и то, если случится чудо, и у тебя появится свободное время.

Ну, какая-то логика в их словах была… Однако, черт, обидно! Если они все поняли, то почему мне не сказали?

— Зачем? Тайга, в таких вопросах доходят самостоятельно.

И ушел спать, оставив меня мыть посуду и ворочать шестеренками в голове. Толку от последнего занятия было мало, так что обиженный баран в моем лице отправился в загон для сна, не имея ни малейших сомнений, что сна не будет. И промаялся всю ночь, размышляя о чем попало, лишь бы не задумываться, а теперь-то что делать? По логике надо как-то привлечь внимание, показать интерес — так я и так постоянно мельтешу перед носом, лезу во все дела. Может воспользоваться местной традицией и признаться? Место уже обстреляно, только вот с таким количеством наблюдателей — хоть прямой эфир устраивай. Найти другое вне школы?

— Кагами-сенсей! — окрик Казама достучался до мозга с существенным опозданием, я уже лежал на земле, получив по голове бейсбольным мячом. Интересно, кто так далеко отбивает? Мы так-то на хорошем расстоянии от поля.

— Кагами! — окрик капитана я пропустил, считая звездочки в глазах от пропущенного паса.

Тренировка шла плохо, вернее, мимо меня: задумавшись, я пропускал пасы, пару раз взрывной пас просто сносил с ног. Получив пару синяков, я приходил в себя, начинал играть нормально, а потом снова уплывал куда-то в астрал. Конечно, долго это продолжаться не могло, ибо Такеда-сенсей, конечно, отсидела свое в монастыре, но истинно буддистским терпением не отличалась. А потому, оставив парней на «карусели», страшная и что еще хуже — разгневанная женщина утащила меня за ухо за пределы зала на пустое и очищенное от кустов пространство и зашипела как взбешенная змея:

— Если ты и дальше намерен позориться и подводить команду, скажи сейчас, пока мы еще успеваем придумать стратегии игр без тебя! Мне плевать, что там у тебя случилось, но не смей мешаться с этим у остальных под ногами! — и подкрепила слова несколькими ударами посоха по корпусу.

— Такеда-сенсей, нельзя так говорить, вы же учитель, что если у ученика проблемы, а вы вот так заявляете о равнодушии, — единственное, что я мог пропыхтеть в ответ, потому что в остальном она была права.

— Будь у тебя проблемы, ты бы не лыбился как идиот! — она треснула меня уже по голове рукой. Потом, оценив мое опешившее состояние, женщина успокоилась несколькими глубокими вздохами. — Если тебе плевать на победу, на твою клятву школе, — я было вскинулся, но мне снова прилетело посохом, и я промолчал — подумай об этих детях. Ты одним своим состоянием можешь разбить их мечты, когда они наконец-то дошли до самого чемпионата страны. Ты этого добиваешься?

Ничего подобного! Но действия важнее слов, всегда были. А я сегодня был в отвратительном состоянии. Черт.

— Если тебе на все это плевать, — мне не плевать! — то вспомни, что еще мы ставим на кон.

Тренер уже ушла, кольца ее посоха звенели в отдалении, а я сидел на земле, придавленный ее словами, особенно теми, что она сказала в конце. От наших успехов зависит будущее Киеши, а я страдаю какой-то чертовщиной! С рыком встав, я долбанулся головой о ближайшее дерево. Все! Я готов вернуться на тренировку.

— Простите за мое поведение! Я готов принять любое наказание!

Пять сотен метеор-данков спустя — из которых почти две сотни попали! — я заверил команду, что больше такого не повторится, что всю следующую неделю я буду на пике нынешних способностей и волноваться им не о чем. Капитан пригрозил трехкратной нагрузкой, если еще кто задурить вздумает, прочел лекцию, что все личное надо оставить в стороне, пока не закончится Зимний Кубок, а после с каким-то понимающим видом потрепал меня по голове и простил.

Проведя сначала внеплановую тренировку с мальчишками, а после сыграв со студентами, я постепенно перешел от самобичевания к мысленным обещаниям искупить сегодняшнее. Они не должны во мне сомневаться. Я не должен доводить свою команду до такого, они на меня надеются, детям нужен кто-то, кроме капитана, кто понесет на себе их веру, потому что иначе они просто сломаются под собственными сомнениями. Какого черта все так не вовремя!

На следующий день утром я все еще был погружен в свои мысли, поэтому в аэропорту набросившаяся с поцелуями Алекс меня просто снесла, как цунами:

— Тайга! Я соскучилась!

Яркая, как фейерверк и такая же красивая — сложно поверить, что Алекс уже тридцать, душой она как бы ни моложе меня. Давняя знакомая всю дорогу чему-то удивлялась, шутила и громко смеялась, перескакивая с английского на японский и обратно. Люди на нее оглядывались, причем некоторые из этих взглядов обращались и на меня, сверля в везунчике такие дырки, что чудом только не задымился. А на пороге нас встретил Коки:

— А вот и твой милашка-братишка! — мелкий и пискнуть не успел, как на него налетела Алекс, правда без поцелуев. А жаль, было бы забавно. Тем временем оставив полуобморочного брата, Алекс встретилась глазами с Нигоу и проиграла, то есть была покорена с ходу. — Какой лапочка!

Пока гостья тискала животных, я отнес ее вещи в гостевую спальню и поставил разогреваться обед. У Гарсии был ранний рейс, но международный, поэтому мурыжили ее при прохождении долго. И как она столько сил сохранила?

— Вы, наверное, друзья Тайги? — я не успел открыть дверь, так что наша банда была с порога атакована великолепием Алекс, что и вылилось в некоторую ограниченность словесного потока. — А что это за пакеты?

Проще говоря, парням, принесшим очередную порцию продуктов — я говорил им не тащить, меня же всю неделю не будет! — устроили завуалированный допрос, хотя через какое-то время они пришли в себя и разговорились:

— Как это — взрыв?

— Ну такой большой бум!

— Дзю, Алекс поняла, о чем ты сказал, просто в шоке. Согласись, не в каждой школе люди подрываются на уроках химии.

— А ты что, не рассказывал?!

— Я не думала, что он действительно вас взрывал! Куда смотрит ваше министерство?! — Алекс мы успокаивали долго, женщина порывалась мчаться то в нашу школу бить морду Тююме, то в муниципалитет устраивать скандал в отделе по образованию.

— Алекс, если ты до них доберешься, то меня тоже посадят! Я же учитель в Сейрине! Помощник учителя, но полноправный! — еле-еле ее переорал, ками, сразу видно бывшую спортсменку высокого класса, такие легкие!

— Гарсия-сан, а вы правда играли в НБА?

— Ааа! Ты тут откуда взялся?!

— Я же представлял тебе каждого!

— Я думала, он ушел, его же нигде не было!

— Я был тут все это время. НБА?

— О да, было времечко…

Алекс погрузилась в воспоминания, я, как и в первый раз, и во множестве эпизодов после, жадно вслушивался в свое прошлое, которого не помнил, и, по словам Цубаки-сенсея, скорее всего, уже никогда не вспомню. Как мы с Химуро-саном подошли к грозно смотрящей на всех девушке и попросились в ученики, как она после долгих уговоров — читай нытья — согласилась и гоняла нас до заката.

Как мы поссорились с Тацуей, а она не могла ничем помочь, хотя говорила с обоими. Как он уехал, а я стал игнорировать Алекс, пока не произошел тот взрыв газа, и я не отказался в больнице в коматозном состоянии. Гарсия опечалилась, вспоминая то время, когда я ее не узнавал, хоть и был вежлив и всегда рад ее увидеть.

— Наверное, именно потому, что ты был вежливым. Ты всегда кричал на меня, когда я тебя целовала, ворчал, если я одевалась слишком открыто, а теперь только вежливо просишь одеться. Это было… внезапно.

— Значит, у Кагами-куна большой опыт в поцелуях, — когда у фантома так блестят глаза, это что-то да значит.

— И он предпочитает партнеров постарше, как и говорил, — подхватил Широ, ехидно усмехаясь.

— Ну хотя бы не дед под восемьдесят, как он грозился, — Дзю та шутка никак покоя не дает.

— Мы уже рассказывали, откуда этот дед всплыл! — вспыхнул мелкий, старательно прячась от любвеобильной Алекс у меня за спиной.

— А как же Куронума? — обеспокоился Чиаки, сдав со всеми потрохами, что спорщики в курсе моего озарения.

— Куронуме-сан очень не повезло, — протянул Куроко. — Бедняжка…

Закончить у него не вышло: на дружную атаку я реагировал соответственно, одарив каждого подзатыльником, благо руки у меня длинные. Но было поздно:

— Куронума? А кто это?

— Девушка Кагами-куна, — увернувшись от нового подзатыльника, призрак уточнил. — Будущая.

Естественно, после такого признания слезть с этой темы Алекс отказалась наотрез, замучив меня вопросами, советами и прочим. Правда ее энтузиазм малость поутих, когда Широ показал одну из фотографий, где Куронума больше смахивала на приведение, чем на милую девушку. Можно было бы этим воспользоваться, но тогда бы она считала Куронуму пугающей, что было так же далеко от реальности, как Япония от Америки, чего я стерпеть не мог никак:

— Широ, прекрати пудрить Алекс мозги! Она совсем не такая!

Я притащил коробку с дисками, где хранились сделанные мной фотографии. Как у настоящего параноика, один вагон копий был оставлен в учительской, под моим столом, а второй Коки увез родственникам в обмен на пожелания «не позорить японскую кровь», « быть осторожным», а так же «не сдаваться, несмотря ни на что». И на последнем были собраны фотографии, сделанные в ноябре, где я случайно нашел еще одно доказательство собственной слепоты: Куронума тем или иным образом присутствовала на двух третях фотографий.

— Вай, а она милашка!

— Я же говорил! А те фотки просто неудачные. Кстати, она мне такой подарок классный сделала…

В общем, меня тоже какое-то время несло, пока не зашла тема с признанием. Даже Куроко пробрало, когда Алекс предложила «самое романтичное признание»: взяться за микрофон в конце Зимнего Кубка. Пока американке разъясняли особенности японского менталитета и традиций — «да Кагами просто не поймут, решат что псих!» — «Сейрин все считают чокнутыми» — я подбирал наиболее удачные видео, справедливо рассудив, что после пары часов трескотни ни о чем, можно и баскетболом заняться.

— Невероятно… — прошептала Гарсия, круглыми глазами смотря в экран, где шел один из самых ярких матчей старшей школы, Тоо против Кайдзё. — Это они летом были такими? Какие же они сейчас?

— Обалдеть какие сильные, уверен.

— Мы тоже стали сильнее, Кагами-кун.

— И у нас много стратегий и тактик, с сумасшествием Сейрин им не совладать!

— А покажите какой-нибудь из ваших последних матчей! Тот, который с зеленой шпалой, вообще круть!

— Зеленая шпала? Это ты про морковку?

— Мидорима-кун серьезный противник — попытался защитить бывшего товарища фантом. А может быть и нет. — Но его форма и цвет волос действительно вызывают ассоциации с морковкой. Морковка-кун.

— Я включаю! — пресек дальнейшие издевательства Коки, включая матч.

Сидеть молча было явно не стиле Алекс, она комментировала каждое действие, а уж сколько изумления у нее вызвал удачный метеор-данк — словами не передать. А вот наши испуганные лица после победы, когда мы мысленно молились о милосердии, ее славно позабавили, особенно когда она узнала чем они вызваны:

— Мне уже нравится ваш тренер! Когда ты нас познакомишь Тайга?

— Завтра, ты ведь пойдешь смотреть игры? Кроме нас еще Кайдзё играть будут на площадке D, Шуутоку на следующий день, а Ракудзан и Йосен вообще сразу во второй тур попали. Это если не считать множество других команд национального уровня.

— Отлично! Давно интересовалась японским баскетболом!

— Аники, ты хоть понимаешь, к чему это знакомство может привести?! — мелкий был в ужасе, я же флегматично пожимал плечами. Ну, станут нас гонять после Зимнего Кубка в два раза интенсивнее и что? Нагрузка должна расти, а тут такой повод шикарный.

— О! Я же что вспомнила! Как раз про Коки! — внезапно сменила тему Алекс. — Я же твой роман дала своему другу почитать, он просто увидел как-то книгу и заинтересовался. А теперь его знакомый предлагает ее издать у нас! Он в крупном издательстве работает, но вот с японскими коллегами им не везет, хотели бы, но вы почему-то такие упрямые! Слов нет! А ведь сейчас такой бум японской культуры! А в мире известны двое-трое ваших авторов и все!

Словесный пулемет «Алекс-1» продолжал словесно-эмоциональную атаку, а я мысленно пробегался по списку художественных книг, которые могли бы заинтересовать иностранцев. Как представитель сразу двух культур, я вполне мог сделать первичную выбраковку, но все же лучше будет поручить дело профессионалам. Кроме того, нужно найти подходящих переводчиков, наверное, таких же билингвистов, как я, ибо если наймем кого-то вроде Анезаки — прогорим однозначно.

-…га! Тайга!

— Все в порядке, аники так часто зависает, когда о работе думает.

— Я просто прикидываю варианты для гипотетического сотрудничества. Мне нужны будут контакты твоих знакомых, но лучше передай им данные для связи директора Широямы, я пока что занят. Вот эти.

— Ага, конечно, — сдавленный голос Гарсии привлек мое внимание, а когда я заметил, какими глазами она на меня смотрит, стало совсем не по себе.

— Что-то не так? — Алекс сначала закивала, потом помотала головой, потом видимо, так и не определившись, развела руками.

— Все так. Просто Гарсия-сан еще не видела тебя в режиме «взрослого».

— Режиме «взрослого»? Это еще что?

— Когда ты ведешь себя как учитель…

— Или как бизнесмен…

— Или как руководитель группы тренированных бойцов-подростков…

— Короче, когда ты ведешь себя как мужик лет на тридцать, ты внешне немного меняешься.

— Особенно глаза! Такие серьезные становятся. Да и вообще, ты будто старше становишься.

— Отец говорил, что ты всегда таким становишься, когда с чужими разговариваешь, ну на деловой встрече там или еще где.

— Надо же…

— Мой маленький Тайга вырос! — смахнула слезинку Алекс и бросилась с объятиями.

— У, везунчик! Я завидую!

— Мне рассказать об этом Ноде-сан?

— Не смей!

Сидели мы долго, парни свалили уже вечером, потребовал, чтоб отписались, как до дома дойдут, получил в ответ «курица-наседка!» и успокоился. Напишут, куда денутся. Знают, что если я буду беспокоиться, не поленюсь прийти и проверить, все ли в порядке.

— Я рада за тебя, Тайга, — уже перед сном обратилась ко мне Алекс. — У тебя отличные друзья.

***

— Кагами-сенсей, что вы тут делаете?

Я аж с шага сбился, настолько меня удивил вопрос старшего сержанта Казамы.

— Как что? На тренировку ВОКСа пришел.

— Зачем? У вас же чемпионат начинается!

— Церемония открытия только в двенадцать. А игра вообще в полшестого.

— Отлично! — подошли и остальные кадеты. — Мы болеть придем! И директор Танака уже отдал приказ об охране трибун с болельщиками из школы!

— А сколько народу собирается? — облез я.

— Большая часть школы идет, класс 1-б оптом купил «золотые» билеты, — я продолжал обалдевать. «Золотые» билеты — билеты на все матчи Зимнего Кубка, дорогие, но раскупают их хорошо. Команды-участницы могут присутствовать бесплатно на любом матче, но если бы такого правила не было — мы бы тоже брали такие билеты. Эти черти отрезают нам все пути, ждут, что мы как минимум дойдем до финала! А вернее, верят, что мы победим. Ух, главное остальным не проболтаться, мелкий и так чуть ли не по потолку бегал, когда я уходил, такое известие нивелирует все успокоительные, которые нам может предложить Цубаки-сенсей.

— Нехилый размах…

— Не то слово…

— Кагами? Что ты тут делаешь? — дубль два, все те же и Гай.

— Нервы, сенсей, надо их где-то сбрасывать.

— А, — понимающе улыбнулся Гайтору. — Ты пришел по адресу!

Гай добросовестно взялся за дело, так что через пару часов валяния в спарринге по всей площадке мне было глубоко фиолетово, кто противник, что там за чемпионат и вообще, все бренно. После заглянул в класс, пожелал всем успешной учебы, получил в ответ разнообразные пожелания удачи, чуть не окосел, поглядывая на Куронуму, отдал парням их обед и выдворился из класса под массовый рев «мы не просили!». Не просили, но продукты принесли. Так что пол-бенто ушло друзьям, вторую половину захомякаем мы, после церемонии открытия, время, да и возможность будут. Хотя сейчас Коки возится с едой для всей команды, как бы все не закончилось массовыми закупками. А что? Готовка успокаивает.

— Тайга! Твой брат готовит не хуже тебя!

— Я в курсе, сам же учил, — гордо возвестил я, натягивая на Нигоу его форму талисмана команды. Джент крутился рядом, но брать кота на игру? Нет, испугается еще толпы.

А после мы переоделись в нашу форму, и Алекс до места сбора команды пришлось буквально тащить. Ей я в псевдобуддистском халате казался донельзя смешным, она хваталась за меня, чтобы не упасть во время приступа смеха и выглядели мы настолько колоритно в этот момент, что Коки просто терялся на нашем фоне как Куроко. Собственно, его не заметили даже наши товарищи, когда мы появились в поле их зрения. Сначала они увидели Алекс. Потом — ее руку у меня на плечах. А потом она чмокнула Айду, стоявшую ближе всех, и народ окончательно потерял связь с реальностью.

Хотя не все, капитан медленно закипал от ревности, а мои кадеты старательно строили суровые лица, дескать, они заняты нашей охраной, и все, больше их ничего не колышет. Звено 1-3, под руководством ефрейтора Кумогавы, но так как с ними сержант Аота, командование на нем. Сержант это более чем серьезно, для них Казама через отца добыл право на травматическое оружие, так что за их психологическим состоянием приходится следить отдельно, но с такой защитой действительно спокойнее.

— Какая миленькая! Но что с вами делает ребенок? Она счастливый талисман? Стой, талисман твой щенок, тогда она кто? Чья-то младшая сестра?

— Айда Рико — помощник тренера. И она старше меня, Алекс, — о, это лицо я обязан запечатлеть! Пока я возился с фотоаппаратом, подошло главное мозговыносящее лицо команды.

— Приветствую вас я, — поклон, пока глаза Алекс приобретают квадратную форму. — Имя мне Кирико, дочь Такеды, баскетбольной тренер команды я.

Полчаса спустя, когда мы уже ехали в метро, Алекс на ухо прошептала мне:

— У вас в Сейрине нормальные есть?

— Само здание выполнено строго в соответствии с нормами государственного стандарта.

— Понятно…

Церемония открытия была короткой, что плюс, но скучной. Построились в колонну, постояли, выслушивая речи, какие мы молодцы, представляем регионы нашей замечательной страны, что все это большая честь, мы должны нести ее с гордостью и прочие бла-бла-бла. Ками, какое счастье, что в Сейрине нет еженедельных утренних речей, как в других школах, я бы рехнулся! Вот на кой-черт собирать нас так рано, если церемония уложилась в сорок пять минут, и ближайший матч ждать почти два часа!

Бухтя нечто нелицеприятное в адрес устроителей сего мероприятия, я шел вслед за командой под конвоем курсантов, мы решили воспользоваться свободным временем, дабы помедитировать, а после продегустировать принесенную еду. Снаружи стадиона было немного мест, где можно устроиться с чистой совестью на пожевать, но мы такое нашли, как у Куроко зазвонил телефон.

— Мне нужно уйти, встретиться с Акаши-куном.

— Ненадолго, — после раздумий ответила Такела-сенсей.

— Такеда-сенсей, может пусть с ним пойдет сопровождение?

— Не вижу в этом смысла, — неожиданно ответила тренер. — В случае опасности Куроко-кун просто отвлечет внимание нападающих и повысит уровень незаметности. В его случае сопровождение будет скорее во вред.

— Спасибо, — прошелестел фантом, и не будь мы привычны к его штучкам, даже не заметили бы, как он ушел.

— А теперь сели!

Медитация на свежем воздухе — совершенно особенно занятие, даже если занимаешься им на свежем воздухе, но наша была прервана довольно грубым образом.

— Ахренеть, они и правда монахи!

— Монахи это те, которые зеленые типа?

— Ваааще отстой!

Почти десяток здоровых лбов, моральный облик которых соответствует внешнему. И что этим гоблинам здесь понадобилось? Я не ожидал ответа на мысленный вопрос, однако я его получил:

— Как низко падают Короли, — чуть сонный, ленивый оттенок в голосе, глаза дохлой рыбы, типично японская внешность. Нас навестил последний игрок основного состава Кирисаки Дайичи, Фурухаши Коджиро. В свое время его упустили, потому что в дни расправы он уезжал к родственникам, а после возвращения с Ханамией уже закончили, и я не видел смысла что-то предпринимать против него, наивно надеясь, что парень одумается. Дурак я, а пострадать могут все. Черт. — И когда лысину покажешь, а, Киеши?

Я продолжал оценивать будущих противников — в том, что придется драться, уже не было сомнений — на первый взгляд у них не было ничего опасного, ни бит, ни просто палок. Может у них в карманах ножи? На что-то же они рассчитывали, когда приперлись сюда в таком не подавляющем количестве?

— О, мы просто хотели передать вам привет от Ханамии, — чушь, паука уже нет в стране. Или он просто так показывал, что мстит. Черт, я пропустил начало беседы, отвлекшись на разглядывание! Баран.

— И как он? — Киеши, наивный балбес, не понимает что ли, к чему все идет? Или думает, они не рискнут нападать при тренере? Эти рискнут, однозначно, за тем и пришли.

— А то ты не в курсе! Весь из себя добренький, справедливый Король! А на деле такое дерьмо! — заорал Фурухаши, видимо, его чрезвычайно взбесила доброта сэмпая. — И нечего прикидываться, будто ты не знаешь! У Ханамии амнезия! Он ничего не помнит! Ничего не запоминает! А все вы, гребаные праведники! Прикидываетесь святыми, а сами…

Фурухаши замолчал, заметив наши лица. Я знал, что паук пострадал сильно, но чтобы настолько. Остальные и этого не знали, так что шок был всеобъемлющим. Ничего не помнит и ничего не запоминает… я читал про этот вид амнезии пару лет назад, когда очнулся с диссоциированной, при которой сохраняются универсальные знания. Такую как у Ханамии могли вызвать сильные повреждения мозга, которые определенно были, но черт возьми! И все я. Обезопасил своих, да. Как он теперь жить будет?!

— Плевать, — баскетболист будто потерял все эмоции в этом срыве. Он достал из сумки камеру и навел ее на нас. — Баскетболистам нельзя драться, поэтому я постою здесь. Разберитесь с ними.

— А с девками что?

— Что хотите, — черт возьми! Участие в драке автоматически выведет нас из чемпионата! Черт побери!

Пришедшие двинулись в нашу сторону, демонстрируя спрятанные до этого момента кастеты, как перед ними выросла охрана. Защита учеников Сейрина — основная задача курсантов ВОКС, и в соответствие с ней пятеро моих мальчишек выстроились в ровную линию между нами. Наш рубеж, наша защитная стена. Пятеро кадетов против девятерых отбросов. Черт возьми, пусть только полезут, закопаю на месте!

— Баскетболистам нельзя, — Такеда-сенсей сильно ткнула меня локтем, приводя в чувство. — Тренеру же никто не запрещал защищать своих подопечных.

На это заявление гопота разразилась гоготом. Идиоты.

— Кагами-сенсей, она же… — шепотом обернулся ко мне сержант Аота.

— Не мешайте. Земля гранитом идиотам.

Пожалеть о смехе напавшим довелось несколько мгновений спустя, когда тренер в ответ на неуклюжий удар в два удара посохом заставила дурня сложиться коробочкой. Вот теперь они посерьезнели, видя, что их товарищ не встает. Двое рванули к Такеде, остальные — на нас, но их встретили кадеты. Я хотел заняться оставшимся янки, но в меня вцепились остальные баскетболисты, начиная с брата и заканчивая захватом от Киеши. Полудурок, решив, что ему достались овцы на заклание, радостно скалясь ломанулся вперед и получил ниже пояса от Айды. Помощница тренера неплохо огрела его посохом капитана в пах, вызвав тем самым дружное вздрагивание парней, а потом, когда тот согнулся — еще и по спине добавила, придавив напоследок его концом посоха.

Так он и остался лежать, пока курсанты и Такеда-сенсей заканчивали побоище. Ну или избиение младенцев. Мне, как и остальным кадетам, включая Казаму, так часто доставалось на орехи от Гайтору, что я даже примерно не представлял, настолько сильнее они стали. Судя по обескураженному выражению лица рядового Минами, связывающего последнего из них, Фурухаши — они тоже понятия не имели, что так легко справятся с нападавшими. Хотя, если бы не помощь Такеды, вряд ли бы они отделались чуть зудящими костяшками. Тем не менее:

— Айда-сан, просканируйте, пожалуйста, кадетов на предмет скрытых травм. В случае чего — рассчитываем на вашу помощь.

— А? А, да, конечно, так точно! — сэмпай рванула к парням с аптечкой, пока Такеда-сенсей говорила с кем-то по телефону вне зоны слышимости, продолжая бдеть за окружением. Но никаких запасных сил у Фурухаши не было, все же как стратегу ему до Ханамии как пешком до США.

— Что ж, ждем полицию, — вернулась тренер. Связанные парни на это заорали, что ни в чем не виноваты, что они так не договаривались и прочий типичный бред. Тем временем Айда пробежалась по нашим парням, пара синяков и царапина у Минами-куна — вот и все, никаких «боевых» шрамов не останется.

— Что здесь случилось? — Куроко объявился как всегда неожиданно, зато порадовал нас удивленным и взволнованным выражением лица.

— Нападение, — лаконично ответил Хьюга, внимательно следя, как Айда осматривает хулиганье, потому что не может оставить их без первой помощи. Конечно, двое кадетов стояли там же, на всякий случай, но капитан волновался.

— Что? Кто? Кто-нибудь пострадал? — снежная королева оттаяла окончательно, фантом оглядел нас, ища признаки драки, и недоумевающе уставился на сидящих, не понимая, почему мы целые, а они побитые. — Что произошло?

— ВОКС создан для охраны учеников Сейрин, — ответил ему уже я. — Кадеты нас защитили. Кроме того, существенный вклад внесла Такеда-сенсей. Если ты помнишь, в прошлом тренер была армейским инструктором и драться умеет. Так что у них не было и шанса.

Первыми к месту происшествия подошли не полицейские, а представители охраны стадиона, так что историю пришлось рассказывать не по одному кругу, сначала им, потом полиции, причем не один раз. На наше счастье, в выбранном для медитации уголке были камеры, да и камера Фурухаши осталась целой, так что было подтверждено, что мы в драке не участвовали, а наши кадеты действовали строго в рамках самообороны.

Времени это сожрало изрядно, так что помедитировать нам не удалось, и так чертовски повезло, что тащить в участок фиксировать показания и тому подобное нас никто не стал, взяв контактные данные тренера и отпустив с миром. Зато поели, заели так сказать стресс, кадетам тоже вручили палочки, пусть и не по протоколу, но черт, они же, можно сказать, прошли «боевое крещение»!

Глава 34

— И как прошла встреча? — негромко поинтересовалась Такеда-сенсей, когда мы устроились понаблюдать матч Кайдзё. Наша встреча с Тоо состоится как раз после них, поэтому ребята все еще нервничали — уж больно стратегия у нас сомнительная, чудаковатая и откровенно вызывающая. Я лично сомневался, что мы сможем обмануть будущих противников идиотскими чудачествами и при этом одолеть лучшую атакующую команду всей Японии, но кого волнует мое личное мнение. Сказали сделать — значит сделаем.

— Коротко: Акаши-кун опоздал, — ответил фантом, помрачнев. Надеюсь, он не заложил нас своей физиономией? — Он собрал нас, чтобы убедиться, что мы помним нашу клятву — выяснить в старшей школе кто из нас сильнейший.

— А ты ее давал? — Куроко только у нас стал нормальным игроком, а не пасующим невидимкой!

— Нет, но я не могу не воспользоваться случаем и не напомнить им, что баскетбольные соревнования идут между школьными командами, а не между асами-первогодками, — в голосе фантома прозвучало неприкрытое ехидство и язвительность, я чуть со стула не упал. Впрочем, судя по квадратным глазам остальных, они тоже уловили эти ноты.

— Главное, что ты не спалил свою избыточную информированность, — прошептал я, так как игра наконец-то началась, и все внимание устремилось к площадке.

— Нет. Я помню, когда нужно это раскрыть, — тонкая улыбка выглядела пугающе похожей на лисью усмешку Имаеши, меня так и тянуло выкинуть какую-нибудь глупость, дабы отвадить «демона».

Матч прошел скачкообразно, одна из команд, видимо, специализируется на смене темпа, Кайдзё регулярно приходилось подстраиваться, но это не сильно их смутило, Кисе таким точно не пронять, хамелеон же. Задание темпа атаки, а, следовательно, и защиты — работа раздающего защитника, Изуки-сэмпай тоже может перейти на медленный, неагрессивный стиль, но ему непросто его поддерживать. Как пытался шутить он сам «Беги-бросай против ползи-засыпай».

После мы отправились в раздевалку, выдержав психологическую атаку нашей же группы поддержки, когда Казама и несколько парней из второго отделения выстрелили вроде бы в воздух, а на самом деле попали по каким-то механизмам, выпустившим несколько длинных плакатов «Вперед, Сейрин!». Увидеть подобное и даже не присесть при знакомых звуках помогли лишь предупредительные смс-ки от Широ: «Наши тут, но сенсеи не спят». А по дороге к раздевалкам состоялась довольно любопытная встреча. Хотя интересной лично мне она была по не совсем нормальной причине:

— Они родные? — хоровое выступление после пяти минут пристальных разглядываний, пока Куроко объяснял сержанту, что незнакомый парень с рыже-черными волосами — его друг. Следующую фразу озвучивал тот же дуэт. — Или крашенные?

— Нет, свои! — ответили так же дружно и не выдержав, заржали. А забавный парнишка, Огивара Шигехиро, я прямо чувствую, что хороший человек.

— Впервые вижу, чтобы аники так бурно радовался новому знакомству, — шепот мелкого недоумевающей команде ненадолго привел меня в чувство. Ненадолго.

— Да ты хоть понимаешь! — заговорили мы вместе, потом переглянулись и дальше продолжил уже я. — Коки, ты хотя бы раз видел человека, у которого такие же волосы? Родные, не крашенные?

— Э? — нет, надо будет подать Такеде-сенсей идею о хоре. С такой слаженностью нас неминуемо ждет успех.

— И правда… — фантом поморгал, глядя то на Огивару-сана, то на меня, — я не замечал, что ваши прически похожи. Но, Кагами-кун, волосы Мидоримы-куна зеленые, а Аомине-куна — синие, и ты не удивлялся.

— Не в этом дело, Куроко! — подхватил эстафету новый знакомый. — Как много ты встречал людей, рожденных с волосами двух цветов? Я вот кроме себя никого не знаю!

— Теперь знаешь. Кагами Тайга, класс 1-б старшей школы Сейрин, — я протянул руку, мысленно отвешивая себе пинка, что не додумался сначала познакомиться, а потом устраивать допрос с пристрастием.

— А я — Огивара Шигехиро!

— Знаю, у тебя рис на щеке …

— Стой, Кагами, так ты не красишь волосы? — у Коги явно был разрыв шаблона. А еще у Фукуды, Кавахары и Айды.

— Нет, это выверт генетики с отцовской стороны.

— Мы же в лагере вместе жили, вы бы заметили, если бы волосы аники стали черными у корней…

— Опаздываете, — по одному месту прилетело посохом, и команда под крик Огивары «Удачи вам!» помчалась в раздевалку. Алекс не было видно, однако все тот же Широ, знающий нас как облупленных, отписался, что американка с нашей бандой, вернее, ее взяли под неусыпный контроль Яно и Нода, ибо «нет иного способа быть уверенной, что твоя обалденная тренерша не крутится возле Чиаки и Дзю. Женщины…».

— Что ж, наш черед! — Кавахара нервничал больше остальных, Коки не удалось споить ему вторую порцию успокоительного, хотя судя по мелкому — очень хорошая идея, братишка выглядел спокойным и уверенным в нашей победе. Может, он сделает это, пока они сидят на скамейке? А то зубы танцора такую чечетку отбивают, что у всех вокруг десна заныли.

Но, естественно, просто размяться, построиться и начать чертов матч мы не могли. Вернее, нам этого не дали сделать наши же соперники, очень интенсивно доказывавшие у судейского столика, что вот этот красноволосый гигант из команды Сейрин никак не может играть, потому что он, на минуточку, учитель в этой же школе.

— Мои ученики готовы это подтвердить, Кагами Тайга учитель, совершеннолетний, ему не место на чемпионате старших школ, — медленно, членораздельно, как для идиотов, разъяснял Харасава-сенсей. — Вы обязаны исключить его из состава команды.

— Ой, дурааак, — шепотом протянула Айда, остальные кивнули, соглашаясь с вердиктом.

Только дурак рискнет говорить судье, что тому следует сделать, тем более такому, как Курихара-сан. Этот товарищ обычно ведет себя так, словно он не судья, а Судия, и все вокруг должны падать ниц и молить его о снисхождении, валяясь в ногах. В общем, не самая приятная личность, судя по собранной журналистами информации. Мы снова попросили их о помощи, потому что Такеда-сенсей обещала, что будет гоняться за нами не с посохом, а с автоматом, если мы будем пренебрегать подобными данными. «Одна рисинка может перевесить чашу весов» и все в таком духе. Знание, кто будет судить тот или иной матч, не было секретом, но даже у наших проныр-журналистов были проблемы с выяснением имен и поверхностных биографий судей. И судя по развивающейся ситуации — хорошо, что мы этим озаботились, у Курихары-сана, кажется, сейчас сердечный приступ будет.

— Доброго вечера всем, — и исполнил поклон, которому меня выучили наши танцоры.

Онита-сан после пары уроков, окрестила меня «кривоногой гориллой, которую совершенно невозможно научить классическому реверансу, не сломав при этом нижние конечности». Тогда-то они и накидали этакий упрощенный вариант действий и заставили меня эту ерунду запомнить и отработать — и все ради одного матча! Я за потраченное в никуда время возненавидел Тоо сильнее, чем налоговых инспекторов, а это о многом говорит.

— Эм, и вам доброго вечера, — первым очнулся, как ни странно, секретарь, остальные продолжали глазеть на станцевавшую гориллу. — Как видите, возникли некоторые трудности по поводу вашего участия в игре.

— Я вижу, это вполне понятная реакция, — я улыбнулся как можно доброжелательнее, старательно игнорируя мнущегося возле тренера Сакурая. Если позволю хотя бы один косой взгляд в его сторону, пусть даже из любопытства, что он там за кренделя выделывает, парень уморит меня извинениями до начала игры.

— Однако документы по поводу участия Кагами-куна были заблаговременно согласованы со спортивным комитетом, — отмер наконец-то Курихара-сан. Он говорил с каким-то диалектом, не проглатывая гласные, и тональность определенно отличалась от знакомой мне. Чуть приподняв бровь, он насмешливо постановил. — Я не вижу причин не допускать до игр кого-либо из команды Старшей Школы Сейрин.

— Вас благодарим, судья Курихара, — Такеда-сенсей, до того момента не отсвечивавшая, сейчас приторно улыбнулась и поклонилась вздернувшему нос мужчине, в то время как я как дрессированная мартышка, повторил «танцевальный» поклон.

— Я надеюсь, у Сакурая-куна не будет из-за этого проблем? — сверкнул очками Имаеши-сан, пока я мысленно делал пометку узнать, почему об этом спросил капитан команды, а не тренер — взрослый и вроде как ответственный за студентов Тоо человек.

— Ни в коем случае, Имаеши-сан, — как мог подбадривающе улыбнулся начинающему иллюстратору и, пресекая его попытку начать отбивать поклоны, погладил паренька по голове. Надо запатентовать этот метод, как особо действенный для усмирения болтушек разного калибра. И в тот момент мне пришла в голову идея, как повернуть этот момент на благо нам и во славу нашей концепции «достань всех до печенок». — Я не хочу терять многообещающего иллюстратора из-за школьного хобби.

— Баскетбол лишь это всего, — Такеда-сенсей очень вовремя поддержала мою игру, и теперь мы удовольствовались видом явственно закипающего центрового Тоо, недовольных взглядов запасных и еще более широкой лисьей усмешки капитана команды. Жаль, что лентяй и соня Ахомине все еще отсутствует, вот на чье лицо хотелось бы взглянуть. — Игре какой-то относиться так не стоит серьезно к.

— Йо! — вспомни… вот и оно. На всякий случай, вдруг кто не рассмотрел, повторил реверанс аля-Кагами, радужный зевком подавился. А я вернулся к своим, медитацию и молитву перед игрой никто не отменял, однако все равно услышал беседу. — Тецу, че эт было?

— «Это» не это, а Кагами-кун. И он не был, он есть, — вздохнул фантом особо тяжко, ему предстояло отыгрывать роль нормального в окружении психов и жаловаться на это всем вокруг. Надеюсь, долго это не продлиться, вот уж не фантому изображать нормального. — Я с ним в одном классе учусь, Аомине-кун. Разве Момои-сан не рассказывала вам еще летом, что он балетом занимался?

— Что еще за монахи?!

— Они что молятся?!

— Во имя Кагами-ками-сама!

— Какого хрена здесь творится?! — выкрики с трибун, молитва нашей группы поддержки, вопли центрового соперников, и прочий фоновый шум все же достигал сознания. Эх, до глубокой медитации как до Тибета раком, ни капли нужной сосредоточенности.

— Но это же ложь?! — как-то отчаянно воскликнула шпионка. — Он же в кадетском училище учился!

— ?! — я чуть с речитатива не сбился, но на фоне остальных это было незаметно. Она что, из-за ВОКС решила, что я курсантом был?

— Одно другому не мешает, Момои-сан, Кагами-кун очень разносторонняя личность.

— Чем докажешь? — возник Вакамацу-сан, огреб от Аомине и вспыхнул как бочка с порохом, их капитан еле его угомонил.

— Я видел его в пачке, — наглый поклеп, но равнодушное лицо Куроко и его неумение шутить сделало свое дело, противники выпали в осадок.

— Давайте покажем честную игру! — пока Тоо выясняли, все ли у нас дома, время подошло.

Вбрасывание было за нами, но не успели мы и глазом моргнуть, как Тоо оказались в защите 3-1-1, так что прорваться можно было лишь одним способом: получив мяч, я привлек максимум внимания на себя, то есть удерживать меня примчался Сам-Великий-И-Неповторимый-Аомине. Когда это удалось, каким-то фантомным чудом с одиннадцатым номером мяч полетел от меня к Изуки, который по методу Куроко не стал хвататься за него, как утопающий за спасательный круг, а быстро и плавно перенаправил капитану. Трешка — и первые очки за нами!

— Хм, кажется, вы стали чуть сильнее.

— Ага, есть такое, — все наши усилия по выведению Тоо из себя казались мелочью на фоне одной лишь презрительной ухмылки бомбардира Поколения Чудес. Умеет же одной физиономией выразить столько, что прямо неловко становится за скудость собственного арсенала из серии «я — король, а вы — мусор».

Ладно, Тайга, ты же не хочешь бегать вокруг школы на руках, пока у Такеды патроны не закончатся? Тогда молчи в тряпочку, строй из себя психа и не отступай от текущей тактики ни на дюйм. Наши уже ускакали в защиту, один я задержался, но что поделать, пока мяч не попадет к Аомине, я его персональный пастух в защите 4 и 1. Рывок, еще один, пусть мяча у него пока нет, но отставать плохая идея! Зачем он, черт возьми, прыгает?!

— Извините!

— Аллей-уп!

За-ши-бись, Тайга, дундук, проспал такой пас! А Сакурай хорош, только мяч получил, как уже бросил, просто Куроко-2, вернее, три, Нигоу же.

— Уж извините, но мы не собираемся отставать, — сверкнул очками Имаеши.

— Нет большей чести для воина, чем достойный соперник, — сверкнул в ответ новыми, спортивными очками капитан. Какой перекрестный допрос ему пришлось выдержать, когда народ заметил приобретение — я его еще больше зауважал, ни разу же не сорвался. А уж когда Айда-сан отогнала любопытных веером и сообщила, что это ее подарок, мы массово выпали в осадок. Хороший пример тоже заразителен, а? Надо будет Куронуме рассказать после игры.

— Давайте повеселимся, — предвкушающе улыбнулся Киеши.

— Вы совсем чокнулись, — покачал головой Вакамацу, ибо в его глазах мы явно полетели по шкале оценок куда-то в пропасть.

— Обидно это слышать, Вакамацу-сан, — центровой Тоо подлетел чуть ли не выше меня, когда Куроко оказался у него за спиной и заговорил замогильным голосом. — Не говорите так, пожалуйста.

— Обидно — но не видно, — фыркнул Изуки-сэмпай.

— А… ага, — обалдев, парень сбежал, а я в очередной раз подивился резиновому времени.

Настало время провентилировать кое-чьи физические показатели, я рванул на половину Тоо, намерено оставляя между собой и Куроко Аомине, дабы фантом использовал вторую версию усиленного паса, и мы смогли проверить, ослаб ли ас Поколения Чудес без постоянных тренировок или случилось чудо, и он все так же на высоте.

— О чем вы вообще думаете? — облез Вакамацу, самый болтливый из соперников. А еще самый вспыльчивый, шумный и управляемый, если правильно все построим. — Пасы одиннадцатого…

Ух, моя рука! Все же второй взрывной пас это большая сила, не дай ками, попадет кому в голову — даже с силой Куроко сметет. Вакамацу-сан выскочил на защиту, но я банально прыгнул выше (минус один прыжок), и он не смог дотянуться до мяча, чтобы помешать. Да, как-то слишком все хорошо идет, 5-2 в первую же минуту и это чертовски подозрительно.

Иногда я ненавижу быть правым. Следующая атака Тоо принесла им законные два очка, их легкий форвард воспользовался преимуществом физической формы и роста и просто «не заметил» защиту Куроко. Аомине же не показывал признаков недоумения, что он великий не смог перехватить пас, играл как-то сонно и лениво. Мы что, не интересны ему как соперники? Хотя в целом Тоо вяло отреагировали на новый пас Куроко. Ой-ой, лишь бы фантом на это не обиделся, хотя судя по жестам со скамьи — его недовольство не осталось незамеченным. При первом же удобном случае…

— Замена Сейрин! — на площадку вместо Куроко выпустили Коганея, мастера на все руки и любителя побросать абы как.

За подборы тренер не волновалась: Вакамацу, конечно, хороший центровой, но главное его преимущество перед другими — скорость, при таких же как у меня габаритах. Однако Киеши-сэмпай очень неплохо подтянул форму, с такими-то адскими тренировками и постоянным соперничеством со мной — то есть опыт с противником такого типа у него есть. Кроме того в раздевалке ему вкололи какое-то обезболивающее, чтобы в течение игры колено его не беспокоило. За состоянием сэмпая следили чудо-глазки Айды, так что Цубаки-сенсей, наверное, не закопает нас за жестокое обращение с товарищем.

— Зря вы так… Без Тецу у вас нет и шанса.

— Нет шанса на шансон? — кто-нибудь притормозите орла, пожалуйста.

Игра развивалась стремительно, Аомине проснулся только после того, как его перекрыли сразу трое: я, Изуки и Коганей, все обладатели той или иной способности, которая может позволить задержать монстра, обходящего пятерых средних игроков как стоячих.

— Ох, вы так серьезны, — улыбка Имаеши немного действует на нервы. На то и расчет? — А ведь еще и половина четверти не прошла.

— Ня? — в этот момент мне очень хотелось провалиться под землю, кажется, кошачьи повадки Коганея с подачи тренера стали неуправляемы. Иначе с какого перепугу парню мяукать?!

— Мы столь серьезны, ибо жизнь курьезна! — пока очкарик промаргивался, пантера вышла на охоту.

Аомине издевательски медленно — уж его скорость мы хорошо помним — обошел Коганея, перекинул мяч через Изуки и … опешил, когда я бодрым сайгаком проскакал мимо. Пользуясь орлиным взором, сэмпай за спиной перекинул мяч капитану, которого попробовал заблокировать Сакурай, но мяч полетел к Коганею, который, наткнувшись сразу на двоих, передал его мне, и данк! Аомине добежал как раз в тот момент, когда я приземлился. Да, пара секунд форы это очень хорошо, а обалдевшее лицо соперника было бальзамом для израненной прошлой игрой гордости!

Быстрее, быстрее, в сторону, еще раз — Аомине словно проснулся, никакой замедленности, напротив, как шаровая молния он вел мяч прямо к нашему кольцу и никакие звериные инстинкты не помогут, если не хватает скорости, так что в итоге я вышел с этим монстром один на один, но не успел среагировать, прежде чем он рванул назад и быстрым сложным броском закинул мяч в корзину. Трехочковый! Неожиданно быстро, но не фатально, в следующий раз он так легко не ускользнет.

— Хм, кажется, вы можете меня поразвлечь, — вот же болтливый, черт подери!

— Неуважение к противнику есть скрытое неуважение к себе, — нравоучительно отметил капитан.

— Чё?

— Культура речи есть показатель нравственного развития. Достойный воин уделяет поэзии не меньше внимания, чем воинскому искусству.

— Благодарим вас за мудрость, капитан! — мы поклонились, пока Аомине скривился, демонстрируя, какими идиотами он нас считает.

Наш черед, скоростная атака и «беги-бросай», но без Куроко, они пытаются перехватить, пользуясь устаревшими данными, потому что игры с Шуутоку оказалось не достаточно чтобы понять, что мы играем без плана. Мяч у меня, но стоило Аомине меня обогнать, как мяч улетел Изуки, от него к Коганею, юркий форвард угрем проскользнул мимо Сусы-сана и бросок! Черт, мимо, подбор, Вакамацу вроде ловит мяч, пока сэмпай резким движением не вырывает его и перебрасывает капитану, которого пытается закрыть Сакурай, но Хьюга резко переносит вес назад и бросает! Есть, три очка плюс!

— Трус! — чего?! — Избегаешь меня, слабак? — а… обидно, что играть не с кем, да? Ну, бывает. Я не Кисе, чтобы с тобой один-на один плясать. Да и задача сейчас сбить вас с толку, да раздраконить. Но пока плоховато получается…

— Приношу мои извинения, — и в позу умирающего лебедя с ногами, скособоченными в какую-то-там позицию, руками колесом с оттопыренными пальцами и наклоненной головой. Мелкий чуть ли не в истерику со смеху впадал, когда я этот кошмар репетировал перед зеркалом. Если бы оно могло — покончило бы жизнь самоубийством.

Пока Тоо переваривали новую композицию, мы уже убежали в защиту, 3-1-1. Атака Тоо, мяч у Аомине, но в этот раз мы его буквально окружили, аки дети елку на новый год. Как в такой ситуации поступит нормальный игрок? При удобном случае отдаст пас. Как поступит Аомине? Продолжит бултыхаться, ни себе, ни людям, но Великий Я определенно переломится, если признает, что не может нас обойти. Я ставил на то, что он пойдет на силовой прорыв и схлопочет фол. Хьюга верил, что рассудок возобладает, и он все-таки отдаст пас.

Но, естественно, на высоте оказалась наша тройка аналитиков, предсказавшая, что Аомине выбросит мяч за пределы поля так, чтобы вбрасывание проводила их команда. Вот только он не учел, что после Имаеши доверит мяч не ему, а Сакураю. Извиняшка, к сожалению, не подкачал, и мяч полетел прямиком в корзину. Интересно, если в защите опекать его будет Коганей, результат станет лучше? Но сначала атака! Мы шли своим привычным темпом, постоянно перекидывая мяч, пришлось промолчать на пару подколок Ахомине, что я его избегаю, ибо так оно и было. Тренер с милой улыбкой сообщила, что если я выйду на противостояние с Аомине без ее приказа, то следующую игру буду стоять на руках возле скамейки запасных. С чем это было связано, я не понял, но нарушать предписание не хватило смелости.

Рисковать с таким противником как Тоо и выписывать метеор-данки? Нет, ни в коем случае, если все узнают, что я им промахиваюсь через раз, весь пиар, разведенный вокруг броска, потеряет смысл. Так что в атаке я сейчас бревно на ножках — очень активное, конечно, но бревно, хотя нападающего Аомине окружает все та же тройка, сильно усложняя ему жизнь. В итоге игра свелась к противостоянию трехочковых. Нет, у них были еще забивалы, но бросать двухочковые в сложившейся ситуации было неблагоразумно, быстро бы отстали. Да и уперся неожиданно Сакурай, вот уж кто тихий омут с чертями.

— Эй, слишком рано! — орет взбешенный Вакамацу, не забывая бороться с сэмпаем за место под солнцем, то есть кольцом. — Мы не готовы!

Но ор этот был бессмысленным, Сакурай оказался точен как часы, что стало для нас неприятным сюрпризом.

— Не поймите неправильно. Быстрые броски не единственная причина, почему Сакурай в стартовом составе, — если противник решил поточить лясы, надо с благоговением ему внимать, вдруг и правда что важное скажет. — Чем сильнее противник, тем более точными становятся броски Сакурая. Потому что, несмотря на свой вид…

— Я выиграю, — твердо произнес атакующий защитник Тоо и смешно скривился. — Потому что я лучше, хмф!

— Нет ничего более важного для воина, чем сильный соперник, всем сердцем стремящийся к победе, — ну… капитан у нас на своей волне. — Сыны мои! — а это что-то новенькое! — Лицезрите пример достойного противника!

— Лицезрим лицом и зрением!

— …он ненавидит проигрывать… — слегка пришибленно закончил лис. Да, парень, Сейрин это диагноз.

Сначала мы поклонились Имаеши, ибо он рассказал, что под давлением парень лучше играет — тренер точно сочтет эту информацию полезной — так что спасибо за длинный язык. А потом мы послушно вылупились на Сакурая, который немного стушевался под таким пристальным вниманием. Я продолжил ворочать извилинами.

— Капитан, есть идея, — обратился я к Хьюге, стоило соперникам отойти подальше. — А что если мы выпустим против извиняшки Коганея? С его инстинктами он помешает тому нормально бросать.

— А я, по-твоему, смогу удержать с вами заснувшего в солярии?

— Черт, не подумал…

Угу, инстинктов Коги у капитана нет, станет слабым звеном против Ахомине — и все, смысл в опеке пропадет. Но мы рано расслабились, изменив привычному течению матча, Имаеши передал мяч Сусе, который пусть и не был снайпером, но двушки клал красиво. Но, слава ками, недостаточно метко. А подбор… Киеши в этом деле собаку съел, с такими-то лапищами, иной раз вообще нет смысла ловить — вырвет и не запарится, прямо как сейчас.

Счет равный, что неимоверно бесит наших противников, вон как Вакамацу разоряется, что в следующий раз подбор точно его. Угу, не прошел у них сюрприз, а вот наш — выйдет! Мяч у Изуки, пас назад ко мне, от меня капитану, рывок — и последний трехочковый в этом периоде за нами! 20-23 и мы возвращаемся на скамейки для вдумчивого отдыха, говоря по-простому — медитируем и слушаем тренера.

— Итак, стадия первая прошла довольно неудачно, — отличное начало, Коки, воодушевляет! Я воочию вижу, как растет боевой дух команды, хватает одного взгляда на опущенные плечи и головы. — Объект нужной степени злости не высказал, однако стоит заметить, что нужная реакция на действия четвертого, шестого и десятого достигнута. Изуки-сэмпай, вы сегодня в ударе?

— Я в ударе — нет тоске и хмари!

— Задача максимум — довести объект до нужной кондиции до окончания первой половины — не выполнена. Задача минимум — произвести нужное впечатление — выполнена. План на вторую стадию? — Айда-сан внимательно перебирала какие-то листочки с записанными показателями.

— Переходим к ветке событий по плану «Б»!

Наш тренер все-таки очень вредная особа: приказать нашим аналитикам поддерживать стиль речи как у злодеев-ученых из кинофильмов — это надо додуматься. Или это они сами? Играли они не пойми для кого, пусть говорили все достаточно громко, но слышали их только сидящие за судейским столиком, ныне косящиеся на нас с возрастающим подозрением в глазах.

— Кагами, персональное задание, метеор-данк, попадание на восьмой минуте периода, — видя мои большие и круглые глаза, Такеда-сенсей смилостивилась. — Дополнительный сигнал дадим как обычно. Все понял? Наказания за промах не будет, но понесешь ответственность за все последствия, ясно?

— Так точно.

План «а», по которому Аомине должен был достичь Зоны до конца первой половины, а значит не выйти на площадку во второй по состоянию здоровья, можно смело выкидывать в мусорку: разозлить аса и заставить его ошибаться или фолить не вышло, тем более не вышло довести его до состояния «предзона». Я, конечно, надеялся, что подросток не станет вообще выходить в Зону, но что-то подсказывало мне, что на эти грабли ему очень надо наступить лично, иначе не поймет, почему Зона опасна.

Ситуация сложилась странная: счет пока в нашу пользу, ас радужных не особо проявил себя, но впечатление, что его это не волнует. Будто бы даже если команда проиграет, он себя проигравшим не посчитает, пока его не обойдут в персональном противостоянии. Обойти такого игрока непросто, но на фоне Рукавы-сана, с его опытом, силой и постоянными тренировками, а также соперничеством с Сакураги-саном, Аомине просто щенок на фоне Дайо. По плану «а» сейчас должно было начаться наше противостояние, как асов команд — никто и слушать не хотел, когда я доказывал, что наш ас Киеши, так что капитан заявил, что Сейрин самые крутые и асов у нас два — но теперь его придется отложить. По второму плану нам предстоит старательно набирать очки, но без фанатизма, дабы не растревожить одну сонную амебу, которой явно влом играть.

— Ты все-таки вернулся, Тецу…

— Куроко — терминатор нового поколения! — напутствовал нас Кавахара.

— Куроко, ну-ка скажи «I’ll be back»! — ответом скамье стал тяжкий вздох и легкая скорбь на лице призрака «с кем я связался».

На площадку снова выпускали фантома, поэтому в атаке используем изменяющийся «беги-бросай», заодно проверим нашу теорию, что Момои-сан уже раскрыла секрет передач распасовщика, вернее его предыдущее исполнение. Так что первой же атакой я постарался увести Аомине подальше от Куроко, он точно сможет перехватить его пасы, пусть это и означало, что я в атаке не участвую. Атаковать будут капитан и Изуки-сэмпай, главное дать им это пространство для маневра, потому что противостоять Аомине им будет … проблематично.

Мне рекомендовали не скупиться на прыжки, однако пока я как-то без них обходился — лучше дождаться персонального противостояния и уж там оторваться на полную. Мидоримы на площадке нет, а Аомине только-только разогрелся. Тем более первое, что сделал Куроко — использовал против бывшего товарища взрывной пас два. Учитывая, что в прошлый раз мяч перехватить не вышло, удачная попытка немного удивила — но именно, что немного. При должном напряжении, учитывая его габариты и возможные показатели, он должен был поймать его. Другое дело, что предел прочности у Аомине куда ниже моего или Киеши — не тренируется же нормально, мышцы скоро вообще форму потеряют.

— Ты думал, что тот же трюк сработает против меня дважды? Не разочаровывай меня слишком сильно Тецу…

Договорить он не успел, ибо перехватить мяч полдела, а вот удержать его… В общем мячик я выкрал, в наглую пользуясь болтливостью соперника, и помчался к корзине, попутно петляя, избегая других игроков, особенно Имаеши-сана. Данк принесет меньше пользы, чем трешка, да только капитан немного устал, так что — прыжок! Не успел перевести дух, как Тоо атаковали, мяч у Ахомине, которого явно взбесило пренебрежение к его толканию речей, я отстал, Изуки с Коганеем его перехватить не успели, но Киеши выпрыгнул на защиту — и бросок! Изогнувшись вбок так, словно у него нет позвоночника, Аомине бросил мяч одной рукой и попал!

— Это бесполезные усилия! — с рыком обернулся он к Куроко. И облез.

Потому что с фантомом случайно столкнулся Сакурай, извиняшка в своем нормальном режиме и не против капитана повел себя так же, как в повседневной жизни, то есть бросился извиняться с поклонами. А наш прокаченный постоянной практикой тролль решил его поддержать. И поиздеваться над остальными, как же без этого.

— Извините, я вас не заметил! — поклон.

— Что вы, Сакурай-кун, это мне надо просить прощения, я не привлек вашего внимания, — поклон.

— Извините, что я вас толкнул!

— Простите, что вовремя не отошел.

— Извините, вы не должны извиняться! — поклон.

— Надеюсь, вы не пострадали, простите меня, — поклон. — Простите, что вам пришлось извиняться.

— Извините, что я живу! — поклон.

— Простите, что я существую, — поклон, но в этот раз фантом чуть задержался. Растерялся? Ну да, извиняться за то, что живешь, это как-то дико даже после сейриновской закалки.

— Завязывайте уже со своим танцем китайских болванчиков! — не выдержал Вакамацу. Зря это он, парни развернулись к нему и, разумеется, поклонились.

— Простите, Вакамацу-сан/сэмпай!

— Аргх!

Центровой Тоо кипел, еще чуть-чуть пар пойдет, Аомине с дергающимся глазом спрашивал, что мы сотворили с Тецу, а Имаеши-сан утащил к их кольцу Сакурая, видимо, так и не осознавшего, что над ним издеваются. Да, кое-кто очень старательно учился у Такеды-сенсей.

— Кагами, не спи!

Черт! Ахомине, несмотря на общее недоумение, уже пришел в себя и рванул на перехват нашего мяча! Куда намылился, горелый, наша атака! Не думая ни о чем, выбил мяч у радужного и тут же передал подальше от себя к Изуки, Имаеши попытался перехватить, но призрак возник как всегда из ниоткуда и переслал мяч Хьюге, который и забросил новую трешку. И с чего я взял, что капитан устал? После Адской недели, что была после Отборочных игр, для наших устать за пятнадцать минут игры нереально сложная задача. Аомине посерьезнел, наконец-то заметив счет. 22 — 28.

— Что ж, пора развлечься.

Как?! Вот как, ками, он может развивать такую скорость и маневренность, если максимум нагрузки — доплестись до школы и обратно, да покидать мячик пару раз в неделю? Где логика?! Я перекрыл ему путь, но этот метеор, обвел меня вокруг пальца, притворившись, что бросает мяч Вакамацу для «парашюта», а сам, пока я отвлекся, обогнал меня и, вырвав мяч из рук центрового, забросил мяч сам.

О, вот оно. Ненавистное состояние «я идиот». Это же был почти мой прием с пасом самому себе, который пришлось использовать в первой игре с Шуутоку! Ну с чего я решил, что Великий Я будет кому-либо пасовать? «Принять мой пас могу только я» или еще какая-нибудь ересь в том же духе.

— Хватит делать такие вещи, Аомине! Я же уже прыгнул! — разорялся обиженный Вакамацу-сан. Я бы на его месте врезал самоуверенному товарищу.

— А ты не вмешивайся в мою игру, если ни хрена не понимаешь. Из-за тебя я не смог сделать данк.

— А?!

— Просто не делай ненужных вещей, когда я получаю мяч, вам нужно просто освободить мне место…

Хьюга успокоил меня одним взглядом, беспокоясь, как бы я не свернул Аомине шею. Вряд ли бы я набросился на идиота с кулаками. Но хотелось — этого нельзя не признать. А потом…

— Тайм-аут Сейрин!

— Кагами, остаешься на скамейке. Это не обсуждается, — непререкаемым тоном сообщила тренер. — Кавахара, на замену.

Я выпал в осадок вместе с доброй половиной присутствующих, ибо Кавахару, получается, выпускали против Аомине. Сказать, что остальные были в шоке — ничего не сказать.

— Кавахара, твой партнер по танцам на сегодня — Суса Йошинори. Он опытный и разносторонне развитый игрок, как ты помнишь, но это играет с ним злую шутку, когда речь идет о непредсказуемых и незнакомых игроках.

— Кто тогда должен взять на себя Аомине?

— Изуки, — орел выпучил глаза как лягушка. Ну да, не каждый день тебя просят поиграть с дикой пантерой.

— Тренер, почему мы не можем вернуться к плану «А»? — задал самый интересный вопрос Коки. Действительно, если Аомине начал играть серьезно, то почему бы не вернуться к первоначальной идее «вывести его в зону», раз вам так приспичило покалечить мальчишку.

— Показатели Аомине-куна позволяют думать, что его уровень контроля над собственным телом намного выше, чем у обычного человека, — вступила Айда-сан. — Учитывая все то, что рассказал нам Куроко, Аомине-кун, скорее всего, сможет выйти из Зоны на время перерыва, чтобы отдохнуть, и вернется с новыми силами на вторую половину. Нет смысла так рисковать.

— Какой вообще смысл тогда доводить его до такого состояния? Устроим ему пять фолов и адьё? Последствия для него куда менее плачевные будут, чем с зоной.

— Посмотрим. Может и адьё устроим.

— Не слишком ли мы осторожничаем? Это турнир на вылет, проиграем и все, конец песенке, — нахмурился капитан.

— Не думаю, что выпустить Кавахару вместо Кагами будет означать меньший риск, — усмехнулся Киеши. И тут же поднял примирительно руки. — Не обижайся, Кавахара.

— И не думал. Все что мне нужно — доказать, что тренер права, называя меня меньшим риском, — кому-то споили нужную порции травок, вон как уверенно заговорил. Или это последствия тренерского внушения?

А еще до меня дошло, что сейчас большая часть внимания минует Киеши, потому что Аомине, а за ним и я, тянем одеяло на себя. Вот черт, нам же совсем не это нужно! Тайм-аут кончился, ребята вернулись на площадку измененным составом, а меня Такеда-сенсей отправила восстанавливать силы.

— А ты, позер, посиди и подумай, к чему все идет, — за позера было обидно, но что поделать, забыл совсем.

— А он тут? Ну, владелец клуба? — шепотом почти на ухо, дабы остальные не услышали.

— Нет, он придет только на финал и то, если время будет, но Андзай-сенсей сообщил, что за игрой будут наблюдать доверенные лица.

— Вот это данк!

Пока я отвлекался, игра разгорелась. Взбешенный «пренебрежением» Аомине носился шаровой молнией, тем не менее, не переходя планку и не выходя в нужное состояние, что только подтверждало, что, несмотря на общие заверения «вход в Зону осуществляется бессознательно», для некоторых монстров вход свободный и более чем осознанный. Как и выход. Однако Куроко не спал, так что ас радужных уже дважды ухитрился сфолить на фантоме, что, несомненно, злило его еще больше. Как же, столько времени вместе играли, а тут ухитрился дважды не заметить!

Никто же не стал ему рассказывать, что даже монстрам вроде него сложно увидеть кого-то, спрятавшегося за чужой спиной, а потом успеть среагировать на выскочившего прямо под ноги призрака. Курихара-сан тоже не замечал Куроко, пока тот не падал от столкновения, тут повезло, а то могли бы напороться на обоюдный фол, чего доброго. Этого было определенно мало, чтобы притормозить атаку Тоо, но наши отвечали с не меньшим энтузиазмом, Изуки-сэмпай скоро вообще за полем пропишется.

— Имаеши стал реже доверять мяч Аомине, — задумчиво прокомментировала Айда-сэмпай, внимательно следившая за физическими показателями Киеши, ухитрившегося сорвать лобовую атаку Тоо, и Аомине, надеясь по этим данным определить, не собирается ли он использовать все доступные ему силы.

— С характером Аомине-сана, он скоро начнет перехватывать у собственной команды, — проворчал мелкий, снова зарываясь в бумаги, что-то перечеркивая и записывая на свободном пространстве. Я как-то сунулся в его схемы — черт ногу сломит, братишка наотрез отказался конспектировать как нормальные люди, дескать, если кому чужому папка попадет, пусть помучается с расшифровкой. Параноик, от меня что ли заразился? Но все эти красные треугольники, кружочки и множества точек он явно утащил из схем Казамы для обороны школы. Вникать, что и где означает, я не рискнул, все, что надо, Коки на пальцах объяснит, так что пусть шифруется, партизан, а то такие глазастые соперники попадаются, что хоть расстреливай.

— Уже, — меланхолично отметил я сам, пребывая на грани медитативного погружения в себя и в то же время не позволяя себе такой роскоши.

Озверевший Аомине действительно забрал мяч у собственной команды, чуть ли не вырвав его из рук Сакурая, атакующий защитник так растерялся, что просто застыл соляным столбом. Благо наши парни, закаленные школой сумасшедших подрывников, не обратили никакого внимания на подобную ересь, атакуют-то по-прежнему нас. А уж когда Киеши ухитрился вовремя выпрыгнуть на защиту, схватившись за мяч — вообще все неважно стало. По физической силе радужному до сэмпая как пешком до Хоккайдо, наш центр в этом плане вообще мало кому уступит, я ни одной его атаки не заблокировал бы, если бы не использовал супер-прыжки. Ну же, сэмпай, давай!

— Да! Он заблокировал его!

Трибуны ревели, скамейка наша чуть ли не в пляс пустилась — нельзя, но очень хотелось, осталось только ногами топать, да орать. Выйти на прямое противостояние с центровым — только взбешенному самоуверенному индюку такое могло прийти в голову, так что не зря мы его бесили и старательно выводили из равновесия. Некоронованный Король остановил атаку лучшего бомбардира Поколения чудес!

— Эм, Кавахара что, брейк-данс решил исполнить?

Танцор на самом деле просто упал, поскользнувшись, но так как любое его движение уже казалось намеком на танец, то забавно дрыгнувшиеся ноги восприняли именно как готовность к брейку.

— Будет вам издеваться, — с упреком обратился к остальным Фукуда, больше всех переживавший за друга.

— Мы шутим, ибо смех в нашей ситуации единственный способ избавиться от нервного напряжения, — миролюбиво ответил Цучида.

— Не вижу причин особо нервничать, — угу, тренер вообще дзен познала, куда нам до нее. — Его беспокойство из-за выхода на площадку прошло, сейчас разойдется.

Как обычно, Такеда-сенсей видела больше чем мы и оказалась права: легкий форвард решил оторваться, так что пока Изуки старательно мешался Аомине, он кружил около Сусы-сана. Соперник явно матерился сквозь зубы, пытаясь поспеть за странными и незнакомыми движениями, однако постоянно отвлекался на свободные конечности, которые у первогодки будто жили своей жизнью. Жаль только, что даже обойдя третьекурсника, Кавахара сам бросал редко, больше доверяя мяч капитану или Киеши, которые впрочем, еще ни разу не подвели.

— Почему он редко бросает сам? — Такеда-сенсей недоумевала настолько искренне, что не ответить было выше моих сил.

— А что случилось в прошлый раз, когда он бросил и попал во время игры?

Тренер отреагировала сдержанно, но расширившиеся в понимании глаза ее сдали: после прошлого попадания Кавахары мы всей командой попали на адскую неделю, так что он явно осторожничает, доверяя итоговое решение сэмпаям.

— Вот оно! — против Куроко вышел Имаеши. Значит они «разгадали» трюк фантома.

— Кагами, готовься, выйдешь вместо Куроко.

Перехват, мяч у Аомине, на прямое столкновение он не решился, мозгов хватило, бросок! А счет-то не радует, даже с защитой Киеши, 45 — 50 в пользу Тоо. Куроко заблокирован Имаеши, хитрый лис перекрывает каждое направление, вернее, он перекрывает те направления, откуда замечает направленный на Куроко взгляд. Можно было бы сразу показать, что нам на это плевать, но приказ тренера — метеор-данк на восьмой минуте — никто не отменял, так что…

— Замена Сейрин!

— Оя-оя, что же вы сразу так, — протянул, улыбаясь Имаеши. — А говорите, что вы дружная команда.

— Меня дружно обижают, Имаеши-сан, — выдал фантом и ушел, не оглядываясь, пока остальные прикидывались рыбками на суше.

— Да что вы с Тецу сделали?!

— До ядовитого газа или после?

— Чё?!

И не надо так глаза пучить, газ еще летом использовал Казама против насекомых, порча еды — всего лишь неприятное побочное действие. Зато от мелких жужжалок мы избавились надолго, до сих пор не заводятся, даже если растения в школе заливают. Ладно, сосредоточились на игре! Мяч наш, быстрыми рывками пытаюсь выйти из-под опеки Аомине, вот только он не отстает, прилип как репейник, пришлось передать мяч Изуки-сэмпаю, от которого тот полетел к Кавахаре с наказом бросать. Капитан занят, я занят, Киеши толкается — что ни говори, а борьба за подбор там идет крутая.

— Время выходит, Кавахара! — рявкнул на однокурсника, потому что, черт возьми, у нас двадцать четыре секунды на атаку! Суса ему не сильно мешается, так и не приноровился к танцам на площадке, так чего он ждет?!

Бросок! Наверное, не стоило его пугать, потому что мяч он бросил мне! Черт, черт, черт! Свали, Аомине, не до тебя! Бросок, надо попасть хотя бы в щит…

— Трехочковый!

Опс. Ну да, стресс сделал свое дело, отключил мозг, а мышцы бросили, как помнят — после стольких-то бросков.

— Ты все-таки что-то можешь…

— Тебе показалось, — реверанс по-кагамовски и бегом в защиту.

Последние пару минут тайма я носился как угорелый, внимательно следя за Аомине и по возможности отвечая на каждое его попадание. Как и предупреждала Такеда-сенсей, он тоже обладает звериными инстинктами, которые пусть и притупились, но в этом матче с них явно стряхнули пыль. Интересно, почему в игре с Кайдзё этого не случилось? Как-то не очень нормально получилось, что матч свелся в основном к нашему противостоянию, из серии «не влезай — убьет», но это ерунда на фоне планируемого в третьей четверти. Черт побери, да отцепись ты уже от меня! Еле улучив мгновение, прыгнул, ибо без метеор-данка меня на скамейке ждет персональный ад. Помешал, зараза!

— Нарушение!

— Какого хрена, Аомине?! Третий фол уже! — а может у нас и получится вывести его из игры без Зоны. Хотя черта с два он тогда изменится и уж тем более не удержится от нее в будущем.

— Перерыв!

51 — 57. Могло быть хуже. Накинув монашеские тряпки, мы под возбужденные крики с трибун ушли в раздевалку, даже не взглянув на соперников, которые напротив, буравили нас взглядами. Ох, что сейчас будет…

— В целом, паршиво, конечно, — щадить нас тренер не собиралась. — Один трусливый плясун, предпочитающий убегать от корзины как от разъяренного дракона. Один свихнувшийся на персональном противостоянии очкарик. Один живой призрак, превратившийся в дерево на площадке, разве что корни не пустил. Один ходячий смайлик с руками, забывший, как именно надо выводить противника из себя и заставлять делать ошибки. И как венец — один вспыльчивый кенгуру, которому с чего-то есть дело до чужих взаимоотношений. Вы вообще зачем собрались, спрашивается? Перещеголять друг друга в дурости можно и в другом месте. Или вам публика нужна?

— Нет, — глухо отозвался из-под полотенца капитан.

— Тогда что вы там творили? Я вроде никаких действительно существенных ограничений на этот матч не накладывала, особенно по сравнению с Шуутоку, однако играете вы хуже, чем могли бы.

— Возможно дело в прошлом опыте, — подал голос братишка, осторожно массировавший мне ноги. Я не успел перенапрячь их, однако все впереди. — В прошлую встречу с Тоо мы проиграли с большим отрывом.

— Ну да, конечно. Значит, победа над Шуутоку и Сеншинкан нам всем привиделась. И тренировки с командой Окинава. И Адской вы неделю назвали из-за аномальной погоды, не так ли?

— Нет! — даже как-то стыдно стало. Нет, серьезно, чтобы нас после всего этого Тоо так пинали? Шутить изволите?!

— Меньше слов — больше дела. Насколько смогли их вывести из себя, настолько смогли, закончили с этим. Третий период будет борьбой за очки, так что не вздумайте снижать темп, чтобы там не происходило! На площадку выходят Киеши, Кагами, Цучида, Изуки и Хьюга. Кагами, твой противник Аомине. Ты сам себя уважать-то сможешь, если не удержишь сонного лентяя? Вот то-то же. Киеши, Вакамацу шустрый и сильный, но после стольких тренировок с Кагами он не должен быть для тебя непреодолимой преградой, ясно? Цучида, опыта у тебя значительно меньше, чем у Сусы, и габариты у него больше. Но ты быстрее и с гибкостью проблем больше нет, так что пользуйся преимуществом. Изуки, Хьюга, работайте головой, а то мне стыдно становится — и почему при этих словах я представил красную лысину? Тем временем, раздав ЦУ, тренер развернулась к танцору. — И на будущее, Кавахара, трусы не побеждают.

— Я бы поспорил! — взъерошенным котенком вскинулся мелкий. — Но не буду.

— Осталось не так много времени на медитацию, приступайте.

К началу третьего периода мы, наконец, очнулись от какого-то непонятного состояния, видимо, прошлый проигрыш действительно сильно сказался, причем незаметно так. Что ж, головы нам прочистили, посмотрим, что будет.

— Вы продолжаете выпускать второй состав, как это благородно, — протянул Имаеши, а наткнувшись на наши непонимающие взгляды, пояснил. — Так каждый из вас сохранит воспоминания об игре на национальном уровне.

— А, вот как. Ребят, представляете, они думают, что мы тут проиграем! — хохотнул Цучида, скрывая за смехом обиду.

— Вера отличается избирательной слепотой, — фыркнул в ответ капитан. И тут же вспомнил, что его стиль речи другой.

— Недооценивать противника недостойно доблестного воина.

— Игра началась! В нападении Тоо!

Имаеши против Изуки, пас Аомине, но не проходит, сэмпай рывком захватывает мяч и бежит к кольцу противника. Спохватываются Тоо быстро, но недостаточно, чтобы нагнать сэмпая… А нет, Аомине быстрее, пас ко мне, противостояние один на один, соперники явно ждут, что я снова отдам пас, избегая столкновения. А вот шиш вам! Обманный пас, мяч все еще у меня, противник купился на доли секунды, разворот — спасибо карусельке и не такие траектории могу выписывать — сейчас рванет! Нет, инстинкты у него хорошо развиты, вот только не один он такой способный, мгновения — и двухочковый!

Меньше слов — больше дела! Снова атака Тоо, на сей раз мяч изначально у Аомине, перекрыть, рывок в одну сторону, другую, финт?! Обошел-таки, за ним! Нагнать, а теперь прыжок! Взлетев быстрее, чем ожидалось, отбиваю мяч в сторону, черт, Имаеши подхватил, бросает, сэмпай еле успел помешать, подбор! Черт, Вакамацу схватил, пас Сакураю — и они все-таки забивают трешку!

— Вы все такие храбрые, что мне хочется плакать… — начал толкать речь Имаеши, да только кто его слушает?!

Атака Сейрин, мяч у Изуки-сэмпая, пас за спиной капитану, надо ответить трешкой, но Сакурай ухитрился перекрыть бросок со смещением! Аомине отвлекся, я мчусь к кольцу, пусть и без мяча. Пас Цучиде, Суса бросается на перехват, бросок, прыжок — и аллей-уп! Тоо наступают, Имаеши, разозленный, что его грубо проигнорировали попробовал обмануть Изуки фальшивым броском, но во время передачи сэмпай резким ударом отбил мяч в сторону от Вакамацу, практически в руки Киеши.

Бегом, в атаку! Мяч у капитана, Сакурай прилип репейником, пас Цучиде, которого перекрыл Суса, но прежде чем форвард сумел его обойти, радужный забрал мяч непринужденным движением. Черт, снова атакуют, бегом в защиту, я припозднился, Киеши напротив, не успел далеко отойти и выпрыгнул на защиту, но эта макака ухитрилась извернуться в воздухе и забить данк!

— Мир не состоит из одних пони и радуг, как…

И снова мы не слушаем Имаеши, тренер сказала действовать, значит действовать, тем более резкая смена манеры поведения удивила их как бы ни больше, чем прежние выкрутасы. Бегом-бегом, «беги-бросай», снова Ахомине на пути, рывок влево, вправо, заслон Цучиды, пытаюсь снова прорваться, как он резко разворачивается и оббегает сэмпая спиной, будто и не ставил заслона. Стоп, можно же…

— Двухочковый!

Благодаря сэмпаю между мной и Аомине было достаточно свободного пространства, чтобы он не смог перекрыть бросок, надо будет еще использовать. Тоо злятся и на наше поведение, и что мы не даем увеличить разрыв, но злость им не поможет в скоростной схватке, осознают они это или нет, но устали соперники больше нас, да и подсознательно будут больше сдерживаться, чтобы сохранить силы для четвертой четверти. Их проблемы. Снова двухочковый от Аомине, но на сей раз Имаеши и не пытается что-либо сказать, возвращаясь в защиту так же быстро, как мы начинаем атаку.

Мяч от Изуки полетел к Цучиде, Суса защищается, но сэмпай перебрасывает мяч капитану, что даже не пытается изобразить особенный бросок — сразу аллей-уп Киеши и данк! 59 — 64, капитан, нам очень нужны ваши трешки! Тоо снова атакуют, но тут мяч перехватывает «запасной» Цучида-сэмпай, ха, нечего недооценивать наших! На его пути Аомине, пас назад Изуки, Имаеши на защите, но ложный пас мне обманывает умника (кто там говорил, что он читает людей?! Ни черта подобного!), и мяч летит к капитану. Сакурай ждет броска, а Хьюга идет на прорыв, извиняшка купился и пытается перекрыть, как капитан отскакивает назад и бросает! Идеальная трешка!

Разрыв в два очка и Аомине лютует. Чертов монстр, еще и скалится как безумный, рывок, рывок, не ждал, что не отстану? Обманка, черт, рванул за ним, бросает, прыгаю, еще чуть-чуть! Буквально одним пальцем ухитрился исказить траекторию бесформенного броска, слава ками, он не настолько крутой маг, чтобы изменять направление движения мяча, выпустив его из рук, а то я бы и такому не удивился. Мяч стукнулся о кольцо, а там Киеши, Вакамацу и ученик «короля подборов»! Есть, мяч наш, бегом к кольцу противников, на пути вознивает Сакурай, куда ты лезешь, упрямая мелочь?

Облетаю его как стоячего, но парнишка задержал достаточно, чтобы Аомине успел нагнать и обогнать уже меня. Один-на-один, раунд сто один! Он не купился ни на первый финт, ни на второй, зато на третий не повелся и обманулся! Инстинкты можно обмануть, главное самому не забыть, что фальшивка, что нет. Вот уж когда благодаришь всех богов за многочисленные тренировки по переключению веса. Бегом, быстрее, суперпрыжок, Аомине пытается заблокировать, но я прыгаю выше и бросок! Есть, 64 — 64, равный счет!

— Тайм-аут Тоо!

— Они используют этот тайм-аут, считая, чтобы сбить нас с ритма, — проворчала Айда-сан, перебинтовывая колено Киеши.

— У них не выйдет, — так же тихо ответил капитан. — Однако я не ожидал, что прошло всего три минуты.

— Да, там время идет иначе, — подтвердил Изуки. — Мы продолжаем напирать?

— Верно.

Перерыв окончен, Тоо в нападении, но мяч перехватывает Изуки, как только они перенесли его на нашу территорию. Быстрее, они устали больше, мы выносливее, давайте, парни! Опс, кое-кто совсем не устал, снова Аомине перекрывает пути к атаке. Черт, мяч!

— Назад, в защиту!

— Тоо снова вырываются вперед!

Мяч летал по полю, даже самим игрокам иногда было непросто понять куда кто и зачем, в голове набатом билась единственная мысль «если мяч у тебя — к корзине противника, если нет — отбирай и веди к корзине противника». Тоо неплохо нас просчитали, но недостаточно учли наше умение меняться прямо по ходу игры. Один раз у Киеши увели мяч после подбора — больше такой трюк с ним не сработает, и Сакурай схлопотал фол за удар по рукам противника. Мы шли практически нос к носу, как…

— Как он это сделал?! — не сдержался я.

Да и было от чего, Аомине обошел меня как стоячего, я даже среагировать на проход не успел, что в последний раз было еще в прошлой игре. Да как такое… О, черт! Сейрин атакует, пас от Изуки капитану, но радужный сумел оторваться от меня и перехватить мяч, за ним!

— И снова он забивает!

Комментатор надрывался, трибуны ревели, а я смотрел только на скрещенные руки Изуки-сэмпая. Знак, о котором мы договорились, еще когда разрабатывали планы. Все кончено.

— Тайм-аут Сейрин!

— Вот и оно, да? — невесело усмехнулась Такеда-сенсей.

— Да, — тихо ответил Изуки-сэмпай, самый глазастый из команды, благодаря природному дару и многочисленным тренировкам. — У него расширены зрачки, его скорость и маневренность возросли на порядок, да вы и сами видели.

Мы понуро сидели на скамейке. План планом, стратегия стратегией, но вот видеть, как человек гробит себя, зная, что ты сделал все именно ради этого — паршиво.

— У нас плановая замена, Фукуда, выходишь вместо Хьюги, Митобе — вместо Цучиды. Попробуем каскадную защиту.

— Хорошо.

— Кагами, я по-прежнему рассчитываю, что ты сможешь если не одолеть, то создать проблемы Аомине.

— Хорошо.

— Глотните-ка чаю, — неожиданно предложила тренер. — По паре глотков хватит.

Теплый чай оказался неожиданно приятным на вкус, чуть терпким, но будоражащим уставшее сознание. Травы Цубаки-сенсея? Наверное.

— Вам нужно продержаться еще немного. Осталась минута третьей четверти, — Айда-сан вгляделась в соперников. — Аомине не вышел из Зоны. Возможно, он не станет этого делать на короткий промежуток времени.

— Смотря что считать коротким, — ответил хмурый братишка. — Всплеск адреналина, сопровождающий Зону, длится пять минут.

— Не совсем так — неожиданно возразила тренер. — Сам по себе он длится пять минут. Но с обманом мозга такого уровня, уровень адреналина может оставаться повышенным еще какое-то время. Последствия, естественно, будут плачевнее, чем просто тремор, апатия и слабость. Думаю, вы сейчас сами все увидите.

Время тайм-аута вышло, на площадке два центровых, не отходящих от кольца и не участвующих в атаке, дай ками, этого хватит чтобы продержаться. Мяч наш, но его снова перехватили, стремительный как молния ас противников несся на нас, я еле поспевал за ним, Митобе отстал. Первый заслон Фукуда, Аомине обходит его финтом, потом Киеши, прыжок и бесформенный бросок, еле успеваю хоть как-то закрыть, но этого мало. Он что, учел мое вмешательство?! 78-82! Снова мяч у нас, снова Аомине перехватывает, но теперь мы засели ближе к кольцу и Митобе даже не пытался атаковать.

— Думаете, вам поможет оборона? Как наивно, — ухмылялся Имаеши.

Прыжок! Фукуда, первый заслон, доли секунды, пока Аомине изгибается для другого броска, и это направление перекрывает Митобе, бросает он вообще по третьему маршруту, но там уже Киеши и я, пальцы веером, руки в стороны — есть! Монстр, он просто монстр! Четыре человека кое-как перекрыли его атаку. Изуки не стал заморачиваться с пасами, которые так просто перехватить, если у тебя запредельная скорость, орел передал мне мяч чуть ли не в руки, главное — не дать Аомине его отнять и тянуть время, когда уже это чертова последняя минута выйдет?!

— Перерыв!

— Кажется, он не собирается успокаиваться, — пробормотала Айда-сан, следящая за малейшим изменением состояния Аомине.

— Нет смысла перегружать организм кратковременным выходом из Зоны.

— Фукуда, ты в порядке? — Коки присел рядом с белым как мел товарищем, кажется, для него одна минута длилась куда больше, чем для остальных. Он определенно был не в порядке.

— Как? — полузадушенный выдох. — Он вообще человек?! Я вообще не успеваю за ним уследить, прыгал как заведенный, даже не понимая, добежал он или нет, как вообще такое может быть!

— Отставить истерику! — скомандовала Такеда-сенсей и присела перед истерящим первокурсником. Фукуда же только в этом году играть начал, у него опыта еще меньше чем у Коки. Положив руку ему на плечо и сильно сжав, она наконец-то обратила его внимание на себя и заговорила чуть мягче, без привычных стальных или ехидных ноток, что само по себе обескураживало, но еще больше удивляло сказанное. — Фукуда-кун, успокойся. Нам нужны твои навыки. Никто не может сейчас бороться с Аомине на равных, поэтому мы должны сделать это вместе. Мы команда, неважно, на площадке или на скамейке, мы всегда боремся вместе. Ты с нами?

— Да! — и плевать, что спрашивали Фукуду, говорила она это нам всем.

— Вы?

— Сейрин!

— И вы пришли?

— За победой!

Аомине был ужасающ. Быстрый, сильный, умелый, а его броски вообще казались за гранью человеческих возможностей, он попадал против всех законов физики. Несмотря на все наши усилия, разрыв рос неостановимо: 78 — 84, 81 — 87, 81 — 90. И это не считая тех бросков, что мы заблокировали!

— Тоо в нападении!

Имаеши, даже не задумываясь, передал мяч Аомине, их команда после выхода аса в зону вообще почти перестали атаковать самостоятельно, удивительным образом вверяя борьбу радужному. И это команда ярых индивидуалистов?

— Защита!

Дальше время будто замедлилось: вот Аомине прыгает вверх и назд, тягуче медленно, собираясь использовать любимый бросок с отклонением. Прыгаю вверх, неожиданно быстро для замедленного состояния, на максимальную высоту, лишь бы успеть. Вот он бросает, мяч летит по идеальной дуге вверх. Я тянусь к мячу и почти шокирован тем, что мне удается достичь его поверхности. Время все еще застывшая смола пространства, в которой барахтаются две мошки. Удар по мячу — и он улетает далеко вперед, где я с изумлением замечаю Изуки-сэмпая, так и не успевшего в защиту, но сейчас это нам на руку. Время возобновило свой бег, кое-как приземлившись, рвусь вперед мимо упавшего Аомине, но, кажется, сэмпаю совсем не нужна помощь, не ожидавшие атаки Тоо просто не успели: орел не стал выпендриваться и забросил классический лей-ап. 83 — 90!

— Тайм-аут! — чего?!

Аомине не смог встать после падения. В ужасе к нему подбежали сокомандники, мы подошли следом. Выглядел он паршиво: тяжело, загнанно дышал, руки мелко дрожали и подняться своими силами у него не получалось.

— Он превысил лимит почти на две минуты, — тихо отметил капитан. Три минуты. Мы продержались против монстра три минуты последнего периода и одну минуту ранее. Но ни облегчения, ни тем паче радости не ощущалось, напротив, в груди как будто кусок льда образовался.

— Отцепитесь, я могу играть!

— Замена Тоо!

— Не путайтесь у меня под ногами, наконец-то пошла нормальная игра!

— Дай-чан!

— Заткнись!

Аомине отказывался уходить. С тремором рук, очевидным головокружением и общей слабостью, вызванной резким спадом гормонов, он все еще хотел играть. Горло будто кто-то сжал, было больно смотреть, как лучшего игрока нашего поколения уводит медик, насильно, но при этом почти таща на себе, потому что он не может идти прямо.

— Харасава-сенсей, я пойду с ним! — Момои-сан рвалась к другу, но…

— Момои-сан, я понимаю, что ты волнуешься, мы все переживаем, но сейчас ты ничем не можешь ему помочь. Но ты можешь помочь нам удержать преимущество, этим мы его подбодрим.

— Но как же… — у Вакамацу не находилось слов, да и остальные игроки выглядели не лучше, бледные, растерянные, они смотрели вслед Аомине, будто прощались. Тьфу ты, что за чертовщина лезет в голову! Треснул себя по лбу, дабы избавиться от странных ассоциаций. Но что за чушь несет их тренер?

— Хорошо, Харасава-сенсей, — чего?!

Как можно оставить его сейчас одного, после такого проигрыша — а он именно что проиграл, не нам, а самому себе, своему эго! Как можно бросить друга и товарища в такой момент?! Каким бы он ни был эгоистичным, высокомерным, самоуверенным — он же им не чужой! Какого черта вообще творится в этой команде?!

— Простите, Курихара-сан, один из игроков Сейрина чувствует себя неважно, — эта фраза Айды-сан мгновенно привлекла мое внимание. Кому плохо? Что случилось? Может сразу отправить в больницу или к Цубаки-сенсею? — Я думаю, ему лучше будет отправиться в медпункт.

— Хорошо. Я так понимаю, больше он в сегодняшнем матче не участвует?

— К сожалению, да. Куроко-кун, можешь идти.

Заметив совершенно спокойный взгляд Такеды-сенсей, я понял, что все в порядке с фантомом. Просто он научился быть хорошим другом, даже своим соперникам, и тренер не стала возражать.

— Меняем состав команды, — тренер почти тут же избавилась от малейшей мягкости во взгляде и голосе, понимая, что без ее стали мы просто превратимся в амеб, раздавленных грузом вины. — Кагами, Киеши, без вас никак. Хьюга выходи, отдохнул уже. Изуки, как глаза?

— В порядке, — шутки кончились даже у него.

— Тогда тоже играешь…

— Тренер, можно мне тоже на площадку? — неожиданно спросил Кавахара. Пока мы хлопали глазами, он твердо смотрел монахине в глаза и говорил. — Я хочу доказать, что имею право играть. Я не трус!

Она недолго вглядывалась в парнишку, потому что все было написано на лице — некоторые очень сильно жалеют о предыдущих глупостях и жаждут их искупить.

— Меньше слов, больше дел. Не подведи.

После перерыва вышла совсем другая команда. Не наша — соперников. Имаеши не усмехался, молчал как рыба. Сакурай настолько погрузился в себя, что чуть не получил мячом по голове. Но больше всех этот момент повлиял на Вакамацу. Нет, он по-прежнему был сильным противником сэмпаю, но вот его эмоции как будто приглушили. Центрового выбило из колеи произошедшее, и он что-то сумрачно обдумывал, однако действовал по-прежнему эффективно. Впрочем, это им не сильно помогло.

Держать заданный темп для них становилось все сложнее, мы же не настолько устали, хотя и нам было уже невесело. Не задумываясь ни о чем, следовали последней команде — меньше слов, больше дела, соперники старались противостоять, но их шансы существенно понизились. Замена Аомине, второгодка с десятым номером, пытался удержать танцора, но его обходили куда чаще, чем того же Сусу, который теперь пытался сдержать меня. Именно, что пытался, скорость не та. Мы довольно быстро вышли на равный счет, 95 — 95.

— В нападении Сейрин!

Мяч у Изуки-эсмпая, пас капитану, Имаеши перехватывает, но у него мяч отнимаю уже я, бегом к кольцу, Вакамацу вырос на пути, но он в той зоне столкновений, так что прыжок!

— Данк! — а еще стук двух шкафоподобных тел.

— Вакамацу-сан? — я протянул руку, повинуясь правилам вежливости, но центровой не спешил вставать и вообще поднимать голову.

— …чему?

— А? — пришлось наклониться, надеюсь мы не получим от судьи за разговорчики и затягивание матча (а вот автор точно получит Т_Т).

— Почему? Он наш игрок! — в ступоре был не только я, рядом присел Сакурай, сбоку замер Киеши, за спиной стояли Имаеши и Хьюга, оба в некотором недоумении.

— Вакамацу-сэмпай…

— Аомине наш игрок, так какого хрена с ним сейчас кто-то из ваших?! — выдал в итоге соперник, со злым и расстроенным видом сидя на площадке.

— Значит такая у вас команда, — пока я растерянно моргал, не зная как реагировать, капитан подошел ближе и сжал мое плечо. — Возвращаемся в защиту, Кагами.

Хьюга-сэмпай едва удостоил взглядом соперников, но что-то мне подсказывает, что ему этот матч дается тяжелее, чем мне.

— Капитан, ты в порядке?

— Более-менее, — лаконично ответил сэмпай, но взглянув в мое откровенно непонимающее лицо, сжалился. — Тебе ведь и в голову не приходило, что на месте Аомине мог оказаться ты сам?

Споткнувшись на ровном месте, я едва удержал возглас. Нет, мне не просто не приходило это в голову — я вообще забыл, что в зоне риска! А капитан, получается, помнил все это время и беспокоился. Вот же…

— Не спи на игре! — окрик вовремя достиг разума, Суса практически бросил двухочковый, но я успел отбить мяч в сторону.

— Матч еще не закончен! — отчаянный вопль Имаеши, старающегося подбодрить команду, как будто вернул нас в относительно нормальное состояние. В баскетбол играет команда, так что отсутствие радужного не означает нашей автоматической победы. В атаку!

Мяч у Изуки, пас мне, от меня капитану, Сакурай перекрывает, но резкий рывок назад не совпадает с его возможностями и капитан бросает! Озверевшие нашим успехом Тоо, рвутся в атаку, но Кавахара не дал толком прицелиться и Киеши-сэмпай забрал подбор! Мяч снова наш, но ненадолго, Имаеши перехватывает и бросает дальнюю трешку, прыжок! Даже после игры с Аомине я могу прыгать как надо, так что мы снова забираем мяч, Кавахара ведет, мяч так и пляшет в его руках, бросай уже! Черт, мяч ударился о корзину, подбор, Вакамацу очнулся от спячки, но когда приземлился, Изуки-сэмпай выбил мяч так же, как ранее это сделал Сакурай — против Киеши. Мяч у меня, пас сэмпаю, трешка — есть! Капитан сегодня вообще не промахивается, молоток!

— Тайм-аут Тоо!

— Продолжайте в том же духе, — единственное указание Такеды-сенсей.

Последние две минуты были поистине жаркими: мы не давали продыху, и нам пофилонить тоже никто не давал. Наконец-то мы убедились в успешности наших адских тренировок, а так же в том, что наказывать бросками — отличная идея. Оббежать, обойти, обогнуть, обмануть! Имаеши был самым опасным противником, но читать Изуки-сэмпая у него получалось хуже, чем меня, так что логично, что в защите Тоо поставили его на мою опеку. Но даже так, противники устали сильнее, и разрыв наконец-то начался увеличиваться в нашу пользу.

Броски из-за границ поля, трехочковые со смещением, сокрушительные данки и танцевальный баскетбол — пока Имаеши возился со мной, остальные отрывались, как умели. И пусть Кавахара мазал в два раза чаще, а Изуки-сэмпай казался таким маленьким, когда Вакамацу выскакивал за ним за пределы площадки, пусть капитану приходилось уходить все дальше от трехочковой, а Киеши упорно к ней выпихивали — это неважно. Доли секунд, последний бросок Имаеши и …

— Время истекло! Команды построились! — ох, вот теперь я чувствую насколько устал. Капитан разминает руки, особенно запястье правой, Изуки старательно моргает, делает зарядку для глаз, Киеши задумчиво постукивает левой ногой, видимо, обезболивающее еще не закончило свое действие, Кавахара ловит ртом воздух, запыхался — матч дался очень нелегко. Ну, чего еще ожидать от второго места Межшкольных.

— Со счетом 103 — 112 побеждает старшая школа Сейрин!

— Спасибо за игру!

Глава 35

— Кагами, ты знаешь? Мы победили! — сообщил мне Кавахара.

— Ага, здорово, мы круты, — тридцать восьмой.

Он уже почти час то ли поверить не может, то ли просто завис на одной мысли. Логика и здравый смысл просто отставлены в сторону — остальные пребывают в немногим лучшем состоянии, хотя должны смотреть последние на сегодня матчи. Коки что-то печатал в планшете, выплескивая впечатления, пока не утонул в них, капитан все это время чистил очки, бормоча то ли молитвы, то ли ругательства, а Киеши то тыкает колено, то улыбается от уха до уха как безумный.

Коганей поймал местную кошку, Митобе до сих пор пытается спасти бедное животное, очумевшее от внезапного тисканья настолько, что уже даже не мяукало, а Цучида сбежал из нашего дурдома к своей девушке, вместо того чтобы привести сюда. Хоть бы познакомил, тихушник, а то Куронуму-то уже все знают. Изуки-сэмпай прочел вслух блокнот придуманных им самим шуток, дочитал и начал заново, Куроко до сих пор сидит с Аомине в медпункте, хотя того уже должны были отпустить, а Фукуда бьется головой о спинку переднего кресла… Что он делает?!

— Фукуда, ты чего? — я потряс приятеля за плечо. Первокурсник оглянулся на меня, продемонстрировал красное пятно на лбу и попробовал вернуться к предыдущему занятию. Ключевое слово — попробовал.

— Зря ты, — индифферентно прокомментировал царящий идиотизм капитан, ловко выставивший посох между креслом и лбом, и взглядом усмирил возмущенного зрителя, которого в конец задолбал наш товарищ. — Зачем?

Он молча протянул нам мобильник. Не очень понимая, что случилось, мы уставились в экран, вернее, взглянули на присланный снимок, на котором ученики 1-д гордо тащили самодельный паланкин, где сидела мумия. То есть человек, конечно, замотанный в бинты и туалетную бумагу. А что это за простыня у нее в руках? И под всей этой композицией подпись «мы участвуем в пробеге почета».

— Оригинально. А где они взяли швабры?

— Это все что тебя волнует?! — аж подпрыгнул Фукуда, да и остальные заинтересовались происходящим, хотя, скорее всего, это было связано с желанием отвлечься от пробирающего до мурашек восторга, что мы, черт возьми, сделали Тоо! Так, Тайга, переключайся, неадекватов здесь и без тебя хватает.

— Да. Если они вскрыли закрома местных завхозов, школе придется восполнять ущерб. И вообще получать на орехи. Кто, кстати, мумия?

— Не знаю. Кагами, тебя вообще чем можно пронять, а?

— Много чем. Но не замотанным в туалетную бумагу человеком на пластмассовом стуле, скотчем прилепленном к двум швабрам. А что за пробег почета кто-нибудь понял?

В ответ мне под нос ткнули сообщение с сейриновского общего форума, где Главный Админ сообщал, что в честь победы баскетбольной команды Сейрин по зданию спорткомплекса устроят «пробег почета». Каждый класс, в котором учатся баскетболисты, обязан выставить бегуна/ползуна/перекати-поле, который потащит сейриновское знамя. От нас выставили Есиду, Есиоку и… Усуи?!

— Аники, ты что, не в курсе, какой он гонщик? Мог бы и велоклуб организовать, но не захотел. Велосипед у него только для дела, до школы добраться или еще что. А для души — поезда, завтра, например, собирается какой-то древний состав на пенсию провожать.

— А родители знают? Отпустили?

— Отпустили. Он всего один раз сбежал, не надо постоянно об этом вспоминать.

Остальным ученикам Сейрина предлагалось присоединиться по желанию, и, разумеется, Гай его изъявил чуть ниже в той же теме, так что волчья стая будет участвовать в этом дурдоме.

— А может мы к ребятам Нигоу отправим? А то он засиделся уже, — неожиданно спросил Коки, параллельно вовсю отписываясь, что талисман баскетбольной команды полон сил и жаждет принять участие в «пробеге почета». Щенка приняли с радостью, Есиока прибежала за ним лично, при этом гордо сообщив, что этот пробег ее придумка. И почему так назвали?

— А как еще это назвать? Они собираются переместиться вон оттуда и до выхода из комплекса, — ответил как ни странно Фукуда.

Закончилась последняя игра, но зрители еще сидели на местах, так что время они выбрали идеально, к этому претензий не было. А вот к украденной у Шуутоку велорикши были, да еще какие! Я сначала даже не понял, что это тележка с великом мне знакома, просто во все глаза смотрел, как Усуи старательно крутил педали, пока Есида и Есиока в похожих на нашу форму тряпках размахивали двумя громадными флагами «Сейрин жжет!» под лай Второго. Все нормально, на фоне некоторых прошлых эскапад этих спорщиц происходящее вообще детские шалости, но что это за шапочки телесного цвета?

— Это как искусственная лысина, — чего?! О, ками, и зачем людям такое создавать…

За велорикшей бежали носильщики с паланкином, сидящая на нем мумия держала на вытянутых вверх руках простыню с тем же «Сейрин жжет!» Когда Фукуда разузнал у одноклассников, кто стал мумией, ржал так, будто его чем-то накачали.

— Это Кусано! Наш хикки, он пришел!

— Да ладно?! — я опешил, потому что, насколько я знал, Кусано Соджиро не выходил из дома лет пять, а то и больше, мы ему даже специально камеру настроили, чтобы хикикомори мог вроде как присутствовать на уроках. А тут выясняется, что он вполне себе гуляет, на игру вон пришел.

— Угу. Он просто от Коямы сбежать не смог, она у нас активистка, идейный вдохновитель и первый кандидат на перевод в ваш класс. Страшная на самом деле особа.

— Не сомневаюсь, — ну да, наши чудики, особенно такие как я, Накагава и Есиока, могут сильно напугать других, ибо от нас же не спрятаться, не скрыться.

За паланкином бежали трое парней, тащивших один длинный флаг — как мне пояснили, одноклассники Цучиды-сэмпая, Киеши-сэмпая и Изуки-сэмпая решили объединить усилия. За ними пара девушек в нашей школьной форме с плакатом и привязанными к нему воздушными шариками, судя по ахнувшей Айде-сан — из их с капитаном класса. Следом промчалась парочка с транспарантом с бумажными пакетами на голове, только когда они приблизились, стало очевидно, что это класс Коги и Митобе — пакеты оказались переделаны в кошачьи мордочки. Класс кошатников. А ничего так, симпатично получилось, хоть и видно, что слепили все, включая саму идею, тут же на коленке.

— Во имя Силы Юности! — орал Гай, возглавляя игроков американского футбола.

— А теперь мы быстро-быстро уходим, — прошипел мне на ухо капитан.

Не понимая, что случилось, я поспешил за капитаном, как впрочем, и остальная команда. По пути Хьюга-сэмпай пояснил причины нашего бегства.

— Мы единственные официальные сейриновцы на весь комплекс, поэтому за пробег этот спросят с нас, так что уходим, пока администрация комплекса не спохватилась. Фурихата, напиши Куроко, чтобы тоже уходил.

А заодно поучимся драпать так, будто никуда не спешим, наслаждаемся прогулкой и вообще, ни от кого мы не бежим, о чем вы. Тренер в этом плане была идеальным примером для подражания, аж завидно стало: с полуприкрытыми глазами, невозмутимая, сдержанная, она семенила на такой скорости, что мы за ней еле поспевали. Из самого спорткомплекса мы сбежали, но вот потом пришлось притормозить. Сначала убедились, что наши угонщики вернули велорикшу на место, Коки убедил оставить в качестве извинений шоколад. Потом надо было дождаться Куроко и Алекс, вывести которую взялись Яно и Нода, все еще не спускавшие с американки глаз. Наша банда налетела на нас как цунами, шумом сдавая нашу диспозицию потенциальному врагу, пришлось спешно менять расположение, хотя Широ окрестил это паранойей.

Фантом не стал рассказывать, о чем беседовал с Аомине, но кажется, между ними отношения наладились, во всяком случае, улыбался он искренне и довольно. Затем получили гневное сообщение от Мидоримы и удивленное от Такао, один злился за несогласованную аренду транспортного средства, другой удивлялся, как мы угадали с шоколадом — молочный с кокосовой стружкой и темный с миндалем. После расследования журналистов мы и не такое о парнях знали, но говорить об этом сейчас? Ищите других убогих, с нас тренер шкуры живьем снимет за разглашение «секретной информации» и будет права. И только после всех этих треволнений мы позволили себе разойтись по домам. Праздновать не было сил, да и пробега как-то хватило для окончательного осознания сегодняшней победы.

На следующее утро я отправился на тренировку ВОКС, чтобы меня хорошенько поколотили в спарринге и выбили любые лишние мысли из головы. Гайтору-сенсей не подвел, так что уползал я спокойный-спокойный, как мамонт. Одноклассники накинулись с поздравлениями, Мизумачи снова чуть не снес с ног, но я уже привык к его наскокам. Парни куда сдержаннее приняли обед — после заверений, что готовка нас с братом успокаивает, поинтересовались планами на свободный день, объяснил, что слежку за соперниками никто не отменял. Есида с Есиокой напросились-таки на похвалу, что идея с пробегом была оригинальной, но к следующей победе собрались придумать что-то новенькое.

Куронума подходила последней, я же отчаялся к ней пробиться, ибо 1-б — он и в Африке первый «б». Жаль, что максимум что получилось — скомкано поблагодарить за поддержку и получить такое же невнятное пожелание удачи — звонок, будь он неладен, прозвенел слишком рано, с мыслями не успел собраться. Мысленно костеря себя за тормозную жидкость в мозге, я сбежал домой. Пока есть такая возможность, нужно отдохнуть и посмотреть матчи вживую.

— Тайга, ты всегда так рано встаешь?

— Алекс, оденьтесь, пожалуйста, Коки же умрет от потери крови!

Привычка Гарсии разгуливать абсолютно обнаженной никуда не делась в Японии, так что мелкого пришлось долго приводить в чувство, когда американка зашла на кухню после душа. После завтрака отправились на легкую тренировку, мне надо было отточить метеор-данк, пока есть такая возможность и тренер-создатель техники под рукой. Коки, кстати, так и не смог взглянуть ей в глаза до матча Шуутоку, где столичные игроки разнесли противников с отрывом в тридцать с лишним очков.

У, как у этой парочки глаза горели! Перебивая друг друга, они обсуждали увиденное, а мелкий то и дело срывался в воспоминания, рассказывая, как мы перекрывали тот или иной прием, какие тактики придумали для противодействия. Тренеру и капитану пришлось сесть рядом с ними и вовремя прикрывать фонтан красноречия, потому что, увлекшись обсуждением, они вполне могли разболтать что-то лишнее. Жаль, что наш следующий противник — Южная Накамия — сразу попал во второй тур, и вживую их игру мы увидим лишь на собственном матче.

А после игр тренер повезла нас в … школу. На нашу «плавучую площадку», и даже предложила Алекс судить и комментировать игру, пока сама тренер выйдет «погонять мяч и парней». Мы и раньше играли с ней, но насколько Такеда Хамелеон нас щадила, поняли только в игре. Тренерша и без баскетбола никогда не забрасывала форму, поэтому соперничать с ней было более чем тяжело. Быстрая, опытная и знающая нас как таблицу умножения — она любую пятерку обходила как группу улиток, но повеселились мы неплохо, провели серию из пяти мини игр, каждый раз меняя состав, так чтобы и поиграть могли все, и не перенапрягся никто, особенно Киеши и фантом — его выносливость по-прежнему была самой низкой в команде.

И только после игры до меня как до утки дошло, почему Такеда-сенсей допустила в святая святых моего болтливого тренера из Америки — перед ней парни из кожи вон лезли, красуясь, так что даже при изначально легкомысленном подходе, тренировка удалась на славу, да и чувство всесилия резко пошло на убыль. Неудивительно, эйфория от победы над лучшей атакующей командой уже пошла на спад, а тут нам напомнили о разнице между школьниками и игроками действительно высокого класса.

На занятии ВОКС, куда снова заявился ради успокоительной трепки, выяснил, что кадеты не верят, что я нервничаю, поэтому проявленная ответственность ощутимо повышает мой авторитет в их глазах, по словам Гайтору-сенсея. Неожиданно, но один черт ведает, какими путями ходят человеческие мысли. Размяться на тренировке, занести парням обед, обменяться парой незначительных фраз с Куронумой, глядя как она смущается или улыбается или машет руками в полной растерянности, получить от всех пожелания удачи и обещания, что придут поболеть, позубоскалить с Куросаки и побегать от костолома Садахары…

Мне нравится проводить утро в школе, пусть Горо-сан уже намекал, что раз у меня так много свободного времени, то мог бы и на уроки походить. Но упускать возможность понаблюдать за соперниками я не собирался. Ибо видео и прочие материалы, собранные нам детективами, то есть, журналистами это, конечно, очень хорошо и полезно, но вживую совсем другие ощущения и реакции. Вспомнить хотя бы поколение чудес: если бы я их способности видел на видео, решил бы что монтаж, а так приходится признать, что способности некоторых людей превышают то, что я называю «нормой». Кроме того, надо успеть прокрутить планы на игру, в этот раз сводить соперников с ума мы не собирались… специально, во всяком случае.

На третий день должны были играть все команды, так что выбор «за кем следить» был труден, неочевиден и спорен до хрипоты. Пока Коки с недоумением не спросил, почему мы все должны смотреть один и тот же матч, если можем рассредоточиться по трибунам и увидеть, а то и вдохновиться, всеми командами. В итоге мы поделили четырнадцать человек, как и охраняющее нас звено, на четыре игровые площадки, стараясь распределить согласно аналитическим способностям и опыту, благо Алекс не отказалась помочь нам в наблюдении в качестве благодарности за показанную площадку, которую она однозначно использует в Америке.

Тренер решила следить за площадкой А, где должны выступать гипотетически самые опасные игроки — команда Ракудзан, а за ними еще и Шуутоку. С ней отправились Митобе, Коганей, Куроко и Изуки. От меня пользы было сравнительно немного, да и Алекс не хотелось оставлять одну, так что мы в компании ефрейтора пошли на поле С, где одновременно с нами пройдет игра с Йосен, так она сможет увидеть команду Химуро, по которому по ее признанию она очень соскучилась. Может и повидаются. Игру Кайдзё на площадке D планировали посмотреть Айда, Хьюга, Киеши и Коки, поэтому Фукуда, Кавахара и Цучида отправились шпионить за полем В. Несмотря на присылаемые видео, Алекс снисходительно смотрела на японцев, во всяком случае до нашей игры с Тоо, что в итоге вылилось в повышенный интерес после. Интересно, чтобы она сказала на игроков типа Рукавы-сана?

— Тебе пора, Тайга. Не стоит заставлять себя ждать, даже если не планируешь играть, — мягко улыбнулась Гарсия. — Я буду болеть за вас, но сам понимаешь, лучше…

— Сосредоточиться на игре Йосен, знаю, мы очень тебе благодарны, — я, конечно, рассказал, что наши операторы уже на позиции и готовы снимать все, что движется, но все же живой наблюдатель — совсем иное дело, особенно если это — бывший игрок НБА. Но и оставлять ее совсем одну я не собирался. — Ефрейтор Ишиаки, рассчитываю на вас.

— Так точно, Кагами-сенсей!

Школа Южная Накамия специализируется на «позиционном наступлении», неспешном, но основательном, и если стратегии окажутся не на высоте, наша атака разобьется о них, как волны о скалы. Команды национального уровня все такие — слабаков здесь нет.

— Будьте внимательны, команда у них сыгранная и опытная, их основной состав третьекурсники и второкурсники, играют минимум пять лет каждый. Ваша задача надавить на них и навязать свой ритм.

Навязать свой ритм путем перехватов и постоянных быстрых атак — первоначальная стратегия, поэтому в стартовом составе Куроко и Изуки, тандем перехватчиков, с ними в комплекте идут Свет-Тень, Коганей и Митобе, и центровой Фукуда. Киеши, конечно, выпустят поразмяться, но только во второй половине. Фукуда самый неопытный игрок нашей команды, а значит должен участвовать в матчах при любой возможности, что его немного напрягает, но в большей степени радует. Надо же на ком-то опробовать силушку богатырскую? Так, опять меня заносит.

— Мяч у Южной Накамии! — угу, спорный мяч мы потеряли, сейчас Фукуда-либо скуксится и начнет мысленно себя поносить, либо соберется с духом и отправится под кольцо.

— Надо будет еще поработать с вбрасыванием, прыгает с опозданием, — прокомментировал Киеши, внимательно наблюдая за кохаем.

— Откуда он тут взялся?! — крик души парня с дредами был слышен даже нам, фантома он бы вообще оглушил, не будь он так привычен.

— Кстати, Такеда-сенсей, а почему вы приказали Куроко держать незаметность на старом уровне до игры с Ракудзан? — Коки оторвался от игры и уставился на тренера.

— У них есть свой невидимка, — в этот момент, несмотря на опасный бросок вблизи нашего кольца, мы всей скамьей подпрыгнули и уставились на монахиню. — Я сомневаюсь, что он дойдет до уровня Куроко, но подавать им такие идеи не стоит. Подробнее расскажу, когда дойдем до них, сначала этот матч выиграйте.

Угу, нельзя недооценивать противников, у атакующего защитника филигранные броски, «отточенная техника», как сказал капитан. А уж насколько их центровой сейчас превосходит Фукуду и говорить нечего. Благо в защите еще и Митобе стоит, собаку съевший на давлении на более высокого противника, лысый очкарик по габаритам не уступал мне. Игра шла по нашим правилам, Куроко выбивал мяч, Изуки подхватывал, а дальше дело техники, хотя сопротивлялись им достойно, упорно и без скидок на возраст. А потом Фукуда очнулся, разыгрался и после удачного подбора устроил на площадке показушный бой с тенью.

Всего пару секунд помахал кулаками в воздух, а на него уже косились, как на помешанного, что вызвало вполне предсказуемую реакцию у остальных. Пулемет «Изуки-Орел-1» нацелился снарядами из шуток в сторону соперников, и спасать их было некому. Коганей, откровенно прикалываясь, стал после каждого удачного попадания подбегать к Митобе и бодать его головой, напрашиваясь на ответное чесание за ушами. Первый раз это вызвало нервный тик даже у нашей скамейки, но потом Айда-сан пискнула «как мило!» и дальнейшие комментарии умерли, ибо небезопасно. А какие у соперников были квадратные глаза, когда Митобе изобразил в воздухе комбинацию жестов, и ему ответили, что он бежит впереди паровоза.

Даже со скамьи было очевидно, что сэмпай беспокоится о том, не много ли мы показываем, и как нам быть, если следующий противник сумеет использовать это против нас, но то мы, а вот команда Южной Накамии явно не поняла, что это было. Они осторожно обменялись мнением, выраженном в крутящемся у виска пальце, и продолжили игру с еще большей настороженностью. Ну да, нас, психов, пойди предскажи. На вторую половину Куроко оставили на скамейке, решив, что силы надо беречь, да и Фукуда устал и от самой игры и от внешнего давления: почему-то нам были слышны отдельные реплики с трибун, хотя я так и не понял, что это за феномен и чья магия задействована в этот момент. Так что добивала противников команда второгодок: Изуки, Хьюга, Киеши, Коганей и Митобе.

— И со счетом 90 — 71 побеждает старшая школа Сейрин!

— Ура! — и грянул гром.

Ну, не совсем гром, рык. Одному очень инициативному, очень оригинальному и просто очень умному товарищу пришло в голову, что если после победы прозвучит тигриное рычание, будет «очень круто и в тему». Стоит ли говорить, что этот «гений» был из клуба магических искусств? От большого ума он притащил все что можно, чтобы рык гремел на весь стадион, так что часть зрителей икала безостановочно, а уж сколько страху натерпелись сотрудники комплекса, в силу обязанностей находящиеся вдали от толпы — и говорить нечего.

— Накахара, сделай большое одолжение мне и всей Японии — держи своих кохаев в узде! Я прошу тебя, хотя бы когда вы вне Сейрина. Вас же посадят так однажды!

— Во имя Кагами-ками-сама, я сделаю все, что в моих силах! Кстати, там и твои одноклассники были.

— Знаю, разберусь.

— Прибью кретинов! — неподалеку Куросаки-сенсей сдерживал бушующего Садахару-сенсея. Смешно, что больше всего разозлил каратиста не рев, а то, что магики сделали это буквально в трех шагах от математика, «наплевав на учительский авторитет». А после и Куросаки, разозленный неслучайным ударом головой, подлил масла в огонь, сказав, что Садахара для учеников не авторитет. Спорткомплекс не скоро забудет их побоище, после которого школе придется выплачивать компенсацию размером в половину учительской зарплаты.

— Отлично отметили победу, на пять с плюсом, — устало прокомментировал произошедшее Суга-сенсей, которого присмотреть за порядком отправила школьная администрация — сейриновцы же пришли поболеть. Бедному завучу пришлось почти час уговаривать начальство спорткомплекса не подавать заявление в полицию, пока ученики удерживали учителей, попутно получая от них на орехи за то, что под ногами мешаются.

— Вы хорошо справляетесь, Суга-сенсей.

— Спасибо. Но я очень надеюсь, что больше мне не выпадет такого, Танака-сан справился бы намного лучше.

Разбивать надежды учителя заявлением, что мы собираемся выиграть, а значит, ему еще не раз придется воевать за нас, я не стал, но пометку «поблагодарить после» сделал. Команда сразу разошлась по домам, но дома мы еще долго сидели перед компом, сначала внимательно просматривая видео с игр старшей школы Северная Когомо, вспоминая предполагаемые стратегии, а после слушали рассуждения Алекс об игре Йосен. Американка была в шоке от счета 0-81, не только потому что защита Йосен действительно была лучшей, они не позволили ни одному мячу попасть в их корзину, но и потому что их атакующая мощь была велика. Не настолько как Тоо, но все же.

— Тацуя стал невероятно силен, — растеряно говорила Гарсия, пятый раз поднимая чашку с чаем и снова ставя ее нетронутой. — Я не ожидала такого прогресса.

— Он очень техничен, умен и обычно довольно осторожен, — задумчиво отметил братишка, уже примирившийся с привычкой Алекс гулять по дому без штанов. — Но, кажется, Тайга действует на него как красная тряпка на быка, такое не стоит игнорировать.

— Я?!

— Именно тебе он показал свой бросок-мираж, аники. Если бы не записи, если бы не ваша встреча — я сомневаюсь, что мы бы поняли в игре, как его остановить. А теперь… Химуро-сана ждет неприятный сюрприз.

— Вы воспользуетесь его эмоциональной нестабильностью и надавите сильнее, перекрыв бросок, который он считает неостановимым? — Алекс нахмурилась, а мне пришло в голову, что мы идиоты. Что нам, черт возьми, делать, если Гарсия все расскажет второму ученику?! — Не смотри на меня так, Тайга, Тацуя, конечно, мой ученик, но я все еще на него обижена! К тому же, я хочу увидеть честную игру. Думаешь, будет честно, если я расскажу ему, что вы планируете?

Нет, но на пару секунд я ощутил, как пропадает земля под ногами.

— В любом случае, наш завтрашний противник — Северная Когомо!

Они были хорошими противниками. Префектура Ниигата, да? В бумагах Момидзи-сана говорилось, что там борьба была чертовски отчаянной и включала многое, слишком многое для школьных соревнований. Меткие броски, четкая распасовка, уверенная борьба под кольцом — они были хороши, но мы — лучше. Просто лучше, броски капитана сложнее остановить, небольшое количество игроков сможет бороться за подбор с Цучидой, когда ему помогает Митобе, а уж предсказать действия Коганея, который как кошка гуляет сам по себе — тут даже Нострадамус не справится.

— Итак, мы подошли к главному блюду — нас ждут лучшие из лучших, выгрызшие себе место в четверть финале. Не забывайте, сколько крови и пота вы вложили в билет на главную площадку! — тренер была необычайно пафосна. Что настораживало.

— Такеда-сенсей, может хватит? Что вы хотели сказать, вкратце? — Хьюга-сэмпай тоже просек, что так распинаться она может долго и с удовольствием, так что поспешил прикрыть словоразлив.

— Я поставила на вас хорошую сумму, так что если вы проиграете, я продам вас на органы, дабы возместить ущерб.

— Чего?! — нет, я много ожидал, но азартные игры?! Или это такой дополнительный стимул?!

— Шучу. Меня Куросаки-сенсей попросил задержать вас в раздевалке, — легкомысленно пожала плечами сумасшедшая женщина, будто не замечая напряженной атмосферы. — Так что можем обсудить планы на следующую игру.

— Вы все еще считаете, что нам следует тягаться с Йосен в защите? — нахмурился капитан. Его задело, что в стартовом составе для него места не нашлось, или правда не верит, что у нас получится?

— Я же не прошу устроить позиционную войну на весь матч, просто минут пять не давать им забить, если, конечно, сможете, а то с таким настроем впору на кольце повеситься.

— Повеселимся и повесимся! — Изуки понял, что сказал, только когда записал в блокнот и тут же старательно зачеркнул написанное.

— Кстати, да, вы же помните, как реагирует на веселье Йосеновский Титан? — оторвался от записей мелкий. — Чем чаще вы будете упоминать как вам весело, тем лучше. Погрязший в гневе разум склонен к ошибкам и безрассудным поступкам.

— Как бы ни шла игра на самом деле, — припечатал Айда.

— Можем выходить, — закончила всякое обсуждение тренер.

Признаю, я ожидал чего-то сумасшедшего. Но не постановочного боя кендоистов, одна половина которых была в красно-бело-черном, а вторая — в смеси белого и темно-зеленого, цвета наших сегодняшних соперников. Разумеется, бой закончился победой наших, но устроить такое — да, это было неожиданно, оригинально и главное мирно. Никто не пострадал, ничто не было уничтожено, и нам не пришлось спасаться бегством от местной администрации — вот это я понимаю, поздравили с победой. По-людски и без последствий.

— А где Алекс? — с недоумением я обратился к друзьям, подошедшим поздравить с победой, да подколоть, что из меня получилась отличная скамеечная грелка.

— Отошла в уборную с девчонками. Не парься, с ними кадет какой-то пошел, со второго курса.

— Курсант Машиба, — хороший и исполнительный парень, собирается в полицейскую академию, один из тех, кто точно не поведется на женские уловки, если Алекс, недовольная конвоиром, попробует сбежать. Американку настораживали кадеты, но она прибыла по моему приглашению, что грозит мне полной ответственностью за ее действия и я банально надеялся избежать проблем, что, учитывая привычку Алекс целовать девушек и детей, было маловероятным.

— Гарсия-сан, вы в порядке? — Коки первым заметил приближение американки, погруженной в какие-то невеселые мысли.

— Все хорошо, — она слабо улыбнулась нам. — Я встретила Тацую.

— О, здорово, вы давно не виделись. И как?

— Немного поговорили и все, — зуб даю не все! — Да ладно тебе, Тайга! Я просто не ожидала, что он все еще считает, что ты мой любимчик…

— Не так это? — вмешалась в разговор Такеда-сенсей, окинув Алекс каким-то очень странным взглядом.

— Они оба мои дорогие ученики, — не на ту напали, Алекс говорила с ощутимой гордостью в голосе, ничуть не сомневаясь в своих словах. — И я хочу увидеть хороший матч.

— Что ж, поживем — увидим.

А чего тут смотреть? На следующий день перед нами возвышались горы в человеческой ипостаси — иначе Йосен и не описать.

— Щит Эгиды! Старшая школа Йосен!

— Добрый вечер, Такеда-сэмпай, — где-то на этом моменте мир немного треснул, но мы стоически продолжили изображать медитацию. Именно, что изображать — остаться равнодушным к такой встрече было выше наших сил.

— Сэмпай?! — обалдели соперники, глядя то на нашу монахиню, то на свою «железную леди» с бамбуковым мечом.

— Встрече рада я нашей, Масако-чан, — было непросто удержаться от смеха, глядя, как старательно тренер Йосен держит благожелательное выражение лица. Знает, с кем имеет дело, и терпит. — Хорошо все у тебя, надеюсь я.

— Вы ничуть не изменились, Такеда-сэмпай, — не сдержавшись, процедила сквозь зубы Араки-сан. — Однако я сильно удивилась, когда увидела вас в качестве тренера Сейрин. Насколько я помню, вы всегда были равнодушны к баскетболу?

— Счастьем полнится сердце мое, бережно прошлое общее хранишь ты наше.

— Да кончайте уже дурачиться, сэмпай! — быстро вспыхнула, я от кохая Такеды ждал большего терпения.

— Слова твои слышать больно мне, — покачала головой актриса тысячелетия, явно внутри наслаждаясь сценой. Мы же закончили с демонстрацией сумасшествия и приготовились к игре.

— Время! — привычный уже залп, и плакаты с поддержкой Сейрина взвились над нашими трибунами.

Мы выстроились друг напротив друга, и снова пронзило ощущение, что перед горным хребтом стоим — трое из них выше двух метров! За неимением капитана на площадке Окамура-сан пожимал руку Изуки, вице-капитану, который буквально терялся на фоне двухметрового шкафа.

— Что же, Тайга, надеюсь, ты не будешь поддаваться, и мы решим наш спор, как и обещали.

— Не планирую Химуро-сан, — но и все возможности показывать не могу, закопают и даже плитку не положат сверху. Одноглазый скривился при напоминании, что я уже не тот Тайга, которого он знал, но промолчал. Я же не стал продолжать беседу об прошлом, потому что для этого выделили второй и третий тайм — для «нанесения морального вреда» как выразилась Айда-сан.

Стартовое вбрасывание, Мурасакибара подпрыгнул немного выше Киеши и!

— Нарушение в прыжке! — звучит свисток.

Пока противники выговаривали центровому за первый фол, я прикидывал, какой же у Муры-куна размах рук. Не меньше двух метров не иначе, вот же вымахала орясина. Мяч отдали нам, только наши снайперы сейчас скамейку греют. Не вовремя, да.

— Это скоростная атака Сейрин!

Да какая она скоростная, мы же никуда не торопимся. Пас от Изуки мне, нашел на кого свалить попытку броска, да? Пасую Митобе, молчун с укоризной покосился и передал мяч Киеши, у которого уже плечи дрожат от сдерживаемого смеха. И снова пас, Изуки тут же перенаправляет его Цучиде, тот мне, черт возьми, обхожу Окамуру-сана, скорость у него явно подкачала, вот кольцо и!

И живая стена в виде великана, ошибочно принимаемого за человека, который телепортировался ко мне настолько быстро, что я на автопилоте бросил мяч, не успев мысленно перестроиться. Ну и какого черта?! Это противоречит всем законам физики, анатомии и вообще, он точно школьник? Мысленно бухтя, я рванул назад в защиту вместе с остальной командой, ведь сейчас главное — не дать забить нам!

— Защита! Защита!

Я ожидал, что атаковать будет Химуро, но он видимо еще не разогрелся: бросал их раздающий защитник и перекрыть его бросок, оторвавшись от неповоротливого третьегодки было несложно. Мяч все еще в игре, но к кольцу противника метнулись только втроем, оставив Киеши сторожить кольцо, а меня — нашу половину площадки, ибо лучший способ не дать им атаковать — забрать мяч. Сказать, что йосеновцам не понравился такой расклад, ничего не сказать.

— Наглые детишки! — сказать ему, что год это слишком маленькая разница в возрасте?

— Не смей смотреть на меня свысока, Тайга! — я тут причем, стратегию придумывала троица аналитиков.

— Покажем им, как красть нашу тактику! — а вот тут облом!

Фукуи был быстрым, наверное, быстрейшим в их команде, но звериных инстинктов у него не было, так что не купившись на пару его финтов, я все же забрал мяч и послал его через полплощадки к Изуки-сэмпаю. Атака не увенчалась успехом, я же лишь дивился, глядя как Мурасакибара ловко и быстро перемешается в зоне под кольцом с его-то габаритами! Не сказать, что легко, но мы продолжали держаться. Наверное, в большинстве своем это случалось благодаря двойной опеке Химуро, все же он лучший забивающий в команде, но Изуки и Цучида не давали ему и вздохнуть свободно.

Я опекал их шустрого раздающего защитника, пользуясь инстинктами, Митобе ухитрялся давить на их легкого форварда, иностранца из Китая, который был сантиметров на двадцать выше, а Киеши состязался в мускульной силе с тяжелым форвардом, рядом с которым смотрелся довольно компактным. Кроме того, Йосен атаковали вчетвером, что большое послабление для нас, даже со всеми тренировками играть с теми, кто превосходит тебя по физическим показателям, чертовски непросто.

Киеши-сэмпай держался за счет опыта и скорости, все же Окамура-сан довольно неповоротлив, медлительнее того же Муры-куна точно, Митобе-сэмпаю сильно помогала некоторая безынициативность соперника, а мне — внутренний зверь. Даже если они бросали, попасть не получалось, да и мастер подборов не спал, пока мы с Киеши, используя все силы, мешались этим гориллам-переросткам. И только в концу четверти я понял, о чем мы забыли. Осознание пришло, когда я снова остался на нашей половине площадки, и Химуро разозлился окончательно:

— Какого черта, Тайга?! Почему ты не атакуешь?!

— А зачем? — так, а теперь погромче. — Так же веселее, Химуро-сан!

— Что?!

Меня услышал не только Химуро, профонтанировавший удивлением и яростью, но и Мурасакибара, тот скривился, будто лимон зажевал, но ничего говорить не стал. Отлично, первый камень брошен.

— Первый тайм закончен!

— Я поражена, вы удержали нулевой счет, — слова Такеды-сенсея выбили почву из-под ног. Мы, значит, надрываемся, выполняем ее приказ, а она и не ожидала от нас этого?! — Но это не отменяет необходимости сломать щит Эгиды. Но пробивать будем в третьей четверти, сейчас обойдем его, Изуки, Кагами, Куроко и Хьюга — это ваша задача. Киеши, как колено?

— Ничего не чувствую, если честно, но готов играть до последнего, — сэмпай слабо улыбался, но огня во взгляде прибавилось.

— Тогда выходи на прямое противостояние с Мурасакибарой. Не забывайте злить его, а то вы весь тайм как в рот воды набрали.

— Мы были сосредоточены на защите! Не до разговорчиков было, — оправдывался Цучида, Митобе крайне энергично махал руками, чуть не заехав Коганею в нос.

— Теперь чтоб было, — отмахнулась от наших ворчаний Такеда-сенсей.

Замена состава была оценена по достоинству:

— Поняли, что вам не обойти нас в защите?

— Сразу бы так!

— Не вздумайте снова нас недооценить!

— Да ладно вам, давайте повеселимся! — стоит ли говорить, кому принадлежала последняя фраза? Центровой соперников снова искривил черты лица, но и только.

Рассказывать, как они ошибаются, считая, что мы их недооцениваем, никто не стал. Успеется еще, ибо сейчас они снова атакуют, но теперь на площадке Куроко. Фантом пользуясь старыми методами выбил мяч у Фукуи-сана, после чего его подхватил Изуки-сэмпай развернув направление атаки в противоположную сторону. Разумеется, стена в виде одного недовольного фиолетового радужного никуда не делась, но это не значит, что мы не знаем, что с ним делать. Пас капитану, Мурасакибара тут же вырастает перед ним, оттянув внимание на себя, сэмпай передает пас мне через Куроко, и сюда устремляются все взгляды. Приятно, когда тебя считают основной угрозой! Дождавшись, когда Киеши займет нужную для заслона позицию, я перебросил мяч обратно Куроко, который тут же передал его капитану — и трешка!

— Они это сделали! Первые очки в этом матче принадлежат Сейрин! Они пробили Щит Эгиды! — да нет, пока еще не пробили, обошли и ткнули сбоку.

Разозленные соперники рванули к нашему кольцу, все еще вчетвером, но теперь мяч был у Химуро, ох, что щас будет.

— Не недооценивай меня, Тайга.

— Угу, — и все. Быть равнодушным к личному противостоянию, а еще лучше выбрать «соперником» другого игрока — одна из идей мелкого как бы разозлить мастера обманок. Попробуем.

Прыжок! Стоп, нет, не прыжок, еле успел остановиться, Химуро обошел, рванув к кольцу, но капитан вовремя встал у него на пути. Движения плавные и отточенные, но Хьюгу-сэмпая этим не пронять, он блокирует бросок, но на всякий случай я прыгаю следом, вдруг это тот самый… Он! Тот самый миражный бросок, который сложно заблокировать в одиночку! Я отбил мяч, но чертов китаец будучи почти свободным — Куроко, увы, не очень хорош в защите — его подхватил и практически тут же забросил!

Мы атаковали на полной скорости, пользуясь тем, что в этом аспекте с нами только защитники могут сравняться, а значит, их будет лишь трое под кольцом, если мы не будем тормозить. Быстрее, еще быстрее! Распасовка на полной скорости — Чиаки как-то говорил, что со стороны такая синхронность пугает, ведь любое лишнее движение, секунда промедления и все, сорвется атака — но мы это можем, это наша специализация, черт возьми! Мурасакибара не спит, Химуро опекает меня, а Фукуи капитана, мяч у Изуки, пас Куроко, от него Киеши, которого тут же перекрывает Мурасакибара, давая орлу проскользнуть ближе к кольцу. Обратное движение от центра через фантома к орлу — и он выпрыгивает с площадки, бросая мяч назад! Двухочковый!

— Отличный бросок, Изуки!

— Орел орнул с площадки!

— Это не смешно, сэмпай…

— Терпение к недостаткам товарищей есть одна из важнейших добродетелей для воина.

— Вы же баскетболисты?!

— Ну-ну, успокойтесь, все хорошо, давай просто повеселимся!

Ощущая лопатками буравящий взгляд радужного гиганта, я поражался самообладанию Киеши, его-то уже препарировали. Атака снова сосредоточилась на Химуро, и снова его закрываю я. Черт побери! Я успел выпрыгнуть, но вложил недостаточно сил в прыжок, и бросок прошел. Счет 5-5 и кое-кому снова приспичило поболтать.

— Надеюсь, ты не видишь во мне своего старшего брата…

— Не имею проблем со зрением, — перебил я его и рванул в атаку.

Мы атакуем все так же слаженно, но йосеновцы ждали нас, так как рванули к кольцу как бы ни одновременно с броском иллюзиониста. Неважно, Химуро блокирует меня, под кольцом кое-как держится Киеши, все же он нехило уступает в размерах и физической силе. Но тут мяч от Изуки летит будто бы никуда, но на самом деле к Куроко, вставшему в знакомую позицию необычного, «малозаметного» броска. Я наотрез отказывался называть его невидимым, потому что идиотизм же, со стороны-то все видно. Есть, еще одна двушка на наш счет!

— Это призрачный бросок! — ахает кто-то и Изуки не мог смолчать. Просто не мог.

— Призрачный бросок призрака!

— Это обидно, Изуки-сэмпай, я еще жив, — при этом фантом специально подкрался к Окамуре-сану, который тут же отпрыгнул с воплем. Обидно ему, как же.

— Недостойно воина оскорблять товарища.

— Да что с вами такое?!

Атака Йосен, снова ставка на Химуро, это слишком предсказуемо, даже без глаз на затылке, одним рывком перехватываю мяч и сразу направляюсь к корзине, не хватало еще не выполнить указание тренера, единственному из команды. Моему рывку удивились даже товарищи, так что столкновение с Мурасакибарой вышло честное, один-на-один. Прыжок — до чего же у него длинные руки! — но я использовал сверхвысокий, так что с вытянутыми руками мяч оказался вне зоны досягаемости радужного. Бросок!

Ох, не зря я себя на площадке дополнительно гонял, еще два очка в общую копилку! Но нет, это еще не сломленный щит, сломан он будет, когда мы загоним данк. Игра шла с переменным успехом, на наши финты у них был свой мастер уловок, такие обманки меня бы с легкостью обдурили, если бы не звериное чутье, которое впрочем, с таким противником ошибалось через раз, все же недостаток опыта из-за амнезии сказывался. Химуро-сан постоянно порывался что-то сказать:

— Прямо сейчас ты и я враги…

— Наступай так, будто пытаешься убить меня…

— Играй уже серьезно!

На что я его постоянно перебивал:

— Один мой враг сейчас в тюрьме, второй в больнице. Вам куда?

— Мячом что ли забить?

— Зачем мне баскетбол, если надо быть серьезным?

Судя по улыбке Киеши дела идут у него неплохо, медленно закипающий Мурасакибара демонстрировал, что каждое заявление о веселье, упорстве и прочем попадает в цель. Да и не все подборы забирал гигант. Мурасакибаре не хватало гибкости, и возможно, скорости, хотя это было совсем незаметно.

— Его техника основана на грубой силе и чисто физических возможностях. Но баскетбол это не только способности тела, но и ума, и духа, — говорил Киеши после просмотра видео. Судя по происходящему он был прав.

— Вы, мелкие сошки, проиграете в любом случае, — на тот момент мы немного отставали в счете, но все равно он зря это сказал. — Не ведите себя так, будто вы уже выиграли!

Отбил мяч, вот только Киеши отскочил и, приняв пас Изуки, красиво забросил трешку. Да, после Такеды с бросками определенно стало лучше у всех, наказания она раздает так же щедро как Дед Мороз подарки.

— Второй тайм закончен!

В раздевалку мы шли как на собственную казнь, уж очень мило улыбалась тренер.

— Итак. Вместо того чтобы следовать плану и взбесить Мурасакибару и Химуро, заставить их делать ошибки, вы занимались чем угодно другим. Хорошо.

Мы пытались! Честно! Но вспоминали редко… «Хорошо» не значит ничего хорошего, сильно повезет, если нас просто посадят на скамейку.

— Значит так, Кагами, первое, что ты сделаешь, выйдя на площадку — сломаешь щит Эгиды метеор-данком. Киеши, если Мурасакибара не сконцентрируется на тебе до середины третьего тайма — отправишься в запас. Хьюга, увеличь немного расстояние от трехочковой линии, пусть удивляются. И последнее, Фурихата, заменишь Куроко.

Чего?! От одной только мысли, что мелкий будет метаться по площадке рядом с этими шкафами, мне стало не по себе. Я в курсе, что он у меня быстрый и увертливый, но, черт возьми, они же его на две головы выше!

— Прекращай паниковать, о-нии-сан, — я поперхнулся травяным настоем, уж больно непривычным было обращение. — Меня не раздавят, я шустрый.

Я не мог не подумать, что еще полгода назад, он бы воспринял мое беспокойство как неверие в его силы, но сейчас, когда он знает свой уровень, когда знает, насколько я в нем уверен — прекрасно понимает, что это всего лишь закудахтала внутренняя курица-наседка. Растет братишка.

— И мы начинаем третий тайм!

— Вы что, решили нас карликами закидать?! — возмутился было Окамура, но его вручную заткнул раздающий защитник. Фукуи-сан во все глаза уставился на брата, на что мелкий ощутимо стушевался. Эх, мало он играл, мало, такие взгляды надо встречать с вызовом, а не рассматривать свою обувь, будто никогда не видел.

— Это ты?

— Чего?! — вот тут в осадок выпали все, я судорожно припоминал, где мелкий мог познакомиться с уроженцем Акиты, понимал, что нигде, и начинал сначала.

— «Время, где я был» — это твое?! — еще громче спросил йосеновец, а я расплылся в глупой улыбке. Значит, и до северов доползла слава, отлично! К выходу второго тома его вся Япония будет ждать!

— Да, — покраснел Коки, пока наши посмеивались, обмениваясь комментариями, что скоро его на улицах узнавать начнут, а соперники с трудом вникали в суть происходящего. — Вы читали, Фукуи-сан? И как?

Но ответить тому не дали, судья погнал нас играть. «Вы здесь ради баскетбола!» Мяч Йосен, но пока я с Химуро играл в гляделки, мелкий ухитрился выйти в противостояние с Фукуи и … пропустить его. Разумеется, так, чтобы мяч выкрал Изуки, и атака снова перешла в наши руки. А ведь Йосен еще не играли с настолько быстрой командой, да? До этого Куроко немного нас притормаживал, но мелкий держал темп куда лучше, постоянные пробежки с Нигоу сказывались на его скорости и маневренности. Мурасакибара стоял спокойный, как скала, потому что Киеши приотстал, позволяя мне выйти на прямое столкновение с радужным. Прыжок — великан прыгает долей секунды позже…

— Он попал! Это метеор-данк! Щит Эгиды окончательно сломан!

Черт, в какой-то момент я подумал, что это провал, что сейчас я влеплюсь в Мурасакибару и получу фол в нападении. Да, прыгать со штрафной было отличной идеей. А вот дальнейшее явно выходило из-под нашего контроля:

— Это настолько отвратительно, что мне хочется блевать. Все те вещи, которые вы ищите: тяжелая работа, мужество, вера… Я раздавлю их всех!

Это было… внушительно. Страшно, давяще и совершенно на ином уровне бытия, не знаю, как у него это вышло, может мифическая жажда крови помогла, но Мурасакибара ощущался метра под три ростом. Три метра и полторы сотни килограмм как минимум, все заполнено животной яростью и ненавистью — Коки замер встревоженным зайцем, Изуки и капитан попятились, а Киеши раскинул руки, будто пытался спрятать нас за собой. И тут:

— Титааааан! — истошный ор из динамиков громкой связи разбил атмосферу к чертовой бабушке.

— И правда похож, — сомнамбула отметил Изуки, вспомнив сброшенную вчера картинку из новой манги, моргнул, и его взгляд стал куда более осмысленным.

— Только в одежде, — поддакнул Киеши.

— Вы же не собираетесь это изменить? — ахнул Коки.

— Кагами, ты в порядке? — капитан первый заметил мой фейспалм.

— Я узнал голос, — а также догадался, с чьей помощью Номура получила доступ к оборудованию спорткомплекса. Ну, Широ, ну прохвост! И главное — вовремя как!

— Я покажу вам прямо сейчас. Несправедливость. Разрушу все ваши мелкие идеалы, — это звучало уже не так пугающе. Да, убедительно, но не до ступора от страха и пробуждения защитных инстинктов, которые вполне могли заставить меня сначала покалечить радужного, а потом уже подумать, а чего это я творю.

— Он несет несправедливость во имя баскетбола, — я поперхнулся воздухом, потому что Изуки-сэмпай нервничал настолько сильно, что у него даже шутки стали получаться забавными. Пусть и не связанными с игрой слов.

— Коки, куда?!

Мурасакибара в атаке это страшно. Гора мышц, несущаяся на тебя со скоростью, противоречащей ее размерам — это кого угодно заставит застыть в ступоре, не то что одного безрассудного мелкого, так опрометчиво кинувшегося наперерез. Радужный обошел его с легкостью, но слегка невнимательно — видимо удивился, что кто-то окажется настолько наглым, что рванет ему навстречу. Эта мелочь дорого ему стоила — Изуки-сэмпай, стоя спиной к нему, ухитрился выбить мяч в моем направлении. Бегом!

Ладно, когда за тобой гонится титан, это очень страшно, как братишка рискнул выступить против него? Мурасакибара очень быстрый для его-то габаритов, но я чуть меньше и, черт возьми, быстрее, так что секунда промедления стоила им еще одного данка. Я просто не рискнул выпускать мяч из рук надолго, хотя понимал, что лучше бы кинули трехочковый. Но когда за тобой гонятся с явным намерением переделать что-нибудь важное в организме, как-то не до логики становится — чудо, что вообще не умотал с площадки, не нарушил правил и не забыл, для чего на площадке мяч. Атака Йосен, но теперь мяч у Химуро, на блокирование которого вышел Изуки-сэмпай. И иллюзионисту это явно не понравилось. Первый раз попытавшись, орел не сумел заблокировать миражный бросок, и нервы сдали:

— Не смейте смотреть на меня свысока! — да что у тебя за комплексы, парень? — Ты бесполезен против меня!

Он сказал это Изуки-сэмпаю. Тому, кто летом доводил себя до кровавых слез ради небольшой добавки к зарплате, чтобы мы могли купить чуть больше еды. Тому, кто тренируется до непрекращающегося тремора рук и все равно не останавливается. Тому, кто постоянно отпускает идиотские шутки, зная, что никто не поймет, выставляя себя дураком, лишь бы понизить градус напряжения и команда смогла расслабиться в сложных ситуациях.

— Закрой рот.

Я заставил себя говорить, но то и дело прорывалось рычание. Остальные насторожились, но только мелкий понимал, до какого состояния меня довел чертов матч. Высокомерный радужный гигант, считающий, что лишь талантливые люди имеют право играть в баскетбол. Эгоистичный «братец», которому поперек горла встал талант того, кто чуть ли не в рот ему смотрел. Их команда, смотрящая свысока на моих товарищей просто потому, что природа щедро одарила их ростом. Я кретин и осознаю это, но. Они. Меня. Довели.

— Ты идиот, Химуро. Тебе, скотина, оказали честь, выставив против тебя самого опытного игрока на этой площадке не считая тренеров. Чтоб ты знал, Изуки-сэмпай играет с восьми лет, он больше половины прожитого носится с этим чертовым мячом. Девять лет против твоих семи с половиной, если не дошло. Последним, кого мы сочли достаточно опасным для этого противостояния, был Мидорима Шинтаро, общепризнанный лучший снайпер нашего поколения. Не смей говорить с сэмпаем так пренебрежительно!

Я шагнул к ним под эмоциями и тут же остановился, но этого было достаточно: с расширенным глазом Химуро попятился назад и ухитрился поскользнуться. Упав, он по-прежнему шокированный смотрел на меня, будто я какой-то монстр. Это и слова мелкого меня отрезвили:

— О-нии-сан, ты сейчас сам на титана похож, — где-то на заднем плане раздалось полузадушенное: «О-нии-сан?!».

Я пришел в себя, и Химуро-сан приободрился достаточно, чтобы встав продолжить нашу «беседу». Щас оба технический фол получим.

— Я думал, мы решим наше противостояние в этом матче, Тайга, — тихо и зло заявляет Химуро. Лучшего момента для очередной сцены не придумать, вон и мелкий старательно мигает, чтобы я не проспал.

— У нас нет нерешенных вопросов, Химуро-сан, — и, не давая ему заговорить, снимаю длинный напульсник и демонстрирую жутковатый шрам от ожога. — Ваш брат мертв вместе с этим кольцом.

Ух, слишком сильно получилось, что ли? Атакующий защитник Йосен побледнел как смерть, уставившись на мою руку, словно она висит в воздухе отдельно от тела. Ну да, если знать что там было кольцо, то сразу начинаешь видеть очертания, представлять, как на руке плавилось дешевое детское колечко и насколько это болезненно. Впрочем, поглазев по сторонам, я заметил, что реакция в той или иной степени была у всех, кроме Мурасакибары, даже мои сокомандники вздрогнули, хотя они и шрам видели, и историю мою в общих чертах знают.

Фол действительно засчитали обоим. Напульсник я не стал возвращать на место, как прошептал мелкий это должно немного давить на психику присутствующих. Кроме Муры-куна, тот несся на нас, как бык на тореадора, что скажем прямо, напрягало куда больше, чем какие-то отметины на руке, к виду которых я долго привыкал в свое время. Останавливать это цунами остались мы с Киеши-сэмпаем, но это было бесполезно, получив мяч радужный, не теряя времени, подпрыгнул и резко развернулся в воздухе, буквально сшибая нас как торнадо. И тренер собиралась сдерживать этого монстра усилиями одного сэмпая?! Сумасшедшая женщина.

— Тайм-аут Сейрин!

— И как вам «Молот Тора»? — спросила Такеда, одновременно тщательно массируя колено сэмпая. От неожиданной заботливости мы чуть не подавились напитками, благо толком хлебнуть не успели.

— Сильно, — выдохнули мы с сэмпаем.

— Да какой молот, это торнадо, цунами, столкновение литосферных плит, что там еще сногсшибательного есть? — да, со стороны это видимо было очень внушительно, вон как Кавахара разошелся.

— Да, это опасно. Поэтому мы не станем пока его останавливать.

— Чего?!

— Взамен я хочу, чтобы пока Мурасакибара атакует, вы растянулись по площадке и атаковали, как только получите мяч. Не забывайте, им никогда не сравниться с вашей скоростью, маневренностью и синхронностью. На это и будем делать ставку. Куроко, твой выход.

Отсутствие сопротивления Йосен заметили далеко не сразу — Киеши не покидал места под кольцом. Ровно для того, чтобы в атаке использовать наш пас — сильный и дальний. Его мог перехватить кто-то вроде Мурасакибары или Окамуры, но первое время нам везло, так что на каждую атаку гиганты мы отвечали капитанскими трехочковыми и сумели сохранить силы и относительно нормальный счет. Химуро-сан не успел восстановить душевное равновесие за тайм-аут, несмотря на старания их тренера — так вот зачем ей синай! — что играло нам на руку, но я старался об этом не думать. Неправильно играть на чужих чувствах. Неправильно срываться в важной игре. Неправильно, но меня простили и поняли.

— Я устал от назойливых мошек!

— Назойливые мошки наставят рожки, — сэмпай не оставляет надежды найти того, кто оценит его юмор.

— Это прозвучало довольно двусмысленно, Изуки-сэмпай, — Куроко, верный своей привычке, заговорил за спиной теперь уже раздающего защитника, чего Фукуи-сан не оценил и отпрыгнул с бранью.

Игра шла, казалось бы, с переменным успехом, но медленно чаша весов склонялась в сторону Йосен. Особенно трудно стало после того как сообразившие соперники оставили под кольцом Окамуру, оставив атаку на Мурасакибару. Тот был не против, но ярился все больше от того, что назойливые мошки не особо мешались, а счет все не менялся. На той стороне нужен Киеши.

— Сэмпай, меняемся, — Киеши и без меня все понял, вон как припустил, а я остался аки маяк против шторма, надеюсь, меня не снесет…

Снесло! Да так, что я долбанулся спиной и затылком о стойку, которая подозрительно заскрежетала. Вот черт! Прямо передо мной рухнул щит с кольцом, создав столько грохота, что я, кажется, оглох.

— Невозможно!

— Как он это сделал?!

— Тайм-ау… Стоп, третий период закончен!

Под вопли комментатора и болельщиков, я подскочил и рванул к нашим, проверять, не пострадал ли кто. Но первым под руку попался Мурасакибара.

— Мура-кун, ты как? Тебя не задело? — гигант явственно поперхнулся заготовленным для речи воздухом. — Черт, они что эти стойки скотчем замотали?!

— Кагами, он сам щит обрушил, своим данком, — попытался достучаться до меня Хьюга, отошедший от ступора. Куроко покивал головой, но спокойный вид сохранял во многом благодаря подоспевшему Киеши, который успокаивающе гладил по голове его и Изуки, изумленно глазевшего на сломанное кольцо.

— Именно поэтому он был ближе всех, когда щит рухнул! Судья Сайкава, кто отвечает за неисправное оборудование?

— Неисправное? — опешил подошедший судья. Сайкава-сан человек исполнительный и внимательный, но по характеру уступчивый и не любитель споров. — Погодите-ка, его же сломал…

— Сайкава-сан, вы хотите убедить меня, что ребенок мог сломать рабочий щит?

Окружающие дружно зависли, соотнося в голове слова «ребенок» и «Мурасакибара» и никак не приходя к тождественному равенству. Вышеупомянутый ребенок же в свою очередь быстро обращался в демона из преисподней, пока процесс не прервал полузадушенный всхлип. Завертев головой в поисках источника звука — кто-то все-таки поранился, где, черт возьми, медик? — я неожиданно наткнулся на Куроко, закрывающего предательский рот ладонями, но странные звуки все равно вырывались наружу. А когда мы встретились взглядами, выдержка окончательно изменила фантому, и он залился смехом. Негромкий, мелодичный, но такой искренний, что я опешил, как впрочем и остальные. А призрак и не думал успокаиваться, стоял, уткнувшись в плечо Изуки-сэмпаю лбом, и пытался выдавить из себя осмысленные слова:

— Т-только… Ка… Кагами-кун… мог… назвать… Му… Мура… Мурасакибару-куна… ребенком!

— Впервые вижу, как он смеется, — тихо озвучил мои мысли капитан.

— Я тоже. Максимум слегка улыбался.

— Куро-чин и в Тейко не смеялся так, — неожиданно подключился к нам радужный.

— Я очень рад за него, ребята, но освободите уже площадку, надо заменить корзину, — когда судья успел подкрасться?

На скамейку Куроко пришлось почти тащить, хотя из-за заразительного смеха, улыбались все. Пока суд да дело, мы воспользовались относительно длинным перерывом для восстанавливающей медитации. Фантом, смущенный эмоциональным взрывом, сидел тихо аки мышь под веником, но ни его, ни меня никто не собирался осуждать. Тренер даже скупо похвалила за то, что разрядили атмосферу, страх перед способностями Мурасакибары притупился.

Да и комментарий по поводу реальности сломать нормально функционирующий щит упал на благодатную почву. Фукуда вспомнил, что Шакил О’Нил не раз грохал щит, но минуточку, он весит почти полторы сотни килограмм! Так что сошлись во мнении, что кто-то недоследил за состоянием стойки, Такеда-сенсей предвкушающе улыбалась, явно собираясь содрать финансовую компенсацию за моральный ущерб, в конце концов, мне повезло, что я так далеко отлетел. Учитывая, сколько содрали с нас за выходки сейриновцев, я тоже жаждал реванша с администрацией.

— Мяч у Сейрин!

Йосен засели в обороне, Киеши столкнулся с Окамурой-саном, а Изуки — с Химуро. За время перерыва в глазах иллюзиониста снова зажегся опасный огонек, но орел тоже его заметил и поставил заслон, дабы освободить мне дорогу. Метеор-данк, дубль два!

— Нарушение! Помеха мячу!

Второй фол Мурасакибары, и я всерьез рассмотрел вариант подставить его еще под парочку. Целых две секунды помечтал и бросил неисполнимую затею. Если он на ком-то из нас сфолит, то может просто прибить случайно. Не, не надо нам такого счастья.

— Ваши мелкие идеалы, я раздавлю их! Они все всего лишь мусор передо мной! — ревел обиженный замечанием судьи Мура-кун. Ух, как он злится.

— Если все вокруг мусор, то ты, получается, живешь на помойке? — не надо так смотреть, это был логичный вопрос!

Драпанув от разозленного центрового, я даже не сразу понял, что за сигнал прозвучал.

— Кагами, тайм-аут!

Ох. А я и не заметил, что уже четвертая четверть. И, черт побери, когда счет успел стать 52 — 54?! Да и еще и не в нашу пользу?!

— Итак, у нас есть один титан и один эмо-бой в качестве противников. К ним прилагаются неплохие игроки, этакая подтанцовка, — со стороны соперников раздался грохот — злой Мурасакибара пнул стул. — Есть идеи?

— Изуки, у тебя есть проблемы с Химуро?

— Пока никаких, он был выбит из колеи, но сейчас собрался, так что — посмотрим.

— Хорошо. Но как остановить Мурасакибару?

— Кагами, сколько прыжков у тебя осталось?

— Эм, штук семь, если учитывать ограничение. Я не сильно ими разбрасывался.

— Используй их в защите, вместе с Киеши вам должно хватить сил остановить его.

Рискованно, но выбора нет, пока мы не остановим Мурасакибару, у нас нет шансов. Атака Йосен, мяч у Химуро, пока мы с Киеши окружили радужного, делая пас к нему затруднительным. Изуки против Химуро — если бы мы не знали секрет миражного броска, это было бы насмешкой — сэмпай прыгает сразу и целится в тот единственный момент, между первой и второй попыткой, когда мяч покидает руки Химуро. Только отличный глазомер Изуки позволит отбить этот мяч и не схлопотать нарушение за выход из границ «цилиндра». Ну же, сэмпай!

— Что?! Вы серьезно?! — нет, это шутка и оптический обман! Он сделал это!

Обескураженный Химуро замер буквально на секунды, но этого хватило, чтобы мы начали контратаку. Йосен отстают, если быть точным наперерез нам бросился только их раздающий, единственный игрок, обладающий нужной скоростью, но против троих сразу он ничего не смог сделать — капитан забросил трехочковый. А теперь главное блюдо! Мяч у противников, атакует Мурасакибара со своим молотом Тора. Давай, сэмпай, сейчас! Мы прыгнули вместе, я остановил бросок на микросекунды, и Киеши, присоединив свою силу, перевесил чашу весов в нашу пользу. Ха, вот что значит колка дров! Не ожидавший такого подвоха гигант практически упал на спину, едва успев остановить падение рукой.

— Они это сделали! Они остановили Мурасакибару!

Снова контратака, но на этот раз Химуро помешал капитану, выбив мяч за пределы площадки. Все же, что ни говори, но техника иллюзиониста была безупречна, как в атаке, так и в защите. Счет медленно рос, наши постоянные контратаки против обманок и мощи, но было очевидно, что они выдыхаются и долго не выдержат, поддерживая наш темп.

— Тайм-аут Йосен!

— Осталось немного, — все, что сказала нам тренер. Менять тактику или состав игроков не было смысла, так что мы пользовались моментом отдыха.

Тем временем по соседству явно творилось что-то не то. Мы квадратными глазами смотрели на драку асов Йосен, вернее, это Химура ударил Мурасакибару, я уже думал, что сейчас его на колобки замесят, но ничего, стерпел радужный.

— Мозговправительный удар. Готовьтесь, Йосен выйдут на площадку в хорошей форме.

Ух, не просто хорошей форме, они были настроены на победу не менее решительно, чем мы! Я практически перестал участвовать в атаке, так, пас тому, этому, потому что Мурасакибара монстр, особенно когда такой серьезный. Не особо я там нужен был, остановить броски Изуки из-за линии они не могли, даже если прыгали следом, ибо Куроко навострился отдавать ему мяч почти перед самым прыжком, так что если видел погоню — переводил стрелки.

Да и капитан со своим резким смещением центра тяжести успешно избавлялся от опеки и бросал как суперснайпер — без промахов. Взбесил его Мура-кун своими высказываниями, как пить дать. Счет менялся слишком быстро, и слишком неустойчивым было положение лидера, ни нам, ни, слава ками, им не удавалось значительно оторваться. Пас, заслон, перехват, прыжок — разум выключился, оставив лишь наработанные рефлексы и инстинкты.

— Время вышло!

Финальная сирена буквально выбила нас из состояния игрового транса, резко и грубо, так что какое-то время мы тупо пялились перед собой, медленно осознавая, что пребывали в состоянии как на игре с Шуутоку, когда тоже пришли в себя только с сиреной. Э, а счет-то какой?

— Построились!

— Со счетом 68 — 65 побеждает старшая школа Сейрин!

Глава 36

Сомнамбула, все еще не пришедшие в себе и не осознающие толком действительность, мы медленно поднимались на трибуны, собираясь посмотреть матч Кайдзё с Фукуда Сого, где учится парень, по признанию Кисе, немногим уступающий поколению чудес — Хайзаки Шого. Статистика у парня и впрямь впечатляла, но вот его характеристика ввергала в непрекращающийся фейспалм вперемешку с бранью. Драки, шуры-муры, пропуски и наплевательское отношение к своим — Ахомине, версия два? Хотя к чести последнего стоит сказать, что такого гадливого ощущения он не создавал никогда, даже когда при личной встрече поливал презрением. А этот даже по бумагам такое впечатление оставил, мастер, не иначе. Японскому школьному баскетболу очень повезло, что он с Ханамией не состыковался, а то Поколение Мононокэ посочувствовало бы нам.

— Я, конечно, ценю тишину, но вам не кажется, что вы слишком тихие? — тренер, остановилась, обернувшись, и нам пришлось остановиться следом.

— А? — как-то тупо уставился в ответ капитан.

— Я тоже удивлена, думала, вы будете радоваться победе, — поддержала монахиню Айда-сан. — Но вы так себя ведете, что как-то не по себе становится.

— А. Точно. Мы победили Йосен, — Хьюга растеряно поправил очки. — Извини, я просто плохо помню последние минуты, отрывками

— Ага, отдельные действия свои помнишь, а что там творилось в целом — загадка.

— Как мы победили-то вообще?

— А кто забил решающий мяч?

В общем, что именно произошло и как в итоге мы оказались победителями — никто из игравших не заметил, что изрядно рассмешило Такеду-сенсей. Последний мяч забил Киеши, практически прорвавшись сквозь блок Мурасакибары, что повергло всех в шоковое состояние. Я же про себя подумал, что если бы Поколение Чудес не собралось бы в одной школе, в одной команде — еще вопрос кому достались бы титулы. Пока у каждого из тех, с кем мы играли, были какие-то фатальные слабости, которые они к тому же будто нарочно игнорировали и не пытались исправить, прикрыть.

Но для полноты картины необходимо столкнуться с Некоронованными Королями. При отсутствии жажды победы как-то сложно воспитать бойцовский дух, потому что это как разница между тем, кто отходит от пропасти «я ненавижу проигрывать», и тем, кто взбирается на вершину «я хочу победить». Не самое удачное сравнение, но практика показывает, что разница действительно велика, и именно она сегодня определила победителя в столкновении центровых. Хотя кто его знает, что в голове у фиолетового титана.

— Кагами-сенсей, вас вызывают в администрацию спорткомплекса, — покой нам только снится.

Только мы добрались до мест расселились, даже посмотрели немного как разминаются Кайдзё, как ко мне подошел курсант Като, получивший по рации требование руководителю ВОКСа явится на разбор полетов. Ну, это если грубо и вкратце. Кроме меня туда направился Горо-сан, присутствовавший в качестве дежурного учителя и Гай-сенсей, потому как был нашим инструктором по рукопашному бою и даже в нелепом комбинезоне мог внушать больше уважения, чем школьник с раздвоенными бровями, который только что сайгаком метался по площадке.

— Вам пояснили, с чем связан вызов? — осведомился Горо-сан, определенно выстраивая мысленно защитную тактику. В том, что наши влипли в какие-то разборки и их надо вытаскивать, никто не сомневался.

— Боюсь не с чем, а с кем, — реакция на внезапно возникшего за спиной Сугимори-сана, главы охраны Казамы Шина, была инстинктивной, удар за спину и соответствующий ответ не заставили себя ждать. Облокотившись о стену после того, как хорошо приложился об нее спиной, я принялся считать звездочки. Рядом в таком же состоянии пребывал Горо-сан, один Гайтору живчик и огурчик, причина исказившегося лица Сугимори-сана, схватившегося за живот.

— Неплохо, — наконец выдохнул охранник с кривоватой усмешкой. — Учитывая, ваш возраст, Горо-сан, и ваш опыт, Кагами-сан, неплохо.

— Учитывая ваш статус — неудивительно, — ответил Горо-сан, медленнее меня приходящий в себя, а потому очень недовольный встречей.

— Что случилось, Сугимори-сан? Какой-то смертник пытался напасть на Казаму?

— Нет, к счастью нет, иначе он был бы уже мертв, — мы продолжили уже совсем неспешное шествие, потому как телохранитель тоже бил на рефлексах, а они не имеют привычки ослаблять удары. — Боюсь, в этом также замешана ваша гостья из Америки и несколько одноклассников.

— Что?! — втроем мы рванули в сторону кабинета местного начальства с такой прытью, что спутник догнал нас уже у дверей.

— Кто пострадал?

— Что произошло?

— Кто это сделал?!

Ввалились мы нагло и без стука, вернее я вломился, как самый бестолковый, а учителям пришлось заходить следом: смысл соблюдать приличия, когда по ним так протоптались? Компания подобралась интересная: уже знакомые начальственные лица — замдиректора и начальник охраны, пара охранников комплекса, кажется, один из них помогал с ребятами из Кирисаки Дайичи, Казама с пистолетом в руке, Яно, что-то яростно строчившая в телефоне, Нода, явно прикрывающая ее, Алекс и, как ни странно, Химуро-сан. Что они могли позабыть все в одной компании? Не успел я задать этот вопрос, как к нам присоединилась Араки-сенсей, тоже ошеломленно притормозившая на пороге, а после рванувшая к ученику.

— Прежде чем мы начнем, не могли бы вы убедить молодого человека убрать оружие, — немного нервно промямлил заместитель директора Ивада-сан, благо все было написано на бейджике, а то я так и не удосужился запомнить их имена.

— Казама-кун, опусти пистолет, — пока Горо-сан пытался создать менее напряженную атмосферу, а Сугимори-сан преданно окаменел возле старшего сержанта, я подошел к нашим, проверить их состояние.

— Кагами, ты прикинь, тот урод Алекс за горло схватил!

— И приподнял даже! И, кстати, врезал твоему старому другу.

— Хорошо, что ваш Казама был поблизости и прибежал сразу, как Яно позвала на помощь.

— И скрутил недоумка.

— Так, минуту. Сначала, Алекс, как твое горло? Тебя осматривал врач?

— Да ничего смертельного, Тайга, все хорошо, не беспокойся, — тут же ответила Гарсия, впрочем, было очевидно, что она хорохорится.

Она явно плохо знакома с моей паранойей. Вытребовав врача для Алекс и Химуро-сана, который защищая тренера, получил хороший удар в живот, я потребовал доклада Казамы, как наиболее эмоционально стабильного. Как раз в этот момент подошел еще один заинтересованный в происходящем человек — вот был шок, когда я узнал тренера Фукуда Шого. Забавно, но устраивать с ходу скандал, «качать права» или вообще как-то высказывать возмущение он не стал, просто присел рядом с начальником охраны Судзуки. Из доклада Казамы следовало следующее: Алекс отошла поговорить с Химуро, а девчонки пошли подслушать, потому что после их первой встречи Гарсия была очень расстроена.

— Если бы он снова ей нахамил, целым бы не ушел, — пожала плечами Нода.

Умилившись извинениям, девочки включили камеру на сотовом:

— Ну, тебе же тоже интересно будет, хотели хотя бы трогательный конец заснять.

Трогательный конец обломался явлением Хайзаки народу. По собранной информации он считался довольно неприятным человеком, но вживую оказался еще хуже. Сначала баскетболист окрестил Химуро неудачником из-за поражения, потом стал приставать Алекс, оценив ее внешний вид, а когда его послали далеко в лес за грибами — полез в драку, досталось и Химуро, и Алекс, подонок схватил женщину за горло и приподнял над землей. Хорошо, что Яно убежала звать помощь сразу, как ситуация стала накаляться: попавшийся под руку старший сержант рванул на подмогу, увидел мизансцену и, ничуть не сомневаясь, набросился на идиота. Хайзаки даже не успел сообразить, как его вырубили после серии болезненных приемов, которые тот оттачивал как бы не большую часть жизни.

— Каково состояние Хайзаки-куна? — если он будет травмирован слишком сильно, нам тоже может прилететь, так что Горо-сан сразу осведомился, в каком состоянии нападавший. Я же в это время внимательно следил за врачом, попросив его после Химуро обследовать еще и Казаму. Сержант в пример многим не пытался отвертеться, понимая, насколько важно для курсанта нормальное самочувствие. Жаль Укитаке на матчах покажется только завтра, нечестно было бы на зашивающегося медика вешать еще и дежурства, но со своим врачом было бы в миллион раз спокойнее.

— Повреждений нет, похоже, ударили только один раз и то — вскользь. Девушке я бы посоветовал прикладывать лед, ничего серьезного я не нашел, однако если появится боль, при глотании, например, немедленно обратитесь к врачу. Молодому человеку те же самые рекомендации. Им повезло, Хайзаки-сана придется везти в больницу, делать рентген и вправлять плечо, — заметив реакцию окружающих, доктор тут же стушевался и сбежал при первой же возможности.

Лед нам выдали тут же — у спортсменов это вещь первой необходимости — и, убедившись, что ученик получил первую помощь, Араки-сенсей развернулась к тренеру Фукуда Шого с таким взглядом, что я почти ему посочувствовал. Почти — потому что детей надо воспитывать, а не потакать их гадостям ради таланта. Немного отодвинул начало шторма, предложив посмотреть снятое Яно и зафиксированное камерами слежения, но после с удовольствием присоединился, заодно припомнив, что Алекс гражданка США, а те будут только рады изобразить защиту одного из своих граждан.

Буря длилась долго, что Горо-сан, что Сугимори-сан подливали масла в огонь, или скорее — бензин. Сначала кто-то пытался робко возникнуть, что мол, матч надо начинать, но на него рявкнули почти все — и где-то там началась игра без тренера и ведущего игрока. Это я отметил уже позже, когда узнал, что свободное время, когда судейский столик разводил руками, не зная начинать им игру или нет, заняли сейриновцы. Заняли очередными сумасшедшими выходками: парни из видеоклуба под прикрытием звена 4-2 взяли штурмом одно из рабочих помещений стадиона и получили доступ к экранам над площадкой. Я готов биться об заклад и сожрать собственный шарф без соли, что это идея Широ — но никто никого не сдал, вместе решили, вместе штурмовали — на орехи потом тоже вместе будут получать. После Зимнего Кубка. В общем, в то время, пока мы утраивали погром и разруху в кабинете начальника охраны спорткомплекса, наши пустили на экраны видео со звуковым сопровождением через динамики, используя только что отснятое и перематывая на лучшие моменты прошедшего матча.

Разборки никак не хотели завершаться, я даже успел пошептаться с Гаем насчет одного важного момента, который, тем не менее, надо разбирать без посторонних. В результате пришли к консенсусу, который, естественно, никому не нравится, но утешает, что остальные участники также недовольны. Вмешивать полицию не стали, хотя я уверен, Хайзаки бы очень органично смотрелся за решеткой. Алекс изначально не собиралась подавать заявления, но афишировать этого мы не стали, так что пусть считают, что им повезло и всего лишь придется выплатить денежную компенсацию. Йосеновцы удовлетворились тем же, а также устным обещанием, что «бешеного пса» приструнят. Угу, как же. Меня не покидало подозрение, что Хайзаки попробует отомстить всем и каждому, особенно Казаме, но Сугимори-сан заверил, что если Хайзаки хотя бы об этом подумает, им займутся совсем другие люди:

— Я бы не хотел к ним попасть, — лаконично и очень показательно пояснил телохранитель.

— Что ж, раз вопрос решен к взаимному удовольствию, — скривились все, даже подростки, которых никто не стал выгонять из кабинета, дабы не устроили чего-нибудь, — думаю, мы можем окончить эту встречу.

Нас мягко и непреклонно выставили из кабинета, впрочем, никому не хотелось там задерживаться, тренер Фукуда Сого отправился к своей команде, да и Йосен ушли быстро, лишь скомкано попрощавшись. Чужие разошлись, а значит дальше медлить нельзя.

— Где курсант Арисава?

— Здесь, Кагами-сенсей.

В воздухе повисло напряжение. Мало кто понимал, что происходит, но видимо вид у меня был еще тот — ребята, даже те, кто просто встретил нас возле кабинета начальника охраны, в момент расползлись по стенкам. Горо-сан тактично отступил, отправившись проверять остальных учеников и устраивать взбучку «захватчикам экранного времени», а вот Гайтору остался и как моральная поддержка, и как наш инструктор. Алекс не должна была оставаться одна, кроме как на время похода в дамскую комнату, но даже тогда, кадет обязан быть в зоне прямой видимости. Потребовав от курсанта отчет, почему его не было возле охраняемой персоны в момент нападения, я никак не ожидал, что Алекс влезет в эти разборки:

— Ой, Тайга, это я его попросила! Не ругай мальчика, — и скорчила смешную мордочку, не понимая, что только что окончательно его утопила.

— Правильно ли я понял, курсант Арисава, вы выполнили просьбу объекта охраны об уединении?

— Да-да, Тайга, так и было, — снова влезла Алекс. Что-то подсказывало мне, что она прекрасно чувствует атмосферу, но не понимает, что своими действиями и словами не разгоняет, а напротив накаляет обстановку. И сейчас она вбивает последний гвоздь. — Я как раз встретилась с Тацуей, и он попросил о разговоре. Так что я попросила Арисаву подождать меня, вот и все.

— Вот как. Получается, курсант Арисава оставил человека, косвенно относящегося к Сейрин, в обществе баскетболиста, который только что проиграл нам матч?

— Брось, Тайга, Тацуя бы мне ничего не сделал, — нахмурилась Алекс, кажется, до нее стало доходить кое-что.

— Курсантам этого известно не было, — отрезал я. — Курсант Арисава нарушил приказ вышестоящего по званию, и нападение на вас только усугубляет его вину, в том числе и то, что он отпустил вас одну с гражданским, который гипотетически мог представлять угрозу вашей безопасности. Командование не может оставить подобное своеволие без внимания.

Прежде чем Алекс успела возмутиться и сказать что-то еще, Коки резко закрыл ей рот ладонью и утащил к стенке, где стояли статуи в человеческий рост, вернее, все остальные участники недавнего конфликта, не решаясь приблизиться. Я правда такой страшный?

— Курсант Арисава, вы отстраняетесь от несения службы сроком до трех месяцев. Сдайте старшему сержанту Казаме знаки отличия.

— Т…Так точно, сэр, — все же выдавил из себя кадет.

Парнишка с самого начала напоминал мне мышонка. Невысокий первокурсник, еще ниже чем Куроко, тихий и умный, с математикой полный порядок, на экономиста бы ему или бухгалтера, но из-за отца-полицейского спит и видит себя в форме. Нет, там, конечно, такой ум пригодится, но точно ли это его решение? Гайтору предлагал просто отчислить парня, у сенсея настолько халатное отношение к приказам в голове не укладывалось, но мы все же обычная школа, а не кадетское училище.

Разобравшись со всеми проблемами, выяснил, что матч мы благополучно пропустили, так что не оставалось ничего иного, кроме как пойти домой под выразительное укоризненное сопение мелкого и давящую тишину неодобрения от Алекс.

— Тайга, нельзя так поступать с учениками! — взорвалась она, как только мы переступили порог.

Я промолчал, решил дать ей выговориться. Говорила Алекс долго, и про мою жестокость, и про невиновность Арисавы, и про собственную вину — и все вроде правильное, если смотреть с ее позиции. Забавно, но Коки, даже если ему не нравилось мое решение, принял его без разговоров, не осуждая и не ругаясь. Впрочем, брат привык к старшинству и доверяет моим решениям, особенно когда они касаются моей зоны ответственности — издательства или кадетов, неважно. А вот Гарсия к этому не привыкла:

— Тайга, ты вообще меня слушаешь? Я говорю…

— Уже больше получаса, — по-хамски прервал я тренера и чтобы извиниться предложил поужинать. — Проблемы на пустой желудок не решают.

Недовольно сопя, американка признала, что поесть не помешает, особенно нам — после матча с такой командой как Йосен. Но, разумеется, оставить эту тему она не могла, поэтому, заглотив пищу, с очевидным нетерпением и ерзаньем ждала, пока мы поедим. Неугомонная женщина.

— Итак, по поводу произошедшего, — пресек ее попытку заговорить, как только я отложил палочки в сторону. — Александра-сан, да будет вам известно, что охраняющие вас парни — курсанты военно-оборонительного корпуса Сейрин.

— Я знаю…

— Намекаю, что слово военный никто просто так использовать не станет, ибо согласно девятой статье конституции Японии стране прямым текстом запрещено иметь свою армию, — дождавшись осознания на лице, я продолжил. — Я сам этого не понял, меня Гайтору-сенсей просветил. Никакой школе не позволят иметь подобное образование, с высокоуровневым инструктором, у которого опыта на пару сотен балбесов хватит и еще останется, про огнестрел и прочие прибамбасы я вообще молчу. А нам позволили. Сначала я так думаю, это действительно была просто инициатива Казамы, и его отец ее поддержал. Но потом наши парни неожиданно неплохо стали показывать себя, то на школьном фестивале, то на танцевальном съезде, то там, то сям по мелочи — и оказалось, что затеяно весьма полезное для общества дело, особенно с учетом, что две трети нашего списка из числа проблемных подростков. Понимаешь, Алекс? ВОКС неофициально курируют Силы Самообороны Японии.

— И какое это имеет отношение к тому, что ты так сурово наказал мальчика?

— Прямое, Алекс. То, что кураторство неофициальное, ничего не значит, все, кому надо, уже в курсе. А потому каждое наше публичное действие — или бездействие — оценивают, взвешивают и делают выводы. И оставить без последствий прямое намеренное нарушение приказа — рубить идею о кадетах на корню. Им не нужны хорошо обученные парни, не умеющие подчиняться приказу. Я не собираюсь крушить общее дело, только потому, что один из курсантов не смог противостоять твоему обаянию, Алекс! — я все-таки сорвался. На пустом месте, да, но я до сих пор какой-то частью мозга думаю о том, как воспримут произошедшее мои ребята. Поймут ли? Или объявят молчаливую забастовку? И что делать, если так и будет?

— Но это я его уговорила, — как-то резко потухла женщина. Откинув в сторону привычную дурашливость и приглушив эмоции, она стала выглядеть на свой возраст, пусть и оставалась удивительно красивой. — Это я виновата, Тайга.

— Да. Но ответственность за это нести ему, а не тебе, — я не пытался быть мягким, потому что взрослый человек должен понимать, что далеко не всегда ответ держит тот, кто виноват. Особенно в Японии, здесь, если где-то сильно задержали поставку, уволят в первую очередь начальника отдела, а не нерасторопных подчиненных. Поэтому всякая власть — это ответственность, это груз, который никто не рискнет взять на себя раньше времени, потому что никто и не прикроет. — Уже поздно, давайте спать.

Коки, все это время мышью просидевший на краешке, шмыгнул за мной сразу после пожеланий доброй ночи, а вот Алекс явно собиралась засидеться. Молчаливой поддержки от брата, принявшего озвученные аргументы, хватило, чтобы спал я спокойно и утром вставал уже в нормальном состоянии, которое лишь немного омрачилось по мере приближения к школе. Однако курсанты приветствовали меня как обычно, только во взглядах иногда мелькало что-то странное.

— Они переоценивают твое поведение, вот и все, — пояснил мне после занятия Гай. В субботу я решил не заходить к одноклассникам, используя свободное время, чтобы поговорить с опытным человеком.

— В смысле?!

— До этого, несмотря на все усилия и внушения, они воспринимали тебя скорее как курсанта выше их по званию, чем руководителя. Вчера они впервые поняли, насколько неправы. Осознание подобного требует времени.

Что ж, злости и недоверия в их взглядах точно не было, так что может быть все наладится. Но сейчас не до них, нас ждет матч с Кайдзё, а перед ними мы увидим соревнования между Ракудзан и Шуутоку. Как бы странно это не звучало, я болел за рыжую команду — мы задолжали им честный матч, пусть вероятность их победы была весьма невысокой.

— Раки сегодня на втором месте, — сообщил мне мелкий сразу после небольшой разминочной тренировки с Алекс. Значит, Мидорима будет в хорошей форме.

Тренер все еще была немного подавлена, но разумность приведенных доводов приняла и пообещала больше так не поступать. «Зато я знаю, почему ты дверь в спальню запираешь, ты параноик до мозга костей» — как это взаимосвязано со вчерашней беседой, я не очень понимал, но покорно кивнул, соглашаясь с ее выводом, я действительно параноик. А по поводу запертой спальни — ее этот момент очень удивил еще в первую ночь, а я от небезопасной привычки отделаться так и не смог.

В больнице в Америке, я чуть с ума не сходил, то опасаясь, что кто-нибудь зайдет и увидит, как я на четвереньках бегаю, то банально ожидая, что папаша выкинет очередной трюк и меня придушат во сне подушкой. Самое обидное, такие опасения изначально отсутствовали, мне их психолог насадила, нахваливая, что я психически устойчив и «даже не боюсь спать с не запирающейся дверью». Теперь вот закрываюсь, и Алекс, замерзшая ночью и пришедшая то ли за одеялом, то ли лечь рядышком, была неприятно удивлена, что будить меня пришлось телефонным звонком.

— Отлично, Мидорима будет на высоте.

Немного поразмыслив, я все же отправил радужному снайперу пожелание удачи, на что получил яростное «Умри!» в ответ. Но долго изумленно таращиться на экран мне не дали, почти сразу пришло еще одно сообщение, гласившее, что меня перепутали с Кисе, а так же «Львы сегодня на восьмом месте рейтинга, талисман — синий веер с кисточкой». Да где ж я такое найду по дороге на стадион? Стоит ли говорить, что я откровенно облез, когда в раздевалке, устроившись у ноутбука, куда наши техники каким-то чертом впаяли возможность прямого эфира с площадки, хитро улыбающийся братишка презентовал мне синий веер с шикарной кисточкой тигриной расцветки? Мне даже не хотелось выяснять, нашел ли он такой или склеил самостоятельно.

— Легендарный король — Старшая школа Шуутоку!

— Император Созидания — Старшая школа Ракудзан!

— Сколько пафоса-то! — воскликнул Цучида-сэмпай, явно мысленно вознося хвалу за начавшийся матч — Коганей и Кавахара почти вытащили из него обещание познакомить команду со своей девушкой, потому что им любопытно. Митобе не мог отвлечь Когу, потому что был чрезвычайно занят, жестами объясняя, почему лимоны в меду Айды-сэмпай не стоит использовать иначе, чем оружие массового поражения. Она их честно помыла, порезала, залила медом… Вот только то ли лимоны были не те, то ли мед недостаточно сладкий, но вкус у получившегося блюда был настолько кислый, что я до сих пор ходил скривившись — мышцы лица отказывались расслабляться. Мои первые попытки сделать лимоны в меду были немногим лучше, так что это дело практики — и долгих расчетов и дегустаций: какой мед слаще, какой лучше сочетается с лимоном и так далее. Может быть мы успеем до выпуска сэмпаев попробовать ее закуску и не отравиться.

— Надо и нам придумать что-нибудь сногсшибательное! — Кавахару было легко отвлечь и переключить, особенно когда он нервничал.

— Учитывая, что играть мы будем либо против королей, либо против императора, то нам лучше окрестить себя революционерами, — неожиданно задумался над нелепым вопросом Хьюга, показывая тем самым, что волнуется настолько, что готов переключиться на любую другую тему, какой бы глупой она не была. — Революционеры Мейдзи нового поколения!

Какое счастье, что долго обсуждать эту тему не получилось, потому что начался матч, и его хотелось посмотреть всем, раз уж есть такая возможность.

— Хм, Мидорима сдерживается?

— Бережет силы, наверное.

— Айда-сэмпай, а вы не можете по трансляции их показатели определить?

— Конечно, нет, БаКавахара! Я же не супергерой!

— Вас ничего не настораживает? — хмурый капитан как-то резко подавил желание зубоскалить. — Этот Акаши… Он же из Поколения Чудес? Где его сила?

— Молодец, что заметил, — одобрительно кивнула тренер. — Акаши сдерживает себя точно так же, как и вы в отборочных.

— Он уже сложил в голове план игры, — тихо пробормотал мелкий. — Если верить данным с видео, добытыми нашей разведкой, его скорость должна быть выше. И на видео с прошлых матчей видно, что он быстрее, чем сейчас. И он не делает ничего кроме распасовки. Где его «показать их место», которым он роняет соперников?

— Насчет скорости — может, он не способен держать такую скорость постоянно? И пользуется рывками, в критических ситуациях? — размышлял Киеши.

— Может быть. Но Акаши-кун не стал бы долго терпеть у себя такой недостаток. Он же абсолютен, — фантом явственно скривился на последней фразе. Не простил он друга за театр марионеток, не простил и разжигает в себе эту обиду. Как бы это нам не аукнулось.

— Я тоже склоняюсь к версии, что он придерживает себя, на случай непредвиденных сильных козырей у противника, чтобы иметь в рукаве еще один туз, — пробормотала Такеда-сенсей, следуя принципу, что лучше немного переоценить соперника, чем недооценить. — Первый тайм они оценивали соперника, пока что все в рамках наших прогнозов, но это не значит, что он рискнет. Очень умный противник, просчитывающий на десять шагов вперед, не забывайте.

— А еще у них действительно есть свой фантом, — фыркнул Изуки, и мы вылупились на экран, силясь найти пятого игрока Ракудзан. Угу, невидимка, только «орлиный глаз» смог засечь его в режиме обычного просмотра.

— Вот это дриблинг! Теперь понятно, почему его зовут Райдзю!

— Его скорость выше нашей, разве что аники сможет угнаться…

— Король кролей!

— Интересно, а он сможет грецкие орехи пальцами ломать? — Фукуда явно озвучивал поток мыслей, поэтому слегка растерялся, когда вся команда, включая Айду и тренера, вылупилась на него, как на восьмое чудо света. — А что? Я видел такое в китайских боевиках, там нужны сильные пальцы, как и для такого дриблинга.

— Спросишь при встрече, — ответил за всех Коки. Надо будет мимо пробежать в этот момент, хочу увидеть эти лица.

— На разминку! — тренер вытурила нас, не дав даже поудивляться равному счету.

Выходили на площадку мы типичным строем, но собирались честно разминаться, медитировать будем в конце игры Шуутоку-Ракудзан. Хотя я не смог удержаться и не помахать Мидориме веером.

— Мидорима-кун улыбнулся? — Куроко запнулся на ровном месте.

— Уголком губ и то, если смотреть через лупу, — ответила Айда-сан, тем не менее цепким взглядом оглядев всех игроков — собирает данные, не иначе.

— Вчера Куроко смеялся в голос. Сегодня Мидорима улыбается. Завтра что, конец света?! — неожиданно очень эмоционально вопросил Коганей. Ну если так посмотреть, то да, конец света близок.

— Спокойнее, сэмпай, мир просто сходит с ума в ритме Сейрина, — Кавахара изобразил что-то динамичное, но на танец это было похоже, как я на балерину.

— Привет, а ты можешь орехи пальцами ломать?

О, вот как звучит тишина «я в шоке, шок во мне и мы оба близки к обмороку»! Фукуда словно специально говорил на полной громкости, когда подлетел к Хаяме с вопросом. Однокурсник, обогнав нашу компашку, зависшую на недоулыбке снайпера, легким поклоном поприветствовал баскетболистов Киото и пролез к одному из них, одного этого было бы достаточно для ступора, но его вопрос, кажется, вывел почти всех в астрал, включая спрашиваемого.

— А, ты не пробовал, да? Жаль, — Хироши спросил с настолько искренним сожалением, что остальная команда как-то сразу поняла, что товарищ прекрасно понимает, что и кому говорит, как бы его поведение не указывало на обратное. Значит, надо поддержать.

— А может он орехи не любит?

— Как можно не любить грецкие орехи?! — чуть громче и мы поверим в этот вопль души.

— Молча, я вот больше сухофрукты люблю, — равнодушно пожал плечами Цучида-сэмпай, если его не знать так, как мы, то и не поймешь, как его веселит ситуация.

— Давно не виделись, с самой церемонии открытия, Тецуя, — отмер Акаши, пока Фукуда и Цучида изображали бурное обсуждение, что лучше орехи или сухофрукты.

— Верно, Акаши-кун, — поклонился в ответ Куроко. Если кто и хотел что сказать, то у него ничего не вышло.

— Это еще что?! — Такао, как самый глазастый, первым увидел, что на потолке над их скамейкой что-то подвешивают, что-то большое и скорее всего тяжелое.

— Это сейриновцы, — выдохнул Изуки-сэмпай. Сказал вроде тихо, но все на площадке повернулись к нему. Прекрасно и что дальше?!

— Это метеорит, — выдал неожиданный вердикт Коганей. Никоим образом это не походило на метеорит, скорее на огромную черную сумку. Какого черта, на второй половине мы окажемся вот под этим! Уберите! — Помните, Куроко говорил об этом на игре с Шуутоку?

— Ты про «даже если счет будет в сто очков не в нашу пользу, никогда не знаешь, не упадет ли метеорит на скамейку соперников за несколько секунд до конца игры»? — припомнил Коки, случайно обнаружив себя остальным. Нет, мелкий вовсе не стал незаметным, просто сначала Фукуда, потом сэмпай, потом «метеорит», братишка просто затерялся в происходящем. Кстати, почему перерыв еще не закончился? И вообще, мы же размяться должны.

— Они не на той стороне его вешают, — отметил капитан, придя в себя и оторвавшись от задумчивого разглядывания потолка, и отправился на площадку. Резиновое время, теория относительности в действии на скоростях меньше скорости света? Ками, да прекратите уже использовать магию вне Хогвартса!

— Перевесят за вторую половину матча, — отмахнулась Айда-сан.

И сделав вид, что не замечаем охреневших взглядов будущих, прошлых и настоящих соперников, мы вырвались из оцепления и прорвались на площадку. А по возвращении тему подняли снова, причем когда мы проходили мимо Ракудзана, которые неприкрыто косились на нас, даже Акаши, нет-нет, да стрелял глазами. И Куроко поставил финальную точку:

— Ронять метеорит на скамейку непродуктивно, основные-то игроки будут на площадке. Лучше отравить, как предлагал Цучида-сэмпай.

— Можно использовать умения Айды-сан, такой отравы даже у Сил Самообороны нет, — откликнулся Кавахара и рванул к раздевалкам, спасаясь бегством.

За ним чуть менее поспешно отправились остальные, дабы у монитора увидеть результат матча.

— Ого…

— Вот это я понимаю — суперспособность…

— Шаринган, только без запятых!

— Что-то я сомневаюсь в Глазе Императора, — тихо пробормотал мелкий, но как это всегда бывает, он сказанул в миг затишья и его услышали все. — Понимаете, мы все-таки живем в реальном мире, а не в манге Наруто, пусть Гайтору-сенсей и пытается убедить нас в обратном. Способности остальных ребят из Поколения чудес еще можно как-то объяснить, даже копирование Кисе, но вот Третий глаз, как у пророка — нет.

— И что тогда это, Фурихата-кун? — фантом не стал отрицать сходу слова Коки, хотя когда мы рассуждали о личности Акаши, сомнений в его способностях не было. А теперь появились? Хотя чего гадать, слушать рассказы и видеть применение, пусть и на экране — совсем другое дело.

— Я думаю, что Акаши-сан угадывает, что будет делать его соперник.

— В смысле угадывает?! Так мы все такие получается! — опешил Фукуда.

— … — вверх рукой, потом покружить возле головы и после рубануть воздух.

— Нет, Митобе-сэмпай, не думаю, что это озарение свыше, слишком нереально. А от нас это отличается тем, что мы — гадаем, как поступит противник, а он — угадывает.

— То есть когда мы ошибаемся, он попадает в точку? — попытался перевести слова брата на нормальный японский капитан, одновременно с тем задумавшись над сказанным. — И с чем связана такая точность?

— С пониманием людей. Учитывая, какую интригу развел Акаши-сан ради Поколения Чудес, он очень хорошо знает людей, может предсказать их ход мыслей на большой промежуток времени вперед. И что важнее — он знает, что и кому сказать, чтобы все шло по его плану, знает, куда направить усилия, дабы люди сдвинулись в нужном направлении.

— Акаши-кун великолепно играет в сёги, он мог бы стать профессионалом, — отметил Куроко. — Стратег и аналитик от Бога.

— Ну точно не от Кагами-ками-сама, — пошутил Цучида.

— Опыт, — продолжила нить наших рассуждений Айда-сан. — Судя по полученной информации, он играет с семи лет, даже Изуки-кун начал в восемь.

— Ранний птенец нацепил венец.

— Наверное, еще интуиция, потому как при всем желании люди все же непредсказуемы и нередко сами не знают, на что способны, — Киеши знает о чем говорит, в конце концов, обойти центрового радужных в стычке один-на-один, этого он от себя точно не ожидал.

— Акаши-кун знает, — неожиданно отреагировал фантом. — Мои способности раскрыл именно он. И мой стиль… Его придумал Акаши-кун.

— Угу, вот только по сравнению с нынешним — твой прежний стиль был пугающе несовершенным, — отрезала тренер. — Сейчас даже если ты выйдешь играть в костюме Санта-Клауса, будешь проблемой.

— Интересно, предвидел ли Акаши-кун, до какого уровня я дойду?

— Ого, смотрите что творят!

Все это время мы продолжали смотреть игру, но от нового приема связки Мидоримы-Такао глаза стали обращаться в квадраты. Не только мы вдохновляемся нашими соперниками, но и они нами?

— Это не такой прием, как у нас с Митобе, — отрезал все комментарии Коганей. — Во-первых, Мидорима получает пас практически за доли секунды до броска, мы же тратим секунду на прицеливание, хотя игра невидимым мячом дала нам необходимый опыт. Но что важнее — позиция бросающего не меняется, то есть мяч может прилететь, грубо говоря, вот с этой области, — кот-сэмпай изобразил от силы четверть круга, а мы же обалдевали от того, сколь многое он понял с одного просмотра. — А ее несложно перекрыть, особенно если пас только от Такао Мидориме.

— … — один палец, потом круговорот из рук, резко кулаком вниз и забавное шевеление пальцами. Митобе-сэмпай в своей уникальной манере сообщал, что у тандема по всей видимости не было времени отработать другие комбинации, учитывая какой уровень взаимопонимания должен быть между игроками. Да и может пострадать точность, чем снайпер вряд ли решиться рисковать.

— Что и требовалось доказать, — сухим тоном произнес капитан, когда Акаши перехватил мяч в полете.

Мы вышли почти под самый конец, но успели лично посмотреть на поражение Шуутоку и способности Ракудзан. Они играли не в полную силу, ведь у Мибучи-сана еще в средней школе было три вида бросков, а грохот во время игры Хаямы-сана стоял такой, словно весь зал исполнял «we will rock you». Да уж, победили строго достаточными усилиями. Наверное, мы такие же.

— Не спи, аники. Наша игра с Кайдзе начинается, — Коки уже не смотрел на площадку, где пожимали руки соперники из радужного поколения, зарывшись в бумаги по Кайдзё.

— Сели, — в который раз вместо нормального разогрева перед игрой мы уселись медитировать. Просто потому что в нашей форме сложно остыть, да и медитировать можно по-разному, после одной вариации у нас чуть ли не пар из ушей валил, как вспомню, так вздрогну.

— О, — короткое замечание тренера, и мы открыли глаза как раз, чтобы увидеть, как Кисе прыгает со штрафной с данком.

— Хм, мы были правы, он может использовать способности игроков уровня Поколения Чудес, — Айда-сан сканировала Кисе от макушки до пят, как он не задымился под таким взглядом, непонятно. — Однако его обычные показатели не дотягивают до Кагами. Вернее, это как скачкообразное улучшение, на короткий промежуток времени, не больше десяти минут, скорее даже пять-семь. Он слабее в чистой силе, но вы не центровые, чтобы это имело весомое преимущество, в гибкости же он тебя превосходит. Показатели остальных игроков в пределах ожидаемого.

— Ясно, — значит их слабые и сильные стороны такие же, как и прогнозировали.

Почти вся команда крутилась возле капитана, поскольку он явно запланировал выносить мозг Касамацу-сану — взрывному и гордому третьекурснику и пропустить такое было выше наших сил.

— С нетерпением жду матча, — приветствовал сэмпая соперник, с подозрением поглядывая то на нашу команду, то на тренера. Да, ее сверкающая лысина это что-то, я долго ржал, когда она призналась, что использует кое-какие средства для достижения такого эффекта.

— Достойный воин. Сердце полнится счастьем — соперник силен, — у Касамацу-сана буквально отвалилась челюсть, хотя наши тоже выглядели удивленными. Что не так?

— Капитан сочиняет хайку в хайтековском стиле, — выдал Изуки-сэмпай, и атмосфера снова приобрела уже знакомые нотки, предупреждавшие, что Сейрин на своей волне. Да уж, сразу видна разница между урожденными японцами и приехавшим полукровкой — я и не понял, что капитан пытался сочинить стих.

— Команды построились!

— Они как шторм революции этого соревнования! Удивительная новая звезда — старшая школа Сейрин!

— Господин капитан, — обозначенный товарищ споткнулся на ровном месте, но меня это не остановило, — когда вы успели договориться с комментатором? И шторм? Мы скорее как пожар, вон сколько огня на символике.

— Я не договаривался с комментатором. Да и пожар революции звучит ужасно, — отмахнулся было Хьюга, но кто же ему позволит?

— Мы начинаем матч между старшей школой Кайдзё и старшей школой Сейрин! — только когда судья призвал нас к порядку, мы отцепились от капитана, и соперникам игнорирование явно не понравилось.

— Мяч у Сейрин!

Спорный мяч мы забрали и даже забили двушку. А потом начался форменный дурдом. Я узнал эту позицию для броска, ибо только Мидорима может так пафосно стоять на своей половине площадки и быть реальной угрозой. Айда-сан и остальные говорили, что Кисе будет копировать радужных, но то, что он применит эти копии сразу же, считалось чем-то маловероятным — разумнее было бы сохранить такой рывок на конец игры, но то мы, а то Кайдзё. Трехочковый, скопированный со снайпера, чем-то неуловимо отличался, но судя по попаданию — не так уж существенно.

— Забыл предупредить, Кагами-ччи, — как-то очень мягко улыбнулся Кисе. — Я стал намного сильнее, чем раньше. Я ни за что не проиграю.

— Ага, — под укоризненными взглядами остальных, недовольных лаконичным ответом, я задумался, понимая, что не хочу выдавать что-то из арсенала для выноса мозга, Кисе хороший соперник и раздражает воплями о непобедимости, несокрушимости и абсолюте. — Мне тоже надо что-то сказать, да? Тогда предупреждаю в свою очередь: Сейрин пришли за победой.

Обмен любезностями состоялся, игра продолжилась, и мы перешли в нападение. Пас от Изуки ко мне, но Кисе не дает вздохнуть спокойно, используя копию Аомине. Он же не собирается израсходовать весь потенциал с самого начала? Поэтому перекидываю мяч назад, там его перенаправляет Куроко, но под кольцом Киеши не дает забить центр соперников, Кобори-сан, поэтому передача капитану, бросок! И его блокирует Кисе-Мурасакибара. На долю секунды я завис, как это так, Мура-кун же выше ростом, но блок был на той же высоте! А потом дошло, что Кисе в отличие от фиолетового игрока прыгнул как положено, вот и была защита на уровне. Пока я завис в раздумьях, Кайдзё пошли в контратаку, естественно, используя радужного монстра. Видя, как он изготовился для броска, я рванул к нему — и прыжок! Сразу сверхвысокий, потому что броски зеленого снайпера ему очень хорошо удавались, а их перекрыть можно было лишь в прыжке.

Если бы я мог, я бы завис в воздухе. Потому что Кисе не стал бросать, а приземлился и повел мяч дальше.

— Нарушение!

Увлекся игрой, бывает. Во всяком случае, я очень надеялся на это, что Кисе не такой идиот, чтобы скопировать финт Мидоримы с отборочных и забыть, что тот не делал лишних движений, пройдя по самой грани правил. Игра продолжилась, но меня продолжало что-то беспокоить, где-то в удаленном уголке сознания интуиция бухтела как Ютаро, когда я заставил его перепройти начальный курс обучения дриблинга — тот, где мяч просто набивают стоя на месте, на колене, присев и так далее. И только снова выйдя с радужным один на один я понял, что у Кисе изменился взгляд по сравнению с тем, какой был после первого супердальнего броска. Но долго размышлять об этом не дали — внезапно на меня налетел капитан, я смешался, и мы упустили Кисе, дав ему забить двухочковый. 5-2, а ведь мы только начали?!

— Тренер велела поддаться.

— Чего? — ахнул я, слава ками противники были достаточно далеко. — Зачем?

— Не знаю. Выполняем, Кагами, — капитан последний раз взглянул мне в глаза и отбежал, я же отметил, что Киеши как раз объясняют новую тактику, а лицо Куроко застыло нечитаемой маской, значит, тоже в курсе и недоволен.

Ладно. Приказы надо выполнять, но скорее ад замерзнет, чем она увильнет от объяснений! Игра пошла уже по другому руслу, и приятного было мало, особенно падать под действием дриблинга с резкой сменой темпа и направления — видимо его использует Акаши, чтобы заставить противника упасть, пока тот будет пытаться удержаться в обороне. Но даже так — столкнуться с этим приемом и почувствовать, что вообще-то ты можешь удержаться на ногах, было полезно. Мы продолжали атаковать, дабы соперники не почуяли подставу, но все это было как в тренировочной игре, без эмоционального накала, напротив, с какой-то холодной отрешенностью мы наблюдали, как растет счет.

Это же состояние позволило понаблюдать за Кисе достаточно, чтобы понять, что его «идеальное копирование» на самом деле не очень-то и идеально. Кажется, он размышлял о том, как бы подогнать их приемы под себя, и придумал несколько интересных вариантов, как например, с прыжком в блоке Муры-куна. Однако это же означало, что так же быстро рвануть на другой конец защищаемой области он не сможет, ему нужно время, чтобы приземлиться. Его «Молот Тора» был слабее, а так как оригинал мы с Киеши сумели остановить, то и с копией проблем не было бы, кабы не приказ. Скорость его все еще была ниже, чем у Аомине, но скопировать звериные инстинкты, не развивая их самостоятельно, у него не вышло, хотя уверен, Кисе честно старался. Четкой аккуратности Мидоримы у него так же нет, поэтому трешки он бросает намного реже. А глаз Акаши… Глаз? Глаз!

— А-а-а, я устал! Пожалуй, возьму небольшой перерыв, — Кисе после закрученного данка Муры-куна внезапно остановился, поэтому пришлось отставить в сторону озарение и прислушаться. — Да, копировать их движения действительно тяжело. К тому же я не могу сильно устать в начале матча, игра еще далека от завершения. Должен же я сохранить немного веселья до конца, верно?

— Ага, хорошая мысль, — немного недоуменно прервал я Кисе, старательно таращась на него, чтобы остальные игроки Кайдзё не заметили перемигиваний наших со скамейкой. — Игра только началась.

— Именно, Кагами-ччи. Но моя миссия завершена, — улыбнулся Кисе. — Мы захватили инициативу!

— Mission completed, — почти без акцента выдал Куроко за спиной у болтушки, пользуясь тем, что он сосредоточил все внимание на мне.

— Куроко-ччи! Ты меня напугал!

— Хорошо играешь, Кисе-кун, — фантом, вероятно, хотел сказать что-то еще, но не вышло.

— Тайм-аут Сейрин! — о, сейчас мы получим объяснения, и я смогу высказать свою догадку вслух.

Но первое же предложение тренера слегка остудило наш пыл:

— Спасибо, что выполнили неприятное требование — Такеда-сенсей согнулась в поклоне, пока мы ловили отпавшие челюсти.

— Ну, вы же наш тренер, — первым очнулся капитан и вернул разговор в конструктивное русло. — И давайте не будем тратить время перерыва впустую, расскажите, зачем вы дали такую команду.

— Как только Кагами заблокировал попытку броска, и Кисе нарвался на нарушение, стало очевидно, что идеальное копирование не такая уж и угроза для вас. Даже в сочетании с незнакомым Глазом Императора…

— Кстати, насчет этого! — встрепенулся я, поспешив высказать свою догадку. — Я думаю, размышления Коки о природе этой способности были правильными. Кисе никак не смог бы скопировать Глаз Императора, будь это именно особенностью глаза, как шаринган, разве что вырвать и пересадить себе.

— Верно, это одна из причин. Вторая — потому что Кайдзё не настолько самоуверенны и глупы, чтобы использовать все время копирования сразу, какую-то часть они точно оставят на конец игры.

— Кисе-кун только что об этом сказал.

— Балбес, — тренер слегка скривилась, ей было непонятно подростковое стремление рассказать о своей способности каждому встречному-поперечному. — Значит, мы правильно поступили. Когда он воспользуется своей способностью второй раз, вы сокрушите каждую его копию, Кагами, ты не сможешь сделать это один…

— Я не один, тренер.

— Именно. Но до этого момента надо еще доиграть, сейчас ваша задача нагнать Кайдзё в счете, до конца первого тайма постарайтесь сократить отрыв до пяти очков. Коганей — заменишь Куроко, мы рассчитываем на твои непредсказуемые броски и звериные инстинкты. Киеши, подборы на тебе, после Йосен ты не можешь им проиграть, даже если их будет двое на тебя одного. Кагами, ты держишь Кисе, он не должен мешаться под ногами, набор очков оставь остальным, их ас должен сосредоточить все свое внимание на тебе. Изуки, Касамацу маневреннее, его дриблинг и трехочковые — грозное оружие, но по части скорости и опыта ты его превосходишь, кроме того глаза дают тебе неоспоримое преимущество — пользуйся своим арсеналом по назначению. Хьюга, без твоих бросков мы проиграем догонялки, поэтому не сдерживайся.

— Есть!

— Время!

— Вы решили играть без Куроко-ччи? — протянул Кисе.

— Ня буду стараться! — выдал Коганей, продемонстрировав знак «виктории», и противникам пришлось спешно успокаивать своего вспыльчивого капитана.

Игра пошла спокойнее, без Кисе-все-Поколение-Чудес-в-одном-человеке, но даже так, Кайдзё были сильным противником, гораздо сильнее, чем те парни, с которыми мы играли в первом тренировочном матче весной.

— Трехочковый! — капитана все так же сложно заблокировать, но вот его суперточность уже начинает меня пугать. Тут кто-нибудь вообще в курсе про теорию вероятностей?!

Атака Кайдзё, мяч у Кисе, его блокирую я, рывок влево, успел, вправо, на одних инстинктах, черт, пас прошел, благо Изуки-сэмпай увидел это глазами на затылке и ухитрился перехватить, не глядя. Контратака, Кисе снова вышел на защиту против меня, отлично! Касамацу пытается вернуть мяч, но сэмпай передает его Коганею, того закрывает Хаякава, сильный и выносливый игрок, но в технике он не силен, да и маневренность не высока, что и видно, а уж с учетом звериных инстинктов кота — Коганей прорвался к кольцу, где его остановил Кобори, пас Киеши — и данк! Кайдзё в атаке, но мяч передают Морияме, капитан пытается его остановить, но нестандартный бросок оказался силен именно непредсказуемостью, чтобы перекрыть его и не получить фол в копилку, надо как-то угадать время или же … О, черт, мы идиоты!

— Капитан!

— Я уже понял. Так и поступим.

В следующий раз на защите против Мориямы выступает Коганей, Хьюга был прав — кошачьи звериные инстинкты не подвели, мяч наш! Пас от Изуки мне, Кисе в обороне, рывок, рывок, пас капитану, от него Киеши, центровой прыгает и пасует назад, на Коганея, бросок! Черт, мимо, подбор! Мяч забирают Кайдзё, устраивая внеплановый забег к нашему кольцу, мяч у Касамацу, Изуки-сэмпай пропускает, выбрасывает руку — есть! Мяч снова у нас, пас капитану, но Морияма перекрывает бросок, пас мне, от меня Киеши… Черт, когда они?

— Контратака на контратаке контратакой контратакует, — выдохнул орел, а я мысленно поразился, что он это выговорил и даже не запнулся. На что-то его странные шутки годятся, да?

— Мы не собираемся уступать вам, Кагами-ччи!

— Умение не сдаваться в сколь бы ни было сложных ситуациях есть главное достоинство воина.

— Ха?!

— Ня больше ня пропущу!

— Дчто зчшь внсете?!

— Да ладно ребят, еще только первый тайм, давайте повеселимся!

— Вы всегда такие странные?

Сейрин такой Сейрин… Не долго думая, изобразил «балетный» поклон, завершая выступление чудаков, и ускакал к своим, наш черед атаковать. Мы догоняли, Кайдзё вырывались вперед, продолжая лидировать, пусть и с большими усилиями, счет рос, но меня удивляло, что противники ухитряются держать скоростной темп игры и сдерживать нашу атаку. Впрочем, на перерыве мне пояснили все на пальцах:

— Они за вами поспевают, но устают больше, — Айда-сан старательно сканировала состояние соперников, предварительно пробежавшись по нам, уделив особое внимание ноге Киеши. — В нашем темпе до конца игры продержится лишь Кисе и, возможно, Касамацу. Хаякава тоже мог бы, но у него низкий КПД, слишком много суетится, фонтанируя эмоциями. А те двое не смогут, даже если будут держаться на силе воли, в итоге просто рухнут на площадку.

— Пока продолжим, ваша задача до конца половины нивелировать их усилия по захвату инициативы в ноль, так что не расслабляйтесь. Одно «но», — тренер задумчиво нас осмотрела, потом повернулась к Кайдзё, потом снова к нам. — Ученик «короля подборов» все-таки в нашей команде. Цучида, твой выход.

Ага, расслабишься с ними как же! Касамацу вертелся юлой, Изуки-сэмпай, конечно, хорош, но при таком раскладе он не может увеличить скорость, на фол же нарвется! Копье орла хуже работает против таких противников, тот же Кавахара периодически от него уворачивается, не задумываясь, ибо у него же «рисунок танца»! Вот и капитан Кайдзё нашел слабое место, вернее, использовал свои сильные стороны. Можно подумать у орла только копье есть! Пока Кайдзё защищались от Киеши и меня, Изуки-сэмпай вылетел за пределы площадки и забросил из-за щита.

— Неплохо. Но вы кое-что забыли, — Кисе ухмыльнулся и рванул к нашему кольцу.

Чертов копировальный станок на ножках! Путь ему перекрыл Киеши-сэмпай, раньше меня додумавшийся, к чему все идет. Рывок, еще, Кисе, конечно, быстрый и умелый, но Некоронованный Король это все-таки не пустой звук, сэмпай хорошо держался против более мелкого и верткого оппонента, выиграв достаточно времени, чтобы я смог увести у него мяч.

Бегом-бегом, пока не догнали! Касамацу пытался меня остановить, но при всей его скорости, у меня реакция оказалась лучше. Впрочем, обойдя его и столкнувшись с Кисе, я понял, что капитан соперников так же, как и Киеши, выигрывал время. Рванув в одну сторону, потом в другую, я собрался уже передать мяч, как за спиной Кисе практически материализовался Изуки-сэмпай. Заслон, обход, прыжок, центровой прыгает на защиту, но этого недостаточно. Еще два очка!

— Отличный заслон, Изуки-сэмпай!

— Заслон против слона!

— У вас вообще нормальные есть?! — рявкнул Касамацу, видимо, прошлые шутки орла прошли мимо него. Как по команде мы развернулись в сторону Цучиды-сэмпая, он ведь действительно ведет себя нормальнее всех.

— Я исправлюсь, — шутливо повинился второкурсник.

— Вы играть собираетесь?! — судья Шинокава?! Когда он тут появился?

Так, дурдом лучше пока оставить вне площадки, играем! Атака Кайдзё, мяч у Кисе, финт, еще финт, чего?! Прыжок и блок! Унося ноги в контратаку, я мельком подумал, что Кисе все еще редко пользуется головой — ну как можно использовать против нас наши же приемы? Можно подумать, я не знаю, как заблокировать капитанский бросок со смещением, другое дело, что с сэмпаем сложнее, он переключает вес немного быстрее, чем радужный, да и знает Хьюга меня как облупленного, чтобы успеть рассчитать, блокирую я его или нет и как в первом случае лучше поступить с мячом. А Кисе по-прежнему кот-копирка, как и тогда весной, когда мы его банально ловили на том, что он повторял мои действия точь-в-точь.

Черт, промазал, подбор! Цучида-сэмпай соревновался в подборе с Хаякавой и его взрывным прыжком, пусть товарищ и прыгал медленнее, но он очень ловко отпихивал соперника от нужной точки на площадке, что меня откровенно смущало — противник и больше и физически сильнее, как у сэмпая это получается? Надо будет поучиться, в следующем году играть с Йосен придется без Киеши…

— Кагами, не спи!

Не время погружаться в свои мысли, Кайдзё опять трешку забили! Постаравшись отключить все мысли, я погрузился в игру. Пас Изуки, Кисе на защите, влево-вправо-влево, сейчас пропустит, Хаякава ринулся на подмогу, значит пас Цучиде, бросок, мимо, подбор Киеши и данк! Назад к своим, снова радужный, дриблинг какой-то знакомый, неважно, вот одно движение, второе, обманка, за ним! На защиту выпрыгнул Киеши, Кисе попробовал забить с задержкой, почти как Аомине, но я уже на месте, в защиту! Пас Касамацу, там Изуки, мяч уходит к Морияме, капитан пытается закрыть, но снова не уловил тайминг.

Отстаем от графика, парни, ну-ка, дайте мяч! «Беги-бросай» в лучшем своем проявлении — пасы на высокой скорости, с невероятно высоким уровнем синхронности: ты просто знаешь, что они все будут там, где надо, когда надо, и поведут дальше мяч так, как надо. Сколько мы пахали над нашим стилем — сказать страшно, «познай своего врага» — отличная мысль, но сначала надо познать себя и своих товарищей, а уж через что нас прогнала эта женщина и вспоминать страшно, страшнее только предчувствие, что потом хуже будет — в следующем учебном году такое взаимопонимание придется дорабатывать, новенькие же придут.

— Кагами, ты слишком рассеян, — неожиданно обратился ко мне Хьюга-сэмпай, когда мы возвращались на нашу половину поля в оборону.

— В смысле?

— В тебе не чувствуется сегодня того накала, что был на прошлых играх. Я понимаю, что Кисе твой друг, но соберись, пожалуйста. Ты сам сказал: Сейрин пришли за победой.

— Есть, капитан, — с силой треснул себя по лицу, надеясь таким нехитрым способом вставить себе мозги. Отставь все мысли, бестолочь.

Но вернуть тот настрой, что был в игре с Тоо, которых хотелось победить в память о прошлом поражении, или как в игре с Йосен, которых просто хотелось размазать за их высокомерие, или как в игре с Мидоримой, когда я просто не мог потерять концентрацию из-за ограничений тренера, никак не получалось. Благо, соперники этой несобранности не замечали, а то обозлились бы черти или хуже того — воспользовались. Черт возьми, Тайга, соберись! Сейрин в атаке, мяч у Изуки, от него пас капитану, тот почти обошел Морияму, но на подмогу поспешил Хаякава, пас Цучиде, Касамацу блокирует, пас Киеши, но Кобори помогает Морияма, пасуй!

— Один-на-один, Кагами-ччи? — если бы у меня было время дурачиться, но двадцать четыре секунды отпущенные на атаку истекают.

Шаг назад рывком, разрывая дистанцию, увидеть удивление в глазах Кисе, что я отказался от прямого столкновения, и прыгнуть! Кисе выскакивает на защиту, но это один из особенных прыжков, ему не перекрыть этот бросок.

— Они их догнали! — отлично, почти конец тайма и мы уложились в требование тренера.

— Не спи, Кагами, в защиту! — я рванул было к остальным, но вкрадчивый голос заставил меня затормозить.

— Неплохо, Кагами-ччи, — копирующий игрок хитро улыбнулся. — А что ты скажешь на это?

Время снова замедлилось. Как в мухи в смоле двигались игроки, даже Кисе как-то невероятно медленно закрутил руку в до боли знакомом движении. До боли — не фигура речи, после первых попыток поймать «взрывной пас два» руки гудели, да и все остальные части тела страдали, если ты не был достаточно расторопным, чтобы поймать скоростной пас руками. Когда такой пас попробовал принять капитан, заработал растяжение и на неделю выпал из обычных тренировок — руку замотали эластичным бинтом, надели поддерживающую повязку и отправили тренировать вторую конечность, да изучать собранные материалы по соперникам.

А сейчас этот не думающий копировальный станок собрался использовать его фактически без полноценных тренировок — он не мог увидеть прием раньше игры с Тоо в этот понедельник! Мысли в кои-то веки промелькнули вихрем, но я все равно не успел. Мяч полетел как снаряд из пушки, и мне оставалось лишь смотреть. Как секунды до катастрофы, обратный отсчет.

— Второй тайм окончен!

Я не успел поймать или хотя бы перенаправить тот мяч. Зато успел капитан и теперь морщился, слегка потряхивая отбитой рукой. Черт подери, если капитан снова получил травму, как нам играть?!

— В следующий раз вам не удастся его остановить! — возвестил Кисе. Идиот!

— Кагами, — на плечо легла огромная ладонь центрового и крепко его сжала, не давай натворить и наговорить глупостей. — Перерыв.

Мы спешно вернулись в раздевалку, больше не удостаивая Кайдзё и взглядом. Я рванул вперед, злой как сто чертей, в первую очередь на себя, какого черта я снова творю какую-то непонятную чертовщину?! Нам нужно любой ценой пробиться в финал, от этого зависит будущее Киеши, а я тут дурью маюсь.

— Прекращая казнить себя, аники, — руку сжали знакомые ладони. — У тебя еще половина матча для реабилитации.

— Что ж, этого того стоило, — усмехнулся Хьюга, прикладывая к руке лед. Айда-сан стояла рядом, внимательно сканируя пострадавшую конечность. — Кагами хотя бы вернулся в нормальное состояние. Хотя я удивлен, что тебя вывела из равновесия просьба сдержаться в первые три минуты матча.

— Не вижу ничего странного, — неожиданно возразил Коки. — Во-первых, в самом начале все пошло не по плану, не так как ожидалось. Во-вторых, мы собирались и настраивались именно бороться против идеального копирования, а не поддаваться ему. В-третьих…

— Все могут ошибиться, — закончил за брата Киеши, взъерошив мелкому волосы. — Мы поняли, Фури-кун. Давайте обсудим, что нам делать теперь, кажется, Хьюга не сможет играть во второй половине.

— Почему это? — аж подпрыгнул капитан, к которому развернулись все остальные с разной степенью тревоги на лице. — Я же не принимал пас, я его отклонил.

— Все равно тебе стоит поберечь сегодня руку. Ничего опасного я не вижу, но мне не нравится, как дрожат пальцы, — сделала выводы Айда-сэмпай.

— Чрезмерная физическая нагрузка может вызвать недолгий тремор, — подключилась к осмотру тренер. — Значит, Хьюга-кун пока останется на скамейке, перевяжи ему потом руку, на всякий случай. Если тремор усилится, отправим к врачу.

Спорить с тренером капитан не рискнул, сам прекрасно понимая, что с дрожащими пальцами его главное оружие — трехочковые — станет бесполезным. И это Кисе назвал «остановить»?! Да что бы с его товарищем случилось, попытайся он поймать такой пас?!

— В следующий раз когда он скопирует «взрывной пас 2», не мешайте, — приказала тренер. — Пусть на своей шкуре поймет, насколько опасно бездумно копировать.

— Это не будет его шкура, это будет кто-то из его команды, — мы попробовали возмутиться, но:

— Тем хуже ему будет. Навыки Поколения Чудес пусть копирует сколько угодно, они заточены под индивидуальную игру, но вот способности игроков типа Куроко рассчитываются под способности остальных игроков, и ему стоило бы это понять, еще пока они вместе играли в Тейко. Если не понял — это не наши проблемы.

— А если кто-нибудь пострадает? — тренер замолчала, посмотрела на наши упрямые лица, вздохнула и возвестила, что сходит предупредить тренера Кайдзё, а нам велела закончить обсуждение и помедитировать, если останется время.

— По поводу Кисе и его копирования, — братишка собрал разрозненные записи, свел в кучу все комментарии и впечатления и выдал итог. — Он использует сильные стороны каждого из них, то есть на дальних дистанциях это Мидорима, при прорывах Аомине, под кольцом Мурасакибара и везде он старается предугадать наши действия как Акаши. Поэтому когда он возобновит свое копирование, мы возьмем тайм-аут, и после перерыва в составе команды будут аники, Киеши-сэмпай, Коганей-сэмпай, Митобе-сэмпай и Изуки-сэмпай.

— Почему именно так, объясним позже, — подхватила нить Айда. — Сейчас третий тайм, Хьюгу мы будем беречь для завтрашней игры, так что вместо него выйдет Кавахара. Я не сомневаюсь, что Кисе попробует скопировать его дриблинг, как минимум, чтобы на нашем примере узнать, как его остановить.

— У него это не выйдет, Кавахара же постоянно что-то меняет! — недоуменно прервал ее Фукуда. — Он же импровизирует как заправский конферансье.

— Вот именно! Чтобы Кисе смог играть так же ему придется самому придумать, как совместить танец и баскетбол, и то — это будет уже другая разновидность танцевального дриблинга. Я просто хотела вас предупредить, чтобы никто не впадал в ступор.

— Аники, я знаю, что ты зол, что Кисе не понял, что ты пытался ему втолковать, когда говорил, что в баскетбол нельзя играть бездумно, — зашептал на ухо брат, пока Айда успокаивала Кавахару, которому очень не хотелось стать объектом пристального внимания радужного копипаста. — Направь эту злость в правильное русло, я не хочу, чтобы ты сорвался и пожалел об этом, сидя на скамейке.

— Я помню, котенок, горячее сердце и холодный разум. Забудешь такое, когда постоянно как попугай одно и то же повторяешь, хотя Ютаро так меня и не услышал.

— Они, кстати, сейчас здесь с Нодой-сан, а не Кобаяши-сан, — детей до этого водила мать Ютаро, поэтому мы так и не пересеклись ни разу за неделю, разве что звонили и громко сообщали о своих впечатлениях. Кобаяши-сан объяснила это тем, что не хочет отвлекать нас в такой важный момент. Объяснять ей, что такое ученики Сейрин в качестве болельщиков я не стал, потому что, как бы хорошо я не относился к пацанам, возиться с ними после матчей не было ни сил, ни терпения, а до — не было времени. Хотя завтра должно быть, уроков у них как раз нет…

— Итак! — меня выдрали из размышлений, хорошенько приложив по голове веером. — Наша тактика на третью четверть — «беги-бросай» на полной скорости, нам надо вымотать их так, чтобы в четвертом тайме одержать сногсшибательную победу!

— Мяч у Кайдзё!

Соперники были настроены на победу, по лицу Кисе было совсем не ясно, донесли ли до него предупреждение, да и не сказал он ничего. Впрочем, повышенная молчаливость хороший признак — он очень серьезен, а значит глупых ошибок быть не должно. Касамацу уверено вводит мяч на нашу половину, один-на один с Изуки и обходит сэмпая с помощью перекрестного дриблинга. Сейчас! Резко вырвавшись из-под опеки Кисе, я забираю мяч в тот момент, когда Касамацу отводит руку слишком далеко в сторону, опасаясь «копья орла». Контратака, Кисе гонится следом, но стартовал позже, прыжок! Он пытается перекрыть бросок, но данк двумя руками останавливать надо, будучи перед кольцом, а не догоняя за сзади. Есть! 42-40, мы лидируем!

Мяч у капитана соперников, от него пас радужному, но кроме меня его опекает Изуки, вернее пропускает, дабы выбить мяч в мою сторону, поймал, Кисе от меня не отстает, пас Кавахаре, тот после пары попыток все-таки обходит Морияму, Кобори в защите, но слишком далеко, бросок! Трешка, есть! Кисе скопировал Кавахару, придав его дриблингу удивительную скорость, останавливать его пришлось вдвоем с орлом, однако мяч забрал Касамацу — трешка. Атака Сейрин, пас Цучиде, опека Мориямы, пас Киеши, сэмпая блокируют, получаю мяч, прыгаю, бросок! Аллей-уп с сэмпаем — это даже Кисе перехватить не сумел.

Защита! Кисе ухитрился обогнуть меня, как вода огибает камни в реке, Кавахара попробовал его остановить, обходит, сэмпай мешает броску, но не пасу, еще одна трешка от Мориямы. Пас от Изуки, обманка, прорыв, обход, пас, Цучида передает назад, ну же! Есть, три очка плюсом! 50-46! Взбешенные и раздраконенные противники, не думая, подхватили наш темп игры, как выразился Изуки ранее — контратака на контратаке контратакой контратакует. Мяч забирали регулярно, что мы, что Кайдзё, пусть у них не было особых глаз или инстинктов — зато были слишком шустрые защитники и копирщик, который наконец-то понял, что выделяя меня среди остальных, они роют себе могилу.

Бегом, быстрее, пас Изуки, от него Кавахаре, тот каким-то вывернутым движением передает мяч мне и данк! Синяя элита возвращает мяч красивым трехочковым, который мы не успели перекрыть. Оторваться от Кайдзё никак не получается, Кисе прекратил копировать нас и переключился на собственную команду и те приемы, что все-таки сохранились в его голове, тот же «ковш», скопированный с парня из команды Фукуда Сого. Черт, черт, черт! Сейрин атакуют, пас от Изуки, рывок влево-вправо, обманка, быстрее, пас Цучиде, заслон Кавахары и бросок! Черт, мимо, подбор, Хаякава не успел взять мяч в обе руки, как сэмпай вырвал его и бросил Изуки, пас Кавахаре, от него мне, прыжок! Слишком далеко от корзины, черт побери! Не задумываясь, выполняю метеор-данк, понимая, что он не попадет…

— Нарушение! — Уф, Кобори-сан, вы спасли репутацию «грозного оружия» и «неостановимого броска».

Темп не снижался до самого конца четверти, однако оно того стоило — на перерыв Кайдзё уходили в состоянии будто вагоны разгружали, и хотя наше состояние было зримо лучше, пришлось признать — они хорошо прокачали выносливость.

— Как ты, капитан?

— В порядке, но на игру меня не выпустят, — сэмпай махнул забинтованной рукой, видно было, что ему хочется играть, но его руки слишком важны для команды, чтобы он рискнул протестовать против решения тренера.

— Молчание — золото, да? Будь по-вашему. Вы лидируете в счете, но отрыв совсем невпечатляющий, — мы обиженно зыркнули на спокойную монахиню, но та и ухом не вела. А ведь довести счет до 70-65 было совсем непросто! — Куроко, Митобе, замените Цучиду и Кавахару, — обозначенный первокурсник устало присел на скамейку, его руки и ноги подрагивали — непросто ему дался этот период. Нам нужны трехочковые, тренер! — Нет, Кагами. Пока в этом нет необходимости. Сконцентрируемся на перехватах.

Легко сказать! Не знаю, что сказал своим Такеучи-сенсей, но атаковали они еще агрессивнее, Куроко так вообще чуть не снесли, первые очки забрали Кайдзё, и это нас слегка встряхнуло. Игра пошла просто безумная, Кисе «горел» и, честно говоря, был куда опаснее того же Аомине, потому что играл не один. Мяч у Кайдзё и нестандартный бросок закончился в корзине, наш черед! Мяч у орла, Касамацу пытается забрать, но пас в никуда — и невидимка демонстрирует коронный прием — мяч у Митобе, блокирует Хаякава, передача Киеши, в защите Кобори, но сэмпай буквально прорывается силой и забивает.

Атака Кайдзё, Изуки снова пропускает Касамацу и использует копье орла, но тот начеку, мне не оторваться от Кисе, но они забыли, кто сейчас на площадке! Перехват Куроко, мяч у орла, к кольцу соперников, радужный обгоняет наших, но раздающий защитник с помощью фантома пасует Митобе, в защите Кобори, пас назад, есть, черт, Кисе, прыжок на максимум — и бросок! Черт, а сколько прыжков-то осталось?! Ответ синих, мяч у Кисе рывок влево, поворот, нет уж, не пройдешь! Вспоминая уроки сэмпаев, давлю на Кисе, тот вынужден отдать пас, ну же, Куроко! Призрак не подвел, мяч у Киеши, его блокируют сразу двое, Хаякава и Кобори, Кисе стоит на линии паса, но Изуки-сэмпая ставит заслон, дав мне свободные секунды, мяч у меня, прыжок со штрафной! Нет, все же самый надежный бросок данк, насчет попадания можно не переживать, главное допрыгнуть.

Ну и не удариться головой о кольцо.

Кайдзё атакуют, мяч у Кисе, быстрее, его нужно остановить! Я слишком поздно заметил как изменился взгляд Кисе, противник обошел меня как стоячего, с какой-то я бы сказал элегантностью. Черт, не мог же он?! Но ведь еще не конец игры! Я мчался вслед за Кисе, краем глаза заметив, что был прав и до конца игры еще почти пять минут, видимо, увеличивающийся разрыв заставил Кайдзё пойти на крайние меры. Обход в стиле Аомине оставил под кольцом Киеши и Кисе один на один. Ну же сэмпай! Знакомое движение, разворот в высоком прыжке и Некоронованный Король обеими руками останавливает копию «Молота Тора»!

— Он это сделал! Он остановил «Идеальное Копирование»!

— Как он?!

— Киеши-сэмпай пробил защиту Мурасакибары-куна, — Куроко говорил будто бы в никуда, в то время как к его словам прислушивались все. — Ничего удивительного, что он остановил атаку его копии.

Пока Кайдзё пребывают в смешанных чувствах, в атаку! Куроко использует ураганный пас через пол площадки, соперники очнулись от ступора, быстрее к кольцу, данк! Атака Кайдзё, они не приближаются, черт это «Мидорима», прыжок! Мяч полетел в сторону, где его подхватил Изуки-сэмпай, но у него мяч забрал Касамацу и рванул в атаку, за ним! Куроко возник неожиданно даже для Кисе, что уж говорить об остальных противниках, мяч у Митобе, молчаливый сэмпай бросил мяч мне, а вот и снова «Мурасакибара», прыжок и бросок! Есть!

— Тайм-аут Кайдзё! — чего?!

— Они использовали тайм-аут, чтобы успокоить Кисе и дать прийти в себя остальным игрокам, — тренер взглянула на Кайдзё с легкой печалью. — Они слишком полагались на эти копии, забыв, что копия никогда не превзойдет оригинал.

— Это не отменяет наших планов. Стратегия основана на тактиках матчей с игроками Поколения Чудес. «МидоКисе» блокирует Изуки-сэмпай, «АоКисе» на совести аники и «МураКисе» — за Киеши-сэмпаем*. Коганей-сэмпай, мы рассчитываем на ваше с Митобе-семпаем взаимодействие, у вас сложная задача по постоянно переключающейся опеке, вы кроете тех игроков Кайдзё, чьи оппоненты должны останавливать Кисе.

— И больше не падать, — подвела черту Айда-сэмпай.

Кайдзё не сдавались. Но Изуки-сэмпай хорошо поднаторел в опеке с глазами на затылке, я хорошо помнил и противостояние с Аомине и главное — с Рукавой-саном, а Киеши… Сэмпай был сильнее и опытнее, и просто повторять приемы сильного центрового было явно недостаточно. Но даже при всех наших тактических выкладках и умениях, противники были опасны и проблем было много, Кисе все больше копировал именно Аомине, как наиболее близкого по физическим показателям, сильного, быстрого, а главное бросающего из любого положения.

Но это не стало бы такой занозой, если бы он не был «умным Аомине», играющим в команде, а значит, привлекая к себе максимум внимания, он пасовал товарищу, и мы садились в лужу, с мячом в нашей корзине. Единственное, что неожиданно и ожидаемо в тоже время играло за нас — время. Айда хорошо проанализировала их состояние, соперники устали больше нас, стала проявляться потеря концентрации, когда Морияма не смог попасть в корзину своим атипичным броском, даже без опеки, потому что Кога помогал мне с Кисе-Аомине. Но СветоТень с почти телепатической связью, орлиные глаза, броски в супер-прыжке и Король под кольцом — они не могли противостоять всему сразу. Мы были сильнее. Выносливее. И никогда не полагались на одного-единственного игрока.

— Время истекло! Со счетом 85 — 82 побеждает старшая школа Сейрин!

Глава 37

С громким треском раскрылся «метеорит» и наша скамейка, только осознающая, что мы победили, оказалась под градом воздушных шаров. Ну, почти оказалась, все же Сейрин дает хорошую закалку, так что команда как-то очень резко разделилась: игравшие оказались на другой стороне площадки, а сидевшие на скамейке — у стенки, откуда смотрели, как приземляются воздушные шарики. На первый взгляд там была сотня-другая, но когда они разлетелись по полю, пришлось признать: их было намного больше.

— Вау, круто! — первыми опомнились Кавахара и Коганей, рванув играться с шариками аки малые дети. Митобе молчаливой тенью последовал туда же, а после некоторых раздумий — Киеши и Фукуда, первому весело, второму надо за другом присмотреть.

— Теоритический метеорит!

— Широяма-кун не смог бы раздобыть метеорит, но шариков я не ожидал.

— А Казама бы достал и метеорит, и астероид, будь на то приказ…

— А кто это будет убирать? — на вопрос капитана мы отреагировали нервным вздрагиванием, потому что не надо быть гением, чтобы понимать, что убирать нам, а шариков так много, а нас так мало…

— Такеда-сенсей, так как очевидно, что это дело рук учеников вашей школы, вам это и убирать.

— Правы абсолютно вы, — готов биться об заклад вся команда застыла с идентичным недоверчивым прищуром. Что она вот так нас подставила после игры? — Потребуется времени нам немало, больше часа быть может.

— Может, просто предложим зрителям их разобрать? Акция «только сегодня и только у нас бесплатная раздача воздушных шариков прямо с площадки Зимнего Кубка!» — предложил Коки, явно не горя желанием провести тут еще часик за уборкой и разборками.

— И добавить еще «Предложение ограничено количеством шариков!» — стало немного не по себе, когда собравшиеся уставились на нас с братом как на заговоривших рыб. Не смешно?

— Однако, — выдала тренер и развернулась к судебному столику.

Они даже не пытались сопротивляться, явно мечтая поскорее сбагрить с площадки психов из Сейрина, так что шутливое предложение тут же прозвучало на весь стадион — у мелкого аж глаз задергался, когда народ сорвался с места за какими-то шариками.

— Дела… — протянул Коки. — Мы же просто пошутили.

— На будущее, не шутите при тренере, а то кто его знает, чем нам это обернется в дальнейшем, — устало усмехнулся Хьюга, а я как-то не в тему подумал, что чем дальше на турнире, тем он меньше радуется победе. Интересно, почему?

— Что ж… Это был хороший матч, Кагами-ччи, — закаленные школой нервы позволили мне обойтись без вздрагивания, когда неожиданно выяснилось, что мы до сих пор не закончили официальную часть и наши соперники все еще на площадке. Пожав руку Кисе, я пытался сообразить, что можно сказать в ответ, но радужный меня опередил. — Это твоя вторая победа надо мной…

— Неправильно, — и плевать, что Такеда-сенсей может открутить мне голову за подсказки. — Это победа команды Сейрин над командой Кайдзё. Тебе стоит понять и принять эту разницу до нашего следующего матча, Кисе, если ты хочешь иметь реальный шанс на победу.

— … хорошо, — кажется, он собирался сказать что-то еще, но передумал.

— Шарики! — развернувшись к трибунам, я увидел Мизумачи, пытающегося перелезть через перила. Такими темпами к концу школы у меня будет благородная седина, надеюсь однотонная.

— Мизумачи, не вздумай прыгать! Дзю, твою за ногу, держи его!

Удерживать прыгающую пальму пришлось вдвоем Дзюмондзи и Чиаки, ибо пловец был шустрым, высоким и, что самое трудное, полным энтузиазма — таких даже встречный поезд не останавливает. Мне же прийти на помощь помешали самым прозаическим образом — на площадку не допускают в неподходящей обуви, так что вручать воздушные шарики пришлось вручную, к этому делу припахали не только нашу команду, но и часть судейских, уборщиков и даже Нигоу толкал их носом в нужном направлении. Удивительно сообразительный пес. К милому кли-каю чуть не выстроилась очередь визжащих от умиления девушек с мобильниками (парни там тоже были, но я честно сделал вид, что их не заметил), но, опасаясь за наши уши, тренер парой угрожающих взглядов приструнила всю толпу. Вот что значит опыт!

— Уф, наконец-то отдых! — после раздачи шариков Коганей развалился на площадке с патетичным воплем, чтобы мы его там же похоронили, так что до раздевалки он доехал на Митобе.

— Не так уж долго с ними возились. Хотя я даже не заметил, когда пропали Кайдзё…

— Почти сразу. Касамацу пообещал прийти поболеть за нас в следующей игре, чтобы мы их порвали, — капитан аккуратно убрал спортивную пару очков, но надевать обычные не спешил, устало протирая глаза одной рукой. Вторая уже была не такой красной, хотя из-под бинтов видно было немногое.

— Когда это? У них же перед нами матч с Шуутоку?

— Наверное, уходить далеко не станут. Не знаю. Неважно. Я устал, Кагами, — было очевидно, что устал он не от матчей, не от физической составляющей во всяком случае.

— Ты капитан и ведешь свой корабль и своих людей сквозь шторм. Ничего удивительного в твоей усталости. Но соберись, пожалуйста, нам остался последний рывок, — последний матч чемпионата, последняя возможность показать способности «Железного Сердца».

Уставший второкурсник слегка улыбнулся и, кажется, немного пришел в себя. Я же снова помечтал, как тресну посохом одну лысую голову. Какого черта ей понадобилось втягивать в историю Киеши еще одного мальчишку? Нет, конечно, Хьюга стал намного взрослее за эти полгода, но они же лучшие друзья, сэмпаю и без того хватало угрызений совести за произошедшее в прошлом году. Если сейчас все обломится, мы можем потерять капитана.

— Аники, прекращай попытки расплавить взглядом шкафчик, нам пора.

— Поздравляю с победой! — на выходе из спорткомплекса на меня накинулась Алекс, уже какое-то время ожидавшая в одиночестве.

— А где остальные? — мне очень хотелось лично услышать, какую заразу благодарить за устроенный вечер «Подари шарик».

Гарсия со смехом пыталась уверить, что мои друзья не принимали участия в эпопее с воздушными шариками, что вкупе с их отсутствием в полном составе преобразовало смутные подозрения в непоколебимую уверенность. Переводя стрелки, явно по наущению одного белого лиса, Алекс заявила, что это была идея моего собрата по окрасу, Огивары-сана, которую осуществляли ребята из клуба магических искусств. И почему эта часть сказанного прозвучала очень реалистично и убедительно? Естественно, оставить без внимания такую информацию фантом не мог и быстро сбежал, попутно отзваниваясь другу для выяснения обстоятельств.

Нода-сан с Дзю и мелкими ушли раньше, еще и потому что перевозбужденные пацаны грохнули какой-то горшок с декоративным деревцем, и им пришлось сбежать, делая вид, что они тут не причем, мимо проходили. Да уж, хорошо я мальчишек воспитываю, просто замечательно. Особенно задумываться насчет своего педагогического провала я не стал, ежу ясно, что без нужного обучения и природной предрасположенности нет смысла браться за педагогику. Поэтому когда «ученики» позвонили и тихо-тихо спросили, не сержусь ли я, что они сбежали и были ли у меня проблемы из-за разрушений — Такеши к его чести поинтересовался состоянием «пострадавшего» — честно ответил, что ничего не видел, не слышал, а потому не сержусь и жду на следующий день на небольшую тренировку. Давно хотел познакомить с ними Алекс, да все как-то не до того было.

Правда все мысли о следующем дне вылетели из головы, когда на телефон пришла странная смс: «Что ты знаешь об Акаши?» Отправителем значился Мидорима, но какое-то время я честно подозревал, что у снайпера стащили телефон, тот же Такао с удовольствием пошутил бы над другом, используя его сотовый. Хотя будь это ястреб, однозначно пришла бы какая-нибудь ерунда, типа «письма счастья». Но не после поражения, значит это радужный снайпер. Отписавшись, что Сейрин видел их игру с Ракудзан и знает про «подворачивание лодыжек», я задумался, имеет ли смысл говорить о наших подозрениях? Мидорима неплохо общался с Акаши в Тейко, может быть он мог бы подтвердить или опровергнуть наши выкладки по капитану Поколения Чудес.

Прежде чем я принял решение, пришло ответное сообщение, из которого стало очевидно, что бывший атакующий защитник Тейко убежден в раздвоении личности старого товарища, а также в полной неадекватности одной из его половин — император, забросив мяч в кольцо своей команды, обратился к товарищам с обещанием выколоть себе глаза и подарить им, если они проиграют.

— Коки, кажется, мы ошиблись, считая Акаши адекватным, вот глянь, что Мидорима пишет, — мелкий внимательно прочел короткую переписку, а после уставился на меня как на идиота, даже стыдно стало.

— Тайга, а мы адекватные? Можно подумать, что это чем-то отличается от наших безумств, например, когда пугали Тоо ядовитым газом или всех сразу — метеоритом. Это всего лишь психологическая атака, призванная ослабить боевой дух соперника. Я даже уже знаю, как мы можем это использовать, надо только у капитана уточнить пару моментов…

Оставив мелкого строить грандиозные планы на игру с Ракудзан, я поблагодарил Мидориму за новую и полезную информацию и уполз спать. Ровно для того чтобы меня подняли в три ночи барабанным стуком: Алекс замерзла и пришла спать со мной. Учитывая, что у нее как обычно не нашлось мотивации для надевания пижамы, я мгновенно проснулся, замотал тренера в запасное одеяло, вернул на спальное место Коки, выглянувшего на шум и рухнувшего от сногсшибательного вида Гарсии, утихомирил Джентльмена, захотевшего поиграть и поохотиться на ноги, и закинул к американке Нигоу в качестве живой грелки. Через каких-то полтора-два часа пришлось вставать и брести на тренировку ВОКС, решил воспринимать произошедшее как ночной кошмар, главное не проболтаться — Алекс обидится, а обиженная женщина это бомба замедленного действия с непредсказуемыми, неизвестными науке свойствами.

— Кагами-сенсей! Мы соскучились! — мальчишки привычным движением налетели на меня, как два метеора, почти сбив с ног и даже не заметив Алекс.

— И вам доброе утро, Ютаро-кун, Такеши-кун. То деревце на стадионе вы снесли таким же приемом? Может вам на американский футбол надо, как Дзюмондзи, там игроков только так сносят.

— Нет! Баскетбол круче в сто раз! — ох, Ютаро, что ж ты в ухо-то кричишь? И когда успел вскарабкаться.

— Ой, здрасьте, — Такеши новую знакомую заметил первым и тут же спрятался за меня.

— Приветик! — и только когда американка слишком приблизилась к детям, я вспомнил, чем это чревато.

— Алекс! — закрыв мальчишкам рты руками, оттащил их подальше. — Не лезь к детям, здесь тебе не Америка! Ребят, я хочу вас познакомить с моим первым наставником по баскетболу — Александрой Гарсия. У нее есть пара нехороших привычек, но она добрая и классно играет!

Я отдыхал после утренней тренировки, так что в основном с пацанами возилась Алекс, невольно навевая воспоминания, как она учила меня баскетболу после комы. Но сколько ору было «она же девчонка»! Ютаро никак не мог прийти в себя от известия, что мой учитель не какой-нибудь крутой накачанный мужик под два метра ростом, как я сам, а хрупкая девушка в очках. Интересно, против Айды у него не было предубеждений, когда летом я привел пацанят на нашу тренировку. А может дело было именно в том, что второкурсницу беспрекословно слушалась толпа парней?

Алекс в итоге довела все до соревнования «до десяти очков» и, разумеется, ребенок продул с треском. Такеши же, пока другу вправляли мозги, вручил мне талисман из храма на удачу — мальчик волновался из-за нашего матча как бы ни больше меня самого. Попутно он рассказывал, что им понравилось в уже прошедших матчах, какие приемы они сочли «крутыми», а какие — «отстойными», что брат Саны-чан не такой уж стремный, пусть и похож на ботаника и таскает какую-то ерунду, как сама Сана-чан, что вчера они успели получить по воздушному шарику, Такеши синий, а Ютаро оранжевый, но разбивать горшок совсем не хотели…

Новости и впечатления за неделю были успешно вывалены на беззащитного меня, и какое-то время я был вне зоны доступа под грузом детских эмоций. Да уж, телефонных звонков явно недостаточно чтобы выразить все их «вуах» и «огооо» в сопровождении широких взмахов руками и ногами, впрочем, Нода очень редко так ярко и громко показывает свои эмоции, так что очевидно, что чемпионат ему очень нравится.

— Тайга, может сыграем один-на-один? Пусть мальчики посмотрят, — перешла на английский Алекс, пока Ютаро и Такеши пытались привести в порядок дыхание. Вымотала она их как бы ни больше меня. Может пора повышать нагрузку?

Поиграли мы здорово, а уж когда на обратном пути Алекс взъерошила мне волосы и сообщила, что у меня замечательные ученики, и она очень гордится своим воспитанником, стало совсем хорошо, даже тревога и волнение из-за грядущего матча поутихли. В конце концов, в подготовку были вложены все силы и ресурсы не только нашего клуба, но и журналистов, танцоров, боксеров — к кому мы только не обращались за помощью — осталось проверить будет ли этого достаточно. А если нет — значит совершим чертово чудо и все равно победим!

— Зачем это?

Отавара-сан старательно убеждал Хьюгу, что ему позарез нужны наши фотки в форме, вот прямо сейчас и ни минутой позже, убеждал громко, шумно и даже попробовал подавить пугающей аурой, но где глава видеоклуба, а где наш капитан. Тем не менее, нам надо было еще раз прогнать набор тактик и общие стратегии перед матчем, почему мы собрались аж за два часа до игры, так что фотографии Отавара-сан таки получил, клятвенно пообещав, что мы увидим их применение и останемся довольны. Ладно, поверим на слово.

— Итак, сегодня у нас матч с Ракудзан, — вот за что можно любить тренера, так это за начальную установку. Ни слова о финале, последнем матче чемпионата, о последствиях и возможностях и прочем. Это все сущие мелочи, и именно такое убеждение она вкладывает в нас сейчас: это просто еще одна игра с новым противником. И ничего большего, будто Ракудзан не брали титул последние пять лет.

— Первый тайм, как вы помните, мы тратим на наблюдение. Задачи: выяснить можем ли мы противостоять настоящему подворачиванию лодыжек, это для всех; разница в позициях между бросками Небо и Земля, это персональное для Хьюги и Айды; увеличение скорости дриблинга тремя и четырьмя пальцами, этим займутся Кагами и Фурихата; и определение уровня невидимости ложится на Куроко и Изуки. По поводу Небуи — сила есть, ума не надо, так что, Киеши, нам нужно знать его уровень силы, измерять будешь в Мурасакибарах.

— Что, простите? — на последних словах затупили все, не только сэмпай.

— Ты уже сталкивался с центровым Поколения Чудес и даже пробил его блок. Нам надо знать, сильнее Небуя или слабее и насколько, хотя бы примерно. Тебе самому будет потом легче, потому что особенных техник у него нет.

— Далее, счет в этом тайме надо удержать в пределах шести очков. Ракудзан тоже втягиваются в игру неспешно, тратя его на изучение противника, и вероятность штормовой атаки низкая. Но не нулевая, если это случится и тайм станет битвой на скорости, мы заменим Куроко на Коганея и будем атаковать, атаковать и еще раз атаковать, пока время не выйдет или они не сменят тактику.

— Зачем такие строгие требования к счету? — Алекс недоуменно нахмурилась.

— Это позволяет парням держать концентрацию на уровне, мозг работает намного эффективнее, когда надо отслеживать каждое изменение счета и при этом выполнять какие-то свои задачи, — ответила Айда-сэмпай, и американская баскетболистка задумчиво вооружилась листком и карандашом.

— Еще кое-что, Изуки-сэмпай, присмотритесь, пожалуйста, к Акаши, есть ли у него ястребиный или орлиный глаз, — Коки шустро листал свои записи, выуживая различные записанные ранее идеи и вопросы. — Просто если они есть, то ничего сверхъестественного в его действиях действительно нет.

— А если нет?

— Значит у него в голове компьютер из Пентагона и связь с космосом через невидимую антенну в голове, — проворчал мелкий. — Без шуток же это будет доказательством, что обстановку за спиной он угадывает благодаря реакциям тех, кто стоит перед ним, и нам надо будет это учитывать. А еще лучше — использовать.

Ясно, важный момент, про это мы пока не думали, а ведь надо, он же как-то не дает забрать у себя мяч, когда его окружают.

— Что мы будем делать далее, напрямую зависит от того, что мы выясним, но главное — вывести королей на максимум их способностей, поэтому в этом матче вы будете носиться как угорелые три полных тайма. Мибучи Рео должен использовать третий тип броска, Хьюга, тебе нужно ощутить это на себе, запасным — наблюдать, если не поймем сразу, на перерыве придумаем, как противостоять. Или не придумаем, но тогда за него придется браться Кагами с его супер прыжками. Хаяму Котаро надо вывести на молниеносный дриблинг, чтоб до звона в ушах, и этим займешься ты, Кагами, второй вариант — Коганей. Насчет Небуи, — тут тренер запнулась, обдумывая, что сказать. — Я сомневаюсь, что у него есть какие-то трюки в запасе.

— Да и характер у него слишком прямолинейный. Но, Киеши-сэмпай, на всякий случай, присмотрись к нему, ладно?

— Конечно. Но что насчет невидимки, его будет опекать Куроко или Изуки?

— Куроко останется на скамейке запасных, — отрезала Такеда-сенсей. — Мы привыкли к твоей невидимости на этом уровне, и первый тайм будем привыкать к их фантому. Тогда, когда ты уйдешь с площадки, ребятам будет проще отслеживать присутствие Маюзуми. Если они, конечно, его выпустят.

— Пройдемся еще разок по стратегиям, где они используют другого игрока…

Какое-то время мы обсуждали вероятность сего события — она низкая, уж слишком заманчива перспектива побить врага его же оружием, а способности орлиного глаза до сих пор считают слабее ястребиного, так что маловероятно, что они станут воспринимать Изуки как стоящую внимания угрозу. После снова пробежались по запасным игрокам, отмечая их сильные и слабые стороны, как могут действовать Ракудзан в другом составе, но это все было обсуждено неоднократно, так что задерживаться на этом не стали.

— По поводу счета — как пойдет парни. Нам нужна победа, и вы не должны сдерживаться. Однако я бы предпочла, чтобы ваш реальный уровень они увидели только во второй половине. Но повторюсь — как получится.

— По поводу Маюзуми-сана — попробуйте использовать его тактику против него же, вы же помните, что при таком низком доверии и взаимодействии в команде, ему необходимо встретиться глазами с тем, кому он отдает пас, так что следите внимательнее за своими противниками. Если все будет плохо — его будет держать Изуки, и эта карта в любом случае будет бита.

— Я помню их игру, но не помню этого паренька, он действительно умеет не привлекать к себе внимания, — вспоминала Алекс. — Но судя по видео, он в целом обычный игрок, основа вбита на уровне рефлексов. Никаких особенных приемов у парнишки нет.

— Получается, по плану во второй четверти Акаши будет держать либо Изуки, либо Фури?

— Именно.

— Мне все равно надо столкнуться с ним, почувствовать его силу на себе, дабы продумать, как следует стратегию на вторую половину.

— То есть вы так ничего и не сложили?

Вторая половина матча стала настоящей головной болью для наших аналитиков, ибо предсказать реакцию на успешный план не получалось, да и вероятность неудачной первой половины была высокой. Получалось столько вариантов развития матча, что глаза разбегались, поэтому выработку стратегии на вторую половину оставили на перерыв.

— В крайнем случае, будем просто играть. Без хитростей, планов и прочего, — устало покачали головой тактики и вопрос закрыли, не напоминая, что без плана мы играли только летом и продули со свистом.

— Такеда-сенсей, можно я скажу Акаши-куну про его глаза в начале второй половины? Просто чтобы у него не было перерыва, чтобы восстановить душевное равновесие.

— А ты уверен, что сможешь выбить ему почву из-под ног?

— Мы очень постараемся.

— Хорошо. Насчет шуток и подколов решайте сами. Сводить их с ума или быть предельно серьезными — это ваш выбор, что хотите, то и делайте. Эта команда слишком хороша, чтобы ее можно было серьезно встревожить чудачествами, если, конечно, их не успели испортить постоянные победы. Я не вижу смысла рассчитывать на удачу, это не наш метод, поэтому отдаю психологическую атаку вам на откуп, в конце концов, вы довели до истерического состояния уже десяток команд, ваши навыки, инстинкты и интуиция тролля отточены настолько, насколько это возможно за такой короткий промежуток времени. Дерзайте, — а после она улыбнулась и выдала коронную фразу Киеши. — Повеселитесь, как следует, для чего еще нужны игры.

— Мы выложимся на все двести!

— Они познают бездну безумия Сейрин!

— Заткните его кто-нибудь…

— Как революция Мейдзи снесла сёгуна и старый строй, так и мы снесем с трона Императора и его свиту.

Мы не собирались смотреть игру Кайдзё против Шуутоку, вплотную занявшись медитацией и растяжкой, центровому нужно было обработать колено, да и руку капитану на всякий случай лучше немного обезболить, хотя если с этим переборщить, она потеряет чувствительность и это скажется на бросках. Время шло быстро, то и дело заглядывал кадет, отправленный Казамой — по мнению старшего сержанта, финальный матч требует лучший эскорт, поэтому лично возглавил звено 1-1. Курсанты ходили туда-сюда, сообщая, что с кем-то из игроков хотят поговорить — наших пришли поддержать семьи, так что мельком увидели всех, Момидзи-сан даже умудрился привезти бабушку и дедушку Киеши. Такси рулит, да.

На всякий пожарный упросил Укитаке-сенсея, тоже пришедшего на матч, сесть рядом с ними, а то мало ли, в таком возрасте сильно волноваться просто опасно. Медик, послушав квохтанье курицы-наседки, клятвенно пообещал сидеть рядом и бдеть, и как по заказу меня вызвонил Цубаки-сенсей — оказывается и он пришел посмотреть на нашу игру, в компании Иноэ-сан и даже заглянул в раздевалку для краткого медосмотра.

— Состояние куда лучше, чем я ожидал: по описаниям игр вы прошли через настоящую мясорубку, — врач особенное внимание уделил травмированной ноге Киеши, но благо, все было под контролем.

Разумеется, сэмпай не мог не попросить присмотреть за его родными, так что уходили старички под руку с двумя врачами и с парой кадетов в окружении. А потом нас навестил отряд лилипутов, то есть пришли младшие братья и сестры Митобе-сэмпая и одновременно с ними забежали мои ученики, пользуясь неслыханной возможностью посмотреть на раздевалки спорткомплекса. Не понимаю, что они ожидали увидеть, все те же шкафчики да скамейки, но детей все приводило в восхищение, так что вытаскивали их втроем, вернее, я сбагрил их персонально Дзю и Чиаки, с наказом не отпускать, пока матч не начнется.

Видя ребят с семьями, стало немного грустно, что дядя с тетей не смогли приехать — дед с бабушкой приболели, зима все-таки, и оставлять их одних даже на день никто не хотел. Зато Широ пришел на матч с отцом и Широяма-сан кратенько отчитался, что в издательстве все хорошо, рождественские сборники оказались удачной задумкой, и книга по бразильской кухне расходится с неожиданным успехом благодаря проискам одного начинающего маркетолога.

— Что тут неожиданного, мы же всем кому можно уши ей протрещали, — ворчал друг, но было очевидно, что он доволен похвалой.

А вот визит семьи Изуки-сэмпая оставил нас с приклеенными улыбками: они все оказались с одинаковым чувством юмора, испытав им нас на прочность. Кровь не вода, но иногда меня пугает, сколько многое зашифровано в крохотной молекуле ДНК. У Коганея, например, определенно передается необычная форма рта — его семью узнали сходу и пропустили без дополнительных проверок. А вот отца Айды-сан кадеты скрутили, когда тот, не разобравшись в ситуации, полез в драку, решив, что его доченьке угрожают, да еще и пистолет достал.

И где-то в этой суматохе забегала девушка Цучиды-сэмпая, но из-за разборок ее никто не увидел! Митобе пришлось удерживать Когу, дабы он не придушил товарища, обижаясь на скрытность уровня секретных агентов, и тот в итоге пообещал, что познакомит команду со своей девушкой сразу после победы.

— Мы ня можем проиграть! — аж воспылал кот, пока остальные тихо угорали в уголочке. Да, сэмпай такой, если ему что в голову взбредет — проще согласиться, чем отговорить, хотя молчун как-то справляется.

Семейство Кавахара пришлось угощать успокоительным чаем — Сейрин на выезде оставляет неизгладимое впечатление, особенно орущая о Силе Юности стая под предводительством Гайтору. У них финальный матч буквально через неделю, но парни приходили нас поддержать почти на все матчи. А вот отец Фукуды был непробиваем как танк, его даже Такеда-сенсей не удивила достаточно, чтобы как-то это показать, чему изумилась сама тренерша. Правда потом она отыгралась на нас, спросив у Хироши, свободен ли его родитель — первокурсника приводили в чувство нашатырным спиртом, пока остальные успокаивались чаем и выходили на прямой контакт с космосом.

Родители Куроко же оставили нас в состоянии близком к ступору, точнее, его мама — сгусток энергии метался везде, но стоило ей чуть успокоиться или задуматься, как она пропадала с внутренних радаров, чтобы возникнуть у кого-нибудь за спиной. Теперь мы точно знали, от кого у фантома незаметность, а также страсть пугать, подкрадываясь, а после наслаждаться реакцией. Кроме родственников к нам зашли и друзья, и одноклассники, и несправедливо обвиненный в эпопее с шариками Огивара-кун с неизменными крошками на щеках, и Хидеюки-сан со своими студентами, у которых зимний чемпионат только в конце января.

Тренеры обменялись несколькими фразами о том, что баскетболисты нынче не те, хилые какие-то и на тренировках чуть ли не умирают от пустяковых нагрузок, а мы медленно закипали как чайники под крышкой. Взрыва удалось избежать, когда нам напомнили про Адскую неделю и что очень мало в каких школах и вузах ограничивают время тренировок, так что пока мы тренируемся пару часов, остальные в зале могут и до ночи мяч гонять. Аргументов против этой логики у нас не нашлось, но тогда возникает закономерный вопрос, если соперники пашут много больше нас, то почему мы дошли до финала, а они нет?

— Время! — тренер возвестила о перерыве в матче Шуутоку-Кайдзё, а я тихо дурел от очередной мертвой петли в оси времени. Как, черт возьми, они все успели к нам заглянуть за время немногим больше трех таймов?!

Ракудзан оказались нормальными. Ну, вернее, они таковыми казались, пока в глаза не бросилась отточенность действий Некоронованных Королей. Ни одного лишнего движения — эти чемпионы точно не позволяют себе почивать на лаврах, тренируясь до упада и не считая, что лучше них никого нет. Горький опыт средней школы дал им силу, которой нет у Поколения Чудес — даже если мы обойдем защиту и остановим атаку, их это не сломит, напротив, мы рискуем разбудить таких монстров, что Аомине покажется карапузом в чепчике. Игра определенно будет… интересной.

— О чем болтают Куроко с Акаши? — Кавахара невольно обратил наше внимание на разговор, но там не происходило ничего интересного, иначе лица у подслушивающих ракудзановцев были бы более любопытными. А банальный обмен «Мы не проиграем — Мы победим» слушать нет желания: каждому сопернику надо обменяться с нами ритуальными угрозами, надоело уже.

Но стоило отвернуться, как к нам подскочил Хаяма, точнее не к нам, а к Фукуде.

— О, это же ты про орехи спрашивал?

— Да! Ты их расколол?!

— Как два пальца об асфальт!

— Круто!

— А то! Ай, Рео-нээ-чан, за что?!

— Очень содержательный диалог, — Цучида-сэмпай тихо фыркал в кулак, пока Якша, почему-то извинившись за напарника, утаскивал Райдзю на свою половину площадки.

— Эмоциональный, неосторожный и легко заводится — все согласно своему досье. А вот Мибучи-сан по-прежнему темная лошадка, он хорошо себя контролирует, большая часть показываемых эмоций фальшива, — откуда Коки это взял?! В бумагах журналистов точно не было ничего такого! — Что ж, посмотрим, что дальше будет.

В раздевалке капитан на всякий случай спросил, о чем говорили фантом и капитан Поколения Чудес, но ничего нового или неожиданного не услышал: Акаши деланно изумлялся нашему успеху и обещал сокрушить нас, напомнив о своей абсолютности, Куроко покивал и пожелал показать хорошую игру, с его непробиваемым лицом вряд ли кто понял, что это была издевка над разглагольствованиями радужных. Остаток времени мы посвятили медитации, готовясь вложить в игру все, что у нас есть, тренер же улучила минутку сообщить мне тет-а-тет, что владелец клуба Окинава тоже здесь, как и несколько игроков инкогнито, они будут оценивать новое поколение. Хорошо, что она не стала остальным этого рассказывать — никакая медитация, никакие травы бы не помогли успокоиться. Матч Шуутоку-Кайдзё выиграли последние с перевесом в одно очко, и я готов биться об заклад, что снайпер обвинит во всем десятое место рейтинга Оха-Асы.

— Наконец-то этот час настал! (вопль души автора) Финальный матч между командами старшей школы Ракудзан и старшей школы Сейрин!

— Сидите ровно! — приказала тренер, хотя нам вроде говорили про представление команд. Ну, ей виднее, что нам делать.

— Прежде чем мы начнем, давайте представим обе команды. Сначала игроки в черн… белых майках, старшая школа Ракудзан!

Вот это поддержка! Трибуны взревели так, что комментатора было плохо слышно, но это неважно, мы знали, кто есть кто в той команде. Их тренер Широгане Эйджи из Потерянного Поколения в свое время вместе с нынешними тренерами других школ и отцом Айды-сан привез серебро с чемпионата Азии. Его брат был первым тренером Поколения Чудес. Помощник тренера Сато Такума играл за токийский университет спорта, в то время они брали первенство пять лет подряд, пока не так давно Осака не вырвала у них титул чемпионов, заплатив потом и кровью — их лучший игрок после той игры оказался на больничной койке, надорвавшись в финальном матче.

Менеджер Хигучи Шота, исполнительный и старательный парнишка из семьи медиков, его семья владеет сетью клиник, разбросанных по префектуре Киото, впрочем, почти все ученики Ракудзан из таких вот золотых детишек, парнишка также выполняет роль командного медика, как у нас Айда. Стартовый состав был именно тем, какой предсказывали: Небуя «Геркулес» Эйкичи, Мибучи «Якша» Рео, Хаяма «Райдзю» Котаро, Маюзуми «Фантом» Чихиро и, конечно же, Акаши «Император» Сейджуро. Звездный состав старшей школы Ракудзан удивительно сильно напоминал Поколение Чудес средней Тейко.

— Аники, не спи, сейчас наш вы… А?! — свет погас внезапно, но не успели мы толком испугаться, как загорелись софиты направленные на нашу трибуну. — Ты видишь то же, что и я?

— Если ты про Падших Ангелов, то да…

И грянул гром! Точнее, грянул гимн Сейрина в исполнении наших музыкантов. Одновременно с тем загорелись экраны вверху стадиона, на них пошел видеоряд, представляющий команду Сейрин — вот зачем Отаваре были нужны наши фотографии «вот прям сейчас». Если комментаторы рассчитывали обойтись стартовым составом — то они не с той школой имеют дело, представили всех, и пока трибуны дружно зависали на нежданное зрелище, мы отправились на построение.

— В этом есть логика, — тихо сказал капитан. — Мы не звезды НБА, чтобы представляться по одному, не кучка индивидуалистов, а команда старшей школы Сейрин, и считать будто наши запасные игроки не стоят того, чтобы их представлять — идиотизм.

— Но нам отрезали путь назад, — так же тихо ответил Куроко, заставив остальных подпрыгнуть, в темноте его вообще не найти. — Проиграть после такого представления — лучше сразу сеппуку совершить. Сразу на площадке.

— Если что, у тренера есть нож, — смешки раздались со всех сторон, к черному юмору тоже можно привыкнуть, особенно с Такедой-сенсей.

— Внимание! — когда музыка стихла и свет включили вновь, мы были уже на месте. Телепортация, да. — Матч между командой старшей школой Ракудзан и старшей школой Сейрин начинается!

— Давайте покажем хорошую игру! — соперники ничем не высказали неудовольствия и неодобрения показанным шоу, сохраняя спокойствие, даже Хаяма-сан.

Стартовое вбрасывание, Киеши против Небуи — и мяч у Изуки, вперед! Вторым взрывным пасом Куроко переслал мяч в мою сторону, у кольца все еще никого не было, данк — и наши два очка открывают счет. Назад в защиту, мяч у Акаши, но атакуют Ракузан довольно размерено, прицениваясь и прицеливаясь, Изуки перекрывает два направление пасов, но оставляет Хаяму свободным, значит… Есть, мяч у громового зверя, посмотрим на твой скоростной дриблинг вблизи!

Так-с, надо стукнуть аналитикам, что у Хаямы животные инстинкты, мои действия он угадывал удивительно успешно, мгновенно меняя направление движения. Если скорость самого Хаямы не создает непреодолимых трудностей, то вот мяч почти пропал из поля зрения. Рванул за соперником, и в последний момент треснул по мячу до того, как нам забили лей-ап. Сколько пальцев он использовал? Это ведь еще не максимум?

— Хей, неплохо, но за мной тебе не угнаться!

— Угон гну, — сэмпай, не надо, я от ваших сестричек еще в себя не пришел.

А Хаяма рассмеялся. Где-то на этом моменте мир треснул, и Сейрин зависли, осознавая, что кому-то действительно пришелся по душе каламбур орла. Секунда промедления — а Ракудзан забивают двухочковый! Тайга, не спать! Мяч наш, пас ко мне, на пути Хаяма, черт, хорошая защита, пас Куроко, от него капитану, бросок! Мибучи успел выпрыгнуть на защиту и мяч не попал, а в битве за подбор Киеши-сэмпая снес бульдозер Небуя, снова атака на наше кольцо, но мяч у атакующего защитника, давай, капитан!

Хьюга выпрыгнул на защиту, но Мибучи использовал тот тип броска, что с отклонением, и сэмпай не сумел перекрыть его. 5-2, замечательное начало, а ну в атаку! Мяч у Изуки, пас капитану через Куроко, устроим битву трехочковых! Но не успели мы переместиться поближе к кольцу противников, как пас фантома перехватили! Пас пятому игроку Ракудзан, сейчас сам кинет… Хаяма! Черт, нет! Каким-то чудом удалось помешать передаче, и мяч вылетел за пределы площадки. Так, если они смогли перехватить пас Куроко…

— В средней школе после того как ты выработал свой нынешний стиль, я вынудил тебя разнообразить пасы, не позволяя освоить дриблинг или броски. Знаешь почему? — о, Император толкает речь. На колени что ли встать, для увеличения градуса ненормальности? — Позволь я тебе это сделать, рано или поздно ты потерял бы способность скрывать свое присутствие.

— Звучит разумно, — тихо пробормотал Изуки-сэмпай. — Если бы не его летние тренировки, сейчас было бы невесело.

— Не забывай, что основа отклонения в переносе внимания с себя на других игроков, хотя я так и не понял, почему самого Куроко так редко замечают, у него же волосы голубые. Возможно, его подсознательное стремление быть частью интерьера и умение переводить внимание привели к нынешней ситуации.

— В обмен на такое тусклое сияние, ты больше никогда не станешь тенью. Невыносимо смотреть на подобное безумство. Я имею в виду твой добровольный отказ от собственного преимущества. Ты больше не призрачный шестой игрок, ты обычный член баскетбольной команды, не представляющий никакой ценности. Подумать только, что до сих пор это все ускользало от твоего внимания по твоей же воле. Я разочарован в тебе, Тецуя, — провозгласил Акаши. Он речь заранее подготовил, да? Небось еще с матча с Тоо представлял, как все это выскажет, предвкушал. Вообразив себе это, я не сдержал смешка, с удивлением понимая, что фырканье донеслось со всех сторон.

— Акаши-кун, наверное, долго писал эту речь.

— Ночью в гостинице…

— Рядом полная корзина черновых вариантов…

— А в руках — выстраданный итог…

— Который еще надо выучить, чтобы звучно звучало, — на словах Изуки мы уже улыбались до ушей, не только из-за яркой картинки, но и потому что у нас была идентичная реакция на слова Акаши. Соперники смотрели на нас как на идиотов, что делают дыру в собственной лодке и гребут в сторону водопада, но после последних слов Куроко это резко стало неважным.

— Я не разрешал звать себя по имени, Акаши-кун.

Сказать, что Акаши разозлился, было бы слишком неправильно, капитан соперников скорее был озадачен: внутренний зверь хорошо чувствует агрессию, да и фантом достаточно наблюдателен, чтобы заметить признаки гнева и ярости под равнодушной маской. Команда противников уверена, что мы камикадзе-смертники-психи, Изуки сигналит, что у Акаши нет птичьего глаза, а призрак улыбается чему-то своему. Только не говорите, что он дергал льва за усы, чтобы убедиться в его адекватности?! Вот же сумасшедший, а если бы мы ошиблись? Не хватало еще разозленного безумца на площадке!

Так, мяч у Ракудзан, неспешная атака, снова мяч у Мибучи, капитан встает слишком близко к противнику, прыжок! Фол капитану, штрафной Королю — и счет 9-2. Бегом в атаку! Сообразив, чем грозит нам изменение счета, мы рванули в максимальном темпе в атаку, но, к сожалению, в Ракудзан быстрые игроки, а у нас Куроко, так что пас за спиной от Изуки ко мне, чтобы Акаши не перехватил, Хаяма быстрее, значит, прыжок и бросок! С чего вы взяли, что я могу бросить трешку отсюда? Промедливший Небуя не сумел помешать нашему с Киеши аллей-упу, разница в пределах пяти очков восстановлена, мяч у Ракудзан, на прорыв идет Акаши, перекрываем пасы, пусть сам попробует пройти! О, черт, сэмпай!

— Я в порядке, — пропыхтел орел, вставая с площадки. — Не ожидал, поэтому не успел среагировать, но если сконцентрироваться, думаю, мы больше не упадем. Хьюга, нам срочно нужны твои броски, воем без них от тоски!

— Недостойное воина поведение карается посохом по лбу, — фыркнул капитан. — Уберите от меня этого извращенца, и все будет.

— Извращенца?

— А кем надо быть, чтобы звать меня «Дзюнпей-чан»?

— ?!

Конечно, капитан шутил, со своим соперником он справится сам, бросок со рывком центра тяжести сработал отлично, но все же ему сложно тягаться с противником такого уровня. Хотя на фоне Изуки-сэмпая, который почти не шутит, а все больше хмурится, потому что Акаши как-то ухитряется мешаться по всем направлениям сразу, как будто нет для него такого паса, который он не смог бы перехватить. Разве что физическая преграда ему не по зубам, как при передаче за спиной, и то не всегда — разок он умудрился выбить мяч из рук, пока сэмпай соображал, кому пасовать.

Неожиданно Куроко просигналил скамейке, чтобы его заменили, так что пришлось при первой же возможности выбивать мяч в аут, и в темпе рассказывать фантому, что именно успели заметить за игру. Вместо Куроко выходил Митобе, сэмпай жестами передал задачу поменяться противниками, меня послали опекать Мибучи, разделив при этом защиту на два-три, мы с Изуки с персональной опекой, остальные по зонам.

— Значит, Сейрин все-таки умеет избавляться от лишнего, — похлопал глазами Якша.

— Не судите по себе, — неожиданно зло ответил капитан, отбрасывая маску стукнутого недо-самурая. Выразительно осмотрев всего Некоронованного Короля, а после, переведя взгляд на Акаши, он таким же злым голосом продолжил. — Что команда, что капитан — одного поля ягоды.

Что, черт возьми, успел наговорить Мибучи, что Хьюга так вспылил?! Это вопрос вертелся на периферии сознания, но его можно прояснить на перерыве, так что я продолжал играть, ища способ остановить молниеносный дриблинг Хаямы и кажется, нашел, что может помочь, но необходимо восстановить в памяти самый проблемный период в наших тренировках. На это нужно время, так что, пользуясь терпимым счетом 16-13, прошу своих о замене.

— Аники, что случилось? — вместо меня вышел Коганей, пусть Ракудзан полюбуются на СветоТень в понимании Сейрин. — И что с капитаном, Изуки-сэмпай просигналил, что он рехнулся!

— Хьюга странно себя ведет, видимо, Мибучи-сан ему что-то сказал, но это потом. У меня есть идея, как остановить Хаяму, но нужно время для подготовки и перерыва может не хватить. Надо вспомнить, как играть невидимым мячом.

Каким бы быстрым не был дриблинг — мяч не может испариться или телепортироваться, просто он движется слишком быстро, чтобы засечь его глазами, такова сила импульса, передаваемая мячу. Но мы играли невидимым мячом, доигрались до галлюцинаций и даже без комментария тренера могли сказать, попал он в кольцо или нет, надо просто вспомнить как, перенести эти умения на нынешнюю скорость игры — и тогда жить определенно станет проще. Отключившись от окружения, я погрузился в воспоминания и вынырнул только с концом четверти. Счет был 21-15, ровно как требовалось, так что можно выдохнуть. На Изуки-сэмпая было страшно смотреть, до того он вымотался, а капитан даже вздохнуть толком не дал:

— Мибучи заявил, что наша актерская игра неубедительна, и он удивлен, что мы смогли так далеко продвинуться «таким жалким способом». Я ему подыграл.

В переводе на общеяпонский: Ракудзан расспросили наших прошлых противников, выяснили про наше чудное поведение и решили, что это основа наших стратегий — ошеломить противника, заставляя недооценивать и совершать ошибки. Конечно, это тоже учитывалось, но в большей степени мы придуривались просто так, чтобы сбросить лишнее напряжение, ну и посмеяться над реакцией соперников. Но раз уж чемпионы приняли это за хитровывернутую стратегию психологической атаки — пусть так, капитан решил их не разубеждать, и мы не будем.

— По поводу Мибучи, там сложность в том, что опознать бросок можно лишь по расположению центра тяжести и мне нужно еще немного времени, чтобы научиться их различать.

— У тебя еще тайм на это, но не забудь — тебе нужно заставить его использовать третий бросок.

— Маюзуми-сан не настолько незаметный, каким кажется сейчас, просто его сокомандники слишком яркие, — отчитывался Куроко, ему вторил Изуки.

— Пока что он старался держаться в тени, только один раз лей-ап закинул, и распасовку пока что не показывал. Я думаю, что мы сможем перехватывать его пасы так же, как они — пасы Куроко.

— Дриблинг Хаямы, конечно, вне всяких похвал, мяч, можно сказать, исчезает из поля зрения, но нам не впервой играть невидимым мячом. Правда, эти его звериные инстинкты такая головная боль!

— Хуже Акаши он быть никак не может. Я вообще начал сомневаться, что он человек, а не биоробот нового поколения.

— И переместился сюда из будущего?

— Т-800 или Т-1000?

— Он подменил настоящего Акаши-куна?

— Ребята, хватит нервничать, — тренер вовремя прервала наши несколько истеричные шуточки. Да, черт возьми, мы нервничали, потому что Ракудзан сильнее всех предыдущих соперников, не зря они так похожи на Поколение Чудес. — Сейчас сосредоточьтесь на своих задачах и не думайте больше ни о чем. Что будет — то будет, мы со всем справимся. И не смейте думать иначе!

— Давайте повеселимся! — подвел итог Киеши, ухитрившись обнять всех одновременно, до чего же длинные у него руки.

Второй тайм начался с нападения Ракудзан: кажется, Император решил, что собрал всю необходимую информацию и этого хватит, чтобы нас раздавить. Мяч у Акаши, я закрываю Котаро, давлю на него, пользуясь разницей в габаритах, капитан опекает Мибучи, но там обратная ситуация, так что Изуки пристальнее следит именно за этим направлением, пользуясь тем, что Киеши перекрыл Небую. Остались лишь Коки и Маюзуми, стоп, где фантом?!

— Три очка!

— А вот и невидимка, — прокомментировал Изуки-сэмпай негромко, однако его услышали.

— У него действительно есть невидимость, — медленно и размеренно начал рекламную кампанию Акаши. — Но его базовый уровень значительно выше, и остальные способности, не считая распасовки, вовсе не ограниченные. Если Тецуя — устаревшая модель, то Маюзуми Чихиро — новейшая модель «призрачного» шестого игрока!

— Значит Т-1000? — нет, я бы не нанял его в маркетинговый отдел. Не хватает энтузиазма и оригинальности, а там без этого никак.

— Надо будет Куроко рассказать, слово в слово, — фыркнул братишка, я аж содрогнулся, представляя реакцию фантома на «устаревшую модель». Хотя… а почему бы и нет? Готов поспорить, разозленный матерый тролль устроит здесь веселье.

— Нам только трупов на площадке не хватало, — вздохнул капитан.

— Мы ошиблись с его уровнем, но ненамного, скоро привыкнем, — тихо сказал Коки, внимательно глядя в сторону Ракудзан, убеждаясь в невозможности прослушивания.

— Ты специально его упустил? — шиплю в ответ, вот же Куроко номер … четыре?

— А как еще его можно проверить? — резонно возразил мелкий.

Мяч у нас, Изуки-сэмпай пасовал мне, но вместо того чтобы броситься в атаку, я неспешно шествовал и внимательно прислушивался к мячу, пытаясь примерно подобрать силу, с которой ведет мяч Хаяма.

— Кагами, время, — слава ками, парни не стали приставать с расспросами, только напомнили, что на атаку дается всего двадцать четыре секунды, и что они на исходе.

Стукнув мячом еще пару раз, я швырнул мяч в сторону кольца, не особо рассчитывая не то что попасть — что мяч останется у нас, но я недооценил скорость реакции нашего центрового: Киеши поймал мяч в прыжке и забросил данк, завершая очередной аллей-уп, словно все так и было задумано. 24-17, и кажется, я готов столкнуться с Котаро.

— Сэмпай, можете пропустить пас к нам? Я готов столкнуться с королем.

— Пропустить сквозь пропасть! А вообще ты не по адресу, — что?!

Остановить капитана Поколения Чудес сейчас не выйдет, но вот направить по нужному нам пути — можно попробовать. Ракудзан снова атакуют, мяч ведет Акаши, но теперь перед ним не Изуки, а Коки, братишка дрожит, но упрямо защищается, не переставая внимательно следить за движениями противника.

— Какого цвета ваша кровь?! — неожиданно раздалось над площадкой. Скосив глаза, я не поверил своим глазам, лицо Небуи было на редкость потешным, хотя продемонстрированные эмоции явственно говорили об ужасе. — Этого малыша превратят в пыль! Это уже прям как фильм ужасов! Так страшно, что я смотреть не могу!

— Согласен с Небуей, — неожиданно серьезно заговорил Хаяма-сан. — Вам стоит заменить этого пацана, он весь дрожит.

— Акаши не понимает таких шуток юмора! — продолжал скулить Геркулес, пока мы ошарашенно хлопали глазами. И они еще что-то говорят про «жалкие» стратегии?! Да они сами повергают в больший шок, чем все наши выходки!

— А он здорово вас запугал, да? И кровь у нас красная, это у королей и императоров она голубая, — пробормотал в ответ, чтобы как-то отвлечь внимание от брата. Зачем Акаши вводить свою команду в такое состояние? Они же не Поколение Чудес, Некоронованные Короли не нуждаются во вправлении мозгов, им хватило проигрыша в средней школе.

И поражение им нанесли Поколение Чудес, чей мелкий капитан поступил к ним, их кохай. Да быть не может?! Ему пришлось запугать их неадекватным поведением, чтобы они смирились с нынешним положением вещей? Или я чего-то не знаю?

— Вы монстры, — судорожно сглотнул Райдзю, глядя на противостояние котенка и льва. Время на площадке определенно протекает по другим физическим законам, столько трескотни за секунды невозможны, никакая теория относительности это не объяснит!

Изуки опекал Маюзуми, дабы Акаши не вздумал с его помощью передать мяч Мибучи, так что с учетом все еще толкающегося с сэмпаем Небуи, у императора два варианта действий. То ли из любопытства, то ли брат действительно справился с защитой, но Акаши не стал обходить Коки, а передал мяч Котаро. У Райдзю загорелись глаза, он что-то говорил про реванш — какой, с кем, я тут при чем? — но главное следить за мячом и пальцами противника. Вот он вздохнул, напряг четыре пальца — сейчас! Рывок влево, обманка, финт, но мяч должен…

Черт! Я сумел лишь задеть его пальцами, и этого не хватило, чтобы отнять мяч, расчет был неверным! Соперник обошел меня, и с такой скоростью у меня не получилось его нагнать, благо на защиту выпрыгнул сэмпай и сумел отбить мяч. Орел сумел подхватить мяч, летевший за его спиной, и с разворотом рванул к кольцу противника, остальные не отставали. Пас капитану, от него ко мне, бросаюсь на Хаяму, при этом отдавая мяч назад, братишка мгновенно просекает и под носом у опекающего его Маюзуми проводит низкую передачу в сторону Киеши — данк! Мускульная сила, конечно, весомый аргумент, но Некоронованному Королю не хватает скорости реакции и игрового чутья, чем силен сэмпай, так что еще два очка нам в копилку, в защиту!

— Аники? — братишка с вопросом в глазах подбежал ко мне, дескать, что ты творишь, обещал же удержать громового зверя.

— Сейчас точно остановлю.

Снова в нападении Ракудзан, снова мелкий выходит опекать Акаши, но на сей раз противник обходит, а когда я бросился наперерез — передал мяч Хаяме. Мне повезло, что Король любит индивидуальные противостояния и будто подождал меня, но ему это точно выйдет боком, вон как Акаши щурится нехорошо. Глубокий вдох — перед перекрестным дриблингом он всегда так сосредотачивается — и широкий шаг влево, ну же! Есть! В этот раз я сумел предугадать движения и мяч у мелкого, Изуки-сэмпай первым бросился в новую атаку, шаринганистый противник не предвидел такого, поэтому пас проходит, в атаку!

Вот черт, капитана перекрыл Мибучи, Хьюга резко отскакивает назад, но вместо броска отдает мяч мне, а Райдзю слишком хорошо защищается! И куда лучше развил звериные инстинкты, впечатление, будто он мысли читает. А если так? Мне нужны буквально доли секунды, влево, рывок, обманка, шаг вперед, время истекает, прыжок! И метеор-данк у которого не было шансов попасть, отбит действующим на вбитых рефлексах второгодкой. 24-21!

— Акаши что-то понял, — тихо сообщил Изуки, затылком присматривая за соперниками. — Выговаривает зверю за звериные инстинкты.

Если он понял, что делает брат, то следующий его шаг…

— Попробую противостоять его подворачиванию, — усмехнулся Коки, удивительно уверено, учитывая кто его противник.

В нападении Ракудзан, капитан противников серьезен и его аура даже на меня действует, что и в каких количествах пил мелкий, чтобы противостоять этому и не падать в обморок?! Как в замедленной съемке слежу за происходящим, старательно закрывая от возможных пасов Хаяму, впрочем, тот удивительно равнодушен, будто знает, что на сей раз Акаши пойдет в одиночную атаку. Как в воду глядели! Со стороны дриблинг Акаши не казался каким-то сверхъестественным, как ведение того же Райдзю, но то как он перемешался — как-то волнообразно и быстро, как горный поток — это составляло главную проблему. Вспомнилось невольно, как летом приседали в реке, противостоя бурному течению, хотя самых легких приходилось привязывать к камням, чтобы не унесло. Акаши, конечно, не хватает мощи, чтобы так сносить, но прием полезный…

— Чего Акаши копается? Время идет, — пробормотал Хаяма, а я застыл, ошарашенный неожиданной мыслью, что капитан радужных не копается и уже какое-то время пытается свалить Коки, отслеживая его центр тяжести.

Долго это продолжаться не могло, Акаши наконец-то понял, что не с теми связался и просто… прыгнул, чуть отклоняясь назад. Бросок с отклонением! 27-21, черт возьми, откуда нам знать, что он так может?!

— Сейрин, тайм-аут!

— Что случилось? — кто просил перерыв и зачем?

— Чтобы противостоять Акаши, нужно снижать центр тяжести для большей устойчивости, иначе даже с нашими тренировками можно не удержаться, — скороговоркой выдал Коки, листая папку тактик. — Я думаю, что он владеет большинством приемов, основанных на смещении центра тяжести, или может быстро их освоить, капитан, твой бросок это тоже касается.

— Мибучи быстро подстраивается, и скоро создаст проблемы для броска со смещением, — выдохнул Хьюга, протирая очки. — Не уверен, что придержу другие варианты до следующей половины.

— Тогда не держи. Это финал, Хьюга-кун, и мы рассчитываем на твои способности, — тренер говорила это капитану, но четко ощущалось, что обращалась она ко всем.

— Я больше не смогу удержать Акаши, потому что прыгаю недостаточно высоко, — нахмурился мелкий, пока Айда делала пометку по поводу будущих тренировок. — Изуки-сэмпай, до конца четверти займись им, пожалуйста.

— А Маюзуми?

— Мы к нему привыкли, — прошило осознание, что я уже не терял второго фантома, просто на периферии отмечал, что вот он тут, как научился замечать Куроко, когда тот не старался прятаться.

— Именно. Мы уже можем перехватить неожиданные пасы, так что не страшно, если его буду опекать я, но как игрок он неплох.

— Ты же знаешь, что у тебя мало шансов остановить его броски? И ты собираешься его направлять, чтобы пасы не летели абы куда? — тренер задумчиво рассматривала наброски тактики. — Самоуверенный мальчишка! Действуй.

— Есть!

— Кстати, откуда столько уверенности против Акаши?

— Потом расскажу, ибо важнее вот что! — о нет, Коки, не надо! Переупрямить кого-то из нашей семьи взглядом непосильная, невозможная, невыполнимая задача. — Куроко, Акаши назвал тебя «устаревшей моделью призрачного игрока». У тебя времени вагон, чтобы придумать достойный ответ, такой, что он своими словами подавится!

И с таким вот указанием мелкий промаршировал обратно на площадку, пока остальные, тихо обалдевая, плелись за ним. Кто это и как он занял место моего брата?! Ракудзан немного удивились, заметив у нас очередную рокировку, однако я точно слышал, как Небуя вздохнул с облегчением: здоровяк действительно боялся, что Акаши сделает что-то опасное, и его облегчение немного умилило. Что, однако, не помешало мне заметить напряженное состояние Хаямы, кажется, ему хорошо так попало на перерыве за потерю мяча. Так, собраться, у него есть как минимум еще один козырь в рукаве — пятипальцевый дриблинг. Черт, Маюзуми! Третьегодка рванул на перехват, однако капитан рванул и каким-то немыслимым приемом ухитрился поймать его на доли секунды раньше, причем так, что вроде как невидимый игрок треснул его по руке. Фол!

Вбрасывание за нами, пас снова на капитана, ему надо проверить насколько быстро Мибучи подстраивается под смещение центра тяжести. Быстро! Капитан пока что лучше, жаль, что такая карта скоро будет бита, а пока счет 27-24, далеко не так фатально как ожидалось от императора и его свиты. Нападение Ракудзан, Акаши, ничуть не сомневаясь, отправляет мяч Маюзуми, не догоняя, что его видят или ощущают его присутствие все на площадке — пас прошел, но Хьюга сам хотел этого — нам все еще нужно увидеть и проверить третий бросок Якши, а для этого нужно свести все к противостоянию атакующих защитников. Тем не менее, чтобы капитан не планировал, мяч оказался в корзине и разрыв увеличился до шести очков.

— Все под контролем, продолжаем, пасуйте мне.

— А если Маюзуми?

— Если он вмешается, я его закопаю, — ик. Да ладно. Демонический капитан?! — Но вряд ли это потребуется. Он настроен на индивидуальное противостояние.

Шуганувшись от Хьюги, резко и внезапно окутавшимся темной аурой, которую мы не видели полгода и вообще бы еще сто лет не видели, мы рванули в атаку, правда, скорость была ниже привычной, слегка сбитые с толку, мы все еще изучали Ракудзан, в то время как они решили, что все уже про нас знают. Изуки, несколько нервно вздрогнув, передал мяч капитану и затормозил у Акаши, откровенно уставившись на разгорающееся соперничество, следя за соперником орлиным взором. Ух, это было быстро! Хьюга явно на максимуме рванул назад и, не замедляясь, прыгнул, передавая всю энергию тела мячу — Мибучи даже отреагировать не успел и мог только круглыми глазами смотреть на изменившееся табло. 30-27 — знай наших! Капитан крут, в какой бы ипостаси он не находился, о чем я тут же поведал остальным.

— Пф, сестричка Рео ему покажет! — ну, я предупреждал.

Да, когда игра концентрируется на индивидуальном противостоянии с попустительства тренеров и капитанов это плохо. Но до чего зрелищно! Мибучи следующим броском умудрился подставить Хьюгу под фол, так что ему еще и штрафной дали пробить, естественно, выступил он идеально, но после капитан вместо скоростного рывка напротив как-то медленно сместил центр тяжести и не ожидавший этого король налетел на него. Бросок прошел, фол засчитан и штрафной! На негодование соперника, дескать, так нечестно Хьюга скорчил настолько презрительную физиономию, что я заподозрил его в тренировках перед зеркалом.

— А очкарик не так уж плох! Но Мибучи лучше!

— Ха-ха, ты просто Хьюгу не знаешь, он очень надежен, не зря он наш капитан! — они правда борются за место под кольцом?

— Когда летают трешки, мы просто вошки!

— Не декларируй это с таким счастливым видом! — черт, его Акаши взглядом препарирует! орел действительно удивительный человек, шутить, опекая капитана Поколения Чудес — это достойно восхищения. И неважно, что шутки никто не понимает.

— Классно сказано! — или есть такие уникумы. Мама, забери меня отсюда!

— Нам только попкорна для полноты картины не хватает, — проворчал мелкий под неожиданный согласный кивок Маюзуми.

— А ну не расслабляться! — от рыка демона мы подпрыгнули, я так чуть с перепугу не использовал суперпрыжок.

Долгой такая схватка быть никак не могла, да и вел капитан к одному-единственному моменту:

— Не надо мне ничего милого показывать! — рявканье капитана привлекло внимание, потому что так он обычно орал на нас.

Обычный бросок. Это был обычный, черт возьми, бросок, простой и предсказуемый, какого черта капитан застыл?! Опять магия?!

— Кагами, не спи!

Я не сплю, я ругаюсь на двух языках сразу и стараюсь обойти Хаяму, который после фирменного императорского втыка резко поумнел и теперь защищается так, будто я ёкай-людоед, а за ним его семья. Плотная защита, как у Цугавы из Сейхо, а значит и слабые места должны быть такими же, но куда там, по всем статьям Райдзю превосходит токийского первогодку, а звериные инстинкты ставят его на совершенно другой уровень. Ладно, не ноем! Рывок влево, обманка, шаг назад, заманиваем, круговая, черт, успел, вправо, пас брату, обойти — и снова мяч у меня, прыжок!

Данк со штрафной пробил защиту Небуи, Киеши даже отошел в сторону, дабы я его не сбил. Атака Ракудзан, на сей раз Акаши в качестве нападающего выбрал Небую, но зря, каким-то хитровывернутым маневром, явно основанном на все том же резком смещении центра тяжести, сэмпай оказывается перед соперником и мяч у него. Контратака, пас к Изуки, от орла пас за спиной ко мне, но я не стал выворачивать мозги наизнанку, пытаясь прорваться сквозь защиту Райдзю, пусть считают, что струсил, передал мяч мелкому, тот же, пользуясь скоростным преимуществом, обошел Маюзуми и забросил двухочковый!

— Тайм-аут Ракудзан.

— Какого черта, времени до конца… Пара минут?! — когда время пролетело, я не заметил. Зато очень явно ощутил, что у меня проблемы, время уходит, а громовой зверь так и не показал полную силу.

— Кэп, что за проблемы с третьим броском?

— Сам еще не понял, но в какой-то момент я просто не смог пошевелиться, — Хьюга был озадачен не меньше нашего. — Можете меня заменить? Мне надо увидеть это со стороны, может тогда пойму что делать.

— Коганей, готовься, — тренер даже не оглядела имеющиеся варианты, а значит остановить Мибучи или ограничить может только Кога.

— Замените и меня, пожалуйста, — мелкий даже пояснять ничего не стал, зарывшись в бумаги вместе с Айдой.

— Кавахара, на выход!

— Взорвем танцпол!

— Мы на баскетболе!

— Время!

Перекрикивая друг друга, на площадку вывалилась команда Сейрин, и чтоб меня Гай сутками гонял, если наши соперники внутри не покатывались со смеху, пусть максимум показанного — холодное недоумение. Мяч у Ракудзан, неотвратимое наступление элитной команды должно было нехило ударить по мозгам, но нервничающий Кавахара изобразил какие-то волнообразные движения руками, больше всего напоминая летающего страуса, и смех напрочь выбил из мыслей страх и напряжение. Вовремя он.

Акаши ни жестом, ни взглядом не выдал намерений, так что пас Хаяме при открытом Маюзуми был неожиданным, и штурмовая атака громового зверя чуть не снесла меня с ног. Двигаясь удивительно грациозно, он пытался обойти меня то с одной стороны, то с другой, раз уж не вышло с наскока проломить защиту, но какое-то время я за ним успевал. За ним да, а вот мяч неожиданно упустил, хотя должен был успеть. Если только это не был треклятый молниеносный дриблинг!

Едва сдерживая недовольное рычание — злился я на себя, но какая разница — я рванул за Хаямой, зная, что моя скорость ниже, и был удивлен не меньше противника, когда умудрился нагнать его мощным прыжком. Помешать броску получилось, но вот забрать мяч — нет, его подхватил Маюзуми, и передал Акаши, пользуясь преимуществом в росте. Черт, Мибучи! Коганей то приближался к противнику, то отскакивал, вынуждая Якшу менять тактику, и в итоге он применил тот самый прием, замораживающий противника. На кота он тоже подействовал, к сожалению, так что это не то, что можно превзойти инстинктивно, и счет 45-40.

Мяч у Изуки, орел не рискует задерживать с передачей паса, Акаши слишком легко угадывает удачные моменты, когда можно забрать мяч, и это страшно напрягает на самом деле. Пас капитану, но его блокирует Мибучи, находясь слишком близко, плотная опека, что не продохнуть. Пас Киеши, один Король против другого. Прыгнули они вместе, но Небуя перекрывает слишком хорошо, и сэмпаю не удается продавить его защиту силой. Право отсрочки и мяч у меня, так что не думая, прыгаю вверх, никто не мешает предполагаемому метеор-данку — не удивлюсь, если Акаши уже рассчитал вероятности попадания — поэтому бросаю обычный двухочковый.

И, кажется, слегка сломав планы покуражиться над неудачным броском, я кое-кого разозлил: с такой прытью степенные чемпионы еще не атаковали. Мяч у Акаши, плавным движением он пытается обойти Изуки, но там же возникает и Коганей, почуяв нешуточную угрозу, которая привлекает и мое внимание. Мяч у Небуи, тому забросить мешает сэмпай, поэтому мяч летит к Маюзуми, но фантом удивляет всех бросив мяч в воздух. Кому это, Хаяма тут, Мибучи и Небуя замерли…

— Да вы шутите… — выдохнул я, не веря своим глазам. Что он делал со своими ногами, чтобы прыгать на такую высоту?!

— Не думал ли ты, что только высокие игроки имеют на это право? Я могу делать это, хоть каждый раз, когда захочу, — все. Они меня допекли. Все это чокнутое Поколение Чудес, маленькие монстры, по чьим способностям НБА плачет кровавыми слезами. Достали!

— Харе использовать магию вне Хогвартса! — мой ор потонул в сирене, но окружающие в большинстве своем услышали вопль души.

— Ня надо переживать, Кагами! — хлопнул меня по плечу Коганей.

— Расслабься, Кагами, это всего лишь данк, — Изуки стоял спиной к Акаши, но готов спорить, прекрасно видел скользнувшую по его лицу тень. Угу, данк с таким ростом, это точно не «просто данк».

— Давай просто повеселимся, — начисто игнорируя завывания соперника про силу мышц, которую он еще покажет, сэмпай старательно трепал мне волосы.

— Эх, танцы отменяются, — кто о чем, а Кавахара о дискотеке. Впрочем, если я правильно предполагаю, ему еще предстоит вернуться, когда Куроко выведет из игры свою более крупную копию, и Ракудзан выпустят кого-нибудь со скамейки.

На перерыв мы уходили куда спокойнее, чем от нас ожидали, в отличие от противников. 47-42 это очень неплохой счет, учитывая уровень соперников, которые видимо, только сейчас понимают, что с нами надо играть всерьез, а не как они привыкли — подавляя персональной мощью. Точно так же играли радужные на последнем году Тейко и были точно такими же непобедимыми. Так, отставить панику, мы еще не все карты вскрыли!

— Итак, удивительно неплохо сыграли первую половину, — тренер задумчиво качала головой, никто не ожидал, что, не показывая всего, мы умудримся держаться на хвосте чемпионов. — Неужели нас так сильно недооценивают?

— Мне кажется, Акаши-сан нацелен на противостояние с Куроко, поэтому придержал коней во втором тайме, — мелкий оторвался от бумаг. Уставший, но явно довольный, придумал что-то? — Ему все еще нужно надеть линзу и изобразить возвращение хорошего Акаши-куна, а на роль достучавшегося он выбрал Куроко.

— Зря, — единодушно заявили мы, глядя на спокойного фантома, который как раз вытирал лужицу на полу, слишком сильно сжал пакетик с ванильным молоком.

— Это его первый просчет. Второй — он уверен, что в индивидуальном противостоянии навыки Королей значительно выше наших…

— В моем случае так и есть, — неожиданно заявил капитан. — Бросок со смещением он скоро сделает невозможным, с отклонением тоже вряд ли долго продержится, пара бросков — и все.

— Что-то ты не выглядишь расстроенным и напряженным, — с любопытством рассматривал Хьюгу Киеши и тут же получил под нос кулак.

— Я знаю, как остановить его броски, пусть мне может не хватить на это способностей. И у меня есть идея, как сделать свои броски действительно сложными, однако мне потребуется время, так что стартуйте без меня. И помощь, конечно.

— Любая к твоим услугам, — щедро обвела нас рукой тренер. — Как колено, Киеши?

— Нормально, болей нет, — врать по поводу состояния ноги Киеши давно отучили, Айда раскалывала его на раз-два, и второкурснику приходилось бегать по спортзалу на руках.

— Верно, твое колено в удовлетворительном состоянии, — помощница тренера просканировала состояние ног не только у Киеши, но и у меня, после принявшись за всех остальных.

— Кстати, почему ты не остановил Хаяму, Кагами-кун? — явление бумажного веера заставило всех подпрыгнуть, судорожно вспоминая все грехи, реальные и вымышленные.

— Не ожидал полноценной атаки, во всю силу, — честно развел руками, надеясь, что меня минует тяжелая рука помощницы тренера. — Но скорость у него высокая, пока он перед тобой справиться реально, но догнать значительно сложнее.

— Но ты ведь смог! — возразил Фукуда, заметивший как я сорвал последнюю из атак Райдзю.

— Сам не понял как!

— Обыкновенно, вложил импульс для суперпрыжка в рывок, — тренер одним тоном выразила все, что думает по поводу моих умственных способностей. — Давно мог бы навык отработать. Это хороший вариант, но на небольшом расстоянии и при небольшом отрыве, так что будем действовать по-другому. Твои мегапрыжки нам понадобятся сейчас. Играть будешь в полную силу и в защите, и в атаке, твои трехочковые должны их удивить, пусть Хьюга расскажет, как останавливать каждый из бросков Якши — будешь его опекать.

— А Хаямой займется Изуки, орлиное копье, инстинкты и скорость реакции тебе в помощь, по нашим расчетам тебе хватит способностей остановить пятипальцевый дриблинг, особенно учитывая, что интеллект у тебя выше, не в обиду Хаяме-сану.

— А Акаши-кун?

— А им займется Теппей, — под грохот наших отвисших челюстей, Айда-сан улыбалась коронной дерзкой усмешкой «мы затеяли нечто убойное». — Ты играл на этой позиции в тренировочных играх.

— Только чтобы лучше отточить стиль «раздающего под кольцом»!

— И играл против Такао.

— Такао не Акаши!

— Не понял, ты что боишься, Железное Сердце? — фыркнул Хьюга.

— Не называй меня так. Я просто…

— А, увиливаешь от ответственности, ясно, не ожидал такого от Железного Сердца.

— Да нет же, я пытаюсь…

— Подвести команду, бывает, Железное сердце.

— Аргх! Прекрати меня так называть!

— Я, получается, буду играть один на один с Маюзуми-саном? — Куроко аккуратно оттер в сторону пререкающихся сэмпаев и протиснулся к тройке стратегов.

— Не совсем. Да, будет противостояние, но скорее противостояние особенностей, — так, где мои лимоны, Коки уже карандаш грызет. — Мы хотим, чтобы ты показал Маюзуми, насколько ты превосходишь его в неуловимых пасах и отклонении, так что ты обязан его обойти на этом поле, тогда он перестанет быть сколько-либо значимой угрозой, особенно когда попадет под твою невидимость. Постарайся представить ситуацию так, чтобы они вывели его из игры до конца третьего тайма. И не забудь давить Акаши на психику, всем, чем можешь и хочешь, хоть до шантажа опускайся.

На последних словах воцарилась тишина, даже Хьюга и Киеши, перешедшие от бессмысленного спора к адекватному обсуждению тактик, замолчали, пораженно уставившись на брата. И только фантом додумался разбить тишину смехом. Тихим, искренним, успокаивающим.

— Не думаю, что это необходимо, Фурихата-кун, но я постараюсь. А вы заметили, что Акаши-кун стал реже перехватывать наши пасы?

— Я думал, что он этого не делает, потому что это не нужно, они и так лидируют, — Цучида-сэмпай с удивлением смотрел на Куроко, дескать, о чем тут думать, хотя я, например, вообще не заметил, что перехватов становилось все меньше.

— Судя по тому, что я видел, Акаши-кун не может предугадать наши передачи с достаточным запасом времени, чтобы перехватить, — еще одно доказательство, что даже самые идиотские тренировки в итоге работают на нас, согрело и придало уверенности в собственных силах.

— Кстати, — Митобе тоже достал перекус, так что Коганею пришлось прервать фразу на дожевывание. — Фури, как ты против Акаши держался так круто? Он же на всех давит одним своим «Я абсолютен»?

— А, — братишка хихикнул, — как раз из-за этого я и успокоился.

— ?!

— Просто такой умный человек вроде, а про то, что все в мире относительно — не знает, — зависнув на какую-то секунду, мы взорвались смехом, я лично потому, что представил, как Коки укоризненно качает головой и сообщает радужному, что тот плохо знает физику. Ох, я бы на это посмотрел, но брат у меня один, так что не надо подавать дурные идеи. — Кроме того, идеальность Акаши делает его предсказуемым. Какой ход в той или иной ситуации будет лучшим — так он и поступит, проблема лишь в том, чтобы найти этот самый-самый вариант.

— Угу, всего-то! — хохотнул Коганей, а Митобе жестами очень кратко и экспрессивно выразил, что он думает по поводу размеров этой проблемы. Зато Киеши как-то предвкушаюше заулыбался, а я как-то не в тему вспомнил, что с момента поступления сэмпай держится в первой пятерке по успеваемости, как и Айда-сэмпай. Вдвоем они могут и продержаться против гения. Интересно, какой была его мать, если Акаши до нее «далеко»?

— Эм. Стоп, — наконец-то до меня дошло. — А что с Небуей?

Взгляды переместились в левый угол раздевалки. Нет. Вы рехнулись. Окончательно.

— Что?! — вопль Фукуды можно было сравнить с пароходной сиреной по громкости и баньши — по отчаянию.

— Ну, не все время, не волнуйся, сколько сможешь, потом выйдут Цучида и Митобе, но нам очень нужно, чтобы ты продержался как можно больше, чтобы мы могли не переживать, что кто-то свалится без сил! — преисполненный осознанием важности и ответственности задания, Фукуда лишь молча кивнул.

— Кстати, как вам данк этой мелочи? — все инстинкты, чуйка и интуиция взвыли, заметив блеск глаз Такеды-сенсей. — И его рост… После игры займемся усиленной тренировкой ног, надо развить ваши природные пружины. Тренироваться будут все, но те, кто выше Акаши, обязаны научиться данку до Межшкольных соревнований.

— Что?!

— Это не обсуждается. Благодарите небо за хорошего соперника, у него точно есть чему поучиться.

Благодарить, ага. Такой убийственной ауры у наших даже грубиян Ахомине не вызывал. Тем не менее, спорить с тренером никто не рискнул, покорно усевшись настраиваться на вторую половину матча. Медитация, самомассаж, бодрящий чай — какие все-таки травы туда кладут? — и время отдыха вышло.

— Мяч у Сейрин!

— Ты вышел, Тецуя.

— А ты забыл, что я не разрешал обращаться ко мне по имени — от этих слов так и веяло холодом, Арктику тут устроил, ледышка ходячая.

Явление Киеши-раздающего было встречено недоумением, хотя Акаши, кажется, ожидал этот ход, реакция нулевая. Сэмпай приноравливался к другой манере игры, но недолго. Акаши будет сложнее забрать мяч у противника, который может удержать его одной рукой. Итак, поехали! Мне не нужно было даже переглядываться с сэмпаем, чтобы понять, что сейчас, закончив изучение, пойдет в ход скоростная магия Сейрина. Пас в никуда, от Куроко Изуки, от того ко мне и прыжок! Первые очки в половине наши, но Ракудзан тут же атакуют.

— Ха? Вы с ума сошли, выставили ребенка против этой гориллы?

— Горилла? — против воли в голове всплыло «Гори-данк» Акаги-сана. — Нет, поверь, прозвище горилла может быть только у одного человека, и это не Небуя!

Киеши против Акаши смотрелся слоном против моськи, но только если не учитывать ауры обоих: противостояние медведя и льва! Акаши попробовал было уложить Киеши своим подворачиванием, но сэмпай внял пояснениям Коки, как бороться с этим приемом, и у радужного ничего не вышло. Ничуть не обескураженный неудачей, он попробовал пройти за счет скорости, вот только ему явно не хватало пространства, размах рук центрового не в пример больше чем у орла. И снова непробиваемая маска на лице, даже чуть скучающая, будто он тут всего лишь гуляет.

Акаши просто передал пас Маюзуми, забыл что ли, кто вышел на площадку? Я рванул вперед, зная, что фантом не подведет, и секунды спустя в руки на большой скорости прилетел мяч. Второй взрывной пас, ух, как фантом злится! Сила, с которой Куроко послал пас, была куда большей, чем обычно, хорошо, что сумел поймать, а то было бы обидно. Данк!

— Как ты его упустил?! — орал Хаяма на флегматичного Маюзуми, что горох об стенку.

Отлично, мы нагоняем, счет 47-46, и на сей раз мяч доверили Мибучи. Следуя инстинктам, я то приближался к противнику, то напротив, отскакивал как ужаленный, интуитивно реагируя на перемещения его центра тяжести. Тянуть кота за хвост Якша не стал, поэтому попробовал применить свой третий бросок, Кокуу, против которого вроде нельзя ничего противопоставить.

Капитан говорил, что это тоже связано с центром тяжести, который Мибучи опускает слишком низко, и резкой остановкой движения, которая становится лишней нагрузкой на ноги, поэтому Хьюга и велел старательно нагрузить его именно этим броском. Пусть вымотается, а пока что — прыжок! Атакующий тоже прыгнул и даже бросил мяч, но его бросок явно не рассчитан на мое «зависание», благодаря которому я все еще в воздухе, в защите, когда как остальные игроки давно бы опустились на площадку. Отбитый мяч подхватил Фукуда, но тут же запнулся и упустил его, благо Куроко не спал, так что мяч переправили Киеши.

— Не парься, отлично держишься, — хлопнув товарища по плечу, я рванул в атаку за остальными.

Киеши, якобы по привычке рванувший к кольцу, затормозил уже внутри трехочковой границы, так что пас назад вышел действительно неожиданным для остальных, а уж когда выверенным движением послал мяч в корзину, принося команде три очка, вот тогда Ракудзан действительно удивились. И тут же ответили, на сей раз хитроумный Мибучи не стал продолжать атаку после моего прыжка, а передал мяч Акаши, который тут же отдал его Маюзуми, третьекурсник даже не попытался обойти Куроко, забросив двухочковый. Ладно, отыграем!

— Ты удивил меня, Тецуя, — радужный определенно хотел сказать что-то еще, но сначала где-то выругался Фукуда, а после он уже не смог отыскать фантома на площадке. Обидно, что мы его тоже не замечали, даже если искали целенаправленно, но что поделать, есть такие люди, за которых ты просто не цепляешься взглядом, а из-за этого Маюзуми у нас взор еще и замылен.

Мяч у Киеши, но против него Хаяма, когда как Император почтил своим вниманием меня самого. Знаете, вот без такой компании я точно обойдусь! Но пока он тут, там спокойнее, поэтому я пытаюсь избавиться от опеки Акаши проверенными классическими приемами, которые легко предсказать, чтобы он от меня не отвлекался, пока сэмпай развлекает Райдзю. Мибучи опекает Изуки, Небуя по-прежнему под кольцом, но они забыли про один очень важный момент — Куроко уводит мяч у собственной команды, повергая всех в ступор, и забрасывает малозаметный бросок.

— Вот как, — холодный тон Акаши непроизвольно прогнал по спине парад мурашек, но я постарался отключиться от этого ощущения и вернуться в защиту.

— Извини, Киеши-сэмпай, просто ты меня не видел…

— Не страшно, Куроко. Я верю, что ты справишься, так что действуй, как сочтешь нужным, — отец сейринского баскетбола добродушно потрепал фантома по голове, наводя там форменный беспорядок. И как он ухитряется сохранять настрой, играя против монстра?

— Кради ради команды, — фыркнул Изуки, которого казалось совсем не напрягал Хаяма. Впрочем, без мяча он и не должен напрягать, пугающей аурой он не обзавелся, да и шутки сэмпая ему нравятся.

— Звучит еще хуже, чем есть на самом деле, — обиженно пробурчал фантом и испарился из нашего восприятия.

Мяч у Ракудзан, Киеши напряг все силы на защиту от Акаши, но внезапный пас Мибучи и я снова прыгаю в защиту, попавшись в такую простую ловушку. Угу, будто я не догадываюсь, что они пытаются меня истощить. Не с моим образом жизни, ребят! Мяч от Акаши пролетел к Небуе, вот черт!

— Мышцы-данк!

Бедного Фукуду просто снесло! Первокурсник ошарашенно тряс головой, то ли выправляя извилины, то ли просто пытаясь привести себя к общему знаменателю.

— А нечего было его выставлять! — заявил Геркулес.

— Я не фигура на шахматной доске и не гладиатор на арене, чтоб меня выставляли, — неожиданно завелся Фукуда, мы аж шарахнулись от него. А вот Небуя, напротив, будто что-то увидел в первогодке, потому что усмехнулся и ответил:

— Ну хоть характер есть, не то что у того малыша.

— Кагами, нет! — я даже вякнуть не успел, как меня скрутили мои собственные сэмпаи! За что?! — Не надо так злиться!

Мда, не думал, что внутренняя борьба со смехом может выглядеть со стороны как злость. Нет характера. У Коки, который может переспорить грозу редакторов и главу отдела иллюстраторов, который вьет из меня веревки взглядом и чьи прогнозы и тактики держат нас на одном уровне с Ракудзан! Как говорит Широ: «Не смешите мои тапочки, мне щекотно». Ну и ладно, не время пояснять, что к чему.

Мы атаковали Ракудзан в нашем привычном темпе, пасуя друг друга куда чаще, чем того требовала ситуация, просто потому что могли. Да и ввести их в заблуждение отсутствующей логикой было бы весело. Конечно, распасовка опасна для перехватов, вот только мы видели и Маюзуми, и Акаши, когда как они явно снова потеряли из виду Куроко. Последний пас и прыжок! О, черт, подбор! Противостояние Фукуды и Небуи выглядело не воодушевляюще, второгодка больше, сильнее, мощнее, страшнее…

Но однокурсник, пользуясь некоторым пренебрежением к своей персоне, ухитрился заставить Небую потерять равновесие, когда сначала уперся Королю в спину, а потом резко сместил центр тяжести, из-за чего тот упустил позицию под кольцом. Мяч наш, но сосредоточенный на противостоянии с Геркулесом Фукуда не очень приглядывался, куда пасует, и мяч увел Акаши, контратака Ракудзан! Гигантскими прыжками проскакал в защиту, опережая противников, но чертов Акаши, почуяв угрозу, отдал пас Маюзуми, который передал было мяч Хаяме, но Изуки-сэмпай перехватил и отправил Куроко, который тут же передал мяч Киеши.

Снова рывок в атаку, но меня пасет император, Киеши мучается со звериными инстинктами Райдзю, а Изуки пытается стрясти себя Якшу. Точно! Мяч снова у Куроко, но это Акаши предвидел, поэтому оказался перед фантомом раньше, чем я моргнул. Как и ожидалось, гений с ходу определил слабое место броска и резко шагнул назад, в последний момент поняв по изменившейся стойке, что призрак и так может бросить. Есть!

— Императорский глаз не так всемогущ, как считалось? — от насмешливого тона я слегка опешил. Куроко до сих пор кое-как, но держал себя в руках, но видимо напутствие аналитиков снесло последние барьеры.

— Тецуя…

— Да-да, ты абсолютен, я знаю, Акаши-кун. Жаль, что ты родился в мире, где все относительно, — судя по судорожно втянутому воздуху, не я один заподозрил, что сейчас фантом выдаст нечто за гранью допустимого. — Скажи, Акаши-кун, какого это: быть неподходящим?

То, как выделил последнее слово Куроко, сказало о много большем, чем мне хотелось бы догадываться, так что, отвесив другу легкий подзатыльник, чтобы не перегибал палку, я побежал к остальным. Снова трехочковые Мибучи, но на сей раз я не стал прыгать — не устал, но создавал видимость. Кокуу, единственный бросок, остановить использование которого можно только в воздухе — сколько таких остановок движения выдержат его ноги? Судя по его взгляду, Король тоже задается этим вопросом, но будет продолжать, даже если потом попадет в больницу — да, эти парни умеет терпеть боль ради победы.

— Замена Сейрин! — Фукуда, державшийся из последних сил практически рухнул на скамейку, рядом захлопотали Кавахара и Коки, а Цучида-сэмпай передал указание продолжать в том же духе, не скрывая ничего, пришло время честной борьбы без уловок.

Небуя на этот раз не стал возникать из-за мелкого соперника, хотя второгодка еще меньше Хироши габаритами — но Король больше не рисковал недооценивать противников. Скоростная распасовка Сейрин, Маюзуми честно попытался украсть мяч, но Куроко его переиграл как ребенка, отдав в итоге пас Изуки, вылетевшему с площадки.

— Кажется, твоя новая игрушка сломалась, Акаши-кун. С новыми моделями такое бывает, — черт возьми, да куда его несет-то?! — Жаль, Акаши-кун, ты создал неидеальный механизм!

— Не переходи границы, Тецуя, — неуловимо изменился в лице Акаши, а до меня наконец-то дошло, что Куроко бьет теми фразами, которые отсылаются к ситуации с Поколением Чудес. Как бы он не огреб за это.

Мысли видимо были одинаковыми, ведь в этот раз успокаивал фантома Изуки, причем тоже подзатыльником, что о многом говорит. Мибучи устал, это видно даже нам, все же уроки Митобе-сэмпая и Киеши-сэмпая по давлению на противника не прошли мимо сознания. Акаши, пусть его и покоробили слова бывшего друга, тем не менее, хладнокровно рассчитал «слабое место» в нашей защитной линии и отдал мяч Хаяме. Звук дриблинга стал особенно громким, орел напряг зрение, но не успел — и ведение завершилось красивым лей-апом.

— Я исправлюсь, только дайте мне время, — выдохнул сэмпай, хотя его никто ни в чем не обвинял.

Атакуя Ракудзан, я ждал стычки с радужным, но передо мной снова был Хаяма, серьезный и сосредоточенный, в то время как Акаши стоял чуть поодаль ото всех, не концентрируя всю мощь защиты на ком-то конкретном. О, черт да он же ждет Куроко! Ну и пусть, значит, без фантома сыграем. Опекаемый Якшей сэмпай неожиданным пасом отдал мяч мне, Хаяма бросился на защиту, пришлось выкручиваться: я бросил одной рукой, не рассчитывая попасть, но веря в способности ученика «короля подборов», и он нас не подвел!

Забрав мяч под носом у взбешенного Геркулеса, Цучида быстро отдал пас Изуки, но внезапно направление мяча изменилось, и его получил растерянный Киеши. Куроко не дремлет, как и Акаши, вот только последний пытался забрать мяч, а первый ему этого не позволил. Раздающий центровой не стал бросать, а, дождавшись заслона от Цучиды, рванул к кольцу мимо Якши и забил данк буквально через голову Небуи. Атака Ракудзан, Акаши крайне осторожен в своих действиях, потому что не может определить местонахождение Куроко. Он за кем-то! Только там можно целиком скрыться, ну или постоянно перемещаясь от линии взгляда, но тогда его заметили бы другие, так что фантом наверняка прячется. О, ками только не говорите, что он…

— Фол в нападении!

Скрывавшийся за Киеши фантом резво выскочил наперерез старому другу и нарвался на прямое столкновение. Зачем, черт возьми, чего он добивается?

— Ты продолжаешь меня удивлять, Тецуя. И не сказать что приятно.

— Аналогично, Акаши-кун.

— А этот малыш совсем отчаялся, так злить Сей-чана…

— Мне кажется, что звать его «Сей-чаном» куда опаснее…

Вбрасывание, мяч у Изуки, но я уже бегу к кольцу, потому что сейчас точно будет еще один взрывной пас. Ух, как горячо, но это неважно, главное забить! Ракудзан атакуют еще агрессивнее, видимо слова Куроко наконец-то пробили панцирь спокойной отрешенности Акаши, атака громового зверя, но в этот раз у сэмпая получилось отбить мяч за пределы поля. Снова мы в защите, Изуки продолжает опекать Хаяму, но мяч передоверяют Мибучи, который снова бросает, но, решив, что это Кокуу, я выпрыгнул рано и только в полете понял, что Король еще и назад шагнул, совмещая два типа своих бросков, низкий обездвиживающий и с отклонением. Вот же черт!

Наш черед! Акаши рванул на перехват, решил, что проще всего отнять мяч у Киеши, чем вылавливать его потом у нас или фантома, но сэмпай мгновенно передал мяч мне, пользуясь существенной разницей в росте, бросок! Черт, подбор! Цучида перехватил мяч, но Геркулес так изогнулся в прыжке, что приземлившись, сэмпай потерял равновесие, буквально на секунду растерялся, но императору было этого достаточно. Контратака Ракудзан! И основной упор на Небую, вот же черт! Наивно было надеяться, что Акаши позволит нам держаться наравне, когда у нас есть такое явное проседание в силе, чисто физических способностях. Цучида-сэмпай хорош в подборах, очень хорош, но он не центровой от слова совсем. Черт, что делать?!

— Замена Сейрин!

— Капитан! — наконец-то, я уж думал он всю четверть там просидит!

— Кагами, эта гора мышц на тебе, я займусь принцесской, — знакомое разминочное движение, Хьюга в очень хорошей форме, уверен в себе и готов к противостоянию.

— Ты вернулся, Дзюнпей-чан? — наших аж скосило от этого «-чан» по отношению к товарищу, не вязалось оно никак.

— Как видишь. Я пришел победить, так что прошу, прими поражение достойно, как подобает воину, — напыщенный сленг вернулся! Яхуу, чудим, парни!

— Прими достойно, а не реви отстойно!

— Давайте повеселимся!

— Сэмпай, задушишь!

С возвращением на площадку капитана стало ощутимо спокойнее на душе, то ли это свойство личности, то ли он выработал в себе это умение, но Хьюга командовал имеющимися силами так естественно, словно в прошлой жизни был военачальником.

— Куроко, там тренер грозит усиленными тренировками, если через пару минут их невидимка все еще будет в игре, так что прекрати тормозить, выведи его из себя, пусть ошибается фатально.

— Кагами, Небуя, конечно, сильнее, но ты проворнее и мозгов у тебя, скажем прямо, ощутимо больше, так что пользуйся.

— Тоже самое касается тебя, Изуки, не спи на ходу, а то клювом в пол уткнешься.

— Киеши, неужели тебе так мешает какая-то букашка? — на этом моменте о воздух запнулись все, повезло, что Ракудзан убежали довольно далеко и не слышали Хьюгу.

— Кэп, ты чокнутый! — выдохнул я, осознав, что убиение капитана разноглазым подростком отменяется.

— Конечно, я же в Сейрине учусь.

Ух, трехочковый с отклонением хорошо смотрится! Не успели мы толком осознать поставленные задачи, а я так вообще еще не добрался до места под кольцом, как Хьюга в красивом прыжке забросил мяч точно в кольцо. Нападение Ракудзан, они пытались пасовать через невидимку, но не прошло, Куроко бдит, но и наша контратака сорвалась на обозленном Хаяме.

— Замена Ракудзан!

— Отлично, ты свою задачу выполнил, будем просить тренера не быть излишне жестокой, — тихо сообщил капитан. — Но про Акаши не забывай, ладно?

— Не забуду, Хьюга-сэмпай.

Маюзуми заменили на Кито Умеджи, второгодка как и все остальные игроки: как ни странно, но с приходом Акаши третьегодки резко затерялись на трибунах, один фантом оставался. Куроко придется непросто, держать быстрого парня моих габаритов ему придется, пока он, наконец, не доведет радужного до единого цвета глаз. Игра продолжалась, мяч у Киеши, впрочем, они с Изуки как-то интересно разделили эту должность на двоих, у нас словно два раздающих на площадке.

Пас, еще и еще, мяч летал по площадке по немыслимым траекториям, единственное, что существенно мешало — ограничение на половину поля, но даже так, перехватить наши пасы у Акаши получалось через раз и реже. Хотя остановить их атаку тоже стало куда как сложнее, даже капитану, хотя он был морально подготовлен, много чего учел и все же Мибучи умудрился дважды заморозить его Кокуу, на что кэп ругался как сапожник.

— Мне вот интересно, — Куроко обратился к Акаши когда счет снова изменился не в нашу пользу. — Акаши-кун, ты правда пообещал выколоть себе в глаза в случае проигрыша? И подарить своей команде?

— Так и есть. И что?

— И не страшно давать такие обещания? — нагло влез в чужую беседу, опасаясь как бы злой и обиженный фантом не отчебучил чего-то совсем запредельного.

— Я всегда побеждаю, я абсолютен, — как, черт возьми, он может декларировать эту чушь с таким серьезным лицом, неужели и правда верит?!

— Мибучи-сан, как вице-капитана спрашиваю, за сколько вы их продадите? — я не успел его заткнуть, поверив, что вдали от Акаши он отжигать не будет. Баран.

— Их? — непонимающе уставился на призрака сокомандник радужного.

— Глаза Акаши-куна. За сколько вы их продадите? — если бы я не присматривался к Акаши, я бы не заметил, как у него расширились глаза, выражая, по меньшей мере, крушение личной вселенной.

— Вы что, хотите их купить?! — подскочил к разевающему рот Мибучи Хаяма, настырно оттесняя товарища за спину.

— А что, получится хороший подарок тренеру, — как по команде все обернулись к лысой монахине с полуприкрытыми глазами.

— Но я бы предпочел их такими, разноцветными — продолжил копать нам могилу Куроко. — Так что, пожалуйста, оставь линзу при себе, Акаши-кун.

Ничто до этого не повергало Акаши в такой откровенный шок, ни грубость, ни наезд, ни хамство — а вот эти слова словно ударили в самое сердце, до того потерянным он выглядел. И как по команде, в этот момент сработала сирена.

— Ты думаешь, сейчас удачное время? На перерыве его могут успокоить, — я взглянул на табло, решившись посмотреть, что там за цифры. 81-78? Не так страшно как следовало ожидать.

— Не смогут. Но играть вам придется с человеком, которому нечего терять.

— Нам?!

— Куроко останется на скамейке, — подтвердила тренер. — Во-первых, он еле до нее доплелся, а во-вторых, будет следить за Акаши. Сами знаете, какой у Куроко раздражающий взгляд, пусть Император ощущает его на себе.

— И кто выходит играть?

— А, — она отмахнулась. Такеда-сенсей просто махнула рукой на всех нас. Какого черта?!

— Тренер?

— Кто захочет, того и отправим. Нашли, о чем беспокоиться. Айда, сколько еще третьих бросков у Мибучи?

— Я думаю, еще три попытки…

— Значит пять, — отрезал капитан, но до того как помощница тренера взорвалась негодованием, продолжил. — Его взгляд ясно это показывал. Он как Киеши будет играть, пока колено не сломается.

— У него не такая проблема!

— Но такая же настойчивость.

— Называется ослиное упрямство, — проворчала Айда, перебинтовывая колено центрового.

— В любом случае, каков план? — когда троица аналитиков переглянулась, у меня засосало под ложечкой. Когда двое младших укоризненно уставились на Такеду-сенсей, интуиция взвыла даже у Фукуды. А когда тренер расплылась в улыбке, мы совершенно синхронно начали читать молитвы.

— Играйте, как умеете. Упор на атаку, в конце концов, наша специализация в быстром нападении. Сегодня вы осторожничали сверхмеры. Хватит. Идите и выгрызите победу у них из глоток! — под конец она таки сорвалась на солдатский рык, но этим будто успокоила.

Мяч наш, Киеши снова вернулся на место центра, я столкнулся с защитой Хаямы, капитан пытается отодрать от себя Мибучи, а Изуки снова на противостоянии с Акаши. Пятым с нами вышел Митобе-сэмпай, как наиболее сильный и опытный игрок из запасных. Про нового противника мы знали достаточно: спокойный и собранный парень, не агрессивный, но его наступление сложно остановить — молчун против него самое то, остановит как косу, налетевшую на камень. Изуки-сэмпай после недолгих раздумий с решительностью во взгляде отдает пас капитану.

Печенкой чую, что лучше быть поближе, потому что последний раз капитан так улыбался, когда падал в море, вернув на площадку мяч. И это при том, что плавал как камень, только булькал еще. Видимо не мне одному вспомнилось это, так как изменившийся в лице Изуки жестами потребовал вернуть мяч на базу, а Киеши и Митобе рывком сдвинулись поближе к месту событий. Угу, остановить Хьюгу, когда он на что-то решился — ищите других баранов, наше дело — уменьшить по максимуму последствия.

Дальнейшее больше походило на замедленную съемку. Каким-то очень плавным, можно даже сказать тягучим движением, Хьюга выбрасывает тело вверх и назад, как при броске с отклонением, но что-то с ним не так. Насколько именно не так, я понимаю почти сразу, видя расширившиеся в изумлении глаза Якши: капитан не сможет опуститься на ноги, рухнет сразу и хорошо, если просто на задницу. Черт возьми, герой-одиночка! Предупредить не мог?! Мысли вихрем кружили в голове, пока я несся к сэмпаю, каким-то осколком сознания отмечая, что бросок получился красивым, идеальным. Такой попадет и даже сетку не заденет.

— Хьюга!

— Успел… Знаешь что, капитан! Предупреждай о таких фокусах заранее!

— А зачем? Все равно же кто-нибудь поймает, — врет и не краснеет. Совершенно не рассчитывал, что его поймают, просто очень хотелось опробовать опасный бросок. Хотя какая-то надежда все же была, иначе инстинкт самосохранения не дал бы его сделать. Надеюсь.

Отвлекшись на размышления, я пропустил момент, когда к нашей композиции подключились остальные и хорошо так приложили самоубийцу-командира, дабы в следующий раз мы были поблизости и на подхвате. Ракудзан атаковали нас куда менее безрассудно, но все же, что-то изменилось в их построении. Они будто стали менее опасными? Это душевное состояние Акаши так на них сказалось? Как бы то ни было, мы должны этим воспользоваться!

Когда речь о баскетболе наша команда определенно на одной волне, пас к Мибучи не прошел, наш чокнутый капитан отбил мяч вперед, где его подхватил Изуки, пас ко мне — и трехочковый! Ракудзан встрепенулись, Хаяма жаждет чьей-то крови, но можно подумать мне не хочется свернуть кое-кому шею?! Молниеносный дриблинг, кроссовер, но этого недостаточно, и Хаяма тоже это понимает: передает пас обратно Акаши, тот же небрежно отдает мяч Кито, и два мамонта сталкиваются вблизи трехсекундной зоны. Слишком сосредоточившись на сопернике, противник упустил из виду орлиный глаз сэмпая, с помощью которого тот резким и точным ударом выбил мяч вперед. Нет, с Акаши точно не все в порядке, вон как тормозит!

— Это не наша проблема, — Хьюга с первого взгляда понял, о чем я размышляю, и поспешил вправить кохаю мозги. Это и правда, не наша проблема.

Скорость нашей атаки по-прежнему не могла обескуражить королей, но вот непредсказуемость даже при отсутствии Куроко явно выбивала их из колеи. Угу, попробуй угадай, куда полетит мяч, если сам принимаешь решение в последний момент. Опасные броски Хьюга не оставил, так что Митобе пришлось его откровенно пасти, а Изуки — чаще вверять мяч мне, так что Киеши пришлось попотеть, все же точность у меня далеко не снайперская. Они продолжали борьбу, аккуратные лей-апы, от вида которых бросало в дрожь еще на разминке, никуда не делись, как и трехочковые Мибучи, хотя Кокуу он пока использовал лишь один раз, и капитан нарвался лишь на один фол. Ха?!

— Двойная опека?

Растерянные потерей руководства на площадке, ракудзановцы решили, что повесив на меня двойную опеку, сумеют остановить наше наступление. А вот шиш им, в команде пятеро игроков!

— Как давно… — где-то посреди тайма Акаши вернулся из астрала. — Как давно он знает?

— Недели три, — я не стал уточнять, кто и что знает, как и заверять, что я не понимаю, о чем речь. Не видел смысла, Акаши даже сейчас достаточно наблюдателен, чтобы увидеть плохо продуманную ложь.

— Но как? — император… да какой император, потерянный мальчишка никак не мог понять, где ухитрился проколоться.

— Столкнулся с вашим тренером из Тейко, — роль мелкого в произошедшем пока не стал раскрывать, а то мало ли, полетит мяч под диким углом и по неуловимой траектории прямиком в кое-чью голову.

— Тайм-аут Ракудзан! — о, кто-то заметил нашу трескотню.

— О чем вы говорили, Кагами-кун?

— Спрашивал, когда и как ты узнал про его глазки.

— И?

— А что, это большой секрет? Ответил, от меня не убудет.

— Ответил и ладно, забыли и закрыли тему, — отрезала тренер. — Кагами, а где метеор-данки? Один-единственный за весь матч?

— Понял, исправлюсь!

— Хьюга, твои полеты над гнездом кукушки доведут Митобе до убийства, прекращай и ищи менее опасные пути.

— Отправлю в полет кого-нибудь другого.

— Киеши, с нашими мастерами бросков одна надежда на твои подборы, так что держи руки к верху.

— Вот так?

— Изуки, мы можем только предполагать в каком состоянии сейчас Акаши, так что не теряй бдительности, этот парень очень хороший актер.

— Актер позер!

— А может рокировку провернуть? Пусть Акаши опекает аники, а Изуки-сэмпай Хаяму, у него хорошо получается, — собственно, возражений не было, да и обратную рокировку можно произвести так же быстро.

— Давайте, парни, это — финал! — у, и тренер поддалась волнению.

Совсем не весело. Можно было не заглядывать в глаза Акаши, чтобы это понять: его пасы сказали все сами за себя. Он уже не тот император, которого хотелось закатать в асфальт, но менее опасным он от этого не стал. Какие-либо разговоры прекратились даже на нашей стороне, всем нужно было сосредоточиться на игре. Мяч у Ракудзан, быстрое наступление, но нас таким не пронять, неудачная попытка подворачивания лодыжек — надо будет спасибо за водную площадку сказать — но его маневренность не в пример выше моей, так что радужного я по-глупому пропускал так же часто, как в свое время Касамацу.

Что не мешало мне прыгать за ним дальше к кольцу рывком и перекрывать возможные броски, вынуждая отдавать пас. А там его уже сторожили Изуки, Хьюга, Киеши и Митобе, так что положение у Ракудзан было тяжелее, чем у нас. Они еще не выдохлись, но вот их психологическое состояние оставляло желать лучшего. Броски Мибучи угадывались с удивительной точностью, а Кокуу подтачивало его ноги своими резкими остановками в разгаре движения. Хаяма не успевал помешать отнять у него мяч, а даже если и сохранял — его все равно задерживали на секунды, что требовались кому-либо, чтобы выставить защиту. А Небуя… ну, без техник уровня Киеши у него мало шансов ему противостоять. Может, если бы сэмпай оставил проблему с коленом на откуп судьбе, ситуация была бы иная, но как сложилось так сложилось.

— Давай, Хьюга!

Последние секунды — так много и так мало, Мибучи, прыгнувший на защиту слишком рано, обманутый идеальным финтом сделавшим бы честь и Химуро-сану, и капитан, поразительно спокойный, хотя сирена вот-вот прозвучит. Стоп, вы же не хотите сказать что…

— Баззер бит!

Финальная сирена уже отзвучало, а мы, ошеломленные, все еще смотрели на табло, воцарившуюся тишину поддерживали даже трибуны, замершие в неверии. 101-102.

О.

Черт.

Возьми.

Мы.

Это.

Сделали…

Раздался взрыв, тело по въевшейся привычке рухнуло вниз, прикрывая голову. Какого черта?!

— ТЮЮМАААА-СЕНСЕЕЕЕЕЙ! — вопрос снят.

Глава 38

Я сверну химика в бараний рог, и зуб даю — мешать мне не будут! Сразу как встану, что казалось неимоверно сложным делом, ибо матч был зверским. Давай, Тайга, себя надо еще до раздевалки донести!

— О-нии-чан? — Коки уже был рядышком, осторожно проверяя мое состояние. — Ты как?

— Как труп, поднятый некромантом: устал, но заставляют шевелиться. А почему дым разноцветный? — дым и правда был цветным, можно даже сказать радужным. Интересно, как Тююма добился такого эффекта? Стоп, Тююма! — Такеда-сенсей! Что по поводу взрыва?

Я подлетел из положения «лежа» и сразу ринулся к тренеру — связь с трибунами только у нее. Тренер как раз о чем-то договаривалась по телефону, жестами показывая, что ситуацию разруливают. Ну, это я и отсюда видел: Укитаке-сенсей, чьи белые длинные волосы выделяли его из толпы, перемещался к эпицентру взрыва, проверяя состав воздуха какими-то маркерами, сейриновцы привычно убирались от опасности подальше, без лишнего шума и паники, а кадеты регулировали эвакуационное движение. Анезаки надрывалась и порывалась оторвать химику голову, и в кои-то веки я был с ней согласен, но вот директор Танака явно не желал лишать школу такой удобной «крыши» как семья Хоукай путем убиения одного из них силами преподавательского состава, так что недовольные учителя кипели молча. А кто…

— А кто должен был за ним следить, раз уж пришел? — Коки задал важный вопрос буквально за секунду до меня.

Такеда, не отрывавшая взгляд от трибун, медленно моргнула, подумала и снова взялась за телефон. Выслушав ответ, монахиня очень странно улыбнулась:

— Вот как? Значит, была очередь Садахары-сенсея?

— Садахара — ваш математик? — когда за спиной успел нарисоваться капитан, я не заметил, но вот его следующие слова заставили меня окосеть. — Это не он убегает вон по тем трибунам?

— Садахара! — ну, конечно, это был он. Вспомнил, что за Тююму отвечает и решил, что лучше переждать первую бурю где-нибудь подальше.

Угу, попытался сбежать от сейриновцев. Раз — Такеда-сенсей амазонским движением швыряет посох капитана в трибуны, буквально под ноги математику. Два — пространство рядом с замершим на секунду учителем взрывается под градом бо-сюрикенов Камидзё-сенсея. Три — коллегу с нескрываемым удовольствием скручивают Гайтору, Куросаки и Шимада.

— Тренер, попросите, пожалуйста, захватить посох. Я к нему привязался.

— Такеда-сенсей, команда Ракудзан плохо выглядит.

— Они просто немного шокированы. Согласись, на неподготовленного человека Сейрин производит ошеломляющее впечатление.

— А что, прошлую неделю они отсутствовали?! Пробег, метеорит и прочее пропустили?

— Этого мало, чтобы понять, что такое Сейрин, — рассмеялся братишка, и с ним было сложно не согласиться. Мы учимся уже почти год, но не перестаем удивляться новым выходкам соучеников и учителей, один клуб магиков за неделю отчебучивает столько, что хоть стреляйся с ними.

— Это не отменяет того, что надо закончить матч! — судья Курихара был непреклонен.

Построились, полюбовались на вытянутые лица соперников — ну их уж не так заботит поражение, тоже плюс — поблагодарили за игру, а дальше все пошло не по плану. По идее должна была быть церемония награждения, вручение Зимнего Кубка и памятных медалек командам-призерам, но так сложились обстоятельства, что нашему гениально-безумному химику нужна была емкость для опыта. Реактивы пронести ему не дали, но не учли, что он и из воздуха мог сделать нечто опасное, хотя конкретно сейчас Тююма смешал лекарства из медпункта и газировку прямо в чемпионском кубке.

Конечно, после такого варварства он был, скажем прямо, покорежен, а вернее, его взрывом раскатало в блинчик, похожий на высушенный подсолнух. Я даже не ржал, я почти рыдал на этом моменте со смеху — кажется, угробив кубок, Тююма потерял защиту Танаки-сана, иначе как объяснить его предложение повезти химика с нами на Хоккайдо и забыть где-нибудь на Асахи?

— Да уж, выиграли кубок и даже в руках не можем подержать, не то что на полочку поставить, — вздохнул Коганей.

— Ну мы можем повесить его на стену, формат как у настенных часов, — не то чтобы мне хотелось видеть этот «цветочек» и вспоминать о нашем невезении, но надо же как-то поднять настроение остальным?

— Главное подписать внизу, что это такое, а то уборщики выкинут, — фыркнул капитан.

Странное ощущение. Мы победили, мы вырвали победу из рук чемпионов, но при этом радостная эйфория очень быстро прошла, во всяком случае, у меня и у капитана точно, остальные же скорее чуть расстроены выходкой Тююмы. В голову лезли странные мысли и никакой душ не смог бы их смыть. Что будет дальше? Мы показали, на что способны, больше нас не рискнут недооценивать — как нам играть? Как нам тренироваться? Упражнения в бассейне, это понятно, уже пообещали. Наши привычные «хякунин-но-баскет» и «каруселька» — естественно, продолжатся, но надо придумывать что-то новое. Новые тактики, новые приемы — и, черт возьми, надо повышать точность трехочковых, сплошные промахи! Работы непочатый край, а мы тут развалились!

Хотя вот так дружно валяться всей командой было неплохо, Киеши-сэмпай большой, отличная подушка для остальных. Под боком у меня лежал мелкий, кажется, засыпая, с другой стороны был капитан, сжимающий полюбившийся посох, с другой стороны центрового устроился Митобе, только ему хватит роста чтобы соприкасаться со мной головой — Киеши широкий. Даже тренер не торопила нас, напротив, сделал пару фотографий, потребовал поделиться — и неожиданно ко мне присоединились остальные, никому не казалось смущающим валяться в таком положении, хотя Такеда негодующе фыркала, что делала компромат, а не командное фото. Да какой компромат, все всем довольны, пусть и устали как собаки, даже Киеши только счастливо расхохотался, у нас головы аж ходуном заходили.

Торопиться не хотелось, весь Зимний Кубок — какую-то неделю, а кажется будто целую жизнь! — мы куда-то спешили, бежали, все быстрее и быстрее! А теперь никуда уже не надо. Мы добежали, обогнав всех остальных фаворитов, и лично я ощущал себя амебой, которой даже молекулой пошевелить лень. Разумеется, такое времяпрепровождение не могло долго продлиться:

— Такеда-сенсей? Вас разыскивают директор и его спутники, — к нам заглянул курсант, вылупился на картину маслом, но доложил чин по чину, можно гордиться, сейриновская закалка готовит ко всему.

— Так, парни, я ухожу, а вы собирайтесь. Если к моему возвращению вы не будете готовы к выходу — мои собачки всегда готовы поразмяться.

Кхм. Не встать после такого обещания? Нашли идиотов — мы резво стартанули приводить себя в порядок, хотя я чуток схитрил и сначала написал директору смс с просьбой задержать тренера минут на двадцать, а уж после вернулся к сборам. Танака-сан не подведет, но тут всего три душевые кабинки! Пока суетились и собирались, настроение от умиротворенного и ленивого как-то резко перешло в стадию «у-меня-шило-в-пятой-точке-иду-на-вы!», то есть сейчас хотелось отпраздновать победу в стиле Сейрина.

Настроение оказалось общим, но нам его внезапно обломали явлением тренера. Пришла она не одна, с, а с Андзаем-сенсеем. Где-то на этом моменте у меня подался метафорический хвост, а сердце забабахало в районе желудка, спешно убегая дальше, в пятки. Неужели уже? Почему сейчас?! Разве они не должен какое-то время подумать и прийти потом персонально к Киеши?! Аргх, да что тут творится?! Нервишки стали пошаливать не только у меня, если Хьюга продолжит так же сжимать руки, очки треснут, а мелкий уже что-то прихлебывает, может поделится? А то чувствую, следующие полчасика я буду бегать по потолку, а то еще и в компании капитана.

— Хо-хо-хо! Добрый вечер всем! — Андзай-сенсей все также похож на Санта-Клауса без бороды. И судя по всему, новости хорошие, мост построен с одной стороны, осталось молиться, чтобы сэмпай чего не выкинул.

— Андзай-сенсей! Ух ты, вы здесь? Здравствуйте! — товарищи расшумелись, все же тренер команды Окинавы всем понравился и как учитель, и как добродушный дедушка, у которого всегда найдется совет для каждого.

— Поздравляю с победой, мальчики, — он явно хотел что-то еще сказать, но это же подростки!

— А вы видели?

— И как?

— Правда, классный матч получился?

— А вы один были?

— Ой, нет, только не говорите, что Сакураги-сенсей-сама тоже здесь!

— Что, Цучида, не горишь желанием встретиться с персональным тренером?

— Он меня в площадку закатает!

— Тихо! — одному из шкафчиков придется менять дверцу, ибо дырка посередине от посоха вкупе с общей покореженностью не оставляет других вариантов. Зато мы заткнулись. — Андзай-сенсей не закончил.

— Спасибо, Кирико-чан. Я рад, что вы полны энергии, но я пришел попросить о небольшой приватной беседе с Киеши-куном.

— Я? — облез центровой. Это оно, оно!

— Коки, делись, — прошипел на ухо мелкому и получил по зубам фляжкой.

Когда же Андзай-сенсей увел сэмпая на встречу, я вихрем налетел на тренера:

— Такеда-сенсей, а вы почему не с ними?!

— Потому на матче присутствуют его опекуны, а оставлять вас без присмотра неразумно, — ты еще скажи, что тебе неинтересно, чем все закончится, актриса!

— Если вы сейчас скажете, что у вас нет возможности подслушать, я вам не поверю!

— Конечно, есть, но мне нужен твой пес. Он же сможет найти Киеши?

— Нигоу, ко мне!

Операция «Ушки на собачьей макушке» была приведена в исполнение в рекордные сроки, так что каких-то восемь с половиной секунд спустя мы сидели в рекреации в окружении собак тренера и старательно пятились в экран. Ошейник на Нигоу был заменен на разработку Сендо-сенсея, ту, в которой щеголял Дайо во время поимки паука, так что если обзор у нас паршивый — собака же, а не оператор! — то слышать должны все.

Разумеется, провернуть подобное без нашего штатного компьютерщика невозможно, а где Широ, там и остальная наша банда, кроме того, капитан признался, что рассказал обо всем Момидзи-сану, так что журналист присоединился к нам с небольшим опозданием — довел дедушку и бабушку Киеши до директора, который и присутствовал на встрече как представитель школы. Ух как все серьезно!

Пока то, да се, остальная команда выпытала-таки из капитана — посредством Айды и ее веера, конечно — что происходит и чего мы такие взбудораженные. Мы уже нормальные вообще-то, специальный усиленный успокаивающий настой — это вам не шутки! Да и остальным надо его же споить, Кавахара уже ногти грызть начал, а Когу Митобе чуть ли не на руках качал, чтобы успокоить, безмолвно благодаря, что эту бомбу мы сдержали до конца Зимнего Кубка.

— Теперь я вижу, почему ты отказался рассказывать все остальным, — Такеда-сенсей была в искреннем недоумении, что парней такой мандраж охватил, хотя от нас уже ничего не зависит.

— Представили, что было бы, если бы они знали все заранее? Проиграли бы еще на Отборочных как пить дать.

— Тренер, а почему сейчас? Разве они не должны посовещаться, что-нибудь там рассчитать, прогнозы составить? — капитан оказался не менее меня озадачен поспешностью, с которой к Киеши подошли представители клуба.

— Вы же понимаете, что не только клуб Окинавы ищет молодые таланты? — эм, даже не задумывались над этим. — Сказать одним, что Киеши интересуются те, другим, что его собираются пригласить в третий клуб… Сами понимаете, если сильно захотеть, можно так накрутить, что парню приглашения с трибун начнут орать.

— Ну это уже перебор… — протянул капитан, но саму идею уловили мы мигом, я даже по лбу себе треснул, что сам не допер и этим пришлось заниматься тренеру.

— Не совсем мне, Андзай-сенсей тоже умеет управлять и тянуть за нужные ниточки. Сказать своему помощнику, шпионящему для другого клуба, кто именно интересует его как тренера, потом упомянуть о юном таланте с травмой при коллеге-тренере, и в итоге кто-то третий нашепчет владельцу команды, что парня могут сманить другие клубы. В общем, все замешаны в той или иной степени.

— Не могу представить Андзай-сенсея таким интриганом, — выдал ошарашенный Куроко.

— Угу, он очень безобидно выглядит.

— Наверное, такая внешность сильно упрощает ему жизнь, — покивал брат.

— Они дошли! — голос Момидзи-сана стал выше от волнения, но все равно все как один заткнулись, внимательно вылупившись на экран. Журналист, не изменяя своим привычкам, вооружился блокнотом, ручкой и диктофоном.

Вместо рекреации владелец клуба убедил администрацию спорткомплекса предоставить им кабинет. Вот только я не ожидал, что у нашего талисмана такие шпионские таланты: щенок просочился с толпой и спрятался куда-то под стол, умница.

— Позвольте представиться, Акира Мотохару, — судя по шороху состоялся традиционный обмен визитками. — Я владелец баскетбольного клуба «Короли Рюкю» префектуры Окинава.

— Подслушиваете?!

Я был уверен, что у меня сердце из груди выскочит, Акаги-сан громовым рыком буквально заставил нас всех подпрыгнуть, его появления мы не ожидали от слова совсем. А уж того, что рядом с нами сидел Сакураги-сан, замотавший приметную рыжую шевелюру платком, завязанным под носом — тем более.

— Рукава-сан?! — еще один тихушник, Рукава-сан просто встал за нашими спинами с видом будто так и надо.

— Здрасьте, — это определенно лучше, чем протяжное «Э?!», которым их приветствовали остальные, стесняясь спросить, а что тут забыли лучшие игроки страны.

— Йоу! А мы пришли на своих кохаев посмотреть, — мы немного подзависли от одной только мысли о таких сэмпаях, но ума хватило не пытаться возразить. — Пхе, вы были такими смешными!

— Смешными?! — мы такой зверский матч провели, победили на чемпионате страны, а он ржет?! И говорит, что мы были смешными? Мне чхать, что он суперигрок, король подборов и так далее, я его закопаю!

— Ауч! Гори! — Акаги-сан уловив сгущающуюся адскую ауру, приструнил товарища крепким кулаком, так что нам после этого злиться было как-то не с руки. Тем более что после:

— Отлично сыграли, парни. Поздравляю с победой, — ну и как после этого злиться? Даже на Сакураги-сана, который уже втирал Цучиде что-то про свое величие и его обязанность не оплошать. — Рукава, скажи что-нибудь!

— Угу. Поздравляю, — что ж, от него сложно было ждать чего-то более многословного.

— Если вы наговорились, — зашипел Момидзи-сан, ничуть не проникнувшийся крутизной профессиональных баскетболистов, — может, уже замолчите и дадите послушать?

— Точно, что там?

А там четверо взрослых убеждали одного подростка-переростка, что ему не стоит рубить с плеча, отказываясь от такого предложения.

— Он отказался? — прохрипел Кавахара, Фукуда случайно слишком сильно его придушил. Нервы, да.

— Почему? — странное дело, но я не был удивлен, как будто подсознательно ожидал, что сэмпай откажется. В конце концов, у него же…

— Потому что не может оставить свою семью. В их возрасте тяжело переезжать, так что он не покинет Токио, — устало откинулся на стену Момидзи-сан, усевшись прямо на пол и вытянув ноги. Капитан пристроился рядом в такой же позе, да и остальные присели кто где, не задумываясь ни о чистоте пола, ни о «приличиях». Да и какая в самом деле разница? Мы проиграли всухую, потому что ни у кого не хватит дурости просить Киеши оставить его стариков…

Хлобысь!

Мы подпрыгнули от неожиданного шума и рванули к ноутбуку и вовремя: в кадр попал Киеши-сан, крепко держащий внука за плечо, сам центровой, потирающий затылок, видимо удар пришелся туда, и бабушка Киеши, с мягкой улыбкой наблюдающая за ними.

— Простите, Акира-сан, вы не могли подождать? Мне необходимо побеседовать с внуком.

Наш маленький талантливый шпион при всех своих способностях никак не мог незаметно проскочить сквозь толпу, хотя приказ следовать за Киеши прекрасно помнил и даже чуть заскулил от чисто собачьей обиды на вредных людей, которые мешают ему выполнить команду хозяина. Что ж, оно и к лучшему, это все-таки слишком личная беседа.

А вот бабушка Киеши, не теряя времени даром, начала выяснять дополнительные условия, на которых приглашали ее внука. Различные мелочи вроде, а где он будет жить, чем помимо тренировок будет заниматься, финансовые вопросы и так далее. Мне вот как-то в голову не пришло, что высшее образование, пусть и в колледже, надо будет получить, так что дама выясняла, какие именно варианты имеются, так как команда не строится на базе какого-то учебного заведения.

— Вот они! Кагами-сенсей! — два мини-торнадо рухнули на меня настолько внезапно, что первым порывом было отшвырнуть неожиданную угрозу. Благо хватило мозгов опознать голоса своих учеников, а после увидел и Ноду-сан с Яно, Алекс и прочей женской частью нашей компании. Довеском к ним прилагался Санада, но он всегда сливался со стеной и спал стоя, так что к его присутствию/отсутствию относились индифферентно. То ли он есть, то ли его нет.

— Поздравляем с победой! — ор Есиды еще долго будет фантомом звучать у меня в ушах.

— Кагами-сенсей! А мы вас искали! Долго!

— Нет, не долго! Долго мы Сану-чан провожали!

— Зачем вообще, ее брат снова проиграл, там все такое темное!

— Нээ-чан называет это аурой уныния!

— А у тебя бывает такое, Кагами-сенсей?

— Сенсей, а что вы тут делаете?

Радостный щебет пацанят, даже не подумавших слезть с меня прервала Нода, без особой мягкости поднявшая мелких за шкирку и оттащившая их от моей полу оглушенной тушки.

— Кагами-кун, ты в порядке? — Куронума. Она тоже здесь. А я оладушком разлегся! А ну подъем, Тайга!

— Все нормально, просто немного устал после игры. Привет, Куронума!

— Это хорошо, — девушка немного помялась, но собралась с духом и выпалила скороговоркой. — Поздравляюспобедой!

— Спасибо, — я, кажется, растаял. Тьфу ты, тряпка, собрался!

— Аники, потом нафлиртуешься, Киеши-сэмпай с дедом вернулся!

Мысленно поклявшись надрать мелкому уши за помидорный цвет лица, я вернулся к экрану, шепотом рассказывая Куронуме, что именно мы подслушиваем, а после — представляя ей наших, оказывается, сэмпаев. А может и не буду уши откручивать — Савако очень идет румянец.

Не знаю, что Киеши-старший сказал внуку, но сэмпай извинился за категоричный отказ и попросил рассказать немного подробнее. Прямо сейчас его никто никуда не тащил, напротив, лечение лучше проводить в Токио, здесь и врач, уже какое-то время наблюдающий за его здоровьем, и лучшая больница, а также школа, отпускать из которой «ребенка» отказался уже директор, причем как-то хитро это аргументировал, что под конец Сейрин едва не признали стартовой площадкой для профессиональных спортсменов.

Подвешен у директора язык, ничего не скажешь, остается только вздыхать и стремиться к тому же, тогда Олимп издательского дела будет реальной целью для пока еще маленького и скромного «Полдня». В общем, после некоторых раздумий под сверлящим взглядом деда и лукавым бабушки Киеши согласился.

— Ну наконец-то! — слитный рев был слышен наверное и на улице. — Всю душу вытряс своими раздумьями!

— Сколько можно думать над таким предложением! Еще и ломался, как девчонка! — возмущался Сакураги-сан, да только Акаги-сан угомонил его подзатыльником.

— Идиот, — характеристика Рукавы-сана была как всегда короткой и емкой, но направленной на товарища по команде, а не сэмпая.

— Хьюга?

Капитан плакал. Не смущаясь, открыто, даже не вытирая слезы, подросток просто плакал от радости, что все получилось, что другу проведут операцию, и он будет играть в любимый баскетбол. Пусть уже не с нами, но не оставит площадку и игру, к которой прикипел всей душой. Пусть он и не смущался, но мне было как-то неловко смотреть на него, как впрочем, и всем остальным. Или не всем.

— Ано… Возьмите, сэмпай, — Куронума, золотое сердечко, протягивала второкурснику платок с самой красивой и искренней улыбкой.

— Все же хорошо, Хьюга, — возле капитана нарисовалась Айда, осторожно присев рядом и слегка его приобняв.

— Групповые обнимашки!

Кто это выкрикнул, я не понял, но среагировали все, и спустя секунды на полу сидела единая масса, кто кого обнимал было не ясно, и не задохнется ли кто-то в процессе — тоже.

— О! — Киеши с Нигоу на руках с удивленной улыбкой смотрел на нашу кучку, кучка смотрела на него.

Недолго. Потом чья-то рука вылезла наружу и притянула к нам сэмпая, центровой буквально рухнул вниз, но вскоре уже сидел в центре групповых обнимашек. Процесс превращения дюжины подростков в единую желеподобную массу прервал гомерический хохот, громкий, беспардонный и настолько искренний, то даже обидеться не получится: Сакураги-сан при всех своих достоинствах тактичностью не отличается. Месть не заставила себя ждать:

— Сакураги-сан ведь очень нам помог в подготовке, да? — издалека начал мой коварный младший брат.

— Именно! Я же Король!

— Думаю, нам надо его поблагодарить, — все тем же тоном змея-искусителя продолжил мелкий, и пока Сакураги задирал нос к потолку, Рукава и Акаги сделали два больших шага к стене. Вот же интуиция у мужиков.

— Да-да, — а вот у «короля подборов» такая функция пятой точки отсутствовала напрочь.

— Заобнимаем его!

Доли секунды, которые требовались Сакураги-сану для осознания грозящей опасности, ребята потратили с умом, а сбежать из костоломных объятий «любящих» кохаев не удавалось еще никому.

— Пустите, извращенцы! Гори, спаси меня! Папаша, спаси меня от них! — ой, а тренер Андзай тоже тут?

Заметив старшего тренера, мы как-то резко сползли с Сакураги, но бока мы спортсмену хорошо намяли, от всей души, так что можно и отстать. Но добродушный дед не стал нас журить, напротив, сказал, что «замечательно, что команда Кирико-чан такая дружная». Команда Окинавы еще раз нас поздравила с победой и ушла, а мы получили от Киеши за то, что подслушивали. Причем исключительно словесное «вы мне не верите, а я бы все вам и так рассказал!»

Второкурсник, конечно, дурачился, но прощения мы просили совершенно искренне, я так точно — слишком многое скрыл от сэмпая, пусть и ради него самого, но «благими намерениями вымощена дорога в ад». А туда совсем не хочется, так что просил прощения от всего сердца, пусть и не рассказал за что, лишь пообещав себе не поступать больше так. Вряд ли получится, но стараться надо.

— Кстати, а праздновать победу будете? — Дзюмондзи вовремя прервал наши дуракаваляния, а то мы бы в спорткомплексе и заночевали.

— Отличная мысль! Это-то точно надо отметить! Гуляем! Такеда-сенсей, куда пойдем?

— Поедем, — лаконично ответила тренер. — Внизу несколько автобусов, собирайте людей.

Последнее указание было дано Широяме, что ввергло в ступор, мы что, всю школу потащим?! Не всю, но многих, наша банда, например, никуда уходить не собиралась, на хвосты упала тройка из Каймей, сдавшие моих учеников матери Кобаяши, друзья из других клубов, те же танцоры, боксеры, журналисты и операторы — все те, кто так или иначе, но помогал нам на пути к чемпионству. Поэтому, наверное, не стоит удивляться, что в забронированном ресторанчике были заняты все столы и вытащено несколько дополнительных.

— За победу!

Этот тост был самым популярным, во всяком случае, до полуночи он звучал раз двадцать, а сколько после — одни ками ведают, я бросил прислушиваться, потому что то Гай на крышу полезет, то операторы сбегут, то Такаяма-сенсей предложит научить стрип-дэнсу, то Садахара в драку лезет. Биологичка по секрету всему свету сообщила, что математик с девушкой расстался и поэтому искал хорошей драки, попутно активно мешая личной жизни окружающих. Чокнутый и с Алекс пытался флиртовать, да только она его отправила далеко и надолго, утопив самооценку в Марианской впадине.

Мстил он за это мне, так что откровенно поговорить с Куронумой — как собирался еще до матча, ибо зачем тянуть-то? — не получилось, стоило мне с ней заговорить, как этот козел появлялся тут же, то вызывая на бой, то на состязание в выпивке, то еще с какой ерундой цеплялся. Убить его было мало, но Такеда и Куросаки помешали, чуть ли не сев на меня сверху, так что гопник-сенсей отделался полетом через ползала, в этом-то мне активно помогли. Достал хуже горькой редьки!

— Натравим на него Саотоме! — и как я раньше не подумал? Идеальное же решение, для моей психики так точно!

— А что с ней не так? — Фуюми-сан все также держалась на отшибе и уже минут пятнадцать уговаривала подруг свалить с праздника жизни, пока кого-нибудь не зашибло. У нее не было шансов, не после того как Есида вызвала Рюдзаки-сан на соревнования по армреслингу, а после эта парочка полезла к Такеде за советом по поводу то ли ударов, то ли блоков и пропали в лекциях военного инструктора.

— Она очень романтичная особа, правда, идеалы отношений берет со страниц седзе-манги и романтических новелл.

— Что? А какое отношение они имеют к реальности? — практичная реалистка Фуюми-сан явно не понимала, в чем соль сказочной романтики в реальной жизни.

— В том и прелесть натравливания Саотоме. Личную жизнь она ему такую устроит, что хоть стреляйся, главное, чтобы кого-то еще из наших не зацепило.

— Тогда пусть сводит с Анезаки, ее не жалко! — возвестила Яно, нарисовавшаяся с другой стороны, рядом с ней присела Куронума, которую подобный план явно чем-то не устраивал.

— Куронума, все в порядке? — ну и ладно, можно ему жизнь и без купидонши усложнить, велика беда.

— Не надо так говорить о Саотоме-сан, — в этот момент я честно припух. — Она хороший человек, а говорить, будто она дрессированная собака грубо…

— Даже не пытался/лась/лись! — замахали руками все вокруг, потому что расстроенная Савако это оружие массового поражения, никакие тренировки с братом и живностью не помогут. — Я о ней так не думаю, это просто сленговое выражение, получается? Ну то есть мы когда тактики придумываем, тоже «натравливаем» кого-то на соперников, это всего лишь выражение, означающее, что товарищу надо блокировать этого игрока. И все!

— Блокировать?

— Ну в случае с Садахарой это всего лишь будет означать, что я попрошу Саотоме помочь учителю наладить его личную жизнь, потому что, ну ты же видишь, как ему плохо, на драки вон нарывается, мы-то свои, а кто посторонний его и покалечить может! — найти бы еще такого умельца.

— То есть Кагами-кун хочет попросить Саотоме-сан помочь Садахаре-сенсею? — дождавшись кивка, девушка продолжила тише обычного, так что я воспользовался моментом и склонился к ней поближе, чтобы услышать, что она говорит, конечно же! — А почему тогда Аяме-чан назвала Анезаки-сенсей? Ей нравится Садахара-сенсей?

— Насколько мне известно, нет, — очумел я от этой теории. А после под честным и наивным взглядом человека, для которого все люди хорошие, стукнулся лбом о стол, вздохнул и, сев нормально, продолжил рассуждения. — Пойми, Куронума, Анезаки — человек с непростым, а главное непримиримым характером. Чтобы быть ей хотя бы другом надо быть таким же помешанным на правилах, неукоснительно им следовать и считать такое поведение правильным, не думая о ситуациях, когда это просто невозможно.

— Почему? Правила ведь создают, чтобы облегчить жизнь?

— В какой-то степени, но не более. На каждый случай правило не напишешь, жизнь слишком непредсказуема. И возвращаясь к Анезаки — с таким характером у нее очень мало близких людей. Она каждый вечер задерживается на работе, уходит позже всех, а приходит одной из первых.

— Анезаки-сенсей одиноко?

— Наверняка. Но она в этом никогда не признается, и продолжит наполнять свою жизнь правилами, протоколами, законами и прочим, чтобы можно было чем-то загородиться от этого одиночества.

— А Садахара-сенсей не любит следовать правилам, — задумчиво продолжила Куронума, а я засмотрелся на ее профиль. Савако удивительно красива, когда вот так размышляет о чем-то, глядя вдаль. Правда, девушка вздрогнула и замельтешила руками, тут же прогнав мистический ореол вокруг своей фигуры. — То есть, я знаю, что он учитель, и делает все не просто так, у него есть причины….

— Да ладно тебе, Куронума, Садахара игнорирует правила как пыль под ногами! Он сам это признает, не надо так себя казнить, — хотя вообще мысль о взаимном влиянии не признающего правил Садахары и поклоняющейся им Анезаки очень даже интересна, может и правда что-то выгорит. Я старался успокоить встревоженную девушку и не заметил, как рядом с нами появилось новое действующее лицо.

— А, так это и есть твоя девушка, Тайга? — Алекс не могла найти менее подходящего момента. За весь вечер я впервые мог нормально поговорить с Куронумой, не отвлекаясь на чужие разборки и общий безумный фон, и тут появилась Алекс! — И правда милашка!

Я снова действовал на инстинктах: рывком притянул Куронуму к себе, закрыв ей рот ладонью, а Алекс, уже потянувшуюся за поцелуем, схватил за лоб, заодно перекрывая ей обзор на очаровательно зардевшуюся Савако.

— Алекс, прекрати! Я сколько раз говорил, что ты не в Америке! Прекращай целовать всех подряд!

— Я тебе уже говорила! — заканючила Алекс, отчаявшись выбраться из моей хватки. — Я целую только женщин и детей!

— Это сексуальное домогательство и карается сроком!

— Лучше я, чем какой-нибудь грязный извращенец!

— И чем это ты лучше него? — от греха подальше я жестами попросил Куронуму пересесть мне за спину. Так безопаснее. Убедившись, что до нее Гарсия не доберется, я отпустил слегка набравшуюся тренершу.

— Как это чем? — возмутилась Алекс и встала в позу «я роковая женщина». — Всем!

— Статью это не отменяет. Не лезь, Алекс, по-хорошему прошу, — вот уж не знаю, что она во мне разглядела, но налюбовавшись на мою хмурую морду, Алекс завопила на весь ресторан:

— Мой маленький Тайга вырос! — ненароком утопив мою репутацию. Спасибо, тренер. Благо Гарсия сбежала прежде, чем я сделал что-то такое, о чем жалел бы впоследствии.

— К-кагами-кун… — ой-ей, вот это не хорошо, Куронума заикается, только если сильно волнуется. Ее так напугала Алекс?

— Извини, Куронума, Алекс мой добрый друг и первый тренер, но у нее есть несколько странных привычек. Например, целовать женщин и детей. Она не пытается никого соблазнить или что-то еще, просто… — я развел руками не в силах объяснить, что Алекс — это Алекс и другой я ее просто не представляю. Но девушка просто помотала головой, показывая, что она волнуется не из-за этого. — Что не так?

— Н-надо р-развеять за-заблуждение! — выпалила она, волнуясь и кусая губы. Какое заблуждение? — Это н-недопонимание! Алекс-сан… она… она назвала… меня… твоей девушкой… — совсем уже шепотом закончила Куронума, а я завис, потому что для меня-то в этих словах не было никакого недопонимания, просто опускали не такое уж важное дополнение «будущая». Самоуверенный идиот! Как исправлять будешь, баран? Стоп. Никого мешающего на горизонте нет — я даже огляделся на всякий случай — все заняты своими делами. Ками, помоги мне!.

— Куронума, здесь нет недопонимания, между мной и Алекс так точно, — я старательно подбирал слова и старался задвинуть истерическое «куда торопишься, болван?!» в дебри подсознания. — Она называет тебя моей девушкой без каких-либо других трактовок потому… потому что знает, что ты мне нравишься. Нравишься как девушка, и я хочу с тобой встречаться.

Черт. Уши горят. И рожа. А тут по столу ножом резали. И даже отчекрыжили кусочек. А это что, след от зубов? Что за психи сюда ходят помимо Сейрина?

— Кагами! — меня буквально содрали с меня за шкирку, откуда у Куросаки столько силы? И вообще, черт возьми, нашел время! У меня тут вопрос жизни и смерти! — Такеда-сенсей сбежала!

— Чего?! — я завис. — А мы что ее держать должны?

Куросаки на пальцах пояснил, что тренер выпила лишнего, потом заболталась с ними о тренерстве и командах и — они сами не поняли, какими путями шла ее логика — в итоге она сорвалась с места с криками о невоспитанных кохаях, которым нужно вбить ума-разума.

— Кохай? Какие еще…

Черт. Судя по вытянувшимся лицам, мы все вспомнили единственную известную нам кохай тренера — Араки Масако. И ее команда должна быть в Токио, хотя я тренера бы сталось и в Акиту за ней рвануть, спьяну-то.

— Куда она побежала?

— Она угнала автобус!

— Что?! Она же щас кого-нибудь задавит!

— Сама пострадает!

— Надо звонить в полицию!

— Она лучше владеет собой, чем вы думаете!

— Алекс! У тебя есть телефон Химуро? Звони ему, узнай, общались ли его тренер и наш, и знает ли Такеда, где их гостиница! Если да — выясни и отзвонись!

— Остальные — на поиски Такеды-сенсей!

Конечно, всем рвануть на поиски не получилось. Часть учителей осталась присматривать за учениками, которых никто не пустил в погоню — баскетболистов не пускали, они сами ушли — но помотавшись по окрестностям, пришлось признать, что даже в таком состоянии тренер хорошо водит, никаких следов не оставила, хотя я наивно ожидал сбитые мусорные баки и тому подобные следы.

— Тайга? Я дозвонилась до Тацуи!

— И что?

— Она уже там!

— Что?!

Оставить в стороне команду не удалось, даже синай Куросаки не сочли достаточно весомой причиной. Так и сказали: хотите — бейте, но мы едем.

— Это. Наш. Тренер.

Транспортом управлял в итоге Гай, у него то ли обет трезвости, то ли просто не любит выпивку, но из старших только он мог нас увезти, потому что метро уже было закрыто.

— Стоп, а как тогда развезут детей?

— Танака-сан что-нибудь придумает, — за-ши-бись.

В какой-то степени мы успели: тренер никого хребтом о колено не приложила, посох мирно стоял у ограды и крови несведущих о тренере Сейрин на нем не было. Вот только что они забыли на уличной баскетбольной площадке в третьем часу ночи?!

— Тайга, — ко мне подошел взволнованный Химуро-сан, с ним несколько парней из команды. — Что случилось?

— Самим интересно, — никто так и не сумел вспомнить, чего Такеде-сенсей могло внезапно понадобитьсяот давней знакомой. — Она видимо, выпила чуть больше, чем следовало…

— Или затронули какую-то важную тему, — братишка нарисовался рядом, бочком-бочком оттирая меня от соперников из Йосен. — О чем они говорили?

— Да ни о чем, ваша монахиня пришла и заорала под окнами «Масаки-чан, вызываю тебя на баскетбольную дуэль!» — к нам подошел Фукуи-сан и остальные парни основы, кроме Мурасакибары, радужного вообще нигде не было, но незнакомых ребят отправили спать. — Она у вас всегда такая?

— На дуэль еще никого не вызывала.

— И все, больше ничего не говорила?

— Нет, одно и то же талдычила, пока Араки-сенсей не вышла к ней. Только тренер уже была в спортивном костюме и кроссовках, будто и не собиралась отказываться.

— Наверное, она просто достаточно хорошо знает Такеду-сенсей…

Игра тем временем шла довольно интересная, пусть одну вытащили из кровати, а вторая была пьяна — заметить это могли только те, кто с ними играл в нормальном состоянии. И закончилась она внезапно, Араки просто пропустила мимо себя Такеду, застыв соляным столбом посреди площадки. Кажется, кульминация настала. Мы навострили уши, но все равно были далеко, когда как Араки-сан говорила тихо. Но Такеда ее все равно услышала.

— Потому что так выпали кости, — какие кости?

— Кости?! — сорвалась Араки-сан, развернувшись к тренеру.

— Кости, карты, судьба, называй, как хочешь. Мы не выбираем, с какими способностями нам родиться. Но именно мы решаем, как их использовать.

— Или не использовать вовсе!

— Или не использовать, — спокойно подтвердила Такеда.

— Почему? С таким талантом вы до сих пор могли бы играть в сборной! Почему, сэмпай?!

— Так интереснее жить. Я не люблю зацикливаться на чем-то одном.

Что она пыталась добиться этим диалогом? И правильно ли я понял его содержимое? Одного взгляда на Такеду-сенсей было достаточно, чтобы не задавать вопросов, поэтому мы молча попрощались с командой Йосен, сели в автобус и позволили Гайтору-сенсею развести нас по домам, коли есть такая возможность. И уже дома, изрядно попсиховав, что даже не попрощался толком с Куронумой, не то, что закончил такой важный диалог, задумался над словами тренера. Она не любит останавливаться — значит, скоро отправится куда-то дальше?

Глава 39

— Следующий!

В жизни должно быть что-то неизменное. Ярко-синее утреннее небо, на которое можно смотреть до бесконечности, хватая ртом воздух, стараясь отдышаться после сильного и точного удара «в солнышко». Холодная земля, чуть припорошенная первым снегом, на которой пока не сделать «ангела», несмотря на подходящую диспозицию организма. Гайтору-сенсей, выбивающий пыль уже из четвертого кадета, хотя меня он отправил полежать несколько минут назад. Все чудесно, тренировка ВОКС в полном разгаре. Так, отдышался, могу уже сесть, надо посмотреть, как курсанты держатся.

— Следующий!

После Зимнего Кубка возвращаться в обычную колею было непросто: то Мизумачи забыл принести разрешение на поездку и доверенность, то народу на Хоккайдо внезапно набралось почти четыре сотни, хоть стреляйся от предстоящей головной боли, то организаторы Зимнего Кубка достанут замену «блинчику», который инициативный Кога нагло повесил над одним из баскетбольных колец. Пришлось уламывать их и второй отдать, и первый оставить, и не требовать на серебряном блюде голову Тююмы, который, кстати, все же попал в больницу: у него единственного какая-то сыпь образовалась после взрыва, так что экзамены пройдут без него.

Кроме горе-подрывника никто не пострадал, разве что морально, так что инцидент удалось замять без серьезных последствий. Ну не считать же последствиями штраф, из-за которого несколько просядет декабрьская зарплата, а о премиях за вредность останется только мечтать? Конечно, мелочи, вот и Тююму по возвращении будут ждать «приятные» мелочи, уж это ему обеспечат дружелюбные коллеги, единственный минус которых — слабая память. Отомстят, забудут и снова отмстят.

Алекс нужно было возвращаться к команде, так что горящая новыми и довольно безумными идеями американка, звонко расцеловав на прощание в щеки, улетела на родину в понедельник, предварительно потребовав держать ее в курсе моей личной жизни и, как ни странно, жизни Коки. Понравился ей мелкий, так что Гарсия пообещала по возможности через приятеля приглядывать за будущим продвижением японских романов — и мелкого в том числе — на западном рынке. В издательстве дела без меня шли настолько хорошо, что на очередное заверение Широямы-сана я обиженно заявил, что им вообще владелец не нужен.

— Кагами-кун, главная обязанность владельца — не мешать нанятым профессионалам, и с этим ты прекрасно справляешься, — увещевал меня директор. И тут же сдал истинную причину политики «невмешательства». — И я прекрасно знаю, что у тебя сейчас экзамены. Не следует халатно относиться к учебе в старших классах, это основа твоего будущего.

Широяма-сан давно уже относится ко мне как к родственнику, проблемному племяннику, который вроде и взрослый, а все так же нуждается в присмотре. Все действительно осложнялось предстоящими экзаменами, на которых придется вывернуться наизнанку и показать куда лучший результат, чем раньше: учитель не может проседать на ученических тестах и плевать всем на любые сколь угодно необычные обстоятельства.

Вместе с этим хлопот добавил Гай, с той недели появляющийся на тренировках ежедневно и устроивший нам «круг-дракона-что-то-там-дальше», а по-простому все те же сто боев карате, версию сто три. Задача была выйти в круг, провести спарринг, как в сумо: не дать выпнуть себя за границы, но выбить противника. Остался — молодец, встречай следующего соперника. Вылетел — отдыхай, восстанавливай силы и вставай в очередь, спарринги не прекратятся, пока сенсей не скомандует отбой.

Гайтору всякое утро брался выбивать пыль из одного отделения, позволяя трем оставшимся справляться своими силами, кроме меня и Казамы, нас как почетных ягнят на заклание учитель приглашал в круг первыми, сначала меня, потом солдатика, а потом кадетов в произвольном порядке. Самым обидным было то, что до Гая нам всем как до Хоккайдо ползком, и опытный боец размазывал все отделение по площадке минут так за двадцать. Монстр, конечно, но иногда создавалось впечатление, что он специально показывает пропасть между нами, надавливая на то, что нам через нее не перебраться. Умом понимаешь, что все возможно, что лет так через десять полноценных тренировок уже не будешь грушей для битья, но обида иррациональна по своей природе, ибо относится к чувству, а не к разуму.

Мало ему ежедневных встреч, хотя учителю еще свою стаю готовить к финалу, так сенсей еще и пообещал в воскресенье устроить круг для всего взвода — смешать все отделения и сравнить, что где и как. Будет весело. И больно, куда ж без этого. После будет еще и устный опрос по всему изученному в теории, мне же он предстоит в субботу — не стоит позорить руководителя перед остальными, это слишком сильно подкосит кое-как слепленный авторитет. Заодно проверим, не появилась ли потребность в качественных изменениях в составе взводов, да и подростки всегда рады перепроверить правильность неофициальной иерархии.

Пирамида сейчас угрожающе дрожала после отстранения курсанта Арисавы — мальчик умудрялся быть в хороших или хотя бы нейтральных отношениях со всем взводом, а с прилежной учебой и вовсе занимал высокое место во внутреннем рейтинге. Если он решит вернуться после отстранения, ему придется снова вписываться в строй и нагонять остальных: передавать конспекты лекций гражданским, а теперь еще и отстраненным от службы было запрещено, как и рассказывать их устно. Пусть приучаются держать языки за зубами, в жизни в любом случае пригодится.

— Следующий! — опа, уже моя очередь?

Валял нас Гайтору с энтузиазмом, так что на уроки я полз на чистой силе воле, подкрепленной нежеланием получить еще и от учителей, как назло первыми уроками были японский и геометрия, отжимания и синай по корпусу сейчас противопоказаны, если хочу выйти из школы на своих двоих.

— Кагами! Доброе утро!

— Мизу, не прыгай!

Пальму успел перехватить Чиаки, на данный момент самый адекватный из нашей компании. Широяма по самые уши зарылся в школьных проблемах, вернее, готовит полномасштабную рекламную кампанию длиной в пару месяцев, дабы привлечь как можно больше поступающих в следующем году. Точно в маркетинг намылился, хотя я был уверен, что с такой страстью к компьютерам ему прямой путь в программисты. Но жизненный путь — штука извилистая. Коки же выплескивает нервное потрясение от прошедшего чемпионата в набросках к новой повести, если к следующему году не одумается, придется включить злого начальника и угрозами и пинками выбивать второй том «Времени», иначе Татибана его просто сожрет и не подавится.

Дзюмондзи вообще вне нашей реальности: не знаю, чем думали организаторы Крисмас Боула, но финальный матч будет посреди недели двадцать четвертого декабря, видимо, чтобы испортить проигравшим Рождество. Друг ходит по уши загруженный, на уроках ему, конечно, не дают отвлекаться, но все перемены он тактики повторяет, попутно отжимаясь или качая пресс. На той неделе еще обедал минут за пять и снова принимался за карточки, до дыр затер, никак не унимался и на подготовку к тестам забил. А потом извещенный о положении дел Гайтору объявил, что провалившие тесты не будут допущены до финальной игры, и, скрипя зубами и бухтя о крайней несвоевременности экзаменов, Дзю взялся за ум, а после за голову — никто не обещал, что будет легко.

Куроко вообще отдельная история: прогулял занятия в понедельник, потому что его вызвонил на общее собрание радужных покемонов Акаши, дескать, раз уж они все в одном городе. Обалдев от наглости голубоглазой редиски, я честно ответил на вопрос Камии-сенсей, где фантом и почему отсутствует. Разумеется, бедолаге это аукнулось и теперь всю неделю у него повышенная нагрузка. Кто ответит на вопрос по литературе? Куроко. Кто распишет решение системы уравнений на доске? Куроко. Кто покажет опыт по физике? Куроко. И так всю неделю, одна радость — завтра тесты, а то призрак явно устал — он небось в жизни столько не отвечал и не красовался возле доски.

— Поели, а теперь за учебу!

— Я составила несколько конспектов по гуманитарным наукам, К-кагами-кун, — Куронума аккуратно разложила тетрадки на учительском столе. — Надеюсь, они будут полезны.

— Лекции Куронумы-сенсей не могут быть не полезными!

— Кагами, а ты нам благословение перед экзаменами дашь? А то магикам вроде помогло на среднесеместровых…

— …

— Кто поблизости, что Нишимура сказала?

— У нее вопрос по астрономии, решение в задаче противоречит здравому смыслу, получается, будто существуют объекты с отрицательной массой!

— Зачем нам знание про Опиумные войны, если они были в Китае?!

— Затем же, зачем и тригонометрия! Чтобы учителя безработными не стали.

— Задачи проще решать, когда они практичны. Например, сколько финансовых затрат предстоит при переброске войск, количество указано, из пункта А в пункт Б при строгом ограничении во времени.

— Почему на истории никогда не проходят историю моды? Это было бы намного полезнее.

— Кто может на пальцах объяснить, почему небо голубое?

В подготовку к тестам впряглись всем классом, правда, пришлось выделить группу самых проблемных учеников, с ними Куронума занималась в уголке, пока я помогал остальным, вкратце повторяя основные моменты пройденных тем по всем предметам, используя все, что можно, включая учебные фильмы Минамото, к затаенной гордости последнего. Хорошо еще, что с литературой помогает Коки, с японским языком Мидзуки и Нишимура, с естественными науками Чиаки, а с географией мне никогда не потягаться с Усуи, он, кажется, по одним только координатам расскажет, где это, что это и как туда добраться.

Со всем остальным я кое-как справляюсь, зато на экзамены приду с однозначно лучшей подготовкой, а то учителя уже все мозги наизнанку вывернули: не позорить их «педагогическое сообщество». Раньше-то чего помалкивали? Глаза у Куросаки буквально горели адским пламенем, и я точно видел там пляшущих чертей, когда сенсей говорил о гордости учителя, но решил не рисковать, проверяя, а что будет, если тесты… не завалить, но написать хуже, чем раньше. Звериное чутье явственно подсказывало, что ничем хорошим такая выходка не закончится: в поездке на Хоккайдо будет много возможностей для «воспитательного урока», а у меня мало шансов пережить его без последствий.

— Савако, смотри, у меня получилось!

— У, так нечестно, Есида! Я тоже решил! Куронума-сенсей, проверь у меня!

— Я первая, Мизумачи!

Поймав себя на глуповатой улыбке и пристальном рассматривании, чертыхнулся и вернулся к занятиям. Итак, астрономия… Не смотреть было сложно, но я старался не давить на Куронуму даже взглядом, только не после того, как в начале недели Саотоме тихим проникновенным шепотом сообщила, что я рискую довести понравившуюся девушку до нервного срыва своими гляделками. Сам того не замечая, я буквально прожигал Савако взглядом, мысленно представляя итоги нашего разговора от худших к лучшим и обратно. Разумом я понимал, что надо дать ей время подумать, но ждать было непросто. В одном повезло: кажется, Куронума пыталась узнать меня получше, прежде чем давать ответ, так что после тренировки мы дополнительно занимались в библиотеке, готовясь к тестам.

Друзей я разогнал практически одним движением бровей, вернее, Чиаки, как настоящий друг, отказался от посиделок сам и отвлек на себя Яно, прихватив и Санаду с Есидой. Дзюмондзи сейчас было нереально заставить заниматься дополнительно, а любопытных Широ и Куроко утаскивал за шиворот мой умный братишка, вот с кем мне точно повезло. Так что сидели мы с Савако вдвоем, у нее настоящий педагогический талант, повезет же ее будущим ученикам. Хотя когда я ей об этом говорил, Куронума краснела и старательно отмахивалась от похвалы, уверяя, что в этом ничего особенного. Угу, это она мне пыталась втереть, несчастной жертве классного руководства над нашими чудиками с дополнительным грузом в виде двух мальчишек из младшей школы. Но скромность украшает… Не пялься!

— Аники, пора на тренировку!

Отлично, физические нагрузки лучше любых прочих избавляют от лишних мыслей! На этой неделе тренировки сократили на час, отходняк от чемпионата и подготовка к экзаменам не сумели повлиять на Такеду так, как это сделал официальный приказ директора: волки Сейрина единственные, кому позволили тренироваться обычное время, так как только их чемпионат не закончился. А вот всех остальных поставили перед выбором — прилично сдать экзамены или на Хоккайдо будет организована зимняя школа, за которую так ратует Анезаки-сенсей. Ее энтузиазм стал своего рода легендой, так что никто не бурчал из-за тиранического урезания клубного времени, даже видеоклуб, вечные любители отправиться гулять с аппаратурой в кои-то веки молча подчинились приказу.

— Да просто никто не хочет упускать возможность поснимать заснеженные горы, вот и учимся, — фыркая ежиком, разъяснял мне политику партии Минамото.

Угу, кто-то будет снимать, а кто-то бегать с высунутым языком: Такеда-сенсей с удовольствием изучала материалы по северному острову, составляя особый план тренировок, пообещав лишь, что они не будут занимать слишком много времени, а то нам всем придет «Хо-хо-хо». Пока что ничего нового в плане тренировок не появилось, кроме увеличенного количества упражнений для ног, безумную идею данков для всей команды сенсей не оставила. Боюсь, что после этих истязаний, парни просто убьют Акаши при встрече, а потом всей командой будем прятать труп. Вот на кой черт ему надо было выпендриваться?

Кавахара на тренировках стабильно отсутствовал, пропадая в танцевальном клубе, его лучший друг Фукуда дополнительно ходил в бассейн, ибо «на фоне остальных центровых смотрится хлюпиком». Киеши тоже приходил, пусть ему и запретили тренироваться, а в субботу положат на первичное обследование, помогать в тренировке он может, так что старший центровой гонял Хироши, как мячик для пинг-понга. Челночный бег — классическое упражнение, ему и подвергался однокурсник в больших количествах, сэмпай то внезапно велел менять направление бега, то возникал на пути как скала, заставляя тормозить и оббегать, так что, пожалуй, уменьшение времени тренировок было для кое-кого спасением. Сам же второкурсник мотивировал это недостаточной маневренностью сменщика, что, естественно, надо исправлять.

Коки тоже стал больше бегать, даже с препятствиями в виде невысоких оград, пустых клумб и тому подобного, предупредил, что если переоценит себя, то попадет в цепкие врачебно-костоломные руки Цубаки-сенсея, брат проникся и пообещал не дурить. Капитана же натаскивали бросать трехочковые с большим отклонением, но без потери равновесия, то есть учили не приземляться на спину при самоубийственном броске. Ловкости Аомине он, конечно, вряд ли достигнет, но даже если его просто не придется больше страховать, это уже будет достаточным результатом. Коганей тоже старался сделать броски свободными, как у пресловутого радужного, но, как любой кот, всегда приземлялся благополучно, так что за него можно было не волноваться. Митобе-сэмпай же сосредоточился пока на улучшении скорости, ибо раз уж объявили свою атаку самой быстрой в стране, так вперед, доказывайте.

Изуки-сэмпай, пошептавшись с Цубаки-сенсеем после медосмотра, взялся за новый цикл упражнений для глаз. Орлиные глаза всегда будут уступать ястребиным в радиусе обзора, но только если тренировать и те, и те, в противном же случае сэмпай вполне может потягаться с первокурсником Шуутоку. Я гонял себя по обычной программе «все включено», потому что пока не было идей, на что сделать упор, кроме чертовых дальних бросков, которые сейчас нет времени отрабатывать. Ничего, после экзаменов наверстаю, заодно мелких усиленно буду гонять, у них на этой неделе полное освобождение от тренировок, в младшей школе тоже экзамены.

Конечно, молча принять это Ютаро не смог, так что пришлось ставить минимальный порог для результатов, если сдадут хуже, откажусь от тренировок и буду репетиторствовать. Угроза подействовала на обоих пацанов, но более шумный Кобаяши был в ужасе, что, оказывается, чемпионы страны должны хорошо учиться, причем я в качестве примера приводил не только нашу команду, но и Ракудзан, как предыдущих лидеров, благо, что Акаши, что Мибучи, что Маюзуми оказались в первых рядах по успеваемости. Дети такие дети.

— Я не опоздал, Куронума?

— Н-нет, Кагами-кун. Сегодня история?

— О, самый страшный предмет! — ну да, мировую историю я худо-бедно помнил еще после комы, но вот история Японии укладывалась в голове с затруднениями.

— Тебе не нравится история?

— Я люблю слушать и читать, но вот вызубривать все это — нет, это точно не мое, — глядя на искренне недоумевающую девушку, не сдержал смешка и развел руками в стороны. Ну вот такой я, гуманитарная зубрежка дается мне через не могу.

— Тогда, м-может в-возьмешь? — дрожащими руками Куронума протягивала мне толстую тетрадку «Для Кагами-куна». Но стоило мне забрать неожиданный подарок, как Савако замельтешила руками. — Если не хочешь, не надо! Я просто предложила.

Пролитав несколько страниц, я с удивлением понял, что у меня в руках сокровище, о котором мечтал еще в прошлом году — краткий конспект по истории Японии. Всей истории. С ума сойти, сколько времени и сил должно занять просто писанина без особого старания, а уж так, как сделала Куронума — с таблицами, круговыми диаграммами и блок-схемами «кто, что и почему»! Вчитавшись, осознал, что старательная умница еще и дополнительной литературы перелопатила гору.

— Куронума, ты законспектировала десяток книг по истории для … меня? — под конец голос все же сорвался, но я быстро взял себя в руки. — Это потрясающе!

— Это несложно, — одновременно со мной воскликнула Савако, однако тут же покраснела и смешалась. И достала еще одну тетрадку. По древнему японскому.

— Спасибо, Куронума, ты просто волшебница! — и она еще сомневалась, что я приму их?! Теперь надо сдать экзамен так, чтобы было очевидно, насколько она мне помогла. Ками? Мне очень нужна твоя помощь.

Ввалившись домой, я чуть не забыл поужинать — тесты не очень хорошо влияют на рассудок, заставляя мозги работать на износ, но благо, мелкий к ним относился куда спокойнее меня — еще бы, у него таких требований нет! — поэтому силком вручил мне тарелку с палочками и даже перелистывал страницы, пока я вчитывался в аккуратные иероглифы, написанные твердой рукой. Красивый почерк, кстати, не то что мои черточки, которые только недавно стали соответствовать уровню японского старшеклассника, год-полтора назад я сам едва мог их разобрать.

— Это Куронума сделала, да? — братишка твердо усвоил, что задавать мне вопросы стоит только после того, как я поем.

— Ага. Специально для меня, — расплылся в улыбке, довольный как Джент. Кошак выпросил лакомство, буквально прилипнув к ногам мелкого, и теперь сопел на посудном шкафу, не обращая внимания на тявканье не наигравшегося Нигоу.

— Здорово! Приятно, когда для тебя так стараются, — протянул брат, я же, ощущая пылающие уши, только кивнул.

— Да, и чужой труд надо ценить, так что пошли, — подхватив мелкого за шкирку, уволок заниматься, ибо за его результат получать буду тоже я: вредный старикан точно пройдется по мне асфальтоукладчиком, если у брата ухудшится успеваемость.

Подготовка заняла остаток вечера и часть ночи, хорошо еще, что Куронума даже места отметила, которые точно-точно стоит повторить перед тестом, но все равно на следующий день на тренировке Гай выкинул меня из круга ласточкой и сам растерялся, насколько легко это удалось. Убедившись, что я просто перестарался с подготовкой к тестам, он сдал меня магикам, пришедшим за благословением на сдачу экзаменов, так что, срочно вспомнив молитвы, начитал что-то про ясный ум и душевное равновесие. А после задержавшийся Накахара-сан очень серьезно поинтересовался, на кой-черт я подвязал их клуб на Оха-Асу.

На логичное: «Чё?» получил удивительную историю, что раз «Кагами-ками-сама следует воле этой пророчицы, то ее предсказания единственно правильные и верным последователям стоит их слушать беспрекословно». Глава клуба, убедившись в том, что бестолковый божок ни о чем не думал, когда использовал талисманы, вздохнул, пообещал с этим разобраться и оставил меня немым сусликом. Как знал, что рано или поздно это слепое обожание сыграет со мной злую шутку, и при этом мастерски все игнорировал. Баран. Надеюсь, Накахаре удастся разгрести тот бардак, что я бездумно развел.

Экзамены прошли обыденно: мозголомно, извилинозакрученно и соковыжимательно. После них не хотелось ничего кроме как прилечь куда-нибудь, можно прямо на пол, но кто же позволит, когда надо на тренировку идти? Такеда-сенсей, посмотрев на измученные непосильным умственным трудом лица, сжалилась и отправила нас «гонять мяч», то есть просто провести тренировочную игру на весь час с двумя перерывами. Есть в жизни справедливость! Но в зеркало лучше не смотреться — страшно подумать, насколько жалкий у нас вид, что тренер пожалела.

— Аники, а давай к Хигураши-сану заглянем? С месяц у него не были, — о, точно, еда после экзаменов самое то для поднятия духа!

Дождавшись Дзюмондзи, мы всей толпой повалили в раменную, хозяин которой снова увеличил объем «супер-большой порции», приблизив ее к монструозной. Он все еще надеется определить размер тарелки рамена, с которой голодный и уставший подросток моих габаритов не справится. Пока безуспешно, но надежды Хигураши-сан не теряет, оптимистичный мужик, ничего не скажешь.

— Итадакимас!

— Ох, есть в жизни счастье!

— А где Куроко?

— Свинтил за ванильным коктейлем, сейчас придет.

— Чиаки, а как ты заметил его отсутствие?

— М? Привык, наверное. Кагами, а ты не помнишь, что надо было ответить на пятнадцатый вопрос по математике?

— Ты думаешь, я помню, о чем был вопрос?

— Тригонометрическое уравнение…

— Так, эти для нас потеряны! Что за удовольствие после экзаменов их же и обсуждать?

— Чиаки-кун просто хочет сверить ответы, Дзюмондзи-кун. И ты сам под столом карточки держишь.

— О, явился! Когда блин блинский я тебя замечать начну до того, как ты заговоришь?!

— Только не говори, Дзюмондзи, что ты снова тактики повторяешь? Они тебе уже сниться должны!

— Да брось, Фури, тебе ли не знать, что повторить всегда не лишнее!

— Ты записал, Широяма-кун?

— Разумеется. Кто бы ни придумал вставить диктофон в сотовый, он гений.

— И шпион по совместительству! На кой-хрен, Широ?!

— Перед следующими экзаменами поставим эту фразу на бесконечный повтор.

— Какую фразу?

— О, кто вернулся! Как тригонометрия поживает?

— Дзю, ты чего такой злой?

Болтали мы громко, долго и незатыкаемо, повезло, что хозяин не злился, напротив, если посетителей мало, он всегда не против послушать нашу трескотню, хотя зуб даю — не верит он во взрывы, автомат и прочие особенности Сейрин. Ну и черт с ним, я бы тоже не поверил, если бы сам не учился. Посидели мы хорошо, Дзюмондзи даже будто бы чуток расслабился перед финалом, Широ, наконец, удовлетворил свое любопытство, выяснив, ради чего в начале недели Куроко сбегал с уроков. Оказывается, фантом после игры поставил перед Императором условие, что простит манипулирование, только если тот расскажет всю подноготную остальным парням из ПЧ. Акаши не стал терять времени, собрал команду и чуть не лишился слуха и парочки зубов, ибо взбешенный Аомине, недовольный Мидорима и ноющий Кисе — тот еще коктейль.

— А то, что случилось с Огиварой-куном?

— Огивара-кун сам их простил уже, — друг слабо улыбнулся, будто тоже не в силах поверить, что подобное оскорбление и рану можно простить вот так, даже не получив извинений. — Сказал, что на дураков не обижаются.

— А в баскетбол он играть еще будет?

— Да, — тут призрак улыбнулся настолько ярко, что аж глаза заслезились. — Завтра после тренировки встретимся, сыграем. Он сказал, что срочно будет наверстывать упущенное и вступит в команду в следующем году.

— Отлично, может на межшкольных встретимся, — однако Куроко вместо привычного энтузиазма при обсуждении баскетбола неожиданно помрачнел.

— Может быть. Но в этот раз мы решили — никаких обещаний, от них больнее становится.

— Вам виднее, — стало немного неловко, но видимо Куроко решил окончательно нас добить.

— У Акаши-куна скоро день рождения. Я должен его поздравить? — подавившись уже нормальной порцией удона, я вылупился на фантома как на восьмое чудо света, как, впрочем, и остальные.

— Куроко, а ты чего это у нас-то спрашиваешь? — спросил Дзюмондзи, как-то резко подавшись вперед. — Твой же друг, тебе и решать.

— Я заметил, что Куроко и раньше задавал необычные вопросы о дружбе, — Широ сложил руки а-ля Гендо Икари и уставился на фантома, не моргая, благо тот сидел напротив.

— Может ли так статься, что у тебя раньше не было друзей? — Коки осторожно положил ладонь на плечо посмурневшего призрака, выискивавшего что-то в тарелке. Подумав немного, он все же кивнул.

— А как же Огивара-сан? — округлил глаза Чиаки.

— А радужные? — я от него не отставал.

Фантом все такой же мрачный кивнул, вроде как соглашаясь, но потом странно повел головой, словно сомневаясь в чем-то. А после начал говорить, тихо, то умолкая, то напротив, начиная тараторить, совсем как тогда, когда рассказывал про учебу в Тейко.

— Я не уверен, можно ли все это назвать дружбой. С Огиварой-куном мы друзья, да, но… только сейчас это стало таким настоящим. Раньше мы при каждой встрече играли в баскетбол или смотрели матч, но когда мы снова стали общаться, а Огивара-кун не хотел играть в баскетбол, все стало по-другому. Сходить в кафе или кино, или торговый центр, или парк — мы даже в зале игровых автоматов были. Поговорить не о баскетболе, а о школе. Рассказать о недавно просмотренном фильме или аниме. Обсудить прочитанную книгу или статью в журнале. Вспомнить какую-нибудь историю о друзьях-приятелях или о бабушке по соседству, чья собака каждый день спит у нас на крыльце. Я не помню, о чем мы говорили раньше, но точно не об этом, и сейчас такое странное ощущение…

— Бывает, — неожиданно понимающе откликнулся Широяма. — Как будто мир внезапно стал больше.

— Угу, перестал сводиться к одному и тому же, — со смешком поддержал Дзю.

— С радужными я так понимаю, тоже самое? — баскетбол головного мозга это на самом деле страшно. У них что же, никаких других общих интересов нет? Дождавшись кивка, продолжил. — Так что тебе теперь мешает сделать из этого товарищества полноценную дружбу? Если тебе, конечно, этого хочется.

О, кому-то такая идея в голову не приходила. Загрузившийся фантом, машинально доел порцию, чуть не вылив в суп ванильный коктейль, и только быстрая реакция Коки помешала святотатству. Разговор дальше продолжился на ту же тему, тот же Дзюмондзи похвастался, что его кореши обещали прикатить из Нагойи, поболеть, поглазеть и вообще навести шороху — надо будет предупредить кадетов, чтобы друзья Дзю не угодили в наш карцер ненароком.

Широяма проинформировал, что сейриновской стае лучше победить, потому что чокнутые школьники задумали очередное «отмечание победы». Спросил, почему меня не поставили в известность, ответили, что я — начальство, а это все надо устроить вне их внимания. Долго про себя хихикал над наивностью подростков — да чтобы наши учителя были не в курсе их придумок? Ну я, Садахара, может Хорикоси или кто еще помоложе, попроще и недостаточно внимательные не заметят, но Гайтору, Танаку и Катагаву они точно не проведут, готов на левую руку поспорить, но объяснять прописные истины парням не стал — обидятся еще.

— Да и Рождество будет. Проигрывать как-то совсем отстойно, — оу, над кем-то зависла метафорическая тучка.

— Кстати, о Рождестве — как праздновать будем? — брат, почуявший куда уводят мысли Дзю, тут же поменял течение беседы.

— А разве это не семейный праздник?

— Чиаки, друг мой, ты наивен как слезы младенца!

— Дзюмондзи, у тебя там точно чай? Без примесей?

— Не меняем тему! Куда пойдем?

— На меня не рассчитывайте, если я продинамлю Ноду со свиданием из-за посиделок с пацанами, она мне такую жизнь устроит, что сдохнуть безопаснее.

— Аяме-сан тоже расстроится.

— В чем проблема, свидание утром или днем, а вечером соберемся все вместе.

— Только не в караоке, у меня чуть уши кровью не пошли от криков Есиды!

— Если у нас будет расширенный состав, то место подобрать будет куда сложнее. Да и программу тогда, какую-нибудь надо придумать.

— У, у кого-то давно не было работы по организаторскому профилю.

— Почему бы не собраться всем классом?

После предложения Коки повисла тишина. А правда, почему бы и нет? Класс у нас достаточно дружный, чтобы эту идею встретить на ура. А где собраться — потом решим, можно в какое-нибудь кафе попробовать забиться, они допоздна работать будут. После одобрительного ворчания, Широ вывесил в теме класса предложение о совместном праздновании Рождества, причем наглый песец оставил приписку, что гулять будем вечером, а утро и день остается для свиданий. Песец как есть.

— Кагами-кун, а ты не думал пригласить Куронуму-сан на свидание? — когда на тебя хитро косится пять пар глаз, это неприятное ощущение. Хотя кое в чем он прав, мысль засела в голове, когда еще Дзю про Ноду говорил. Но была и другая сторона медали.

— Это не будет воспринято как давление?

— В смысле давление?

— Ну, я же еще жду ответа, и быть излишне настырным совсем не хочется.

— Ответа на что?

— На признание.

Повисла еще одна тишина, только уже не задумчивая, а какая-то опасная, как перед грозой:

— Ты что?!

— Признался?!

— Когда?!

— И нам не сказал? — от множества одновременных вопросов показалось, что возле головы взорвали хлопушку.

— Тишину создали! — Дзю с силой треснул кулаком по столу. — Так, Кагами, давай по порядку, мы, оказывается, ничего толком не знаем, так что рассказывай.

— Да что рассказывать, на вечеринке в честь Зимнего Кубка удалось выловить Куронуму без посторонних. Там еще Алекс к ней с поцелуями лезла, но это уже другой разговор.

— К Куронуме что ли? — вылупился Широ.

— Ну да, пришлось вмешиваться, еле успел.

— Ага, твоя тренерша и к моей девушке лезла. Получила по лицу и больше не совалась, а то бы у нас был совсем другой разговор, — мда, Алекс, удружила. Хорошо, что Нода-сан может себя защитить, а то боюсь, другой разговор с Дзю прошел бы очень нехорошо, вплоть до драки.

— Дальше, аники.

— В общем, то да се, поболтали, а потом я признался и предложил встречаться. Все.

— Краткость — сестра таланта, — хлопнул себя по лбу братишка.

— Кагами-кун слишком смущен, чтобы рассказать подробнее, — не в бровь, а в глаз, фантом, но твою макушку это не спасет!

— А она что? — упертый аки танк и такой же не сбиваемый мелкий шел на таран, выясняя, а что тут творится.

— Мы Такеду искать побежали, так что как-то отреагировать она не успела. А потом Саотоме предупредила, чтобы я не давил на нее.

— Вот как. И теперь ты ждешь ответ?

Я кивнул, не очень понимая, что сделал не так, но вид у парней был еще тот. Дзюмондзи и Чиаки явно чего-то не догоняли, как и я, но в тоже время понимали больше моего, что обидно. А вот Широ, Коки и Куроко переглядывались, будто при невидимой партии в пинг-понг, явно разговаривали телепатически. Придя к какому-то решению, парни резко сорвались по домам, меня же за руку утаскивал брат, и у меня даже дома не вышло стрясти с него объяснения! Да что происходит-то, в конце концов?!

Глава 40

— Ох, что ж я маленьким не сдох… — тело ощущалось как неродное и даже отдых в кровати плохо помогал.

Тренеры ВОКСа как с цепи сорвались в выходные, сначала Такеда скушала мозг чайной ложечкой, потом Гай устроил сто боев на выбывание, то есть участвуешь, пока на ноги можешь встать. Как самый упорный (упрямый, выносливый, а главное — непрошибаемый идиот) я остался в этом деле крайним, поэтому оказался вне зоны доступа для остального мира: напуганный моим состоянием брат приволок домой Цубаки-сенсея, который тут же прописал постельный режим на два дня и пообещал ведерную клизму, если я что-то вякну против. У медика слова с делом расходились в настолько исключительных ситуациях, что о них не знал даже Цубаки-сенсей-старший, поэтому я изобразил паиньку и остался дома бревнышком. Разумеется, тихо-мирно поваляться и поспать мне никто не дал. Весть об отсутствии местного божка разнеслась как пожар — и школьный форум внезапно стал очень-очень загружен.

«Кагами, ты сдурел? Болеть в конце семестра!»

«Да не болен я! Переутомление, пару деньков отлежусь — и бодрячком буду! И вообще, тесты я уже сдал, могу и пропустить немного».

«Верное замечание, Кагами-кун. И сдал хорошо, пятнадцатое место среди первокурсников, так что не вижу необходимости так злиться на то, что от ученика не зависит, хо-хо-хо».

«Кстати, а чего ты, Куросаки, так бесишься? Твой тест он сдал зашибенно. Или тебе не за кем погоняться с боккеном?»

«Не за кем, тебя-то я в две секунды догоню!»

«Чего?! Когда это я от каких-то рыжих бегал?!»

«Хрена ли ты к моим волосам прицепился? Свой помпадур лучше залакируй!»

«Куросаки-сенсей, Садахара-сенсей, немедленно прекратите недостойное учителей поведение!»

«Кагами, борись с болью всей Силой Юности!»

«Гайтору-сенсей, именно из-за вашей треклятой юности он лежит сейчас на больничном!»

«Значит слабый и хилый, увеличить бы ему нагрузки, чтобы больше не болел».

«Такеда-сенсей, вы чрезмерно строги к подростку, в его возрасте такие тренировки опасны для здоровья. Как медик, я категорически запрещаю подобные эксперименты. И от тренировок освобождаю на всю неделю». А как же мои мальчишки?

«Извините, что вмешиваюсь, но вам на уроки не пора, сенсеи?»

Учителя, в массовом порядке опаздывающие на уроки из-за перебранки на форуме — это Сейрин. Впрочем, ученики от них не отставали — сообщения сыпались в личку с частотой дождевых капель в ливень.

«Кагами, зачем ты заболел? Мне пришлось сказать ребятам, что ты проводишь особо важный обряд в преддверии нового года!»

«На кой-черт?! Я что, перетрудиться банально не могу?!»

«Не можешь! Боги не устают!»

«А ты не думал, что твоих птенцов пора возвращать в реальный мир?! Я не бог!»

…

«Пока болеешь, прочти предновогодний выпуск газеты!»

«Когда вы успели, экзамены же только-только были?»

«Между ними были целые выходные».

«Что еще за «Император против Бога»?! Момидзи-сан, вы обещали изменить заголовок!»

…

«Как ты себя чувствуешь, Кагами-кун?»

«Я в порядке, Куронума, просто мой врач — параноик и трясется надо мной, как над собственным сыном. Или братом — по возрасту ближе. Как твои дела? Как тесты?»

«У меня все хорошо. Учителя сказали, что зимней школы не будет, ребята так радуются».

«Они бы и школе обрадовались, если бы учила их ты».

«С-спасибо, Кагами-кун. И-извини, звонок».

Снова этот чертов звонок не вовремя. Сломать его что ли?

…

«Ищи во всем плюсы — ты можешь отдохнуть от нашего дурдома».

«Если до вечера успею закончить с личной перепиской! Широ, как заблокировать аккаунт? Хотя бы на пару часов?»

«Главное до четверга чтоб на ноги встал!»

«Не парься, Дзю, на ваш финал я и больным приковыляю».

«Не надо таких жертв, Кагами-кун».

«Цубаки-сенсей тебя убьет за такое!»

«Нет, если попросить о личном надзоре».

«Продумано…»

«Данные средства связи конфискованы. Ваши уважаемые одноклассники пожелали заняться физкультурой вместо японского языка, и я не стала отказывать им в этом удовольствии».

«Простите, Камия-сенсей».

«Поправляйся, Кагами-кун. Тебя ждет твоя порция отжиманий».

Все же от занятий с Такеши и Ютаро пришлось отказаться — слишком холодно, а места кроме нашего школьного зала я им найти не смогу. Чтобы я от безделья не занялся чем-нибудь небезопасным, врач велел разминать мышцы самомассажем, кроме того шустрые и головастые друзья свалили на меня обязанности по устроению рождественской вечеринки для всего класса, логично рассудив, что телефона и интернета более чем достаточно для выполнения этой задачи. С местом определились удивительно быстро: Есида сразу обрезала все варианты, заявив, что «мы идем к Рю».

Баа-чан — бабушка Санады Рю и главная повариха в их семейном ресторанчике, несмотря на преклонный возраст — готовила, по заверениям одноклассницы лучше меня, на что не могли не отреагировать остальные. Коки обиженно бубнил, что Есида вообще готовить не умеет и не ей судить, и если не нравится — никто не заставляет и так далее, и тому подобное. Но по здравому размышлению, это предложение было принято. Тихое место, недалеко от школы, меню весьма разнообразное, да и Санада Рёхей заверил, что если мы пожелаем чего-то другого, его повара вполне могут с этим справиться. Составление меню стало той еще задачкой, даже с обширной базой данных Широямы было трудно свести концы с концами, ибо вкусы у наших чудиков настолько разные, что я бы не удивился и селедке в мармеладе в качестве основного блюда.

— Аники, я дома! — чего так рано-то?

Оказывается, мелкий использовал фирменный взгляд расстроенного котенка на Такеде-сенсей, при этом ненавязчиво напоминая, что это она с Гаем довели меня до постельного режима, и тренер изобразила поражение — поверить, что ее действительно проняло, не получалось. Так что брата с тренировки отпустили, велели передать пожелания выздоровления и обещание повышенной нагрузки для меня, если я не буду послушно поправляться. Логика, ау! Друзей Коки тоже разогнал, заявив, что-либо они ухудшат мое состояние чрезмерной активностью, либо я переволнуюсь на пустом месте. Объяснять маленькому параноику, что волнение вредно для сердечников, гипертоников и тому подобных, а не для баранов, перенапрягшихся на тренировке, было невыполнимой задачей. В который раз убеждаюсь, что упрямство наша семейная черта: тете Юми помешало приехать только состояние деда, был бы старик полностью здоров, и ураган гиперопеки пронесся бы и по моему дому.

— Кто бы про опеку ворчал, — фыркал братишка и снова принимался заваривать какие-то травки, регулярно сверяясь с инструкциями Цубаки-сенсея.

Угу, кто бы.

— Аники, а ты про подарки подумал?

— На Рождество-то? Завтра пройдусь, на вечеринке же стандартный вариант, а нашим мы уже купили, забыл что ли? — слава богу, что на вечеринку надо купить только два каких-нибудь нейтральных подарка за себя и за брата, а то искать каждому — я бы уморился еще больше, чем от Гая.

— А Куронуме? — и такой лукавый блеск в глазах, что просто не знаешь, куда деваться.

Про то, что подарок Куронуме я тоже уже купил, еще на той неделе, рассказывать не стал, как и отвечать на вопрос в целом, а то еще глаза сломает, выпрашивая «посмотреть». Да и тренировать моральную выдержку под обстрелом кое-чьих глазок мне откровенно лень. Сейчас вообще как Джент развалюсь на всю длину, вытянусь и не встану иначе, чем из-за пожара. Видимо, мой настрой был ощутим, потому что остаток вечера прошел молчаливо, хотя косые взгляды братишки немного напрягали: что-то он задумал, а вот что — вопрос вопросов.

На второй день бомбардировка в личке продолжилась, причем вопреки логике ребята активизировались еще больше, чуть ли не каждую минуту кто-то писал, что где случилось, кто кому что сказал, что за этим последовало и прочие мелочи повседневной жизни. Хотя читать сводку с места событий во время явления Юкимицу-сан, что по силе превзойдет и ураган, и землетрясение, и цунами, было интересно: каким-то образом журналисты ухитрились проникнуть в атакованную учительскую и пару часов комментировали происходящее из-под стола Нагасавы-сенсея. Повезло им, что у руководителя клуба кройки и шитья на столе красуется скатерть ручной работы, за ней вполне можно спрятаться и быть в курсе происходящего во всех подробностях.

Я мог с уверенностью заявить, что в школе отсутствовал исключительно физически, поэтому наивно надеялся, что морально был более чем готов к испытанию для нервных клеток — появлению после пропуска. И если утренняя тренировка с ВОКС прошла нормально, их удивило лишь то, что я уже тренируюсь вместе со всеми, то некоторые сейриновцы сполна оправдали мои ожидания…

— Кагами!

— Цунами «Мизумачи Кенго» разбилось о непоколебимую скалу «Кагами Тайга»!

— И тебе доброе утро, Мизумачи, — удержав равновесия, я пошел дальше с одноклассником на шее, подозревая, что кроме пальмы на меня сегодня будут налетать все кому не лень. — Привет, Мидзуки, в названиях статей практикуешься?

— Только тебе мои названия не нравятся, Момидзи-сан от «Монах Давид против титана Голиафа» был в восторге! — в восторге, да. Только статья почему-то называлась «Падение гигантов». Тоже не фонтан как по мне, но все же лучше первого варианта.

— Кагами-ками-сама вернулся! — приветствие сопровождалось какой-то тарабарщиной, кажется, на латыни. Очередное заклинание? Ладно, зато водой не поливают, а то устроят какое-нибудь ритуальное омовение, с этих станется.

— Йоу, Кагами, как самочувствие? — Куросаки-сенсей спокойно снял с меня двухметровую мартышку и боккэном остановил попытку повиснуть снова. Боккэн? — А, это? Домой наведывался и прихватил.

Про дом рыжий учитель говорил редко, но достаточно красочно описывал «сумасшедшего старика», двух младших сестер, а также троицу кузенов, воспитанных его отцом. Наследовать семейное додзе Куросаки-сенсей наотрез отказался, свалив обязанности на старшего из кузенов.

— Да какое свалил? Кайену только в радость возиться с учениками, он точно лучше старика справится. Как минимум с бумагами сам разбирается, а не копит стопки, пока его ими не завалит. Первое время мы отца буквально выкапывали.

Ну, в этом сенсей явно отличался от родителя, порядок на его столе был, особенно ярко контрастируя с бумажными высотками Садахары-сенсея, которого за стол усаживали буквально пинками с грозной Анезаки за спиной. Класс встретил громкими воплями Есиды и Есиоки, но вникать, о чем они там спорят, не было никакого желания — в дверях я столкнулся с Куронумой.

— Кагами-кун!

— Извини, не зашиб? — ей так идет румянец… Так, Тайга, собрал мозги в кучу, не смей превращаться в желе! — Доброе утро.

— Доброе утро! К-как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке, иначе меня бы из дому не выпустили, — краем глаза отметил, как порывавшуюся что-то крикнуть Есиду заткнула Яно, Коки с парнями тем временем аккуратно оттерли большую часть класса. Взгляды такие у всех говорящие, любопытство вперемешку с нетерпеливым ожиданием, прямо как у домохозяек во время просмотра сто первой серии мексиканского сериала. — Спасибо, что спросила. Как сама?

— Я-я? Нормально, все хорошо, — тут же замельтешила Куронума, еще больше смущаясь, я же молился, чтобы чертов звонок сломался.

— Идешь на рождественскую вечеринку? Родители отпустили?

— Да, конечно! Папа, правда, немного расстроился, но мама его уговорила, — папа Куронумы очень милый человек, однако с трудом мирится с тем, что его дочка выросла. Впрочем, бывает и хуже, та же Юкимицу-сан заглянула в учительскую потому, что была крайне заинтересована будущей поездкой и ее практической пользой для ненаглядного чада. Каким образом Юки-кун убедил мамочку отпустить его, я не знаю, но не удивлюсь, если там были задействованы куклы вуду, гипноз и техники манипулирования сознанием.

— Здорово! — так, глубокий вдох, решимость в кулак… Ками, если ты меня слышишь — мне очень пригодится твое благословение! — Куронума, ты не против встретиться до вечеринки? Я слышал в кино какой-то грандиозный фильм идет, сходим?

— К-кино? — не давлю же? Это же мелочи, всего лишь поход в кино и нечего семафорить, Яно! — Я никогда не ходила в кино…

Вот тут квадратными глаза стали у всех присутствующих: подслушивали, чушки! Но признание Куронумы, конечно, удивило, так же, как в свое время Чиаки с караоке.

— Вот и повод сходить, посмотреть, что это такое! — Яно, спасибо, с меня мармеладки!

— Д-да, наверное. Звучит весело, — милая улыбка, и мои мозги немного размякли. — Аяме-чан, Чизу-чан, а вы пойдете? — чего??? Савако, не надо! — И ребята…

— Э… — даже Есида понимала, что соглашаться — очень плохая идея.

— Меня позвала Момои-сан, я не смогу, Куронума-сан, Кагами-кун.

— У нас с Аяме-сан тоже планы, да.

— Меня Киоко не простит, если я отменю наше свидание!

— У меня встреча… с редактором, вот! Татибана-сан хотела обсудить написанную часть второго тома!

— У меня дела, — парни, я вас обожаю! Остальные дружно развернулись к Есиде, как единственной не придумавшей отмазку, но за ее спиной уже стоял Санада.

— Чизуру, мама просила тебя зайти помочь с подготовкой к вечеринке.

— Э? О, точно! Савако, извини, я не смогу пойти! — интересно, насколько правдиво приглашение.

— Надо помочь с подготовкой? — глядя на встревожившуюся девушку, я мысленно треснул себя по лбу. Спасибо, конечно, Санаде за помощь, но он что, Куронуму не знает?! Бейсболист немного растерялся, пусть по нему это плохо заметно, но ситуацию спасла Яно. Точно мешок мармелада презентую!

— Савако, тогда Кагами совсем без компании останется!

— И мы справимся своими силами! — тут же закивала болванчиком Есида.

— Х-хорошо, — растерялась от такого напора Куронума, и я не удержался от победного американского «йес».

— Рад вы со всем разобрались, — один ками ведает, каких сил мне стоило не вздрогнуть, хотя этот тон сенсея я распознал безошибочно. Сейчас здесь разверзнется ад.

Куросаки-сенсей, недовольный игнорированием и задержкой урока, устроил нам «курс молодого бойца», то есть вытаскивал по очереди к доске, давал задание и использовал боккен, если жертва не начинала записывать решение в течение пятнадцати секунд. Черт бы меня побрал, если учитель не на ходу придумывал эти тригонометрические конструкции, один взгляд на которые заставляет молиться на треклятый звонок, ибо нет никакой уверенности, что у них вообще есть решение. Правда, несмотря на все усилия, эйфорию из меня ему выбить не удалось, так что на обед меня нагло утащили в учительскую — моя счастливая физиономия вызывала зуд зависти у старших коллег. Еле отбился от этих бультерьеров, вредный кендоист нагло сдал меня Такаяме-сенсей, Ичияме-сенсей и Нагасаве-сенсей, вот уж кто душу может вытрясти на пустом месте. Ну ничего, сенсей, я вам это припомню, оставлю заметку в ежедневнике — и натравлю кого-нибудь из наших неадекватов!

Строя коварные планы, я мужественно мычал на советы умудренных дам по поводу моей личной жизни, игнорировал грубые комментарии Садахары-сенсея, на которого, впрочем, вскоре налетела Анезаки-сенсей, и молился, чтобы время шло быстрее. То ли недо-ками в моем лице не положено молиться богам, то ли в небесной канцелярии был завал просьб и прошений, но обед казался нескончаемым, и спасен я был чудом, именуемым Тююмой-сенсеем. Урок химии, что был перед обедом, у нас прошел на удивление мирно, и лишь позже выяснилось, что типичная взрывная реакция просто запоздала, ровно чтобы разнести учительскую, куда химик пришел пополнить запас белков и углеводов через домашнее бенто. Ну… кажется, именно еду он себе простить не мог — непонятно почему, но после реакции обычная пища превратилась в нечто странного цвета и с дурным запахом, как в тот раз, когда солдатик распылил средства против насекомых.

Тогда я впервые увидел действительно расстроенного Тююму, до этого чертов подрывник реагировал на все с буддистским спокойствием, словно давно и дзен познал, и в нирване побывал и вообще, все бренно. Оказывается, и его есть чем пронять — даже Анезаки-сенсей не стала устраивать разборки, напротив, глядя на поникшего горе-учителя, посочувствовала. Попросить его что ли, таскать еду на уроки? Жить определенно станет безопаснее. Взрыв со всем дымом, копотью, ударной волной и прочими производными никак не повлиял на дальнейшие уроки, кроме разве что внезапной учительской моды на больничные халаты, которые успешно скрывали плачевные последствия рассеянности химика. Конечно, для них пришлось ограбить Укитаке и Аянаги, но один был слишком добр, а второй спал, так что рэкет был произведен… то есть одежда была реквизирована бескровно. Ну и что, что форум пестрил насмешливыми комментариями о введении формы для учителей, советами Накагавы и ее приятельниц по модному цеху и прочими бреднями сейриновцев, это-то мелочи. Как бы то ни было, все подходит к концу и даже школьный день накануне Крисмас Боула не стал исключением.

— Кагами, есть время? — я рухнул с дивана, когда сообразил, что звонил Дзюмондзи. Глухой голос, странное начало беседы… Черт возьми, что стряслось?

— Всегда есть, Дзю! По телефону или подойти куда?

— Через час не поздно будет? — да какого он такой вежливый?

— Договорились.

Пока собирался, спешно поднимал в памяти все, что касалось друга, пытаясь угадать, из-за чего он был сам на себя не похож. Проблемы с отцами? Но я думал, что это в прошлом, после поступления в Сейрин у них вроде ситуация стала лучше и стабильнее. Или поссорился с Нодой? Но тогда было бы логичнее обратиться к Куроко или Чиаки, я пока что с собственной личной жизнью не разобрался, чтобы давать советы. Или у него совсем нервы сдают из-за матча?

— Ты же в курсе, что один из моих отцов — родной? — выпив почти полный чайник чая, Дзюмондзи собрался с духом, чтобы выбить его из меня. Про его семейную историю я знал немногое, родители развелись, когда ему было три года, а когда он учился в пятом классе начальной школы, в его жизни появился второй отец — вот собственно и все.

— В курсе, это есть в твоем личном деле, — осторожно подтвердил его слова и свои худшие опасения. Ну не мне помогать в отношениях с отцами, не с моим личным опытом!

— Ну вот, родной. И мать есть, тоже родная. Столько лет не виделись, а тут она объявилась, отношения налаживать собралась, — угрюмо продолжил Дзю, превращая заказанное печенье в крошки, которыми и птиц не покормишь. — Сначала с отцом связалась, они уже какое-то время общаются, а потом я их застукал. У нее новая семья есть, прикинь? И еще один сын. А теперь она решила и второго «сыночка» проведать. Вот.

— Оу, — я собирался с мыслями, пока официантка убирала со стола разлитый чай: Дзю в гневе слишком сильно ударил по столу. — Стой, то есть как это, застукал?!

— А вот так, нам сегодня тренировку же отменили, чтобы отдохнули до завтра, а по дороге домой увидел их в окно кафе. Как говорит Фури, немая сцена. Хотя сначала я ее вообще не узнал. Сам понимаешь, какая чушь в голову пришла, — друг скривился. Неудивительно: когда он говорил о семье, было очевидно, что родителей он любит вне зависимости от крови, поэтому естественно, что заподозрить одного из них измене было неприятно.

— Но вы же поговорили?

— Ну вроде как, — еще больше замялся Дзюмондзи. Угу, поговорили, не тупи, Тайга. Наорали небось, у амефутовца и слух, и глотка закаленные, да и гены не подкачали, так что-то кафе небось их долго не забудет. — Ай, кому я рассказываю, сам понимаешь, как оно было.

— Я представляю. Так все-таки ты узнал, почему она сейчас решила с тобой связаться?

— Хрен ее знает. Она, конечно, что-то говорила про ошибки молодости, она же за отца выскочила сразу, как старшую школу закончила. Но блин, чё-то, знаешь, стремно считать себя чьей-то ошибкой!

— Так, помедленнее, она действительно так сказала? Может она считает ошибкой то, что оставила тебя? Ей сейчас-то сколько? — даже если она так рано вышла замуж, это не оправдывает ее эгоизм. Но если Дзюмондзи продолжит держать в себе эту обиду, ему же потом хуже будет, если, конечно, я хоть что-то понимаю в этой жизни.

— Около тридцати пяти. Да я понимаю, что даже если она и считает меня ошибкой, в лицо не скажет. Но вот ты мне скажи, это нормально, вот так заявиться после десятка лет? Ни звонка, ни письма столько лет — и вот она, здрасьте! Мне щас вот вообще не уперлось с ней возиться, и так хорошо живем!

— И ты не… ну, не скучал? — черт, вот как об этом говорить? И посоветоваться с кем-нибудь не получится, друг же, не просто одноклассник. Да и что мне скажут, не лезь в чужие семейные отношения? Но и оставлять все вот так, неправильно.

— Какое скучал, Кагами? Я о ней не вспоминал столько лет, — друг посмотрел на меня, как на сумасшедшего, и устало разлегся по столу. — И не понимаю, что мне делать.

— А ты должен что-то делать? — подобрать слова, чтобы на пальцах объяснить, что я ничем не могу помочь, не получилось, пришлось, как обычно говорить, не думая. И почему именно в такие моменты меня слушают особенно усердно? — То есть, ты к ней вообще что чувствуешь, кроме возмущения ее поведением?

Вместо ответа Дзюмондзи замолчал, надолго погрузившись в себя. Я успел отписаться мелкому, что в порядке, но вернусь не скоро, еще пару раз пройти мысленными кругами, соображая, что могу сделать и сказать, допить чай, заказать еще чайник с печеньем, а Дзю все молчал, ввергая меня в панику. Еще пять минут — и я начну биться головой о стол!

— Не знаю. Вот реально не знаю, Кагами. Раньше очень хотел, чтобы она была рядом, надеялся, что однажды она вернется. Потом думал, что мама на самом деле умерла, а отец это от меня скрывает. Конечно, все было не так, — Казуки смотрел куда-то в стену, но при этом было очевидно, что он не здесь, а где-то далеко, с тем мальчиком, которого оставила мама и даже не потрудилась держать хоть какую-нибудь связь с ребенком. Именно такое впечатление создавал у меня-прошлого Стивенсон, не позволяя маме связаться со мной, и в итоге, по словам Алекс, я отказался иметь что-либо общее с семьей Кагами, не желал даже выслушать их. — Знаешь, ей было немногим больше двадцати, когда она от нас сбежала. Сейчас мне кажется, что это прекрасный возраст, когда уже взрослый, но все еще впереди. Мы с отцом просто стали в ее жизни лишними, вот и все. За что можно уважать моего старика, так это за то, что он это понял и принял.

— А ты?

— Говорю же — не знаю, Тайга! — рявкнул было Дзю, но тут же остыл, понурившись. — Не знаю. И что теперь делать, тоже не знаю.

— Отложи в сторону, — в конце концов, он себя потом живьем сожрет, если не сможет нормально сыграть. — Я серьезно, Дзю. У вас непростая ситуация, конечно, пары часов недостаточно, чтобы прийти к какому-либо решению. И не думай об этом пока. Сначала матч, потом Рождество, потом Хоккайдо — победишь, повеселишься, отдохнешь, тогда и вернешься к этой проблеме.

— Легко сказать — победишь! — друг охотно переключился на другую тему. Слишком охотно, но тут его сложно обвинять. — Ты хоть знаешь, с кем мы играем?!

— С драконами Шиндзавы из Осаки? Последние лет пятнадцать держат титул чемпионов, собирают к себе лучших игроков страны из средних школ, не стесняются переманивать и из старших, однако результаты выпускников не столь значительны, поступают в основном по спортивным стипендиям. Американский футбол у них очень силен, как и обычный нога-мяч, а так же бейсбольная команда часто проходит на Кошиен, однако в баскетболе, волейболе и плавании команды откровенно слабые. Что еще? Ах да, нынешний состав команды амефуто называют Золотым, поскольку у них очень сильные ресиверы и какой-то мега-крутой квотербек.

— А еще их ранингбек носится со скоростью звука! Как молния, шух — и он уже там! А лайнбекеры? Вообще звери, куда там вашему титану из радужной пятерки! А линия — одни монстры! Натуральная живая стена, таких только тараном двигать, и то не факт, что получится!

— Это говорит человек, протащивший вручную грузовик? Сколько километров вы его толкали?

— Так это когда было-то?!

— Ты что, думаешь, Гай позволил бы вам стать хоть на йоту слабее?! — фух, вроде его чуток отпустило. Тема амефуто сейчас куда безопаснее, да и пусть лучше об этом думает, чем с головой в семейные проблемы уходит.

— Ну нет, Гай на такое не пойдет, но они охренеть сильные все-таки. Что, если всех наших тренировок будет недостаточно? — друг сам смутился того, что сказал, но слов назад не взял. Непросто ему было признаваться в своих страхах.

— Такое может быть. Нам, когда с Ракудзаном играли, пришлось выйти за грань наших умений, капитан чуть себя не покалечил этими бросками, когда летал параллельно полу. Что у меня, что у Киеши колени тогда только чудом не сломались, а Коки, кажется, извилины в мертвые узлы связал, чтобы выстроить стратегию и переиграть Акаши. Бедный капитан-коротышка, Куроко на его нервах отыгрался за все свои обиды, за все Поколение Чудес, но и фантому это нелегко далось, причем удар был и по психике, и по телу, у него выносливость еще слишком низкая. У Кавахары руки после матча дрожали как у запойного алкоголика, а Фукуду трясло без остановки. Изуки пришлось делать специальные компрессы для глаз, Коганей шевелился едва-едва, Цучида по раздевалке ползком передвигался, а Митобе не мог поднять рук выше плеч. Победы даются тяжелой ценой, Дзю, ты и сам это знаешь, а уж победы в финале, звание чемпионов, первое место турнира тем более. Вам тоже придется перешагнуть грань возможного, иного выхода нет и не будет, но самое главное — никаких сомнений! Сейрин идет за победой. Это единственно верный настрой, он не должен меняться ни в какой игре, ни в каком матче.

— Не учи ученого, Тайга! — хохотнул Дзю, ощутимо расслабляясь. — Раскудахтался как наседка. Все будет, в конце концов, какими бы крутыми они не были, у них нет и не было Гая. Да и Кид-сэмпай сделает их прославленного квотербека, он знаешь, с какой скоростью пасы кидает? Ваш второй взрывной, который Куроко использует и рядом не валялся.

— Так у нас мяч тяжелее!

— И че? Тебе можно подумать большая разница будет! А Кид-сэмпай кидает на все тридцать ярдов, у него, наверное, самый дальний бросок чемпионата! А Тецума-сэмпай снесет любую преграду на своем пути за мячом, он как поезд — останавливается только по приказу! А капитан Касиваги? Гора мышц, его сдвинуть с места двоих таких как я надо!

— Ну вот, — прервал я друга, а то он тоже всю их команду вспомнит. — Ты сам только что признал, у драконов хорошие игроки, но и наши парни не промах. А в стратегиях, если Гай не будет валять дурака, вы сделаете их как стоячих, поверь. У Гайтору-сенсея за плечами такой жизненный опыт, какого нет ни у одного учителя в Японии, а то и во всем мире, разве что Танака-сенсей или Катагава-сенсей могут его обойти.

— А почему они-то?

— Дипломатическое ведомство и ведущий аналитик центра стратегии и развития. Или ты не знал, кем они были до работы в старшей школе? Это такие профессии, где ты можешь хоть сто лет в запасе отсидеть — все на месте будет, ибо мозги будешь заставлять работать постоянно, просто в силу привычки. Ты не представляешь, какие баталии они проводят на доске для шоги.

— Да ладно? А чего они у нас-то забыли?

— Пенсия, брат, в их профессиях она приходят всякий раз, как кого-то надо «уйти». Вот они и вышли на заслуженный отдых, воспитывать следующее поколение. Так что завтра вам будет что поставить против чемпионов, даже не сомневайся, другое дело хватит ли духу всем этим воспользоваться. Психологическое давление, внутренние сомнения, неполадки в командной работе — все это препятствия на пути к победе, и ваша задача их преодолеть. Всякий раз выходя против кого-то, сначала ты выходишь против самого себя. А одолев свои комплексы, сомнения и заморочки, ты способен свернуть горы. И это нормально.

— Умеешь же ты убеждать, — покачал головой Дзюмондзи, тем не менее, не пытаясь оспорить мои слова. — Ладно, тогда как ты сказал, план на ближайшее будущее: победа на кубке, вечеринка и Хоккайдо! А с Ней вопрос буду решать в следующем году, так и скажу им всем.

— В чем дело? — я уже попросил счет, когда Казуки закашлялся, глядя на экран сотового.

— Двадцать три пропущенных, — он поднял на меня несчастные глаза, и я представил, какую отбивную из него сделают. Сможет ли он до завтра восстановиться?

— Ну болван, что поделать. Давай звони, извиняйся и вообще — завтра матч, долго тебя мурыжить не должны.

— Ага, а потом после матча будет мне сюрприз…

***

Да что там после, до матча тоже будет. Вот сейчас перед кадетами ВОКС, звеном 4-3 стояли с заломленными руками сюрпризы для Дзюмондзи и нещадно бранились, даже растерялся, то ли уши закрыть, то ли записать и попросить повторить на бис.

— Да хрена ли вы нас скрутили?! Японским языком говорю, мы другана удивить хотели!

— У вас получилось, — негромкий голос из-за спины действует хорошим заглушителем для возмущенных воплей. Кадеты резко вытянулись по стойке смирно, пока я рассматривал новых знакомых, уже не сомневаясь, что правильно угадал в двух парнях старых друзей Дзю. Но надо убедиться, поэтому жестом приказав поднять задержанных, выправился перед ними. — Добрый день, господа. Кагами Тайга, руководитель военно-оборонительного корпуса старшей школы Сейрин. С кем честь имею беседовать?

— Че?

— Чё?! — состроив самые, на их взгляд, страшные выражения лиц, ребята исподлобья уставились на меня. Только не ржать!

— Что ж, пойдем по другому пути. Ефрейтор Сато, докладывайте.

Естественно, по мере доклада курсанта постоянно перебивали сами задержанные, помогая составить порядок произошедшего. История проста, как мир, и нелепа, как слон в балетной пачке. Два брата-акробата, вернее, два лучших друга решили вернуться на историческую родину и повидать третьего лучшего друга, потому что у кореша супер-мега-важная игра, которую пропустить — не по-товарищески и вообще отстой. Но так как друг последнее время из-за игры какой-то нервный и дерганный, неразлучники решили устроить ему сюрприз и появиться внезапно, без приглашения, например, завалиться в командную раздевалку и проорать слова поддержки. Чего они не ожидали, так это дежурящего звена, хотя слышали и про ВОКС, и про их подготовку, но решили, что друган просто цену школе набивает.

— Ну и как, оценили? — не сдержал я смешка, да и курсанты очень уж ехидно улыбались.

— Ну оценили, — угрюмо буркнул парень с типично японской темной шевелюрой, второй же закачал ирокезом. Если это нечто на его голове зовется ирокезом.

— Желание поддержать не пропало? — намерения у них хорошие, а вот исполнение разбилось о неприступную стену кадетов при исполнении.

— Ну не пропало. А че, можно типа?

— Кадет Нагано, позовите игрока Дзюмондзи Казуки.

— Кодзи? Шозо?! Пацаны!

В общем, встреча была по-сейриновски теплой и громкой, настолько, что из раздевалки вылезли остальные амефутовцы и Гай, и градус шума и неадеквата прибавил сразу с десяток позиций. Мне мои уши и нервы были дороги, так что пришлось спешно покинуть приемную Ада, тем более что напутственные слова поддержки были произнесены уже столько раз, что язык узлом завязывался, а где-то там на трибунах уже вовсю буянили мои одноклассники, за которыми глаз да глаз. О, а вот и академия Каймей собирается, тоже на наших трибунах.

— Мизумачи! Шапка где?!

— Вооон там!

— Какого черта твоя шапка делает на флагштоке, когда должна быть на твоей голове?!

— А давай взберемся и снимем ее?

— Спорим, я быстрее залезу?

— Что?!

— Отставить, Есида, Есиока! Санада, держи и бди! Нишимура, Шиба пожалуйста, присмотри за Есиокой! Рюдзаки-сан, ну вы-то куда лезете, Фуюми-сан держите ее! Куронума?

— Н-надо же как-то снять шапку Мизумачи-куна…

— Куронума, давай мы с этим как-нибудь по-другому разберемся? — аккуратно надел на девушку ее же шапку, используя ее как снаряд, одноклассница пыталась сбить повисший на флагштоке головной убор Мизу. Ладно, за эти вольности мне потом прилетит, вон как Яно с девчонками глазами сверкают. — Чиаки, освободи мне пространство!

Один коронный взгляд, и толпа разлетелась, давая пространство для разбега, что вкупе с супер-прыжком позволило содрать разнесчастную шапку, холодную и почему-то всю в снегу. Когда эта пальма успела с головой в сугроб уйти?! И что теперь с шапкой делать?

— Мизумачи, ты что, в снег окунался?

— В снежки играли! — счастливая мордаха помешала мне бухтеть на эту тему, но не спасла от пробежки к автоматам за горячим чаем. Вот пусть только заболеет — сдам Цубаки-сенсею на опыты, тьфу ты, на лечение!

— Казама, пожалуйста, прекрати возиться с дробовиком, людей пугаешь!

— Так точно, Кагами-сенсей!

— Данте, почему ты так одет?!

— Сердце.

— Здоровье железное? Так, вот, надень мою куртку, народ, сгоняйте кто-нибудь до автомата, купите Данте чай!

— Аники! Ты же после болезни!

— Цыц, не видишь — сосульку отогреваю вижуал-кеевскую. И я не болел! — но долго возмущаться не получилось, Куронума, краснея как помидорка, аккуратно закутала меня в свой шарф пользуясь тем, что он был не только длинным, но и довольно широким.

Кто-то нахлобучил на меня второй шарф, тенденцию подхватили, превратив меня в мумию, у которой вместо бинтов шарфы. Данте все порывался сказать, что он не может выступать в моей куртке — Падшие Ангелы собирались исполнить новую песню о стремлении к победе и прочем важном, в залог победы нашей стаи — но все аргументы разбивались о каменное «пока не поешь — носишь, отпоешь — наденешь снова». У Минамото с ребятами из клуба возникли какие-то проблемы с парой камер, вернее со штативами, пришлось носиться по всему стадиону и искать замену или хотя бы какую-нибудь палку, к которой можно прицепить камеру, чтобы снимать не только чужие затылки. Как они в итоге додумались использовать швабру, история умалчивает, но вот какую трагикомедию играли всем видеоклубом перед администрацией — я готов был аплодировать стоя, причем еще и свистеть и орать бис. Мало того, что им отдали инвентарь, так еще позволили закрепить его шурупами на лестничной площадке!

Журналисты шныряли везде, мне даже начало казаться что у нас по меньшей мере три Мидзуки учится. Мизумачи в качестве общественной нагрузки вручили транспарант, как в свое время на фестивале, чтобы занять руки, которые в моменты волнений все еще стремились стянуть с пальмы одежду. Две тихони, Нишимура и Некодзава, с немалым удовольствием развешивали баннер «Сейрин, вперед!» на ограждении между уровнями стадиона, переговариваясь исключительно взмахами рук и скромными улыбками. Взаимопонимания уровня Коги и Митобе они еще не достигли, но идут семимильными шагами, как комментировал братишка. Мелкий тоже крутился всюду, периодически вопрошая небо, на кой-черт наша школа почти полным составом привалила на стадион за час-полтора до игры. Ну, хотели все подготовить, дел-то много.

Больше всего времени в итоге ушло на «установку залпового огня», вернее ее мини-копию с пиротехническими ракетами, сделанную Сэндо-сенсеем и его подопечными по просьбе Казамы. Солдатик не забыл мое обещание про торжественный салют, но слава ками понимал, что в помещении его провести не удастся, там нам и Тююмы с его взрывами хватило. А вот открытый стадион более чем подходил для его затеи и мне даже не хочется знать, как Танака-сан уговорил руководство стадиона на наше безумие. Хотя условие запуска — победа Сейрина — а соперники держат титул не первое десятилетие, так что, наверное, они наивно решили, что им не о чем беспокоиться. Угу, мечтатели.

— Осторожнее с инструментами, ваши ритмы не созвучны, вы их уроните!

Акаба-сан руководил размещением барабанной установки, пока молчаливый Това-сан сходил с ума поблизости. Данте уже прихлебывал какой-то полезный для связок отвар, Котаро-сан возмущался про нешикарное освещение, а Нэмура-сан отдала себя в руки Накагавы, которая с удовольствием взвалила на свои плечи обязанности стилиста. Брат по окрасу, Такаока-сан, возился с собственным инструментом и выглядел куда спокойнее остальных, если бы не дрожь в руках, из-за которой синтезатор ходил ходуном. Но рядом стояли их группы поддержки, они по-прежнему были среди сейриновцев и если даже весь стадион рискнет на них ополчиться — даже с фейерверками залповая установка остается залповой установкой. Отобьемся, если что.

Да и Коки уже отправил к музыкантам кого-то с успокаивающими травами, амефутовцев сейчас чем-то посильнее отпаивает и осматривает перед игрой Цубаки-сенсей, пришедший присмотреть за мной в частности и в целом из любопытства. Хор имени Кейна-самы в кои-то веки сменил атрибутику фанатов двумерного парня на атрибутику фанатов собственной школы, причем без особого недовольства, а Коидзуми даже нацепила самодельную волчью маску, одну из тех, что щедро раздавал художественный клуб. Интересно, во время Зимнего Кубка тоже было столько возни? Хотя нам еще повезло, что самой группой поддержки заняты девчата из Каймей, Нода-сан как раз их строит где-то внизу.

— Даже больше! — фыркая, рассказывал Куросаки-сенсей, загнавший своих кендоистов на край трибуны, как одну из линий защиты. — Тут как-то поспокойнее, да и действия обдуманнее, было же время на подготовку. На вашем-то чемпионате, читай, каждый день приходилось что-то новенькое выдавать. О, давай, рассаживай своих, время!

Помимо сейриновцев я умудрился пристроить поблизости от одноклассников друзей Дзю, которых счел небезопасным оставлять без присмотра. Не сказать, что парни были в восторге, скорее в шоке и ступоре, ибо Сейрин — это сильно, особенно класс фриков, но выбора им никто предоставлять не собирался, напротив, вручили бутылки с монетками, и усадили болеть. Сам же устроился поблизости от установки, на всякий случай, Тююму сбагрили под присмотр Анезаки, так что тут можно было быть спокойным. Танака-сан сидел почти в центре нашей трибуны, но его «Хо-хо-хо», кажется, слышали все, Горо-сану даже не приходилось сильно повышать голос.

— Итак, настал этот знаменательный день! — как всегда, в суматохе я забыл о времени, и голос комментатора был настоящей неожиданностью. — 24ое декабря, финал чемпионата старших школ по американскому футболу! Сегодня, на этом заснеженном токийском стадионе сойдутся в битве непобедимые чемпионы запада — Драконы Шиндзавы — и новые звезды востока — Волки Сейрина! Это финал!

Грянул гром — новая песня Падших Ангелов начиналась со звуков грозы — и комментатору пришлось замолчать. Осакских болельщиков было много, я даже видел на их трибунах огромные барабаны тайко, но всего этого недостаточно против наших, когда за дело берутся техники и компьютерщики, которых пора переименовывать во взломщиков — они снова подключились к громкоговорителям стадиона! Ох и устроит нам администрация вальпургиеву ночь.

— Итак! — комментатору дали вернуться к прямым обязанностям только после песни, но его словесный пулемет это не остановило. — Настало время выбивать мяч!

О. Черт. Возьми. Меня снова поглотило дикое, неудержимое желание встать и заорать на весь стадион: «Нельзя использовать магию вне Хогвартса!». Ибо назвать происходящее чем-то иным, нежели магией, просто невозможно. Люди не ходят по воздуху! И прыжки длиной в восемь метров — это не школьный уровень! Человек не может так просто сбросить с себя троих других спортсменов тех же габаритов! Да что здесь вообще творится?! И чем питались лайнмены драконов, они же по размерам Мурасакибаре не уступают!

— Тачдаун! Неостановимый проход, знаменитое Копье Драконов! Чемпионы уверено ведут в счете! Может ли статься, что и в этот раз они закончат с нулевым счетом?

— А ну заглохни! — неожиданно взбесилась какая-то девушка с трибун, да так, что ее полстадиона услышало. — Кто здесь чемпион, будет ясно в конце матча!

— Да, люди теряют берега с самого начала, — я развернулся к брату, собираясь выразить свое недоумение, но пришлось спешно закрывать рот, ибо мелкий выглядел еще злее, чем та болельщица. Мама, забери меня отсюда!

— В атаке Сейрин! И это… сверхскоростной дальний пас! Но драконы не спят, ресиверы Сейрина окружены, у них нет… Что это?!

Это не что, а кто: Тецума-сан, человек-поезд, смел трех драконов на своем пути к цели, причем как бы еще и не потоптался по противникам. Наши ресиверы не такие быстрые, как у противника, но остановить их все равно, что пытаться остановить лавину:

— Тачдаун! И последний рывок, кик — и счет уже 7-7!

Безумный грохот, сотрясающие стадион вопли, все это должно было бить по ушам, кабы я сам не был частью этого человеческого цунами. Несмотря на долгую историю побед, Шиндзава была и останется школой из Осаки, в то время как Сейрин представлял на только Восточную Японию, но и сам Токио, так что наших болельщиков было много. К тому же это был невероятно мощный проход, команду, которую прочили в бескровные победительницы, буквально разнесли, как шар для боулинга — кегли. Все же человек-локомотив пугает, особенно своей неостановимостью, если бы он играл в баскетбол, как бы он выглядел? Погрузившись в размышления о возможном форварде, определенно тяжелом форварде, я почти пропустил момент, когда нашего ранингбека буквально размазали по полю.

— Какой жесткий блок! — звездный игрок Шиндзавы, бывшая звезда школьного бокса Ооно Дайске, впечатал мелкого «Ли» в землю всем своим немалым весом.

— Такой был многообещающий прорыв! — взвыл мелкий сбоку, по нашей трибуне прокатилась волна разочарованных вздохов, послышались возмущенные чрезвычайно жесткой игрой вопли, а меня преследовала мысль, что что-то мы все упускаем. Например то, что наш волк все еще на ногах.

— О. Мой. Бог! — выпал в осадок комментатор, даже его вентилятор на голове затих, а я прятал лицо в ладонях, при этом не прекращая следить за игрой. Ну, впрочем, ожидаемо, что еще ждать от воспитанника Гая-сенсея? — Он продолжает двигаться к линии тачдауна! Невозможно!

Почему это невозможно, он же из Сейрина. С другой стороны, даже зная о зверском режиме амефутовцев, мне очень хотелось протереть глаза, потому что странно видеть как мелкий, раза в полтора-два меньше соперника, игрок тащит на себе противника. Но это же «Ли», с такой физической закалкой и моральным самовнушением он и меня может таскать.

— Давай, Ли!

— Его зовут Агино-сэмпай, Кагами-кун.

— Остановите его!

Трибуны голосили, а на поле разгорелась нешуточная борьба, напоминающая вечное «стенка на стенку»: товарищи поспешили на помощь со всех сторон, возле самой линии образовалась куча-мала, и определить, у кого мяч, казалось невозможным.

— Тачдаун! — но не для судьи.

— ДА!

На поле воцарился ад: оскорбленные чемпионы, чью гордость якобы задели, против воинственно настроенных претендентов, готовых зубами вырывать победу.

— Да что не так с этим ресивером?! Человек не может так прыгать!

— Кто бы говорил, да только не ты, Кагами!

— Обратите внимание на пас. Я думал, что по такой траектории только Мидорима-кун может бросать.

— Его же должно быть легко поймать, так какого они тупят?

— Ничего простого в этом нет, с такой высотой сложно бороться, их ловцы буквально летают!

— Вали их!

— Невероятно! Линия Сейрина отправила соперников «смотреть в голубые небеса»!

— Черт, он увернулся!

— А разве по правилам так можно?

Конечно, можно, кто запретит уклоняться, когда тебя таранят такие шкафы, но кто же знал, что драконов квотербек способен увернуться на таком расстоянии? Утек, как вода сквозь пальцы, и бросил мяч, ближний и надежный пас в, наверное, единственный просвет волчьей защиты! Казалось, чемпионы решили использовать тактику медленного продвижения, как они задействовали ранингбека, вот уж точно комета! Нам бы такую скорость на площадке развить — и скоростной баскетбол станет действительно «молниеносным».

— Как думаешь, мы сможем узнать, как тренируют их бегуна? — братишка тоже оценил пробег противника, принесший тем пару десятков ярдов.

— Надо будет у журналистов спросить, они много чего могут.

— Это бывшая звезда легкой атлетики, Айкава Шун, спринтер «с крыльями за спиной», по прозвищу «орел», — откуда возникла Мидзуки, я не понял, всех девчонок специально отсадил подальше от пусковой установки, вдруг рванет. Но информацию выслушал, покивал и отправил ее под конвоем на место, мало ли что, установка-то у нас почти экспериментальная.

Первая растерянность драконов прошла, видимо, им редко оказывают настолько сильное сопротивление, и первый тайм-аут брали именно они. Гайтору, выглядящий серьезно и собранно, как командир на войне, немало взволновал сейриновцев, привыкших лишь к его «Гай-сенсей» поведению, кадеты ВОКСа же по той же причине насторожились, нам-то такой физрук знаком, а потому ждали всего.

— Черт, как они пробились?! — нашу линию обороны прорвали? Как так, только что же на лопатки их… — Это обманка!

Создать впечатление, что они вот-вот пробьются к квотеру, чтобы большая часть соперников неосознанно сосредоточила внимание на нем, в то время как Мусанокоджи-сан сверхбыстрым пасом успевает отправить мяч в полет! Трое свободных игроков и почти пустое поле перед ними, все зависит только от их скорости! Гениально, но наши же не умеют ставить ловушки?!

— Я смотрю, Гайтору-сенсей наконец-то перестал валять дурака, — черт, я когда-нибудь перестану напрягаться от звуков этого голоса?! Такеда-сенсей, незаметно устроившаяся у меня за спиной, наблюдала за игрой, попутно вслух комментируя, насколько позорно будет стае проиграть команде с простой как лом тактикой. — Они просто собрали в одном клубе специалистов в своем деле. Для нормальной команды этого мало!

— Но это же не баскетбол, где каждый игрок обязан равномерно развивать все навыки! Американский футбол очень специализированный вид спорта, их позиции устаканены куда прочнее, чем у нас!

— Это не мешает вашему другу быть лайнменом, но подменять лайнбекера в защите, — ткнула тренер в самый главный недостаток волчат. Их слишком мало для полноценной игры в защите и атаке, и периодически парням приходится выполнять не совсем свои функции на поле. Конечно, ставить ранингбека в линию никто не станет, но все-таки… На фоне драконов, которые полностью меняли состав, наши смотрелись достаточно скромно.

— И это скоростной прорыв драконов!

Черт, пока они не придумают, как остановить их ранингбека, о победе можно только мечтать! Скорости им не хватает, звериные инстинкты насколько я помню там отсутствуют… разве что…

— Они должны составить ложный проход! — пришел мелкий к тем же выводам!

Собственно не мы одни такие умные: буквально в следующей атаке «Полет дракона» был остановлен. Пустить ранингбека по заранее придуманному маршруту, чтобы его можно взять в тиски и остановить — и снова это нетипично для волчат Гая, хитрости в их игре обычно нет, но так это финал, пора вскрыть все карты.

— Мне кажется или…

— …они играют очень похоже на нас? — закончил вопрос Коки и обернулся к Такеде-сенсей, надеясь получить хотя бы часть ответа.

— Гайтору видел весь Зимний Кубок, — монахиня пожала плечами. — И он умеет делать выводы, пусть иногда в нем просыпается голос «чести и совести».

— Хотя бы к нашим провокациям он не прибегает, — я слегка поежился, вспоминая напуганный взгляд Химуро-сана и пустой — Акаши-сана. Про последствия нашего матча для вспыльчивого Аомине даже вспоминать не хотелось: асу Поколения Чудес позволят взять мяч только в третьем триместре.

Однако и чемпионы не лыком шиты, даже если наши оставляли проход для ранингбека, он скоро научился замечать ловушку и искать более трудный, но и более безопасный путь, раз уже их лайнменам не удается открыть проход напрямую. И с их летающими ресиверами наши пока ничего не смогли сделать, только валить после получения мяча, но драгоценные ярды чемпионы захватывали безжалостно. С другой стороны, остановить человека-локомотива они не могли, и игра свелась к набору очков и соревнованию, сколько соперников унесет на себе игрок с мячом. Пока лидировали Тецума-сан и «копьеносец», чье имя я не удосужился спросить: оба протащили на себе по тройке соперников, впрочем от тайт-энда такая сила была ожидаема, как и разносторонность навыков.

— Почему эти чертовы матчи такие длинные! — взвыл в очередном перерыве братишка, он, кажется, сгрыз себе ногти от волнения. Матч шел уже больше часа, по сравнению с сорока минутами — сущий ад, еще и потому что от нас ничего, совсем ничего не зависит.

— Лучше посочувствуй Чиаки, у него лицо белее снега, — за той стороной я тоже наблюдал искоса, другу пришлось сесть дальше от нас, потому что Яно хоть и села подальше от опасных фейерверков, наотрез отказалась выпускать руку бойфренда и сейчас, кажется, успешно лишала конечность притока крови.

— Интересно, Куронума сейчас так же нуждается в поддержке? — подозрительно быстро переключился Коки, насмешливо улыбаясь и тыкая меня локтем в бок. — Ой, не надо делать такие глаза, будто я не знаю, куда ты так усиленно косишься.

— Коки, уймись, пока я не попросил Саотоме-сан заняться твоей личной жизнью.

— Так ты же ее на Садахару вроде натравил?

— Угу. И предложил свести с Анезаки, на что она меня просто убила, — как сейчас вижу ее недоумевающий взгляд и удивленное «а что, Анезаки-сенсей уже рассталась с Аянаги-сенсеем?»

— Мяч в игре! Атака Шиндзавы!

Драконы перестроились, это было видно. Нет, по-прежнему участвовали их звезды: ресиверы, квотербек и ранингбек, но остальной состав сменился полностью, убрали всех специалистов, «бывших звезд», оставив ощущение, что теперь игра пойдет совсем по-другому пути.

— Вот как они играют, когда играют всерьез, — ошеломленно уставился на поле мелкий.

А на поле наше преимущество за счет командной игры таяло. Разновеликая стена лайнменов, многие из которых были меньше стартового состава, оказалась куда прочнее, эти парни твердо стояли на ногах и сдвинуть их с места было той еще задачей. Игроки, сосредоточенные на игре и не обращающие внимание на трибуны, не звезды разной категории, обычные спортсмены, беззаветно преданные только американскому футболу. Совсем как наши. Как наши?

— Они подобрали состав, отражающий соперников, — тихо выдохнула тренер. — Похожие не внешне, но внутренне, трудяги без звездной болезни и с опытом поражений за спиной. Очень хороший ход.

— Тайм-аут Сейрин!

Гайтору тоже быстро просек фишку, но я с трудом представлял, как им действовать, это как если бы нынешняя команда Ракудзан столкнулась с Поколением Чудес до поступления в среднюю школу.

— Это будет борьба тактик, — единогласно провозгласили Такеда-сенсей и Коки, явно уже просчитывающие, что именно могли бы предпринять наши, хотя меня удивило, что монахиня неплохо разбирается в амефуто.

И первая попытка была за драконами. Провальная попытка: сломать нашу стену, создавая реальный, а не обманный проход, им не удалось, так что их молнию снова остановили. Но эта была только первая попытка из четырех возможных и по окончании их драконы сохранили право атаковать. Замена, Дзю остался единственным первокурсником на поле, но что затеял Гай?

— Это же!

Каким-то незаметным с трибун приемом, один из лайнменов сумел-таки уронить противника и создать проход для атаки квотербека напрямую. Осторожнее, он же увернется с легкостью!

— Вдвоем?!

Шустрый соперник не заметил, как за лайнменом, осуществлявшим первую атаку, спрятался более мелкий ранингбек, совсем как Куроко за мной или Киеши, и он-то сумел схватить руку с мячом. Потеря мяча и право атаки перешло к Сейрину. Сконцентрировавшиеся на дальних пасах драконы не ожидали, что вместо проверенного и надежного Тецумы пас полетит к неприметному Фуютсу-сану, обычно выполняющему роль второго бека. Сменившие тактику с рискованных дальних пасов на надежные короткие сейриновцы стали сюрпризом и для своих болельщиков, но логика в этом была: на таких расстояниях атака, скорее всего, увенчается успехом, да и соперникам сложнее перехватить инициативу. И в тот момент, когда все ожидали короткий пас Тецуме, шедшему по маршруту «зиг-аут», побежал ранингбек. Ну же, беги! Сейфти противников все же остановили Агино-сана, но слишком близко к их границе, еще чуть-чуть парни, поднажмите!

— Тачдаун! И это конец третьей четверти!

— Мне кажется, что я скончаюсь до конца матча, — просипел мелкий, сорвавший голос.

— Не вздумай, нам еще их поздравлять с победой, — отвесил брату легкий щелбан, и тут же осознал, что именно сказал.

— Ты поэтому так спокоен, Кагами-кун? — с любопытством покосился на меня Куроко. — Настолько веришь в их победу?

— Даже не осознавал этого, пока не сказал, — а что еще ответить? По неизвестным науке причинам я действительно не сомневался в победе наших.

Что ж, драконы тоже показали не все, на что способны. Что за чертовщину они творят?!

— Это знаменитый Драгон Флай! — «полет дракона», постоянная распасовка по самой грани правил амефуто — и такая скорость! Черт, это действительно сильный прием!

— Надо остановить их обоих!

— Не поможет, Кагами, у них еще и ресиверы есть!

— Почему они не использовал такой прием с самого начала? — вопрос Коки заставил задуматься всех остальных.

— Потому что для такой синхронности нужна подготовка, — резко ответила тренер. — Вы тоже в подходящее состояние впадаете ближе к концу матча.

— Подходящее состояние? Тот игровой транс! Но нам нужно пол-игры, всего минут двадцать, а у этих матч скоро два часа как будет длиться!

— Балбес. У вас нет времени на остывание, а им постоянно держать в себе такой запал и распаляться еще больше в ходе игры тяжело, поэтому их раскачка занимает столько времени.

— Оборотная сторона постоянной остановки времени! Значит нашим…

— Тайм-аут Сейрин!

— … надо потянуть время, желательно без вреда для себя. А заодно проработать ответную тактику нападения. Хотя времени слишком мало

— Она у них есть, — твердо ответил Широ, вытаскивая карточки Дзю. — Вот эта же подойдет?

— Дробовик! Точно, им надо увеличить число принимающих пас игроков!

— Сначала пусть остановят полет, потом уже…

Остановить пару быстрых квотербеков не удалось, но после тачдауна право атаки перешло к Сейрин.

— Осталось две минуты!

— Неважно! Игра идет до конца розыгрыша!

Отчаянные времена требуют отчаянных мер: использовав карту дробовика, Кид-сан в итоге отдал мяч ранингбеку! Неожиданно, а потому успешно! И снова в атаке чемпионы, но это паршиво — им достаточно лишь потянуть время, чтобы выиграть, в то время как нашим позарез нужен тачдаун причем с дополнительным киком, если они не хотят играть дополнительное время. Трибуны, до того бесновавшиеся, затихли, мне казалось, что я слышал «Сет! Хат!» последнего игрового розыгрыша. И наши бросились в атаку, вгрызаясь в линию обороны, как хищники в добычу, прорываясь и достигая сразу обоих квотербеков, не позволяя им передать мяч.

— Фамбл! Мяч подхватывают Сейрин!

— Пасуй!

— Черт, а они могут пасовать?!

— Кто помнит правила?

Видимо могли, потому что мяч световым лучом промчался сквозь толпу игроков к тому единственному ресиверу, в надежности которого никто не сомневался. Человек-локомотив шел строго по рельсам, не замедляясь ни на секунду, а поймав мяч — к линии энда.

— Тачдаун! — взревела толпа вместе со свистком судьи, заглушив комментатора.

— Четверо! Его не смогли оставить вчетвером!

— Он вообще человек?

— Тебе же сказали — Тецума-сан человек-поезд!

— Кагами-сенсей, прикажете запускать?

— Давай! — пришлось задержаться наверху, в то время как основная масса болельщиков рванула на поле, ну да не беда, успею еще наших поздравить.

Конечно, без накладок такая самодельная система обойтись не могла, но зрители не скоро забудут победный салют сейриновской стаи, а обвалившаяся под установкой трибуна – мелочи!

Глава 41

— Все на поле! Хватаем нашу команду на руки и валим, типа празднуем, пока нас не сожрала местная администрация за разрушения. Казама, проследи, уведи всех за пределы стадиона и быстро, подключи кадетов, если надо.

Благо, что наши ученики легко усваивают сейриновские правила поведения: что-то разрушили — драпайте с видом, будто никуда не спешите. Пока детки убегали, мы с остальными учителями максимально шустро утаскивали нашу установку, которая ухитрилась остаться целой, за исключением, естественно, колес. Это закон мироздания, что из всей тяжелой и неповоротливой конструкции сломались только колеса, на которых ее можно было бы катить. Пришлось тащить вручную и, кажется, мы обломали все углы в спрятанном коридоре под трибунами.

— Я и не знал, что здесь есть что-то подобное, — пропыхтел Садахара-сенсей, ухнув и чуть не выронив свой угол.

— Ты не мог найти менее удачного времени любоваться окрестностями, — прошипел Куросаки-сенсей, максимально аккуратно отпихивая меня в нужную сторону, пока я пытался взять на себя чуть больший вес: все же учитель меньше по габаритам, сложно принимать, что по силе он мне не уступает.

— Заткнитесь и идите, — задыхаясь, рыкнул на нас Камидзё-сенсей, пока идущий впереди Хорикоси-сенсей махнул рукой: им пора поменяться. Все же литератору и чертежнику тяжелее, чем нам, хотя даже у Садахары-сенсея хватило мозгов не называть их слабаками: ему явно не хотелось снова попасть под обстрел сюрикенами.

Но даже в таком составе нам очень-очень не хватало Гая, который сейчас утаскивал волчат с поля под крики толпы, заодно отвлекая на них максимум внимания, давая нам время скрыться. И только затолкнув трижды клятую установку в грузовик и немного отдышавшись, пришлось признать, что было весело, и еще один трюк такого рода я бы провернуть не отказался, пусть это и было бы идиотизмом, и я бы обругал и себя, и дурную голову раз двести в процессе. Но после подобного веселья всегда хочется еще во что-нибудь вляпаться.

— Потерпи до Хоккайдо, — рвано выдохнул Куросаки-сенсей. — Только не надо делать такое удивленное лицо, тут все такие, любители влипнуть в историю. Не совсем адреналиновые наркоманы, тем-то смертельно опасные трюки, чтоб кровь стыла в жилах, подавай. А нам и вот таких маленьких приключений достаточно, их-то в поездке наверняка будет навалом.

— Главное, чтобы Мизумачи-кун не носился полуголым, замерзнет, заболеет, а лечить нам, — у Камидзё-сенсея до сих пор дергается веко при упоминании маленькой привычки одноклассника.

Угу, а еще надо будет проследить, чтобы Усуи не остался в поезде, в порыве фанатского обожания, а Куроко не забыли на вокзале. Надо уберечь невинных людей от допроса-интервью Мидзуки и паранойи Казамы, от вечной спорщицы Есиоки и сводницы Саотоме, которая иногда и меня в шок повергает. Из-за ее последних намеков я пол вечера просидел, вспоминая и соображая, правда ли между Аянаги и Анезаки что-то есть или одноклассница ошиблась. Лучше было думать об этом, чем паниковать из-за свидания, мне хватало пяти приседающих на уши советников, чтобы начать бегать по потолку.

— Аники, нельзя безответственно подходить к выбору одежды на первом свидании!

С празднования мы свалили одними из первых, успев правда застать «волчий хор», когда ошалевшие от радости победители забрались на крышу кафе и оттуда с чувством исполнили гимн Сейрина с музыкальной поддержкой Падших Ангелов. Лица Тогано и Куроки я даже сфотографировал, ибо они явно не ожидали от «братана» такого поведения. Но уйти пришлось, ибо зная тенденцию наших амефутовцев попадать за решетку после празднования, я очень не хотел к ним присоединяться, потому что тогда однозначно опоздаю в кино, а это совершенно недопустимо. Жаль я не предвидел один несносный торнадо, мечущийся по моей комнате, сметающий содержимое шкафов и полок и без умолку тараторящий. Я не понял, кто на свидание идет?!

— Ты! Но без помощи ты не справишься!

Я даже не смог обидеться, потому что в некоторых вопросах действительно «не догонял», однако слепо и наивно надеялся, что одежду себе подобрать смогу сам. Облом, все решили за меня, братишка заставил перемерить несколько вариантов, сфотографировал и разослал друзьям и только когда получил всеобщее одобрение, позволил мне взглянуть в зеркало. Ну, ладно, признаю, я не понял, чем так хорош конкретно этот вариант, но спорить с моей бандой? Я не идиот. А после предстоял подвиг похлеще всех предыдущих — уснуть.

— Кагами-кун! Прости, я опоздала!

— Да нет, еще почти двадцать минут, ты ничуть не опоздала, — ну не объяснять же, что я до того разнервничался, что приехал сильно заранее? — Прекрасно выглядишь.

О, а порозовев — еще краше.

«Прекрати так пялиться, она сейчас задымится!»

А вот и еще один минус очень заботливых — читай, любопытных — друзей: Коки и Широ приехали последить за нами. И, разумеется, не смогли обойтись без советов и комментариев вроде «прекрати круги наворачивать, а то у меня голова кружится» или «не сжимай так крепко руки, подарочную упаковку порвешь». Сколько я ни крутил головой — так и не заметил, откуда эти изверги могли за мной следить, словно их Куроко обучал. Повезло, что хотя бы у остальных действительно были планы на первую половину дня, а то я бы уже плюнул на все и рванул их искать.

— А, чуть не забыл! — треснул себя по лбу. Ну только я могу забыть про подарок, держа его в руке. — С Рождеством, Куронума!

— Спасибо, Кагами-кун! Вот, — аккуратный сверток покинул сумку и с поклонами был передан мне. — С Рождеством!

А внутри оказался теплый черный шарф с языками пламени, растянувшимися на всю длину. Сам я подарил пособие по педагогике и один из рождественских сборников, разумеется, все издано «Полднем». По шарфу легко угадывалось направление верх-низ, и я бы с удовольствием его тут же себе намотал, кабы мы не входили в кинотеатр.

«Ого! Сама что ли связала? Спроси!»

«Заткнитесь! Хорош я буду, если все свидание буду в телефон смотреть! И вообще, сделайте полезное дело — пару фоток на память».

«Ууу, кто-то сильно влип! Но ты прав, Куронума-сан очень хорошенькая сегодня».

«Коки, как брата предупреждаю, еще один комментарий — и я вас отравлю».

— Кагами-кун? — пока я ругался со сталкерами, Куронума уже сдала верхнюю одежду, и мне повезло рассмотреть ее в непривычной повседневной одежде. — Что-то не так?

— Что? А, не, все чудесно, просто… это… ты очень красивая! — два помидора, да мы идеальная пара.

Пришли мы действительно сильно заранее, так что в поисках темы для разговора (и возвращения человеческого цвета лица) я спешно переключился на постеры и прочий интерьер. Куронума настолько охотно поддержала тему, что даже забыла заикаться и минут десять мы строили из себя знатоков дизайна, причем приятно было узнать, что вкусы во многом совпадали. Кроме барной стойки радикально-розового цвета с блестками. Савако, пытаясь найти плюсы в страшном сне художника, отметила, что она выглядит ярко, я же старался держать линию взгляда так, что этот кошмар оказывался где-то до нее, благо рост позволял. А дальше стало веселее…

— Не пробовала попкорн? Так давай разного наберем, все опробуешь и решишь, какой больше любишь!

— Куронума, ты меня без ножа режешь! Ты что, серьезно думала, что будешь сама за себя платить?

— Ничего, это только сначала кажется, что громко, привыкаешь быстро, человек существо адаптивное.

А после пошел фильм, и я очень явственно ощутил, как меня выдвинуло за пределы реальности воспринимаемой Куронумой. Расстроило это только поначалу: Савако, захваченная перипетиями сюжета, смотрела в экран неотрывно, позволяя безнаказанно любоваться ей самой. Так что вполне ожидаемо, что титры я заметил только, когда девушка в свою очередь заметила мое косоглазие:

— Кагами-кун? Все в порядке?

— А? Все прекрасно, просто проверяю, понравился ли тебе фильм, — беспроигрышный ход.

Через какое-то время я был в курсе сюжета, характеров персонажей, впечатлений девушки и даже смог выдать какую-то реакцию, успешно скрыв, что толком ничего не видел и не смотрел, хотя сцена в баре зацепила даже мое отсутствующее сознание.

«Прекрати светиться, нам же завидно!»

День резко стал еще лучше.

***

— Кагами-кун, — глядя в виноватые глаза, я практически сходу догадался, что сейчас услышу. — Может, там все-таки нужна помощь?

— Хм, ну не прогонят же нас? — задав риторический вопрос, я сверился с телефоном, выясняя, как попасть в кафе семьи Санада.

В том, что Савако в итоге все же пойдет помогать, я не сомневался, девушка слишком беспокоится о других, но Есиду надо как-то «отблагодарить», я даже догадываюсь как, главное чтобы меня Санада-кун битой не забил. Попутно отпечатав сталкерам, чтобы они тоже тащились помогать — не собираюсь в одиночку страдать от облома! — я проверил время, убедился, что до вечеринки три с лишним часа, помянул недобрым словом птицу Обломинго и уже спокойнее продолжил разговор с Куронумой по поводу истоков сногсшибательной методики преподавания в Сейрине. Савако наконец-то перестала заикаться, чаще смотреть в глаза, так что свидание можно считать успешным, несмотря на концовку на кухне небольшого кафе.

— Ой, ну что вы, мы бы и сами справились! — всплеснула руками Санада Томико, мать моего одноклассника, я же лишь покачал головой, уже точно понимая, что без нас здесь точно была бы та еще запарка.

— Савако! Иди сюда, надо украшать помещение! — Есида выскочила откуда-то из подсобки и дико нам обрадовалась, пока я не проворчал, что на кухню пойдут все, кто знают с какой стороны хвататься за нож.

Семья Санада освободила для нашей вечеринки всю вторую половину дня и отпустила сотрудников, так что сейчас на той же кухне крутилось только две женщины. На нашу толпу. Нет, так дело не пойдет!

— Коки? Тащись сюда, по дороге выясни, кто из наших может подгрести, руки нужны.

Братишка у меня понятливый, так что я спокойно принялся за готовку под руководством Санады-самой-старшей-Хитоми-сан, которая похмыкав на мои уверения, что я на кухне не предмет интерьера, запрягла, и крякнуть не успел. Савако впрочем тоже досталось, ее под бочок к себе забрала Томико-сан, пока Рехей-сан, Рю и его старший брат Тоору метались по заведению и перетаскивали мебель. Не повезло мужикам, стоило им установить все по одному плану, как из кухни высовывалась одна из женщин и тут же сообщала о перемене мест.

— Я даже завидую твоим навыкам, — как всегда с минимумом эмоций на лице сообщил одноклассник, выразительно глядя на нарезанные овощи, которые вот-вот станут несколькими салатами.

— Рю, нам с тобой не дано! — Тоору-сан оказался очень дружелюбным и улыбчивым парнем, прям противовес немногословному младшему брату, который улыбался так же часто, как вспоминал чужое имя правильно. Мое, например, он так и не запомнил, представлял родным некоего «Кашиму Сайгу». — Пойдем, мама придумала новый план.

Но мучения резко прервались появлением новых лиц: Коки и Широ наконец нашли в закромах души совесть и пришли, хотя я был уверен, что они нас до самого кафе пасли. Ну-ну, утоплю в сугробах Хоккайдо, будете знать, как своих кидать.

— Не надо так смотреть, аники — зашипел мелкий. — Не могли же мы прийти сразу, Куронума-сан что-нибудь бы заподозрила.

— Не вешай мне рамен на уши, — цапнул Коки за ухо и слегка потянул вверх. — Савако последний человек, который может кого-либо подозревать. То что вам не хотелось впрягаться понятно, но надо же и совесть иметь, мы людям выручку на Рождество сбиваем! Цены-то не сопоставимы, это я тебе как бизнесмен говорю.

— Ой, ну не так это и страшно, — влезла Томико-сан. — Зато познакомимся с вами со всеми, да и нашим ребятам вечер свободный выдали! Знаешь, как они обрадовались, Кагами-кун, на праздники же самая запарка, все с ног валимся!

В общем, спаслись два тушканчика, но ничего, у меня память после амнезии отличная, воображение зашкаливает, а Хоккайдо близко. А заявились Чиаки с Яно, которая тут же ломанула допрашивать Савако, на Чизуру в этом плане ей надежды видимо не было, друг же произвел неизгладимое впечатление на всех, кроме Хитоми-сан, которая пофыркав выдала резолюцию: мал еще так глазами сверкать. Перепуганный Рюджи только и мог что ресницами хлопать. В какой момент появился Куроко мы не заметили, причем никто, даже колокольчик на двери его не заложил, так что когда фантом в излюбленной манере поздоровался с Рёхеем-саном из-за спины, на поминание такой-то матери сбежались все. Да и задолбался я с этими сковородками, а две героические женщины собирались со всем вдвоем справляться!

— Куроко! — хоровой рев напугал все непуганных, даже Санада расщедрился на щелбан вредному призраку.

— Вы чего голосите? — опешивший голос немного привел всех в чувство: Дзюмондзи тоже не стал бросать нас в беде, а судя по лицу Ноды-сан, их свидание прошло хорошо, без сейриновских эксцессов. А я вспомнил, что так и не узнал, попали ли наши волки в клетку после празднований…

Жизнь прекрасна.

Нет, серьезно, прекрасна и изумительна, а самое прекрасное в ней — диван. Мягкий диванчик, на котором можно удобно устроиться, пока остальные одноклассники подходят, подъезжают и подползают в кафе. Успели мы к сроку, впрочем самые первые из пришедших успели немного поучаствовать в подготовке и встречали остальных с видом великомучеников и трудяг. А все пришедшие сильно раньше восстанавливались на диванчиках, с удовольствием разглядывая все еще трудящегося Тоору-сана, который настраивал оборудование для караоке. Оказывается, вечеринка без караоке — это не вечеринка. Эту истину мне доносили раза четыре, не донесли, но я смирился, только попросил выдать мне беруши: как поет Есида, запоминается на всю жизнь. Получив подзатыльник и обещание добавки, я отправился жаловаться на жизнь Савако, когда меня выловила Яно:

— Есть разговор! — когда говорят таким тоном, не подчиниться невозможно. Да и может она что посоветует и расскажет полезного.

Вот только первый же вопрос отправил меня в нокаут:

— Ты когда признаваться собираешься? — и я застыл сусликом на стреме.

— То есть когда?! Так, стоп. Сначала надо убедиться, что мы об одном и том же. В чем признаваться?

— Савако-чан! В чем — сам разберешься?! — вот же ехидна…

— Так я уже!

— ?!

Путем построения коротких и предельно простых конструкций на родном японском мы пришли к выводу, что кто-то чего-то недопонял и главный кандидат на роль этого кого-то — Савако. Яно пообещали помозговать над ситуацией и поговорить с ней, но учитывая некоторое непонимание основ социального взаимодействия субъектом, на быстрый результат посоветовали не рассчитывать. Мелочи, главное чтоб результат был!

— Кагами! — меня привычно снес с ног Мизумачи, где-то мелькнул глазок камеры Минамото, Накагава где-то вещала лекцию про тренды зимы… Сейрин прибыл.

На самом деле в итоге было весело, даже когда мы снесли дверь на кухню, в попытках поймать Куроко, а после всем коллективом спасались от Санады, которые горой встал на защиту семейного дела. Напомнило чем-то разбор полетов после тестов по математике, Куросаки нас точно так же гоняет по классу, отвешивая синаем — теперь боккеном — куда попадет. Учитель ни разу не попал слишком сильно или травмоопасно — сразу видно профессионал. Скромняшки Куронума и Нишимура, обычно варящиеся в своих девичьих кружках, в этот вечер неожиданно хорошо так разговорились, даже пару песен исполнили вместе. Я и раньше недоумевал, почему такие похожие девушки так мало общаются, но видимо их просто заглушали подруги, что Есида, что Шиба могут кого угодно в раковину загнать, не только рака-отшельника.

Номура же, имевшая несчастье прийти одной из первых, до сих пор не могла очнуться от знакомства с Хитоми-сан, которая окрестила девочку «восставшим из могилы» и практически насильно накормила еще до банкета. После всего произошедшего за день, конечно, к Санаде возникли вопросы, на что тот угрюмо пробурчал, что никто ничего не знает, но есть семейная легенда, что баа-чан наполовину русская.

— На худшую половину, — отчаянно краснея и пряча глаза, дополнил бейсболист и скрылся в уборной, пока мы переваривали факт, что он умеет краснеть.

— Мизумачи, оденься!

— Жарко, Кагамииии!

— Хотя бы трусы не снимай…

— Кагами, не мешай парню радовать нас!

— Чего? Мидзуки, ты меня в гроб загонишь!

— Кстати, Мизумачи-кун, ты раздумывал о карьере стриптизера? Какие вообще планы на будущее?

— Кто-нибудь, закормите журналиста булочками, чтобы языком было лень шевелить!

— Что это за музыка?

— Кееейн-самаааа!

— Риса-чан, пощади наши уши!

— Отберите у нее телефон! И кляп ей!

— Широяма-кун, меня пугают твои наклонности.

— Кагами-сенсей, разрешите обратиться! Докладываю, помещение совершенно не приспособлено для ведения долгой осады и мало приспособлено в обороне, предлагаю забаррикадировать двери имеющейся мебелью, ей же перекрыть окна!

— От кого обороняться собрался, боец? Никакого врага нет в пределах видимости!

— Появится — не успеем…

— Время разбирать подарки!

Все-таки вот такой слепой метод дарения забавное дело и гениальная задумка, потому что чтобы никто не мог выбрать подарок на ощупь, мы их пронумеровали и вытягивали только номер. Получив пару гигантских красных тапок с мордами оленей вместо носков, я с гордым и независимым видом их надел и под всеобщий смех прошелся по кафе. Рога немного мешались, щекоча ноги, но в целом ничего, в них тепло и мягко, да и животным наверняка понравится на такое богатство бросаться, «охотясь». Коки достался максимально обезличенный набор гель для душа с шампунем, а вот Дзюмондзи явно выпендривался лазерной указкой.

До него я все-таки докопался и да, они снова оказались за решеткой, и утром другу пришлось очень спешно метаться из участка домой, оттуда на свидание и он даже не опоздал. Герой. А не попадаться — это не наш метод, Сила Юности, чтоб их всех ею же приподняло и пришлепнуло. В этот раз они были виноваты в беге — кто бы сомневался — с транспарантами «Сейрин лучшие», которыми снесли наружную рекламу вдоль одной из самых длинных улиц района, естественно, полную кафе, ресторанов и магазинов, чьи владельцы и администраторы за эту рекламу чуть души из них не вытрясли.

— Да мы старались не задеть, но улочки какие-то узкие были, от одной отодвинемся — на другую налетим! Кто ж виноват?

— Могли бы воздушных змеев запускать, у них высоты другие, ничего бы не задели.

— Да где ж ты такой умный раньше был?!

Некодзава все еще с трудом говорил с людьми, но с нами ему все-таки было проще: одноклассник достаточно активно общался с Данте, понимая его уже куда лучше меня, вплотную приближаясь к уровню Коки. Братишка крутился повсюду, и тут он бывал, и с теми болтал, и с того стола что-то стащил и зажевал — в общем брал с меня пример по регулированию хаоса в пределах замкнутого пространства. Танива и Фудзивара продолжали меня радовать почти нормальным отношением, градус односторонней ненависти и зависти сильно снизился, после трудоустройства последней, хотя я не хочу знать, какой ценой Фудзивара получила выходной в Рождество. Девушки общались с остальными, но все же ощутимо было, что есть и их мирок, отдельный от всей остальной реальности. Как там они говорила, когда Таниве исполнится шестнадцать, они поженятся? Минамото еле удалось оторвать от камеры, в обмен на установку еще двух где-то на шкафах, и то бешеный оператор мотался к ним едва ли не ежеминутно.

— О, Асахи! Ты чего зашухерился? — Асахи иногда меня беспокоил, спокойный и в меру уравновешенный, он иногда взрывался таким же непредсказуемым фонтаном, что и прочие сейриновцы, но при этом большую часть времени вел чуть в стороне, наблюдая и вмешиваясь лишь по необходимости.

— Я в порядке, — усталая улыбка. Где нагрузиться успел? — Честно, Кагами, все нормально, просто устроил себе с утра тренировку.

— О, про вред избыточных упражнений я тебе целую лекцию могу закатить! — в это можно поверить, но все же. — Асахи, ты же знаешь, что в случае чего можешь обратиться ко мне или любому представителю школы, включая Садахару, Анезаки и Горо?

К этим троим при всех их достоинствах ученики подходили редко, практически никогда, и если первого это не заботило, последний считал ожидаемым, то англичанка явно расстраивалась. Не того она ждала, когда поступала в педагогический. Может поэтому ее к Аянаги потянуло — проявить педагогические таланты? Так, стоп, не думай об этом, кошмары приснятся!

— Брось уже волноваться, — неожиданно мне на макушку легла рука и слегка растрепала волосы. — Ты вообще помнишь, что я старше вас всех почти на два года?

— И что? — железобетонный аргумент в любом споре. Но неужели его так колышет небольшая разница в возрасте? — Тебя что, такая мелочь волнует?

— Вот только ты можешь считать это мелочью, — фыркнул одноклассник. — Я старше наших сэмпаев, конечно, это не пустой звук.

— А я по количеству обязанностей превосхожу всех в Сейрине, включая директора. Чем еще будем мериться?

— Да ну тебя, — расхохотался кендоист. — А вообще, ты на сон время находишь?

— Конечно! Если я его не найду сам, мне его найдут, а заодно взбучку устроят, — я не удержался и пожаловался-похвастался заботливыми друзьями, особенно младшим братом с супер-способностью «глаза-кот-из-шрека-заплачет-от-зависти».

Асахи посмеялся над моими особо старательными рожами, но оттаивать не начал. Ума не приложу что с ним делать, парень положительный, такой весомый противовес нашей шальной компании, голос разума, но особняком держится из-за такой незначительной вещи, как пара лет разницы в возрасте. Однокласснику в этом плане не повезло дважды, во-первых он родился в конце мая, что автоматически делало его одним из старших, так еще и в школу пошел позже на целый год из-за каких-то отморозков, решивших, что избиение ребенка — хорошее развлечение. Мальчик пролежал в больнице почти полгода, еще столько же восстанавливался, и то свезло, что организм крепкий, единственное, что осталось, так это дикая неприязнь к хулиганам. Я помню, как он в начале года сверлил нас с Дзю и Чиаки глазами, следил, изучал и только через месяц определился со своим к нам отношением. Но влиться в коллектив не стремится, хоть и не отдаляется от «малолеток», на том спасибо.

— Кагами-кун.

— Черт возьми, Куроко! Прекрати подкрадываться!

— Зачем? Так веселее, — ну, он хотя бы перестал отрицать, что ему нравится пугать людей своими фокусами. — Кагами-кун, у тебя все хорошо?

— Ась? — вылупился я на фантома, и тут же на плечи опустилась пара тяжелых рук.

— Что стряслось? — со спины навалились Дзюмондзи и Чиаки, рядом с Куроко появился Коки, а сбоку Широяма. — Чего загрузился как верблюд?

— Да все норм, задумался.

— Над чем? — прессинг на плечи усилился.

Выбирая, чьи мозги будут потрошить, мои или Асахи, я выбрал второе и не пожалел: одноклассника задергали все, каждый счел своим долгом прилепиться к нему на какое-то время, поболтать, рассмешить и в целом — пообщаться. А после к делу втягивания Асахи-куна в хаос подключились и остальные одноклассники.

«Я знаю, чьих рук это дело», — даже сообщение в личке выглядело угрожающим, но что он может противопоставить сейриновцам, которым кто-то напел, что один из них слишком обособлен? Участь его была решена, а я под конец вечера вознагражден милой улыбкой и словами «Кагами-кун очень заботливый». Жизнь прекрасна!

А на следующее утро я всерьез подумал над тем, чтобы забрать слова назад: начались сборы. До поездки оставалось меньше трех суток, а так как студсовет накатал нам культурную программу, включающую себя концерт Падших Ангелов с помощью танцоров и еще нескольких любителей музицировать, театральную постановку и кинопоказ, везли мы очень много барахла, называемого инвентарем. Я готов был вызванивать все театры Хоккайдо, дабы арендовать у них нужное, но «свое же лучше!» аргумент сделал свое дело. А потом началось: то театралам не хватает костюмов и нужно срочно их где-то найти и сделать, то у видеоклуба технические неполадки, срочно мчимся в ремонтную службу, то это не так, то того не хватает… А мне ведь и в издательстве надо побывать, подписать бумаги, узнать последнюю информацию, убедиться, что все под контролем, и что сам я не забыл, как мое дело вообще работает.

На фоне этого бедлама собрать себя и брата, сгонять с Джентом и Нигоу в ветеринарную клинику и получить необходимые бумаги на их провоз в поезде казалось сущей безделицей. И после всего я получил разгневанное и обиженное письмо от Алекс, про которую попросту забыл в суматохе дней. Пришлось писать, извиняться, рассказывать какой водоворот меня унес и вернет не скоро. Ответ пришел только в день отъезда, меня милостиво обещали простить за подробный рассказ о поездке, который я с чистой совестью решил скинуть на Коки. Кто из нас писатель, в конце концов?

— Во Имя Силы Юности мы занесем все эти коробки за пять минут! Такеда-сенсей, вы с нами?

— Помедитировать необходимо мне, благодарю.

— Ты че уставился, а?

— Прекрати, Садахара, ты позоришь школу!

— Че сказал?!

— Что слышал!

— Прекратите драку, вы же учителя!

— А не прекратите, получите зарядом тока в мягкое место!

— Кадеты, оцепить территорию! Посторонним вход запрещен, это не учения!

— Казама, не угрожай проводникам автоматом!

— Аники, Мизумачи снова без куртки бегает!

— Так чего стоите? Поймать и надеть куртку задом наперед!

— Почему задом наперед-то?!

— Расстегнуть не сможет, болван!

— Ты кого болваном назвал, снежок на ножках?

— А у вас тут весело… — растеряно, но доброжелательно улыбался высокий темноволосый мужчина, пока стоявший рядом Камидзё-сенсей краснел и прятал лицо в ладонях. — Хиро-сан, ну чего ты? Это же здорово, что дети такие активные!

— Это подростки. А вот это — учителя! — практически истерично выкрикнул литератор указывая на все-таки нарвавшегося Садахару, которого спеленали его собственным шарфом и затащили внутрь как багаж.

— Я могу вколоть ему успокоительное, хочешь? Хотя наверное лучше снотворное, чтобы до отеля хватило, — а я наконец-то понял, почему учитель так не хотел, чтобы его партнер ехал с нами и вообще старался держать его от нашего дурдома подальше. Он неплохо вписывается, особенно сейчас, когда прямо на платформе достал аптечку больше похожую на маленький чемодан, содержимым которого тут же заинтересовался Укитаке-сенсей.

— Новаки-сан, а какое у вас успокоительное? Я, конечно, тоже захватил с собой, но не уверен, хватит ли, нашим учителям иногда приходится пить их в большом количестве…

В целом, новый знакомый казался неплохим человеком, голос он не повысил ни разу, даже чтобы просто переорать наших бандерлогов, единственное что смешило, так это старательные попытки не дать приблизиться самым молодым учителям к литератору, вот уж что вызывало хихиканье во всех кругах. А так — чем-то на Укитаке-сенсея похож, может это у всех медиков такая аура? Да нет, Цубаки-сенсей совсем другой, но променять на другого врача — ищите других идиотов. Такеда-сенсей изображала медитацию, сидя на ступеньках в вагон и мешая пройти, Хьюга даже пытался посохом ее потыкать, дабы пошевелилась. Закономерно получил по ушам и отошел. Где-то вдалеке на платформе бушевал отец Айды, а вот старики Киеши вряд ли смогли его проводить, путь неблизкий. Главное чтобы не появилась семья Изуки, а то их поток странных шуток станет финальным штрихом в гроб адекватности.

Мизумачи даже со свернутой на манер смирительной рубашки курткой ухитрился устроить снежную битву, когда, пользуясь ростом, стряхивал снег с волос кому-нибудь за шиворот. Хор имени игрового персонажа действовал на нервы окружающим, журналисты шныряли в толпе, то записывая что-то, то приставая к другим с расспросами. Видео-клуб снимал происходящее, поэтому их аппаратуру вносили провинившиеся под надзором Анезаки-сенсей. Курсанты продолжали держать оцепление, дабы к ученикам не попали обычные пассажиры, благо несколько вагонов были полностью нашими, и я заранее сочувствую нашим проводникам. Кажется, некоторые из них уже побежали спешно меняться с коллегами, но слава о Сейрине как правило бежит впереди нас, так что вероятность успеха крайне мала.

Куроко довел малознакомых с ним школьников до обмороков, пришлось вручить ему Нигоу в руки, поскуливающий от радости — сколько вокруг нового и интересного! — щенок просто не оставлял ему ни единого шанса остаться незамеченным. Джентльмен же совершенно по-кошачьи устроился у меня на плечах, дабы с высоты взирать на происходящее с самым царственным видом, заодно ограничивая мою подвижность. Надеюсь, этот хвостатый комок меха не испортит новый шарф, иначе его никакие глазки не спасут от утопления в самом большом сугробе! Впрочем, зная моего кота, не уверен будет ли это достаточной мерой наказания.

Номуру привезли ее отцы и долго придирчиво изучали учительский состав, дабы выбрать, кому именно можно передоверить дочку, в итоге одноклассницу прицепили довеском к Микихасе-сенсею, на что растерянный сенсей второго курса решил таскать ее за собой вплоть до погрузки в поезд самих учеников. Усуи, попав на вокзал, стал самой большой головной болью. И то ему интересно, и туда ему надо, и вот этот состав он обожает — кончилось тем, что его пришлось снимать с крыши какого-то поезда и приставлять пару кадетов для надзора и ограничения перемещений. Надеюсь, что это только до отбытия, не станет же он сигать с едущего поезда?

Глава 42

Загружались в поезд мы пачками, вернее, я заставил каждого более адекватного ученика схватить за шкирку особо буйного и отвечать за его погрузку в вагон, того же Мизумачи цепко держал Дзюмондзи, дабы пальма не упрыгала в самый неподходящий момент. Кроме Усуи нашлось еще несколько фанатов железных дорог, и их так же пришлось отправлять под надзор кадетам. Куроко я самого поставил надсмотрщиком над Минамото, устроив головную боль обоим и уменьшив свою: видеоклуб все еще недоумевал, почему фантома так сложно поймать в объектив камеры, а сам призрак уже устал от повышенного внимания. Есиду и Есиоку удалось нейтрализовать, отправив их присматривать за клубом Кейна-самы, вот уж кто может заблудиться на прямой дороге, замечтавшись о счастливой жизни с персонажем видео-игры.

Брата неожиданно поймали фанаты — и я не знаю, кто был в большем шоке от встречи, читатели или автор — но выдирать его из той толпы пришлось мне, остальные просто не пробились. Ну или не особо старались, а курсантам забот хватало и без этого: отец Айды прилепился к ее одноклассникам, грозя пистолетом. Может его просто отобрать, а если нагрянет полиция, сделать большие и честные глаза? Напрягает меня его привычка нашим ученикам грозить, да пистолет таскать. Впрочем, когда я произнес это вслух, Коганей-сэмпай одарил меня очень странным взглядом и спросил:

— А вооруженные кадеты тебя не напрягают? Сюрикены, боккены, что там еще учителя используют? Или этот учитель-подрывник? Он, кстати не поедет?

— Тююма, конечно, опасен, но на деле он просто увлекающийся человек и страдает от своих опытов больше всех, — по привычке начал я защищать своих чудиков. — Учителя ответственно относятся к оружию, не используя его попусту, и еще никому не причинили серьезный вред. Все кадеты, получившие право на ношение оружия, проходят проверку у Укитаке-сенсея, а также находятся на особом учете у Гайтору-сенсея, ну и у меня с Казамой. А вот отец Айды-сан никому из нас не подконтролен!

В общем, меня не поняли. А после загрузки ребят в поезд, стало очевидно, что все это — цветочки, ягодки впереди, ибо усыпить такое количество подростков, тем более из нашей школы, просто нереально. Вот и носились мы от одного конца вагона в другой, мне еще повезло, что нас расселили с учетом степени неадекватности, то есть в одном с нами вагоне оказались ребята Хинамори-сенсей, и Коки нагло припряг Фукуду с Кавахарой. Баскетболистам в итоге пришлось переселиться к нам в купе, как раз между классами, дабы быть этакой приграничной зоной и таможней.

Разумеется, сначала кому-то потребовалось повесить бумажку «Собственность преследователей оранжевого мяча», шутники, но я вручил им талисман команды и появилось уже более представительное «Таможенный досмотр, собака прилагается». Нигоу, конечно, на грозную овчарку не тянул никоим образом, но школьницы были в пищащем восторге, так что все в итоге были довольны. С другой стороны оказались второкурсники Микихасы-сенсея, и это было уже сложнее. Поразмыслив, я поменялся местами с Куроко, и таможенниками с другой стороны нашей зоны вагона стали Чиаки, Дзю, Широ и я сам.

Географ был человеком спокойным и миролюбивым, поэтому класс держал мягкой рукой, вместо привычных Сейрину ежовых рукавиц, так что буквально в первый час некоторые из них познакомились с моими методами воспитания. Держать кого-то вверх ногами в едущем поезде опасно, так что я не стал переворачивать дурней, просто поднял самого наглого из них, чтобы он мог смотреть мне прямо в глаза и очень вежливо спросил, что именно его не устраивает в моих одноклассниках. Как сказал Широяма, выглядела картинка идиллически: я мило скалюсь, Дзю и Чиаки сверлят всех своими фирменными взглядами, мой собеседник болтает ногами в воздухе, его подпевалы смотрят на нас квадратными глазами, а один полез измерять расстояние от ног второкурсника до пола. Разошлись мирно, вернее, парни вежливо извинились и удрали в самое дальнее купе.

А после стало немного не до них — пока я разбирался с соседями, Мизумачи попытался открыть окно, ребята еле его удержали, опасаясь, что плещущий энтузиазмом одноклассник в это окно просто вывалится. Разве в поезде можно открыть окно изнутри? Усуи читал лекцию. Именно, что лекцию, именно, что читал, как старый профессор из Тодая, но что меня поразило в самое сердце — его попутчики, Асахи, Данте и Некодзава его действительно слушали, уточняли (в своей манере, конечно, но сам факт!) и задавали вопросы. Все же когда человек говорит о том, что ему важно, своей страсти и призвании, то просто не может не заразить окружающих энтузиазмом. Интересно, куда он пойдет дальше? Инженер, машинист, проводник, экскурсовод для таких же фанатов?

— … — меня аккуратно подергали за рукав.

— Нишимура? Что случилось?

— Там Изуми-чан… — тихая одноклассница говорит что-то еще, но в таком шуме ее почти не слышно, поэтому на всякий случай сайгаком ломануться к ним.

Чтобы узнать, что заело замок на чемодане. Кажется, я параноик-паникер. Зато после этого воцарился мир и тишина… ладно, тишины не было, но ребята проводили время без ссор, склок и прочего, что можно считать немалым достижением. Так что, связавшись с компанией «отставших» — ребята, что сначала не собирались, а потом все же поехали, но билеты взяли в другой вагон — я убедился, что Танива с Фудзиварой нормально контактируют с другими, а потому с чистой совестью завалился спать. После летнего лагеря в бараке в период тайфунов заснуть под создаваемый сейриновцами шум было не так сложно, как ожидалось, точнее, я умаялся и уснул на подлете к койке, Дженту пришлось спешно утрамбовываться под боком, пока я не пристроил его подушкой. Проснувшись от подозрительно знакомого облизывания, я подпрыгнул и треснулся головой о койку. Что-то мне это напоминает…

— Момо! — но не успел я протянуть руки к скалящейся морде, как услышал звон колец посоха. — Такеда-сенсей?

— Миновал рассвет, сборы не ждут, приедем скоро уже, — она снова вернулась к дикой манере речи?

— Спасибо, что разбудили… — и я отправился приводить себя в порядок и раздавать детям покупные сэндвичи с бутылочкой воды на завтрак. Минус одна сумка!

Самым тяжелым на подъем оказался Санада, что неудивительно, он и в школе дрых при любой возможности, а вот Минамото такое впечатление вообще не спал: когда я заглянул в их купе, он уже сидел с видеокамерой в руках, снимал вид за окном. Суматоха поднялась после того как подпрыгнуло наше солнышко Мизумачи, потому что его по утрам видимо распирало от энергии: сначала он запрыгнул на меня с приветствием, потом на Казаму, чуть не снеся старшего сержанта с ног, а потом рванул обнимать всех остальных.

— Зато какой заряд позитива с утра! — всклоченная шевелюра добавляла шарма опешившему фантому, которого не миновали утренние обнимашки, и я не удержался и взъерошил ему волосы еще больше.

Вывалившись из поезда, трижды по головам посчитал всех, чтобы получить три разных варианта, разозлится и пройтись снова по вагону, за ухо вытаскивая раков-отшельников. Усуи, которого сначала вывели соседи, а после тот вернулся и спрятался на багажной полке, меня не удивил, как и Коидзуми, снова уплывшая в свои мечты и на автопилоте вернувшаяся в поезд, а вот Номура, уснувшая сидя в купе другого класса — очень. Как пояснила Савако, очень испугавшаяся, что одноклассница могла так и остаться в вагоне, она смотрела аниме на ноутбуке, пока зарядка не закончилась. Видимо в итоге, когда ее подняли, разбудить забыли, и девочка просто нашла тихое местечко, где и уснула. Вот же чудики.

— Так, ребят, заходим в автобус и рассаживаемся. Из автобуса не выходить, не выползать, не выпрыгивать! Сидеть на пятой точке, а не на голове! Руками размахивать так, чтобы ни кому не выбить зуб и не одарить синяком! В случае чрезвычайных ситуаций действовать по правилам техники безопасности Сейрина!

Стоило ли удивляться, что водитель автобуса все время косил глазами в зеркало заднего вида и старался слиться с интерьером? Наш класс был единственным поехавшим полным составом, так что вместо соседства с другим классом, нам разрешили просто расширить состав на некоторых желающих. Первыми к нам прискакали Падшие Ангелы: и солист, и стилист были в нашем классе. За ними к нам устремилась Онита-сан, глава танцевального клуба уточняла какие-то моменты по выступлению с Акабой-саном и Накагавой, Коки утащил к нам Фукуду и Кавахару, а Момидзи и Отавара влезли сами, дескать, у нас интереснее.

Ввиду такого количества чудаков, я вызвал к нам пару кадетов, не иначе чем в наказание свободными оказались вечные соперники Като и Тошиаки. Оба из первого взвода, но пришлось предупредить, что если они будут своими склоками мотать мне нервы, я могу решиться отмотать срок за тяжкие телесные повреждения двум обалдуям. Казама, восприняв мою угрозу близко к сердцу, побеседовал с парнями дополнительно, поэтому в поездке нас сопровождали два образцовых телохранителя — молчаливые кирпичи. Повезло еще, что болтавшие до глубокой ночи подростки толком не проснулись и были довольно тихими. Ну, почти все.

— Хэй! А чем мы сегодня займемся?

— Заселимся, приведем себя в подарок, пообедаем, осмотримся и тогда решим, чем займемся, — по плану все должно быть так, но планы никогда не выдерживают столкновения с реальностью.

— Ууу, а как же лыжи?! — Мизумачи чуть не перепрыгнул на следующее сидение прямо с места, Казаме пришлось его за шиворот удерживать.

— Если будут силы и желание — обязательно. В конце концов, для чего мы поехали?

— Новые тренировки!

— Посмотреть горы!

— Снимать фильм!

— Все едут!

— Концерт! Наши мелодии готовы вознести вас в Рай в любой момент!

— Без предков!

Мда… ну, о чем спросил, то и получил. Подростки. Номура тихонько сопела в углу, Савако заботливо положила ей под голову куртку, чтобы она не ударилась головой о стекло, а я вновь вернулся к нашей проблеме. Куронума меня явно не поняла, а теперь надо снова собирать себя в кулак и признаваться. И дай ками, чтобы не было «Бог троицу любит»!

— Приехали! — излишне громко и радостно возвестил водитель. Хотя я бы тоже радовался, ибо непрекращающийся шум, создаваемый сейриновцами, на неподготовленного человека действовал убойно, например, качественно оглушал.

— Стоп, Мизумачи! Выходим по порядку, как сидели! Дзю, Куроко, проконтролируйте выгрузку багажа! Коки, Чиаки, Казама, присмотрите за ребятами, я побегу разбираться с заселением.

Учитывая полное отсутствие неприятностей в поезде и по дороге, следовало насторожиться, но до такого я при всей своей фантазии дойти бы не смог:

— То есть как это, вы будете жить в одном номере?! — Анезаки-сенсей впала практически в истерику, когда Коидзуми, Накагава и Котобуки получали свой ключ от номера, но ее следующие слова стали красной тряпкой для стада быков. — Не смейте поощрять подобный разврат! Мальчик не может жить с девочками в одном номере!

На какой-то миг воцарилась тишина, пока я за один шаг встал перед Сейко, загораживая ее, мысленно послав к черту требования о взаимоуважении в коллективе:

— Анезаки-сан, не лезьте к … — но закончить мне не дали, школьники осознали комментарий безумной англичанки.

— Чего?!

— Охренели?!

— На каком это основании?!

— Какого черта?!

— Да как вы сссмеете? — игроманка в какой-то момент перешла на парселтанг, зло глядя на учительницу сверху вниз.

— Кто тут мальчик, я что ли? С моим вкусом?! — Накагава старательно прессовала Анезаки справа, что было практически незаметно, упрямая ведьма стояла на своем.

— Где вы раньше-то были, праведница? — Яно издевательски щурилась слева, за ней мрачно разминала руки Есида, но думаю, до этого не дойдет, Санада не позволит ей броситься с кулаками на сенсей, как бы того ни хотелось.

— Зачем вы так? — я чуть не подпрыгнул, когда сбоку подкрался Ито-сэмпай. Ему-то что надо?

— Сейко — девочка, вам все подтвердят! — громче всех орал Мизумачи, прыгая за моей спиной, оттирая одноклассницу в гущу одноклассников, где ее уже обнимали с двух сторон Савако и Нишимура.

— Да вы совсем от рук отбились! — ошарашенная учительница взяла себя в руки и перекричала всех. Но пока она набирала воздуха для следующего вопля, в беседу вступил другой человек.

— Достаточно.

Никакого «Хо-хо-хо». Никакой улыбки и доброго прищура. Да даже когда мы в первый раз провалились с идеями на фестиваль, Танака-сан не выглядел так! Перечить разгневанному директору — дело гиблое, поэтому все и ученики, и учителя застыли скульптурной композицией. Куроко, кажется, со страху немного придушил Нигоу, но щенок даже скулить побоялся, чувствуя напряженную атмосферу, как и Джент, вот только кот напротив вздыбил шерсть и зашипел, вцепившись в меня когтями. Длинные, защитник хвостатый!

— Кагами-сенсей.

— Да? — когти резко отошли на второй план. Отстаивать своих ребят перед директором мне еще не приходилось, но все когда-то бывает в первый раз. И вообще, если бы их так беспокоил пол Сейко, что ж раньше молчали? На физкультуру она спокойно переодевалась с остальными, и все молчали, никто из этих моралистов не возникал! Видимо эти мысли были явственно написаны у меня на лице, потому что Танака-сан поднял уголки рта и спокойно продолжил:

— Продолжайте заселение, только в более спокойном месте. На третьем этаже, например. Насколько я заметил, ваши комнаты там?

— Есть, сэр!

И шустро погнал ребят наверх, хотя особо уговаривать никого не пришлось, слишком впечатляла метаморфоза главы школы. За нами помчались остальные ученики, и единственное, что я успел услышать за шумом, было очень и очень пугающее: «Анезаки-сан, я думаю, нам стоит побеседовать. Сейчас».

— Да как эта ведьма смела?! — взорвалась Накагава на площадке.

— Тихо! Ключи от номеров у меня, кто не успел получить — подойдите, остальные пусть заселяются, — шестое чувство подсказывало, что так просто эта история не закончится. Да и остальным ученикам надо что-то сказать, слишком многие были свидетелями этого скандала.

Наш с парнями номер был одним из самых больших в гостинице и располагался в начале левого крыла, за нами шли все остальные. Туда мы и подались, я же, пробежавшись по плану, с грустью признал, что лучше бы мы влипли по-сейриновски — застопорили движение жд, выуживая отовсюду фанатов поездов, ехали на крыше автобуса и запускали по пути фейерверки под пальбу из автомата.

— Ну, какие планы на сейчас? — угрюмое, тяжелое напряжение одним вопросом не развеять, но если не продолжать, весь день будет испорчен из-за чужой дурости. — Может до обеда по гостинице пройдемся?

— Не тянет, аники…

— Я не думаю, что сейчас у кого-либо будет настроение, Кагами-кун.

— После такого-то? Конечно! И что на эту истеричку нашло?

— Почему она так странно отреагировала? Танива-сан же с Фудзиварой-сан вдвоем поселились и ничего, все нормально…

— Потому что Анезаки об этом не знает, девчонкам ключи уже наверху отдали. Узнала бы — еще громче бы орала.

— То есть нас ждет еще один такой концерт?

— Только если ее не угомонит директор.

— Итак, вы дружно решили, что надо дальше сидеть и дуться на ограниченность чужого мышления? Ну воля ваша, а я пошел! Нигоу, Джент, айда гулять!

Благо животных уговаривать не было необходимости, да и выйдя из номера я столкнулся с Такедой-сенсей, монахиня водила собак, знакомя с новой территорией, так что я нагло упал ей на хвост. Точнее, уронил ей на хвост Нигоу — пусть учится у старших товарищей, а сам подождал несколько минут:

— Да какого екая?! — первым вышел Дзю, причем вышел с грохотом, стукнув дверью так, что на стене картины задрожали.

— Аники прав, нельзя позволить ей испортить нам отдых! — воинственно размахивал блокнотом братишка.

— Но тогда надо донести эту мысль до всех… — расстроенный Чиаки выходил последним, пока Широ что-то выводил в телефоне.

— Вот этим и займемся. Чиаки, дуй к Яно, Куроко, загляни в те комнаты, Коки, на тебе вот этот квартет, на Дзю — вон тот, — указывая на двери, я продолжал командовать аки полководец. Талантов в этой области не было, но когда мне это мешало? — Широ, прости, но вот эти голубки на тебе, ума не приложу, как ты с ними управляешься.

И отправился к самой Сейко, надо же узнать, что она думает по этому поводу.

— Девчат, к вам можно? — на стук откликнулись сразу, будто ждали. — Как вы тут?

— Как ни странно, но нормально, — улыбнулась Коидзуми, я же недоверчиво уставился на остальных. Девушки и правда выглядели нормально, даже если они и успели поколотить подушки, этого заметно не было.

— Я же говорила, что он тотчас придет, как придет в себя после поездки, — Накагава победоносно улыбалась, будто они тут какое-то пари заключили.

— Ты вообще много чего говорила!

— Котобуки, ты точно в норме? Анезаки, конечно, учитель, но с головой у нее плохо… — как деликатно передать мое отношение к доставшей до печенок коллеге я не знал, поэтому неловко замолк.

— У нас у всех учителей с головой не порядок! — расхохоталась Коидзуми.

— У учеников тоже, — поддержала стилист. — Но она хватила лишку, директор так разозлился!

— Кагами, а Танака-сан он вообще часто такой?

— Такой — в первый раз, а до этого… на моей памяти он только один раз был недоволен, но я все-таки на приблудном положении в педсоставе, — пристроившись на кровати, внимательно уставился на Сейко, которая после моего вопроса закрылась занавесом из волос.

— Что значит приблудном?! — возмутилась Накагава, и я отвлекся снова, поясняя, что все-все-все школьнику, даже самому взрослому и ответственному, доверять не станут просто в силу инерции мышления, не говоря уже о подводных камнях вроде Анезаки, Катагавы или Исиды. Экономист все же принял меня со скрипом, пусть и не укладывается в его строгом видении мира такой парадокс, как я, да и математичка второкурсников после получения лицензии стала относиться лучше, пусть и спрашивает соответственно статусу.

— Сейко, если все в порядке, то почему ты от нас прячешься? — надолго сбить себя с мысли я не дал и снова обернулся к Котобуки.

— Мне немного стыдно…

— Чего?! — вопль исходил не только от нас троих, но и из-за двери. Поняв, что их поймали на подслушивании, голосистые одноклассники вошли, вернее, часть вошла, остальные не влезли. Один взгляд на мою обалдевшую от наглости физиономию, и до остальных доходит, что допрос продолжают с моим минимальным присутствием до первой выходки. — Так из-за чего тебе стыдно-то? Эта ду… — заткнули Дзю. — Сте… — заткнули Широ. — Она сказала глупость, а стыдно тебе? — закончил наконец-то общую мысль Коки.

— Нет, не из-за этого, — Сейко посмотрела на нас, поняла, что не отстанем и, краснея как помидор, призналась. — Мне стыдно, что я так счастлива.

Минамото, если ты этого не заснимешь, я тебя не прощу! И себя не стану прощать, если сейчас же не найду… телефон! Фотоаппарат я благополучно забыл в номере, но и на сотовом получилась забавная картинка, где все ученики 1-б как из одной пробирки: глаза квадратные, рты буквой «о» и напряженная работа мозга на лице. Сделав пару снимков, я успокоился и проржался с кадра, до самого-то уже дошло, о чем Котобуки поведала, подождем, пока остальные прозреют.

— А из-за чего, а? — или просто спросят.

— Просто… вы все за меня заступились… — продолжать не было необходимости и возможности, Сейко чуть не задушили в объятьях подруги, пока остальные приобретали новомодный «пожарный» цвет лица.

— Пора на обед, — меланхолично разрушил неловкую атмосферу Куроко. — Мы за этим и пришли, там Куросаки-сенсей приходил, оповещал.

— Отлично! Пора подкрепиться! — преувеличено бодро подпрыгнул я, направляясь искать местную столовую-кафе-ресторан-место-для-приема-пищи.

— Ура! — с еще более наигранным энтузиазмом повалили за мной одноклассники.

Топоча как стадо мамонтов в сто тысяч голов, мы бодро промаршировали вниз, даже не потеряв никого по дороге, и столкнулись с классом Садахары-сенсея. Дальше грохот стоял как от дискотеки великанов, я бы не удивился, если бы столовые приборы подпрыгивали нам в ритм. И непонятно, то ли мы соревнование стихийное устроили, то ли просто всем надо было как-то раздражение выплеснуть, но наш приход был встречен таким же топотом из столовой в старом-добром ритме «we will rock you». За-ши-бись. Если семья Некодзава потом нам выставит счет за испорченные полы, то так нам и надо.

— Ее тут нет, — устроившись за одним из «наших» столов, Чиаки подозрительно огляделся.

— Анезаки? Неудивительно, я готов биться об заклад, что после директорского выговора она какое-то время не захочет показываться.

— Заслужила, — отрезал Дзюмондзи.

— Может все же стоит ее проведать? — Коки нахмурился, даже ему не особо хотелось сейчас идти к учительнице.

— Думаю, этим мы испортим воспитательный момент, Фурихата-кун, — ответил Куроко, воробышком поклевывая из тарелки.

— Ты с каких пор воспитателем заделался? — интересно, долго администрация уговаривала местное руководство на «столовый» вариант кормежки? Но готовят по-прежнему хорошо.

— Я собираюсь им стать, — неожиданно ответил фантом, окружающие дружно подавились.

— Да? Эм, ну, удачи тебе, — так, мне срочно нужна помощь в профориентации, как о ней беседовать с учениками! — А почему, если не секрет?

— Куроко-кун хочет стать воспитателем? — пристроившаяся неподалеку Куронума навострила ушки.

— А почему не учителем? — тут же поинтересовалась Есида.

— Я еще не уверен, — чуть улыбаясь, пустился в объяснения призрак. — В средней школе я иногда сидел с соседскими детьми, когда они были маленькими, и думал, что было бы неплохо заниматься этим всерьез. Маленькие дети такие… живые. Яркие, любопытные, они иногда задают такие вопросы, которые взрослому и в голову не придут! А какие они уморительные выдают заключения!

Пока Куроко продолжал делиться впечатлениями, я страшными взглядами напоминал ребятам, что отвисшие челюсти не являются нормальным состоянием для людей. Хотя было чему изумиться, раньше фантом так загорался только из-за баскетбола, да детективов, а тут вон оно что!

— А детективы? — кстати вспомнил Коки. И смутился. — Я просто подумал, что ты бы смог стать детективом, тебя же не замечают, а это полезное качество в такой работе.

— Я узнавал. Частные детективы чаще имеют дело с неверными супругами, а полиция… там свои сложности и мне они не нравятся, — угу, например, если сверху прикажут что-то замять, то придется замять, дабы самому не оказаться у судмедэкспертов.

— А насчет чего тогда не уверен? — Широ втихую конспектировал услышанное. Вот же жук.

— Просто Кагами-кун несколько раз приводил своих учеников, Ноду-куна и Кобаяши-куна, и я подумал, что быть учителем в младшей школе тоже интересно, — надо же, он умеет смущаться. Хотя при упоминании сорванцов стало понятнее, почему он стал колебаться.

— Любая работа с детьми это большая ответственность, — я подпрыгнул, наверное, на полметра с сидячего положения, уронил стул и замер в привычной стойке, развернувшись лицом к гипотетическому противнику. Танака-сан подкрался как настоящий шиноби.

— Директор! — только и смог выдохнуть, мысленно отвешивая себе подзатыльник за несдержанность.

— Ну-ну, Кагами-сенсей, не стоит так бурно реагировать. Присядем? — ой-ей, меня сейчас тоже ждет разнос, только менее приватный. — Воспитание и обучение одни из самых сложных видов деятельности, что мне известны. Просто потому что никто не может знать, как правильно. Потому что каждый ребенок уникален и подходить к детям по какой-то общей методике, значит заранее совершить ошибку, платить за которую будешь не ты — он. И это не та ситуация, которую можно решить, потому что воспитатель или учитель не может к каждому ученику практиковать отдельный подход, просто потому что детей много. Да и совершенно разными методиками тоже мало кто владеет, но это хотя бы можно исправить.

— Но детей же должны воспитывать в семье? — решился уточнить Чиаки.

— Должны, — с печальной улыбкой ответил Танака-сан, глядя на круговорот чаинок в чашке. — А они знают как?

Дав слушателям, коих неожиданно стало много больше ожидаемого, время обдумать его вопрос, директор продолжил:

— Мы учимся на все профессии в мире, кроме самой часто встречающейся, на которой нет ни праздников, ни выходных, которую всегда придется совмещать с другим делом и за которую нам могут сказать «спасибо», а могут и ранить «лучше бы я не рождался». В этом никто не виноват, просто так есть, — директор говорил размерено и уверено в своих словах, завораживая и будто вкладывая в нас эту речь. И, помолчав, тут же развеял волшебство. — Но я отклонился от темы, прошу прощения.

Глядя на понурившегося Мизумачи, прикусившую губу Яно, хмурого Дзюмондзи, я невольно задумался, насколько правдивы последние слова. Что-то во мне склонялось к мысли, что директор хотел, чтобы его услышали. Не только они, все. Потому что это его философия, его вера, то, на чем стоит наша школа: никто не знает, как правильно вырастить, воспитать ребенка, поэтому никакую методику нельзя назвать единственно верной. И это же даст им возможность простить их ошибки, особенно Мизу, просто чтобы детям самим стало легче. И может быть, это поможет мне самому.

— Я изначально хотел просто попросить вас не судить Анезаки-сенсей излишне строго. Как бы вам ни хотелось ее обвинять — она верит, что поступает правильно и действует ради вашего блага.

— Но она неправа! — возмутились было ребята, но под чуть укоризненным взглядом стушевались и замолкли.

— Я думаю, что Анезаки-сенсей осознала ошибочность своих действий и недопустимость подобной нетерпимости в Сейрине. Но ей предстоит долгий путь, по которому будет очень трудно идти, если никто не подаст ей руки. Если все ее попытки понять вас, найти свой собственный подход к ученикам, не тот, что преподают в вузе, будут натыкаться на стену отчуждения…

— Она сдастся и опустит руки, — более чем ожидаемый результат, но зная настойчивость Анезаки-сенсей, маловероятный. Она скорее стену лбом пробьет, чем сдастся. Тоже неплохая черта, на самом деле.

Когда директор закончил, за столом воцарилась тишина, глубокая, задумчивая. Умеет же директор говорить вроде общие слова и понятные простые идеи, но каждый находит в них ответы на какие-то свои вопросы.

— Ну, Анезаки-сенсей справится, рано или поздно, — с самого начала фразы Саотоме я должен был понять, к чему ведет «фея любви» и страстная поклонница седзе. Но я слишком задумался над словами директора, чтобы предотвратить следующее. — Аянаги-сенсей ей точно поможет, хотя его методика обучения вызывает недоумение.

Что ж… зато я впервые увидел, как Танака-сан подавился чаем. У Минамото будет большой спрос на этот отрезок видео.

Глава 43

Весь обед школьники шушукались о возможном романе Анезаки и Аянаги, пользуясь отсутствием обоих: англичанка приходила в себя в номере после разноса, а информатик вообще не поехал, как сказал Гайтору-сенсей, у него крайне значительное событие, именуемое Комикетом. Что это такое и что там забыл наш сонный сенсей, почти полчаса рассказывала Номура и замолкла только тогда, когда ее утянули в разговор такие же маньяки-анимешники. Страшный на самом деле народ, заговорят до полусмерти, если вовремя не сбежать.

— Да как ты мог ничего такого не заметить?! Хотя да, ты — мог…

Любопытные подростки тоже очень пугают: меня пытали весь обед, выясняя, что я знаю о новоявленной парочке, как единственного, имеющего свободный доступ в учительскую «кухню». Но с этим их, разумеется, ждал облом, так как я в романтике слеп, аки крот, со своей бы личной жизнью разобраться, поэтому никаких комментариев, проливающих свет на историю, они не дождались. Хотя даже так умудрились душу вытрясти, я чуть не всплакнул от счастья, когда объявились инструктора по горным лыжам, потому что это возвещало окончание пытки и суматоху общего сбора. Ребята разбежались по номерам, а учителя собрались для распределения сил:

— Итак, кто вообще не умеет кататься на лыжах? — благо, что хоть немного, но умели все, хотя супруга Шимады-сана, нашего бухгалтера, призналась, что предпочла бы минимальную высоту и уровень склона, идеально — ровную поверхность, по которой можно было бы просто пройтись.

— Почему бы и нет, наверняка среди учеников найдутся те, кто захочет тихо-мирно прогуляться, — Такеда-сенсей-старший был целиком за эту идею, ему наверняка тяжело будет присматривать за учениками на больших высотах.

— А не разумнее ли было сначала узнать, кто из учеников что может, чтобы равномерно распределиться? — с немалым изумлением спросил старший инструктор, Умеда-сан. Эх, наивный человек, не знает еще, что такое Сейрин.

— В нашем случае равномерно распределяться никак нельзя! — звонко рассмеялась Такаяма-сенсей и тут же прильнула к супругу. — Но мы с Ютака-саном присмотрим за самыми смелыми!

— У меня большинство ребят выбрало золотую середину, так что я с ними, — вклинился в обсуждение, четко обозначив свою позицию и обуславливающие ее причины.

Самых шумных и сумасбродных ребят из других классов, за которыми надо следить в оба, тоже уже опросили другие учителя. Мои сорванцы на сей раз оказались куда осторожнее, решив, что на самые крутые склоны пойдут только те, кто давно катается и имеет некоторый опыт в покорении гор, то есть сам Некодзава, Асахи и Есиока. За ними там присмотрит Куросаки-сенсей, я уже договорился, хотя опасался только за Есиоку, девчонка рискованная, безбашенная и на спор готова с гор хоть спрыгнуть.

— Большинство? — уточнила лишь Катагава-сенсей.

— Трое выбрали довольно опасные трассы, а девочки в большинстве своем будут кататься с небольших склонов. И двое с удовольствием присоединятся к шествию по ровной поверхности, — Савако никогда раньше не каталась с гор, так что хотя бы первое время я упросил ее поберечься, там видно будет. Да и Коидзуми честно призналась, что если поедет с ветерком — все деревья и сугробы ее.

— Я присмотрю за опасной троицей, — тут же напомнил о себе Куросаки. — Хотя Асахи-кун парень надежный и глупостей почти не совершает, а Некодзава-кун с детства тут катается. Только Есиока-сан…

По комнате пролетел дружный вздох: кто такая Есиока, знали все, она летала из окон учительской достаточно часто, ибо то один спор, то другой. Адреналиновая наркоманка, что ли?

— А что, кстати, с Киеши-сэмпаем? — честно признаться, я малость подзабыл узнать у самого товарища, можно ли ему вообще кататься, за что сейчас было стыдно. Спохватился, тормоз.

— Советовали поберечься и что самое удивительное — он согласился, поэтому тоже будет в группе прогуливающихся с Шимадой-сан, совсем отказываться от нагрузок тоже будет неправильно. Так сказал его врач, — разъяснил ситуацию Хошино-сенсей, учитель физики второго года, поехавшую часть класса сэмпая повесили на его шею, так что он был в курсе проблем.

Ну, если так сказал Цубаки-сенсей, значит все под контролем, его рекомендации Киеши блюдет неукоснительно. Хотя меня немного удивляет, что он все же поехал, а операцию отложили на весну, но врачам виднее.

— Так, кроме Куросаки-сенсея кто отправится на вершину?

Разумеется, Гайтору-сенсей отправился присматривать за самыми рисковыми ребятами, как и Укитаке-сенсей, на случай если, не дай ками, понадобится врач. Учителя разбились неравномерно специально, чтобы самые проблемные дети были под присмотром тех, кого станут слушаться. На трассе средней сложности я оказался в компании Такеды-сенсей, сменившей монашеские одеяния на более приемлемую спортивную одежду, Камидзё-сенсея и Новаки-сана, чьи флюиды позитива уже вызывали подозрительные взгляды — больно напоминал Киеши, которые столько всего прятал за улыбками. Учителей в принципе было немного, просто потому что часть осталась в гостинице, только чтобы принять руководство, когда мы, плохо соображающие от усталости, вернемся и пригоним нашу ораву.

— Кагами! — меня чуть не снесло в сугроб, когда задумавшись над расположением сил, я не обратил внимания на приближающегося Мизумачи. — Мы будем кататься на лыжах! Ой, у тебя сноуборд? Ты на нем будешь кататься?

— Ага, — пропыхтел в ответ, ибо двухметровый пловец все же не пушинка и даже мне тяжеловато его тащить, да еще и сноуборд не терять. — Мизу, я не верблюд, честное слово! И даже не лошадь!

— Ага! — мартышка, все так же смеясь, слезла с меня и рванула дальше к фуникулёру.

— Никогда не думал, что скажу это, но я очень рад видеть его таким, — тихо сказал Камидзё-сенсей, чаще других учителей гонявшийся за раздевающимся Мизумачи. И тут же повысил голос, ворчливо добавляя. — Удивительное дело, ты сумел научить его носить одежду! Может ты и вправду бог?

— Бог? — с удивлением переспросил Новаки-сан, я же не сдержал ухмылки, когда врач аккуратно, но решительно оттер меня в сторону от Камидзё-сенсея. — Бог чего?

— Огня! — рявкнул смущенный литератор и отчалил вперед, только уши полыхали, я же в открытую ржал конем, больно забавное у этой парочки взаимодействие.

— А что случилось? — невинно поинтересовался Новаки-сан, но я не успел ответить.

— Кагами-ками-сама! — о, черт! Только не говорите, что мои шизанутые подопечные все рванули сюда?!

Извинившись перед новым знакомым, я позорно сбежал, пускай о сумасшествии клуба магических искусств его просвещает кто-нибудь другой. Фуникулер работал исправно, и даже нашим чудикам хватило ума не бесноваться во время перевозки, так что до вершины мы добрались благополучно. А дальше…

— Ой! Я высоты боюсь!

— Зачем тогда сюда полезла?!

— Я забыла!

— Вознесем молитвы во имя Кагами-ками-сама!

— А это снег не растопит? Кагами-сама все же огненный…

— А! Здесь же могут быть змеи! Они в горах точно есть, я знаю!

— Здесь слишком холодно!

— Эй, кто куртку снял?!

— Тот же, кто и шапку, вон валяется.

— Мизумачи!

— А давайте будем паровозиком кататься!

— На лыжах?!

— На коньках же получается!

— Аааа, убери автомат! Сенсей, заберите у него автомат, он же на нас лавину спустит!

— А здесь есть йети? Кагами, давай поймаем йети!

— Зачем?!

— Чтоб был! Мы устроим в школе живой уголок! Ну давай поймаем йети!

— Хочу горячий шоколад! Или чай, где здесь кафе?

— На вершине горы?!

— Блин, а туалет-то тут есть?

— Нет, я не понял, мы что, случайно вывезли детский сад?!

Я все понимаю, возбужденные самим фактом горнолыжного курорта дети немного выпали из реальности, но даже закаленных школой учителей они ставили в тупик, что уж говорить об инструкторах: оба припаханных к нам тренера выглядели так, будто готовы сигануть от нас без лыж. На фоне некоторых обычно адекватных школьников мои чудики вели себя очень прилично и на нервы действовали строго дозировано: глаз дергался, но с горы никого не скинули.

— Кагами! А почему ты не катаешься?!

Почему-почему, когда мне кататься, уследить бы, чтоб вы не покалечились, развлекаясь! Но если класс фриков ставит себе цель, цели проще помолиться и покориться, поэтому минут через пять я летел со склона, слава ками, не в буквальном смысле слова.

— … — на секунду мне показалось, что рядом Митобе-сэмпай, но нет, это был Кано-сенсей, второй учитель японского языка для первого курса, самый вменяемый человек в коллективе первого года. И естественно, наименее заметный, впрочем, на фоне дерущихся Садахары и Куросаки можно и слона потерять, хотя вечное молчание не способствует заметности. Да, учитель японского языка не разговаривал. Бывает, это Сейрин.

— Эм, сенсей, повторите? — еще раз просмотрев серию жестов, я, наконец, понял, чего от меня хотели. — Конечно, я умею кататься! Иначе сидел бы внизу, — не то чтобы я этого не хотел, Савако сейчас прогуливается вместе с другими тихоходами и знакомится с новыми людьми, а я тут с ума схожу, ибо привык присматривать за своим классом, а не оголтелой толпой раз в десять больше. Ну не в десять, но все равно подростков было существенно больше привычного.

— … — еще одна серия жестов.

— Потому что там наверху творится такой бедлам, что их небезопасно оставлять без присмотра, — жесты «ты точно курица-наседка» я отказался понимать, развернулся и помчался обратно, как бы школьники чего не учудили.

В целом катание прошло удачно, травм не было, разве что несколько ушибов. А вот что было у остальных…

— Есиока! Какого черта ты пыталась скатиться по тросам фуникулера?! Хватит спорить на всякие безумства, Куросаки-сенсей чуть не поседел с тобой!

— Это тест на храбрость!

— Кому ты тут храбрость доказывала? Найду и сдам Казаме в качестве манекена для кадетов! Храбрость не равна суицидальным наклонностям!

В общем, легкоатлетка как всегда отличилась, что не могло не вызвать ворчания у педагогов. В школе-то еще возможно прикрыть творящийся бедлам, но сейчас мы на курорте, где нас видят посторонние, пусть их и совсем немного: руководство гостиницы честно признавалось бронирующим, что приедет толпа школьников, и подавляющее большинство сменило планы. Нам-то это в плюс, но осторожность все равно стоит соблюдать. Катались мы довольно долго, много времени занял инструктаж и проверка на вшивость — вдруг кто-то из подростков приукрасил свои способности? Поэтому закончили мы ближе к ужину и поспешили в номера, дабы привести себя в божеский вид, сменив одежду и стряхнув воду и снег.

Пока шли назад, я пробежался по толпе, находя товарищей по команде, ибо в моей группе были только Цучида и Фукуда. Айда-сан решила ограничиться небольшой высотой и капитан не стал оставлять ее там одну. Молодец, того гляди к концу старшей школы признается. Кавахара вообще предпочел присоединиться к Киеши, и парочка все время каталась рядом, обсуждая танцевальный дриблинг, как его развивать и так далее, хотя сэмпай понимал в танцах не более моего. Баскетбольные маньяки. А Изуки, Коганей и Митобе рисковали своими шеями на максимальной высоте, доводя инструкторов до нервного тика шуточками, молчанием и мяуканьем. Куросаки же на их выкрутасы только рукой махнул: инструкции по безопасности блюдут, в неприятности не лезут — и этого достаточно.

Пока бегал по толпе учеников, выяснил, что Отавару-сана пришлось снимать с дерева — оттуда вид прекрасный, так и просится в камеру, а часть ребят из видеоклуба вместо того, чтобы кататься, носилась повсюду с видеокамерами, медленно и верно превращаясь в снеговиков. Хорикоси-сенсей только за голову хватался от своих подопечных. Волчья стая к счастью не стала устраивать массовые завывания — повода не было, но Тецума-сан заставил понервничать: Гайтору-сенсей будто забыл, что он воспринимает все команды буквально, и предложил ему «прокатиться со всей Силой Юности». В общем, укатали сивку крутые горки. Мусанокоджи-сан, конечно, остановил друга, но это даже у него заняло какое-то время: пока нагнал, пока втолковал, пока дотащил тело до Укитаке-сенсея…

Журналисты же вели себя удивительно послушно, с удовольствием откатались свое, хотя после заколебали всех расспросами об их впечатлениях от поездки, от лыж и гор и так далее. Интересно, профессиональная деформация возможна, если еще не получил профессию? А на крыльце на нас из сугроба выпрыгнула кошачье-собачья свора: Джент сподвиг своих товарищей волчьего племени присоединиться к его шутке прошлого года, когда он выпрыгивал из-под снега и шугал людей. У меня сумасшедший кот. И сумасшедшие одноклассники.

— Детки, не надо так пугать своих учителей! — заквохтала, иного слова не подобрать, Мочида-сан, она с супругом работала на курорте с самого его основания и оказалась весьма приятной женщиной чуть за сорок, обожающей детей, ибо ее наша толпа скорее привела в восторг, чем напугала. Некодзава тихо признался, что в детстве считал ее своей тетушкой, до того она любила возиться с маленьким Акихико. Да и когда он, чуть смущаясь, знакомил нас с персоналом, лично представляя каждого и лишая их тем самым дара речи, она даже всплакнула от радости, впервые за долгое время видя его без Уме-чан.

— Это ж надо придумать — кататься по тросам, — прогудел местный дворник, лесник и вообще мастер на все руки Ашидо-сан. Именно его попросили придумать какое-нибудь ограждение или еще что, чтобы такое не повторилось.

В общем и целом персонал оказался довольно индифферентным к нашим выкрутасам, то ли предупредили, то ли вышколили, но хвататься за голову, пугаться, звать полицию и санитаров они не спешили.

— Учитывая, что их второй молодой господин разговаривал исключительно с куклой, они ко многому могут быть готовы, — указал на мою невнимательность Куросаки-сенсей, вытряхивая снег из капюшона. И нет, это не падение, это Садахара запихал, теперь же второй математик выковыривается из сугроба, потому как не ожидал, что кендоист и пару приемов дзюдо знает.

— А рыба есть?

— Передайте специй!

— Соевый соус закончился!

— А! У меня в тарелке муха! Я не хочу есть мух!

— Это изюм.

— А добавку можно или надо докупить?

— Знаете, я только сейчас понял, насколько нам повезло, что в обед обсуждали Анезаки и Аянаги, — покачав чугунной головой, я вернулся к тарелке. Вот уж не думал, что усталость может притупить чувство голода.

— Угу, их-то приходилось обсуждать тайком и тишком, а не орать на весь ресторан, — куда более живым голосом ответила Такаяма-сенсей. — Хотя меня не оставляет любопытство, как давно это началось?

— Такаяма-сенсей, это неэтично, — смеясь, погрозила пальцем Хинамори-сенсей.

— Да и не наше дело, — поправил очки Исида-сенсей.

— Скорее всего, с фестиваля, они вместе дежурили, — Рино-сенсей вопросами этики озабочен не был, а я попрекал себя, что упал сразу, как до столовой дошел, а не дотащился до одноклассников.

— Кагами, ты чего здесь забыл? — не успел я себя пожалеть, как меня с двух сторон подняли Куросаки и Гайтору. — Не дошел что ли?

— Это невежливо, мы так славно сидим! — всплеснула руками биологичка, пока ее муж зажимал себе рот, не позволяя смеху вырваться на свободу.

— Не сердитесь, Такаяма-сенсей, я просто ему не дожаловался на Есиоку. Вы же не думаете, что попытка покончить с собой с фуникулера — единственное, что она выкинула? — усмехнулся Куросаки-сенсей, буксируя меня за другой столик.

— Что еще она сделала? — устало выдохнул я, измученный непривычно большим количеством учеников, за которыми надо было следить.

— Ничего, по личной инициативе Асахи-кун и Некодзава-кун внимательно за ней присматривали. Нам просто надо было тебя оттуда вытащить, — отмахнулся рыжий учитель, приступая к еде.

— Вот за это спасибо, — благодарно выдохнув, вернулся к еде.

Сидеть в компании Гайтору, Куросаки, Камидзё, Новаки и Хорикоси было удобно: то ли все одинаково устали, то ли телепатически пришли к соглашению, но ели молча, практически не отрываясь от тарелок, лишь изредка прося что-нибудь передать. Садахара сидел достаточно далеко, причем сидел тихо: Катагава-сенсей умеет внушить к себе уважение, да и директора после дневного скандала боялись злить.

— А хорошо здесь готовят, да? — Гайтору доел быстро, как и полагается военному, и приступил к чаю раньше остальных.

— Я слышал, в новогоднюю ночь повара свои фирменные приготовят, — припомнил я смету, которую удалось увидеть мельком. — Только ради этого стоило ехать.

— А ты здесь уже бывал? — я едва не подавился, сдержавшись лишь в последний момент: Хорикоси-сенсей очень редко со мной разговаривал, исключительно из-за учеников или еще каких-нибудь рабочих моментов.

— Да, ездил в прошлом году с семьей, — раз заговорил, значит надо ответить.

— О, с родителями? — невинный вопрос-уточнение от Новаки-сенсея породил небывалую тишину, причем как бы ни на всю столовую. Бедный врач растерянно заморгал, озираясь. — Я что-то не то сказал?

Он выглядел настолько обескураженным, что я не сдержал смеха. Пришлось самому пояснять тонкости своей семейной ситуации и заверять, что нет, меня это не задевает уже давно, и уж тем более я на него не в обиде, не знал же.

— Со всяким может случиться, — постановил в итоге Камидзё-сенсей и неожиданно развернулся от стола и рявкнул, — так что прекращайте глазами сверкать, пока мелом в лоб не получили!

Да, сейриновцы неприкрыто сверлили глазами Новаки-сана, и, вспоминая утренний инцидент, можно легко провести параллель: кто-то напал на своего и этого кого-то ждет темная.

— А хорошие у вас ребята, дружные… — тихое бормотание ничуть не обиженного внезапной агрессией доктора легло теплой печатью на сердце. Да, хорошие. И дружные.

— Кагами! А что теперь будем делать? — нельзя бить детей, Тайга. Даже если они пытаются сломать тебе спину, налетая в прыжке.

— Мизумачи, я не батут!

— Слушай, а почему ты не уворачиваешься? — Коки подошел, только когда орава наших одноклассников убежала по номерам, решив минут через пятнадцать собраться в общей гостиной третьего этажа.

— Если я буду избегать его объятий, Мизу расстроится. Да и покалечиться может, он же не смотрит, что за мной, может и в стенку влепиться, не думая.

— Добряк ты все-таки, — фыркнул Дзюмондзи.

— Казама тоже не избегает, — пожал плечами Широяма, в кои-то веки без ноутбука.

— Они же друзья, — недоуменно моргнул Чиаки. — Конечно, он не станет шарахаться от Мизумачи.

— Он сильно изменился, раз позволяет такое, — задумчиво произнес Куроко.

— А ведь и правда, — неожиданно протянул братишка. — Помните, первое время Казама все подрывал, постоянно стрелял без повода и вообще каким-то чудным был.

— Угу, клумбы испортил, — кивнул фантом, ему тот «цветочный» заговор явно в самую душу запал, раз периодически вспоминает.

— А сейчас ничего, за людьми не гоняется, в каждую тень гранату не бросает, — протянул Дзюмондзи, и я не сдержал смешка. — Чего ты?

— Это не Казама изменился, вернее, не только он. Он, конечно, стал более осмотрительным и чуть лучше понимает гражданских, да и ответственность за пять десятков охламонов заставляет быть аккуратнее, но, в общем-то, изменился не он. Изменились мы, — я дал себе полюбоваться квадратными глазами и продолжил все тем же тоном, выкладывая как собственные наблюдения и соображения, так и результаты неофициальных записей штатного психолога, с которыми ознакомился на последнем совете. — Стали терпимее к чужим заскокам, перестали тупо вешать ярлыки и научились искать первопричины тому, что видим. Не всегда находим, да, но хотя бы пытаемся, многие не делают и этого. Это не только к нам относится или к нашему классу, каждый ученик Сейрина хоть немного, но изменился именно в этих рамках.

— Ну, конечно, изменились, попробуй не измениться в такой-то обстановке, — растерянно почесал затылок Дзю. — Но ведь Казама точно сдерживает рефлексы! Он ни разу не треснул Мизумачи, как и ты, хотя оба от внезапного шума в стойку подскакиваете!

— У него было время занести прыгуна в «безопасную зону». Я ведь так же поступил, не только с Мизу, но и с тобой, Куроко, иначе постоянно фонарями сверкал бы, как в лагере. Да и Мизумачи далеко не сразу с объятиями бросаться стал, — и этого не заметили, а еще меня невнимательным называют, чушки. — Он открытый и честный парнишка, причем очень тактильный, но липнет вот так только к тем, кому доверяет и считает достаточно близкими. Насколько я помню, вас он впервые обнял вот только что в поезде.

Пока ребята переваривали новую порцию информации, мы дошли до гостиной, где уже расположились наши одноклассники, на столиках стояли закуски и газировка, а народ сгрудился у телевизора, ковыряясь с проигрывателем.

— О, парни подошли! — к нам развернулась Яно. — А мы посовещались и решили посмотреть фильм, а то караоке совсем недавно было.

— Вот! — Есида трясла шапку. — Мы щас отсюда название вытянем и будем смотреть.

Конечно, им надо было выбрать фильм ужасов.

— Аники, ты спишь?

— Нет.

— Ты не злишься?

— Нет.

— А тебе не тяжело?

— Нет.

— Аники…

— Блин, харе трепаться! Спать не даете! — взревел взбешенный Дзюмондзи, подскакивая и включая свет.

Подслеповато моргая, я обозрел представленную картину: пылающий праведным гневом Дзю стоял, скрестив руки, у выключателя, Куроко высовывался из-под одеяла из своего угла, сна ни в одном глазу, Широ оторвался от ноутбука, Чиаки сочувственно смотрел в мою сторону, слегка приподнявшись на кровати. А Коки… Коки, свернувшись в компактный клубок прямо на мне, испуганно таращился, не рискуя высунуть нос из-под одеяла.

— Фури, если так сильно боишься ужастиков, то чего не сказал? — видя трясущийся бугор, друг смягчился и только устало потер глаза, возвращаясь на место. — Мы бы комедию включили.

— Думаю, Фурихата-кун не хотел, чтобы его считали трусом.

— Разве нежелание смотреть фильмы ужасов — это трусость?

— Для стереотипного мышления. Другое дело сейриновцы — наши бы поняли. А ты, Фури, бестолочь, — припечатал Широяма.

— Простите, — прошелестело мое одеяло. — Я думал, что изменился и больше такого не будет.

— Ничего, зато я точно не замерзну ночью, — потрепал мелкого по голове. Хотя дышать тяжело, это да. — Прости, Дзю, мы больше не будем болтать. Выключаем свет?

— А зачем? — невесело хмыкнули ребята, а Дзюмондзи продолжил. — Мы и так уснем, а Фури спокойнее будет, а то он уже не просто к тебе под бочок, он вообще на тебя как на матрас взобрался.

— Да мне нормально, — отмахнулся я, хотя братишка, смущенно пыхтя, сполз с меня на кровать.

— Сейчас нормально, через часик не откачаем, — отрезал Широ и закрыл ноутбук. — А теперь давайте спать, Сейрин раскачался, так что завтра понадобится много сил.

* * *

Утром нас поднял Нигоу, видимо в поездках он теперь действует по отработанной летом схеме: будит всех пением, следя за летящими в него предметами. Вредное маленькое чудовище.

— Как Фурихата-кун? — рассматривая взрыв на макаронной фабрике на голове фантома, я почти пропустил его вопрос.

— Уснул, но спал беспокойно, — метания мелкого меня немного встревожили, нельзя же так близко к сердцу принимать какой-то фильм. Я его, правда, толком не видел, то на тех отвлекусь, то на этих, но все же это лишь чья-то выдумка. Тот же Мурасакибара больше страха нагонял просто потому что рядом и быстро бегает.

— А успокоительное? — спросил Дзю, подавив зевок. — Он же пил что-то перед играми?

— Отчасти помогло, но мы немного взяли, а просить у Укитаке-сенсея или Новаки-сана он отказался. Медитации тоже не помогли, — предупредил я вопрос Куроко. — Так что давайте обойдемся без ужастиков, здоровый сон важнее.

— Простите, — стушевался и так донельзя смущенный братишка. И только он собрался что-то сказать, как в дверь начали стучать. Готов побиться об заклад, что стучали посохом.

Иногда я жалею, оказываясь правым. Такеда-сенсей совместно с другими учителями-руководителями спортивных клубов решила, что поездка должна принести пользу не только лыжами, так что нас ждала пробежка. В высокогорье. С собаками.

— Ненавижу свою жизнь, — прохрипел Кавахара, без сил падая в снег.

— Это еще ерунда, меня сейчас ждет разминка ВОКСа, — все же воздух здесь совсем не такой, бежать было тяжело, даже учитывая, что тропу нам подобрали приличную, относительно ровную. Думать страшно, какими бы были последствия, если бы нас послали бежать здесь с препятствиями.

— Кадеты, стройся! — не знаю, в горной ли местности дело, но крик Гайтору-сенсея был довольно умеренной громкости.

Гай с нами не задержался, отправился к своим волчатам, поехавшим практически в полном составе, но это не помешало всем имеющимся курсантам выстроиться согласно отделению и рангу, пока остальных спортсменов разбирали их учителя.

— Кагами-сенсей, боюсь, вам придется пройти тренировку команды по баскетболу после того как вы закончите с кадетами, — клянусь, в этот момент мне сочувствовали все!

А Такеда-сенсей, довольно улыбаясь, развернулась в сторону более-менее ровной площадки… чтобы столкнуться с Укитаке-сенсеем. Медик улыбался как обычно радушно и доброжелательно, но я буквально осязал, как сильно всем присутствующим хочется куда-нибудь спрятаться.

— Быстрее, — пока я глупо хлопал глазами, Куросаки-сенсей отогнал большую часть учеников за угол и утащил меня вслед за ними. — Блин, я думал, все, смерть наша пришла.

— А… Это был Укитаке-сенсей?

— Конечно! Ты что не узнал? — фыркнул рыжий учитель, максимально быстро отодвигая учеников и меня вместе с ними подальше от края стены, загоняя всех за гостиницу.

— Ну может это был его жуткий брат-близнец? — неуверенно спросил Микихаса-сенсей, робко пытавшийся выглянуть из-за спины младшего коллеги.

— Нет, у него нет брата-близнеца, — Камидзё-сенсей, успевший отпустить своих лучников, нагло впихнул руководителя бейсбольного клуба обратно в толпу. — Это все тот же добрый доктор из медкабинета.

— Просто сейчас на глазах у этого доброго доктора кое-кто собирался травмировать ученика — и его пациента! — сумасшедшими нагрузками, — убедившись, что происходящее у входа нас не заденет, Куросаки-сенсей немного расслабился. — Такеда-сенсей либо бессмертная, либо не ожидала, что он так взбесится.

— Раньше Укитаке-сенсей не проявлял такого интереса, — я попытался осторожно напомнить, что мои нагрузки увеличились довольно давно, что вообще-то у меня каждый день ВОКС с утра и баскетбол после обеда, не говоря уже о физических упражнениях на уроках, особенно у Гая.

— Раньше ты не валялся дома двое суток с переутомлением, — назидательно потыкали мне в лоб пальцами учителя.

— Так это из-за Гая и его круга спаррингов! А не из-за тренировок.

— Дело не в этом, просто ты мог еще не восстановиться, — попытался донести до меня опасения медика рыжий учитель. — Как по мне, ты уже здоров, но это…

— Пугает, — мрачно продолжил Камидзё. — Я, конечно, не специалист, но знаю достаточно, чтобы понимать, что твои темпы восстановления и выносливость сама по себе слишком высокого уровня.

— Я бы сказал — нечеловеческая выносливость, — буркнул Куросаки, стараясь не смотреть на меня.

— А, ну да, я знаю.

— Что?! — подскочили все окружающие и навострившие уши.

— Ну, это определили еще в больнице, видимо, последствия комы… — и только сказав это я сообразил, что про кому из них знал только рыжий. — Упс.

— Кагами-кун, повтори, пожалуйста, — когда учитель литературы говорит таким тоном, можно поседеть, ожидая продолжения, — ты что, впадал в кому?

— Ну…

— Не сейчас, — вмешался кендоист, я же вздохнул с облегчением. — Если не забыли, у нас там медик монашку убивает.

— Может директора позвать? — прикусил губу Микихаса-сенсей.

— Не стоит его злить лишними склоками между взрослыми, — все же задумался Камидзё-сенсей. — А где Новаки?

Ну, разумеется, остаться равнодушным к вопиющему произволу «баскетбольного тренера» молодой медик не мог и остался поучаствовать в разборках, не принимая во внимание, что наши мастодонты могут его раздавить одной своей аурой, но понимая, что от беды спасло чудо, именуемой Катагавой-сенсей, вышедшей на позаниматься спортивной ходьбой. Учительница математики второго курса всегда следила за своим здоровьем с помощью здорового питания и занятий спортом на воздухе, и на отдыхе отказывать своим привычкам не собиралась. Повезло, что она вышла в самый пиковый момент, когда все потенциальные случайные жертвы сбежали с поля боя, но сенсеи не успели раздухариться.

— Новаки, ты идиот! — припечатал партнера литератор и тут же сбежал с ним, видимо в номер, продолжать головомойку.

— А ведь он бы у нас легко прижился, — задумчиво посмотрел им вслед Микихаса-сенсей, а я как-то неожиданно вспомнил, что и он оказался в нашей школе потому, что не побоялся спорить с начальством и отстаивать свою точку зрения. Хм, вообще-то нашему медику не помешала бы помощь… да и психолога как такового у нас нет…

Разборки закончились моим всесторонним обследованием у Укитаке-сенсея с клятвенным обещанием чуть что — сразу к нему, а также персональным заданием для Айды-сан проследить за моим состоянием с помощью своих чудо-глазок. Со всей этой суматохой и тренировками мы умудрились пропустить нормальное время завтрака, что конечно, было печально. Но Некодзава лично помчался на кухню договариваться об отдельном питании для спортсменов — во-первых некоторые излишества надо было пресечь на корню, а во-вторых из-за тренировок мы все равно не успевали бы на завтрак, даже без сегодняшних танцев над пропастью. Какое у него лицо было, когда мы толпой подвалили к нему с благодарностями!

— Молодой господин очень счастлив, — не менее счастливая Мочида-сан в каждую свободную минуту подходила то к одному, то к другому ученику, выясняя все ли хорошо, не надо ли чего и так далее. — Значит надо сделать все, чтобы вы тоже здесь были счастливы.

После позднего завтра ко мне подскочил Отавара-сан, я до сих пор был в немом изумлении от его скорости и подвижности, когда он искренне заинтересован в результате.

— Кагами-кун, нам очень нужна твоя помощь и авторитет!

— ?!

Видеоклуб собирался снять клип. Вот прямо здесь и сейчас, прямо на курорте, строго на этой неделе и с участием толпы сейриновцев как учеников, так и учителей. Причем не абы какой, а на песню Падших Ангелов, так что пришлось еще и Акабу-сана вылавливать, лидер группы подтвердил каждое слово и присовокупил личную просьбу и просьбы остальных музыкантов. Данте как обычно был лаконичен:

— Рука.

Пришлось отправляться на поиски учителей, согласовывать с ними эту авантюру, даже Танака-сан был несколько выбит из колеи, но согласие и обещание помощи мы получили. Всех имеющихся в наличие учеников согнали в одну комнату, именуемую банкетным залом, я только диву давался, что здесь такое есть. А дальше начался кромешный ад, ибо по понятным причинам участие всех сейриновцев нужно буквально в нескольких сценах, которые однако надо отработать, вернее — оттанцевать.

— Театральный и танцевальный клубы возьмут на себя основу, вам надо лишь создать атмосферу бала!

— Где мы, по-твоему, костюмы возьмем? — обреченно спросил Коки, как и я не очень понимающий, почему нельзя было взять всех желающих, а остальных оставить в покое. Мы так на лыжах покататься не успеем, однозначно. Впрочем, у многих сегодня все побаливает от непривычной нагрузки, может и к лучшему такой день отдыха устроить, да и интересно ребятам поучаствовать в такой работе и поддержать наших музыкантов.

— Весело будет! — Мизу-Мизу, наивное дитя, мы несколько часов должны будем подпирать стенку, что тут веселого?

— Надеюсь, нам хватит косметики… — Накагава, я не позволю размалевать мне лицо даже за всех котят мира!

— Надо бы оцепить территорию от посторонних, — Казама, извини, но сегодня у ВОКС выходной.

— Мы обязаны написать об этом статью! — загоревшиеся энтузиазмом журналисты кометами метались в толпе, не иначе чем благословением божьим избегая серьезных столкновений. Кстати о богах и их последователях…

— Мы не опозорим имя Кагами-ками-сама! — а, вот они. Костра нет, бензина, дров, взрывчатки тоже, хорошо.

Пока я высматривал своих «последователей», Дзю и Чиаки искали укрытие, дабы не попасть в кадр, а Куроко пытался вырваться из-под слюнявой опеки Момо, о чьей поддержке видеоклуб запросил у Такеды-сенсей, Коки и Широ помогали в установке оборудования под руководством Минамото и о чем-то шептались так старательно, что у меня мурашки побежали по спине. Что-то они задумали, вот прямо чую.

— Что… что здесь происходит?

О. Анезаки-сенсей выбралась-таки из своей пещеры. Какое-то время на нее настороженно и недружелюбно смотрели, а потом… все школьники как один отвернулись, приводя в действие свой детский приговор — полное игнорирование. Ну, вернее, почти все, ту же Куронуму развернули девчонки, тихо что-то втолковывая чистой и неиспорченной душе. Я тоже не мог так поступить, не потому что не хотелось, а потому что неправильно было бросать тонущего, не кинув хотя бы спасательный круг. Жаль, что ребята этого не поняли, даже после речи директора, хотя такое впечатление, что никто из учителей этому не удивился.

— Наивно было ожидать иной реакции, — тихо проворчал Садахара, явно испытывающий желание поступить как дети: отвернуться и сделать вид, что англичанки нет.

— Это не значит, что мы можем поступить также, — тихо ответил ему Куросаки, глядя как поникла учительница и как к ней подошли Хинамори-сенсей и Такаяма-сенсей.

— Мы тут клип пытаемся снять, — громко ответил на ее первый и последний вопрос. И кажется, от меня этого не ожидали, ибо со всех сторон я видел круглые глаза. — На песню наших ангелочков.

— О, — только и ответила смятенная англичанка.

— И чего застыли? Дел много, а времени в обрез! — нарушил тишину Дзюмондзи, ради этого выбравшийся из тихого угла.

— У тебя очень надежный друг, — когда подростки, подгоняемые лайнменом и присоединившимися к нему операторами, засуетились и восстановили рабочую атмосферу, Танака-сан нашел время присоединиться к держателям стены.

— Дзю никогда меня не подводил, — подтвердил с удивленным осознанием.

Дзюмондзи не только не подводил, но в целом с самого начала был наиболее гармоничной личностью в нашей компании, довольно зрелой и рассудительной, с твердыми принципами и самодостаточным характером. Чиаки и Коки нуждаются в постоянной поддержке и одобрении, Широяма частенько мутит что-то свое, не рискуя довериться, будто мы от него отшатнемся из-за замашек серого кардинала, а Куроко — это Куроко. Мне в свою очередь нужны регулярные вправления мозгов и поводок, дабы не передушил людей своей заботой, так что да, получается, что глас разума у нас Дзю. А я-то наивно думал, что это я…

— О, костюмы прибыли!

— Да кого вы ограбили-то?!

— Никого! Это Кагами придумал!

— Почему я опять крайний?!

— Мы арендовали костюмы у театров, ты же сам это предлагал, когда сюда собирались!

— Ой, какая красота!

— Осторожнее, любое пятно — и нас четвертуют!

— Несите сюда, сейчас будем распределять!

— На всех не хватит!

— Возьмем у наших!

— А почему костюмы европейские?

— В песне много заимствованных слов, поэтому лучше в таком антураже работать.

— А может сначала все же изобразим репетицию? Что делать-то надо?

— Зачем, если мы у стенки стоим?

— Чтоб красиво стоять, а не каменными болванчиками!

— А орать обязательно?

В общем, репетиция или что-то долженствовавшее ее изобразить была проведена с множеством огрехов и нюансов, но это было неважно. Главные роли, естественно, играли Падшие Ангелы, которые не только знали что и как делать, но и сами все это придумывали вместе с ребятами из видеоклуба, где оказывается помимо маньяков с камерами хватало талантов, вроде сценаристов, костюмеров, ребят, изучающих специальные компьютерные программы, и множества других необходимых для этого людей. Тот же Отавара хоть и таскал видеокамеру, себя позиционировал исключительно как режиссера, а вот наш Минамото в этом плане был строг и точен — оператор. Хотя из-за вечной нехватки людей, понемногу приходилось разбираться во всем, поверхностно, но ведь и мне с издательством приходилось и в законах копаться, и в бухгалтерии, и в маркетинге — так что ничего удивительного. Должен, значит можешь, и все этим сказано.

— Аники, о чем бы ты ни думал, перестань, у тебя лицо не соответствует сцене, — зашипел мелкий, хватая меня за руку. — Отовара-сан сейчас заметит и раскричится.

— Сколько можно уже, отрывок же мелкий совсем?

— Да мы меньше часа тут! Посочувствуй лучше Чиаки!

О да, ему я искренне сочувствовал: Яно уперлась рогом и сообщила всем, что ее партнер в танце «Рюджи-сан» и никто кроме. Пришлось другу с круглыми от ужаса глазами вплетаться в композицию, впрочем, девушка начала его тренировать задолго до каникул, так что держался он неплохо, а для нетанцующих нас — вообще отлично. Накагава сначала выкручивала всем мозги, а другу лицо, пытаясь придать ему менее устрашающий вид, а после взяла и развернулась на сто восемьдесят, сделав акцент на его пугающей стороне. Так что пока мы тихо-мирно болтали по краям, поглядывая на кружащихся танцоров, актеров и музыкантов, Чиаки потел, пыхтел и краснел под прицелом камер.

— Ладно, я молчу и радуюсь, что не попался в капкан.

— Кавахара-кун, например, сбежать не сумел, — моя челюсть звонко клацнула об пол, когда я узнал в элегантной даме с темно-русыми волосами и зелеными глазами нашу тренершу.

— Та… Та… Такеда-сенсей?! — чуть истерично вскрикнули мы с братом.

— Невежливо так кричать, — упрек от Гайтору, в кои-то веки сменившему зеленый комбинезоном и позволивший сделать из его «горшка» нечто приличное на голове, вернул нас в астральное состояние.

— Удивлены, да? А мне-то каково, — Айда-сан?! — Я их дочка по сценарию.

— А как… ну… — я очень постарался не тыкать пальцем и закрыть, наконец, рот, пока на другом конце Отовара-сан вопил о сорвавшемся дубле. Ой, мамочки…

— Парик и линзы. Открытие для тебя? — язвительный ответ неожиданно успокоил. Это все еще наша сумасшедшая тренерша. — Ладно, дефилируем дальше, нам еще Хьюгу найти надо.

— Зачем? — опасливо спросил Коки.

— Надо же нам ограждать доченьку от нежелательного ухажера, — на этих словах парочка удалилась и утащила опешившую второкурсницу. Клянусь, ее взгляд молил о помощи, но…

— Ну, у нее есть свой прекрасный принц, чтобы спасать от пары маньяков, — неуверенно покосился на меня мелкий и слегка улыбнулся, когда я активно закивал.

— Перерыв! Обед! — лучшее слово на всех языках!

Конечно, никто не позволил нам сразу побежать в столовую, ибо костюмы стоили денег, и их надо было аккуратно снять и повесить на место, но с этим голодные подростки справились очень, очень быстро. На обеде не было слышно ничего, кроме вилок, ложек и стаканов, ибо умотались и обсуждать пока было нечего, так что, сметя все подчистую — Мочида-сан позже рассказала, что повар чуть не спутал использованные тарелки с чистыми — мы вернулись уже медленным темпом, так вразвалочку, нацепили костюмы и снова расползлись по стеночке, уже ничего более не желающие. А после Отоваре-сану пришла в голову еще одна идея, и мы обзавелись столами с закусками и «типа выпивкой» — это когда газировка изображает шампанское.

— С едой жизнь определенно становится лучше, — довольно пробурчал Садахара-сенсей, которого я тоже не сразу узнал, без любимого помпадура он вполне походил на приличного человека, особенно во фраке.

— Тебе лишь бы есть, — пробухтел Куросаки-сенсей, временно ставший брюнетом. И бывший этим очень недовольным. — Ксо, я так на Кайена похож!

— А это плохо? — наивно поинтересовался Коки, я же стукнул ладонью по лицу. — То есть, он же ваш двоюродный брат, разве вам не хотелось быть похожим на него?

— В том-то и дело, что хотелось.

В тоне, в словах — во всем было скрыто нечто слишком личное, настолько, что Садахара, почувствовав это, резко сменил тему и устроил свару, за которую обоих учителей отчитал Танака-сан, изображавший ни много, ни мало — самого короля.

— Я что-то не то сказал? — испуганно обратился ко мне мелкий, воспользовавшись съемкой и нашей задачей «вести светскую беседу». — Просто… я бы хотел быть похожим на тебя хоть чуть-чуть.

— Но мы не росли вместе там, где нас будут сравнивать.

Больше на эту тему я говорить не стал, не наше это дело, да и видел, что к нам очень целенаправленно идет «фея любви».

— Кагами-кун, а ты не видел, Куронуму? — и глазами так стрельнула, дескать, колись, почему не высматриваешь, не бегаешь вокруг, сверкая глазами.

Я не стал мучить ее любопытство и просто рассказал, что Куронума, Нишимура и еще несколько девушек уехали в город по личным причинам под заботой Анезаки-сенсей. О чем я умолчал, так это о том, что одноклассница сама предложила такую компанию, и целью поездки были отнюдь не закупки ко дню рождения Савако, а поддержка и помощь оказавшейся в опале учительнице. Что ж, если кто и сможет достучаться до одной упертой ослицы, то только она, больше ни у кого нет такого ангельского терпения.

— Снято!

Когда этот крик прозвучал в последний раз, я готов был обнимать даже стену, ибо столько времени впустую не тратил уже давно, да и постоянное стояние на одном месте выматывало непонятно по каким причинам. Что меня поразило в самое сердце — подошло время ужина, а мы на улице были один раз и то утром!

— Так, едим быстро и собираемся наверху! — так дело не пойдет, мы приехали отдыхать на свежем воздухе!

Спорить со мной всегда сложно, а уж когда я рогом упрусь — и вовсе нереально, так что прошло немногим больше получаса, как я выгнал своих подопечных на прогулку, наплевав на время и погоду. Хотя с погодой повезло, тепло, небольшой снегопад, красиво, а то, что время позднее — фонари горят, значит светло и точка!

— Кагами! — Мизумачи был намного активнее обычного, видимо, день, проведенный в контроле над своим поведением, не мог не сказаться.

Так что я был сметен вчистую, эта мартышка еще и попрыгала на мне. Ничего, я тоже пару приемов знаю!

— Ух! — Мизумачи влетел в сугроб со скоростью миниатюрной кометы и тут же выскочил обратно, с удовольствием втягиваясь в игру. — Получай!

Снежки — одна из самых старых забав, но при нашем климате редко удается так повеселиться, поэтому выгонял я детей именно с этой целью, просто потому что активное движение не даст им замерзнуть, разгонит застоявшуюся кровь и вообще поднимает настроение, а то уставшие мордашки вызывали откровенную жалость. Ну и Джент просился со своей бандой, куда же без этого, с ними игра в снежки определенно приобрела новые краски. Сколько раз я сам чуть ли не орал благим матом, когда из-под снега выскакивал кот или пес!

Дзюмондзи активно валил всех в сугробы натурально лайменскими приемами, Чиаки проделывал тоже самое приемами дзюдоиста, пока его самого не окунул Ито-сэмпай. Кто додумался позвать его с нами, я не заметил, но стало веселее, ибо мишень он большая, не особо шустрая, но в снег свалит любого, даже меня или Асахи. Кендоист, кстати, предпочитал прятаться за деревьями и отстреливаться редкими снежками, когда как Коки буквально бомбардировал нас как заправский пулемет. Данте оказался весьма неудачливым стрелком и его снежки летели куда угодно, но не туда, куда он целил, я разок даже решил, что музыкант умудрился снежком окно разбить, слава ками обошлось.

Саотоме же постоянно выпадала из игры, рисуя снежных ангелов и подбивая мимо пробегающих на тоже развлечение. Казама отстроил небольшое укрепление в кратчайшие сроки, не видел бы сам, не поверил бы, что можно работать с такой скоростью, и уже оттуда отвечал короткими очередями, пока не проморгал Куроко: фантом же отвлек его на себя, чтобы остальные успели атаковать солдатика. Мизумачи был образцом камикадзе: не сталкивал людей в сугроб, а прыгал вместе с ними, с учетом его скорости и ловкости увернуться шансов не было. Есиока и Есида соревновались друг с другом и умудрились засыпать всех разом, когда вместе толкнули одну из сосен с пышной снежной шапкой.

Яно же, вместе с приехавшей Савако успешно отсиживались за сарайчиком, тщательно отслеживая всех и каждого, кто пытался к ним пробраться, пока мы с парнями не сговорились. Широ и Коки отвлекали девчонок, Дзю изображал попытки подобраться в лоб, а мы с Чиаки подкрались со спины, чтобы, подхватив их, рухнуть в сугроб и поднять тучи снега. Девушки довольно визжали, а я долго не мог слышать одним ухом, вот уж не ожидал, что у Куронумы такие вокальные данные. Минамото пытался отбрыкаться от общего веселья, но Усуи и Санада самым наглым образом схватили его за руки и ноги и закинули в снег с головой, так что выбора у него после не оставалось, кроме как встать и побежать «страшно мстить».

Обычно тихие Некодзава и Нишимура на сей раз действовали в тандеме и очень ловко метали снежки из-за деревьев, когда как Шиба регулярно получала снежком в лицо, залипая на эту картину маслом. Коидзуми, Сейко и Накагава, посмотрев на это, тоже объединились в команду, чем и воспользовались Танива и Фудзивара, одним снежком растревожив снежную шапку на деревьях над ними. В таком бедламе времени на размышления особо не было, но после меня захлестнула тихая радость, что даже эта парочка все же примирилась с остальными.

— Ребятишки, давайте-ка в дом! — очень неожиданно возникла фигура Ашидо-сана, бородач зычно собирался нас в кучу. — Третий час уже на улице и все в снегу! Замерзнете, заболеете, что тогда!

Об этом мы уже думали, но никто не хотел признаваться, что устал, так что Мочида-сан очень вовремя погнала айна загнать нас в дом к теплому очагу и чашке горячего шоколада.

— Ох, хорошо-то как…

— И не говори, Кагами-кун…

— Ну что, Фури, сегодня нормально спим?

— Да ну вас!

— Не ты, не стесняйся, мы свет включенным оставим, ты только скажи.

— Не надо!

— И если что можешь ко мне под бочок забраться, не только Кагами теснить.

— Я буду спать у себя…

Последний возмущенный вопль был смазан слишком заразительным зевком, чтобы кто-либо сумел его игнорировать.

Глава 44

Спустя каких-то полчаса под дружное сопение парней я на цыпочках вышел из комнаты, чуть не разбудив живность, и крадучись вернулся на первый этаж.

— Кагами? — чуть сонный, но в целом хорошо соображающий Куросаки-сенсей был первым, на кого мне повезло наткнуться. — Ты чего гуляешь? Я думал, ваш класс давно третий сон смотрит, столько времени дурачились в снегу.

— Так и есть, насколько я заметил. Я на кухню иду, — и тут же развернулся в нужном направлении, зная, что если Микихаса-сенсей пожелал бы приятного аппетита, а Исида-сенсей гордо проигнорировал, то Куросаки без всякого стеснения пойдет следом, даже не задумываясь, нужна ли мне компания.

— Проголодался? Немудрено, с такой-то растратой энергии, — покачал головой учитель. Какое счастье, что я захватил телефон!

— Да нет, я торт печь буду, — и развернулся к сенсею с камерой, запечатлевая на видео медленно проступившее осознание сказанного и полный недоверчивого удивления взгляд.

— Серьезно?! — о, Новаки-сан и Камидзё-сенсей.

— А что вы здесь…

— Неважно, — еле успел его перебить! Армагеддон отменяется.

Зависший Куросаки-сенсей не успел сориентироваться и чуть было в лоб не спросил, что парочка забыла в неосвещенном уголке, будто по ним не видно. Нет, конечно, багрово-красный литератор очень забавное зрелище, но вот что может учудить смущенный лучник и метатель сюрикенов, я знал на собственной шкуре, продырявленные столы в учительской заменяли уже не единожды. Теперь инстинкт самосохранения требует держаться подальше, когда кто-нибудь рискнет его до этого состояния довести — смущенный сенсей намного опаснее, чем рассерженный.

— Мочида-сан! — не передать словами как вовремя в конце коридора появилась фигура экономки, явно ожидающей меня. — Простите, я задержался.

Добрая женщина согласилась провести меня на кухню и даже лично уговорила старшего повара Тотокаву-сана позволить мне испечь торт для именинницы, пока остальные повара займутся сладостями для других столов. Конечно, Коки с выпечкой лучше справляется, но, черт возьми, у кого он учился? Когда одноклассники по календарю увидели, что у Савако день рождения в последний день года, их восторгам не было предела:

«Мы будем кутить весь день и всю ночь!»

«Ребят, не лучше ли вздремнуть днем? Ночью дискотеку планируют, а если весь день дурить, то сил точно не хватит».

«Я слышу кудахтанье (^ꞷ0)♥».

«Почисти уши ך(=⁔=)>».

«На утро ничего не планировать! Я возьму свою косметичку, сделаем из тебя принцессу!»

«Я свою тоже захвачу».

«Яно-тин не хочет уступать? Ой, а подарок!»

«Песнь».

«В переводе — одну песню на концерте подарят Куронуме».

«Спасибо, Фури! Прости, Данте, тебя непросто понять».

«Стекло».

«Он все понимает и не обижается».

«Если устроить салют в горах, это не приведет к сходу лавины?»

«Казама, вот давай без огнестрела? Честное слово, мы мирные подданные Японии, не надо нам разрушений!»

«Да брось, Усуи, будет весело! Я прям весь в нетерпении!»

«Спорим, он разделся?»

«Нашел дураков».

И все в том же духе, в том же стиле, под конец Яно персонально каждому безумцу дала втык и пообещала страшную месть любому, кто посмеет испортить праздник излишне креативными поздравлениями. Иногда меня удивляет гармоничность этой парочки: пугающе выглядящий миролюбивый Чиаки и его милая девушка, с которой даже Широ не любит спорить.

— Ты правда умеешь печь? — вернулся к теме рыжий сенсей. — Нет, без шуток?

— Без шуток, — весомо кивнул в ответ, стараясь сдержать улыбку.

— Когда успел научиться-то? — в еще большее непонимание впал математик. Оу, он же совсем-совсем в курсе. Неловко получается.

Намеки рыжий понимает через раз, я их раздаю с тем же успехов. Но тему в итоге замяли по приходу на кухню: эти вроде как взрослые люди устроились прямо возле открытой двери, чтобы посмотреть, как я готовлю. Они бы и внутри уселись, да только повара были категоричны — лишних людей в обители величественного искусства приготовления пищи быть не может и точка. За-ши-бись. Не будь за плечами практики с Алекс, грозящей покрошить меня на шашлыки, квадратноглазых друзей, не сильно понимающих, что вообще мужчина может делать на кухне, кроме как опустошать холодильник, и пары зверят с уморительно просительными мордочками, я бы загорелся от всего этого внимания. Благо ко мне повара отнеслись благосклоннее — хотя нет-нет, да поглядывали, что с чем и в каких пропорциях используется — и я был временно спасен от бешеного любопытства, сверкавшего в глазах Новаки-сана и куда менее заметного в глазах Камидзё-сенсея.

— Неплохо выглядит, — одобрительно кивнул головой Тотокава-сан, рассматривая клубничный торт, на котором один из поварят старательно выводил поздравление, потому что даже после года в Японии почерк у меня оставляет желать лучшего. Старший повар с еще сырого теста взял аккуратно пробу, а после краем глаза косил, присматривая за духовкой, так что о результате он знал как бы ни больше меня. — Да, пожалуй, это мы можем выставить на стол в нашем ресторане.

Я с облегчение выдохнул, ничуть не скрываясь, потому что еще на стадии переговоров мужчина строго предупредил, что заботится о репутации, поэтому если я хочу, чтобы мою готовку позволили дать постояльцам, придется прыгнуть выше головы и по поводу вкуса, и из-за оформления. То, что у них не пятизвездочный ресторан, я тоже постоялец и вообще просто хочу порадовать симпатичную мне девушку, его не волновало от слова совсем. Сразу видно, профессионал и от мелочей не отмахивается. С таким непросто найти общий язык, мне явно повезло, что старший повар по-своему любил молодого господина, чьим гостем я фактически являлся, поэтому и не смог отказать. Некодзава, кстати, и распорядился насчет сладкого для всех учеников, как говорится, чтобы никто не ушел обиженным, за что ему отдельное спасибо.

— Кремень, а не старик, — фыркнул Куросаки, когда меня выпнули из кухни сразу, как закончил с тортом, даже не дав прибрать за собой. — Его кухня — его крепость, и посторонним там очень не рады.

— Не такой уж и неприступный, разрешил же в итоге!

— Он смотрел на нас, как на особо наглых и крупных тараканов! Того гляди тапками забьет.

— Если вы думаете, что ваша будто бы непринужденная беседа меня отвлечет, то вы просчитались, — негромким голосом сообщил Камидзё-сенсей, цепко хватая меня и Куросаки за плечи. — Я как раз припомнил, что утром Кагами-кун обронил, что какое-то время провел в коматозном состоянии, и хотел бы услышать чуть подробнее…

Не бегайте от снайперов — умрете уставшим. Уклоняться от вопросов тоже бесполезно, Камидзё учитель литературы, но в риторике он и Рино-сенсея может сделать, ввиду исключительной целеустремленности, не позволяющей сбить его с толку, так что историю из меня все же вытянули. Вытянули и отправили спать, чтобы я уже утром узнал, что некоторые учителя изволили напиваться во время работы, подавая «ученикам неподобающий пример безответственного и незрелого поведения, ввиду чего обращаться с ними следует соответственно моральному возрасту». Слушая речь, я прямо читал на лицах подозрение, у кого директор перенял манеру речи, очень такую правильную, занудную и мудреную. Попавшие во временную опалу товарищи с похмелья, кажется, вообще понимали слова через раз.

— Да не напивались мы, — шипел Куросаки, пытаясь перевести дух: в качестве наказания директор отправил учителей тренироваться с кадетами. — Просто не все можно переварить на трезвую голову.

— Но все равно это было неправильно, — мягко улыбнулся Новаки-сан, не бросивший провинившихся, но не рискнувший участвовать в спаррингах. И тут же сморщился на очередной грозный окрик: Гайтору решил уделить время курсантам, и я готов съесть обед Джента, если это не была просьба Танаки-сана.

Литератор молча покивал, но не стал распространяться при подростках, что его так взволновало, за что я был весьма благодарен. Впрочем подросткам и без того было о чем посудачить: похмелье не могло помешать сенсеям быть хорошими противниками, так что тренировка прошла просто на ура, относительно безопасные схватки с неизвестными соперниками вообще всегда азарт вызывают, а уж сколько восторга вызвал спарринг между Гайтору и Куросаки! Курсанты болели за Гая, кендоисты поддерживали своего наставника, но чаще звучали комментарии в духе: «Отличный удар!», «Видели, какой блок? Каменный!» и так далее. Всю гостиницу подняли своими криками, но никто не рискнул жаловаться. 1-б так и вовсе был на ногах с самого утра, в кои-то веки есть возможность устроить празднование дня рождения, а то либо будний день, либо родители категорически против столь большой компании. Так что когда я заглянул в зал, посмотреть, что там интересного творится, энтузиазмом пылал не только Мизумачи:

— Чуть левее! — Усуи и Некодзава метались по залу, украшая тот купленным вчера барахлом, девчонки разрывались между желанием превратить каждый стол в копию новогодней елки и в то же время оставить место для тарелок с едой.

— А давайте сюда тоже что-нибудь повесим! — Мизумачи прыгал следом, доверить ему самостоятельно что-то развешивать было проблематично, учитывая его чувство меры.

— Так-так, давайте чуть выше на этот раз! — Коидзуми припрягла свой хор на исполнение всем известного «с днем рождения тебя» и умудрилась затащить к ним Шибу. Только в честь праздника, но все-таки!

— Отличный обзор! Ай, нет, Широяма, вот эта деревяшка мешает! — Широ наверняка проклял свою дурную голову, принявшую решение помочь Минамото установить камеры: праздник хотели запечатлеть от и до.

Саму же именинницу держали в тисках с самого утра Накагава и Яно, с помощью Саотоме и Сейко, пока Нишимура робко пыталась чуть притушить их энтузиазм, который напугал даже Мидзуки, журналистка даже не рискнула сунуться с просьбой об интервью. Онита-сан, конечно, поворчала, но подарила Яно свободное утро взамен обещания, что после завтрака она плавно вольется в финальную репетицию ночного концерта. Данте тоже не было видно — Падшие Ангелы готовились «зажечь», надеюсь, фигурально, а то мне персональных идолопоклонников достаточно. А вот, кстати, и Накахара-сан с другом, очень вовремя!

— Но ведь Новый Год, ребята просто не поймут, если мы не проведем обряд!

— Я не прошу его не проводить, я прошу провести его днем, чтобы ночью все ученики находились в помещении, — я терпеливо втолковывал главе клуба магических искусств, чего именно от них надо. — Или так прямо необходимо ночью?

— Ночь — таинственное и мистическое время и многие обряды проводятся именно в полночь, тем более в момент смены года.

— Ладно, сообразим, как выкрутиться, — чтобы я ни сказал, соображать здесь было нечего. Зная сейриновцев, либо мы проконтролируем их выходку, либо они сбегут и какие тогда будут последствия останется только гадать. Полночь, значит?

Сбегать к Танаке-сану, посоветоваться с Катагавой-сенсей, пободаться с Садахарой, получить подзатыльник от Куросаки и оглохнуть от вопля Гайтору — и в итоге в обряде примет участие вся школа. Всего и надо в нужный момент кинуть в костер бумажку с благодарностью за все хорошее в прошедшем году, а после помолиться вокруг того же костра о следующем годе, как обычно загадав желание и записав его на память.

— Потом эти бумаги надо спрятать и сохранить до следующего нового года. Если сбудется, бумагу надо сжечь вместе с благодарностью, если нет — написать еще раз, положить к первой, но прятать в другом месте.

Клуб магических искусств с удовольствием позволил нам принять участие в их «священнодействии», поэтому пока ждали открытия столовой, магики поучали ребят что, зачем и как делать ночью. Акаба-сан же тихо мурлыкнул, что благодаря обряду у музыкантов будет длинный перерыв в выступлении, успеют отдохнуть. Конечно, они настолько «шикарны», что им не особо нужен перерыв, но коли так уж надо в обряде поучаствовать, то это тоже «шикарно». Я однажды обзаведусь аллергией на это слово.

— Ну вот, можно и … Аааа! — Есида аж заорала от неожиданности, когда, открыв дверь, увидела толпу учеников. Поправка — толпу голодных учеников, потому как завтрак отложили почти на полтора часа.

По этой же причине сначала народ набросился на еду, к своему сожалению, я не сильно от них отличался: тренировка и нервотрепка на пустой желудок кого угодно доведут, так что реальность я был готов воспринимать не сразу. А как утолил первый голод, оглянулся и обалдел: Куронумы еще не было. Получается, девочки все еще голодные сидят в номере?! Да я щас Джента с Нигоу на них натравлю, благо они сытые уже!

— Сел! — Дзю и Широ вцепились в меня с двух сторон, пока Чиаки спешно писал Яно, подгоняя их, пока я сам туда не пошел. — Да пойми ты, девчонки всегда опаздывают, когда прихорашиваются! Поверь, оно того стоит!

— Нужно хотя бы что-нибудь на перекус им отнести, — да, я упрямый баран, вы давно это знаете.

— Они уже идут! — переорала всех Есиока, высунувшаяся в коридор.

Ладно, Дзю был прав: оно того стоило. Савако и так хорошенькая, а уж когда радуется чему-то и вообще глаз не отвести! Какие у остальных были лица, когда вышла именинница!

О, черт.

Так, Тайга, время ходить кругами закончилось. А то вон, прозрели. Фигу вам.

— С днем рождения!

— Вы чего так долго?

— О, если именинница пришла, значит, тортики тоже сейчас принесут?

— Эй, а подарки когда дарить?!

Ну, да сидеть тихо и любоваться — это не про наш класс, сначала выпрыгнул Мизумачи, Накагава грудью встала на защиту своего труда, к ней присоединилась Яно, что-то завопила Есида… Домашний дурдом, любимый и родной. Савако с почетом, аплодисментами и криками с мест проводили за наш стол, на особый стул, старательно задрапированный тканью и украшенный лентами, как корону не додумались присобачить к спинке — неизвестно. Вручение подарков шло типично: всем хотелось быть первым, каждый уверял, что не против, если его подарок вскроют прямо тут, и девушка растерялась, не теряя, впрочем, своего очарования.

Яно в итоге взяла все в свои руки, укоризненно прошипев, что я мог бы как староста быть чуть полезнее. А я что? Я в очереди на вручение, ей-то хорошо, с утра поздравила, когда как я с трудом глаза продрал, слишком поздно лег, а после еще и отдувался на всех тренировках, как самый крайний. Еле справившись с поздравлением — слова пропадали на полпути, язык заплетался, будто вчера вместе с учителями пил! — рванул на кухню, пора подавать торты, и черт меня подери, если я доверю кому-то постороннему такую важную часть праздника!

— А ну разошлись! Если я из-за вас уроню торт, заставлю всю школу зубными щетками мыть! — то ли угроза оказалась действенной, то ли сладкого хотелось, но разлетелись ребята в стороны как вспугнутые воробьи.

Перманентно пунцовая от удовольствия Куронума очень осторожно задула свечку с цифрой шестнадцать, предварительно позволив желающим заснять торт, а то, что я и ее сфотографировал — о чем не узнает, из-за того не смутится. Хотя ту же Яно я обмануть не сумел, ее не предвещающая ничего хорошего улыбка чуть не довела меня до инфаркта, особенно когда посреди поглощения десерта она с помощью Чиаки утащила меня из столовой.

— Кагами, почему торт не шоколадный? — от сути претензий я чуть прибалдел, хотя друг, кажется, понимал, о чем речь и в чем проблема.

— Так Савако же клубничный больше любит? Я точно помню, когда на Рождество десерты выбирали, она просила именно такой!

— Причем тут это?

— Как это причем? — мы уставились друг на друга с одинаково недоумевающими и возмущенными лицами.

— Аяме-сан, Кагами же из Америки…

— И что? — пока Яно звучно била себя по лбу, я обернулся к Чиаки, по-прежнему не понимая, что не так с тортом. — Почему шоколадный-то? Ей он больше нравится?

— Дело в том, что…

Почти десять минут эта парочка угробила, чтобы рассказать про чудесную традицию японской молодежи дарить шоколад любимому человеку на 14 февраля. Я слушал молча, но когда Яно незаметно перешла на рассказ, какой шоколад лучше купить (!), чтобы из него сделать домашний (!), пришлось гаркнуть, что на дворе 31 декабря, у Савако день рождения, а мы страдаем невнятной дуростью, пока остальные там веселятся. Но заметку в уме сделал, о такой неожиданной важности не самого известного моей коматозной памяти праздника я даже не догадывался. Надо будет поразмышлять, как это использовать и только ли личным делом ограничиться, смутные предложения уже мелькали на краю разума, готовясь вывалиться в самый неподходящий момент и заставить сломя голову кроить планы на будущее.

— Ну что, Куронума, куда нам теперь? — пока именинница удивленно хлопала глазами, я пояснил. — Сегодня твой день, так что право принимать решения за тобой.

Смущенная Савако поспрашивала остальных и неуверенно предложила сходить покататься на лыжах до обеда, а потом посмотреть что-нибудь:

— Только не ужастик! — моя банда оказалась настолько синхронной, что народ только и мог, что моргать и кивать в ответ.

— Можно посмотреть мои нарезки. Я их из снятого в школе видео делал, — Минамото состроил максимально непробиваемую физиономию, дескать, не хотите — не надо, но никого этим не обманул: оператору очень хотелось услышать наше мнение.

— Отлично! Спорим, я прекрасно выгляжу в кадре?

— Ха, я тебе не уступлю!

— Чего стоим? На выход, пора покорять горы! — Асахи, красный и смущенный проговариваемой чушью, погнал народ на выход, пока Есиока и Есида не поспорила в миллионный раз.

Вынесенный волной школьников, я потерял Куронуму из виду. Жаль, но надо было бегом собираться, закинуть еды в миски питомцев, уточнить у кого-нибудь из учителей, не влипли ли мы в какие-нибудь неприятности, не озарила ли чудные головы очередная безумная идея, которую одобрил Танака-сан, и не пора ли курорту искать новых лыжных инструкторов. Разумеется, какие бы квадратные глаза на нас не смотрели, персонал менять место работы из-за нашествия сумасшедших не собирался, в конце концов, мы тут только на неделю.

Лыжный спуск все так же вызывал волну восторженных писков, криков, но тот же Мизумачи уделял больше внимания снегу как таковому, крича о первом снеговике сноубордисте, Саотоме довела какую-то парочку второкурсников до панического бегства, а Санада же впервые правильно вспомнил мою фамилию и поинтересовался, не собираюсь ли я стать поваром. Кажется, я случайно нашел путь сохранения информации в его голове, он запоминает поваров, правда, не с первого раза. Интересно, связано ли это с семейным кафе, и собирается ли он унаследовать его? А как же старший брат?

— Прекрати строить планы по порабощению мира, — Дзю пихнул меня плечом, выбивая из мыслей. — Сам говорил, что проблемы с наскока не решают, вот и следуй собственному совету.

— Но мир сам собой не поработится, — наиграно трагично вздохнул в ответ. И ломанул вперед, пока Дзюмондзи не предложил помощь, ибо проблемы у меня нет, просто задумался, но ведь не поверит же.

— Кагами, — и тут же попался в руки сокомандников. — А что это ты сегодня такой красный был на завтраке?

— Что подарил имениннице?

Отделаться от их расспросов удалось не сразу, да и нечего мне было стесняться! Но как-то неловко было, я ведь даже мелкому не признался, что именно подготовил на день рождения Куронуме, хотя пытал меня братишка в компании Джента и Нигоу — почувствуй себя героем, называется. Откатавшись в свое удовольствие — по сравнению с первым днем, сейчас я уже не так переживал из-за толпы подростков и отдыхал наравне со всеми — уставшие, но довольные школьники расползлись по гостинице в ожидании позднего обеда. Я же в это время отправился проведать музыкантов, когда как Чиаки поспешил к танцорам: репетиции дело долгое и катание ребята пропустили, поэтому надо было удостовериться, что про обед они помнят.

— Обед? Какой обед? — вот не надо такие большие глаза! — Ах, обед… Он не созвучен с нашим ритмом!

— Силой накормлю.

— Это не шикарно!

— И инструменты спрячу до концерта.

— Холод…

— И к тому же скажу поварам, что вам их еда не нравится.

— А вот это уже удар ниже пояса.

Правдами-неправдами, уговорами, угрозами и натуральным шантажом я добился от музыкантов обещания прийти на обед, а после отдохнуть. Сам же отправился к Новаки-сенсею и Укитаке-сенсею за успокоительным. И себе, и тем, кто выступать будет.

— Успокоительное лучше дать за полчаса до выступления, а то после еще потребуется, — задумался школьный медик, проверяя свои запасы. — Ладно, я прослежу за этим, спасибо, что предупредил, Кагами.

— Может сейчас просто чай с мятой и медом? Он, конечно, не так эффективен как лекарства, но тоже может помочь, — чуть виновато улыбнулся Новаки-сан, соглашаясь со старшим коллегой.

— Это лучше чем ничего, — я, пожалуй, тоже чая хлебну, а то все травы Цубаки-сенсея использовал один трусишка.

Во время обеда казалось, что у детей по две головы или хотя бы рта, ничем иным объяснить нескончаемую трескотню во время еды я не мог. Подозревая нечто подобное, я тем не менее, сел с одноклассниками, а не с молчаливой компанией учителей, просто потому что заботливые друзья с боем отвоевали место напротив Куронумы, и отказываться от такого подарка я не стал.

— К-кагами-кун… — резкими жестами пояснив, что будет, если мне помешают услышать, что именно говорит Савако, я склонился к ней поближе. — Я… я хотела поблагодарить тебя! За торт…

— Всегда пожалуйста! Тебе понравилось?

— Да! Очень. Ты очень хорошо готовишь — она покраснела, затеребив подвеску. Подвеску? Подвеску! — И за подарок… тоже спасибо.

— Р-рад, что тебе понравилось, — еще чуть-чуть и у тебя рожа треснет, Тайга, возьми себя в руки! И перестань таращиться, можно подумать не насмотрелся, пока выбирал.

Но сконцентрироваться на адекватном поведении не удавалось, один только факт, что Савако настолько понравился презент, что она его в тот же день надела, выводил мозг на околоземную орбиту. Книги, конечно, лучший подарок, но злоупотреблять этим не следует, да и девушкам же нравятся украшения? И даже эти знающие и хитрые взгляды и переглядывания, подобные партиям в пинг-понг, не могли испортить мне настроения.

— Вот, попробуй это блюдо! Рекомендую, — усилием воли мозг все же вернулся на землю и заработал. — А еще вот этот салат, здесь его готовят с каким-то секретным соусом, вкус просто потрясающий.

— Ано… почему никто не ест? — Куронума растерянно огляделась, убеждаясь, что в ее окружении за еду взялись только мы.

— Э… А мы слушаем! — первой нашлась Есида, победно уставившись на меня, как на изрекающего незыблемую истину пророка.

— И это мешает вам обедать? — нет, так просто вы не отделаетесь, нельзя же так нагло пялиться, вдруг Савако подавится под таким пристальным вниманием.

— Мы слушаем рекомендации, что стоит попробовать в первую очередь, — вывернулся и вытащил всех остальных Широ. Почти всех.

— Коки, а ты почему не кушаешь? — притворно заботливо поинтересовался у брата, игнорируя полный немых извинений взгляд. — Ты-то здесь уже был…

— Да ну тебя, Кагами, подумаешь, забыл! Что он, не человек что ли? — отвесил мне подзатыльник Дзюмондзи, намекая, что я раздражен на пустом месте. Ага, за ним бы так побегали с глазами навыкате, а что он сказал, а что она сказала, мигом бы заткнулся. — И вы тоже, хватит глаза мозолить, поесть спокойно не даете!

Дзю, ты мой лучший друг! После экспрессивной отповеди все как один уткнулись в тарелки, и минут пять царила тишина, прерываемая лишь звоном посуды. Конечно, долго такая тишина не могла продлиться, остальным было интересно, а чего это мы такие молчаливые, а почему у нас так тихо, а зачем… И этот поток расспросов был нескончаемым!

— А теперь в гостиную! — убедившись, что все поели и уже пошли опасные разговоры, например, построить пирамиду из стульев и устроить соревнования по скалолазанию, я погнал своих чертенят веселиться дальше.

Командуя парадом, я уже не замечал привычного веса Мизумачи, отмахивался от смешков Дзю и Широ, игнорировал камеру Минамото и частично пропускал мимо ушей выкладки Казамы по поводу обороноспособности гостиницы. В основном приходилось пресекать инициативу по созданию ловушек, установке камер скрытого наблюдения и так далее, иначе постояльцы бы разбежались, но некоторые его идеи могли найти в итоге отклик у администрации. Надо будет обсудить это с Некодзавой, он определенно знает к кому обратиться, да и прикинет, есть ли в этом вообще смысл.

— Аники, о чем ты весь день думаешь? — не успел я убедиться, что закусок, напитков и прочего хватает и что все это есть в непосредственной близости от Куронумы, как меня атаковал хмурый братишка. — И не отнекивайся, Дзюмондзи мне уже рассказал про твои зависания!

— Что-то случилось, Кагами-кун? — Куроко подкрался незаметно. — Нельзя нести в следующий год заботы, их надо оставить в прошлом.

— Да что вы прицепились-то?! Нет у меня забот, просто размышляю о всяком!

— О каком всяком? — сбоку подошел Широяма, за спиной появился Чиаки. Обложили. Я что просто задуматься уже не могу?!

— Просто о жизни, — беситься можно сколько угодно, но парни же не со зла, просто беспокоятся, что из-за учительского статуса я не смогу отдохнуть. Вот и бдят изо всех сил, доводя до белого каления. — Вот сейчас, например, я думаю, имеет ли смысл убирать куда-нибудь подальше тяжелые предметы или нет.

— Зачем?! — со всех сторон на меня смотрели глаза квадратной формы. Я один понимаю, что вообще мы собираемся смотреть? А, нет, не один.

— Логично, это ж Минамото, с него станется так видео нарезать, что придушить захочется, — фыркнул Широ, примериваясь к красивой декоративной вазе. — Так, вот такие предметы точно стоит убрать, иначе мы с Некодзавой до гроба не расплатимся.

— Меня радует, что ты сразу говоришь «мы», не оставляя варианта, что каждый будет сам оплачивать ущерб, — фыркнул Дзю, утаскивая в коридор огромный горшок с декоративной пальмой.

— Это не наш вариант в любом случае, зачем его рассматривать? — хохотнул Коки, пока напару с Куроко утаскивали небольшой стеклянный столик.

— Что вы делаете? — тихий голос Некодзавы застал меня врасплох с очередным гигантским цветком, чуть его не выронил.

— Да мы тут вспомнили, чьих рук дело собираемся смотреть…

— Решили обезопасить территорию…

— Просто перестраховка…

В общем, в гостиной осталась лишь тяжелая мебель и подушки. Много-много подушек, украденных или принесенных из других комнат, потому что иногда полезно выпустить пар и огреть кого-то напрашивающегося, а то, что оператор именно из этой категории лиц, не подлежало сомнению. Что эта зараза и подтвердил, первым же видео выведя ребят из себя, специально он что ли? «Не нарывайтесь», — приветствие Дзюмондзи из первого классного часа, сразу же Чиаки с его фирменным устрашающим взглядом и искренним желанием со всеми подружиться, а после все те же и я, только на стадии первой беседы, готовые к драке. С первых же сцен было ясно, что именно он из нас сделает.

— Это неправда! — Мизумачи возмущенно запрыгал прямо перед носом хохочущего Минамото, когда по идее «фильма» пальма выступил моим «противником».

— Да что ты вообще об этом знаешь! — рычал Дзю, удерживаемый Коки и Широ, пока я с отвисшей челюстью смотрел на их ссору с Куроко, закончившуюся дракой.

— Это воспитательный прием! Можно подумать у других учителей лучше! — защищал меня Коки, пока на экране я переворачивал спорщиков и возмутителей спокойствия одного за другим.

— Кадеты защищают учеников школы и поддерживают порядок, — жестко сообщил Казама, недвусмысленно вцепившись в любимый автомат, глядя как на экране выстроилась «моя личная армия».

— К-кагами-кун, Дзюмондзи-кун и Чиаки-кун не такие! — под конец, когда в сцене, снятой где-то на фестивале, я широким жестом указал на школу, но прозвучало «Вот мое королевство», на нашу защиту встала даже Куронума, отчаянно краснея, но пытаясь «опровергнуть» клевету одноклассника.

— Кагами, сделай же что-нибудь! Хватит уже ржать!

А я действительно смеялся, в кои-то веки, получая искреннее удовольствие от просмотра. Конечно, сначала было странно видеть в телевизоре собственное лицо, потом стало немного неуютно, показалось, что именно такими нас видит одноклассник. Но после стало очевидно, что он действительно сделал фильм. Никто же не считает бандитами и убийцами актеров, играющих злодеев? Вот и здесь надо относиться без обид и прочих глупостей, хорошо же получилось. Минамото в работе использовал видео снятые в нашем классе, но при этом прицепил к ним чужие звуковые дорожки, причем так ловко, что казалось будто это и правда мы говорим.

— Кажется, он рехнулся. Стресс, многочисленные обязанности как школьника и как взрослого — неудивительно, чудо, что так долго продержался, — Широ говорил как будто не мне, но все время косился. Пора успокаиваться.

— А что не так? Классный же фильм получился!

— Как и говорил Отовара-сэмпай, ты знаешь толк в хорошей работе.

Послушав объяснения, а также причины, почему они не могут растерзать оператора на десяток крошечных Минамото, одноклассники угомонились, но обиженно зыркать в сторону товарища с камерой не перестали. Тот же, не будучи дураком, но с явными мазохистскими наклонностями, поставил следующую нарезку, любовно-морковной тематики с Танивой и Фудзиварой в главных ролях, видимо, ему понравилась реакция на первое, откровенно провокационное видео. Тут заимствованных фраз было поменьше, но все равно страшно представить, сколько времени он убил, вырезая нужные ему слова из речи так, чтобы складно звучало. Провисы и недочеты были малозаметны, особенно после яркого взрыва эмоций Саотоме, смертельно обиженной за «роль» главной антагонистки и соперницы в показанном любовном треугольнике.

— Он не мог сделать это один, — негромко прокомментировал увиденное Дзю, пока в уголке фанатка седзё громогласно объясняла автору видео, где и почему он не прав.

— У него целый клуб таких же фанатиков, — пожал плечами Широ, уткнувшись в ноутбук, от которого оторвался ради просмотра. — Попросил о помощи, и получилось вот это. Главное, чтоб ему в голову не пришло это выкладывать в сеть.

— А почему нет? — вскинул голову Коки, пришедший в себя после первого видео и явно успевший проникнуться идеей «это не мы, это персонажи с нашей внешностью». — Надо только сразу написать, что это фильм, то есть все участвующие как бы актеры.

Пока парни спорили, имеет ли смысл выставлять на сайте что-то, показывающее нас с негативной стороны, а к Саотоме присоединилась Яно и Есида, я пересел ближе к Савако и тихо поинтересовался, как ей фильмы.

— Минамото-кун очень старался, но я не понимаю, почему он сделал такие фильмы. Если их увидит кто-то, кто не знает Кагами-куна и остальных, он может неправильно понять. Будет недоразумение…

— Я думаю, ему выразить идею было важнее, чем думать о последствиях для «актеров»! — хохотнул в ответ. — А вообще, ты не жалеешь, что согласилась на видео нашего штатного оператора? Может включить обычный фильм? Минут сорок еще можно посидеть, потом-то лучше лечь спать, часов так до десяти.

— Нет, Минамото-кун очень хотел показать нам свои работы, — заметила. Хотя чего тут удивляться, Куронума наблюдательная девушка. — Он смелый, Томо-чан смущается, когда показывает свои картины.

— О, ты видела ее работы? — когда успела-то, я вот их только мельком видел, на выставке на фестивале. — И как тебе?

— Очень красивые! Томо-чан любит рисовать людей, но не портреты, ей нужна идея. Она фотографирует эскизы, чтобы показывать Изуми-чан и Хару-чан, а после и саму картину. Она сейчас готовит очень большую картину на выставку молодых талантов, но никому не рассказывает, что изображает, и даже эскизы не показывает! — обсуждаемая художница нас явно услышала, так что пришлось спешно изображать крайний интерес к ближайшей стене.

— Даже так? — шепотом вернулся я к интересующей теме, краем глаза отмечая, что спорщики затихли, а Минамото включил следующее видео.

— Изуми-чан этому очень радуется, — тише продолжила Савако, мягко улыбаясь своим мыслям.

— Почему это? — Шибу беспокоила асоциальность подруги и ее замкнутость, это я точно помню.

— Она говорила, что это значит, что Томо-чан ей верит, — видя мое недоумение, Савако пустилась в пояснения. — Томо-чан знает, что Изуми-чан не станет постоянно ее расспрашивать или пытаться как-то узнать ее секрет, а просто подождет, пока она сама ей все расскажет.

— Вот как, — продолжать беседу дальше было невозможно: Савако увлеклась происходящим на экране, а я с запозданием понял, что это не фильм, а музыкальный клип. Причем нарезка-то из баскетбольных матчей!

Вот тут и я прикипел к экрану, вспоминая матчи Зимнего Кубка, из которых Минамото вырезал все куски, где мы веселились и издевались над соперниками, оставив самые яркие, запоминающиеся моменты. Тактическая борьба с Сеншинкан и противостояние с Ханагатой. Сверхдальние броски Мидоримы и атаки сработанной тройки Кимуры-Мияджи-Оотсубо. Разрозненная игра Тоо и их монстр Аомине. Титан Мурасакибара и хитровывернутые броски Химуро. Скоростная схватка с Кайдзе и копирование Кисе. И, как апофеоз всему — умопомрачительный матч с Ракудзан. На видео казалось, будто между матчами есть, по меньшей мере, пара недель, так как Минамото вставил и детали из обычной жизни, я же четко припоминал, насколько тяжело нам далась та треклятая неделя.

— Класс!

— Вот это другой разговор!

— Круто получилось!

— И даже не сразу вспоминаешь, как вы там молились и реверансы отвешивали.

— Вау! Я прям пересмотреть матчи захотел!

В итоге клипы ребятам понравились больше фильмов, хотя когда пошло видео с курсантами под имперский марш, одноклассники исполнили дружный вздох, хотя тот же Казама вообще не был в курсе, что такое звездные войны.

— А теперь последнее! — Минамото смотрел как-то странно, закусив губу, а после установки вообще встал возле двери, с ярко выраженной готовностью к побегу. — Если не понравится, лучше промолчите.

«Это мои друзья, они со мною рядом всегда…» — когда на этих кадрах показалась наша банда на одном из обедов, стало очевидно, почему оператор опасался нашей реакции.

«Прошли не мало дорог, прошли дожди», — о, я помню тот день, когда мы пытались уместиться под одним зонтом вшестером, вот смеху было по дороге домой!

«Оступится один из вас — как вы, руку подам и я», — неприятное воспоминание о костылях и множестве неожиданных сложностей, ими вызванных.

«Были ссоры, были споры, разногласия порой», — Дзю, схвативший меня за одежду, орущий Широ, разборка Дзю и Куроко, все мелькало кадрами, как фотографии, возможно, это они и были.

«Они со мною рядом так же, как и с ними рядом я», — а вот это наш дружный побег от Куросаки и Садахары, после проигрыша Чиаки, когда тот ходил с ножом по классам.

«Одной стеной нерушимой, как один за всех, так и все за одного», — оу, склоки с бестолковыми второкурсниками из-за Данте.

«Число наших идей растет, и наше время идет», — Дзюмондзи в форме игрока в американский футбол, Чиаки в спортивном кимоно, Широ, уткнувшийся в монитор, наша баскетбольная троица в форме. Стоп. А давно Куроко стал попадать в камеру???

«Ее куплеты пацанам, что не кидают и не забывают помогать в трудные минуты " — о, а вот и подготовка к школьному фестивалю. Навевает воспоминания.

«кто не отступит никогда назад, тот человек, которого я называю брат» — я с серьезным видом что-то втолковываю Коки, пока остальные ржут на заднем фоне. Когда ж это было?

«Их не много, знаю лица их, считаю всех по пальцам на одной руке» — Широ с видом «я все про вас знаю» сидел, отодвинувшись от стола, и наблюдал за очередной дискуссией.

«Это мои друзья, и каждому из них я благодарен» — Чиаки, облепленный нашей бандой, кажется, это было после того, как они с Яно стали встречаться.

Видео закончилось какой-то фотографией, мы на ней явно не позировали, шли из школы, но при этом кадр получился удивительно удачный: Коки над чем-то смеется, пока Широ что-то строчит в телефоне, я же о чем-то спорю с Дзю, пока Чиаки идет с краю, пытаясь нас успокоить, а Куроко с легкой полуулыбкой закатывает глаза.

— Я… — неожиданно хриплый голос меня подвел, пришлось прокашляться и продолжить. — Минамото, я хочу копию этого видео. И первого фильма.

— И чего переживал? — потянулся Дзюмондзи, вставая. — Отличный клип, я тоже хочу копию.

— Давайте на сайте выложим, — внес конструктивное предложение Широ, и одноклассников наконец-то прорвало.

— Стилиста, конечно, не хватает, одежда не шик и макияж как класс отсутствует, но идея!

— Хорошо подобраны кадры к песне, почти везде.

— Спорим, что это твой лучший клип?

— Нашла о чем спорить!

— Касание.

— Эм, Данте сказал, что его очень тронуло это видео.

— Классно! Минамото-о-о-о! — оператора из-под пальмы пришлось выкапывать.

— Так, ребят, до Нового года меньше пяти часов, расходимся по номерам и спим, если хотите и после обряда кутить!

— Да как уснуть сейчас-то?!

Глава 45

Как-как, лечь и считать до триллиона про себя. Тихо позавидовав этим невинным рожицам, минуту назад уверявшим, что они спать не собираются и вообще, я уйду, а они такое устроят! Ну да устроят. Соревнование, кто громче сопит во сне — хорошо, что никто из парней не храпит, а то поездка обернулась бы адом. Размышляя обо всем и ни о чем одновременно, я оделся в менее теплую одежду и оправился на улицу: пора было готовить обрядовый костер, длинный и вытянутый, чтобы с одной стороны не пришлось делать несколько площадок, с другой — чтобы дети долго не толпились у одного, а столкнут еще кого в огонь.

Куросаки и Хорикоси уже создавали безопасную площадку с ограждением, чтобы разумные люди не пострадали, а чокнутых учеников, решивших, например, запомниться ритуальным самосожжением, мы как-нибудь отловим. Наколоть дрова вышло с почти профессиональной ловкостью, летний лагерь даром не прошел, хотя Садахара постоянно мешался своими шуточками о железном дровосеке:

— Да это единственная книга, что он прочитал, — первым высказался Камидзё-сенсей.

— Чтения отвратила его от она, видимо, — высказалась Такеда-сенсей, утаскивая дровишки.

— Если я дровосек, — длинная пауза ради нового удара, — то вы, верно, Пугало? То, которому мозгов не хватало?

— Один-ноль в пользу бога! — восторженный вопль Куросаки легко перекрыл злобный рык Садахары, но это не отменяло попытки каратиста опробовать на мне пару приемов. Щас! У меня топор в руках, и я умею им пользоваться!

Но погоняться за математиком мне не дали, велели вернуться к дровам, их нужно было много, учеников хватает, еще оказалось, что помимо персонала некоторые постояльцы тоже пожелали поучаствовать, и я на одной только воле удержался от желания побиться головой об обух. Где бы ни оказался Сейрин — безумие придет вместе с ним и охватит всех неохваченных, спасения от него нет. Гайтору предложил смотреть на все проще, есть же шанс, что наши безумные магики всерьез увлекутся религией как таковой и, может быть, пойдут на специальное обучение.

— Это выбор жизненного пути, а в этом вопросе мы, как учителя, должны им помогать, — физрук тоже очень ловко управлялся с топором, иначе мне пришлось бы поднимать Фукуду в помощь: тревожить сэмпая было бы жестоко.

— Ну это маловероятно, — не успел я согласится с говорившим, как до меня дошло кто это.

— Накахара-сан?! Ты почему не спишь? Танака-сан?

— Кагами-ками-сама, нам нужна ваша помощь! — видя серьезный и бескомпромиссный взгляд, я заподозрил, что в этот раз мне никак не отделаться полумерами.

Да, интуиция у меня хорошая, жаль, реагирует с опозданием, нет бы с утра сигналы подавать, но что есть, с тем и живем. Глава клуба магиков с полного одобрения директора школы пришел просить меня исполнить роль Кагами-ками-сама — этакого истукана у костра, который широким жестом благословит всех присутствующих на следующий год.

— Костер вы зажжете вот таким красивым жестом, точнее вы жест сделаете, а мы тихо подпалим! — когда Накахаре-сану чего очень-очень надо, он умеет поставить диалог так, словно ты уже на все согласился, причем подсластить недоумение уважительным обращением — да, это талант. Куда бы его приложить, чтобы меня больше не задевало?

Отказаться я не мог: начальство сказало надо — осталось уточнить, можно ли мне поджечь все самому, но не жестами, а зажигалкой. Милостивое позволение было дано, дрова решили обработать, попросил не подпускать к столько сложному делу Пугало, и неодобрение, витавшее в воздухе, немного развеялось, а после и вовсе смылось под напором удивления, когда я попросил заняться этим делом англичанку.

— Потому что, поручив костер серьезному и ответственному человеку вроде Анезаки-сенсей, мы можем быть спокойны, — я не лукавил, так действительно будет спокойнее, хотя бы потому что у нее руки из нужного места растут. Вот того же Садахару подпускать нельзя, он, конечно, намерено ничего опасного не учудит, но поволноваться придется, просто потому что это чудак-каратист-янки-прошлого-поколения.

Директор одобрил и это назначение, сам же занимался обработкой населения, дабы никто не вызвал полицию с пожарниками и санитарами из психушки. Время до концерта пролетело настолько быстро и незаметно, что пришлось выпить какой-то бодрящий отвар, потому что иначе я до утра не дотяну просто. Своих я не нашел, ибо сейриновцы как-то очень дружно решили, что новогодняя ночь — идеальное время чтобы выпендриться. Глаз просто терялся в этом многообразии образов и нарядов, отказываясь находить привычных чудаков, да и праздничная программа начиналась: на сцену выскочил некто, не имеющий ни пола, ни возраста, тщательно раскрашенный и разряженный, аж веки задергались от такого пестрого явления природы.

Однако голос у парня — да, это оказался парень, из театрального клуба, наверное — был достаточно приятным, так что его вступительное слово не вызывало раздражения. После него микрофон взял директор, и я готов был расцеловать нашего старика за волшебное качество для руководителя — он прекрасно чувствовал, когда надо толкнуть длинную речь, а когда просто сказать: «Поздравляю всех с наступающим. Веселитесь!»

— У нас шикарный директор! — так засмотрелся, что даже не заметил, как меня нашли друзья.

— Дзю, у меня аллергия на это слово!

— Кагами-кун слишком жесток к Котаро-сану.

— Куроко, если тебя закопают в сугробе, знай — ты сам в этом виноват, я останавливать Кагами не стану.

— Кстати, а Чиаки где?

— С Яно, у нее обычный мандраж перед выступлением.

— Хэй-хэй! А я тут! — неподалеку от сцены запрыгала пальма, и мы последовали на живой указатель, ибо к Мизумачи сейчас наверняка сползаются все наши одноклассники.

Так оно и было, возле самого прыгуна стоял Казама, на удивление без любимого автомата, Некодзава и Усуи, обсуждающие то ли сцену, то ли будущее выступление, Номура, уткнувшаяся в телефон и не реагирующая на внешние раздражители, и Танива с Фудзиварой, впрочем эта парочка хоть и стояла рядышком, но явно была в своем мире. А вон там уже что-то напевала Шиба, пританцовывая и улыбаясь, рядом с ней скромница Нишимура, волнуясь, не могла успокоить руки, то волосы пригладит, то рукава одернет. Где-то в том же районе Коидзуми восхваляла Кейна-саму, Сейко-чан о чем-то шушукалась с Саотоме, а вот Накагава как пить дать сейчас крутится с музыкантами, они хорошо сдружились еще со школьного фестиваля.

Асахи изображал предмет интерьера в компании Санады, и я снова поразился тому, как эти два молчуна похожи, особенно невозмутимым выражением лица. Есиды, однако, поблизости не было, видимо она с Савако успокаивает Яно, а вот Мидзуки в кои-то веки не пыталась взять интервью, не металась по залу с блокнотом, а спокойно присела на подоконник в компании других журналистов. Хотя их бездействие немного напрягает, не случилось ли чего?

— Ребят, у вас все нормально? — ну да, чего думать, надо в лоб узнать.

— Я же говорила, что с нашей репутацией остальные будут беспокоиться, когда увидят нас без блокнотов, — сообщила Момидзи-сану какая-то второкурсница.

— Все хорошо, просто решили отдохнуть, а вот на обряде оторвемся, — предвкушающе заулыбалась Мидзуки, пришлось напомнить, что магикам не понравится нарушение процедуры обряда.

— Что там происходит? — мгновенно переключил мое внимание журналист-первокурсник. Ну разумеется. Как мы без этого?

— Есиока!

Легкоатлетка проигнорировала все вопли, пинком выгоняя со сцены многоцветного конферансье, и схватилась за микрофон как за спасательный круг: умру, но не отдам.

— Прошу минуту внимания! — она его и так получила, после многоголосого учительского вопля. — Я! Я хочу… Я хочу попросить прощения.

Гулкий звук падения — кажется, челюсть упала не только у меня.

— За все сразу, хотя это, наверное, нечестно. За столы в учительской и за стулья в кабинете. За регулярное пополнение успокоительного в аптечке Укитаке-сенсея и за набитую ладонью шишку на лбу Кагами-сенсея. За испуганные слезы Томо-чан и покрасневшие глаза Изуми-чан. Из-за меня под окнами учительской стоит «подушка безопасности», а замдиректора Горо чуть не потянул спину, постоянно выкидывая меня в окно. Простите за все то беспокойство, что я причинила из-за любви к спорам.

— Кагами, что происходит? — я даже не заметил, как ко мне подкрался Куросаки-сенсей, пока тот не ткнул меня ощутимо локтем. — Что у нее стряслось?

— А что, просто поверить, что ребенок повзрослел, нельзя? — мне не хотелось выкладывать свои подозрения и привлекать к девочке излишнее внимание, Есиока спасибо не скажет.

— Кагами, чушь не неси, — прошипел рыжий учитель, ничуть не поверив услышанному. Шикнув на коллегу, я уволок его подальше от моих одноклассников, не удивляясь, что вокруг нас собрались остальные учителя.

— Ничего необычного, у девочки сложная обстановка в семье, — вот теперь на мне повисли еще и Анезаки с Хинамори. А я думал, что самая крепкая хватка у бультерьеров…

— Насколько сложная? Как у Мизумачи?

— Что? Нет-нет, там, конечно, все печально, но не так паршиво.

— Ты потрясающе объясняешь, — фыркнул практически мне в ухо Исида-сенсей.

— Хватит вилять, что там? — даже Садахара забеспокоился. Умею я успокоить, да…

— Родители разводятся.

После ответа учителя немного успокоились, хотя приятного было мало. Я вообще не хотел никому об этом говорить и сам бы ничего не узнал, если бы Есиока-сан не позвонила с просьбой присмотреть за дочкой и не выложила как на духу, что у них там творится. Единственный, кому я рассказал о происходящем Укитаке-сенсей, школьный психолог имеет право знать о таких проблемах, тем более что сама одноклассница вообще никого просвещать не собиралась и вряд ли соберется. Да и мне надо было посоветоваться с профессионалом. Укитаке-сенсей, насколько мне известно, обсудил эту ситуацию в первую очередь с родителями, потому что «не надо давить на девочку, она прекрасно знает, где может получить помощь, если она потребуется. Но если родители правильно себя поведут, ей она не понадобится». И почему у меня такое впечатление, что помощь как раз потребуется?

— Потому что ты прав. Видимо, Есиока-сан или ее супруг не сдержались при дочери, и теперь она вполне может считать себя виноватой в происходящем, — поджал губы медик. Шестым чувством чую, что этой парочке хорошо так попадет от сенсея за глупости.

— Ребенок не может быть виноват в разводе, — зашипела Анезаки-сенсей, на краткий миг вернувшись в прежнее наглое и упертое состояние. И в кои-то веки с ней никто не собирался спорить.

— Верно, теперь осталось донести эту мысль до девочки — куда тише ответила Хинамори-сенсей. Учительница живописи побледнела, видимо, воспоминания до сих пор отравляли ей жизнь, но голос ее звучал твердо, а серые глаза казались стальными. Такой она даже немного пугает.

Я был уверен, что это моя обязанность, поэтому выпучил глаза, когда Укитаке-сенсей заявил, что меня и рядом быть не должно:

— Пойми, Кагами-кун, при всех твоих достоинствах, ты подросток, у тебя просто нет подходящего жизненного опыта. Если бы ей нужно было помочь найти себя, определиться с жизненным путем или справиться с трудностями, то, конечно, ты бы с этим помог, потому что в багаже личного опыта у тебя все это есть. Но развод и приходящие с тем проблемы — нет. С этим мы разберемся сами.

Наверное, это довольно нечестно, но я вздохнул с облегчением. Как ни прискорбно признавать, но я действительно плохо понимал как себя вести, поэтому старался игнорировать ситуацию. Это неправильно, так что оно и к лучшему, что мне теперь есть на кого переложить ответственность.

— Закругляйтесь уже — буркнул Садахара. — Она уже спускается.

— Что, очередное пари? — с малость приклеенной улыбкой я подошел к однокласснице и слегка щелкнул по лбу, в качестве наказания. — Проспоренное желание?

— Ага! Но это только сегодня, уже завтра я …

— Черта с два!

— Выступление уже скоро! — Есида появилась в компании Савако и Накагавы, значит, приготовления закончены. А где Чиаки?

— Вот ты где, аники! Куда пропал? — Коки повис на плече, рядом уже топтались остальные.

— Меня педсовет задергал, решили, что Есиоке кто-то что-то подмешал, вот она и пошла извиняться. Как бы ее от страсти спорить излечить, я же поседею так!

— Зато волосы Кагами-куна будут одного цвета.

— Переверну!

Свет погас слишком внезапно, окружающие насторожились автоматически и потянулись кто к чему, благо тут же включилось освещение самой сцены, где в красивой позе стоял Данте. А где остальные?

— Подарок.

— Сейчас прозвучит песня в честь сегодняшней именинницы…

А, так вот зачем нужен этот малый в странных тряпках: будет переводить слова Данте. Правда, сомневаюсь, что он понимает певца, скорее всего, выдаст по известному сценарию, но так тоже сойдет, это у нас есть Коки, остальным приходится вспоминать язык жестов.

— Как поет-то…

— Это же песня Шиничи Мори?

— Савако же любит песни жанра энка, только я не в курсе — это ее любимая, что ли?

— Вряд ли, скорее всего, Данте подобрал то, что смог исполнить на уровне, — брат говорил практически в ухо. — Сомневаюсь, что это было тривиальной задачей, учитывая время, оставшееся на подготовку, «популярность» энка и его собственные предпочтения.

— Старался, — с каким-то непонятным чувством прокомментировал я услышанное, возвращая внимание сцене. И поперхнулся воздухом от сильного удара ребром ладони. Очень знакомого ребрам удара. — Куроко, какого черта?!

— Не ревнуй, Кагами-кун, Дате-кун всегда старается, когда выступает перед другими людьми, — фантому пришлось встать на цыпочки, чтобы я мог его услышать, но серьезность тона не оставляла места для юмора.

— Кто-то серьезно встрял, — съехидничал было Широ, но заткнулся, наткнувшись на неожиданно угрюмые лица Дзю и Чиаки. Ага, ревность кажется забавной, пока сам не испытаешь, и что Чиаки с красавицей Яно, что Дзюмондзи с «королевой школы» Нодой, оба прекрасно с этим гиблым делом знакомы.

Песня завершилась под массовые овации, а Акаба-сан торжественно вручил имениннице розу под речь Котаро-сана о «шикарной» девушке с «шикарной» улыбкой. Савако разрумянилась, но когда начала благодарить так переволновалась, что случайно выдала им «Садако-стайл», готов поспорить, у ребят вся жизнь перед глазами пронеслась. Повезло, что кто-то придал конферансье ускорения, и тот вылетел на сцену, распугивая метафорические тучи попугайским нарядом и радостным щебетанием ни о чем. Талант, однако. Под его руководством окружающие нестройно пропели «С днем рождения», ввергнув Куронуму в состояние переспелого помидора, и успокоились, снова видя очаровательную девушку, а не монстра из фильма ужасов.

Что началось дальше сложно передать словами. Я почему-то наивно полагал, что выступления танцоров и музыкантов будут чередоваться или еще как, но вот классическая подтанцовка даже в голову не приходила. Повезло, что товарищей у Яно много: песен Падшие насочиняли изрядное количество, и придумать хореографию и отрепетировать ее к каждой сложно, так что ребята поделились на мелкие подгруппы. Да и на сцене друг другу не мешаются, здесь она скромных размеров, не то что на танцевальном фестивале, где некоторые коллективы были как бы ни с полсотни человек. Разумеется, начать концерт надо было песней в стиле «взрыв мозга», дабы взбодрить всех после медленной энка, но вот рев окружающих меня честно напугал. Когда парни выступали раньше было как-то поспокойнее: то ли они уже настолько полюбились сейриновцам, что возможно, то ли учителя недостаточно твердо внушили подросткам запрет на алкоголь, что тоже весьма вероятно.

— Прекрати думать! — проорал мне в ухо Дзюмондзи, отвешивая слабый подзатыльник. И то верно, пока они не поджигают гостиницу, не пытаются друг друга покалечить — какая мне разница?

Школьники скакали, дергаясь как в припадке, учителя тоже мелькали где-то, во всяком случае, рев Гая «В вас горит Сила Юности!» я опознал точно, как и хохот Садахары и воинствующий клич Камидзё — вот же горлопаны, даже в таком шуме их слышно, хотя от литератора я такого всплеска эмоций никак не ожидал. Ему что, каратист по голове прилетел? Полутемный зал мешал рассмотреть обстановку как следует, а потом на голову еще и свитер чей-то прилетел, так что знак судьбы я принял покорно, одновременно понимая, что влиться в эти прыгания у меня никак не получится — слишком высоко скачу. Поэтому воспользовавшись сменившей темп композицией, я ледоколом пошел к стене, там вроде люди собрались менее дикие. В пути на меня постоянно кто-то толкал, кто-то падал в руки, кто-то оттоптал ноги, так что следующего налетевшего я собирался слегка встряхнуть, чтобы придать адекватности. Вот только этим следующим оказалась Савако.

— Куронума?! Ты в порядке? — прижав девочку к себе, я заговорил в самое ухо, иначе она бы меня не услышала, слишком шумно и разница в росте солидная. Учитывая, с какой силой она в меня влетела, нельзя отрицать чьего-то вмешательства. Урою козлов! — Тебя толкнули?

— Кажется, да, — еле разобрал я ее слова. И тут же вскинулась. — Это наверняка случайно, здесь тесно!

— Может быть, — искать их сейчас бесполезно, хотя я честно зыркал в нужном направлении, пытаясь понять, кто и зачем ее толкнул. В такой толпе падать просто опасно, затопчут и не заметят, а то и свалятся дюжиной сверху. — Я к стене пробираюсь, там вроде народу поменьше и они не так беснуются! Пойдешь со мной или поищем Есиду?

— Я не вижу Чизу-чан! — Савако огляделась, понимая, что искать в этой толпе мы будем долго, упорно и малоэффективно, и покачала головой. — Давай к стене!

После некоторых раздумий, я задвинул Куронуму за спину, наказав держаться за одежду, и сам придерживал ее одной рукой, дабы девушку не оттолкнула оголтелая толпа. Распихивать подростков я продолжал осторожно, но с большим радиусом, чтобы мы успевали пройти, благо габаритами меня природа не обделила, в кои-то веки обрадовался, что настолько больше среднестатистического японца.

— Вот мы и на месте! — я снова склонился над Савако, пользуясь новой, еще более громкой композицией Падших Ангелов. Как такое вообще возможно, они сами-то не оглохнут? — Ты как?

— Все хорошо! Здесь действительно тише! Кагами-кун?

— Что?

— Тебе не больно? Просто тебя несколько раз ударили… — конец фразы я не расслышал, даже развернувшись к ней ухом, но смысл был очевиден и так — Куронума обо мне волновалась. Она, конечно, о любом беспокоиться, но все равно приятно.

— Ерунда! После спаррингов курсантов — мелочь! Тебе попить принести? Там столик виден!

— Не надо! — она попыталась донести до меня что-то еще, суматошно отмахиваясь и качая головой.

— Я все равно туда собирался!

В итоге, столкнувшись с бараном лицом к лицу, скромность Савако проиграла упрямству вчистую, так что я сгонял за напитками и даже присмотрел удачный уголок, где все и всех видно, но никто не толкнет, не опрокинет что-нибудь — интерьер мешает, куда и провел девушку. Вот там действительно можно было насладиться выступлением: громко, но уже не так оглушающе, и без риска скончаться от того, что толпа тебя просто раздавит, что особенно актуально для хрупкой и робкой девушки, неспособной расталкивать людей локтями, сдабривая все неженской грубостью.

Данте действительно зажигал, хотя меня чуть Кондратий не приобнял, когда на сцене что-то загорелось, Савако еле убедила меня, что все так и задумано, обговорено и вообще — выступление под контролем, посмотри, Кагами-кун, директор спокойно чай пьет, все хорошо. Какое-то время я порывался объяснить, что наш директор будет пить чай даже в момент апокалипсиса, а потом внезапно оказалось, что меня утаскивает Накахара-сан ради участия в обряде в качестве главного идола.

Одежду, предложенную днем, я отклонил с максимально возможной неприступностью, найдя неожиданную поддержку у начальства — Танака-сан тоже посчитал, что зимой на улицу полуголым даже бог огня не выйдет, так что непонятные псевдо греческие тоги им пришлось отложить «до более теплых времен». Нет, с этой религией надо заканчивать, пока я не рехнулся! В итоге меня обрядили в черное косоде и красные хакама, заодно присобачили короткую накидку тигриной окраски и какую-то совершенно невозможную конструкцию с рогатой маской на голову. Шевелить ей я откровенно боялся, мало того, что там накидка и демонический оскал, так к волосам умудрились прицепить накладные пряди!

Рисунок на лице, бижутерия — неудивительно, что Садахара катался по полу, хохоча как ненормальный, глядя на получившийся результат, впрочем, остальные учителя от него не отставали, самые тактичные отворачивались и хихикали в ладошку. Благо, сжалившись, Такеда-сенсей вручила мне посох из личных запасов, на конце которого зажигалась небольшая свечка, что изрядно повышало его привлекательность и обороноспособность. На крайний случай я приберег угрозу приказать сжечь кого-нибудь во славу Кагами-ками-сама — это даже Садахару проняло, что он сумел встать на ноги.

— Для бога сойдет, — вспоминая античные изображения, некоторые образы из японской мифологии, а также многоруких чудищ из пантеона Индии, я решил, что очень даже нормально выгляжу, во всяком случае в зеркале. Но не дай ками, кто из учеников заржет — натравлю магиков!

Не ржали, ибо для этого им сначала надо было отмереть, перестать смотреть на меня как на слона в Англии тринадцатого века и вспомнить японский язык. Даже журналисты, собиравшиеся атаковать толпу расспросами, растеряно молчали, так что заготовленную речь об удачно прошедшем годе, благодарности высшим силам и прочую чушь с благословением я прочел в изумительной тишине, успев до полуночи практически точь-в-точь. И даже когда официально наступил две тысячи десятый, и мы зажгли ритуальный костер, ребята не торопились предавать свои желания огню, пришлось учителям подавать пример, да подталкивать первые ряды, дальше они как-то втянулись.

— Не ожидал, что твое преображение так их шокирует, — тихо прошептал мне главный магик, устроивший всю эту катавасию.

— Зато не ржут как Садахара. Опасно так неконтролируемо смеяться возле костра, вдруг обожгутся, — так же тихо ответил, не отводя от людей, как я надеялся, благожелательного взгляда, следя за губами, дабы не сильно выдавать, что именно говорю. А после начал читать молитвы, игнорируя широко распахнутые глаза второкурсника.

К тому моменту, как подошли друзья и одноклассники, смеяться было просто неудобно, слишком серьезной и таинственной стала атмосфера, будто нам действительно удалось достучаться до высших сил. Только слабая улыбка играла на губах язвительного беляка, да мягкая, одобрительная — Савако. Вот уж чья насмешка была бы подобна кинжалу Брута, но это же Куронума — последний человек в стране, который будет смеяться над кем бы то ни было. Время тянулось тягуче, медленно, но я честно бормотал давно заученные мантры, как-то неожиданно ощутив ответственность за происходящее.

Назвать это фарсом или глупостями, или потворством безумию клуба магических искусств уже не получалось. Их искренняя вера позволила проникнуться происходящим всем сердцем, а мне в голову пришла очень простая мысль: любая вера, помогающая человеку стать лучше, чем он есть, имеет право на существование. Даже если кому-то захотелось возвести в ранг бога обычного подростка, предварительно попытавшись его же изгнать экзорцизмом.

— Ты как, Кагами-кун? — Укитаке-сенсей крепко держал меня за руку, отсчитывая пульс, пока Новаки-сан проверял температуру, я довольно долго торчал у открытого огня.

— Кажется, я уйду спать сразу после концерта, — если не усну стоя, как конь. — Сейчас уйти никак нельзя, Данте же выступает. Он, конечно, поймет, но все равно расстроится.

Кое-как, корявым языком я все же донес мысль, что останусь и переупрямить меня или надавить авторитетом выйдет только у директора — ну еще у Такеды-сенсей, но она только рукой махнула, что с дурака взять — так что медики с недовольным ворчанием отошли, напоследок пригрозив привязать меня к кровати на весь следующий день. Первого можно, ученики будут отсыпаться, да и потом вряд ли будут сильно активными в течение дня.

— Кагами-кун? — я вздрогнул от неожиданности, когда в коридоре, ведущем к «концертному» залу, от стены отделилась стройная фигурка и заговорила голосом Савако.

— Куронума? Что случилось? Почему ты не на концерте? Устала? — я забросал ее вопросами, а осознав это, даже не извинился, а продолжил ждать ответов.

— Н-нет, я в порядке! Я просто хотела узнать, как ты?

— Я? — я с усталости откровенно завис над банальным вопросом, так что ответ пришел с запозданием. — Все под контролем, но усну я определенно на подлете к футону. Как тебе обряд?

— Мне понравилось… Даже показалось, что в этот раз молитвы действительно услышат, потому что они шли из самого сердца, — Савако неторопливо шла к залу, откуда уже доносился голос паренька из театрального клуба, мне же ничего не оставалось как следовать за ней. — И ребята… я думаю, что все это ощутили. Словно прикоснулись к настоящему чуду. Кагами-кун, а что почувствовал ты?

— Нечто близкое, — я постарался улыбнуться через силу.

К сожалению, не только это. Больше всего ощущался вес, тяжелый, почти неподъемный груз чужих надежд, мечтаний, веры, на какую-то секунду, но каждый поверил, что наш обряд чего-то стоит. Видя их глаза, как бережно они вкладывают в костер свою благодарность, заново вспоминая все то, хорошее, что с ними случилось в этом году, я чувствовал печаль, будто обманываю чужие наивные устремления и детскую веру, что все непременно сбудется. Конечно, это чувство быстро погасло под гнетом рационального «все зависит только от них», но на какое-то время я действительно пожалел, что богом не являюсь. Неприятное ощущение собственной неполноценности, будто не хватает чего-то, что очень нужно, но никогда не будет доступно.

— Senbonzakura yoru ni magire…

В зале было шумно, видимо пока я приходил в себя, ребята уже отошли от обрядового транса, даже магики прыгали где-то в толпе, как минимум, силуэт Накахары я умудрился опознать по рогам. Савако практически на входе отловила Есида и утащила в толпу, надеюсь, теперь они не разойдутся. А у меня нашлось удобное место в учительском уголке, где сердобольный Укитаке-сенсей с недовольством и смирением подсунул кофе, дабы я не рухнул где стоял. Садахара о чем-то беседовал с Гаем — только у них достаточно громкие голоса и мощные легкие, чтобы переорать музыку и не осипнуть за десять минут разговора — но в основном сенсеи наблюдали молча. А посмотреть было на что: помимо эпатажно выглядящих музыкантов — Данте как-то пытался объяснить, почему музыкантам вижуал-кея так важна яркая внешность, но увы, безуспешно — на сцене царили не менее ярко одетые танцоры, про фантасмагорию освещения и говорить нечего, клуб техников знатно оторвался.

Я осматривал зал, отслеживая возможные проблемные ситуации, как и остальные учителя, помимо нашего «уголка», был небольшой постамент, откуда за всем следили директор и Катагава-сенсей, небольшой закуток около сцены с учительницами и еще несколько человек активно рассекали в толпе, пользуясь невозможностью точно опознать кого-либо при таком освещении. К счастью, особо буянить никто не стал, подумаешь, операторы чуть не разбили друг другу камеры в порыве вдохновения. Да и то, что хор имени Кейна-самы пытались перепеть Падших Ангелов — мелочь, на самом-то деле. Игрушки — копии созданных по моим эскизам еще с месяц назад — которые какой-то умник пустил по толпе, изъяли достаточно быстро, хотя Новаки-сан порадовался, что захватил нашатырный спирт — некоторых пришлось приводить в чувство. Правда мало кого, учеба в Сейрине все же сказывается на излишней впечатлительности.

Казама попытался поднять часть кадетов на патрулирование территории, считая, что раз все учителя и ученики в одном помещении, то мы резко стали беззащитны перед врагом. Я уже отчаялся выяснить, от какого врага мы постоянно обороняемся и с кем воевать готовимся, но все равно попытался убедить его в излишней паранойе. Каждый остался при своем мнении, но мешать курсантам отдыхать в новогоднюю ночь я не позволил. И мысленно поклялся поставить Гаю памятник — автомат солдатик оставил именно из-за конкретного приказа, запрещающего протаскивать на концерт какое бы то ни было оружие, начиная с гранат и заканчивая столовыми приборами. Чуть не поседел от мысли о Казаме с гранатой в такой толпе, зато взбодрился махом, а там и Широ с Дзю подоспели с сообщением, что кендоисты и дзюдоисты потопали выяснять отношения на улице. Вовремя они!

А самое паршивое — вместо того чтобы разнять придурков и распинать по номерам, коли отдыхать по-человечески не желают, Садахара и Куросаки устроили между ними серию спаррингов. Нет, как вообще можно сравнивать их способности на одном ринге?! Отбив лоб ладонью, я свалил с чистой совестью с вечеринки хулиганья, точно зная, что как бы ни пошли дела, от серьезных склок сенсеи своих ребятишек удержат, если надо будет — самых ретивых утопят в сугробе и присядут сверху, дабы неповадно было. К моменту моего возвращения ситуация не изменилась ни на грамм, так что, просигналив друзьям «все в порядке» и прошествовав к привычной компании, я облокотился о стену и незаметно задремал.

— Кагами-кун, — резко дернувшись от голоса прямо в ухо, я устоял на ногах только благодаря реакции Хорикоси-сенсея. Прямо передо мной стоял Укитаке-сенсей, от которого, определенно, не укрылся сон в стиле лошади. — Иди спать, пожалуйста. Концерт уже закончился, сейчас дискотека будет. Надеюсь, ты не собираешься и на нее оставаться?

— Иди сам, пока не понесли, — шепотом предупредил меня Куросаки-сенсей, оказывается, эти двое уже вернулись вместе с учениками.

Ну да, с тревожащегося о здоровье пациента Укитаке-сенсея станется, сам не унесет, здоровье не позволит, а вот попросить того же Куросаки и Гая — запросто. Причем просить медик умеет изумительно, ему не просто никто не отказывает — даже мысли такой обычно не возникает! Без угроз, без пронизывающих взглядов и демонической ауры, просто просит — и ты бежишь выполнять, теряя тапки. Счастье, что медик этим пользуется очень и очень редко, а то… Додумать, что именно бы в таком случае произошло, я не успел: футон поймал меня раньше, и я только вскользь почувствовал, как на живот вскарабкался Джент, а Нигоу устроился на ногах.

***

— Нигоу, ты у меня однажды допоешься. Буду кормить тебя только похлебкой из овощей, — слишком рано наставшим утром сумрачно пообещал я неугомонному щенку, который лишь повилял хвостом, ничуть не испугавшись моей угрозы.

Парни спали. Нет, не так — дрыхли без задних ног, я мог подпевать Нигоу во все горло, и они бы даже не почесались. Интересно, когда их свалили сон? Похихикав над позами спящих, я собрался на утреннюю пробежку с собакой: пусть тренировку чокнутые учителя под давлением доброго директора отменили, но щенок нуждается в прогулке на свежем воздухе, как впрочем и Джент. Кот, однако, бежать с нами не стал, даже у меня на плечах, а устроился в сугробе, устраивая засадную лежку под слоем снега. Кому-то скоро повезет встретиться с котом-из-под-снега.

— Такеда-сенсей? — странное дело, мне казалось, что отмена тренировки означает спокойный сон не только учеников, но и учителей, но тренер уже была на пробежке. Хотя ей же пять собак надо выгуливать. — Доброе утро!

— О, проснулся, спящая красавица, — в этой гостинице остался хоть кто-нибудь, кто не знает, что я умудрился уснуть на концерте? — Наперегонки?

— У вас совесть есть?!

— Зачем?

И правда, зачем нужна совесть, ворчал я мысленно, стараясь угнать за женщиной, скачущей по местности с ловкостью и скоростью горной антилопы. В конкретно данном испытании мои габариты сыграли скверную шутку, то на поворотах занесет, то пробежать надо там, где я просто застряну, то еще какая неудача. Конечно, чертова лысая монашка не могла выбирать маршрут удобнее, ибо в ее понимании все есть тренировка. С другой стороны, когда она каким-то шестым чувством поняла, что просто безуспешно гоняться мне надоело, тут же вывернула на более-менее ровную поверхность и первым же делом швырнула в меня снежок, который я от неожиданности поймал ртом и долго откашливался под хохот тренера.

Зато ей стало не до смеха, стоило мне атаковать сразу с двух рук, хотя не сказать, что это доставило много хлопот, я-то, в отличие от бывшего военного, моряка, байкера и черт знает кого еще, не амбидекстер, левая рука у меня рабочая только в баскетболе, никак не в снежках. Но повеселились мы славно, хотя, вернувшись, пришлось долго приводить себя в порядок, причем для меня это был тот еще квест с путающимися под ногами животными, так и норовившими подтолкнуть поближе к футонам, а после уронить на кого-то из ребят. Обожаю свою живность, Аластор Грюм был бы доволен их тренировками на постоянную бдительность.

— Куронума? — я сильно удивился, застав на позднем завтраке не только часть учителей, но и одноклассницу.

— Кагами-кун? Ты уже проснулся? — ну да, еще и полудня не было, что для первого числа — непозволительная рань.

— Как видишь! А ты чего так рано? Выспалась хоть?

Ранняя пташка Савако просто физически не могла долго спать, если ее обычное время пробуждения уже прошло, так что встала раньше подруг и завтракать собиралась в одиночестве. Ну с этим облом, хотя я сильно сомневаюсь, что Куронума расстроилась. Отдав дань уважения местным поварам, после недолгого совещания мы отправились дышать свежим горным воздухом, ибо, во-первых, полезно, а во-вторых, заняться больше нечем, нам никто не простит дообеденной побудки, даже миролюбивый братишка.

— Ты просто не знаешь, как они умеют обижаться! — эмоционально доказывал я Куронуме, что даже на фоне громогласной Есиды и Дзюмондзи тихая обида Коки или Куроко намного страшнее. — Особенно Коки, он же не обижается, он расстраивается!

— Чизу-чан тоже расстраивается, — договорить Савако не дала одна очень знакомая меховая ракета класса «земля-воздух», с воем выпрыгнувшая из-под снега.

Вскрикнувшая девушка умудрилась поймать кота, пока я ловил их обоих, про себя недоумевая, как умудрился не заметить «минное поле»: снежное покрывало вокруг было безжалостно вскрыто кошачьими прыжками, хотя неизвестно, кого он пугал в такую рань.

— У моего кота самые безумные привычки, — покаялся я, отцепляя Джента от Савако. — Он тебя не поцарапал?

— Н-нет, К-кагами-кун.

Я не сразу сообразил, с чего это она покраснела и снова стала заикаться, а осознав, поспешно нагнал ее в цветовой гамме, и выпустил из объятий. И тут же сдавлено зашипел: наглый котяра бесцеремонно устроился у меня на плечах, обращаясь с разумной осторожностью с шарфом, но даже не пытаясь быть помягче с моей шеей. Придушить живность я не мог, и отнюдь не из-за доброты и гуманизма — его выходка переключила мое настроение, разрушила неловкую тишину и, главное, рассмешила Савако. С котом на плечах я выглядел как пират с попугаем, только не пират и не с попугаем, но девушке нравилось гладить хвостатому джентльмену свисающие лапки, и менять положение дел и тел я не пытался. О животных своих я говорил с не меньшей охотой, чем о брате, издательстве, баскетболе… А может Куроко и прав, сравнивая меня с Кисе?

— Кисе-сан ведь тоже играет в баскетбол?

— Да, соперник на загляденье, но и приятель из него хороший. Или друг — я так и не разобрался, кто он мне и кто я ему, есть и есть. Переписываемся достаточно часто, но интерес общий у нас один.

— А это обязательно? — неуверенно спросила Савако, усаживаясь на скамейку в беседке, очень уютно спрятанной недалеко от тропинки. — Дружишь ведь не за то, чем человек увлекается, а за то, какой он есть? То есть, — тут же смутилась, — мне так кажется.

— И то верно, — говорить что-то еще не хотелось, и так непонятно, как вообще диалог на Кисе свернул и на кой-черт оно мне надо. А вот просто посидеть, полюбоваться видом в приятной компании — совсем другое дело.

И укутать девушку шарфом ее изготовления — тоже, отличный же шарфик, теплый. Савако зарумянилась не только с холода, но ничего не сказала. Зато я сказал, ляпнул, что называется, от души.

— Куронума, а ты мне все-таки ответишь? — и тут врезал себе по лицу ладонью, потому как на какой-то миг забыл, что Савако неправильно поняла мое прошлогоднее признание, и выдал более чем идиотскую претензию. Баран, он и на Хоккайдо баран.

— Отвечу? — глядя в эти лучистые глаза, полные искреннего недоумения, я глубоко вздохнул… и сдался. Сколько можно ерундой страдать?

— Куронума, я… — смотреть ей прямо в глаза было трудно, но нельзя было упускать эмоции, что так искренне и открыто отражаются в них. Так, Тайга, давай, соберись, а то состаришься раньше! — Ты мне очень нравишься, не только как друг, но и как девушка, и я хочу с тобой встречаться, — так, все, героизм закончился, глаза убежали куда-то в сторону. — Что ты об этом думаешь?

Уши горели, лицо по ощущениям вообще пожарную машину перещеголяет, да и вообще как-то жарко стало, хорошо, что шарф снял. Джент, словно ощущая важность момента, висел тряпочкой, даже хвостом не елозил и не бил им меня по лицу, только тарахтел по-кошачьи. А тут довольно много снега, не ходят сюда, что ли? Черт, я все-таки облажался, да? Хотя вид отличный, почему бы не прогуляться в такую милую беседку. Она все еще молчит, молодец, Тайга, огорошил девушку.

— К-кагами-кун, — подозреваю, что когда на голову падает гильотина, время также застывает в смоле. — Т-ты мне тоже н-нравишься… и я хочу с тобой встречаться!

А? Какие-то мгновения мозг просто обрабатывал поступившую информацию, подозреваю, что лицо у меня было пустым-пустым, как и голова. А после я расплылся в самой идиотской из возможных улыбок. Я ей нравлюсь. Черт, возьми, да! Но не успел я толком порадоваться этой мысли, как:

— Вон они! Эге… — радостный вопль прервали посередине, но момент был украден. Прибью недоумков!

Обернувшись, я вперился рассерженным взглядом в нашу шайку, но долго хмурится мне не дали: больно смешно выглядела Есида с выпученными глазами, ртом, закрытым Яно, и руками, схваченными Санадой. Рассмеялись мы с Савако вместе, но ее тихий голос был неслышен за моим громовым хохотом, потому как помимо этой тройки, лица остальных были ничуть не лучше. Дзюмондзи и Чиаки выглядели откровенно виновато, Широяма прищурился, будто подозревал нас в самых страшных грехах, а лицо Куроко как всегда было нечитаемым.

— Нигоу их быстро нашел, — Коки тоже выглядел виноватым, держа на руках радостно залаявшего щенка, но потом что-то заметил, и взгляд стал не менее подозрительным, чем у Широямы. — Что мы пропустили?

Бросив быстрый взгляд на Куронуму, я прочел смущенный, но уверенный ответ на ее лице и решительно взял ее за руку. Имею право.

— Мы встречаемся, — коротко и по делу, только выражение лица, да слишком довольный голос смазали впечатление.

— Наконец-то!

Мы аж присели от этого громового вопля, а уж когда толпа рванула на нас, я малодушно возмечтал о побеге, мгновенно отклоняя этот вариант. Успев только закрыть девушку собой, я принял первые медвежьи объятия друзей и ор в ухо от Есиды, что два тормоза заставили их волноваться уйму времени. Впрочем, когда Чиаки признался Яно, они вели себя точно также, это немного примиряло с действительностью, тем более что наученная личным опытом одноклассница утащила испуганную и смущенную Куронуму в сторону, где ее точно никто не снесет.

— Так, зачем мы тут — ясно. А вот вы для чего пришли, мне интересно?

— Вас искали, ребята встают, поедим щас — и кататься пойдем!

Поглядев на часы, я с изумлением признал, что время пролетело незаметно, и нам действительно пора возвращаться в гостиницу. По дороге Савако тихо-тихо допрашивали подруги, меня же парни взять в оборот не рискнули, слишком выразительным был взгляд, да и пример Куроко, закопанного в сугробе за первый же вопрос: «Почему так долго, Кагами-кун?» — не располагал к излишнему любопытству. Одноклассникам, однако, были горы по колено, так что вопросами нас забросали, как при бомбардировке, только и успевай выбирать, кому ответить, кого «не услышать», а кому переворот устраивать.

— Я понять не могу, вы вообще на лыжи собираетесь?!

Собирались, конечно, вот только мне торжественно объявили, что я катаюсь с Савако, то есть на низкой горке. Пока я это переваривал, диспут о замене набрал нешуточные обороты и прекратился лишь вежливым покашливанием директора, стихийно передавшимся всем остальным, когда многоуважаемый начальник объявил, что Анезаки-сенсей вполне может присмотреть за учениками вместо меня. Англичанка выглядела рыбой на суше, школьники великомучениками по дороге на эшафот, а я со всем злорадным торжеством «принял их великую жертву». Нечего лезть в чужую личную жизнь, хотя в данном случае я им скорее благодарен.

— Аники, ты бы хоть иногда телефон включал, — напоследок заметил Коки, и мне пришлось помучиться дилеммой «быть или не быть», то есть включать ли телефон.

— А если там что-то важное, Кагами-кун? — Куронуму отсутствие связи волновало куда больше меня, потому как она даже не догадывалась, какой ураган меня ждет: новогодние поздравления, о которых я напрочь забыл из-за обряда. Нет-нет, сначала покатаемся, пообедаем, то есть поужинаем, если судить по времени, уложу одноклассников баиньки — вот тогда можно и включить.

Говорить с Савако было просто, несмотря на незатейливые темы, она говорила с таким воодушевлением, что волей-неволей заслушаешься. И про долгие поиски подходящей шерсти для отцовской шапки, и про вечернюю готовку с мамой, и про мечту о котенке, напрочь разбиваемой папиной аллергией, и про уже начавшуюся подготовку к поступлению в педагогический колледж, хотя родители настаивают попробовать силы в Мияги. Сендай, да? Почти три часа ехать на скоростном, зато университет отличный, строго по специальности, а не один факультет из десятка и рядом не валявшихся.

— Тебе стоит больше верить в себя, Куронума, — чуть было не сорвался на Савако, но почему-то решил, что пока еще рано. А когда не рано будет — один черт ведает. — У меня, кстати, есть идея, как повысить твои шансы на поступление.

— Какая?

Идея была простой как пять копеек, но, на мой взгляд, гениальной именно в своей простоте, да и мне давно нужен был толковый соавтор: методички для абитуриентов вузов я уже накатал, это стало целой серией, так почему бы не продолжить благое дело, написав методичку для средней школы? Куронума хорошо объясняет знакомый ей материал, причем не только по математике и английскому, но и практически по всем предметам, не было бы в школе одной светлой головы в «А» классе, она возглавляла бы рейтинг успеваемости. В любом случае, попробовать мы можем, а насчет возможности провалиться, я успокоил ее сразу:

— Ничего страшного, если не получится с наскока. Первый блин комом, это нормально.

— Но если ее покупать не будут, издательство Кагами-куна…

— Посадит владельца учиться хитростям бизнеса дальше, — насмешливо оборвал я ее волнения. Вот уж не думал, что ее больше беспокоят последствия для фирмы! С другой стороны это так похоже на Савако. — Поверь, если наша методичка будет выполнена недостаточно качественно, ее просто не издадут, благо людей мама подобрала на совесть, они костьми лягут, но самодурства и кумовства не потерпят. Знала бы ты, как я нервничал, когда отдавал роман Коки на проверку нашему главному редактору!

Не мытьем, так катанием, я все-таки убедил ее попробовать, начать решили после каникул, потому что тетя мне не простит, если мы к ним не приедем.

— Если бы просто не простила, мама просто подхватит всех и приедет к нам, — пробубнил мелкий, когда на обратном пути зашла речь о том, чтобы мне остаться дома, ибо в доме родителей Шуумы-сана мне будут не очень рады. Все же таких родственников проще любить на расстоянии. — Причем под всеми я имею в виду и дедушку с бабушкой. Исключительно ради воспитательного момента.

Да, тетушка может, так что для нервов проще поехать в Канадзаву, пусть и придется оставить животных в гостинице для питомцев, а после принять их страшную месть. К ужину вся школа уже была в курсе изменений в моей личной жизни, за что мне хотелось каждого заставить повисеть вниз ногами хотя бы полминуты, потому как поток комментариев не иссякал. Накахара-сан пытался сообразить, какому божеству соответствует Савако, дабы вписать ее в школьный пантеон. За что и поплатился шоковым состоянием, когда девушка, покраснев, призналась, что ей очень нравилось, как кузен называл ее «дзасики-вараси», добрым духом хранителем домашнего очага. Глава клуба магических искусств выпал из реальности как минимум на весь вечер, прихватив и своих вернейших — то есть самых нормальных — сторонников. Кавахара и Фукуда налетели на меня воронами. Очень возмущенными воронами:

— Почему ты ничего не сказал?!

— Что я должен был сказать? — я с них иной раз просто валяюсь. Вот честно, что на сей раз не так? — И когда?

— Ну… — выпучив глаза и наклонившись так, чтоб их не услышали посторонние, они яростно зашептали. — Когда она приходила в зал, до Зимнего Кубка! Почему ты не сказал, что она тебе нравится?

— А что бы это изменило? — я даже палочки до рта не донес, пытаясь понять, с чего вообще должен кому-либо об этом говорить, кроме самой Куронумы.

— Я бы так ее не пугался!

За-ши-бись. Пока я догонял, какого черта вокруг творится, товарищи «познакомились» с Савако, как с моей девушкой, извинились за прежнее поведение и сбежали за свой стол. В целом, баскетболисты были намного спокойнее, по словам Киеши, Цучида с самого начала окрестил одноклассницу моей «дамой сердца», я же припомнил, что именно слова сэмпая помогли мне прозреть. На фоне Мизумачи, чуть не снесшего нас обоих, когда ему разъяснили ситуацию, да и после не отцеплявшего лапок, они смотрелись куда более адекватно.

Подобные набеги, забеги продолжались всю трапезу, девушку я кое-как оградил, кулаки у меня весомый аргумент, особенно когда видишь их на расстоянии собственного носа. Сильно усердствовать не пришлось, большинство так или иначе, но искренне поздравляло. Кто-то заявлял, что два умника нашли друг друга, кто-то вещал, что это было очевидно еще осенью — кому и что, если я сам ничего не знал? — а Момидзи-сан вовсе тихо предложил дать небольшое объявление на сайте, с предупреждением, чтобы не лезли. Со скрипом, но идею я принял, хотя:

— Не беспокойся, Кагами-кун, всем важным людям приходится давать подобные объявления! — очень хотел высказать мысли в максимально нецензурной форме.

— Теперь можешь пойти и дать благословенного пинка капитану, а то я поседею раньше, чем он на что-то решится, — глядя на сверкающую лысину, я проглотил вопрос, как тренер вообще у себя седину высмотрит.

А после ужина класс 1-б пошел громить гостиную, вернее, исполнять общешкольную традицию: играть в «Правду или вызов». Правила простые, но на желания я лично наложил несколько ограничений, а то станется с них загадать задать личный вопрос Камидзё или украсть синай Куросаки. Не все ограничения были приняты, так что к учителям сунуться мне пришлось: окатил Садахару ведром воды, а после почти час бегал от него по всей гостинице, проявляя внезапно появившиеся навыки паркура и выживаемости в условиях ограниченного пространства и берсерка за спиной. Школьники и учителя делали ставки, сколько я продержусь, приятно, что никто из друзей не ставил на то, что математик меня догонит, но могли бы и помочь!

Есиока в процессе игры чуть не вышибла собой окно, когда гонялась за Джентом: ее заданием было перевесить живой воротник на самого высокого парня в классе, то есть на Мизу, но кот был категорически против и сжалился только за кусочек рыбы. Чиаки в процессе правдорубства признался, что курил в средней школе, аж целых семнадцать штук выкурил, прежде чем об этом узнала мама. Курить он бросил, вследствие чего компания, в которой он подцепил дурную привычку, вычеркнула «маменькиного сынка» из своего круга. Собственно это были единственные люди до Сейрина, с которыми у него получилось пообщаться. Дзю надорвал горло, пытаясь переорать Гая. Яно — садистка, мои уши свернулись в трубочку и долго не хотели разворачиваться.

Саму Яно уломали станцевать танец живота, после пришлось поливать водой и Чиаки, пока Есида в рамках вызова вслух читала «Повесть о доме Тайра». Неожиданно ее увлекла история, что было равносильно чуду, на Санаду, подсказавшего вызов, смотрели со смесью шока и восхищения. Сам молчун невозмутимо изобразил манеки-нэки и прошелся так по всем этажам и общим гостиным. А вот Асахи выбрал правду и заставил почти всех зависнуть — а что у него спросить-то? От нечего делать спросили, сколько людей он отправил в больницу во имя своего видения правосудия и справедливости, я позеленел, когда счет пошел на третий десяток. И вот этого монстра я считал тихим и спокойным человеком?! Я никогда еще так не ошибался.

Сейко немного расстроилась из-за вызова, она до конца вечера должна была носить мужскую одежду, однако все единогласно решили, что даже так Котобуки никто за парня не примет, и мир был восстановлен. Казама в качестве вызова поклялся не использовать гранаты на отдыхе, и класс какое-то время дружно благодарил Усуи, додумавшегося до этого! Я, можно сказать, отомстил и насладился прекрасным зрелищем, когда послал Коки за лекцией Новаки-сана по половому воспитанию. Братишка краснел, бледнел, синел и зеленел в разной степени интенсивности, клял меня предателем, садистом и сатрапом, но спрашивать пошел, ибо вызов дело чести. Его-то все пошли поддержать, да прикрывать! И попало в итоге им всем, потому как смущенный Камидзё не стал делать скидок, вникать в ситуацию и вообще, кажется, воспринял все как вторжение в его личную жизнь.

Стало чуть веселее и мне, когда чуть успокоившись, сенсей все же поинтересовался, а что собственно происходит, и меня сдали без зазрения совести:

— А что я? Детям в любом случае должен кто-то эту лекцию прочесть, я смотрел планы классных часов на третьем году обучения, там такая лекция есть. Поздновато на мой взгляд, так что я решил попросить сейчас, тем более Новаки-сан медик, в любом случае все объяснит лучше меня!

— Выкрутился, — слитный выдох одноклассников и их квадратные глаза сделали мой вечер еще лучше. Потому что я действительно умудрился выкрутиться, хотя объяснения состряпал на коленке, пока взбешенный литератор гонял ребят — девчонок я не пустил — по отелю.

Лекцию Новаки в итоге даже прочел, а под конец пунцовые подростки как-то даже и забыли, с чего все начиналось, некоторые свалили прятать конспекты, кто-то, заикаясь, пошел просить о дополнительной консультации, а меня весело чихвостил директор. Старик точно знал всю подоплеку, но это не мешало ему похвалить мою «учительскую сознательность» — от одного только термина можно окосеть.

— Ладно, ребята, повеселились и ладно, завтра спортсменов поднимут на тренировку, так что расходимся!

— Аники, ты телефон включил? — так испортить настроение надо уметь. Талант, однозначно…

Средство связи пришлось активировать, и минут пять я просто ждал, пока он отсигналит обо всех сообщениях и звонках. Прикинув список звонивших, я устроился поудобнее, заснуть мне придется нескоро:

— Тетушка? Да, простите, я зло во плоти, забыл включить телефон… И вас с дядей с праздником! И родителей Шуумы-сана поздравьте от меня, пожалуйста… А, Коки отзвонился? Да, хорошо… В обморок? Я? Нет, я просто уснул стоя! Нет-нет, тетя, все хорошо, я здоров, все в порядке… Ну зачем вам в поезде трястись, мы буквально через пару дней приедем! Ага, есть, мэм…

— Алекс?! Ты меня слышишь? Прости, да, я идиот, нет, все в порядке, просто телефон выключил! … А, получила подарок? Только сейчас? Учту, что надо раньше отправлять, ага. Второй том еще не издан!.. О, значит они как-то связались с Широямой-саном, но дела отложили на новый год? … Отлично, буду знать… Ты все же пробила особенную площадку? Да ты просто героиня… передать Такеде-сенсей благодарность? Не вопрос…

— Цубаки-сенсей? — а я и не знал, что медик знает такие выражения, записать что ли? — Простите, телефон был выключен… да-да, отдыхаю… два медика здесь, проследят… ага… С наступившим! И еще раз простите…

— Широяма-сан, простите! … А, Широ уже рассказал? … Нет, я никого не хотел волновать, но вышло как всегда… У меня тут пара идей нарисовалась, хочу обсудить как приеду, насколько это вообще реально и не утоплю ли я «Полдень»… Это прекрасная новость!.. То есть как это, Татибана-сан не получила второй том?! Не беспокойтесь, я ему все передам, в лучшем виде, особенно подзатыльник!

— Гроза редакторского отдела, прошу простить дурака! И брата моего, я все ему разъясню, честное слово! … А, да телефон забыл включить… Ага, с наступившим… Что?! Что Айздава-сан решила? Нет, это же просто безумие! Понял, разберусь, спасибо!

— С новым годом, Айдзава-сан! А я тут услышал… Это неприемлемо, мы не выпускаем высокорейтинговые журналы! … Я рад, что маркетинговые исследования предсказывают успех, но… Мы выпускаем литературу для школьников! И не можем с этим связываться! И вообще, почему вы не рассказали об это директору Широяме?.. Знали, что он будет против, думали, что я соглашусь? … Что?! Я ханжа?! …

— Иноэ-сан, простите дурака, забыл включить телефон… А, Киеши-сэмпай рассказал… Нет, я здоров, честно, просто устал … И вас с Новым Годом!..

— С новым годом, Рукава-сан… Да вот, отдыхаю… да, отрываюсь, можно и так сказать, а вы? … Что Сакураги-сан забыл на сосне?! … ну да, спьяну и не такое можно, но я думал у вас сухой закон или что-то такое… А, новый год дело святое…

— Хидеюки-сан, с Новым годом… Ага, телефон просто выключил… Как подготовка к соревнованиям? … Конечно, я приду поболеть!..

— Привет, Кисе, с наступившим…

Радужную модель я оставил напоследок по двум причинам. Во-первых, свыше сотни сообщений, треть из которых скулила, вопрошая, на что я обиделся, а другая обижалась на игнор, пока третья просила за что-то прощения. Во-вторых, Кисе первой же фразой надолго меня заткнул, потому как перебить его было все равно, что встать на пути поезда. Можно, но бесполезно и незачем. И я мог передохнуть от нескончаемых звонков и извинений за отключенный телефон в самый разгар поздравлений. Кисе как будто чувствуя, что у меня вот-вот язык отвалится, только убедился, что я на него не обижался, что ему тоже не на что обижаться, помчался рассказывать что и как в его жизни новенького. Про съемки под самое Рождество, про празднование с командой, про подарки от сестер и родителей, про планы на ближайшую неделю.

И про Акаши рассказал, плевать, что я все уже знаю, парнишка был чрезмерно обижен, оскорблен до глубины души и ему надо было выговориться, а заодно послушать, что об этом думает посторонний. Акаши я жалел, о чем честно и рассказал Кисе. Что, на мой взгляд, виноваты все, но их новый тренер больше всех. Что если человеку не рассказать, не показать, чем живут и дышат нормальные люди, не родившиеся с золотой соской во рту, он этого не узнает. И что если сейчас они дружно развернутся с Акаши задом, он может рехнуться на самом деле, или вернее заледенеть и нормального человека из него точно не получится. Кисе недолго молчал после очередной нотации «Кагами-сенсея», но сообщил, что ему надо все переосмыслить, ибо со стороны оно как-то все совсем не так видится, как ему изнутри.

— Кагами-ччи, ты вообще на все странно смотришь. Словно с другой планеты, — а из другого мира не хочешь? Да, давненько я не вспоминал о прошлом.

— Только не цепляй мне кличку "марсианин".

Слушая звонкий смех и заверения, что никаких кличек ко мне присобачивать не станут, я параллельно размышлял, узнаю ли я когда-нибудь кто я и откуда. И если да — что это изменит?

Глава 46

— Как это, уезжаем?! — ор был дружным, я в который раз мысленно отметил почти хоровую слаженность баскетбольной команды.

— Арендовала зал я спортивный, с мячом разлучаться надолго так нельзя вам, забудут некоторые скоро, выглядит он как, — камень определенно в мой огород, Такеда-сенсей была чертовски недовольна, когда властью школьного медика, Укитаке-сенсей отстранил меня от тренировок в конце года.

— У нас вообще-то планы были, — хилая попытка, Тайга, очень хилая.

— Ваши планы — ваши проблемы, — отмахнулась тренер, снова снимая личину чокнутой монахини. — Собирайтесь, промедлите — будете бежать за автобусом.

А вот это реальная угроза: ребят как цунами смыло, раз — и нет никого. Мы с Коки тоже не отставали, надо было предупредить одноклассников и учителей, что они остаются с чудаками 1-б и магиками без моей поддержки, бывшей на самом деле весомым подспорьем. Ух, какие глаза обреченные были у Камидзё-сенсея! Но ничего, тренировки для спортсменов крайне важны, особенно для недавно захапавших высокий титул чемпионов страны, и как руководитель клуба лучников он не мог этого не понимать.

— Отлично! Наконец-то повеселимся! — реакция Садахары меня напрягла сначала, слишком у нас разные понятия о веселье. Но потом в голову пришла чудесная идея подрядить изнывающего от беспокойства «вдруг враг, а мы без оборонительных сооружений» Казаму присмотреть за учителем, дабы он не втравил ребят в какие-нибудь неприятности. На Танаку-сана надежды не было, выдаст свое «Хо-хо-хо» и будет смотреть на творящийся бедлам, наслаждаясь чаем.

— Не парься, в случае неожиданностей ребята его усыпят, — успокаивал меня Коки под утвердительные кивки Дзюмондзи и Чиаки. — Я уже договорился с Новаки-саном.

Ладно, ради спокойствия супруга медик может пойти на это, главное — скрутить каратиста на достаточное время, но тут уж можно только положиться на эффект неожиданности и единство класса чудиков: тот же Асахи присоединится просто ради спокойствия окружающих, а Мизумачи — потому что это определенно будет весело.

— Все будет хорошо, Кагами-кун. Тебе нужно тренироваться, — Савако тоже подошла специально меня успокоить, так что выказывать волнение после такого было просто стыдно. Нашелся паникер, курица-наседка, да что может случиться?

— Все что угодно, но без крайностей — не настолько учителя рехнулись, — «успокоил» меня капитан, старательно протирая очки. — Я вот больше задаюсь вопросом, куда именно везет нас Такеда-сенсей. Зал это, конечно, замечательно, но мы меньше чем через неделю вернемся к тренировкам, а то и раньше, если будем в городе.

Ну да, Коганей-сэмпай, например, тоже едет к родственникам, а Цучида-сэмпай сто процентов уделить все оставшееся время своей девушке. Кавахара снова возьмется третировать танцоров, а Фукуда — боксеров. Тот же Куроко планировал «съездить в гости к Акаши-куну», а Киеши на неделю ляжет в больницу, пусть до операции еще много времени, но контролировать ситуацию жизненно необходимо. Митобе-сэмпай вряд ли выберется из-под оравы братьев и сестер до конца каникул, так что тренироваться, скорее всего, будут Изуки-сэмпай и сам капитан. Ну и Айда-сан, куда без нее, если, конечно, ее чокнутый отец не вмешается.

— Это не похоже на спортивный зал, — отметил Цучида-сэмпай, глядя на окружающий нас офисный район. Да уж, в окнах видны настолько идентичные люди — в черных офисных костюмах, одинаково уткнувшиеся в экраны компьютеров — что становится немного жутко от их подавляющей схожести, особенно тем, кто привык к разнообразию Сейрина.

— Мы здесь ненадолго, — отмахнулась тренер. — Сидите здесь.

Спустя каких-то сорок минут, когда мы уже извелись от любопытства, в машину загрузили несколько коробок, и мы поехали дальше, все так же изнывая от ожидания неизвестного, ибо Такеда сказала, что мы все узнаем, когда окажемся на месте.

— Хорошо-то как, — было немного непривычно вернуться на площадку после горнолыжного курорта, но приятно.

Я все же скучал по ощущению шероховатой поверхности мяча в руках, по чувству напряжения во всем теле в тот момент, когда еще только собираешься атаковать и мысленно прокручиваешь тактику, по орущим в голос инстинктам, когда все твое существо направлено на нападающего противника. Но вот по звону в ушах от удара посохом я вообще не скучал!

— За что?!

— В облаках витаешь ты. Спустись, у нас обновление базы, — с какой-то особенно подозрительной довольной усмешкой женщина указала на ящики. — Нам чрезвычайно повезло, что поездка именно на Хоккайдо, только здесь можно заказать тренировочные костюмы.

Эти «костюмы» вообще не отличались от обычных номерных маек, разве что к ним придатком были дополнительные тканевые приспособления для защиты локтей и коленей, так что какое-то время мы с недоумением переводили взгляд с тренера на вскрытый ящик. Но как бы то ни было, сказали надеть — значит наденем. И только после этого стало понятно, что тренер на новую форму потратила умопомрачительную сумму: она была с добавлением металла, как будто при шитье использовали очень тонкую металлическую проволоку. Вес был не критически, но ощутимо больше обычного, и движения в новой одежде были затруднены, она будто стягивала, урезала степени свободы тела.

— Ками, даже страшно представить, сколько это все стоит, — сглотнул я, все же прикидывая, какими затратами обернулась очередная идея, как бы усложнить тренировки и не вылететь за временные рамки.

— Не думай. Просто. Не. Думай, — с каменным лицом ответила мне Айда-сан, вскрывая еще одну коробку, где лежали привычные уже гэта, но я не я, если их подошва не обита металлом, пусть этого и не видно.

— Тяжелая, — выдохнул удивленно Кавахара, умудрившийся быстрее всех нацепить все новые вещи и теперь мотающийся при ходьбе, как белье на ветру, ибо смещенный центр тяжести — это проблема.

— Тренер, если мы будем в них тренироваться, то на играх… — начал Коки, но Такеда взмахом руки остановила его.

— Во-первых, снимите гэта, вы же не собираетесь в них по паркету носиться? — почувствуй себя идиотом, дубль сто первый. — Стало проще двигаться? То-то же. Смещение уже должно быть куда меньше, но на всякий случай пробегите кружок по залу, расскажете про свои ощущения.

Непривычно — и это еще мягко сказано. Но при этом не было потери контроля, как у Кавахары, просто все действия выполнялись с большими усилиями, чем обычно, особенно это ощущалось не из-за веса, а жесткости защиты для суставов: не столько защита от перегрузок, сколько затруднение движений.

— Да, сложно. Именно поэтому перед играми за несколько дней будете их снимать и вспоминать, как на самом деле работает ваше тело. Вот эти майки еще вашим кохаям послужат, а наколенники и налокотники будете менять хотя бы раз в полгода, они растягиваются и теряют необходимую жесткость. Гэта только для самостоятельных тренировок, можете в них гулять возле дома, например, но следите за временем, слишком долго в них ходить нельзя, опасно для коленного сустава.

— В чем смысл заказывать такую одежду? У нас же и утяжелители есть? — Коганей-сэмпай наконец озвучил общий вопрос, и команда развернулась к тренеру за пояснения, чтобы понаблюдать как лысая монахиня закатывает глаза «вокруг одни идиоты».

— Женский каприз, — саркастически ответила Такеда, все еще глядя на нас как на умственно отсталых. — Разумеется, это всего лишь причуда тренера, никак не связанная с необходимостью держать тренировки и секреты успеха в тайне. Сейчас еще запишем на видео уникальные упражнения, придуманные путем долгих раздумий и творческих озарений, и сольем в сеть, дабы все могли приобщиться.

— Мы поняли, сенсей, — выдавил капитан, отчаянно краснея, хотя в тот момент мы все щеголяли одинаковым цветом лица.

Интересно, паранойя это удел всех связанных с военным делом людей? Что Казама с его вечным «врагом», что Такеда с ее «противниками», как с одного поля ягоды! Гайтору правда выгодно выделяется, ну так у него и опыта больше, что личного жизненного, что чисто боевого, может он поэтому и ведет себя адекватнее. На последней мысли треснул себя по лбу: мужик, носящий костюм Гая и орущий о Силе Юности, не может считаться адекватным ни по каким критериям.

— Начнем, пожалуй…

Обычная разминка оказалась на удивление тяжелым делом, как позже призналась тренер, майки больших размеров весят несколько больше, чем от них ожидалось. А еще тренер присоединилась к нам в разминке, так что на «карусельке» и «хякунин-но-баскет» было не просто сложно — это было несколько запредельно, она-то ничем себя не утяжеляла. Мы снова зазнались и не заметили этого?!

— Меньше витай в облаках, Кагами! — в голову полетел мяч, и стало немного не до причуд тренера.

Матч стал финишем неожиданно тяжелой тренировки: капитан, Митобе, Коганей, Коки и я против Кавахары, Фукуды, Цучиды, Изуки и тренера, Куроко же валялся трупом под лавочкой, не в силах даже голову повернуть, чтобы взглянуть на нас. Не дай ками чертов призрак снова филонит или плохо питается, сам его в корзину закину, да так и оставлю, дабы неповадно было! А может ему просто тяжело в накидке, габариты у фантома почти как у Коки, но братишка куда как крепче на мой взгляд. Одно то, как он тягал мое усталое тело до дома и на второй этаж чего стоит! Капитан продемонстрировал улучшенную версию «полета» — нового броска с сильным отклонением, не параллельно полу, но такими темпами в следующем году он получит-таки прозвище «парящий». И будет у нас команда пернатых: один парит, другой орел, третий прыгучий воробей-переросток.

Фукуда, несмотря на начавшиеся тренировки в бассейне, не бросал боксеров, но так как пока ему было не по силам тягаться с Митобе-сэмпаем или со мной, Такеда-сенсей предложила при следующем визите попросить у Цубаки-сенсея диету. Киеши же добавил от себя необходимость практики стартового вбрасывания, потому как запаздывает центровой — команда упускает право на атаку, так что первокурснику еще и над реакцией работать. А вот у Кавахары случился очередной прорыв, по его словам помимо хип-хопа он начал осваивать латиноамериканские танцы, что сказалось на общей пластике и, разумеется, на сложности приемов. Тренеру, конечно, это не помешало забрать у него мяч, но ее одобрительное хмыканье слышали все, и танцор откровенно зарделся от удовольствия.

Коганей и Митобе же навострились двойной обманке при броске в прыжках — один передает мяч прыгающему, прыгает сам и снова получает мяч, пока парит — хороший прием на случай, если противник успеет перестроиться с одного на другого, но если нет — сами себя в ловушку загоним. Теперь думаем, как бы аккуратно подключить к схеме «перебрасывания на высоте» остальных игроков, «каскадная защита» у нас есть, почему бы не разработать «каскадную атаку»? Хотя идею зарубила Айда-сан: больше трех игроков, участвующих в приеме не имеет смысла, потому как кому-то надо караулить у кольца на случай промаха, а еще одному — на случай перехвата, чтобы хотя бы задержать контратаку. Но вот научиться включать еще одного игрока из имеющихся на площадке вполне себе цель, это и неожиданно будет, и перекрыть такую атаку надо постараться, особенно если третьим будет одна «химера из кенгуру и курицы-наседки».

Изуки-сэмпай, кажется, снова увеличил дальность обзора, вернее, площадь, охватываемую при «удлинении видения», Цубаки-сенсей, по словам орла, уже заинтересовался этим феноменом, выдав теорию об эволюции орлиного глаза в ястребиный, что звучало не так уж и фантастично, учитывая идентичные способности.

— Но все же, было бы лучше, если бы Цубаки-сенсей мог сравнить их лично, а не по чужим записям, — покачал головой капитан, а я вспомнил про Ишинори-сана. Как бы заманить нашего сторожа к медику вместе с Изуки-сэмпаем?

Идею подхватили, так что я от этой задачи отмазался. А вот от проблемы Цучиды-сэмпая нет. Второкурсник играл неплохо, уверено владел основами и был хорош в подборах, все же ученик «короля», но при этом встал во весь рост вопрос: как и что ему тренировать дальше? Что сделать, чтобы стать еще лучше? Пока решили сконцентрироваться по двум направлениям — усиление рывка при прыжке и броски, все же сэмпай форвард, его задача атаковать. Выбор же стиля оставили за ним, пусть попробует интересные приемы, вдруг понравится что-то кроме классики, тот же нестандартный бросок парня из Кайдзё лично меня очень и очень впечатлил. Куроко пока решили напрягать над выносливостью и скоростью, он и сам понимает, что сейчас тянет команду назад:

— Я надеюсь, что ты не вернулся к диете из ванильных коктейлей, — грозно надвинулась на него Айда-сан. — Твои показатели перестали расти, Куроко-кун!

— Не вернулся, — а глаза отвел, вот же! — Но я иногда их покупаю. Редко!

— А питание?

— Возможно, тебе пора менять диету, — неожиданно вступилась за призрака тренер. — Вы же понимаете, что резко нагружать желудок пусть даже подходящей и полезной пищей было нельзя? Вот и врач составил несколько уровней по насыщенности, видимо, ему пора переходить на следующий.

Нет, не знали, а ведь мне это важно, я же обед на всех делаю! Ладно, значит по возвращении будем дружно сидеть на шее у Цубаки-сенсея, нам надо бы тоже проверить с мелким. Кстати о мелком: Коки попросился снять его с тренировок дважды в неделю:

— Я хочу походить в клуб настольных игр. Я обещаю, что буду тренироваться самостоятельно, и моя физическая форма не станет хуже.

И почему мы сами не додумались до такого очевидного хода для наших стратегов? Айда-сан видимо тоже над этим всерьез задумалась, но как помощнику тренера ей сложнее вырваться с тренировок. Ничего, придумаем что-нибудь. Мне же дали команду продолжать в том же духе, то есть надо увеличить число позиций для метеор-данка, качать мышцы, только без «Геркулесовкого» фанатизма, и работать с ногами, особенно коленями, ибо суперпрыжки надо развивать, вдруг однажды щит перепрыгну. Ничего нового, хотя капитан порекомендовал от себя присмотреться к броску с отклонением, ибо рефлексы и чувство равновесия у меня неплохое, а оружие это грозное.

— Вам не кажется, что мы слишком много времени потратили на тренировку? — выдохнул Кавахара под жалобный аккомпанемент желудка, которому тут же подпели остальные.

Обсуждение и прикидки на будущее действительно затянулись, так что Такеда-сенсей недолго думая, повела нас насыщаться то ли поздним обедом, то ли слишком ранним ужином в ближайшее кафе. О да, усталых и задумчивых школяров-спортсменов во главе с лысой женщиной в монашеской робе. Лица у обслуживающего персонала были выразительными до крайности, и не сказать, что мы им понравились, напротив, я кожей ощущал их опасения.

— Нас что, за сектантов приняли? — с недоумением прошептал братишка, приютившийся у меня под боком.

— Лучше за сектантов, чем за психов, сбежавших из ближайшего дурдома, — фыркнул капитан, прислонив посох к стене.

— Ах да, я чуть не забыла, — когда Такеда-сенсей так улыбается, мне хочется сбежать в другую галактику, хоть даже Далекую-далекую. — Не думайте, что я забыла про данк, взрывную силу прыжка тоже будете увеличивать постепенно.

— Я ниже Акаши-куна, — тут же выкрутился фантом. Зараза!

— Я тоже, — мгновенно подхватил суть Коки.

— И ня! — с перепугу выдал Коганей. А после, чуть подумав, добавил, — но я буду стараться. Данк зрелищный прием, да и противники будут в таком ступоре!

— У тебя кстати хорошая прыгучесть, может и получится, — задумчиво прокомментировала Айда, сверяясь с заметками, которые делала в течение тренировки. Ее чудо-глазки уже могут не только нынешние показатели считывать, но и прикидывать дальнейшее развитие? Или это просто логика и знания, которых у меня нет?

— Тренер, а если честно, для чего вы нас собрали? — когда мы утолили первый голод, капитан пошел ва-банк. Нет, я тоже подозревал, что что-то здесь нечисто, тренер не стала бы нас вот так внезапно дергать с курорта или делала бы это ежедневно — с нее станется.

— Сделать объявление, — я говорил, что от ее улыбки хочется сбежать? Так вот, это мелочи на фоне зловещего ощущения грядущего стихийного бедствия, катастрофы, которую ты не в силах остановить. — Я уезжаю. Мой контракт со школой Сейрин не был продлен.

***

— Аники, что теперь будет? — уже раз в десятый спрашивал меня Коки, а я не знал, что ему ответить. Нет, конечно, тренер у нас жуткий, сумасшедший и сумасбродный, но ведь все работает! Мы же стали чемпионами!

— Наверное, все будет таким как прошлой весной, — когда мы еще не знали, что у нас есть настоящий тренер, а не фиктивный консультант. Когда мы еще не были командой в полном смысле этого слова. Когда мы еще не успели привязаться к женщине, что как ветер летит туда, куда ей вздумается, не привязываясь ни к чему.

Такеда-сенсей спокойно и даже в какой-то степени величественно восседала на переднем сидении в гордом одиночестве, а ребята сумрачно переваривали ошеломительные и неприятные новости. Запал уже прошел, а вот когда она только озвучила «сюрприз», мы вполне могли зачесть наш ор звуковой атакой. Орали все, даже Куроко было слышно, ибо шокированы все были до глубины души, не понимая, почему ей вообще надо уходить. Такеда выслушала наши возмущенно-удивленные вопли молча, а когда мы, наконец, присмирели, тихим голосом сообщила, что ей… наскучило. Вот так просто и банально, цель достигнута, клятва исполнена, команда под ее руководством заняла место на Олимпе — и больше ее не интересует это дело.

— Я и раньше не увлекалась баскетболом всей душой, получается и ладно. Не понимаю, с чего вы удивляетесь, замдиректора вон тоже чуть удар не хватил.

В общем, наверное, этого стоило ожидать, еще когда она сбежала с вечеринки в честь победы, можно было заподозрить, что с нами она не задержится, но я надеялся, что еще хотя бы годик тренер нас погоняет. Но Такеда Кирико не имела привычки останавливаться, увлекаясь то одним делом, то другим, то мотоциклы, то корабли, то война, то монашество — она будто стремилась объять необъятное, и тренерство в старшей школе признано пройденным этапом. Все заканчивается.

— Не совсем, — в размышления ворвался усталый голос капитана. Он успокоился раньше других, придя, скорее всего, к таким же выводам. — Не будет так, как весной: мы теперь другие. И наша обязанность влить новых учеников в имеющийся коллектив, а не раствориться в потоке новоприбывших, растеряв все то, что мы приобрели за год.

— Будет трудно, — тихо ответила ему Айда-сан.

— Мы справимся, — неожиданно жестко отрезал капитан. — Мы справились на первом курсе, вытянем и на третьем. Но только если каждый приложит к этому все усилия, в конце концов, из-за ухода тренера мы не перестали быть командой.

Оглядев остальных, я убедился, что в Хьюге вырос оратор на радость, не чтобы всем резко стало по барабану на новости, но уже нет той давящей атмосферы, напротив, уже начали смотреть в будущее, одновременно косясь на прошлое. Интересно, а они подумали хоть, кого упросить быть куратором? Сомневаюсь, что за это возьмется Такеда-старший, теперь-то нет необходимости прикрывать сбежавшую дочурку, а по доброте душевной — увольте, ему тяжело с нами возиться, возраст все же преклонный. Да и небезопасно сие, используют опять как подушку безопасности — не откачают. Из свободных учителей мне только Тююма на ум приходит, но если его сделают куратором, дворцу спорта конец, чертов экспериментатор его просто взорвет. Случайно. Хотя есть еще Аянаги…

— Это будут решать на педсовете, — объяснял мне Куросаки-сенсей, когда после возвращения я уволок его на «проконсультироваться». — Раньше-то действительно могли фиктивно кого-нибудь назначить, но сейчас не получится.

— Почему это? Я уверен, Айда справится с обязанностями тренера, а Киеши уже обещал помочь как менеджер, когда сможет посещать занятия после операции!

— Потому что теперь вы — чемпионы Японии, — вмешался Камидзё-сенсей, увязавшийся следом. — И назначать вам учителя, не умеющего в кольцо попасть, значит пятнать репутацию школы. Мы, конечно, сумасшедшие немного, но не идиоты, поэтому пойти на такое не можем.

— А кто из учителей умеет играть в баскетбол? — завис уже я.

— Пара человек со второго года в школе занимались баскетболом, но не профессионально — развел руками Куросаки. — Так что тут придется поразмыслить.

— Еще есть надежда на учителей следующего первого курса, — напомнил Камидзё.

— Лучше подумай, кто заменит Такеду-сенсей на тактических лекциях курсантов, — Гай появился как черт из табакерки с очередным сложным вопросом.

И правда, кто? Казамы уже мало, однозначно, его знания, конечно, обширны, но до профессиональных ему как до Китая раком, про горе-руководителя клуба и вовсе нечего сказать.

— Гайтору-сенсей, вы правда думаете, что я вам навскидку назову хотя бы одно имя? — с усталым вздохом уставился я на физрука и поразился насмешливой улыбке, которую хорошо знал по кадетским тренировкам, где тот не прикидывался «Гаем». Эта улыбка значило не много ни мало — лоханулся где-то и крупно.

— Кагами, ты же не думаешь, что тебе надо забивать голову кадровыми вопросами? — Гай уже без усмешки потрепал меня по голове. — На то есть директор, его заместитель, завучи и толпа учителей. А имена — их и я могу назвать, даже тех, кого можно подпустить к детям, без опасения, что учеников на шашлыки пустят. Ну или школьники — их.

— Угу, не парься на пустом месте. Лучше отдай приказ Казаме выпустить Садахару, пока тот дверь не разнес или в окно не выпрыгнул.

— Не прыгнет, он в нем застрянет.

Ах да, математика все же усыпили, хотя первые часа три-четыре он был паинькой, что не было странным, учитывая постоянное наблюдение Катагавы-сенсей. Насколько я понял, его понятие веселья включало очередную потасовку, маловразумительно преподнесенную как очередной спарринг каратистов и кендоистов, но озвучил он это в присутствии не Куросаки, а Асахи, ибо тот подвернулся ему под руку с тренировочным мечом. Без одобрения и команды сенсея мечник действовал, как рекомендовал ему науськанный мной Казама: поблагодарил за предложение, предложил спарринг, одновременно с отвлечением внимания позвав нашу братию на успокоение агрессивного элемента. Садахара подобной подставы банально не ожидал, так что усыпить его удалось с посильной помощью Новаки-сана, а после уже стали решать, куда бы его спрятать, ибо действие снотворного недолгое, а получить по шее никому не хотелось. Тогда-то Некодзава и подал чудную идею запереть учителя в чулане.

Дверь забаррикадировали на совесть, разъяренный медведь наружу не выбрался, а выпускать его солдатик отказался наотрез, прикрываясь моим приказом. Когда же по прибытии я спросил, почему Гайтору или Танака не отдали команду освободить математика, мне был дан лаконичный и четкий ответ: «ваш приказ — ваши и последствия». В общем, меня, как крайнего, оставили решать проблемы, порожденные излишней инициативностью подчиненных при полном попустительстве вышестоящего начальства. Ладно, не в первый раз от него убегать, а им я еще припомню, магиков натравлю.

— Кагами-сенсей, разрешите доложить!

— Слушаю.

— Задержанный объект застрял в оконном проеме при попытке побега!

— Что?!

Ну да, застрял. Я вообще удивлен, что у него кроме головы что-то пролезло, маленькое оконце чулана в целом не рассчитано на его габариты и находилось довольно высоко, просто так не высунешься.

— Твою … ! Кагами, чтоб тебя! Какого?! — опуская все бранные, жаргонные и матерные словеса, на которые у нормального человека не хватит ни дыхания, ни фантазии, я мог с уверенностью сделать три вывода. Во-первых, Садахара-сенсей совершенно точно в курсе, кого «благодарить» за косплей Гарри Поттера в виде заключения в чулане, во-вторых, когда он выберется, мне лучше быть где-нибудь на Южном полюсе, и, в-третьих, если при вытаскивании из окна пострадает его мужская гордость, я даже там от него не спрячусь.

— Беги, Кагами!

Да, пробежка могла быть очень долгой, но так как я дико устал после тренировки, ошеломляющих вестей и общего хаоса, что просто не стал бегать. Было больно, я уж думал, он мне что-нибудь сломает, но все же закончилось намного быстрее, чем гипотетический побег: размазав по снегу, он немного попрыгал рядом, поорал что-то на орангутанговском и утихомирился. В итоге, к Укитаке-сенсею мы шли вдвоем — Садахара припадал на ногу, я держался за ребра — это было значительно удобнее, чем по одному, к тому же никому не хотелось пережидать беспокойство медика в одиночку, но об этом мы единогласно молчали, только пыхтели, кто кому чего в следующий раз покажет.

Остальные учителя не вмешивались ни в процедуру вытаскивания каратиста, что он обещал им всем припомнить, ни в последующие разборки, а вот ребят, одноклассников, кадетов и магиков пришлось сдерживать. Чую, что в ближайшее время пережившего личную драму мужика отвлекут на более практичные проблемы и неприятности. Так, заметки для себя: убедить магиков не приносить учителя в жертву никакому богу или духу, втолковать Казаме хотя бы часть тонкостей взаимоотношений вышестоящих психов и убедить одноклассников ограничиться не фатальными средствами «мсти».

— Кагами-кун, как ты? — стоило выйти из номера Укитаке-сенсея, как меня окликнула Савако.

— Ты ждала меня? Не стоило, я в порядке! Что мне вообще сделается, я же местный ками, неубиваем по природе!

— Я волновалась…

Так, не вздумай растаять, Тайга! Ласты в ножны и вперед, по плану нынче вечером театральное представление, а эти истерики устроят массовую демонстрацию со страданиями на весь остров, если на их «шедевр» никто не придет посмотреть. Посему «добрый» директор повелел быть всему учительскому составу, так что вперед, это не может быть страшнее злого Сакураги-сэмпая.

— Слушай, Куронума, а ты не могла бы мне помочь? — ох, какие верные слова, Савако аж вся зажглась, все же помогать другим она любит как бы ни больше любой другой деятельности.

В общем, если театралы хотя бы вякнут, что им зрителей не хватило — я их всех через курсантскую полосу препятствий прогоню и скажу, что они сами вызвались. Еще и Казаму припрягу, пусть от автоматной очереди поносятся. Куронума развела просто сумасшедшую активность, в процесс которой втянула почти весь класс, умудрилась подвязать на общественно-полезную деятельность клуб магических искусств и убедила Садахару (!), что драться больше не надо.

— Вот это талант… — ошеломленно пробормотал Куросаки-сенсей, квадратными глазами глядя, как каратист объявляет своим последователям, что драться они не будут ни до, ни после, ни даже во время представления, но посмотрят все от и до. Да что там Куросаки — даже Танака-сенсей не издал ни единого «Хо-хо-хо», а это показатель. — Директор, давайте запишем Куронуму-сан в штат? Очень и очень полезная способность, надо успеть перехватить первыми!

— Девочка, к счастью, хочет стать преподавателем, — подхватила Хинамори-сенсей.

— И девушка очень ответственная и положительная, — продолжали Анезаки-сенсей.

— И Садахару так даже вы не можете приструнить…– протянула Такаяма-сенсей, пока пришедшие в себя учителя мужского пола зажимали рты, скрывая улыбки и смех, оставляя директора на растерзание прекрасной половине коллектива.

— Можно будет предложить Куронуме-сан проходить у нас практику, если поступит в университет, — прикинула перспективы Катагава-сенсей.

— Или работу на полставки, если в колледж? — не мог не вставить свои пять йен, должен же я подсуетиться, когда речь о будущем моей подопечной.

Однако учительница математики второгодок лишь величественно кивнула, дескать, вариант стоящий и продолжила сверлить глазами Танаку-сана, очевидно, лишившегося последнего бастиона поддержки. Уже хо-хо не хо-хо, директор?

— А теперь вперед! Гоним всех в зал! — спас начальство, как ни странно, Садахара, с гиканьем отправив своих бойцов собирать зрителей в добровольно-принудительном порядке.

Представление, кстати, оказалось не таким уж паршивым, хотя от излишней драматичности хотелось побиться головой о стену, а уж когда главная героиня облила первые ряды сидящих слезами, даже Гайтору проняло, физруку пришлось укусить собственную руку, чтобы не заржать в голос над видом мокрых и растерянных старших учителей.

— Хорошо, что мы должны держать периметр, — задыхаясь от сдерживаемого смеха, выдавил Куросаки, утыкаясь головой мне в плечо, пока я стоически вспоминал самые неприятные моменты в жизни, дабы не рухнуть с гоготом на пол.

— Танака-сан наверняка уже жалеет, что позволил техникам помогать со спецэффектами, — все же сумел ответить. Интересно, что они такое там присобачили и накосячили одновременно, что вместе пары наигранных капель получился такой фонтан?

— Так уничтожить драматическую историю Тристана и Изольды надо уметь, — Исиде-сенсею определенно не было смешно, как впрочем, и Камидзе, Анезаки и Хинамори, стоящим в другом конце зала: от таких кислых физиономий хотелось погрызть лимон. Даже если это лимоны в меду авторства Айды-сан.

— Они старались произвести впечатление, — Новаки-сан искренне пытался найти плюсы в происходящем, но у него не очень получалось.

— Нельзя не признать, что у них это получилось.

На Рино-сенсея, несчастного руководителя театрального клуба, я старался не смотреть. Нет, не потому что мне его было жалко, отнюдь. Рино-сенсей был счастлив и горд своими воспитанниками и теми ушераздирающими звуками, что они воспроизводили, а так как его удовольствия и восторга никто толком не разделял, все дружно смотрели куда-то еще. Самым притягивающим внимание объектом была сцена и происходящий на ней бедлам, и учитель риторики совершенно точно будет ждать от нас дифирамбов, так что я тратил время, чтобы придумать, чтобы такое сказать и не слишком врать. А главное — сделать это до остальных, чтобы не повториться случайно.

— Это было нечто! Незабываемое зрелище, вызывающее бурю эмоций, я до сих пор не в силах успокоиться. Постановка превзошла все мои ожидания, я поражен до глубины души. Ваши ученики проделали колоссальную работу, — не смеяться, не смеяться, не смеяться.

— Ага, именно так! — не успел я замолкнуть и отойти от счастливого Рино-сенсея, как Куросаки и Гайтору принялись на два голоса подтверждать мои слова и уверять, что они никогда не забудут увиденное. Самое странное — не врут ведь, не забудут.

— Ловко выкрутился, Кагами, — хлопнул по плечу Дзюмондзи, с другой стороны подошла смущенная Куронума, за ней два тролля, в миру Куроко и Широяма. В двух шагах рыдала со смеху Есида, поддерживаемая Санадой, а рядом с ней стояли Яно и Чиаки, одобрительно просигналивший большим пальцем.

— Правда от и до, — пожал плечами и снова оглянулся. — А где Коки?

— Фурихата-кун в номере, — ответила мне девушка, отведя глаза. Не понял. — Кагами-кун, а ты правда разозлишься, если он не допишет второй том к вашему возвращению домой?

— Нет, не разозлюсь, — нет, просто мне придется выслушивать разгневанную Татибану-сан, а это то еще испытание. Братишке, конечно, тоже прилетит, причем наверняка столько же, но, черт возьми, он же постоянно что-то пишет, неужели нельзя сначала закончить одно, а потом браться за новое?!

— Разумеется, нельзя, аники, — устало взглянула на меня полусонная мордашка. — Если накатывает вдохновение надо успевать записывать, потому что потом вообще не вспомнишь, а чем там тебя озарило.

— Ладно, сам это редактору будешь впаривать, у нее больше опыта в общении с пишущей братией. А сейчас спать! Второй час ночи, мелкое ты недоразумение!

Уложив мелкого спать, предварительно отобрав телефон, планшет, тетради и фонарик, я уложился сам, однако какое-то время строил цепочки аргументов, почему мелкий не успел закончить том и почему мы просто обязаны дать ему еще немного времени. Как бы их так преподнести, чтобы меня самого не сожрали?

— Извини, аники, я хочу закончить до возвращения, — смущенно пробормотал мелкий, оставаясь в номере, когда остальное стадо помчалось прокатиться буквально пару часов до отъезда. После всех тренировок и завтрака времени на прощание с конкретно горами оставалось в обрез.

А надо было успеть не только прокатиться напоследок, но и отследить ребят из видеоклуба, которые вполне могут засесть где-нибудь на сосне и напрочь забыть про поезд, проконтролировать подношение духам гор от клуба магических искусств, удержать Казаму от форменного допроса Есиоки, после того как спорщица взялась выкрасть его личный автомат. Не будь она своей, не хочу думать, что бы сделал солдатик, а так скрутил и притащил ко мне, пришлось перевернуть да встряхнуть, потому как надоело уже! Ей здравый смысл вообще незнаком?!

Фантому я с утра пообещал, что если он сам за нами хвостом не уцепится, его просто забудут, и это будут не мои проблемы: скажем, что он изначально не поехал. Кроме того я успел оббежать все еще расстроенных баскетболистов, катающихся по инерции, донести до кэпа, что мозги не у всех встали на место, хотя по утренней тренировке он наверняка сам это понял, как и Такеда-сенсей, но монахиня оставила нас разгребать ситуацию самостоятельно. Не маленькие уже, в ее присмотре, как во время ссоры летом не нуждаемся.

— Как же я от этой поездки устал, — рухнув на место во время позднего обеда, я с тоской взглянул на Куронуму, с которой только и успел утром поздороваться. — Как покаталась?

— Хорошо, Кагами-кун, — улыбнулась девушка, а я как-то подумал, что могу и заново по маршруту пробежаться, сил хватит.

— Кагами, на организационные вопросы, — я едва успел доесть, как Куросаки с темными кругами под глазами позвал на педсовет. Не мне одному эта поездка будет вспоминаться нервной дрожью.

Педсовет прошел кратко, видно, что, как и предрекал директор «слишком много Сейрина — это слишком много Сейрина», и большинство учителей уже мечтает вернуться домой, сдать школьников родителям и на несколько дней забыть, где они работают. Даже Садахара притих, вот уж от кого не ожидал, но, кажется, и вечный двигатель не совсем вечный. С одной стороны, отдых прошел весело, будет что вспомнить, есть чему радоваться. С другой же от одной мысли, что какое-то время мне терпеть не оголтелую толпу подростков — которым надо куда-то бежать, что-то делать и искать проблемы даже там, где их в принципе быть не может — а всего лишь вредного отца Шуумы-сана, я готов был мчаться впереди поезда, копируя Тецуму-сана.

Главной проблемой предстоящего возвращения были объявлены… все ученики скопом. Энтузиастов много, сейриновцы могли пропитаться духом безумия куда лучше чем в школе, так что что именно может выкинуть тихий ученик класса А или особо рьяные фанаты «Кагами-ками-сама» считалось одинаково непредсказуемым. Катагава-сенсей заявила, что не придумано еще формул, по которым можно верно рассчитать вероятность очередной глупости и ее масштабы, поэтому осталось лишь загонять детвору до поездки, чтобы они тихо-мирно упали на места и заснули.

— Ты правда такой наивный? Они уморят нас раньше, — с непоколебимой уверенностью Камидзё-сенсей загасил на корню тихие мечтания о спокойной дороге. Мы уже вышли из административного кабинета, а мимо как раз пропрыгал Мизумачи в поисках штанов, оказавшихся почему-то на потолочных брусьях. Не хочу знать, как и когда они там очутились.

Сборы были непростым делом. Искать камеры Минамото и прочих операторов пришлось всем, те расставили их по всей гостинице в автономном режиме, пока хватит заряда аккумуляторов. Девушки искали с особым усердием, перед этим с удовольствием расписав энтузиастам, куда именно будут возвращать их камеры и в каком виде, если хоть одна окажется в личных комнатах или, упаси ками, в ванных. Отловив Казаму, дал тому персональный приказ следовать за Усуи и проконтролировать, чтобы тот не пострадал на вокзале в порыве фанатской души, а также за шкирку усадить в нужный поезд, чтобы он не сошел с него за полминуты до отправления. Помимо этого к каждому из его приятелей по фанатичной страсти приставили кадета, персонально отвечающего за безопасность и погрузку в вагон.

После обратился к Коидзуми с той же просьбой, но касательно хора, заодно приписал к голосящим девчонкам Куроко с Нигоу. Второму приятна компания, призрака не потеряют с ним из виду, а от миленького щеночка девушки сами не оторвутся. И чхать, что он вроде как уже взрослый, годовалый пес: маленькая собачка до старости щенок. Джент однако тоже не сильно крупный, говорят некоторые коты весом и пятнадцати килограмм могут достичь — но ведет себя куда спокойнее, в этот раз он даже сам с достоинством истинного джентльмена залез в переноску, чем несказанно меня обрадовал. Обычно за ним приходится по всему дому бегать. Мизумачи я повесил на Дзюмондзи, потому как Яно меня бы прибила, если бы я попросил об этом Чиаки. Друг тоже это понимал и впрягся без вопросов, увеличивая чувство вины и признательность:

— Ты только на поезд его посади, чтоб не выпрыгнул с едущего, там уж присмотрим как-нибудь.

За Есиокой взялись присмотреть сразу трое: Некодзава, Нишимура и Шиба, но я все равно сомневался в способности двух тихонь и одной девчушки в наушиниках удержать от опрометчивых поступков главную спорщицу школы. Поживем-увидим, может она пощадит наши нервы? Ну вдруг? Коки сомнамбула ходил за мной по пятам, старательно имитируя бурную творческую деятельность: раз по пять набирая и стирая каждую строчку. Я почти поверил.

В автобус мы загрузились почти спокойно: двадцать семь остановок с возвратом, потому что кто-то что-то забыл — это мелочи при такой-то толпе. А дальше стало веселее. Даже со всеми мерами предосторожности мы умудрились потерять Номуру и ее друзей анимешников, которые прямо по пути на перрон отстали, прикипев взглядами к какой-то витрине. На вокзале от нас сбежали театралы, творческие чувствительные натуры не выдержали чьих-то комментариев по поводу вчерашнего выступления и решили «обидеться». Да, именно так они и ответили, с каким грохотом упали челюсти учителей, надо было слышать.

Новаки-сан тоже сбежал, но по уважительной причине, медик закупался успокоительным и легким снотворным, уверен, что даже если подростки не захотят, их накормят. Хотя оставался идеальный вариант, что они сами угомоняться, но как говорил Сендо-сенсей: «в физике тоже есть понятие идеальности, например идеальный газ. Это не отменяет того, что он не существует». Кому-то из магиков почудилось, что только пришедший поезд одержим, работников станции ждал небольшой сеанс экзорцизма, потому как мы за ними банально не уследили, поэтому директору пришлось использовать остатки чая и все свое красноречие. Клуб видео попытался расползтись, но их неожиданно взяли в окружение кендоисты, на что в ответ каратисты также прицепились клещами к журналистам, на вопрос, какого черта, что Куросаки, что Садахара заявили, что «без понятия, но раз проблем нет, значит не лезем».

Фудзивара и Танива чуть не опоздали на поезд засев в общественном туалете, Анезаки чуть удар не хватил и, отчаянно пунцовея, она утащила девчонок на двухчасовую лекцию. Нервный тик стал самым заметным последствием, но выяснять, что она им там наговорила, никто не рискнул: а вдруг повторит на «бис»? Падшие Ангелы неожиданно нашли фанатов, так как пока ждали поезд, развлекали себя и окружающих музыкой, заодно заработав немного мелочи. Данте долго не мог подобрать слово, дабы выразить все свое недоумение этим, но факт остается фактом, на сброшенную в порыве энтузиазма куртку кидали монеты, небольшой, но стабильный поток.

— А где Накагава? — наконец-то я сообразил, кого было не видно и не слышно последние дни, как бы ни с самого концерта. Где стилистка? Перенапряглась что ли?

— Карин-чан в купе, — развернула меня в противоположную сторону Сейко.

— С ней вообще все в порядке?

— Да, просто устала немного: стресс, эмоциональное напряжение, отходняк после экзаменов, сам понимаешь, все сразу и в кучу, — нет, не понимаю, но Саотоме уверено уволокла меня в тамбур и посоветовала не загружать психику женскими проблемами. — Во всяком случае, не ее, у тебя для таких нагрузок на мозг есть Савако-чан!

В общем, вразумили меня знатно, что нельзя вот так за заботами забывать про девушку, и я пошел виниться. Угу, вот только Савако не только не обиделась, но и начала составлять персональное расписание, чтобы успеть и ребятам с учебой помогать, и чтобы наши занятия не пострадали, а так же нашлось место для работы над методичкой.

— Не слишком ли ты себя грузишь? — посмотрев на это изобилие разноцветных маркеров в тщетном поиске свободного времени на себя, я с подозрением уставился на девушку, снова заалевшую как маков цвет. Красивая…

— Кто бы говорил! — так, сейчас на одного песца на планете станет меньше. — И нечего так зыркать! Ауч! За что?!

— Не влезай, а то попрошу Саотоме твоей личной жизнью заняться, — ответила Яно, пока Широ тер затылок, бормоча, что вокруг одни садисты на него, такого белого и пушистого. Но вякать не рискнул, угроза видимо была серьезной, надо запомнить.

— Но вообще-то Широяма-кун прав, у Кагами-куна самое загруженное расписание из тех, что я видел, а я ведь учился с Акаши-куном.

— Да ладно? Ты же упоминал, что там и верховая езда, и скрипка, и что-то там еще? — выпучился Коки, оторвавшись от «нетленки».

— Разные степени ответственности, — Дзюмондзи сообразил быстрее всех. — Одно дело, когда все зависит только от тебя, и результаты скажутся только на тебе, а другое — когда отвечаешь за благополучие десятков людей, как на фирме, в школе и клубе.

— Логично… Кагами-кун, а ты не можешь что-то оставить на других? — Савако смотрела с таким беспокойством, что я снова немного завис, но после призадумался.

Получится ли у школы нанять нормального инструктора для курсантов, на которого можно будет скинуть руководство ВОКС? Даже если найдут, пройдет время, прежде чем его авторитет признают безоговорочно. В издательстве я сейчас буду нужен, если мои идеи признают умерено-бредовыми, так что здесь без вариантов. Баскетбол я сам не брошу, тем более, не оставлю Ютаро с Такеши. Класс? Шутить изволите, куда я без них, но там хотя бы ребята стараются не создавать неразрешимых проблем, и Савако всегда помогает как замстароста. Вместе с учебой в старшей школе это создает действительно уникальный коктейль проблем и загвоздок, но выкинуть что-либо не получится — все это мое. Мои ученики, мои подопечные, мои бойцы, мой клуб, мое дело…

— Нет, это не вариант. Но я подумаю над более нормальным распределением времени. Надо же выдрать время на личную жизнь, — если бы не красное лицо, это звучало бы спокойно и уверено, а так народ захрюкал в кулаки и ладошки. Ну и плевать на них, Савако забронировала нам два часа в неделю на методичку, плюс все обеды на английский, да воскресенье у нее значится свободным.

— А на нас время у тебя есть? — сунулась в расписание Савако Есида, развалившаяся на верхней полке. — Яно-тин, тут нет на нас времени!

Время шло весело, пока Есида демонстративно обижалась, Яно не менее демонстративно ее утешала, приговаривая, что Савако теперь девушка занятая и на старых подруг у нее нет ни минутки, а сама Куронума пыталась извиниться, принимая все за чистую монету. Еле успел вмешаться и отвесить каждой по строгому внушению, ткнув пальцем в лоб, потому как Савако почти расстроилась всерьез, аж глаза заблестели, а эти балбески даже не заметили. Извинялись они долго, зато после Яно сообщила, что «вот этому обалдую, поднимающему на девушек палец, она подругу доверить никак не может». Дурдом. Спать в итоге я их разогнал ближе к двум часам ночи, хорошо хоть поезд в районе десяти приезжает.

— Коки, спать.

— Ага, сейчас.

— Коки.

— Пять минут, аники!

— Пять минут было полчаса назад. Коки, спать, третий час!

— Аники, ну идет же текст!

— Я очень за него рад, но ты лучше представь, что со мной сделает твой дед, когда ты приедешь больше похожий на свежего покойника, чем на его любимого внука! Пожалей брата, изверг!

— Я изверг?! Не я над душой стоял, требуя второй том! Закончу, лягу!

И все это не отрываясь от планшета, печатая продолжение. Вот что значит «идет текст». Не своими ногами, а идет, да. В общем, я сверлил глазами мелкого, благо обзор был достаточно удобный: его койка была над Дзюмондзи, в то время как надо мной устроился Широ, по тихому хмыканью которого было очевидно, что ни черта он не спит, полярный пушной зверек. Так и сидели, он уставился в экран, я на него, и до четырех утра, Шинья, черт возьми, сенсей. Разумеется, после побудки собаками я был злой и невыспавшийся, и это явственно ощущалось окружающими, потому как Мизумачи, запрыгнув на меня с утра поздороваться, тут же скатился и, обеспокоенно заглядывая в глаза, поинтересовался, не сделал ли он что-то плохое. Пришлось гнать от себя усталость, гладить ребенка по голове, уверяя, что я просто не выспался, а после поднимать остальных. На Коки было грустно смотреть, ибо красные кроличьи глазки никого не красят.

— Ладно, черт с тобой, но если старик меня закопает — будешь откапывать.

Особой суматохи с утра не было, часть детей забирали родители, кто мог приехать утром в рабочее время, оставшаяся полусонная детвора легко грузилась в автобусы, но пересчитывать их пришлось трижды, то уснет кто-нибудь и катится с сидения, что не видно, то я сам собьюсь. Нет, надо отдохнуть от отдыха, точно. Потом.

— Аники, ты морально готов?

— Нет.

В такие моменты невольно думаешь, что возить толпу подростков это сущие пустяки, особенно утром, школьники, доехав до Сейрина, уже проснулись, значит, шанс, что они умудрятся заблудиться по дороге, невозможно мал. Мы же братом подхватили вещи, животных и бегом-бегом помчались сначала домой, поменять вещи и отдать Нигоу и Джента в гостиницу для животных под обиженный лай щенка и снисходительное кошачье «свободны, его светлость в ваших услугах не нуждается». На поезд мы успели буквально чудом, надеюсь, что ничего жизненно важного не забыли.

А теперь мы стояли на пороге дома «обожаемых» родичей, не решаясь нажать на звонок: вид у обоих был недостаточно свежий, цветущий и так далее, а значит будет сложно. Тетя Юми непременно что-нибудь себе напридумывает, разволнуется и будет пить валерьянку. Дядя Шуума отведет потом каждого в сторонку и, проникновенно глядя в глаза, допросит, все ли у нас хорошо, не обижает ли нас кто и далее по списку гипотетических проблем отдельно живущих молодых парней. Бабушка Каору ничего не скажет, но порции еды будут увеличены втрое: одна нормальная, вторая от тети, третья от нее, а так как они изначально немаленькие, то через несколько дней передвигаться мы станем перекатами. А дед… дед это отдельная песнь и предсказывать, как он отреагирует, я не брался.

— Что, американишка, руку поднять не можешь, на звонок нажать? — дверь отворилась неожиданно для обоих, Коки аж закаменел, а я привычно поднял кулаки для обороны. И все тот же не по-старчески сильный голос с ехидными нотками продолжил:

— Ну-ну, будет прыгать на пороге, полчаса как приехали — и ни здрасьте, ни гостинцев. Ну молодежь пошла…

Обменявшись с братом взглядами обреченных на пожизненное, я первый шагнул в дом. Американишка, значит? Да, дед определенно «в настроении».

Глава 47

— И что он?

— Что-что, скинул остаток снега с крыши и с ухмылкой попросил подмести во дворе заново, — посмеиваясь, я рассказывал Куросаки-сенсею про свои прекрасные каникулы.

— Тебе как будто понравилось! — фыркнул сбоку Аянаги-сенсей, на него тут же шикнула Анезаки-сенсей, которую в свою очередь похлопал по плечу Суга-сенсей. Информатик вообще сегодня поразил весь педсостав до пары капель прямо в рот, ибо был бодрым и подозрительно активным, здоровался без зевоты и даже на линейке изображал внимание, а не спал стоя. Какими энергетиками его напоили, и где бы достать еще?

— Ну, он все это не со злостью творил, а так, посмотреть, как я отреагирую. Бросьте, должны же быть у старика свои маленькие радости. А вот Джент мне определенно мстит, вторую пару тапок изодрал, я подаренные даже из шкафа не достаю!

— Вы не могли бы свернуть беседу? Не виделись всего неделю, а… — укоризненно прошептал Суга-сенсей, но тут настал его черед толкать речь начала семестра, и он ушел.

Недовольства Суги-сенсея хватило на остаток приветствия, хотя рыжий учитель явно был не против послушать, как еще развлекался дед за мой счет. А отжигал Кэйташи-сан с полной самоотдачей, «просьба» убрать с дорожек и участка после того как он в третий раз засыпал все снегом с крыши — мелочи. Я тогда все смеялся, слушая, как дедок выворачивается на вопросы Коки, почему он носится на крышу и скидывает снег, если у него обострение радикулита. В первый раз заявление, что все прошло так резко, внезапно и необъяснимо, было просто смешным, но когда он сообщил об этом в третий раз, Коки разозлился. И основательно проперчил старику рыбу — бедолаге пришлось выпить как бы ни пару литров воды за раз. И это в первый же день!

— Ущипните меня, — тихо прошептал Широяма, так тихо, что пол класса потянулось.

— Он такой с самого утра, — Аянаги-сенсей демонстративно отвернулся к экрану, с помощью проектора показывая, что творит на компьютере и зачем. — Учителя уже мозги сломали, какими энергетиками его напоили, сколько они стоят и где нам их купить.

— Ничего-то вы не понимаете, — Саотоме сказала это с таким превосходством, что я действительно почувствовал себя идиотом. — Это лучший энергетик, но получают его бесплатно!

— Саотоме-сан…

— Это любовь, очевидно же! — глухой стук: информатик долбанулся головой о стену. Не ожидал, что вас уже раскрыли всей школе? Бывает, сарафанное радио у нас поставлено на ура.

А я так надеялся, что эти подозрения окажутся беспочвенными, но увы, все говорило прямо за эту версию, ибо парящего информатика мы видели впервые, да и учителя тоже не знали, что происходит, значит после прошлого Нового года этого не было. Еще один обед на тему Аянаги/Анезаки я не выдержу! Так, вспоминай, Тайга, что там еще старик отчебучил, о чем ты не рассказал? Точно, он же мне уши и мозг загрузил стихами, как только я заикнулся, что ни черта не смыслю в поэзии, и Широяма-сан скоро начнет рвать на себе волосы от отчаяния.

— I think Furihata-kun doesn't consider it's funny…

В этом Куронума была абсолютно права, в отличие от меня Коки считал происходящее не смешным, а обидным, причем в первую очередь не для меня, а для тети Юми, о чем и рассказывал на обеде, яростно жестикулируя и постоянно переходя с английского на японский и обратно. Я уже рукой махнул, пытаясь понять его логику, и перестал вникать в сложности их внуко-дедовских отношений, когда старик попросил отнести его в гости к другу. Да, отнести на спине, ибо ноги уже не те.

После чего старику понадобилось в аптеку через пару кварталов, за ней в магазин «все для рыбалки» — самые важные предметы обихода зимой, особенно какой-то ящик для хранения рыбы весящий больше деда — а потом еще и по парку прошлись, ибо свежий воздух полезен для здоровья. После такой прогулки я явственно почувствовал, как много мышц — неразработанных и нетренированных — имеется в теле и разлегся на ковре гостиной блинчиком. На который Коки в порыве творческого вдохновения умудрился наступить четыре раза, прежде чем догадался посмотреть под ноги. Вкупе с довольным видом старика, насвистывавшего что-то патриотическое, картина получилась весьма однозначная, и братишка быстро сложил паззл.

После ужина дедушка кушал пирожки любимого внука из нелюбимого сливового джема, а так как глаза «кота-из-Шрека» мелкий прокачал на невообразимый уровень, получилось как в анекдоте: мыши плакали, кололись, но продолжали жрать кактус. Хорошо хоть аллергии у старика не было, хотя на это Коки бы не пошел, деда он любит со всей его придурью, а потому близко к сердцу принимает наши «отношения».

— Кагами-кун, скажи честно, а ты смеешься, когда комедии смотришь? — пока я хлопал глазами, ошарашенный настолько, что даже стирать с доски перестал, фантом тонко улыбнулся и объяснил. — После такого цирка.

— Да ну тебя!

Швырнув тряпкой в насмешливого призрака, я слегка подвинул Куронуму, дабы добраться до одноклассника и опустить его вниз головой. Можно еще и пригрозить в ведро макнуть, Мизумачи как раз с двумя припрыгал.

— Не надо так говорить, — неожиданно для меня Савако обернулась к Куроко. — Кагами-куну вряд ли приятно, что его дедушка его недолюбливает.

— Эм, он не мой дедушка, он дедушка…

— Он все равно твоя семья! — пылко отрезала девушка, горящими глазами уставившись на меня. И куда спряталась моя тихая и робкая девушка? Будь сейчас здесь старик, от него бы осталась кучка пепла.

— Но я не обижаюсь и не расстраиваюсь, мне в какой-то степени нравятся наши перепалки, — пытливо вглядевшись мне в лицо и убедившись, что я не вру, она резко сдулась и с непониманием взглянула в ответ. — Раньше да, задевало. Когда я только приехал, и дед про меня знал лишь, что я наполовину американец. Тогда он цеплялся ко мне всерьез, нагрузив полувековыми обидами на запад и разочарованиями в родине.

Да, тогда старик был далеко не таким приветливым, как сейчас, и словами ранил, как ножом. Но смотреть ему в глаза было тяжелее: дед не видел меня. Фурихата-старший видел американского выродка, пришедшего в его дом и крадущего его семью, и отчаянно пытался противостоять, не переходя при этом «цивилизованных» рамок. Я до сих пор не знаю, что именно помогло Кэйташи-сану взглянуть сквозь придуманный образ и увидеть меня таким, какой есть, возможно на него как-то повлиял Шуума-сан. Дяде тогда было совсем невесело, его-то дед определенно считал предателем и одаривал такими взглядами, что я почти заподозрил в нем последователя Стивенсона-старшего, едва не отправившего меня на тот свет. А сейчас…

Ну как можно обижаться на его выходки сейчас, деду же просто хочется повеселиться за мой счет. Что Шуума-сан, что Юми-сан это понимают, вот и не лезут, а Коки ту ситуацию как-то мимо себя пропустил, что ли — поэтому и воспринимает все за чистую монету. В этом видимо состояла львиная доли забавы, так как объяснить мелкому, что все нормально, пытался только я, а старшие поколения дружно прятали глаза с пляшущими там чертями.

— Сейчас все нормально. Дедушке просто скучно, вот он и придумывает невесть что. Но мне приятно, что ты так беспокоишься, — я мягко улыбнулся покрасневшей девушке. Какая же она…

— Кагами, ты точно-точно в порядке? — Мизу снова попытался сбить меня с ног, но я уже привык и только покачнулся в сторону.

— Точно. А теперь давайте закругляться с уборкой, нам всем еще в клубы бежать!

Куронума отправилась в библиотеку, позаниматься с Есидой, а мы побежали во «дворец спорта», пловец попрыгал в бассейн, а мы рванули в зал, где чуть не навернулись через разбросанные по полу мячи. Что, черт возьми, тут творится?!

— Такеда-сенсей уехала, — ответила на вопль души Айда-сан, пустым взглядом глядя в журнал с записями по нашей команде. — Даже не попрощалась…

— А где капитан?

— Хьюга-кун у директора, надо узнать, что там с руководителем, — я не стал спрашивать, почему капитан пошел один, Айда все же считается помощником тренера, а до возвращения Такеды-сенсей и вовсе одна была.

— Ладно, тогда мы переодеваться — и на тренировку.

— Зачем?!

Да, сильно ее задело равнодушие Такеды-сенсей. И что делать?

— Кагами, Фурихата, Куроко, марш в раздевалку, — капитан возник за спиной неожиданно, за его спиной возвышался Киеши-сэмпай, привычный смайлик на ножках, будто его резкое прощание тренера ни капли не волновало.

Мы рысью рванули в указанном направлении, спинным мозгом понимая, что сейчас будет что-то слишком личное, при чем не стоит присутствовать вот вообще никому: тот же Киеши развернулся на выход и закрыл за собой дверь. Почему-то я не был удивлен внезапным уходом тренера. Она ворвалась в безумную жизнь Сейрина, вписавшись так, словно была изначально (собственно, так и было), а теперь унеслась таким же штормом куда-то дальше. Коки уже высказывал мне свои подозрения, что та последняя тренировка и была ее прощанием. Своеобразным, конечно, но чего еще от нее ожидать? Прощальной вечеринки, закончившейся где-нибудь в полицейском участке Осаки? А вот уйти не попрощавшись, зайдя не поздоровавшись — это она может.

— Интересно, мы уже можем идти на тренировку?

Куроко на удивление оставался в раздевалке, хотя уж кто-кто, а он мог спокойно вернуться, его и в обычное-то время мало замечают, а уж сейчас тем паче. Впрочем, особой бестактностью он не отличался и определенно понимал, куда лезть не стоит. Тем временем в зале раздался знакомый мелодичный звук: кто-то получил посохом, судя по мявку, это был Кога-сэмпай. Кажется, капитану понравилось агрессивное применение монашеского атрибута, шугать он им нас точно не перестанет.

Тренировка прошла неожиданно штатно: что бы Хьюга ни сказал Айде, но гоняла она нас с бесконечным энтузиазмом, казалось еще чуть-чуть — и она перейдет на чисто Гаевские нормативы в тысячу отжиманий, две тысячи приседаний и так далее, пока не помрем. Также садистка, получившая полную свободу воли, клятвенно пообещала, что помимо индивидуальных тренировок по разным клубам мы всей командой будем бултыхаться в бассейне, а также она попробует добиться для нас права подольше тренироваться на «водной площадке». Или почаще. А лучше — и дольше, и чаще.

От таких грандиозных планов глаза лезли на лоб, желудок прятался в кишках, а нервные клетки метались по всему телу, требуя отключить их здесь и сейчас, иначе организм не переживет новый уровень садизма.

— А чего вы хотели? Титул надо отстоять, — капитан на все бухтения и стенания, высказанные, конечно, уже в раздевалке, когда Айда-сан не услышит, отреагировал равнодушно, уверенный, что все правильно. — Нам все-таки надо доказать, что Зимний Кубок не был случайностью.

— Кстати, кэп, а что с тренером? Замену нашли? Что директор сказал?

— Ах, это…

Глядя на странную, незнакомую и лукавую улыбку капитана, мы резко сглотнули и неосознанно сбились в комок нервов в уголке комнатушки. Что же она такая маленькая-то?

— Такеда-сенсей останется нашим тренером. Беглым.

— Чего?!

— Мы ее в розыск объявим?

— А награду назначим?

— Тренер нас за это прибьет!

Вопросы сыпались один за другим, все как один под сейриновскую логику, скоро термин такой в психологии появится. Или психиатрии. Но капитану быстро надоели наши ужимки и, остановив трескотню взмахом руки — не посоха! — он пустился в пояснения. Оказывается, пока мы несколько суток приходили в себя от объявления тренера и откровенно пинали балду на каникулах, капитан напряг все имеющиеся извилины и, просуммировав с опытом жертвы пожирателя нервных клеток, направил их на осаду тренера. Он не собирался менять ее решения уехать, понимал уже, что это бесполезно. Он искал аргументы, чтобы сенсей захотела вернуться.

— Зачем искать нового тренера, когда можно упросить вернуться прежнего? — пожимал он плечами на наши вопросы, как он вообще до этого додумался. — Так что, поговорив с директором, Такедой-сенсеем-старшим и Андзаем-сенсеем, я предложил Такеде-сенсей возвращаться по желанию. Во-первых, ей будет с кем поделиться впечатлениями, а то ее отец до сих пор относится к путешествиям с неодобрением. Во-вторых, нашим тренером будет числиться очень весомая и солидная кандидатура, директору не придется ломать голову, потому как все действительно стоящие люди уже заняты. А тут знакомый безумный тренер, сугубо в сейриновском стиле. И в-третьих, ей не придется выдумывать повод заявиться в школу в любой удобный момент, когда она соскучится.

— И ее это правда заинтересовало? — опешил я.

— Она сообщила, что сейчас отправляется в бассейн Амазонки, так что готовьтесь после ее возвращения нацепить юбки из листьев в качестве новой формы, — какое-то время Хьюга смотрел на нарисованное на наших лицах непонимание, а после махнул рукой. — Парни, не тупите. Каждому человеку нужно место, куда он может вернуться в любой момент, и где его будут ждать.

— Как думаете, мне надо учиться танцам туземцев Амазонки или подождать тренера? — будничным тоном разорвал напряжение Кавахара.

Такеда-сенсей не меняет своих решений, она захотела уехать — она уехала. Но теперь ее хотя бы можно ждать. И посылать видео, раз уж мы нашли ее в тибетском монастыре — в джунглях тоже сумеем. Один только момент остался нераскрытым…

— А кто будет нашим куратором в ее отсутствие?

— Директор сказал, — тут второкурсник неловко поправил очки и смущенно закончил, — что кого поймаем, того и назначим.

И показал кипу бумаг, уже подписанных Такедой и директором документов с печатью, что вот именно этот человек является временным тренером команды Сейрина, с пропуском на месте имени. За-ши-бись.

— Удобно, наверное… в смысле, у кого из учителей будет время… того и хватаете, — пытался утешить нашу баскетбольную тройку Дзюмондзи. У него это плохо получалось хотя бы потому, что он до сих пор не отдышался от взрыва хохота, который последовал за рассказом о нашей печальной участи.

— Главное, заранее наметьте кандидатов, — профыркал Широяма, стараясь прекратить смеяться. Он одним из первых понял, в чем главная проблема. Поймать кого-то из учителей Сейрина против его воли? Да я даже к Микихасе-сенсею бы подойти не рискнул, даром, что он тихий и миролюбивый, «золотой битой» его в школе не просто так называли, если бы не травма, он был бы звездой бейсбола, и удар тупым предметом удлиненной формы у него до сих пор поставлен на ура.

— Кагами-кун, почему вашим временным куратором не может быть Такеда-сенсей, он же ездил с вами раньше? — Куронума над нашей проблемой не смеялась, но кое-какие тонкости момента понять бы не смогла, слишком честная и чистая душа.

— Потому что у него проблемы со здоровьем. Он по этой же причине курс лекций отчитывает в первом же семестре, чтобы потом отдыхать, — да и нам старика жалко, вдруг в него опять кто на соревновании врежется?

— Так в чем проблема-то? Оссан, еще порцию! — Есида уже расправилась со своей порцией рамена Хигураши-сана, к которому мы выбрались в первый учебный день, как закончились клубные занятия, и мужчина не мог нарадоваться на большую компанию прожорливых подростков. Решив быть милосердными в честь начала нового семестра, мы не стали заказывать супер-порции, грабя добродушного владельца.

— Проблема, Чизу, в том, что некого им ловить! Учителя второго года еще в прошлом отказались иначе куратором бы не назначили учителя латыни, — Яно даже не удивлялась некоторой непонятливости подруги, привыкла видимо.

— И что? Отловите кого-нибудь из учителей первого курса, — Есида чуть не подавилась, когда на нее с укоризной уставилась большая часть компании, даже Санада умудрился проснуться и смерить ее усталым взглядом а-ля «снова сказанула». — Что?

— Есида-сан, учителя первого курса несколько эксцентричны, — попробовал объяснить Куроко. — Я сомневаюсь, что нам удастся захватить того же Садахару-сенсея или Камию-сенсей. И нет, я категорически против того, чтобы нашим куратором был Тююма-сенсей, каким бы физически слабым он не был на фоне коллег.

— А зачем Тююму? Он же вам все подорвет, — одноклассница посмотрела на нас как на идиотов. — Возьмите Аянаги, он же вечно дрыхнет. Положите за скамейкой, пусть себе лежит тихонько.

— Удивительно, но…

— … вообще-то…

— … это вариант, — Широ, Коки и Куроко переглянулись с сомнением в глазах, но идея была действительно неплоха. За одним-единственным моментом: нунчаки информатик с собой таскал боевые, то есть пользоваться ими умел, и просто поймать его было той еще задачкой. О чем я ребят и уведомил.

— Не можете украсть — купите! — ответил Широяма, а мне почему-то вспомнился фильм Минамото. Как-то шибко близко к придуманному ведутся наши дела и решаются проблемы. — Аянаги помешан на аниме, предложите ему что-нибудь редкое, чего у него нет — и он смирно продрыхнет ваши игры на скамейке.

— Выясни, пожалуйста, что это может быть. Сообщим об этом варианте завтра капитану и Айде-сан, но решаться все будет потом, когда куратор нам понадобится на самом деле.

Разговор плавно скатился на каникулы, но так как возмущениями Коки народ насытился еще на обеде, рассказывали все поочередно. Куронума провела все это время дома, честно изучая свои старые конспекты и учебники, она очень и очень серьезно подошла к будущей работе, так что я мысленно поклялся пересмотреть похожие материалы, как их подают и подумать, что можно улучшить. Яно ездила с матерью на горячие источники, а Есида помогала в кафе Санады, как собственно и сам Рю.

Чиаки старательно валял себя и приятелей по клубу в додзе, Широяма не менее старательно сводил с ума сотоварищей-компьютерщиков, рекламируя Сейрин среди учеников средней школы. Ориентирование шло в основном на учеников первого-второго года, третьекурсники уже все для себя решили и вряд ли их что-то сдвинет с пути, а вот те, кто помладше, вполне могут заинтересоваться нашим безумием. Дзюмондзи же катался с Нодой на катке

— Ну как катался, я первое время с трудом себя от ограды отлеплял, да и ноги разъезжались в разные стороны, а вот Киоко классно катается, меня основам учила.

Я хотел было спросить, не решил ли он что со своей семейной ситуацией, но вовремя прикусил язык: захочет — расскажет. Да и остальные об этой стороне жизни Дзю не знают, и друг меня, скорее всего, придушит за разглашение лишней информации.

— Кагами-кун, а почему у нас эта суббота учебная? Обычно ведь учатся в субботу на второй неделе… — уже когда разошлись по домам «парочками», Куронума осторожно поинтересовалась мелочами, которые школьники обычно не замечают. Мне чертовски импонировала ее искренняя заинтересованность во всем, что происходит вокруг, дети же обычно как мыслят: «ну первая суббота так первая, ну вторая так вторая. Лучше бы вообще отменили уроки в выходные». Савако же себе такого не позволит даже в мыслях прикинуть, но полюбопытствовать когда рядом бесплатный источник информации — это святое.

— Потому что мы должны были начать учиться еще в прошлую пятницу, как и прочие школы, каникулы же стандартно седьмого заканчиваются. Но Танака-сан милостиво разрешил сделать ее выходным и продлить нам отдых на три дня, сказал, что учатся дети хорошо, так почему бы не поощрить. Так что эта учебная неделя официально вторая в семестре и учимся мы во вторую субботу, как и всегда. Зато мы можем по поводу методички уже в эту субботу позаниматься, если, конечно, у тебя есть время.

— Да, конечно!

***

— Аники, я сейчас от твоей улыбки ослепну! Хватит уже сиять, мне же завидно!

— Не могу, мы же сейчас идем с повинной к Татибане-сан, а после нее я однозначно таким счастливым не буду. Имей совесть, мелкий!

— Я не мелкий! Я еще расту! — я даже не заметил, с каких пор братишка стал на упоминания роста реагировать как Куроко. Паршивый из меня брат получается, но ничего, исправим.

— Коки, а ты мне ничего рассказать не хочешь? …

Братишка молчал как на допросе, столкнув в итоге двух упрямых баранов одной крови, но у меня опыта в бодании рогами больше, и к моменту, когда мы пересекли порог издательства, я уже знал, что братишка бесится не из-за Куроко, а из-за Акаши. Несмотря на невпечатляющие габариты, разноглазый атакующий защитник остается самым опасным противников среди поколения чудес, крайне редко совершающим ошибки, помимо этого он умудряется быть первым в учебе, президентом студсовета и так далее и тому подобное. И мелкий просто… завидовал.

Я чувствовал себя идиотом, стоя посреди коридора с квадратными глазами и отвисшей челюстью, пока маленький писатель, признанный настоящим талантом даже моими весьма требовательными сотрудниками, тушевался поблизости, сжимаясь с каждым вздохом после признания. Взять себя в руки удалось не сразу, как и втолковать мелкому, что он идиот, и почему он не должен ничего такого чувствовать. Напоминал, что при всех талантах у Акаши была совсем другая подготовка, книг он не пишет, самостоятельно не живет — а быт это и время, и силы, и нервы! — и в нашем сумасшедшем классе роль буфера не играет, и старшего брата-барана, влипающего во все проблемы, какие только найдет, у него нет.

— Да, Тайга, последнее самый сильный аргумент! — расхохотался мелкий под конец и к главному редактору заходил уже спокойным, готовым отстаивать кое-какие повороты сюжета и характеров, которые провернул в тексте без ее согласия.

— Явились, наконец… — дверь за нами закрывалась умопомрачительно медленно. Да, главный редактор знает толк в запугивании.

Получили по ушам мы знатно, пусть мелкий и успел буквально сутки назад отослать электронный вариант второго тома, то есть опоздал буквально часов на пятьдесят, не так уж и много, и на это глаза закрыли. А вот некоторые моменты вызвали у нее оторопь, и они с мелким, предварительно выпнув меня за дверь, надолго засели с разбором полетов фантазии. Но домой мы с братом возвращались одновременно: за время отдыха накопилось немало документов, среди которых надо было выискать специальные — меня не прекращали третировать и учить смотреть в оба — и случайные ошибки, что-то подписать, что-то отложить для согласования, от чего-то отказаться, к чему-то придраться… Круговорот бумаг бесконечен. Где-то там, среди небожителей сидит очень довольный бог бюрократии, ему ежедневно приносят столько жертв, что страшно становится, ненасытное чудовище.

Помимо этого я основательно впрягся в работу с американским издательством, с которым нас свела Алекс. Нахрапистые, не понимающие, что как бы они не давили, пока японец не примет решения, они могут биться рыбами об лед, но ничего не получат, а лишь испортят о себе впечатление. И упорно не сознающие, что если ответ «нет», то он не прозвучит никогда. Сколько я шишек набил с этой разницей в менталитете, страшно вспоминать, но сейчас от этого была ощутимая польза: где Широяма-сан начнет раздражаться под маской деликатной вежливости, я могу сказать прямым текстом, объясняя, что их действия бессмысленны и контрпродуктивны в рамках японских деловых традиций. Как сказал сам мистер Джонсон, еще чуть-чуть и они бы просто сдались в этих переговорах ни о чем.

— Кто же знал, что с вами так сложно! — я знал, только забыл, когда без задней мысли советовал связаться с директором «Полдня». Ничего, исправим.

Субботы я ждал как манны небесной. Я люблю Сейрин, обожаю все наши милые сумасшедшие привычки, но иногда мне хочется персональный бункер, где меня не достанут! Тююма взорвал лабораторию уже во вторник, причем так качественно, что у нас пол провалился. То, что никто не пострадал окрестили чудом, и клуб магических искусств всем составом побежал молиться Кагами-ками-сама, ибо взрыв был именно с классом 1-б. Больше всего меня убило, что они такие не одни оказались, часть обычно адекватных ребят присоединилась к магикам, и я готов поспорить, что все они ездили на Хоккайдо и участвовали в обряде.

Садахара начал демонстративно и крайне драматично падать на колени в моем присутствии и вопить о сошествии бога, чем напомнил одноклассникам островные стычки. Уже в среду его угощали печеньем, спецрецепт от Айды-сан, который в свое время записала Сейко-чан. На вопрос «зачем», она пожала плечами и сообщила, что жизнь длинная, а случаи бывают разные, и я поклялся не доводить ее до такого, сине-зеленое лицо каратиста было хорошим предупреждением. Однако здоровый, взрослый мужчина быстро пришел в себя, и уже в четверг на спор носился по полосе препятствий кадетов, на которую его развел Казама. Я полчаса пытался понять, как солдатик вообще до такого додумался, завести учителя настолько, что тот поклялся сто кругов по ней пробежать. Он их пробежал, и в пятницу математика у его классов была на самостоятельном обучении. Надеюсь, к понедельнику оклемается.

Аянаги-сенсей продолжал доводить учеников до истерики необычайно бодрым и довольным видом, даже тест провел. Правда, пока мы возились с компами, сам информатик благостно улыбался и подозрительно хихикал, просматривая какие-то материалы на своем компьютере, и даже Широ не смог выяснить, что там такое было. Номура уверяла, что необычайная подвижность местной амебы объяснялась Комикетом, но кто будет слушать отаку, когда есть Саотоме с ее непотопляемой уверенностью в романе учителей?

Анезаки-сенсей в честь сего события даже перестали бойкотировать, напротив, за ней следили с повышенным вниманием, на что она отреагировала удивительно адекватно — испугалась. Версию, что дети внезапно ощутили любовь к английскому, она сходу отмела как несостоятельную, а потому ждала подлянок, как Садахаре. Доведут они ее, точно доведут и узнают, почему это было плохой идеей: клуб айкидо англичанка возглавляла не за красивые глаза.

Отсутствие Такеды-сенсей начало сказываться, мне пришлось снова договариваться с тиром, чтобы ребята, свободные от патрулирования, не прохлаждались без дела, хорошо хоть теперь их можно отправить под присмотром одного из сержантов и не переживать, что они что-то отчебучат. Отстраненный курсант Арисава ходил в тир самостоятельно, приседал на уши отцу и его коллегам, твердо намеренный вернуться на службу, как пройдет срок наказания. Похвальная целеустремленность, ее даже Гай оценил и позволил пару как бы случайных советов, на что следует обратить внимание в тренировках. Может из парня еще и выйдет толк. Может быть.

Видеоклуб всю неделю монтировал фильм про Хоккайдо, а после, как объявил Минамото, они все будут дико заняты подготовкой к весеннему конкурсу видеофильмов среди любителей. Насколько я понял, участвовать клуб будет частями, то есть разобьются на несколько полноценных команд, и соревноваться будут еще и между собой. Их дело, главное чтоб не перессорились в процессе.

Клуб кройки и шитья умудрились-таки загнать меня в угол ради новых эскизов странных существ, пришлось напрячь свои «таланты». Получилось, уходили они с тиком и нервными улыбками, а ведь им еще по этим эскизам шить страшные куклы на продажу. Зато у ребят карманные деньги появятся, часть денег пойдет точно в руки творцам, когда как оставшаяся уложиться в бюджете клуба. А что, театралы и компьютерщики тоже честно получают первые в жизни заработки, это входит в «особую программу обучения» Сейрин, так, во всяком случае, втирает всем директор.

Айда-сан совсем разошлась на тренировках, поэтому дабы сбавить градус напряжения, я попросил разрешения приводить и мальчишек, что Такеши, что Ютаро уже на стенку готовы были лезть от невозможности играть, так что второкурсница пообещали им отдельный курс тренировок. Пришлось отдать ей свои старые записи с планом развития мальчишек, что-то подсказывает мне, что у девушки с аналитикой и медициной настолько лучше моего, что все придется менять. Ну и ладно, детям надо развиваться правильно.

Коки всю неделю торчал в издательстве и, кажется, сожрет Татибане-сан выходные, но оно того стоило, по словам грозы редакторского отдела, так что я первичную версию ждал с нетерпением. Куроко сходил на прием к Цубаки-сенсею, версия тренера была верна, ему пора было менять диету, и нужную информацию я уже получил. Дзюмондзи все так же молчал по поводу домашних дел, но не похоже, что его что-то там действительно волновало, так что я тоже перестал париться. Широ, как и я, стал выпадать из компании из-за обилия дел, у него даже круги под глазами стали темнее. Доработается однажды, свяжу и сдам отцу, чтобы тот на нем сидел и заставлял отдыхать, пока же ограничился предупреждением.

Но больше всех меня тревожил Чиаки. Погрузившись в книги, он вяло реагировал на окружающую действительность, единственное, что мне с Яно удалось из него вытащить — он ищет ответ на важный личный вопрос, но найти его собирается в одиночку. Я бы еще попробовал выяснить, какого черта творится, но меня осадила Яно, так что пришлось вспомнить полезное и умное слово «такт» и отползти в сторону.

— С чего нужно начинать, Кагами-кун?

Суббота наконец-то настала, и ко мне завалилась наша шайка в полном составе: притащили еды для обедов на следующей неделе. Ребята шумели внизу, нимало не смущаясь отсутствием хозяев: Коки унесся на работу, а я ломал извилины в своей комнате, мы с Савако приступили к первому этапу работы над методичкой — планированию.

Больше всего во всем собранном материале меня убивала идентичность. Будто под копирку разные авторы писали практически одно и то же. Да, разными словами, но понятнее текст от этого почему-то не становился. Я, конечно, понимаю, математика наука точная, четкая, никаких словоблудий и пятого-десятого дна у фразы быть не должно, но нам необходимо было найти свой путь, который бы выделил именно нашу книгу. Другие примеры, другие объяснения, попытка пояснить математику человеку с гуманитарным мышлением так, чтобы он понял, а не зазубрил на время тестов и забыл — задача стояла непропорциональная опыту и знаниям, но энтузиазм Куронумы просто отпинал все пораженческие мысли далеко за пределы головы.

Работать с Савако было … уютно. Девушка никогда не перебивает собеседника, всегда слушает до конца и только потом начинает говорить, это я знал всегда, но только вот так, погрузившись с головой в уже привычную деятельность, осознал, насколько это замечательное свойство. Мы просидели определенно больше двух часов, просто потому как, устав от работы, просто разговорились, обсуждая и первую учебную неделю, и недавно вышедший роман, и то, с каким интересом ее родители слушали про поездку, и вредного старика не забыли…

— Хм, ужинаем мы походу тоже здесь… — во время оживленного спора про разницу между способами приготовления сашими в северных и южных частях страны, нас прервал задумчивый голос под дверью.

Высунувшись, я с изумлением уставился на ребят, с видом глубоких мыслителей усевшихся почти под дверью.

— Мы пошли сообщить, что время позднее и пора расходиться, но заслушались, — объяснила Яно, неожиданно смутившись.

— Есть захотелось под ваши дебаты, — пожал плечами Дзюмондзи.

— А ведь весь день кусочничали, — задумчиво уронил Широяма.

— Кагами-кун, пойдем?

Одного взгляда на Савако хватило, чтобы понять, что голодными ребята не уйдут. Пока мы всей толпой громили кухню, с удовольствием приняв в свой кулинарный кружок Куронуму, девушки возились с живностью, которая демонстративно игнорировала меня уже неделю. Ну как игнорировала? Нигоу просто отворачивался и уходил всякий раз, как я пытался его погладить, а вот кот ограничиваться этим на стал. Неизвестным образом портилась обувь, в защиту живности можно сказать, что только домашняя: при всей своей обиде Джент не тронул ни одного ботинка или кроссовка. Периодически на меня с полок что-то валилось, нетяжелое, дабы не проломить череп бестолковому хозяину, но достаточно весомое, чтобы он понял глубину своей неправоты. Про потерю нескольких носков и зажеванные школьные брюки я вовсе молчу!

И ведь ни разу не попался маленький диверсант, все свои мстительные делишки умудрился обтяпать, пока я занят, отвлекся и так далее. Даже когда на меня то-то падало, и я поднимал голову, чтобы удостовериться, что случайно оно упасть никак не могло, кот обычно был в паре метров, таращась на меня с негодованием. Будто я нанес ему личную обиду своими подозрениями. Эта парочка даже не приходила, когда я звал их поесть! Нет, они приходили, но минут так десять спустя, вальяжно вышагивал Джент, хвостом придерживая более открытого щенка, рвущегося плюнуть уже на обиду и подлизаться. Коки уже предлагал убирать их миски, если они не приходят на зов сразу и вообще показать, кто в доме хозяин: кто-то из них испортил его новый электронный черновик, прокатившись по клавиатуре, и братишка пылал жаждой мщения. Тем более что попадало ему не меньше чем мне, просто он мог запереться от животных в комнате, а мне совесть не позволяла, да и привык я к их шевелениям, пока что-либо делал.

— Кагами-кун, что-то случилось? — мои косые взгляды в сторону четвероногих крайне не вовремя заметил тот самый человек, который с удовольствием устроит себе из этого потеху. Фантом с любопытством всматривался мне в лицо, пользуясь своей минимальной занятостью на кухне.

— Меня вот та парочка никак простить не может.

— За что? — Савако и Чиаки демонстрировали любопытство открыто, а вот Дзюмондзи и Широ лишь развернулись в нашу сторону ушами.

— Я их оставил в гостинице для животных, пока ездил к родственникам. Вот они и дуются.

— А как это выражается?

Невинный вопрос девушки вызвал лавину воспоминаний, и я, не сдержавшись, пожаловался, как меня не любят мои же домашние питомцы. В течение рассказа домой вернулся Коки и с жаром подхватил тему, сообщив, что так изгаляться над людьми полный беспредел, пришлось напомнить, как он сам защищал меня перед дедом и какими запрещенными методами пользовался.

— Это не отменяет того, что эти двое выходят за все рамки, — проворчал мелкий, помогая сервировать стол.

— Но это не повод лишать их еды!

— Это жестоко, Фурихата-кун.

— Да не лишать! Просто убирать их, если не придут сразу на зов! — отчаянно защищался мелкий, понимая, что тут он меня не переупрямит.

— Может им надо что-нибудь вкусное приготовить? — робко предложила Савако, счастливая в своем неведении о поведении домашних животных.

— И что, всю жизнь под них прогибаться? Животные должны усвоить, кто в доме вожак, — выдал «отпрыск волчьей стаи».

— Поверь, Савако, они на это только еще больше обнаглеют, сядут на шею и уже не слезут… Вы чего так смотрите?

Остальные смотрели на меня круглыми глазами, пока Куронума заливалась равномерным румянцем, пряча заблестевшие глаза и кусая губы. Что я пропустил? Последний вопрос я, видимо, задал вслух, так как, усмехнувшись, Яно ответила:

— Ничего особенного, — а когда я с сомнением огляделся на отворачивающихся друзей и их дрожащие плечи, она продолжила. — Ты просто назвал Савако по имени.

Постояв сусликом, я вернулся к готовке, демонстративно игнорируя сдавленные смешки и собственные горящие уши.

Глава 48

— Прости, что не навещал так долго.

Присев, я принялся методично счищать снег. Да, долго же меня не было, месяц, если не больше, совсем замотался сначала с турниром, потом с поездкой, в итоге выбрался только сейчас, в последний день первой учебной недели нового семестра.

— Знаешь, мама, у меня столько новостей…

Несмотря на то, что дома стоял алтарь, я так и не смог привыкнуть, не сумел увидеть в нем последнее пристанище для души родного человека, наблюдающего за живыми, и только здесь на кладбище рассказывал, что да как творится в моей жизни. Надеюсь, она не обижается за это. Присев перед надгробным камнем я мысленно рассказывал обо всем новом и значимом. О сложном и тяжелом чемпионате, о неистовых и сильных соперниках, об ошеломляющих радостях победы и безумии празднований. О поездке на северный остров толпой сумасшедших всех мастей и снежных разборках, об обряде и собственной в нем смущающей роли.

О наглейших созданиях планеты, которых я уже неделю пытаюсь задобрить лакомствами, но пока получаю лишь продолжение холодной войны. О вредном старике, сумевшем в такие-то годы пересмотреть взгляды на жизнь и людей, и его страданиях по вине не менее вредных внуков. О том, как живет теперь ее младшая сестра с семьей, как Юми-сан вспоминает о ней зимними вечерами, сидя в одиночестве в полутемной комнате с бокалом вина. И, конечно, о чудесной девушке, милой, доброй, заботливой, с которой я ее непременно познакомлю, когда это будет нормально по местным традициям.

— Все же японцы совсем другие, мама… Хотя ты бы меня поняла, уверен, еще бы и по ушам съездила, что до сих пор тебе ничего не рассказывал.

Иногда мне начинало казаться, что я помню Кагами Шизуку, какие-то смутные и обрывочные воспоминания приходили во сне, но как такое возможно? Не только из-за амнезии, но и из-за уверенности, что я вообще-то не был изначально Кагами Тайгой, слишком чудным мне казался мир, который все остальные воспринимали, как нечто естественное. Высказав накопившееся, я снова провел рукой по надгробию, игнорируя писк телефона, оповещающего о новой смс: Коки наверняка волнуется, что старший брат застрял на кладбище на добрых три часа.

— Ты в порядке? — в глаза мелкий заглядывал с опасением, будто он поступает как-то неправильное, и если я сейчас рявкну, брат немедленно отступит и больше не полезет.

— Да, я просто довольно давно не навещал могилу. Надо было привести место в порядок, — Коки кивнул, принимая такое объяснение, не указывая, что за городским кладбищем следят сторожа и следят добросовестно. — Как там дела со вторым томом?

— Редактируем. Но я отстоял все важные моменты!

* * *

— Кагами! — я чудом удержался на ногах, когда Мизумачи вопреки обыкновению влетел в меня со спины. Пришел позже обычного? — Ты знаешь, что мы скоро станем сэмпаями?

— Догадываюсь, — интересно, кто и каким образом преподнес несомненный факт, что пловец так реагирует?

— И тогда мы точно выиграем соревнования! — ясно, сотоварищи по клубу. В отличие от капитана Браун-сан, крайне холодной и безэмоциональной особы, остальные ребята, что девушки, что парни были достаточно шумными и темпераментными. Хотя с Мизу никому не сравниться, это да.

— Очень буду за вас рад. Мизумачи, ты меня с верблюдом или конем перепутал? Я не двужильный, кто бы что ни говорил!

— Да? — верткий, несмотря на габариты, парень ухитрился сесть мне на плечи и согнуться в три погибели, чтобы посмотреть в глаза. — У тебя глаза не верблюда. И не коня!

— Шикарный комплимент! — из класса как раз выходили Котаро-сан и Акаба-сан, видимо, у них с Данте с утра общий ритм.

Продолжить издевательства надо мной не дали Чиаки и Дзюмондзи, в четыре руки стянувшие с меня пальму, тут же упрыгавшую к заходящему в класс Казаме. Пока я разминал спину и шею, Широ пояснил, что вчера в теме пловцов была ожесточенная дискуссия из-за методов тренировок в духе: «вон баскетболисты по другим клубам ходят и выигрывают, а мы чем хуже?» Я чуть мимо стула не сел от подобного комментария. Как это могло привести к бурному фонтану радости на тему следующего учебного года, я не понимал.

— Ты правда ждешь, что я скажу тебе, каким образом мыслит вот он? — друг так выразительно указал глазами на Мизумачи, о чем-то взахлеб рассказывающего солдатику, что мог и косоглазым остаться.

— Я бы на твоем месте, аники, больше беспокоился о его реакции, когда он поймет, что значит следующий учебный год.

— А что он значит? — на меня снова воззрились как на идиота. Что не так?

Ах да. Японская система. В следующем году мы окажемся в разных классах, совсем другими составами и повезет, если нашу банду не раскидают. А может и напротив, так будет лучше, кому еще можно доверить хотя бы часть одноклассников? Одиннадцать классов, двадцать восемь человек, это значит, что при равномерном распределении их будет по двое-трое, уже хорошо, уже не одни. А кто должен заниматься распределением на будущий год?

— Мы. Вы думали иначе, Кагами-сенсей? — Суга-сенсей сочувственно улыбался, пока я мысленно падал куда-то в пропасть, понимая, что разделить вот эту ораву так, чтобы никто не расстроился и огорчился, нереально. Остальные учителя прислушивались к беседе, но не вмешивались, им самим предстоит та же проблема, тот же Кусано из 1-д та еще головная боль. В школу парень так и не начал ходить, а на следующий год придется отследить, чтобы никто к нему не присоединился, решив, что так удобнее, и вообще «вот ему можно, а мне что — нельзя?» Подростки…

— А сохранить класс как есть никак нельзя?

— К сожалению, нет, — директор, появляющийся без привычного «Хо-хо-хо», пугает до чертиков и вертикальных взлетов, но сейчас было совсем не до того. — Это один из фундаментальных принципов нашей системы образования. Смысл его в том, что члены нашего общества обязаны научиться взаимодействовать с любым человеком. Нравится он вам или нет, раздражает, пугает, злит — все это неважно, вы должны уметь работать с ним сообща. Это не то, что мы можем изменить, Кагами-кун, разве что немного облегчить ситуацию.

— Каким образом?

Ну да, конечно. Нормальное распределение, когда в каком-то классе скучкуется большая часть, а остальных распределить по одному, по двое. Но кого можно оставить вот так одного, кто поймет, примет и впишется в новый коллектив? Асахи сможет. Усуи, если туда же отправить хотя бы одного такого же фанатика поездов. Широяма выживет в любом коллективе и поставит его себе на службу, Дзюмондзи тоже не пропадет. Коки сумеет стать буфером в любом конфликте и погасить его, а Куроко, если будут проблемы, просто испарится из поля зрения. Я сам, в конце концов! Но если я разделю Яно и Чиаки, меня ждет ад на Земле, тут и звание псевдо бога не спасет. И куда-то отпускать в свободное плавание Савако? Не в этой жизни.

— Не парься об этом сейчас, — хлопнул меня по плечу Куросаки-сенсей. — Времени до марта много, успеешь решить, что да как, кого, куда и с кем.

— А в марте обсуждать новые составы будем уже вместе, учителя нынешнего первого года отдельно, учителя второго года отдельно. Мы не можем отказаться от перетасовки учеников, но можем сделать ее максимально продуманной, — Исида-сенсей столь выразительно поправил очки, что Куросаки не смог удержаться.

— Танака-сан, а может нам премию выдадут за вредность? Хотя бы из жалости к Исиде-сенсею, а то бедолаге денег на новую оправу не хватает.

— Куросаки!

Потратив в итоге большую часть обеда на разговор с учителями, я только и успел, что забежать к Айде, убедиться, что она все помнит и после тренировки никто никуда не разбегается. Вместо этого мы собирались в центр, смотреть матчи студенческого чемпионата по баскетболу, не только поболеть за знакомых студентов столичного, но и понаблюдать, может что полезного почерпнем в тактиках и стратегиях. Но сначала надо было пережить тренировку, а еще до этого подобрать в метро моих учеников, которые будут приседать всем на уши и кушать нервные клетки чайными ложками.

— Кагами-сенсей!

После прыжков Мизумачи два маленьких ураганчика были приняты и подняты влегкую, так что до школы я их донес буквально на своем горбу, несмотря на все попытки Ютаро слезть. Очень мне надо бегать за любопытными мальчишками, сующими везде носы и ищущими неприятности! Конечно, эта возня привлекла внимание прохожих, вызвавших патрульных, и кабы я не успел пересечь границы Сейрина, один ками ведает, сколько бы времени потратил, доказывая, что я не маньяк-педофил. Но на воротах стояли кадеты, торжественно препроводившие растерявшихся господ полицейских в кабинет директора, пока я увел двух пацанов в спортзал.

— Так, Ютаро-кун, сейчас получишь дополнительные отжимания за доставленные неудобства!

— Ну вы же не отпускали, сенсей!

— Все в порядке? — мелодичный перезвон колец посоха, и возле нас замирает капитан. — Почему в школу пришла полиция на этот раз?

— Потому что Ютаро голосил на всю улицу «Ну пустите меня!» — сдал друга со всеми потрохами Такеши. — Они решили, что Кагами-сенсей его украл для чего-то плохого.

— Но это же Кагами-сенсей! Какое плохое-то?

— Так они же не знают!

— Но я же знаю!

— Так, все с вами ясно, — легкие щелбаны, ровно для того чтобы заткнуть мальцов. — Сначала переоденьтесь, а после, Ютаро-кун, разомнешь мышцы и приступай к отжиманиям. Такеши-кун, разминка и подойди к Айде-сан за комплексом упражнений. А ты после медитации наденешь дополнительное снаряжение и на общую тренировку!

Айда-сан расстаралась на славу: дети бегали и прыгали, тянулись и гнулись, вели мяч и бросали в кольцо, попадали правда раз через десять, ибо устали, но бросали. Когда закончилась наша тренировка, я получил на руки двух вырубившихся ангелочков, ни в какую не желающих вставать с матов и топать своими ногами. Чуть мозги не вывихнул, соображая как с ними быть, благо Дзюмондзи и Нода-сан взвалили на себя ответственность по доставке мальчишек домой. Что-то мне подсказывает, что Киоко-сан воспользуется поводом, дабы познакомить Дзю с родителями, так что мысленно я желал ему удачи. Хотя удача куда как нужнее была совершенно в другом месте:

— Хидеюки-сан!

— А, детвора явилась, — «детвора» из уст человека на голову ниже тебя это очень странно. — Если вы думаете к ним сунуться — не надо. Головы откусят.

— Мы только поддержать хотели… — невнятное блеяние прервал рык.

— Кого там, епт, принесло?! — капитан студенческой команды высунулся, осмотрел нас и рявкнул еще громче. — Катитесь к хренам! Мешаетесь!

— Есть! — автоматически ответили всей командой и поспешили сбежать.

— А чего он так? — Коганей, едва присев на место, начал донимать капитана расспросами.

— Противник сильный, в прошлом чемпионате до полуфинала дошли, — ответил Хьюга, не отрываясь от протирания очков. — Не отвлекайтесь, матч вот-вот начнется.

Атмосфера чемпионата отличалась от Зимнего Кубка. А может все потому, что мы сидели на зрительских трибунах, а не бегали по потолку раздевалки? Людей было много, трибуны были заполнены целиком, и на них выделялись большими цветовыми пятнами болельщики из вторых и третьих составов баскетбольных команд, тут все как обычно. Проползти к условно нашим не удалось, но болели мы старательно, особенно громко на острых моментах, как и подобает приличным болельщикам.

— Вот это бросок! Под таким углом!

— Извини, Кагами, но разве это не твой метеор-данк? Переделан под способности пятого, он так прыгать не может, но узнаваем…

— Ага, Шинозаки-сан специализируется на сложных бросках, с помощью математики и физики просчитывает их траектории и отрабатывает оптимальные до посинения.

— Вы лучше посмотрите туда! Как он их!

— Святые помидоры, так он же мелкий как Фури! И прорвался через двоих?

— Использовался свою компактность и прорвался прямо по центру… Вы снимаете? Это очень важный момент, надо будет его отработать!

— Я хочу этот бросок! Но, чтоб меня тыквой оглушило, если это не крюк!

— Это полукрюк, но я впервые вижу, чтоб его выполнили с такого расстояния.

— Черт, подбор продули!

— Видел, где он ошибся? Не успел занять нужную позицию, прыгнул и упустил мяч.

— Сэмпай, но если не успеваешь, то что, лучше не прыгать?

— А ты успевай!

— Ну-ну, Цуччи, он еще научиться, время есть. Но надо подумать, как тебе в этом помочь.

— Почему они не используют персональную опеку? Зонная же распыляет их!

— Потому что у них тогда проседание по трем направлениям, разница в способностях достаточно существенная. Лучше, конечно, смешанную, два на три, но…

— Видели?!

— Вот же, хитрецы, такой козырной ход скрывали! Слушай, а мы такое можем провернуть?

— С нашей-то синхронностью и скоростью это станет просто убойным приемом!

— Ребята, вы же не забываете тренироваться самостоятельно? Я знаю, что еще можно добавить к домашнему комплексу!

— Баззер-бит! Капитан, ты обязан его освоить!

— Уже начал.

Соседи от нас шугались, беззлобно и злобно ворча, но всерьез приструнить не пытались, не та комплектация, да и кто не шумит на трибунах? Но после победы — буквально выдранной в последние доли секунды — нам не удалось пройти к ребятам, Хидеюки-сан и сам тренер запретили их беспокоить. Уснули парни. Прямо в раздевалке на полу.

Пока мы хлопали глазами, суровый помощник тренера тихо объяснял, что не так давно капитан команды травмировал руку, пока лазил на дерево за какой-то кошкой, а раздающий защитник — ногу, с лестницы упал и хорошо, что не сломал. Так что сегодня всем пришлось выложиться на сто двадцать, потому как на вопрос о замене Хидеюки-сан постучал пальцем по лбу и сообщил, что для победы нужны были именно они, но теперь пару суток парни будут сидеть среди болельщиков, а значит и у второго состава есть шанс проявить себя.

— Кого-то мне это напоминает, — задумчиво сообщил капитан по дороге к метро. — Вот прям настолько сильно, что хочется взять за шкирку и носом потыкать…

— Угу, без Такеды-сенсей так бы и было, — усмехнулась Айда-сан, стрельнув глазами в смущенно улыбающегося Киеши.

— Ребят, там площадка уличная…

Ну да, восемь вечера, январь месяц и кучка сумасшедших гоняет невесть где найденный мяч. Было скользко, так что играли аккуратно, как летом на водной площадке, потому рухнуть в воду это одно дело, а на асфальт — совсем другое, даже в одежде, а учитывая, что мы еще и сняли частично, потому как жарко стало — могли не только синяки схлопотать. Зато повеселились над собственными па, Кавахара предложил балетную труппу открыть: «Такие таланты пропадают!»

Играли мы допоздна, что оказалось чревато малым количеством сна в итоге. Мало того, что домашнее задание никто не отменял, так еще и у меня персональное бедствие в виде двух четверолапых «друзей человека». Меня человеком они не считали, ибо сочли, что самое время покачать права и выразить недовольство хозяином, когда я уставший борюсь со сном во имя нормальной успеваемости. За что и поплатились: рявкнув на обоих так, что Нигоу даже заскулил от ужаса, выпнул живность за дверь и закрылся до утра. Надоело! Хотят воротить носы и корчить из себя обиженных принцессок — будут спать в коридоре и есть, что дадут!

— Ого. Аники, ты не с той ноги встал? — глядя в мои покрасневшие от недосыпа глаза, мелкий почел за благо ретироваться в комнату, так и не выяснив, в честь чего в мисках животных какие-то объедки.

На тренировке ВОКСа я немного пришел в себе, хотя не отказался бы от компании Гая, вот уж кто выбил бы из меня всю дурь, не сильно напрягаясь. Но и так неплохо вышло, а уж когда я столкнулся в дверях с Савако, день стал и вовсе замечательным. Девушка, конечно, отметила мой усталый вид и во время обеденного перерыва предложила проводить к Укитаке-сенсею. Выходя из класса, я старательно игнорировал одобрительные посвистывания и прочие глупости одноклассников. Медик был, как всегда, на посту, готовый принять страждущих и облегчить их участь, так что свою порцию обезболивающего и предложение проспать остальные уроки в медпункте я получил.

С одной стороны пропускать уроки очень неразумно, учитывая, какие у нас учителя, и свой собственный статус, но койка оказалась удивительно удобной, так что я осознал, что провалился в сон, уже когда Укитаке-сенсей меня разбудил. Проверив, что я вернулся в рабочее состояния, он все же предложил пропустить тренировку, но тут уже включился упрямый баран. Учитывая мою спячку, детей привел Коки и всю тренировку мне жаловался, что в другой раз он попросит эскорт из курсантов, потому как не может тащить двух мальчишек на спине и даже держа за шкирку не получается, а бесенята, пользуясь численным преимуществом, дважды улепетывали куда-то не туда, причем уже на территории школы.

— Сначала они просто попались под руку Суге-сенсею, когда пытались пробраться в административный корпус, но во второй раз их настигла волчья стая, и Дзюмондзи предложил провести воспитательный урок, почему не стоит доставлять проблем Кагами-сенсею.

— И что?

— Привязали их к Тецуме-сану и отправили на пробежку!

— Что?!

Коки успел вмешаться до того, как детей загоняли до обморока, но тренировка у них была с послаблением, хотя Айда-сан, конечно, кипела из-за их несобранности, с другой стороны — а чего еще от детей ждать?

— Аники, ты себя вспомни, когда они на «вечерние тренировки» бегали.

Дома ждал приятный сюрприз: два преданно ждущих друга, с большим удовольствием рванувших ластиться. Они невозможны! Что мне, всякий раз истерику закатывать, если эта парочка чего отчебучит? Нервы жалко. Но результат на лицо, то есть на морду, так что можно подумать и над этим. Потом. Жизнь снова прекрасна!

— Нет, ну он невозможен! Кто вообще его из больницы выпустил? Ему же японским языком велели не ставить никаких опытов вне лаборатории!

Горо-сан молча сверлил глазами несколько прокоптившегося Тююму, пока я, Куросаки и Хорикоси осматривали полуразрушенную аудиторию второкурсников. Судя по табличке это класс Цучиды-сэмпая, куда до начала уроков пробрался наш химик с совершенно типичной для него целью провести опыт. И подорваться, куда без этого. Пострадали парты, одну так вообще никак не восстановить, на белом потолке распустился цветок копоти, демонстрируя все природные оттенки серого, стены покрылись налетом, окна вылетели. Самое оно для занятий.

— И что теперь? — обескураженно спросила Сакашита-сенсей, застыв на пороге и явно не заметившая ни Микихасу-сенсея, ни Катагаву-сенсей за спиной. Иногда я искренне сочувствовал учителям второго года, которые совсем не ожидали работы в Сейрине. — Где мои ученики будут ютиться?

— Может раскидать их по другим классам временно? По трое примерно человек, они влезут, — предложил Микихаса-сенсей, осторожно укрывая пиджаком учительницу биологии второго года.

— Неплохая идея, — одобрила Катагава-сенсей. — Сегодня к ним придираться не будут, а в следующие два дня поучатся по чужому расписанию.

— Я составлю списки, — сенсей расстроено закусила губу, еще раз оглядев класс. И всхлипнула, мы же опешили от эмоциональной реакции.

— Я сам этим займусь. Вам лучше пойти в медпункт, Укитаке-сенсей даст вам успокоительное. Не стоит показываться в таком состоянии ученикам, — географ мягко развернул женщину вон из кабинета, передоверив ее Катагаве-сенсей.

— Вот видите, до чего вы коллегу довели! — обрушился на непонимающего химика замдиректора.

— Это всего лишь эксперимент. Из-под контроля вышел, это верно, но что здесь…

Договорить ему не дал все тот же бывший бейсболист, спокойно одолживший у Куросаки синай и влепивший этим же мечом Тююме. Ух! Это абсолютно точно больно. Скривились от увиденного все, но как-то возмущаться никто не стал и не потому, что Микихаса-сенсей был грозен, он без весомой причины и муху не тронет. Тююма давно должен был получить взбучку, причем такую, серьезную, а не ор до небес и все мимо кассы, так что никто особо и не возражал, только доставили тело в медпункт прямо в добрые руки медика, к которому народ с начала года попадал по вине химика, и смылись на уроки.

Попросив Широ на всякий случай опубликовать на сайте объявление о случившемся с кабинетом 2-г, их распределение и предупреждение, что до конца недели ситуация не изменится, я с чистой совестью погрузился в беседу с Савако на английском. Девушка все еще страшно смущалась, когда я звал ее по имени, что с одной стороны было мило, с другой — она все время отводила глаза и начинала заикаться, что не способствовало ни общению, ни тем более учебе. Единственное, что оставалось, так это чаще обращаться к ней и надеяться, что она быстрее привыкнет.

— Савако, по поводу методички, я тут пару интересных примеров нашел, посмотришь?

— О, вкусно-то как! Савако, как ты это делаешь?

— Савако…

Стратегия пока проваливалась, но бараны не сдаются! Тем более что и логика тоже на моей стороне, странно называть свою девушку по фамилии, да и короче оно. Правда, лекцию по использованию суффиксов выслушать пришлось, я к ним прибегал в основном по работе, да к чужим людям, не то что мелкий и уж тем более Куроко, который походу родился с этим «Кагами-куну следует быть осторожнее с именами».

— Кагами-кун, ты снова о чем-то задумался.

В голову чуть не прилетел мяч, во время отбитый уверенной рукой товарища, заметившего мою отвлеченность. Прогресс, однако: не так давно призрак бы сам в меня этим мячом зарядил, чтобы перестал отвлекаться на тренировке, а сейчас даже прикрыл.

— У, все с ним ясно. Спорим, о девушке своей мечтает? — Кавахара воспользовался внезапным перерывом и разлегся на полу, но язык не угомонил, болтушка танцующая.

— Нашел дураков! — подхватил благодатную тему Фукуда, тоже устало опускаясь на пол. Его в добавок к форме грузили утяжелителями, потому как центровому очень нужна чисто физическая сила, что, естественно, не могло не сказаться на его усталости. Но Цубаки-сенсей не был против, просто попросил следить за его состоянием с помощью чудо глаз Айды.

— Не рекомендую проявлять повышенный интерес к личной жизни Кагами-куна. Он очень разозлится, впадет в бешенство и нам придется запереть его в изоляторе, чтобы вас спасти, — мои глаза становились все более квадратными по мере прослушивания спича фантома. А чертов призрак выдал всю эту чушь с непроницаемым выражением лица и обратил все внимание на мяч в руках. Прибил бы, да отвлекли:

— Не удивлюсь! Аянаги тоже взбесился! Который урок то тестами заваливает, то требует какие-то алгоритмы составить, то тупо вытащит к доске и велит расписать какую-то муть! Зверь! — крайне эмоционально рассказывал Кавахара, пока мы с Куроко ошеломленно переглядывались.

— Ты точно говоришь про Аянаги-сенсея? — осторожно уточнил, подозревая, что помимо младшего брата-полицейского у информатика еще и брат-близнец затесался. — Он, конечно, не спит на уроках, но никого не третирует, темы объясняет в принципе, да и тест только один провел.

— Везучие! Он же не только до нас докопался, от него классов пять точно на стенку лезет, — Фукуда неожиданно подтвердил слова Кавахары, на что я только почесал затылок, не имея никаких версий, из-за чего так взбесился наш соня.

— Мда, дела… Ну, удачи вам! — максимально оптимистично похлопал парней по плечам и вернулся к тренировке, пока Айда-сан не вернула нас пинками. Повезло, что ее мальчишки отвлекли.

— Эй! А помочь?

— А чем? Думайте, чем вы его так разозлили и вперед!

Не наши проблемы. Вот серьезно, то, что информатик за что-то срывается на них — не мои проблемы, у них есть свои классные руководители, пусть идут и им жалуются. Ну или у самого учителя выясняют, чем его так разгневали, если смелости хватит, а я в это лезть не буду, вдруг на своих чудиков навлеку новоявленное чудище.

После тренировки мы снова пошли смотреть студенческие матчи. Фаворитов вообще было немного, основной спор за титул планировался между токийским университетом и институтом спорта, тоже находящимся в Токио. Столичный пока считался крепким среднячком, но первая победа подняла их в негласном рейтинге и новая победа это только подтвердила. Я же порадовался за Савамуру-сана, пожалуй, из всех студентов я лучше всего сошелся именно с ним и его первой официальной игре был чертовски рад, пусть он и потерял мяч, попал вместо кольца куда-то выше щита и вообще, первую минуту был той еще проблемой для своих же. Это нормально, волнуется, зато потом его странный крюк с боковым отклонением произвел фурор. Попросить его что ли, поучить Митобе-сэмпая?

— … — рука на поле, взмах правой рукой как манеки-неко, указание на себя и странное дрыганье пальцами.

— Да, сэмпай, я как раз об этом подумал. Надо попробовать подойти после чемпионата.

Разумеется, пройти мимо привычной уже площадки после матча мы не могли, зрелище оказалось захватывающим, и кровь кипела даже у Куроко, пусть по нему этого не было видно. Играя на улице я подумал, что еще немного и можно будет возобновить нормальные занятия с мальчишками, а то я уделял им от силы полчаса тренировки, что было совершенно неправильно. Планы их занятий тоже пришлось переделать под чутким руководством Айды-сан, мало того, что я взял слишком усредненную планку, так еще и не ставил им рубежи, какие они должны преодолевать для прогресса в навыках.

Однако, несмотря на все недочеты, критиковали меня не особо усердно, а учитывая тогда полное отсутствие знаний по этой теме, все было не так уж и плохо. А теперь чертята попляшут. Вспоминая итоговый план, я содрогался, понимая, что будет намного безопаснее показать его хоть кому-нибудь из медиков, тому же Цубаки-сенсею, потому как угробить пацанов чрезмерной нагрузкой слишком просто, и я банально боялся переборщить. Нет у меня ни жизненного, ни вообще какого-либо опыта, чтобы брать на себя такую ответственность без консультации.

— Слушай, я все забываю спросить, как тебе в клубе настольных игр? Справляешься?

— Какое там, аники! Проигрываю так часто, что уже и не помню, как победа ощущается.

— Серьезно?! Джент, не лезь под руку!

— Ну не так все плохо, но Катагава-сенсей частенько по мне прохаживается. Она, кстати, похожа чем-то с Татибаной-сан, тоже строгая очень и требовательная. Но играет поразительно! Она может весь клуб за доски сёги посадить и играть со всеми разом, причем без всякого напряжения побеждать!

— Ну, а чего ты ждал от аналитика ее уровня! Она была среди тех, кто просчитывал стратегии экономического развития страны, еще когда наши родители школьниками были. Но тебе там нравится?

— Очень! А ты знаешь, Синода-сэмпай — дочка самого Синоды Котаро! Он семь лет был чемпионом сёги, основал собственную школу и до сих пор считается игроком экстра-класса!

— Да, я слышал что-то про это… Нигоу, сидеть!

— Она одна может хоть немного заинтересовать Катагаву-сенсей, но на самом деле не любит сёги, хотя играет очень хорошо. Ей больше нравятся карточные игры, особенно такие, в которых нужно большое число участников.

— О… — молчать, Тайга, сам же вечно ворчишь, не лезь, молчи! — А она хорошенькая?

— Аники, — простонал мелкий, уткнувшись носом в стол. — Скажи, все влюбленные такие? Яно вон недавно тоже поднимала тему, что мы с Широ неприкаянные и одинокие…

— Я помню, — угу, я тогда аж подавился. — Я чуть не поседел, когда она стала выяснять ваши предпочтения, дабы кого-нибудь найти.

— Не напоминай!

— Она с самыми лучшими намерениями, и на твоем месте я бы радовался, что ей не пришло в голову попросить консультации у Саотоме. И молился бы, чтобы не пришло.

— Кому молиться-то, Кагами-ками-сама?

— Не напоминай!

На следующий день, попавшись на тренировке ВОКСа Гайтору, я шевелился куда как медленнее. И очень медленно и печально упал, когда в меня вцепился Мизумачи, перепугав этим одноклассника чуть ли не до слез, еле успокоил. Химии в тот день не было, учитель был дома на лечении, все же удар у Микихасы-сенсея был что надо, да и, по словам Аянаги, Тююму-сенсея ждет лекция от любимой супруги на тему «нельзя взрывать каждое увиденное помещение» или что-то в этом духе.

Не верить информатику причины не было, да и нам же легче жить станет, а то его лаборатории доделают только к концу января, хотят усилить защиту помещения дополнительной обшивкой. Класс второгодок приведут в приличный вид на выходных, а Тююма, скорее всего, лишится на какое-то время зарплаты с согласия его же родственников. Ну или сильно в ней потеряет, ему еще семью кормить, хотя я до сих пор задаюсь вопросом, какая у него супруга. Терпеть вот такое безумие в супругах — да, это сильно. Савако робко предположила, что эта женщина должна очень сильно любить Тююму, на что естественно не могла не отреагировать Саотоме и плевать, что мы говорили на английском.

Тема оказалась благодатная, и даже строгое условие «говорить только на английском» никого не остановило. Саотоме особенно рьяно следила за его исполнением и все время прислушивалась, нет ли поблизости учителей, причем выглядела настолько напуганной, что Асахи не выдержал и встал на стреме, дескать, его эти темы не интересуют, так хоть делом займется. Поинтересовавшись подозрительной настороженностью одноклассницы, получил неожиданный ответ, что ей уже прочитали весомую лекцию на тему табуированности чужой личной жизни и повторения ей даром не надо. Интересно, кого она умудрилась так достать?

— Кагами-кун, я очень надеюсь, что у тебя весомая причина пропустить тренировку, — разъяренная Айда-сан с боевым бумажным веером самым натуральным образом набычилась, явно морально настроившись на непринятие любой причины кроме смерти.

— Работа, тренер, работа! — и сбежал.

Бегал я достаточно быстро, да и работа действительно звала, совещание глав отделов на тему моей излишней инициативности было назначено на разгар дня, дабы я мог присутствовать лично, а не печатать сообщения.

— Явился, блудный начальник!

— Юкишима-сан, вы грубите…

— Не стоит спорить с человеком, который выдает вам зарплату.

— Поправка, зарплата ваша пока еще на моей совести! И, Юкишима-сан, только не говорите, что хотите начальника, который будет приходить раньше всех, а уходить позже всех, установит программу, чтобы получать скриншоты с вашего монитора каждые полчаса и будет тщательно отмерять время каждого вашего перекура?

— Ох, не надо такие ужасы рассказывать, у меня слабое-слабое сердце.

— То-то вас трижды на превышении скорости ловили.

— Это было в далекой юности!

— Три месяца назад?

— Может начнем уже работать?

— Так точно, Татибана-сан!

Первым пунктом программы было выполнение месячного плана производства, с этим проблем не было, однако надо будет заменить часть оборудования, то, на что не хватило денег год назад во время расширения производства. Вторым значился приближающийся праздник влюбленных и сумасшедшая попытка с его помощью повысить интерес к современной лирике, хотя бы к любовной. Эта идея пришла ко мне на Хоккайдо, когда Яно с Чиаки мозги мне прополоскали на счет четырнадцатого февраля и уровня его важности в умах молодого поколения. Старшие, конечно, тоже знали о дате, но значения он для них не имел. Хотя Кэйташи-сан его недолюбливал — как и многие чисто западные праздники. Помню, когда я только накидал набросок идеи, как бы маленькому книжному издательству влезть в это дело, Широяма-сан окрестил меня безумцем, который приведет «Полдень» к разорению.

— Учитывая, что тоже самое он говорил про твои методички, которые сейчас рекомендуют абитуриентам, я думаю, мы можем рискнуть, — Айдзава-сан тогда долго хохотала над нашим с директором противостоянием, но высказалась целиком и полностью за.

Все это время уважаемый сотрудники спешно наводили мосты с возможными партнерами, такими же небольшими фирмами, заодно привлекли пару типографий, потому как неожиданно идея нашла отклик, и наших мощностей не хватало. А теперь пошли и дополнительные предложения:

— В кафе? Как мы можем туда-то влезть? — я осоловело пялился на единственного штатного рекламщика Фубуки-сан, женщина была одним из самых молодых сотрудников издательства, но даже так ее идеи обычно более осуществимые.

— Миниатюрные сборники при заказе определенного лакомства! И небольшие открытки со стихами для парочки других!

— Это безумие!

— Не большее, чем дополнительные вкладыши в шоколадки со стихами!

— На крупных коробках предполагаются небольшие рассказы…

— Тем более, Кагами-сан! Как вы не понимаете, выгода от подобного мероприятия крайне сомнительная, а затраты весьма существенны!

— Почему вы так убеждены, что репутация и доля известности это сомнительная выгода?

— Потому же, почему вы считаете, что прочитав их, кто-то заинтересуется сборником!

— Мы отобрали лучшее, и уж поверьте, если кого-то не затронут произведения — они не способны проникнуться красотой слова. Или вы сомневаетесь в нашем вкусе?

— Ни в коем случае, Татибана-сан! Но расходы…

— В данном случае не смертельны, Юкишима-сан. Мы можем себе позволить эти затраты, не втягивая издательство в долги, а если авантюра удастся, то мы еще и в плюсе окажемся!

— Даже если не все будет идеально, а оно так и будет, мы хоть немного повысим свою известность, что, несомненно, скажется на возможных будущих авторах.

— Кстати про новых авторов! У меня тут идея возникла…

— Не сейчас, Кагами-сан! Давайте мы сначала разберемся с этой вашей идеей, а потом уже со следующей. Нам честно нужно все поочередно переваривать и проходить, возраст уже не тот.

— Ни слова о возрасте!

— Вернемся к вкладышам… То есть к кафе. С чего вы вообще решили, что кто-то пойдет нам навстречу в этом вопросе?

— В этом вся прелесть! Не к нам пойдут, это мы пойдем навстречу.

— Прошу прощения?

— Знаете сеть кофеен «Цветы жасмина»? Небольшие и уютные, у них на четырнадцатое число всегда аншлаг. Вот от них и пришло это предложение.

— Откуда они вообще узнали, что мы затеваем?

— Это значит, что не только мы дошли до этой идеи? Будут конкуренты?

— Нет, насколько я поняла они узнали обо всем по каким-то персональным каналам, которыми никто не воспользуется…

— Какая разница? — прервал я бессмысленный спор. — Если у нас будут конкуренты, значит, нам всего лишь придется быть лучше них. Если у нас есть интересное предложение, которое принесет выгоду, значит, мы его примем. Как иначе-то?

— Кагами… Вот уж точно от яблони слив не дождаться, — с тяжелым вздохом Широяма-сан покачал головой и вернул беседу в деловое русло. — Хватит ли нам мощностей, чтобы влезть и в эту авантюру?

Совещание затянулось, помимо дня влюбленных надо было обсудить и сотрудничество с американским издательством, разобраться с наймом переводчиков, причем отбирать собирались тех, кто жил какое-то время в Америке и проникся иностранной культурой, кроме того, нужно было и книгу Коки отредактировать, как ни старайся я ни разу не переводчик и нужен профессионал. Про второй том я пока даже и не заикался, но подозревал, что никому другому мелкий свое творение просто не доверит, а значит, где-то на весенних каникулах надо будет этим заняться. Засиделись мы с этими обсуждениями допоздна, когда я пришел домой, мелкий уже суетился на кухне, а во время ужина едва успевал кушать: так спешил рассказать о прошедшем матче и своих впечатлениях.

Его папка тактик явно пополнится новыми идеями, которые после будут нещадно закритикованы капитаном и Айдой, чтобы в итоге получилось нечто убойное. Я старался вникать во все, что рассказывал мелкий, но после описания какой-то хитро закрученной и в принципе нереальной атаки с одновременным нападением каждого игрока осознал, что ни черта уже не понимаю и лучше мне это выслушать, когда я буду менее усталым, о чем тут же рассказал брату. Коки стушевался, долго извинялся, что не заметил как я устал, пришлось засадить его за домашнее задание, дабы не тратил нервы. Спать в итоге легли за полночь из-за безумного задания по черчению — придумать свой собственный дом, проект которого мы будем чертить весь семестр. Все, как и было обещано, Хорокоси-сенсей не их тех, кто станет менять план уроков на ходу.

Глава 49

— Добрый день, Момидзи-сан! Извини, что отнял время в воскресенье.

— Не надо так официально, Кагами-кун, чем вообще можно заниматься в выходные?

Много чем, мои обычно расписаны по часам. Да и глава клуба журналистики явно не отдыхал, раз встречу устроил прямо в соседней с клубом аудитории, так сказать, без отрыва от производства. Им, в конце концов, новый выпуск газеты добивать.

— Аврал разруливать? — невинно поинтересовался, на что второкурсник фыркнул, но махнул рукой, дескать, сам знаешь. — Я как всегда по делу, но это касается не только тебя, но и нескольких ребят со второго года.

— Мне их позвать? — тут же выпрямился собеседник.

— Нет, сначала разберем это дело с тобой, хотя я и так долго откладывал. Помнишь, на фестивале танцев вы с ребятами работали помощниками с профессионалами из разных журналов?

— Да, конечно, но там не только журнальные корреспонденты были…

— Не в том дело, — выложив на стол список, я продолжил. — Вот эти издательства заинтересованы в работе с вот этими товарищами. Причем не просто частичной занятости, он планируют очень даже долговременную перспективу, планируя через несколько лет получить хорошо подготовленного, опытного штатного сотрудника.

Вывалив новость, стал ждать отклик. Пара секунд ушла на переработку полученной информации — старшеклассник «завис». После слегка дрожащими руками взял список, взгляд бегал по строчкам, с каждым прочтением становясь все осмысленнее. И наконец:

— Ты серьезно?!

— Абсолютно. Но как посреднику, мне бы хотелось быть уверенным, что никто из них не кинет работодателя в процессе или самом начале работы, это плохо скажется на моей репутации. Поэтому мне нужно твое мнение, кто из этих ребят действительно подойдет.

Момидзи-сан кивнул, уделив самое пристальное внимание списку, потому как не мог не осознавать важности решения. Удивительно, но с осени список увеличился, время, данное, чтобы присмотреться к ребятам через школьную газету, неожиданно сыграло в их пользу. Когда мы с Широямой-саном специально обзванивали, списывались с этими издательствами, уточняя, в силе ли предложение, пара журналов заинтересовалось сразу несколькими ребятами, а не только тем, с кем работали. Но исключительно второкурсниками, почти выпускниками, что впрочем понятно.

— Я-то точно соглашусь, как и вот эта парочка, — забормотал Момидзи-сан, подчеркивая указанных ребят. — Вот этот тоже подойдет, Умеде в принципе нет особой разницы, где работать, но он по натуре больше всего ценит стабильность, так что в такую возможность вцепится клещом. А вот здесь облом, Катагири мечтает писать финансовые обзоры, анализировать экономическую ситуацию и так далее, так что сначала получит нужную специальность, а потом пойдет обивать пороги подходящих издательств. Так…

Почти час разборов, кто, что, зачем, почему — и у меня остался урезанный список ребят, с которыми стоит иметь дело. Не откладывая в долгий ящик, я попросил позвать их и не удержался от снимка после того как Момидзи озвучил заманчивое предложение. Такие лица! Ну и на память, конечно, надо будет переслать потом журналистам, в конце концов, ребята столько сделали для нашего клуба и школы вообще.

— Обсудите с родителями, после сообщите Момидзи-сану о решении, а он уже свяжется со мной и мы организуем ваши собеседования.

— Уф, ты видел их лица? Как будто все их мечты осуществились, — глава клуба выглядел ничуть не менее счастливым, чем остальные ребята, что я не преминул заметить. — Что, теперь отдыхать?

— Можно и так сказать, мы с баскетболистами ходим смотреть игры студенческого чемпионата. Там наши знакомые играют, только вот, в полуфинале проиграли, сегодня за третье место сражаются.

— Тогда удачи им! Пока!

Да, нынче был финал студенческого чемпионата, а на удивленное «почему так быстро» мне долго читали лекцию о внимательности, ибо соревнования шли с середины осени, только я из-за Зимнего Кубка их не заметил. Финал, как и предсказывалось, прошел между токийским университетом и институтом спорта, третье место же разыгрывалось между нашими знакомыми из столичного и командой из Осаки. Симпатии зала были на стороне столичной команды, хотя из Осаки народу приехало много, умудрились притащить гигантские барабаны «тайко», но даже при такой поддержке парни из Осаки проиграли, и третье место страны было за командой Токийского Столичного. В отличие от ненормальных сейриновцев студенты праздновали тихо, без залетов за решетку, пьяного вождения и игры на уличной площадке в два часа ночи. Поражение на них сказалось, но все же, вырваться из плеяды среднячков и заявить о себе, как о сильном сопернике — это тоже было достойным результатом.

А на следующий день меня ждало порицание в учительской, что я совершенно забыл про классные часы, даже планы не подготовил:

— Помимо прочего, Кагами-сенсей, если вы забыли, я напоминаю, что в феврале классные руководители первых курсов устраивают встречи с родителями учеников, и к ним вам тоже нужно подготовиться! И подготовить учеников, как раз в субботу объявите об этом. Боюсь, все это ляжет на ваши плечи, потому что мы не можем быть уверены, что Тююма-сенсей не взорвет родителей. Согласитесь, это было бы крайне неловко, — Горо-сан педантично и занудно повествовал о важности и необходимости общения учителя и учеников, речь шла по давно отработанному шаблону, и я банально задремал стоя. — Кагами-сенсей!

— А? Да-да, я все понял: составить план классных часов, предупредить учеников и подготовить бумаги для встреч с родителями.

— Время встреч тоже на вашей совести, выясните, кто и когда сможет подойти, составьте расписание, освободите время в своем распорядке, вам придется временно отказаться от клубной деятельности, предупредите Ишинори-сана, в конце концов, — все больше распалялся от моей несобранности заместитель директора.

А я что? Я не виноват, что все мысли в работе: журналисты и издательства подтолкнули меня к мысли, что искать будущих авторов надо сейчас, пока они учатся в школе, пока они еще неизвестны и никому не нужны. И конкурс начинающих писателей был вполне очевидным решением, не думаю, что кто-то будет против, особенно после результатов конкурса иллюстраторов, новые юные сотрудники оказались порцией свежего воздуха, вдохнувшей новые силы в опытных работников. Айдзава-сан так вообще фонтан фантазии никак не заткнет, боюсь уже представить, что еще она может выдумать.

— Кагами-сенсей! — снова окликнул меня Горо-сан, посмотрел в глаза, не нашел в них ни единого воспоминания о прочитанной лекции и тяжело вздохнул. — Ай, бог с вами, я сам этим займусь, вы только раздайте детям вот эти листочки и соберите через две недели. Со своим расписанием как-нибудь сами разберетесь.

Извинившись перед замдиректора, я сомнамбула схватил протянутую пачку и отправился на тренировку, где из-за разбега мыслей устроил ту еще качку на водной площадке, ребята от моих необдуманных действий падали как подрезанные, хотя тот же Кавахара пытался как-то мотылять, создавая еще большую неразбериху. После тренировки Айда-сан сообщила, что она наконец-то все устроила, даже нашла возможность посоветоваться с Иноэ-сан по поводу упражнений, и теперь всех кроме меня ждут ежедневные утренние занятия в бассейне ее отца, как весной. Я был освобожден лишь из-за стабильной занятости ВОКСом, что тоже порядочная физическая нагрузка и по ее словам, вполне сопоставима с планируемым для парней.

Ух, какие у ребят были лица, после этих слов! Мало того что помимо обычной тренировки нас ждет «домашняя работа по баскетболу», так теперь еще и утром не выспаться. Куроко сумел поднять настроение команде, пригласив всех отпраздновать его день рождения в воскресенье, но запала надолго не хватило: уж больно многообещающее было выражение лица Айды-сан. У меня же нервно задергался глаз, потому как я точно знал, что помимо команды приглашена наша банда в расширенном составе, Поколение Чудес и Огивара-сан. Может прикинуться больным и не прийти?

— А если снова придет кто-нибудь вроде Момои?

— Никого больше не пропустят, — победно вскинула голову юная тренерша. — Того охранника, что пустил в закрытый центр постороннего, наказали существенным штрафом и занесением в личное дело, пригрозив в случае повторения ситуации просто уволить. Теперь уже никто не рискнет, так что если опоздаете — вас не пустят, не попадете в бассейн — пропустите тренировку, а если пропустите тренировку!

Продолжать она не стала, позволив нам погрузиться в дебри кошмаров собственного подсознания, как известно, не озвученная угроза страшнее любой другой.

— А мы? — расширили глаза дети.

— А вам и так хватит, — потрепал обоих по голове. — Со следующей недели возвращаемся к нашим обычным тренировкам на улице, температура вроде позволяет, но посмотрим, может будете дополнительно что-нибудь таскать, чтобы, пропотев после игр, не замерзнуть.

Два ураганчика вцепились в меня с двух сторон, соскучилась малышня по обычному распорядку. Да и мне не хватает возни с мальчишками, из-за порядков в Сейрине не получается уделять им достаточно внимания. Ничего, скоро вернется все на круги своя. А пока можно заглянуть в «Полдень», согласовать текст договора, уточнить время встречи с директором сети кафе и удостовериться, что с шоколадным праздником все идет по плану. После работы полетел домой, составлять планы классных часов, про которые я честно забыл, да и до сих пор не понял, о чем там говорить. Обычно просто предлагал ребятам обсудить что-нибудь, дела школьные насущные или новости, или просто что-то из мира вокруг, догадываясь, что бесполезно рассказывать людям о том, что их не интересует. Так что планы классных часов у меня были очень сомнительным, редко вспоминаемым и в целом крайне бесполезным делом, но я честно их написал, сдать заму все равно надо. Для отчетности и в качестве жертвы богу бюрократии.

— Кагами! — раздался треск, неизвестно боккена или костей, но вынырнуть из планшета пришлось на первой космической. — К доске, посмотрим, как тебе понравится вот эта задачка.

Совершенно не понравится. Умеет Куросаки-сенсей привлечь внимание к своему уроку: до самого звонка возился с рисованным ужасом, проклиная геометрию на всех известных языках. Урок химии состоялся в ближайшем к лаборатории кабинете, и ждали мы его не просто с опаской, а готовые чуть что бежать без оглядки к эвакуационным выходам. Глядя на вздыхающих с облегчением сокурсников из другого класса — ничего не взорвал, новую отраву не создал, все цело — я честно им позавидовал, ибо уроки Тююмы все больше стали напоминать русскую рулетку с пятью патронами из шести. Но почему у них был такой ошеломленный вид?

— Итак, сегодня у нас теоретическое занятие, — да ладно?!

Это правда был теоретический урок. Я готов молиться любому богу, чтобы странное настроение химика продлилось как можно дольше! Но все же надо узнать в честь чего нам такой подарок сделали, а кто кроме других учителей может мне в этом помочь?

— Две недели, — с тяжким вздохом ответил на мои мечтания Гайтору. Пока остальные учителя бешено хлопали глазами, не понимая, откуда это физруку известно, он продолжил. — По словам Аянаги-сенсея, супруга Тююмы-сенсея запретила ему общение с дочерью, если в течение ближайших двух недель ей хотя бы раз позвонят с сообщением, что он что-то нахимичил. Это жестокие меры, но не могу не признать их эффективности.

— Я готов послать этой великой женщине подарок, скажите адрес!

— Аналогично! — взревел Садахара. Он-то с чего? — А то опять эти молокососы всякую дрянь начнут подсыпать!

— Этому идиоту твои ребятишки продолжают пакостить, судя по воплям, в последний раз они ему что-то из экспериментов Тююмы подсунули, — тихо зашептал Куросаки-сенсей.

— Вот черт, — я аж чаем подавился.

— Да ладно тебе, этого балбеса вряд ли что возьмет, — похлопал меня по плечу математик. — Но лучше бы ты с ними поговорил, мало ли к чему все придет в итоге такими темпами.

— А если бы отрава подействовала на них?

— Так вот о чем ты беспокоишься…

— Героический поступок, мы обязаны отблагодарить Тююму-сан, — сверкнул очками Исида-сенсей. Как он так вообще делает, при любом освещении ведь получается?

— Я тоже думаю, что педагогический коллектив старшей школы Сейрин обязан поблагодарить эту, несомненно, удивительную женщину, — улыбнулась Хинамори-сенсей. — Если никто не против, я бы хотела этим заняться.

— Конечно, Хинамори-сенсей, сообщите только, если вам понадобится наша посильная помощь.

Помощь как таковая потребовалась лишь в том, чтобы найти информатика, какого-то черта спрятавшегося в кладовке, для подробного допроса на тему: «Чем порадовать Тююму-сан в качестве благодарности?» Ну и, разумеется, скинуться финансово тоже мне проблема. Не после того как эта женщина умудрилась временно отбить у химика желание экспериментировать. Как раз отстроим лабораторию, а то там задерживают пока, каких-то сверхпрочных материалов дожидаются, надеются, наивные, что на сей раз помещение продержится дольше. А вот класс второгодок уже привели в порядок, правда кабинет выглядит настолько обновленным, что ребятам там некомфортно. По словам Цучиды-сэмпая, как минимум до конца учебного года будут помнить визит сумасшедшего учителя первого курса, на что осталось лишь пожать плечами: везучие. Если мы будем помнить каждый неудачный опыт Тююмы, места в памяти не останется на более важные воспоминания, так что даже про обвалившийся пол никто не вспомнит меньше чем через пару недель после того, как мы начнем пользоваться обновленным помещением.

— Широяма-сан, я умею завязывать галстук!

— Это важная деловая встреча, так что тебе стоит выглядеть соответствующе, — понимающе улыбался директор, помогая затянуть на шее удавку. — К тому же, Кагами-сан становится спокойнее в костюме.

— Не то чтобы меня успокаивало ваше отсутствие…

Угу, в этот раз меня кидали в одиночку, дескать, изволь на деле показать, чему успел выучиться. Сотрудничество с обширной сетью было бы весьма полезным для нашего издательства, но в случае какой-нибудь неудачи — не фатальным, потому как вообще не наша сфера и провал там в принципе мало кого заинтересует. Посему из «Цветов жасмина» решили сделать тренировочный манекен, не спросив ни моего мнения, ни тем более владельца кафе. Я ворчал, но исключительно мысленно, понимая, что Широяма-сан и прочие главы отделов, входящие в неофициальный «совет издательства», правы, я не могу вечно опираться на метафорические костыли в виде их помощи. Но лицо Сасакибе-сана, когда на встречу пришел весь такой гордый в своем одиночестве я, было незабываемо даже при всем опыте сейриновской жизни.

— Здравствуйте, я Кагами Тайга, владелец «Полдня»…

Японец — всегда японец, в любой ситуации. Несмотря на весь шок, Сасакибе-сан очень быстро взял себя в руки: расплылся в доброжелательной улыбке, пролил тонну воды ни о чем, распинаясь про природу-погоду, и… принялся обувать меня как Пиноккио! Я на минуту прибалдел от такой наглости, что видимо было оценено, как согласие и непонимание подоплеки ситуации, потому напор усилился, как и наглость. Минут пятнадцать я с максимально простодушным лицом внимал опасной чепухе, параллельно размышляя, как лучше поступить: попробовать переиграть жителя страны восходящего солнца на его поле вечных улыбок или изобразить упрямого американского осла и встать в позу. Впрочем, а почему бы не сыграть и так, и так?

— Позвольте уточнить, Сасакибе-сан…

Угу, на американского мальчишку он рассчитывал, очень ловко, подготовлено уводя все свои ответы в молоко, как бы конкретно я их не ставил, причем подчеркивая, будто делает мне большое одолжение этим предложением. Я даже подумывал, есть ли там второе-третье дно, которое я банально не вижу, но в итоге полуторачасового хождения кругами вышел на финишную прямую своего терпения и сообщил, что в предложении не заинтересован. Учитывая, что до того момента я со всем вроде как соглашался, кивая как заправский китайский болванчик, Сасакибе-сан завис. Проглотив и смех, и улыбки, я со всеми поклонами принялся отчаливать — медленно и печально, дабы не дай ками, не успеть уйти до того как меня остановят — и типичный «японский бизнесмен в стопервом поколении» завел иную шарманку, уже более близкую к реальности, но несущественно, так что поиграв немного в барана, я все же поднял свою японскую маску. Скольких нервов она мне стоила в прошлом — словами не передать! Ненавижу местную манеру вести дела, приноровился, но ненавижу! С другой стороны, от меня этого обычно не ожидают, так что эффект неожиданности того стоил.

После часов мотания нервов противнику, который в свою очередь отвечал тем же, но с большим опытом, а потому и результатом, я все же притащил одну хитрозадую сволочь к устраивающим меня условиям. Ощущения после подписания соглашения как после адского матча с Ракудзаном в составе пять на одного! Причем где-то подспудно зреет уверенность, что даже сейчас я не за всем уследил, но сил понимать «какого черта» уже не осталось, тем более что в процессе «любования неожиданным снегопадом» я выяснил, что утечка информации произошла самым банальным образом, о котором, естественно, никто не подумал. Сеть ОБС — одна бабка сказала — работает бесплатно, круглосуточно, без праздников, выходных и отпусков! А если серьезно, то жена начальника одного из цехов в типографии, с которыми мы заключили договор, так как наших мощностей попросту не хватает, оказалась в приятельских отношениях с невесткой Сасакибе-сана, работающей у него же в сети в качестве администратора кафе в самом сердце Токио.

Проклиная всех сплетников мира, я, держа улыбку, вслух поразился, как тесен мир, какое счастливое совпадение и как я несказанно доволен, что наша идея привлекла внимание. Судя по лицу собеседника, никого я этим не обманул, ну и черт с ним, я злой как сто чертей, и будь улыбка Сасакибе-сана чуть шире — неизвестно как бы отреагировал. Домой срочно домой, меня ждет оглушительная встреча с грушей!

— Я так понимаю, договор вы не подписали? — уже утром спрашивал Коки, до того благоразумно державшийся от меня так далеко, как это возможно в пределах одного дома.

— Подписали, — братишка сразу уловил, что что-то не так, быстро дожевал завтрак и свалил в бассейн со словами: «Айда-сан не такая страшная».

Груша штука хорошая, но остыть у меня не получилось, так что курсантам в то утро не повезло: я все время тренировки валял первое отделение и огребал от него же. Даже Казама дополнительно подходил, осведомлялся, не совершили ли парни какого-то проступка, о котором он не знает. Успокоив беспокойство старшего сержанта, столкнулся с тем, что мои одноклассники не то что не безумствуют как обычно — ребята весь день сидели как мыши под веником, потому что одна сорока на хвосте принесла им весть, что я в бешенстве с самого утра! Что курсант Като — балбес, споткнувшийся на ровном месте и заполучивший растяжение — оказался в медкабинете из-за моих утренних издевательств над кадетами! Так что после информатики с все еще неспящим и чрезвычайно активным учителем я устроил небольшой разбор полетов.

— Найду пташку — хвост оторву, чтоб новости не таскала идиотские.

— Но ведь ты расстроен, Кагами-кун? — только Савако может из общего потока слухов уловить «бешенство» и перекроить его в «расстроен»!

— Я просто вчера вымотался из-за работы… — Савако изумительный слушатель! Внимательный, честный, сопереживающий! Я сам не заметил, как выложил все недовольство вчерашним днем.

Наверное, полезно иногда устраивать народу встряску: сейчас нам никто не мешал, большая часть вообще свалила из кабинета пообедать с друзьями-приятелями из других классов, даже моя шайка расползлась, прихватив общий обед. На недоуменное «а я что, голодным буду сидеть» меня окрестили идиотом, всячески намекая, что кое-чего в жизни я опять упустил. Порыв придушить друзей загасила, конечно, Куронума, выдавшая мне бенто собственного приготовления, а после дегустации случайно призналась, что давно хотела сделать нечто подобное. Кажется, я парням памятник задолжал.

Съедобный вопрос решили к взаимному удовольствию, я теперь готовлю не только на ораву, но и отдельно для своей девушки, а сам наслаждаюсь ее кулинарными шедеврами. Нет, есть все же смысл иногда позволять себе быть «не в духе», главное — редко и недолго. Так что уникальное в своем роде зрелище «Аянаги-сенсей, преследующий учеников» я встретил уже в нормальном состоянии духа. Информатик своей бешеной активностью, а также срывами на некоторых классах привлек к себе повышенное внимание общественности, особенно ребят из клуба магиков. Стоит ли уточнять, что «помилование» 1-б в данном случае играло против него?

Но это все меркло на фоне того, что Тююма, его дальний родственник, стал проводить теоретические уроки, это подняло шепотки на уровень тихой паники перед апокалипсисом. Клуб магических искусств вызвался добровольцем в деле «усмирения злобного ёкая, пока он не поглотил души остальных сейриновцев и не вместил в их тела злобных аякаси». Если бы я не был вчера в таком убитом состоянии, может и успел бы остановить это безумие, а теперь поздно: магики из бывших экзорцистов, которые и меня пытались изгнать, опробовали какой-то откопанный в старых легендах ритуал прямо на уроке информатики. Вот тогда вся школа и узрела, что Аянаги-сенсей точно такой же учитель первого курса как Куросаки, Садахара и прочие:

— Епт, нунчаки…

— Ого, боккен против нунчак это сильно!

— Снимай! Снимай немедленно, это же эксклюзив!

— Блин, Садахара, куда лезешь!

— Если бы этот идиот не влез, мы бы точно узнали что круче!

— Точно!

— Черт, где огнетушитель! Они тут столько свечей зажгли!

— Я все равно бы поставил на Куросаки…

— Пусть горят, это же так романтично! Позовет Анезаки-сенсей, устроят романтический вечер…

— Сейчас день! И штора горит!

— Кагами! Ты-то куда полез!

— Тащите сюда Анезаки!

Честно, кабы не Гай, мы бы их не спасли, а так физрук примчался на наш этаж как человек-метеор, я как раз прикорнул с мыслью, что нунчаки — штука тяжелая и крайне вредная для здоровья. А после пришла из административного здания Анезаки-сенсей, у нее, к несчастью, было окно, и устроила нагоняй всем вообще, и магикам, и информатику, и математикам, которым впрочем на него было плевать. Я же в это время по-тихому слинял к Укитаке-сенсею под крылышко, пока про меня не вспомнили, отписался только одноклассникам, чтобы не паниковали, не теряли и не попытались отомстить Аянаги за мое исчезновение, а то знаю я сейриновцев, такого придумают, что потом будешь и ржать, и плакать.

«Накахара-сан, у нас два варианта развития событий: либо вы объявляете ребятам, что Аянаги-сенсей не одержим, можете на меня сослаться, либо после пары таких попыток непобитых членов клуба будем пересчитывать по пальцам одной руки. Главное! Если и его богом объявите — сообщите заранее, для моральной подготовки».

«Вот уж нет! Глядя на его активность, наш учитель тоже активизировался с тестами, так что если он кем и будет, то только проклятым «спящим красавцем»!

«Ладно, ладно! Кем хотите, только до такого не доводите, хорошо?»

Поведал медику печальную повесть о проклятом на сон Аянаги-сенсее, тому тоже понравилась мысль, я же представил, как на нее отреагирует Саотоме:

— Она точно объявит, что Анезаки-сенсей — прекрасная принцесса, спасшая его от проклятия, — со стоном уткнулся в больничную койку.

— Это лучше чем Синий Чулок, — с мягкой усмешкой ответил врач. И не поспоришь ведь.

Кажется, основной запал безумия выплеснулся через Аянаги-сенсея, что до субботы мы дожили без приключений, даже выкроили время купить подарки имениннику. Мелькнула мысль, что мы с командой очень искренне молились перед тренировками и сумели кого-то разжалобить. Вот только суббота началась со взрыва в парковой зоне:

— Опять Тююма?

— Нет, он вообще сегодня отсутствует!

— Тогда кто?!

Кто-кто, один полудурковатый учитель, взломавший замок запасника ВОКСа, и решивший опробовать «новую игрушку». Почему у нас водятся такие кретины?! Но на сей раз Садахара-сенсей выбесил не только и не столько меня, сколько Гайтору, так что уроки в его классах снова были на самоподготовке, когда как каратист бегал от разозленного физрука по всей территории. Парочка бегала и по тренировочным площадкам разных клубов, и по корпусам сверху-донизу, и даже по кварталу разок пробежались, но там слишком много людей в выходной день, так что по умолчанию они перенесли забег на территорию Сейрина. Нормальный человек бы уже пару раз умер от разрыва сердца, а они ничего, бегут и бегут. Школа монстров, что я здесь забыл?

— Не тебе так говорить! — слабый подзатыльник от уставшего братишки вернул мне немного здравого смысла. — И вообще, чего ты так злился тогда? Татибана-сан сказала, что ты превзошел их ожидания с этим Сасакибе.

— Жаль, что она не сказала так про твою последнюю правку. Что там за напряг с финальной сценой?

— Не получается она у меня, вот никак. Она мне самому не нравилась, но Татибана-сан по ней асфальтоукладчиком проехалась, — расстроено уткнулся носом в стол мелкий. — Эмоции фальшивые, действие прописано так, что не поймешь, что там творится, персонажи ведут себя глупо и вообще все не то и не так!

— Но в первый же раз получилось? — я еще смутно помнил самую первую версию романа, до разделения и печати первой части, поэтому не очень понимал суть проблемы.

— Там вообще другая тема! — всплеснул руками Коки. — То, что было раньше, вообще не подходит, я в итоге столько намешал, что хоть стреляйся! А теперь с ума схожу, пытаясь распутать!

— Может лучше отвлечься? Завтра вот идеальный день, радужные, Сейрин и неизвестная величина в лице Огивары — такой коктейль, что ты не то, что про финал, вообще про все на свете думать забудешь!

— Надеюсь…

Наверное, какие-то способности пророка у меня имеются. Как иначе объяснить, что зайдя по указанному Куроко адресу с небольшим, буквально десятиминутным опозданием, мы умудрились вляпаться в самую гнетущую атмосферу, какую я только мог вообразить? В солидной по размерам гостиной у одной стены стояли парни из Поколения Чудес, у другой Огивара-сан, а между ними Куроко поворачивался то в одну сторону, то в другую и явно не понимал, что ему делать в такой ситуации. Жаль, что я этого тоже не знал:

— Атмосфера накаляется, — прошептал кто-то сбоку и, скосив глаза, я заметил, что зрителей куда как больше ожидаемого, помимо дисциплинированных сейриновцев, были и Момои-сан, и Такао, и Химуро-сан, а также какая-то незнакомая девушка рядом с Цучидой-сэмпаем.

— Кагами, что делать будем?

— Лучше не вмешивайтесь, не сейчас. Куроко, — я слегка сжал плечо фантома, получил в ответ растерянный взгляд и треснул себя по лбу, никого не стесняясь. — Так, вот эта радуга вся твоя, вправляй им мозги, начиная с Кисе, как с самого адекватного.

— Это он-то адекватный?! — Аомине я предпочел проигнорировать, как и сверкающего очками Мидориму. Как у очкариков получаются эти фокусы? Никак не пойму.

— Привет, двухцветный собрат, — шутка не удалась, но внимание Огивары я к себе привлек. А что дальше? Черт возьми, Тайга, ну когда ты научишься думать, а потом говорить?!

Ладно, слова на ум не приходят, значит начнем с действия: подхватив ошалевшего от наглого обращения знакомого как куль с мукой, я утопал в неизвестном направлении из гостиной. Попал на кухню, там и поставил молчаливого друга Куроко. Пощелкал пальцами под носом, не добился реакции и всерьез задумался, где здесь можно найти лук. Благо чрезвычайные меры не потребовались, на кухню влетел Кисе:

— Простииии!

И пока Огивара отмирал, радужная моделька выдал речь о том, как он сожалеет, что был таким высокомерным идиотом, что ему очень жаль, что он так ранил Огивару-куна, и что он надеется, что тот его простит. В течение всей речи тот молчал, крепко сжимал губы, не давая вырваться ни звуку, и пристально смотрел в глаза Кисе, видимо, пытался определить, не издевается ли над ним бывший игрок непобедимой Тейко. Почувствовав важность момента, эмоциональный парнишка под конец речи стал тише, серьезней, но взгляда не отводил, я же и вовсе не вмешивался, изображая предмет интерьера.

— Какого хрена… — наконец отмер Огивара. — Ты что, правда, думаешь, что мне нужны твои хреновы извинения?!

— Не были бы нужны — ты бы не слушал, — я не дал ему распалиться и наговорить глупостей. Жертва радужных поперхнулся воздухом, возмущенно сверля меня глазами, но продолжат обличительную речь не стал.

— Я понимаю, что извинения ничего не исправят, — ответил Кисе, прикрыв мне рот ладонью. Я послушно устроился на стуле, интересно, до чего они договорятся. — Я просто хотел, чтобы ты знал, что я сожалею о сделанном. Я был неправ, не думал о твоих чувствах и чувствах твоих товарищей по команде, преследуя эгоистичное желание развеять скуку. Я приношу свои извинения — и убийственно серьезный Кисе опустился на пол в «догезу».

— Сволочь ты… — хрипло прошептал отшатнувшийся Огивара, глядя нечитаемым взглядом на Кисе сверху вниз. — Сволочь! Даже ненавидеть себя не даешь! Вставай уже!

Когда Кисе не поднялся на крики, Огивара сам поднял его, буквально вручную. Заметив в проеме Куроко и прочих из их шайки, я попытался жестами спросить, все ли в порядке. До Митобе-сэмпая мне, конечно, далеко, но призрак понял сообщение и успокаивающе похлопал по плечу, также жестами попросив оставить их компанию одних. Я молча ретировался в гостиную, где сидели как на иголках остальные гости, малость обескураженные происходящим.

— Они разберутся, — предвосхитил я вопросы и уселся рядом с Савако. — Отлично праздник начали, просто шикарно.

— Куроко-кун расстроился, — тихо ответила мне девушка, сжав пальцы на сумочке.

— Он не мог этого не ожидать, — неожиданно резко ответил Коки. Пока я с разинутым ртом соображал, чего он так реагирует, брат продолжил. — Пусть Огивара-сан и сказал, что на дураков не обижаются, его сильно ранили, Куроко должен был это понять. Но решил, что с этим разберутся без его участия, знает же, что Тайга вечно во все лезет.

— А тут такой облом, — фыркнул Широяма. Поймав мой недоуменный взгляд, друг взъерошил белую шевелюру и ответил на немой вопрос. — Ты бы видел, какое у него было лицо, когда ты его отправил самого разбираться с этими цветными придурками! Наверняка надеялся, что ты влезешь и все разрулишь, пока он шейк в уголке попьет, а ты бац — и утопал в другую комнату с Огиварой на спине.

— Это правильно. Кагами не нянька, чтобы в таких вопросах за нас разбираться, — нахмурился Чиаки, как пить дать, припоминает весеннюю историю с театралами, когда я тоже отправил его подумать над ситуацией в одиночку.

— Будет думать в следующий раз, — Дзюмондзи так решительно сложил руки на груди, что я не сдержал смешок. И тут же им подавился под предупредительным взглядом Ноды-сан.

— Кагами, да и ты прям большая шишка в Сейрине, — поддержал мой смешок Такао. Паяц. — Я, конечно, еще с фестиваля знал, что ты не так прост, как кажешься, но вот такое могущество мне и в голову не приходило.

— Это ты еще не все знаешь! — поддержал легкий тон Коганей. — Он у нас ух!

Пока остальные просвещали не-сейриновцев в тонкости моего многогранного статуса, я тихой сапой в компании Савако обошел сплетничающих и прицепился к сэмпаю. Впрочем, Цучиде не потребовалось много времени, чтобы понять чего это мне надо.

— Моя девушка, Сакадзуки Нанако, — миловидная девушка скромно улыбнулась и склонила голову в приветственном поклоне. Мы ответили тем же, пока сэмпай представлял уже нас. — Школьная легенда, Кагами Тайга, и его девушка…

— Куронума Савако, приятно познакомиться, — поспешила заполнить паузу Савако, пока я сверлил обиженным взглядом второкурсника.

— Я просто его кохай, мы в одной команде по баскетболу, — пробурчал под тихий смех Цучиды.

— Простой как постовой!

— Изуки! — на непонятную шутку окружающие отреагировали рефлекторно, заодно привлекая внимания к тихому уголку. И Коганей тут же подскочил с обиженным мявом, что Цуччи умудряется прятать свою девушку даже среди них.

— Кагами-ками-сама! — неожиданно ломанулись падать ниц Кавахара и Фукуда, пародируя чудиков из клуба магических искусств, я только вздохнул на их издевательства.

— Ааааа!

Нечего над учителем издеваться. Перевернутые товарищи болтались лапшой, пока я держал их за ноги, за другие тут же схватились Чиаки и Дзю, страхуя, Хьюга одобрительно кивал, пока я сообщал парням, что нехорошо доставать товарищей. Парочка остолопов старательно кивала, как Айда добила их моральный дух обещанием утроенных тренировок, после чего осталось лишь осторожно опустить безвольные тела на пол.

— А вы тут времени зря не теряли…

— Кагами-ччи страшный!

— Кагами-кун, пожалуйста, отложи воспитательные мероприятия на завтра, я не хочу, чтобы половина гостей лежала в обмороке, а вторая в больнице.

— Я бы на твоем месте предпочел не откладывать, Куроко, а то вдруг магики прознают…

— Ребята! Мы вообще-то собрались, чтобы поздравить Куроко! — выступил голосом разума Киеши-сэмпай, доброжелательно улыбаясь аки смайлик на ножках.

— В Сейрине, наверное, весело учиться, — как-то растеряно улыбнулся Огивара-кун.

Переглянувшись, сейриновцы ответили хором:

— Ты даже не представляешь как!

Глава 50

Под шумок — сокомандники неприкрыто хвастались, как весело и «весело» живется в школе, будто заманивали — я пролез к имениннику, продолжая держать Савако за руку, и жестами подозвал наши шайки:

— С днем рождения, Куроко! — рявкнули мы с парнями, воспользовавшись тем, что фантом что-то пояснял Такао. Тот, кстати, нас видел, ястребиные глаза все-таки, но ни жестом, ни взглядом не сдал, только чуть шире ухмыльнулся и задал еще какой-то вопрос. Наш человек, сразу ясно.

Вид испуганного фантома, отпрыгнувшего на полметра в сторону, с глазами на пол-лица, стал наградой за все те моменты, что эта зараза пугал нас незаметностью, а уж обиженное выражение лица так и просилось на фотографию. Мат и крики испугавшихся остальных — особенно громко возмущался Аомине — стали вишенкой на торте, а уж когда Яно с коварной улыбкой сообщила, что засняла реакцию, месть стала идеальной. Сейриновцы на эти вопли только плечами пожали, дескать, чего орать, не стреляют же.

— Не пугайте меня так. А не то я разозлюсь, — угу, по глазам видно было, что угрожает всерьез, но понимает, что не ему жаловаться.

— Пугайте, парни, у нас нет фотографии злого Куроко! — Айда с Яно и Нодой внимательно рассматривали получившийся кадр, пока Савако взволнованно теребила праздничную ленту на девичьем общем подарке. Как-то так получилось, что вместо подарков «по парочкам», получилось «мальчики налево, девочки направо», и это до сих пор немного обескураживало всех. Как так вышло-то?

— У меня есть, — похвастался Огивара. — В младшей школе, когда мы только учились играть в баскетбол, он частенько злился, когда не получался тот или иной прием.

— Меняемся? — выскочил как чертик из табакерки Коганей, пока Куроко справлялся с нервным тиком от «предательства» друга детства. — И мы еще фотки с Сейрина можем обменять, у нас их куча!

— Я тоже хочу фотографии Куроко-ччи! Предлагаю фотографии с тренировок Тейко! — Кисе не мог не влезть, но вот это уже никого не удивило.

— А у меня несколько из повседневной жизни! — тут же подскочила Момои-сан

— Рёта, не мог бы ты…

— Конечно, я поделюсь, Акаши-ччи! И с Момои-ччи! — прочирикал Кисе, будто не заметив, как онемели остальные радужные, что он осмелился перебить их «императора».

— Ки-чан ты лучший, — дрожащим голосом рванула на защиту модели аналитик, решив, что лучший выход в данной ситуации проигнорировать ее. — Дай-чан, а я поделюсь ими с тобой!

— Может вам открыть фан-клуб Куроко? — тут же поддержал игнор Коки, явно бдительно следящий за Акаши, как бы тот не выкинул что-то нестандартное. При всех прогнозах, моделях поведения и прочем, нам было не дано знать, что у капитана Чудес в голове, но пока он казался адекватным и на выходку Кисе среагировал обреченным вздохом и доброжелательной улыбкой.

Щелк! Айда-сан продемонстрировала изумительную реакцию, запечатлев лицо фантома, оглушенного идеей личного фан-клуба, еще до того как мы ее заметили. Чую, фото войдет в будущую коллекцию будущего фан-клуба. Первым над надувшимся призраком заржал Такао, а дальше сдержать смех получилось лишь у мастера масок Акаши и почти такого же Мидоримы.

— Я обиделся, — наконец отмер Куроко, но в этот раз он точно блефовал.

— П-прости, Куроко-кун! — ну конечно. Савако приняла комментарий призрака за чистую монету и теперь отчаянно мельтешила перед ним, пытаясь понять, как исправить ситуацию.

— Савако, все в порядке, это чудо в перьях еще и не такое заслужил за фокусы с исчезновением, — притянув девушку к себе, я попробовал ее успокоить, не обращая внимания на возмущенное фырканье Куроко.

— У меня нет перьев, Кагами-кун. И я на самом деле не обижаюсь, Куронума-сан, это была шутка.

— Ты подаешь им идеи, — хохотнул Огивара, уже полностью придя в себя после внезапной встречи с Поколением Чудес. — Что? Насколько я понял, в Сейрине учатся ребята, которые могут и перьями его покрыть, и чешуей.

— Ты предлагаешь облить его сиропом и обсыпать птичьими перьями? — протянул Кавахара. — Нет, это слишком скучно.

— Я сомневаюсь, что мы сумеем так изменить его биологию, что он сам покроется перьями, — Широ деловито что-то печатал в ноуте. Он когда-нибудь с ним расстается? Хотя бы в ванной?!

— Я могу принести со съемок костюм птенчика, уверен, Куроко-ччи он очень подойдет! — Кисе ненавязчиво вклинился в нашу бредятину, будто так и должно быть, вот это я понимаю — талант.

— Можно нашпиговать его стрелами, оперение вполне сойдет за перья, — под подозрительными взглядами сейриновцев и испуганными остальных Нода расхохоталась. — Я просто шучу!

— Ты не шути так, Киоко, — чуть смущаясь, попросил Дзю. — В Сейрине это могут воспринять буквально: после Казамы, Тююмы и прочих у нас специфический взгляд на окружающий мир, границы дозволенного и уровень здравомыслия. Хотя я до сих пор не понял, зачем Куроко перья?

— … — взмах вверх, расправил руки в сторону и активно закружился на месте. Глаза тех же радужных стали стремительно увеличиваться в размерах.

— А Митобе дело говорит, — одобрительно кивнул капитан.

— Вы не можете быть так жестоки, капитан. Айда-сан, пожалуйста, запретите им, — а вот теперь фантом всерьез занервничал, больно спокойный вид был у Хьюги. Будто на него просветление снизошло, и никакие слова жертвы не спасут от намеченного плана. — Киеши-сэмпай, помогите!

— Будет весело! — ну, а чего еще ждать от этого смайлика на ножках? — Не бойся, Куроко, мы арендуем страхующую конструкцию у администрации!

— Это ты про ту штуку, на которую приземляешься после того как взбесишь заместителя директора? — задумался Цучида. И делая вид, что не замечает квадратных глаз, продолжил. — Надо бы сначала опробовать, а то лично я из окна учительской еще не летал. А ты?

— Я летал! — как на уроке задрал руку вверх Кавахара. — Когда ходил в учительскую за учебными пособиями, накатило вдохновение, и Горо вышвырнул меня за устроенный беспорядок.

— Кагами-ччи, а что сказал твой сэмпай? — тихо-тихо спросил Кисе, пока остальные оценивающе рассматривали Куроко. — Прости, я ничего не понял из его жестов, и остальные говорят загадками.

Заверив друга, что не понимать Митобе-сэмпая совершенно нормально, я пояснил, что второкурсник предложил сделать рабочую конструкцию, имитирующую крылья, потому как просто костюм и перья неинтересно, а вот если он сможет хотя бы планировать, это сразу выведет задумку на иной уровень. И в первую очередь всех заинтересовал не возможный вид конструкции, а полевые испытания — откуда Куроко будут скидывать, чтобы проверить работу механизма. О том и загомонили: откуда, когда, как страховать и так далее.

Разъяснил и про милую привычку Горо-сана выкидывать из окна доставших его учеников, на Кисе напала икота, когда как Такао зашелся нервными смешками под треск кое-чьих стекол. Пока говорил, заметил, что объяснения не слушала только команда, и даже немного погордился — какое у нас взаимопонимание! А ведь летом мы бы все только глазами похлопали и попросили перевод у Коги-сэмпая. Прервал веселье, разумеется, сам именинник:

— Сейчас я испытываю очень сильное желание выгнать вас всех, а в качестве моральной компенсации забрать подарки. Не надо так.

— Точно! — только я могу забыть про подарок, держа его в руках. — Подарки! Куроко, это от нас!

Вежливый и традиционный до мозга костей Куроко с самого начала попросил права раскрывать подарки, так что члены его личного фанклуба держали наготове камеры, запечатлевая реакцию на каждый подарок. Я надеюсь, что наш подарок лучше, чем одеяло и подушка, которые подарили брату Дзю и Чиаки, ибо фантом получил кухонный комбайн. При правильном использовании подарка призрак сможет не умереть с голоду и при этом не покалечит себя и окружающих — я никогда не забуду взорванные яйца, это такой же абсолютный анти-талант, как у меня в рисовании. Что-то подсказывает мне, что первым, что друг приготовит, будет ванильный коктейль. Надеюсь, упрямый горе-повар им не ограничится, а не то скручу и утащу к Цубаки-сенсею и да помогут ему ками.

Девушки же подарили серию мистических детективов иностранного писателя с настолько дурной репутацией, что большинство японских издательств не согласилось бы публиковать его переведенные труды ни за какие деньги, «Полдень» так точно, так что найти их было своего рода подвигом. Баскетбольная команда вручила пару фирменных кроссовок под цвета нашей формы вместе с домашним печеньем от Айды, на которое призрачный игрок уставился в суеверном ужасе.

— Не беспокойся, Куроко, оно нормальное, я сам дегустировал и, как видишь, еще жив, — с легкой улыбкой сообщил капитан, одновременно взглядом остановив все возмущения юной тренерши, которой еще не раз придется доказывать свое право находиться на кухне не в качестве главной угрозы всему живому.

— Скажи честно, сколько попыток потребовалось для получения приемлемого результата? — искренне поинтересовался Киеши.

— С учетом первой попытки, в буквальном смысле обратившейся пеплом? — Хьюга сделал вид, что серьезно задумался, подсчитывая. — Семь попыток до варианта, который можно съесть и не рухнуть от боли в животе, и еще пять до действительно удачного результата. Не так уж и много.

— Меня больше радует, что Айда-сан теперь может готовить не только карри, — с ностальгической улыбкой протянул Фукуда, вспоминая осенний тренировочный лагерь. — А то я тогда буквально физически ощущал, как превращаюсь в индийца.

— А… как это выражалось? — затаив дыхание, Савако уставилась на Фукуду такими глазами, что кажется, нам потребуется новый центровой, потому что этого я взглядом испепелю. Все понимаю, но ничего не могу поделать.

Видимо, нахмурившись, я поставил раздвоенные брови в действительно пугающее положение, так как в Савако тут же вцепилась Айда, жалуясь на колдобины на пути освоения кулинарного мастерства, а побледневшего Фукуду за шиворот спрятали за спины Хьюга и Киеши. Хрюкнувший за спиной Коки мягко пожурил за излишне ревнивый характер, в ответ лишь пожал плечами, нечего строить глазки Куронуме. Парад даров продолжался, чайная пара Кисе вызвала одобрительные комментарии ото всех присутствующих, хотя его и пожурили за излишнюю преданность баскетбольному делу: мог бы использовать фотографии из повседневной жизни, а не в спортивной форме. Огивара-кун подарил книгу, тоже детектив, но без мистики и, судя по искрам в глазах фантома — попал. Вот что значит друг детства, он не только все твои первые провалы и постыдные глупости помнит, но и детские мечты, а потому предугадывает ход мыслей лучше остальных.

Мурасакибара и Химуро подарили коробку конфет, и в данном случае это был не обычный картонный прямоугольник, разукрашенный как рождественская елка. Нет, они притащили из Акиты кубометр, забитый конфетами, как бы ни всеми их видами, какие только можно найти у них в регионе. Когда до остальных это дошло, Айду-сан перекосило, и что-то подсказывает мне, что уже завтра на тренировке она стребует с фантома клятву соблюдать диету, несмотря на это великолепие. Мне же было интересно, какой магией околдовали Мурасакибару, что он не съел подарок по дороге, из Акиты путь неблизкий. Благо, это интересовало не меня одного, и на вопрос именинника Химуро-сан, улыбаясь, поведал, что таких кубиков метр на метр было три. Сахарный диабет? Нет, не слышали.

Ахомине отдал предпочтение печатной продукции, но честное слово, лучше бы он этого не делал! Деревянное лицо Куроко, благодарящего за какой-то редкий экземпляр журнала для взрослых, массовые знакомства ладоней со лбами и истерики Момои, когда как остальные девчонки просто отошли от него подальше — вот к чему привела его дурость. И мозги-то вправить некому: Акаши онемел от изумления, Мурасакибара не догнал в чем проблема, а Мидорима уронил очки и спешно искал их до того, как кто-то сделает роковой шаг. Я же и не пытался рявкнуть на придурка, ибо спасал нежную психику своей девушки от знакомства с этой стороной мужских вывертов сознания. Ками, да кто станет тратить время и деньги на это, когда есть настоящая и любимая?

Черт, даже жаль Аомине, в кои-то веки.

Но это не помешало мне проворчать: «Так ему и надо» — когда Акаши, наконец, пришел в себя и с помощью Мурасакибары уволок старого друга на перепрошивку мозгов и закручивание извилин. Говорили они недолго, но явно результативно, извиниться перед фантомом за неуместный подарок он додумался. А вот промолчать, когда увидел домашний торт, подарок Момои-сан — нет, за что и огреб вторично, уже от разгневанной девушки, пока бледный до синевы именинник судорожно искал выход из ситуации с мышами и кактусом, потому как есть колючку очень не хотелось. В итоге догадался извиниться, что на сегодня сладкое уже есть, а подарок он увезет домой и съест без толпы троглодитов. Умно, мы даже похлопали изобретательности призрака, замаскировав все восхищением его трепетным отношением к девушке, у Момои-сан аж глаза заблестели от радости. Неловко получилось, но никто и глазом не моргнул на очевидный обман.

Такао и Мидорима вручили фантому баскетбольную игру-симулятор и … талисман сегодняшнего дня, куда же без этого? На сей раз звезды сошлись со знаком минус, и талисманом оказалась шляпа, большая широкополая шляпа, очень и очень похожая на сомбреро, не удивлюсь, если это именно она и есть. На кой леший она Куроко, никто не понял, включая самого обладателя, но он поблагодарил и чинно положил презент на шкафчик.

— Именинник, что там дальше по сценарию?

— Не хочу огорчать тебя, Кагами-кун, но многое из произошедшего, я не планировал. Но сейчас я предполагаю сесть за стол.

Несколько невысоких столиков пришлось катить из соседней комнаты, так как даже такой «наивный» парень как Куроко понимал, что всякое может произойти, правда, грешил почему-то на типичное безумие сейриновцев. Но зато благодаря такой предусмотрительности еда оказалась вне зоны доступа во время разборок и сохранилась в заранее установленном идеальном порядке. Если бы мы попытались составить из столиков один, эта кишка не поместилась бы в даже такой просторной комнате, так что решено было раскидать себя по группам. Поколение Чудес рвануло было на «баррикады», отстаивая право сидеть с Куроко за одним столом, вот только столкнулись с полным равнодушием остальных:

— Да не вопрос, мы все понимаем, — Дзю пожал плечами, глядя на настроившегося канючить Кисе, как на неразумного ребенка. Оно и понятно, мы-то с фантомом ежедневно обедаем за одним столом. — Вы ведь редко все вместе собираетесь, так что препятствовать никто не собирается.

Огивару, кстати, Куроко утащил к себе под бочок, и никакие возражения двухцветного собрата, что он с радужными за одним столом сидеть не собирается, в расчет не брались. С другой стороны к имениннику приклеилась Момои и все спортсмены в квартире не смогли бы ее от него оторвать. Старшее поколение баскетболистов Сейрина и Айда с Сакадзуки-сан устроились отдельно, причем Айда-сан старательно отследила, чтобы возле Изуки оказался Киеши, как человек, который точно не наденет шутнику на голову миску с салатом, доведенный неудачными каламбурами.

Коки, решительный как сто баранов, схватил за шиворот даже не пискнувшего Широ и утащил его к Фукуде и Кавахаре, чтобы потом уволочь за тот же столик Такао и Химуро. Я же уселся рядом с Савако за столик, который тут же назвали столом парочек. Ух, как Есида с этих слов загорелась, доказывая, что они с Санадой — братья! Чуть ли не пяткой в грудь себя била, никто даже вякнуть не рискнул, что девушка не должна называть себя братом. И только после рассадки грядок, то есть подростков стала очевидна некоторая неловкость — все разговаривали внутри своей компании, и кажется, кроме меня никто не счел это ненормальным. Ну почти никто, потому как минут через пятнадцать на меня упал Кисе:

— Кагами-ччи! Приветушки! Мы же не поздоровались нормально! — это верно, мы с братишкой приползли в раскаленную атмосферу, которую надо было спешно гасить, так что не то что поздороваться — познакомиться не удосужились, а ведь тот же Огивара нас и по именам не знает. Черт возьми, нехорошо вышло.

— Нормально — это ткнуть Кагами лицом в тарелку? — невинно поинтересовался Дзюмондзи, но не сдержался и заржал над моей перемазанной физиономией. — Я тоже хочу так здороваться! — и протянул руку, еле успел отбить выпад.

— Может это мне стоит так поздороваться? — с намеком, что руки у меня длиннее, реакция лучше, а потому ему не избежать возмездия. Пока я предупредительно бодался взглядом с Дзю, пытаясь разогнать пляшущих в глазах чертей, Савако успела слегка намочить платок и осторожным прикосновением выбить меня на околоземную орбиту. Я, кажется, не дышал, пока девушка осторожно чистила мое лицо, да и прикрытые глаза осознал только, когда Савако попросила их открыть. — Ох, спасибо, Савако! Я и не подумал сначала умыться, а потом уже некоторых строить.

— Мы заметили, — с такими довольными и коварными лицами им только в Ад на работу устраиваться, черти выйдут на загляденье. Да и Кисе подозрительно сверкал глазами, казалось, что у него сейчас от восторга прорежутся уши и хвост, и он им завиляет.

— Точно, вы же не все знакомы! — никому и никогда не признаюсь, с каким удовольствием представлял Савако как свою девушку. Этот секрет умрет со мной! А Кисе, зараза, тут же меня сдал со всеми потрохами. Друг называется.

— Кагами-ччи твою фотографию сбрасывал, хвастался!

— Кисе! — отвешивая радостно хохочущему радужному идиоту подзатыльник, я физически ощущал и горящие уши, и пылающую рожу. А уж когда к смеху присоединились остальные так и вовсе в факел превратился. — Вот же болтушка!

— Два помидора, — прокомментировал из своего угла Широ. Их компания неприкрыто пялилась на нас, не пытаясь спрятать шкодливые улыбки. Не стоило усаживать за один стол Широяму и Такао, вот печенкой, спинным мозгом, звериным чутьем чую, что не стоило — но почему интуиция только сейчас проснулась?! Уверен, что все услышанное будет записано и сохранено на память, а после еще и неоднократно повторено на бис. Шантажист со свитой, но в одном он прав, Савако тоже смутилась, только она при этом выглядит очаровательно. — Сотри с лица эту довольную улыбку, бесишь!

— Завидуешь? Так что ж сразу не сказал! Завтра же попрошу Саотоме помочь тебе, — еле успел договорить до того как в меня полетела подушка. — Эй, не кидайся во время еды!

— А мысль хорошая, — протянула Яно с таким выражением лица, что мужская половина компании синхронно нервно сглотнула. — К Саотоме точно стоит обратиться.

— Хей-хей, а кто такая Саотоме? Почему все так испугались? — вроде бы невинно поинтересовался ястреб, но вот чертей в глазах спрятать не сумел. Уже мозгует, где бы и как бы использовать, и можно ли будет неведомой фигурой напугать Мидориму.

— Вмешиваться в чужую беседу невежливо, вот что, — снайпер Шуутоку тоже словно почувствовал намерения друга и тут же точным выстрелом влез в разговор, за которым, оказывается, следили уже со всех столов. — Прошу простить моего товарища, он не всегда способен вести себя прилично в обществе, вот что.

— Да брось, Мидорима, ты же в курсе, какие из себя сейриновцы? Нас этим не проймешь!

— Особенно, когда поступил точно также, — магия очков, капитан ей владеет в совершенстве, сверкает ничуть не меньше чем радужный.

— Вот именно! И я нормально себя веду, не будь букой, Шин-чан! — пока парнишка не схлопотал снова, я поспешил переместить фокус внимания радужного игрока. Ну и не дать ястребу выведать, чем так страшна Саотоме-сан, на всякий случай.

— Кстати, Мидорима, как сестренка поживает? Такеши и Ютаро давно ее не навещали, родители ворчат, что незачем зимой ездить так далеко, хотя в одном же городе живем.

— Токио огромный мегаполис, поездка занимает почти полтора часа, для детей это слишком дальний путь, вот что, — маньяк гороскопов благосклонно отреагировал на мою попытку перевести тему. — Кроме того, они созваниваются ежедневно и занимают телефон по часу. Я понимаю, если бы она говорила с подружками, но у нее в друзьях только эти двое, вот что.

— А что не так с моим братом? — от ледяного тона хотелось сбежать куда-нибудь на Гавайи, включить там обогреватель и зарыться в гнездо из пуховых одеял. Я и забыл, что Нода рядом сидит. — И его другом?

— Нода Киоко-сан - старшая сестра Такеши, — пояснил я недоумевающему зеленому под хихиканье Кисе, которое тот даже не попытался скрыть. — И кстати… что не так с моими учениками?

— Все так. Но они мальчики, вот что, — он неловко поправил очки, смущенный присутствием Ноды. — Мне было бы спокойнее, если бы среди ее друзей были и девочки.

— И в чем проблема? — озадаченно спросила Айда-сан, не скрывая интереса, все же к озорным пацанятам, преданно и беззаветно любящим баскетбол, привязалась вся команда. — Она плохо сходится с людьми?

— К сожалению, — чтобы не повышать голос, зеленый снайпер пересел к нашему столику, будто не заметив вопросительный взгляд разноглазого капитана. Ясно, там с дружбой все очень глухо. Влезть, что ли?

— Не надо, Кагами-ччи, — шепот еле слышен, но оно и верно, не хватало еще, чтобы Мидорима или Акаши что-то услышали. — С таким надо разбираться самостоятельно. Я присмотрю, обещаю.

— А в чем проблема? Обычная же девчушка, читать любит, учится неплохо, в чем проблема-то? — еле кивнув Кисе, я обратил внимание на беседующих.

— Или ей неинтересно с девчонками? — неожиданно подала голос Есида. Под вопросительными взглядами она немного стушевалась, но с поддержкой Санады за спиной уверено посмотрела на снайпера и развернула мысль. — Она же с мелкими паразитами сошлась из-за баскетбола? И что, много девчонок в десять лет им интересуется? Ей повезет, если будет с кем поболтать хотя бы в средней школе.

— У Чизуру были такие же проблемы, — подал голос Санада, и Кисе брякнул «А что, он говорит?» Да, после Митобе-сэмпая можно и такое предположить, так что бейсболист лишь улыбнулся уголком губ и продолжил. — Чизу всегда дружила только с мальчишками, потому что ей были неинтересны девчачьи разговоры, но мне кажется, что здесь немного иная ситуация.

— Мидорима-сан, а ты сестре даешь талисманы Оха-Асы? — когда к нам подсел Коки, я не заметил, хотя присутствие того же Куроко за спиной ощущал очень отчетливо. Радар перенастраивать надо, баран.

— Конечно, — ответил с видом, будто сие есть наиболее глупый вопрос, что он слышал в течение жизни. — Залог удачного дня, и я как старший брат обязан проследить, чтобы она могла спокойно довериться судьбе.

— Учитывая, что талисманом с равной вероятностью может быть, как плюшевый розовый крокодил, так и газонокосилка, я не удивлюсь, если окажется, что девочку достают в школе, — Коки говорил, не глядя на Мидориму, с хорошо ощутимой печалью в голосе. Я вспомнил наших чудиков и их истории: да, Сане-чан в обычной школе может быть очень несладко.

— С чего бы? — с надменной холодностью спросил Мидорима, и единственной причиной, почему никто не отвесил ему оплеуху, было ясно видимое недоумение. Соперник из Шуутоку разбирался в негласных закона общества много хуже того же Акаши.

— С того, что люди не любят тех, кто от них отличается, — даже без Нигоу и Джента жалобный взгляд Коки сделал свое дело, и я впрягся в неблагодарное занятие по просвещению в тонкости детских внутригрупповых отношений. — С того, что дети жестоки, а взрослые равнодушны. С того, что мы в Японии, где принадлежность обществу ставится выше собственного «Я». Продолжить перечислять?

— Не надо, — упс. Перебор, Тайга, как есть перебор, вон парень взгляд от стола оторвать не может. — Но если так… почему я не заметил?

«Я ведь старший брат, я должен был увидеть. Или я плохой старший брат?» Спрятанные за очками глаза смотрели с каким-то знакомым отчаянием и надеждой, что вот сейчас все объяснят и все станет нормальным. Что скажут, что все хорошо, что он все делал правильно, что он не виноват. Эх, зеленый! Какой же ты зеленый на самом деле. Если дети не хотят грузить такими проблемами, то взрослому надо как бы ни пророком быть, чтобы заметить неладное, или обладать действительно большим жизненным опытом. Зацикленному на себе подростку не заметить, что творится в чужом внутреннем мире, слишком занят, наводя порядок в себе. Но это не отменяет нашей ответственности.

Я вот проморгал ситуацию с Мизумачи, несмотря на все сигналы, что подавал одноклассник. И только после вскрытия этого гнойника начал действительно присматриваться к окружающим меня детям. Что стоит за их поступками, когда не знаешь то ли уши надрать, то ли психиатра звать? Что они прячут в глазах, когда улыбаются до ушей? Насколько громко они кричат о помощи, когда их смех звенит по всей школе? Это невнимательность не делает никого плохим человеком. Ни меня плохим учителем-старостой-одноклассником. Ни тебя плохим братом. Мы просто люди, которые еще только учатся жить, мы не можем не ошибаться. Главное — как мы эти ошибки исправляем.

— Кагами-ччи, оказывается, очень хороший учитель, — закончив с тяжелой речью, к которой снова прислушивались все до единого, не смея прервать даже излишне громким вздохом, я ускользнул в ванную, дабы переждать первые метафорические тучи раздумий. Шикарный у Куроко праздник получается, сначала разборки чуть ли не на кулаках, теперь всех гнетет результат моего ораторского искусства. Прямо физически ощущаю, как всем нравится здесь находиться, настолько неприятное чувство, что даже Кисе не заметил.

— Вот только всякий раз как отвесит заслуженные оплеухи, идет и грызет себя, что слишком сильные получились, — и Коки я не заметил, слишком глубоко в свои мысли ушел, а тут нате, вся банда подошла, даже именинник.

— Прости, Куроко, какой-то невеселый у тебя праздник получается…

— А мне нравится, — пока я хлопал глазами, фантом тонко улыбнулся и продолжил. — Понимаешь, Кагами-кун, я, конечно, не проникся верой в гороскопы, как Мидорима-кун, но и считать все в жизни совпадением и случайностью уже не могу. Я думаю, что если какие-то слова сказаны — они сказаны именно там, где должны быть сказаны, чтобы их услышали те, кто их должен услышать. Вот сейчас Кагами-кун говорил с Мидоримой-куном и даже не заметил, как эти слова подходят ко всем. У каждого есть в прошлом моменты, за которые нам стыдно, проступки, за которые мы несем ответственность, а вместе с ней и вину — и каждому надо этот груз принять. Тогда и нести его станет реальным.

Должны услышать, да? Не только Мидорима, для которого я все это говорил. Не только я сам, которому надо было услышать эти же слова хоть раз, жаль, не нашлось никого, кто бы их сказал, и пришлось озвучить самому. Но и тот же Куроко, раз за разом оказывавшийся недостаточно хорошим другом, прежде чем столкнулся с Сейрином и изменился. Лентяй Аомине, из-за собственной гордыни поставивший свое будущее под угрозу. Манипулятор Акаши, по незнанию наломавший столько дров, что хватило бы на три новогодних костра во имя Кагами-ками-сама.

Упрямец Дзюмондзи, которого на неделе ждет «семейный» ужин, где он, наконец, нормально познакомится с матерью и ее новой семьей и, может быть, попробует простить ее прошлые ошибки. Или хотя бы сделает первые шаги к этому прощению. Тихий омут Чиаки, который все еще партизанит, не рассказывая, на какой вопрос ищет ответ, лишь отнекивается его неважностью и несрочностью. Хьюга-сэмпай, только-только переставший терзать себя виной за колено Киеши.

«Братец» Химуро, который все еще косится на меня как на восставшего покойника и хочет, но не знает, как заговорить об общем — уже похороненном — прошлом. Услышать надо было многим. Но кто действительно услышал, покажет лишь время, и это уже не моя проблема.

— Как думаете, будет странно предложить сыграть в «Правду или Вызов»? — будничным тоном прервал мои раздумья Куроко.

— Тебе не кажется это немного неуместным в данный момент?

— А когда в таком случае? Сейчас всех надо переключить с промывки мозгов на что-то совершенно иное, потому что над твоими словами лучше будет подумать позже, в тиши родного дома. Когда остаешься один, находишь время познакомиться с собой, — капитан подошел почти бесшумно. Когда успел научиться-то? — Пойдемте уже, вас остальные ждут.

— Вау, — тихо прошептал Кисе, пока остальные покорно отправились в комнату. — У вас и капитан не промах, да, Кагами-ччи?

Угу, не промах. И когда успел вырасти? Ведь, казалось, совсем недавно разгневанный подросток орал на непуганых идиотов так, что стены ходуном ходили, раздавая подзатыльники, как Санта-Клаус подарки. А сейчас я и не упомню, когда он в последний раз повышал голос… А нет, помню! Когда Киеши чуть врачебный режим не нарушил на тренировке, собираясь показать Фукуде какой-то прием центрового. Вот тогда капитан орал чуть ли не матом, даже Айда-сан его испугалась, хотя и поддерживала взбучку всей душой.

— Вы с ума сошли? Не буду я это петь!

Ревел Аомине взбешенным гризли, отказываясь исполнять какую-то попсовую песенку, которую на вызове бросил ему Кисе. А я и не знал, что моделька умеет так гнусно хихикать. Впрочем, после того как его самого заставили проползти вокруг столиков по-пластунски под постоянные вопли про откляченную пятую точку, можно и не так захихикать, устраивая милую сердцу маленькую гадость давнему сопернику. Петь Ахомине, конечно, будет. Не сможет не спеть, только не после того как Его Императорскому Величеству по воле вызова пришлось десять минут ходить по комнате с подушкой на руках, укачивая ее как будто младенца. Я не знаю, чем думала Айда-сан, давая такое задание, но после озвучивания, я какое-то время всерьез рассматривал вариант, что Акаши ее испепелит взглядом. А учитывая, как быстро Хьюга спрятал за спиной пискнувшую второкурсницу — не я один. Но грозный подросток принял вызов, как подобает императору, с честью, и тут же вытащил номер своей жертвы.

Кавахара, поглядев на разноглазого подростка, выбрал правду и сознался, что до старшей школы боялся лягушек чуть ли не до икоты. На вопрос же, почему не боится сейчас, танцор взглянул на Акаши как на идиота и заявил, что после Сейрина боятся лягушек просто не получается. Товарищ, перед тем как вытащить бумажку с номером, исполнил чуть ли не шаманский обряд и, судя по воплям, был нагло обманут. Скромно улыбающейся Сакадзуки-сан было невозможно загадать что-то вызывающее или смущающее, так что она просто рассказала хокку, балансируя на стуле на одной ноге.

Момои-сан, следующая жертва безумной игры, выбрала правду и ответила, что видит в Ахомине непутевого братишку, изрядно расстроив тем Куроко. Шепотом фантом признался, что очень надеется и неистово верит, что однажды эта парочка найдет друг друга и отстанет от него. Фукуде пришлось все те же злосчастные десять минут изображать собаку и даже побегать на четвереньках за мячиком. Не знал, что аналитик Тоо так фанатеет от собак, познакомил бы ее еще осенью с Нигоу, дабы устранить шпиона силой щенячьих глазок. Братишке пришлось отдуваться молитвами во имя Кагами-ками-сама. Мстительный у нас центровой и злопамятный, надо запомнить.

Морально уставший я тоже предпочел правду, хотя если бы спрашивавшим был не Коки, я бы десять раз подумал и, наверное, выбрал бы вызов. Мелкий меня по-родственному пожалел и по-дружески подставил, попросив перечислить мои повседневные дела и обязанности. К концу списка неотвисшими челюсти были только у брата и Широ, даже Дзю и Чиаки выглядели малость пришибленными — что я регулярно переписываюсь с главами клубов, где состоят одноклассники, парни не знали. Про остальных и не упомнить, кто не знал про методички, кто про издательство не ведал — да я сам, пока перечислял, тихо впадал в каплю, где ж я на все это время находить умудряюсь? Под этой растерянностью и предложил выбравшему вызов Кисе поизображать кадета на полосе препятствий. А он вон, на Аомине отыгрался.

— А ничего поет, душевно, — еле протолкнул слова сквозь смех Такао. Душевность видимо выражена в протяжности завываний, ибо английский у Аомине был не ахти, слов он не знал и читал через одно, а пропуск заменял воем. Да, душевно.

Злой от стыда и смущения Ахомине вытащил бумажку с номером, и все затаили дыхание: кому не повезет попасть под его удар?

— Номер семь! — дикая, кровожадная пантера огляделась, выискивая добычу, которая тут же сдала себя перепуганным оханьем. Савако?!

Я думал, что атмосфера была накалена, когда мы зашли? Нет, накалена она стала теперь, но не только моими усилиями, за Савако придурка порвут на британский флаг почти все сейриновцы и то — потому что не все успеют поучаствовать.

— Дайки.

Холодная сталь в голосе Акаши немного отрезвила, а проблеск здравого смысла в глазах Аомине привнес еще больше ясности в мысли, но бдительности я не терял, кто знает, что может выкинуть этот сумасброд. А девушка, будто не понимая подоплеки происходящего, выбрала вызов. Ну что Аомине, будешь опускаться на дно, пытаясь достать меня через Савако, или поступишь по-мужски?

— Тьфу, — и только после этого я позволил себе расслабиться, ибо борьба в сознании соперника закончилась. — Расскажи страшилку, что ли, "Ямамура".

— Это грубо, Аомине-кун, — но глаза фантома блестели, а на губах играла довольная и совсем чуточку гордая улыбка.

Ну да, грубо, но когда Савако нервничает, она действительно становится похожей на Садако, так что даже Яно с Есидой ограничились несильными пинками Ахомине. Вот же чудаки, хоть сейчас всех к окулисту отправляй: Савако всегда милая, а когда нервничает — вдвойне.

— Ты странный, Кагами.

Савако милая. Настолько, что страшилки ее совсем не страшные, и даже Коки не трясется в ужасе, а тихо обсуждает с Кисе проблему с финалом романа. Ждать от Савако подвоха не приходится, но ее подружки, советующие с двух сторон, совсем другое дело, а потому Такао с преувеличенным хныканьем принимается за отжимания на пальцах под счет девчонок, которым жизненно необходимо сравнивать нас между собой — зачем? А когда уставший ястреб разлегся на полу, чуть ли не мурлыча, Есида его припечатала:

— Вот пока сотню не сможешь сделать, девчонки тебе не видать.

Ну кто ж знал, что эта зараза ответит?

— А зачем? У меня Шин-чан есть.

Тогда-то я и узнал, что помимо могильной, предвкушающей и предгрозовой тишины бывает и такая — когда обработка информации в головах всех присутствующих идет медленно-медленно. Я лично только после вопля Кисе сообразил, что меня не закоротило, мне не приглючилось и я не ослышался. Да уж. Нет, я, конечно, слышал, что всякое бывает, но почему-то не мог не посочувствовать обоим, ибо что педантичному Мидориме, что суматошному Такао будет очень непросто с таким… партнером.

— Может продолжим?

Как голос капитана возвысился над гамом ошарашенных подростков, я не знаю. Но он возымел эффект и ястреб полез за номером. Сомбреро все же нашло своего носителя, а Мидорима — еще одну причину придушить напарника, но сложно было воспринимать всерьез испепеляющие взгляды от человека с такой шляпой на голове. Хорошо, что зеленый слишком хорошо воспитан и не стал срываться ни на ком, кроме самого Такао, и хорошо, что Киеши-сэмпай решил отличиться и выбрать правду. Предупредительные взгляды команды тут совершенно точно ни при чем.

— Ой, Шин-чан, только не спрашивай про его знак Зодиака!

На этот подзатыльник ястреб давно нарывался, так что никто не удивился ни удару и шипению рассерженного Мидоримы, поносящему болтуна на чем свет стоит. А вот вопрос — не жалеет ли сэмпай, что выбрал Сейрин — застал нас врасплох. Как впрочем и ответ — раз в неделю минимум.

— То есть как это, жалеешь?!

— Почему раз в неделю?

— Теппей!

И только заметив, наконец, шкодливую ухмылку, подпрыгнувшая с мест команда успокоилась, закидав шутника подушками и пообещав тому полноценный игнор на неделю, начиная с понедельника. Конечно, от этой идеи мы отказались, но не раньше, чем Киеши потешно выпросил прощение, параллельно пригрозив с горя нарушить врачебное предписание. Только сейриновец может что-то вымолить угрозами, остальные знакомы с логикой чуть лучше. Игра продолжалась, а придурь сейриновская перестала сдерживаться, ибо после Мурасакибары с неудачной попыткой повторить «лунную походку» и Химуро, станцевавшего вальс с подушкой, которую еще Акаши качал — остались только свои и Огивара, в которого искренне верили. Небезосновательно: Химуро попросил его изобразить лихого наездника на швабре, а парнишка лихо пробежал три круга по гостиной с криком, что вот-вот поймает снитч. Ну как после такого не принять его как своего?

— Он точно такой же чудик, как и вы, — авторитетно заявила Нода, глядя на сонного и замученного Санаду, прыгающего через шарф как через скакалку, пока Огивара с Есидой активно за него болели, тряся шапками с помпонами.

У спокойного и непоколебимого Санады совершенно не получается придумать что-то из ряда вон и тогда Есида собирала пирамиду из стульев и заявила, что задача Изуки — штурмовать эту крепость. Орел и на секунду не замешкался, рванув к креслу, дабы оттуда буквально перепрыгнуть прямо на вершину пирамиды, еле успел перехватить его в полете, тогда как Санада отвесил Есиде легкий щелбан и засчитал испытание.

— Не хочу, чтобы кто-то закончил в больнице, — на все возмущения недосмотренным зрелищем у меня был один ответ: раз — и перевернул.

А после даже немного пожалел о поспешном вмешательстве: Изуки выдал Дзюмондзи блокнот своих шуток с заданием прочесть любые десять из них. Под конец у друга дергался глаз, вокруг него лежали подростки с закрытыми ушами и только орел изображал, что утирает слезы умиления и восторга. Зараза пернатая. Злой лайнмен — это серьезная угроза, поэтому Митобе благополучно выбрал правду и убил остальных, плохо с ним знакомых, пантомимой.

Рука вверх, выписать полукруг и резко дернуть вниз, другая сложила молитвенный знак, потом провести одной рукой по воздуху будто гладя, а другой показать знак мира — сэмпай больше всего на свете хотел, чтобы наша команда держалась вместе, и таким простым и безыскусным признанием превратил дюжину подростков в помидоры. Переводить ответ никто не стал, слишком личное дело, но Дзю даже не настаивал, за что ему отдельное спасибо. А вот Митобе выпал капитан, и когда молчун выдал задание, тот чуть не рухнул в обморок. Но вызов дело чести, а потому сгоряча пообещав Митобе пятнадцать кругов вокруг школы в присядке, капитан, пламенея ушами и щеками, поцеловал тренера в щеку под улюлюканье большинства присутствующих.

— Не ожидал от вашего молчуна такого задания, — Широ, вот выпадет тебе вызов, упрошу забрать твой ноут до конца дня! Глаза посадишь же, песец бестолковый.

— В тихом омуте сам знаешь кто водится.

— Волдеморт?!

Пока остальные продолжали изгаляться над второкурсниками, я удалился на балкон подышать свежим воздухом, все равно пока первый круг не закончен мне присутствовать необязательно. После безумных сейриновских будней игра казалась не особенно забавной, хотя были и неожиданные моменты. Но сейчас мне надо было остаться одному, потому как кому-то явно требовалось поговорить:

— Тайга… я могу присоединиться?

— Конечно, Химуро-сан, — и нет, я не собирался облегчать его участь. Нехороший я человек, как есть нехороший.

Постояли, помолчали, глубокомысленно любуясь городом с высоты двенадцатого этажа. Красивый вид, кстати, интересно, как Куроко получил возможность устроить празднование в этой квартире? У него самого дом, как бы ни меньше моего собственного, так что вопрос остается открытым.

— Я не знаю, с чего начать, — волнуясь, он беспрестанно сжимал и разжимал пальцы, глядя ровно перед собой, но я сомневаюсь, что Химуро видел хоть что-либо. — Я очень виноват перед тобой, Тайга. Я знаю, что не должен был завидовать твоему таланту, не должен был злиться и отталкивать тебя тогда. Я был неправ. Прости меня, если сможешь.

— Не смогу, — ответ сорвался прежде, чем я всерьез задумался. А задумавшись, понял, что действительно не смогу. — Невозможно простить, если не ощущаешь обиды. Пойми, Химуро, я не помню ничего. Я не помню, какими были наши отношения, знаю лишь со слов Алекс и твоих. Я не обижаюсь на тебя. Поэтому прощать мне нечего — я ничего не помню. И я не тот Тайга, которого помнишь ты. Поэтому сделай одолжение себе и мне — отпусти его. Пусть прошлое покоится в прошлом.

Я не хочу впускать его в свою жизнь. Просто не хочу. Я не могу верить человеку, однажды повернувшемуся спиной к тому, кого звал братом, это не укладывается в мое представление о правильном. Но и просто отвернуться, сделав вид, что не вижу поникших плеч и не слышу прерывистого дыхания, будто его ударили под дых, не могу.

— Мне кажется, что тебе стоит простить себя и позволить этим отношениям уйти в прошлое. Особенно учитывая, что тебе есть о ком заботиться. Тот, кому действительно нужен старший брат, кого надо направить, поддержать и отвесить подзатыльник, когда он свернет с верного пути.

Так будет лучше. Гигантскому ребенку, только-только начинающему понимать настоящие ценности, кто только-только делает первые шаги в такие сложные межличностные отношения, очень нужен присмотр. Чтобы когда он наломает дров, был тот, кто скажет: «О, отличный будет костер». И Химуро, ошибившийся однажды и горько сожалеющий о сделанном безвозвратном шаге, будет ему хорошей опорой. Потому что помнит, как облажался, и потому что сумел вынести из этого урок.

— Хорошо… Кагами-сан.

Химуро ушел, не оборачиваясь, и столкнулся в дверях с Коки. Я и не думал, что братишка оставит меня одного в такой момент, особенно учитывая, какими ругательствами он покрывал одну одноглазую голову после рассказа Гарсии, как мы рассорились.

— Не пожалеешь?

— Возможно. Но маловероятно.

— Думаешь это правильно, оставить Мурасакибару-куна на Химуро? — даже «-сан» опустил. Не нравится мелкому соперник из Йосена, ой как не нравится.

— Время покажет. Но мне кажется, они составят хороший тандем, особенно когда их отношения станут действительно братскими. Химуро, несмотря на прошлые ошибки, нужен кто-то о ком он будет заботиться, это часть его натуры, а Мурасакибаре, сам понимаешь, будет сложно выжить без такой опеки. И ведь не сказать, что у него есть какие-то отклонения, просто ему будто лень взрослеть.

— Очень точно сказано, Кагами Тайга.

У меня что, приемный день? Вправим мозги всем желающим, в честь дня рождения скидка? Но вслух я ничего не сказал, Его Императорское Величество выглядело отнюдь не величественно, а как очень уставший человек, которому нужна помощь. Видимо это было очевидно не только мне:

— Акаши-сан, почему Мурасакибара-кун такой? — угу, начнем колоть орех с этой стороны.

— Сложно сказать. Ацуши самый младший в семье с пятью детьми, причем даже с четвертым ребенком у него существенная разница. О нем всегда заботились, и он к этому просто привык.

— А его инфантильная манера поведения никак не связана с тем, что его задирали в детстве? — Коки, котенок, откуда ты это знаешь? Журналисты ничего такого не сообщали.

— Не буду спрашивать, откуда ты это знаешь, — Акаши попробовал препарировать брата взглядом, но тот вовремя спрятался за моей спиной. — В какой-то мере, это, несомненно, так. Ацуши был высоким, неуклюжим и довольно неумелым, а дети, как сказал Тайга, жестоки к тем, кто не похож на них.

— Но если человек не прячет свои недостатки, а напротив выпячивает их, к нему сложнее подобраться, — защитная реакция, как она есть. Кто-то замыкается в бункере, а кто-то выставляет зенитки. — А в случае Муры-куна все сложилось в кучу, и получился тот, кто получился.

— Поэтому ты поручил Химуро присматривать за ним? — вот как человек с такими умными глазами мог совершить ту феерическую дурость? Или правду говорят, что дураки ошибаются постоянно и по мелочи, а умные — редко, но глобально?

— Я никому ничего не поручал, я не на работе, — отмахнулся от размышлений, задумавшись, какого черта на самом деле нужно от меня Акаши. Или от Коки? Или он просто к соперникам присматривается? — Просто объяснил, что не имеет смысла так зацикливаться на прошлом, когда есть настоящее и даже будущее. Химуро уже повесил на себя обязанность присматривать за кохаем, просто еще не осознал, что вырос достаточно, чтобы не озвучивать братские привязанности как в младшей школе.

Тогда-то он напрямую сказал Тайге Стивенсону, что будет ему старшим братом. Кольца опять же эти, распроклятые, купил и нацепил. Сейчас ничего из этого уже не нужно, достаточно хотя бы одному понять, какие обязанности он на себя взвалил неосознанно, а второй — ему и без слов все ясно, Мурасакибара уже привык к новой «нянюшке» и даже воспитывать себя позволяет. Оплеуху Химуро ему закатил тогда знатную, я уже думал, что второкурсника на месте прибьют, а ничего, мозги вправились, на игру они вышли обновленными.

— Акаши-сан, может хватит ходить вокруг да около? О чем ты хотел поговорить? — Коки высунул нос из-за моей спины ровно затем, чтобы вернуться на исходную позицию от одного лишь взгляда императора. — Я могу уйти, если мешаюсь.

— Возьмешь тот стул, как щит, и проскользнешь? — насмешка в голове не была обидной, напротив, Акаши будто расслабился после того, как его напряг тот комментарий братишки про центрового Поколения Чудес. — Не мешаешь, напротив, мне кажется, что ты тоже имеешь к этому отношение.

— К чему? — тут уж и я не утерпел, тоже интересно, чего от нас надо финальному сопернику.

— Кагами Тайга, почему ты разослал предупреждения про Зону? — не понял. Разве это не очевидно? — Я понимаю, что не хотел, чтобы мы вошли в это состояние, но вопрос не «зачем», а «почему».

— Потому что аники не мог поступить иначе, — пока я соображал, как вежливо сообщить Акаши, что он идиот, и промолчать в такой ситуации было бы подлостью, мелкий взял беседу на себя. — Потому что Тайга не может не помочь, когда знает о проблеме и может что-то сделать.

— Потому что победа, полученная такой ценой, хуже поражения, — даже та победа над Тоо было тяжелой. Мы предупредили, мы не виноваты, но я никогда не забуду, как врач тащил Аомине буквально на спине, потому что тот не мог идти без опоры. — Ну и про будущее надо было подумать, вдруг кто-то из вас всерьез займется баскетболом и пройдет в сборную, лишать страну молодых талантов было бы непатриотично.

— Да, не патриотично, — тонкая улыбка, будто Акаши только что доказал одну из задач тысячелетия. — Что ж, спасибо за ответ, Кагами, Фурихата.

— Пожалуйста. А теперь давайте вернемся, я почти заледенел — ворчливо ответил я, пробираясь внутрь теплого помещения. Нет, на балконе хорошая изоляция, просто я был там разгоряченным куда дольше, чем стоило бы.

И уже возвращаясь, услышал:

— Я прочту твой роман.

Рухнувший за спиной братик сюрпризом не оказался, так что, подхватив мелкого, почему-то чрезвычайно напуганного заявлением Акаши, я на полной уже громкости сообщил, что второй том выйдет на весенних каникулах. Куроко же будто растерялся от моих слов и выронил мандаринки, которыми явно пытался жонглировать. Вызов?

— Эй, так нечестно, десять минут еще не вышли, давай заново!

Наше отсутствие заметили все, но тактично проигнорировали, потому что, как сказал когда-то Чиаки: «лезть в дела Кагами-сенсея дураков нет».

— Здесь что, Тююма пробегал?

Взрыва не было, его бы мы услышали точно, но вот состояние комнаты оставляло желать лучшего. Разбросанная посуда, часть из которых еще и разбилась при попытке сыграть ими в фрисби, перевернутая мебель, ибо хватило ума поставить баррикады от летающих тарелок, Широяма без ноутбука, кому бы спасибо сказать — все это выглядело слишком знакомым, пусть и совершенно другим.

— Ясно, Сейрину в Правду или Вызов играть нельзя, — прячущаяся за Аомине Момои-сан активно закивала, пока Кисе выбирался из-под столика, а Мурасакибара, сгруппировавшийся в удивительно компактный шарик, вытащил одну руку и искал чего-нибудь сладкое заесть стресс.

— Зато весело было! — а вот наши, тоже прячущиеся, испуганы не были ни на грамм. Ну да, огнестрела, бомб, химических реактивов нет, и не страшно уже. — А когда Чиаки стал с ножом бегать!

— Снова?!

— Как это, все уже прошли? И Айда? Она ведь первая задание давала, теперь крайняя выполняет!

И зачем об этом вспомнили? Куроко, хитро сверкая глазами, предложил Айде-сан выбрать фильм, который мы всей толпой посмотрим, и голову на отсечение даю, сговорился с ней о выборе заранее! Потому что никак иначе объяснить свою рожу на экране не могу. Нет, это не тот боевик, которым Минамото угостил нас на Хоккайдо, это крайняя работа видеоклуба, с завтрашнего дня объявят условия их конкурса, так что они спешно завершали все-все проекты к сегодняшнему дню. И фильм о поездке в горы — тоже. Именно его и поставили на просмотр, а ведь его и сами сейриновцы не успели посмотреть!

— Черт, Кагами, ты действительно курица-наседка! — бил себя по лбу Ахомине. — И вот этому я проиграл?

— Аомине, ты Ахомине, если думаешь что проиграл мне!

— Черт, она правда на тросы полезла? Есиока, бестолочь!

— Это так в Сейрине веселятся? Я уже даже не удивлен тем, во что вы превратили комнату.

— Я тоже так могу!

— Не вздумай, Чизуру.

— Она наверняка захватила с собой талисман дня, поэтому и не пострадала.

— О, они вставили это в фильм! Танака-сан их убьет!

— Как много вкусняшек…

— Хуже, он не станет препятствовать остальным учителям.

И только на видео с обряда ребята угомонились. Как впрочем и я сам, впервые видя себя в полноценном амплуа бога огня.

— Это правда я?

При свете ламп, под хохот Садахары-сенсея костюм казался неудачным карнавальным изыском, а я в нем больше походил на национального клоуна, но при свете костра все менялось радикально. Медленные, текучие движения — таких от нас добивается Гайтору-сенсей на тренировках ВОКС. Гордо поднятая голова, фигура полная собственного достоинства, но при этом не ощущалось и грамма высокомерия. И весь облик, будто пронизанный огнем, словно сам я состоял из него, из огня и света, что было попросту невозможно. Да, теперь я понимал, почему даже друзья, всегда готовые посмеяться над моим статусом и подначить магиков, застыли каменными изваяниями. Я и сам застыл, глядя как на экране некое божество снизошло до людей.

Прозвучавшая молитва эхом отдавалась в ушах, а видя, как люди стройными рядами, без улыбок и насмешек, кладут, нет, возлагают в огонь свои благодарности за прошедший год, я осознал, что и друзья мои в тот момент прониклись обрядом так глубоко, что и мысли не допускали о шуточках.

— Это было… внушительно, Кагами-ччи.

— Ага, сам в шоке. Со стороны оно смотрится просто поразительно.

— К-кагами-кун был просто потрясающим! то есть… ты всегда такой… но тогда… и…

— Явление синьора Помидора, серия сто первая.

— Вот, теперь и до него дошло!

— Не все. Спорим, аники все еще не понял, чем это ему грозит?

— Чем?

— Увеличением паствы Кагами-ками-сама!

И снова в издевательских поклонах рухнуло два, а нет, уже четыре тела: песец не смог удержаться от веселья, а Такао и не пытался. Вот же мартышки проказливые!

— О, концерт Падших Ангелов!

— А костюмами занималась Накагава-сан?

— Угу, девчушка явно стилистом станет, уже колледжи присматривает.

— Это ваши учителя? Дерутся? Кагами, подобное поведение совершенно недопустимо, вот что.

— Ты главное им этого не скажи, а то Шуутоку недосчитаются одного атакующего защитника.

Да, фильм получился длинным, потому как режиссеру Отоваре явно хотелось и то, и то показать, и пятое, и десятое. И пусть хронологию они соблюдали постольку-поскольку, получилось очень ярко. И хорошо, что так: пусть прошло меньше месяца, но поездка уже стала казаться сном, чем-то, чего не было, а тут такое весомое доказательство, что проигнорировать невозможно.

— Ой, уже так поздно! — ахнула Айда, глядя на экран телефона безумными глазами. — Папа уже семь раз звонил!

Айда Кагетора — это серьезно, с него станется прискакать с пистолетом и палить без разбору, так что тренера спешно отправили успокаивать отца, пока капитан вызывал такси для девчонок, наотрез отказавшихся от сопровождения. Решили, самостоятельные наши, что нам слишком долго будет их провожать и возвращаться домой, и переупрямить ту же Савако было ничуть не проще, чем меня самого!

— Я уже боюсь представить, какими баранами будут мои племянники, — хитроумный братишка прервал наши споры одной только фразой, отправив обоих в нокаут. За-ши-бись.

Но прежде чем мы разъехались по домам, Акаши попросил немного внимания, сказав, что желает вручить подарок имениннику. Куроко, похлопав глазами, озадаченно сообщил, что квартира, которую мы так ловко разгромили, принадлежит Акаши, и подарком была именно возможность отпраздновать в ней день рождения. А потому он никаких других подарков не примет, и Акаши-куну стоило бы это учесть. Император загадочно улыбнулся, переглянувшись почему-то с Кисе, и сообщил, что учел эту возможность, и от такого подарка Куроко отказаться не сможет.

Возражения фантома были прерваны ни много ни мало — салютом. Да, от такого подарка захочешь — не откажешься, ибо от самого именинника не зависело ровным счетом ничего, только и оставалось, что всей толпой смотреть, как над нами в ночном небе расцветают звезды, вспышками разлетаются кометы и кружит хоровод сереное сияние. Думать не хочу, сколько средств должно уйти на такой салют в Токио, где каждый чих надо согласовывать с вышестоящими инстанциями, но не сомневаюсь, для наследника семьи Акаши это не проблема.

— Знаете, ребята… Это мой лучший день рождения…

Глава 51

— Главное, чтобы ты был уверен в своем решении. Если тебя все устраивает — значит, так тому и быть, — озадаченно протянул я в ответ.

Дзюмондзи в итоге разрулил семейную ситуацию, о чем мне и рассказал субботним вечером. Ну как разрулил — согласился общаться с матерью как с родственницей, этакая тетушка неизвестно с чьей стороны, но не более. Что ж его на то воля, родители тоже поддержали, хотя обескуражил он их наверняка.

— Да их больше знакомство с Киоко пугает, поверь. Оно и меня держит в напряжении, коли на то пошло, — буркнул Дзю.

Не могу их осуждать. Нода-сан девушка волевая и решительная: решила, что Дзюмондзи именно тот парень, что ей нужен — и завоевала без лишних церемоний, и не дай ками кто-то рискнет оспорить статус-кво, я за его здоровье и йены не дам.

— Ты лучше скажи, как Фури?

— Сачкует последние трое суток, — сдал я брата безо всяких сомнений. Коллегам бы не заложил, но Дзю можно и рассказать, и чуток пожаловаться. — У него температура только первый день держалась, если бы учителя узнали, ему бы уже прогулы впаяли. Одна надежда на Цубаки-сенсея, который, конечно, мозги нам знатно прополоскал, но прикрыл и нужную бумажку выписал.

Мозги нам выкручивали в основном за то, что больной пока должен был лечиться, бегал на работу в издательство, а после вообще умудрился разобраться с финальной сценой в книге и освободиться от ига Татибаны-сан. Коки заболел неожиданно, буквально за ночь: в воскресенье мы праздновали день рождения Куроко, а утром в понедельник братишка не смог встать на пробежку. Оставив кадетов на Гая, а класс на друзей, я дождался Цубаки-сенсея с его травами, лекцией и советом пить много воды и устроил себе отгул, потому как оставить брата одного, когда он не может дойти до ванной комнаты — ну это уж совсем. Уже к вечеру к нам примчалась тетушка, я в который раз заклял себя никогда и ни при каких обстоятельствах не стоять у нее на пути.

Тетя Юми присматривала за братом последние несколько дней, даже в издательство с ним ездила, выяснилось, что она немного знакома со всеми сотрудниками, потому как иногда заходила, пока была жива мама, так что ей были рады. А вот идиотскому героизму мелкого — не очень. Широяма-сан очень корректно настучал мне по ушам, что брат у меня один и его надо беречь, а не посылать грудью на баррикады и заставлять дописывать роман. Объяснять, что мелкая зараза писал по ночам, пользуясь нашим с тетей временем законного сна, было бесполезно, так что на десятой попытке донести свою точку зрения, я банально сдался. Но книгу они добили, правда всем остальным теперь придется сидеть до упора, потому как из плана эти творцы выбились на пару недель минимум, что не есть хорошо.

Подготовка ко дню влюбленных наконец-то сошла на отлаженные рельсы, и я мог выпустить вожжи, а то сидел как на иголках, каждую мелочь выверяя, как бы чего медным тазом не накрылось. В школе народ нашел новый повод побегать по потолку: начались работы над школьным вступительным экзаменом, куда я какого-то черта предложил втиснуть психологический тест при поддержке Укитаке-сенсея, который этим и занялся. Также медик озадачил педсовет поисками еще одного работника белого халата, Танака-сан выдал обычное «Хо-хо-хо» и обещал поискать.

Горо-сан взял на себя общую подготовку к вступительным экзаменам, учителя занялись тестами, а я — курсантами, ибо их тоже припрягут к благородному делу, отправив контролировать ситуацию на местах. Пока предполагается, что парни будут стоять на страже в аудиториях, присматривать за дисциплиной, читай отслеживать списывающих, а заодно выверяя слабых духом и излишне нервных. Таким в школе не понравится, так что лучше заранее предупредить, куда именно они попадут. Уже в это воскресенье пройдет национальный экзамен для выпускников средних школ, по результатам которого они и будут подавать заявки в старшие школы. В Сейрине тесты для поступающих проводят относительно поздно, практически в последние дни февраля, хотя и используют традиционно воскресенье, не мешая учебе, эта задержка обусловлена желанием дать шанс поступить как можно большему числу учеников ибо наша репутация пока только набирает обороты.

И как будто нам мало этой мороки, уже в понедельник заканчивается срок наказания Тююмы-сенсея!

— А что, никак его увеличить нельзя? — Дзю тоже оценил тихие и мирные дни, когда взрывы были только на полосе препятствия для кадетов, небольшие и неопасные для остальных учащихся.

— Мы пытались уговорить его жену, но Норико-сан любит супруга и «не может его мучить». О том, что мы как бы тоже страдаем, она не подумала…

— Женская логика во всей красе…

Погоревав немного о несправедливом мягкосердечии Тююмы-сан, мы переключились на другие темы, ибо долго сожалеть о несбыточном непродуктивно, а обсудить, помимо младших братьев, было что. Да хотя бы чертово задание по черчению. Ну где это видано, чтобы школьники за три месяца сделали проект дома? Нет, конечно, это «дом в вакууме», то есть никаких разметок, привязок к имеющимся коммуникациям, мы даже ГОСТы не изучаем излишне подробно, разве что основные положения нам сенсей выдал, но даже так — это чрезмерно.

— А Чиаки загорелся!

— Это-то меня и убило.

Ну кто знал, что Чиаки рассматривает этот проект как вызов судьбы? И высшая цель за всей этой возней — ни много ни мало Токийский технологический университет, крупнейший технический вуз страны! Когда на неделе Чиаки с горящими глазами выдал планы на будущее, заодно вручив и злосчастную анкету, которые надо было собрать до выходных, я только и мог что похвалить за целеустремленность и пожелать удачи в поступлении. А после рванул в учительскую, выяснять у Хорикоси-сенсея, что там надо другу сдавать, к чему готовиться и какой уровень подготовки должен быть.

Что тут скажешь, могло быть страшнее, Токо-дай это все же не То-дай, в лучшем университет страны тоже есть подходящие Чиаки специальности, но требования чуть более невозможные. Я не представляю, как нужно человеку учиться — наверняка сутками напролет, забывая про базовые потребности — чтобы туда попасть, но мне и не надо, слава ками. А вообще, за моими подопечными замечена поразительная осмысленность и целеустремленность. Когда как некоторые второгодки еще не определились даже с направленностью, мои ребята уже списки вузов подготовили в приоритетном порядке. Не все, конечно, тот же Дзю еще определяется с будущим, но многие, очень многие сдали мне полноценно заполненные анкеты, по которым я хочу провести предварительные обсуждения, до родительских встреч. Просто чтобы понять, действительно ли они понимают, на что замахиваются?

Та же Шиба вместе с анкетой отдала мне предложение по созданию школьного радио, радиостанция «Сейрин-FM», который я, прочитав, отдал на рассмотрение Танаке-сану и Горо-сану, а после обещания подумать быстро спихнул копию нашим технарям — Сендо-сенсею и Хорикоси-сенсею. Ибо пока руководство думает, надо склонить чашу весов в нашу пользу, девочке полезно будет попробовать себя в качестве ведущей просто чтобы убедиться, что это ее. Не то чтобы я всерьез считал, что в Сейрине неопасная инициатива ученика будет отклонена, так что пусть заранее соображают, как бы все это устроить, не пятиминутное же дело. Но сам от подобного отстранился по максимуму, всех, кого нужно и можно, я озадачил, стоит и к своим баранам вернуться.

Минамото уверенно влился в создание конкурсной работы под руководством Отавары-сана, и стоять на пути у съемочной группы не решается даже безбашенный Садахара, ибо отвага отвагой, а инстинкт самосохранения никто не отменял. Команда там собралась большая — они ведь даже театралов всем клубом делили, ибо актеры нужны — энтузиастами дела были все до единого, причем настолько сейриновцы, насколько это возможно. Не так давно вот за Казамой охотились с просьбой «немного подкорректировать» им боевые сцены в фильме, солдатик сначала пошел по приказу — «а не то они кого другого выкрадут» — а после увлекся, и за бездарные драки по ушам получили все, начиная с режиссера и заканчивая техником, которого вообще выкрали у клуба любителей техники Сендо-сенсея. Бедолага, по словам Саотоме пронзенный стрелой Амура, ходил за съемочной группой жертвенным агнцем, занимаясь всей той работой, которой не занимался «творческий» коллектив. Зато Минамото нашел свободные уши и даже друга, ибо камеры знал, умел и собирал, что не оставило ушибленного физикой и технологиями равнодушным. Все к лучшему.

Нишимура ходила по уши в краске и это не метафора: в середине февраля крайний срок сдачи работ на художественный конкурс, и наши тоже в этом участвуют. Одноклассница спит по три часа в сутки, забила на уроки, но по просьбе Хинамори-сенсей ей это простили, так что художница все свободное время проводить в домашней студии, потому как ее полотно слишком большое для клубной аудитории. Я боюсь представить, что именно она там рисует, потому как, по словам сенсей девчушка со стремянкой не расстается, такая громадная работа, и пашет она над ней как бы ни с начала зимы. Это при том, что про конкурс объявили только в третьем триместре! С другой стороны, некоторые представили свои старые работы, подходящие по тематике, так что все честно, просто совпало, что работа, которую она по ее собственному признанию вынашивала с лета, попала под условия конкурса идеально, словно изначально была создана для него.

Хор имени Кейна-самы набирает обороты, недавно устроили внезапное выступление на презентации новой части игры, сорвали овации. Школу уже пытались штурмовать, Коиздуми пришла в учительскую с предложением переименовать Сейрин в «Частную старшую общеобразовательную школу имени Кейна-самы», завуч настолько обалдел, что почти минуту стоял столбом, прежде чем выкинул девушку в окно. Вернее, «провел дефенестрацию». У меня уже глаз дергается — оказывается, у методов воспитания подрастающего поколения, используемых заместителем директора, есть свое особенное название, закрепившееся в истории еще с пятнадцатого века. Слов нет, раньше чиновников из окон выкидывали, теперь школьников. Я даже думать не хочу, с какой целью все это рассказала младшим учителям Катагава-сенсей, ибо подозреваю тщательно завуалированное предупреждение не бухтеть, не ворчать и вообще обрасти белой шерстью и повестить табличку «Я белый и пушистый».

А ведь учителям было на что злиться: заместитель директора не внял просьбам сенсеев запретить празднование Валентинового дня в школе. Горо-сан с некоторым злорадством сообщил, что уважаемые коллеги, не явившиеся на работу пятнадцатого февраля, могут не рассчитывать на пряники в течение очень и очень долгого времени — как минимум до следующего праздника сладкоежек.

— Подумаешь, Валентинов день… Что с ним не так-то? — когда я впервые прослышал про очередной камень преткновения, то только почесал в затылке. Нашли проблему, вот мне кадетов не хватает во все аудитории на экзамены, и придется разбивать звенья. Вот это действительно проблема, а они на ровном месте!

— Кагами, ты иногда такой зеленый… — протянул рыжий учитель.

— Угу, зеленый и в розовых очках, — неожиданно поддакнул Садахара, а так как эта парочка редко сходится во мнении, я от неожиданности не нашел что ответить.

— Молодость означает отсутствие жизненного опыта…

— И некоторую наивность.

— И веру в лучшее в людях!

— После классного руководства Тююмы-сенсея?

— Даже так!

— Уважаемые коллеги, вы несколько увлеклись! — да, учителя неожиданно активно подхватили тему и убежали куда-то уже в свои дебри.

— Возвращаясь к нашей проблеме, Кагами-сенсей, скажите, что такое Валентинов день с вашей точки зрения?

— Эм, праздник, день святого, который вроде как венчал влюбленных вопреки всем запретам? Нет?

— И это тоже, Кагами-сенсей, но куда важнее японские традиции празднования. Ты знаешь о них? — когда рядом материализовалась Хинамори-сенсей я не заметил, а вот пристроившуюся поблизости Анезаки отметил автоматически, как и остальные.

Англичанка вообще после поездки вела себя довольно тихо, мозги не выкручивала даже на уроках. Единственный, на кого она реагировала, как раньше был Аянаги-сенсей, так что я не удивлюсь, если директор попросит его о помощи в этом вопросе. Хотя был момент, когда она вспылила всерьез — когда ее совсем достали с вопросами об отношениях с информатиком, тогда сенсей отвела душу, замесив особо любопытных учеников собственного класса на колобки. Но после этого она явно с ужасом ждала общего порицания и сильно опешила, когда никаких последствий, кроме «давно надо было их на место поставить», не было.

Конечно, это ненормально, что учителя прибегают к физическому насилию, со стороны так вообще кажется, будто мы прививаем детям принцип «кто сильнее — тот и прав», но как показало время, подростки куда адекватнее в этом вопросе, нежели те же защитники прав детей. Понимают, что схлопотали за дело, и молчат, не жалуются. Анезаки-сан после этого даже зауважали в какой-то степени, дескать, не все еще потеряно, что ввергло ее в еще большую сумятицу, и теперь учительница предпочитает больше наблюдать, чем действовать. Посмотрим, к чему это приведет.

— Да, просветили. А что не так? Ну вручают люди шоколад, ну отвечаешь тем же.

— Тебя просто в прошлом году не было, — мученическим тоном выдал Хорикоси-сенсей. — Эти дети были просто ненормально настойчивы!

— Угу, при всем уважении к их чувствам, быть объектом подростковой влюбленности не каждому по плечу, — аж вздрогнул Куросаки-сенсей.

— Да ладно объектом! Они же требуют взаимности! — стукнулся головой о столешницу Садахара. Что и его это тоже напрягает? Невероятно. Хотя учитель он все же хороший, потому и напрягает…

— Зато я был обеспечен шоколадом на месяц, — примирительно возразил им Укитаке-сенсей. — Пришлось, правда, от оберток избавиться, чтобы дети не прознали, откуда взялись запасы, которыми я их угощаю, но это ничего.

— Экономия, ничего не скажешь, — поправил оправу Исида-сенсей. — Но вот домашний шоколад лучше донести до дома и уже там от него избавиться.

— А вдруг вкусно? — опешила Анезаки-сенсей, настолько изумившаяся, что не заметила, как влезла в разговор.

— Вы просто не знаете, что они туда могут положить, — покачала головой Такаяма-сенсей. Ей-то чего бояться, все знают, что учительница биологии замужем. Или учеников это не останавливает? — Я недавно слышала разговор двух учениц, так они на полном серьезе собрались варить так называемой любовное зелье по рецепту, найденному в интернете! И класть туда частички ногтей!

— Мне плохо, — позеленел в тот момент не только я. Неужели их опыты Тююмы ничему не научили?! — Так дело не пойдет, это надо брать под контроль! Они же кого-нибудь отравят!

— И как вы представляете взятие под контроль чего-то подобного? — озадаченно поинтересовался учитель черчения. — Прямой запрет только усугубляет ситуацию, разве что проверять каждый принесенный шоколад… но так то мы, а как остальных учеников защитить?

— Я что-нибудь придумаю! — опрометчиво пообещал я. И три дня возился с этим, гоняя то одних, то других.

Первым делом я влез в вотчину Укитаке-сенсея и Цубаки-сенсея, попросив одного о простом травяном настое, а второго — проверить, нет ли у кого из сейриновцев аллергии на его компоненты. После получения рецепта я вызвонил Накахару-сана, Широ и Саотоме и вкратце объяснил, что клуб магиков будет продавать «любовные зелья», естественно, фальшивые. Глава клуба магиков взялся создавать зелью легенду, чтобы когда эта гадость не сработает, пользователи в первую очередь сочли, что проблема в них самих — недостаточно сильные чувства или объект уже кого-то присмотрел, или еще что-то в этом духе, я не стал вникать. Оставшиеся двое взялись за распространение информации, причем в кои-то веки руководила Саотоме, просто как более разбирающаяся в этих тонких материях. Кроме того я послал ребят на просветительскую работу, надеясь снизить поток шоколада в адрес учителей, хотя полагал, что после их выкрутасов в этом году это должно произойти само собой.

— Слушай, я понимаю, день влюбленных для тебя та еще морока, но ты же про Куронуму не забыл? — Дзюмондзи изобразил игру бровями, я аж чаем подавился от увиденного. — Вы кстати сегодня виделись?

— Конечно. Мы с Савако ходили в центральную библиотеку, изучали учебники и методички разных времен, надеялись найти более понятные объяснения некоторым моментам. Остов-то мы накидали, но вот некоторые частные случаи надо разобрать еще. Завтра вот в гости придет, а там тетя, так что по идее я должен нервничать и бегать по потолку.

— Да брось, у тебя-то с этим проблем нет, это Куронума наверняка волнуется сейчас! И вообще вы кроме как о делах, о чем-нибудь разговариваете?! Ты что и четырнадцатого ее методичкой мучить будешь?

— Я кажусь таким идиотом? — за кого он меня принимает?

Хотел было я продолжить, но зазвонил телефон: тетя меня потеряла. Неудивительно, сначала меня умотали на тренировке, за пропуск в понедельник, потом несколько часов провел с Куронумой и да, только методичкой мы занимались от силы половину времени. А после Дзю позвал меня в кафе и выходной закончился.

— Тетя Юми, детское время! Да и кто вообще рискнет подойти ночью к орясине в два метра ростом?

— Тай-чан, я все понимаю, но пойми, ты же ребенок еще… — мда, кажется, я понял, как чувствовали себя остальные, когда я назвал ребенком Мурасакибару. Когнитивный диссонанс, не иначе.

— Ты лучше скажи, ты с Куронумой договорился? — засверкал глазами мелкий.

— Да-да, Тай-чан, твоя девушка придет? — тут же переключилась тетя Юми, и я немного завис, глядя на совершенно идентичные хитрые рожицы.

— Конечно! — осталось пережить завтрашний день.

Нет, я не боялся и даже почти не волновался, потому как Савако не может не понравится, но помимо нее в воскресенье как всегда будет продуктовый десант, девчонки да и детвора напросилась. Мне-то к ораве не привыкать, а вот тетю может и оглушить.

— Привет-привет, я Фурихата Юми, мама Коу-чана!

Ага, оглушит ее, как же. Забыл, с кем имею дело — никто и пикнуть не успел, как милая тетушка взяла всех в оборот, отправив девчонок помогать ей накрыть на стол, а парней сдвигать мебель, чтобы сесть можно было удобнее. Ютаро и Такеши получили на руки Нигоу и Джента вместе с полным карт-бланшем на издевательства, то есть, веселье со зверятами, которые смотрели на мир обреченными глазами. И как показало время — чутье у моих питомцев работает на ура.

Ютаро, держа Джента хвостом вверх, бухтел, что мы могли бы поиграть в баскетбол, погода стояла теплая и сухая, Такеши же, держа Нигоу подмышкой, уговаривал приятеля перевернуть кота, пока тот не пустил в ход спрятанные в лапах ножи. И, наверное, если бы не вмешательство Ноды, так и случилось, потому как я сам в это время пытался пробраться в кухонный уголок и вытащить оттуда Савако. Тетя прогнала меня поварешкой и тут же огорошила, сообщив, что пока «бездельничала» в Канадзаве, выучила пару десятков новых рецептов, и ей не терпится их опробовать. Почему в жертвы избраны мы, интересовало всех, но догадывались только мы с Коки: Кэйташи-сан очень привередлив в еде, консервативен до такой степени, что можно перечислить, чем он обедал, ужинал и завтракал исходя из дня недели. Так что никаких экспериментов, только не там где трапезничает дед.

— Второе место в рейтинге школы? Поразительно!

— Это еще что! Савако почти легенда Сейрина!

— Скорее одна из семи ужа-кха-кха, — болтливого друга пришлось заткнуть подзатыльник, причем Широ тут же добавили еще и Яно с Есидой и Нодой. Женская солидарность — страшная сила.

— Широяма-кун, мне иногда очень интересно, есть ли у тебя инстинкт самосохранения.

— Там же, где твой!

— Давайте вы успокоитесь?

— Чиаки один из тех людей, кому невозможно отказать!

— Особенно когда он так смотрит…

— Ага, Чиаки-ни страшный!

— Дзю-ни страшнее! Он, знаешь, какие подзатыльники отвешивает?!

— Это когда они успели твои подзатыльники оценить, а, Казуки?!

— О-нээ-сан страшная!

— Не ссоримся, детки!

— У-успокойтесь, пожалуйста! Нода-сан, Дзюмондзи-кун!

— Блин, Кагами, как всегда

— Подзатыльники еще никому лишними не были. Отставить разборки. Ютаро, когда прячешься за моей курткой, смотри куда наступаешь, ладно?

— О, вон чего аники такой злой! Шарфик! Тот самый шарфик!

— Подарок Куронумы!

— Уши надеру, дятлы!

— Так шарф Тай-чана — твоих рук дело? Такой красивый! Спасибо тебе большое, Савако-чан! Знаешь, этих мальчишек так сложно заставить тепло одеваться! А твой подарок он всегда носит, и уговаривать не приходилось!

— Вот не надо! Мне просто не холодно!

— Ну да, конечно! Аники, ты сам-то в это веришь?

— Больным слово не давали!

— Я выздоровел!

— Фурихата-кун, не надо продолжать, а то выздоровление окажется временным.

— За кого ты меня принимаешь?!

— Тише, мальчики, не ссорьтесь! А то десерта не получите. Ох, прости их Савако-чан, мальчишки такие мальчишки!

— Н-ничего с-страшного, Юми-сан! Все хорошо!

— Ах, какая чудная девочка! Как Тай-чану повезло! А чем ты увлекаешься кроме рукоделия?

— Я л-люблю истории о приведениях… И рассказываю их…

— Истории о призраках? И рассказываешь их? Надо же…

— Очень жутко выходит, да Яно-тин?

— Даже если истории старые, как кимоно моей бабушки.

— Куронума ведь только учится, а тренироваться проще на чем-то давно знакомом.

— Я-я! Я м-могу рассказать с-сейчас!

— Не надо!

— Есида, не кричи.

Сидели мы шумно, превращая обычно волнительный момент знакомства в привычный балаган, но тетя очень хотела узнать поближе Савако, так что под конец совсем перестала изображать, будто ей интересен кто-то еще. Пришлось вмешаться, а то девушка даже поесть не успевала. Но в целом я не мешал им знакомиться, хотя когда тетя показала злосчастную фотку, где мы с братом были в звериных толстовках, очень хотелось провалиться сквозь пол. Но Савако фотка понравилась:

— Как мило! — ладно, уже не так хочется. И даже коварные и насмешливые ухмылки остальных не сильно испортили настроение.

И совсем оно взлетело уже вечером, когда тетя Юми, собираясь к семье, сообщила, что у меня очень милая девушка, и что тетя может быть за меня спокойна. Нет, я не сомневался ни в ней, ни в Савако, но все же, все же! Хотя теперь меня дед будет пилить в два раза усерднее, ввиду чисто дедовской обиды, что его внучок все еще одинокий и неприкаянный. Уже хочу увидеть лицо Коки, когда его Кэйташи-сан сватать вздумает!

— Какого черта?!

Тююма отпраздновал окончание наказания, еще до начала уроков подорвав несколько клумб, по его словам хотел проверить действие нового удобрения. На вопрос, почему в феврале — зима же еще, какие к черту удобрения — ответить не смог, как и на недоуменное, как вообще можно сделать взрывающееся удобрение, так что директор утащил его к себе в кабинет, пока осчастливленные уборкой коллеги химика на британский флаг не порвали, а Хинамори-сенсей позвонила его супруге. В качестве благодарности за две спокойные недели женщине был подарен защитный костюм в двойном экземпляре, на Норико-сан и их дочку, что растрогало женщину до слез, так что Хинамори-сенсей получила право на звонки в любое время с подробным рассказом об экспериментах супруга. Малышка Ханако-чан тоже была в восторге от подарка, но помогать папе мама запрещает. Норико-сан определенно здравый смысл семьи.

— Во всяком случае, пока ей не исполнится хотя бы десять, — весьма своеобразный здравый смысл.

Компания по втиранию в массы фальшивого любовного зелья пошла на ура, бюджет клуба магиков наконец-то получил статьи дохода, в противовес вечному минусу, а Саотоме-сан толпу консультирующихся подростков, в конце концов, четырнадцатое февраля почти ее профессиональный праздник. Ну то есть, она в этом всех уверяет. Данте выдал новый сингл, вроде как озарило его в этой шоколадной лихорадке. Творческие люди, такое впечатление, и в грязевой луже найдут, чем вдохновиться. Но Падшим Ангелам сейчас простительно, созданный видеоклубом клип пользуется популярностью, что приводит музыкантов в какой-то неудержимый восторг, тот же Котаро-сан произносит любимое «шикарно» почти через слово. У него все шикарное, даже очередной дурной забег Тецумы-сана: человек-локомотив протаранил несколько заборов, потому как ему указали направление с предложением пробежаться, что тот не преминул выполнить.

Гайтору-сенсею потом всем учительским составом плешь проедали, потому как бегал Тецума, а платить из резервного школьного фонда, откуда по плану должны сыпаться пряники, но на них никак наскрести не получается, вечно кому-то ущерб возмещаем. Второкурсник у нас уже полгода бегает, а Гай никак не привыкнет не пороть ролевую чушь, отдавая ему указания, Мусанокоджи-то не всегда успевает это проконтролировать, каждую свободную минуту тратя на дремоту.

— Из всего произошедшего за мое отсутствие я вижу только один свет в окошке — информатик спит, — прокомментировал Коки, которого после болезни задергали сначала одноклассники, потом учителя, после баскетболисты, и вишенкой на торте выступили фанаты. Отличные все люди, заботливые и сопереживающие, но после пятого десятка утомляет.

— Угу, спящий Аянаги — как залог нормальности и постоянства, — ответил Дзю.

— И намек, что у него что-то не так с головой, — отрезал Широ.

— Я думаю, что под это определение попадают все, имеющие прямое отношение к Сейрину, Широяма-кун, — меланхолично пробубнил Куроко.

— Учитывая, какие именно люди имеют прямое отношение в Сейрину, подозреваю, что имеющие косвенное немногим лучше, — кое-как прожевав, отметил Чиаки.

— Аники, скажи что-нибудь!

Вот чего им всем надо? Тююма подорвал клумбы, но никто из школьников не пострадал, премии не видать до следующего учебного года учителям, а не ученикам, шансы на ядовитый шоколад на Валентинов день падают день ото дня — а эти чем-то не довольны. И еще меня отвлекают от бенто Савако.

— Я ем.

И тут же выхватил из-под носа мелкого кусочек омлета. Не потому что хотелось, а чтобы ребята перестали заниматься ерундой и поели нормально, а то уже минут десять трескотней страдают, вместо того чтобы поесть. Так дело не пойдет, мне вот еще с Куронумой надо английским позаниматься, а брату стоит заняться темами, что он пропустил на той неделе. Поворчав, дети все же заинтересовались содержимым ланч-бокса, пока я спешно дожевал обед и отсел вместе со столом, спокойно погрузившись в домашнее задание, так как работа пока не требовала внимания. А как Савако закончит обед, можно и в английском попрактиковаться:

— Извини, Кагами-кун, тебе пришлось меня ждать, — смущенно выдохнула Куронума, осторожно присев рядом.

— Don't worry about something unimportant, Savako.

Надеюсь, она не перестанет заливаться румянцем, ей очень идет.

Но, разумеется, ничто не может идти спокойно долгое время, это же Сейрин! Уже через пару дней меня вызвали в учительскую во время обеда, я только-только успел дожевать бенто, как пришлось бежать в административный корпус.

— Итак, все учителя в сборе? Позвольте представить Сугимото-сана, нового инструктора для военно-оборонительного корпуса старшей школы Сейрин.

— Что?!

Высокий мужчина спортивного телосложения с красноречивыми шрамами на лице осмотрел всех учителей, препарируя взглядом, а в итоге уставился в упор на меня, каким-то образом опознав.

— Сугимото Изаму, тридцать четыре года, окончил Командно-штабной колледж сухопутных войск, служил…

В общем, нам прислали профессионала, который приведет нашу разрозненную шайку военного образца в приличный вид. Пока Сугимото-сан рассказывал, где и в каком качестве служил, я отметил подозрительно широкий спектр его деятельности, как географический, так и профессиональный. Мастер на все руки, слов нет! А уж когда он закончил приветственную речь словами о повышении квалификации в военном колледже физкультуры, многие из наших готовы были рухнуть с мест, даже Гайтору удивленно хмыкнул. Мда, наше сверхвысокое начальство и «крыша» в одном лице выдрало со службы специалиста такого класса, что не по себе становится. Сейрин же не сделают кадетским училищем, закрытым и засекреченным?

— Кагами Тайга, руководитель клуба. Позвольте узнать, почему Министерство обороны отправило в школу специалиста такого уровня? — не надо бить себя по лицу, Куросаки-сенсей, я в курсе, что грациозен как слон, но надо же прояснить этот вопрос сразу?

— Я подал прошение по семейным обстоятельствам, — ясно, что ни черта не ясно. О, Гай мигает, значит, попробует по своим старым знакомым пройтись, узнать, разведать. Да и Танака-сан качает головой, попивая чай.

— Хорошо, — почему вообще я веду диалог, а не директор, его заместитель или на худой конец завуч по учебной части?! Не то чтобы я позволил кому-то другому вести разговор с человеком, забирающим моих парней, но они даже не попытались. — Вы дали на себя достаточно полное досье, но я не смог вычленить главного: есть ли у вас опыт работы с подростками?

— Никак нет, — закаменел инструктор. Угу, понимает, что это проблема.

— Зато у Сугимото-сана есть рекомендательное письмо от небезызвестной нам особы, — вмешался директор, протянув несколько листов. Да быть не может?!

Первые две страницы были официальными бумагами, которые можно будет подшить в личное дело, которое, я уже не сомневаюсь, скоро заведут новому учителю. А вот последние листки были личными письмами, и невскрытым было только одно. На мое имя. Письма Гайтору и Танаке я не стал даже смотреть, сразу отложил и чуть подрагивающими пальцами вскрыл свое.

— Что и требовалось доказать, — вышеуказанные понимающе покачали головой.

Такеда-сенсей была верна себе: ни одного лишнего слова, лаконично и четко, в очень узнаваемом стиле. «Прекрати кудахтать, Кагами! Не мешай человеку работать, а то сварю в бульоне». Число, подпись, обратный адрес… Обратный адрес?!

— Зато теперь мы знаем, куда отправлять видео с игр, — раз Такеда-сенсей рекомендует этого парня, значит, он того стоит. — Что ж, ваши рекомендации очень и очень убедительны, — волна смешков: мое письмо пошло в толпу, как до этого Гая и директора. — Когда вы можете приступить к работе?

— С сегодняшнего числа, — чуть подумав, ответил солдат.

— Может не стоит срываться с места в карьер? — спросил Куросаки. — Сначала просто поприсутствуете на тренировках, чтобы парни привыкли, а потом уже приступите.

— Даже если привыкнут, сначала придется доказать право быть на вершине иерархии, — что тоже будет той еще занозой. Если мы не сами все не устроим, парни долго будут пробовать его на прочность, и чем это для них закончится, я не хочу знать.

— Надо всех в бараний рог согнуть! Тогда и проблем не будет, — Садахара как всегда о своем.

— Что-то по тебе не скажешь! Хотя ты же не сможешь всех, забыл, моя вина, слабоват сенсей!

— Кто бы говорил, попугай с палкой! Сам-то что можешь без нее?

— Тебе показать, бабуин в кимоно?

— Че сказал?!

— Еще и со слухом проблемы?

— Ну все!

Только я подумал, что эти двое могут нормально работать, как они снова устроили драку в учительской. Чуть не сломали дверь, но Хинамори-сенсей вовремя ее открыла, так что учителя только вывалились наружу, придавив кого-то греющего там уши.

— Мидзуки-сан?! — сухо хрустнули костяшки кулаков Горо-сана, Такаяма-сенсей привычно отошла к окну.

— Извините за вторжение! — бойко, ничуть не смущаясь, девчонка ринулась в атаку. — У нас новый учитель? Можно взять у него интервью? Вы не можете скрывать его от общественности-и-и-и!

Последнее слово она кричала уже в полете из окна, Горо-сан даже не стал пояснять за что. Нет, подслушать дела в учительской пытались и раньше, иногда даже успешно: взять хотя бы визит Юкимицу-сан, во время буйства родительского смерча учителям было определенно не до того, чтобы воспитывать подслушивающих учеников, но после их так же неотвратимо настигало возмездие, так что никто не удивился полету, кроме неподготовленного новичка. Мужчина даже дернуться не успел, прежде чем журналистка полетела наружу.

— Итак, Сугимото-сан, давайте обсудим юридическую сторону дела, — Суга-сенсей взял инструктора в оборот, намерено игнорируя расширившиеся глаза и приоткрытый рот.

Я же свалил в класс, сообщать Казаме о передаче командования. Особой радости за ним замечено не было, но оно и понятно, авторитет в такой компании еще надо завоевать, хотя я думал, что солдатика предупредит отец. Мидзуки после полета отправилась сразу в медпункт, как и прочие пташки, дабы выпить лекарств для профилактики. Нет, конечно, находились индивидуумы, которым все нипочем, тот же Мизумачи пару раз уже носился зимой по улице в одних трусах, но таких все равно отлавливали и тащили к Укитаке-сенсею. Все лучше получить несколько тумаков от ровесников, чем объяснять доброму и заботливому доктору с такими понимающими глазами, почему ты, сволочь эгоистичная, не помог.

Но, разумеется, оставить тему нового инструктора не мог никто: Мидзуки, вырвавшись из медпункта, забомбардировала меня вопросами, кадеты очень осторожно забрасывали удочки и носились по школе, сплетничая между собой, Широ вознамерился проверить хоть что-то о новом человеке, хотя и признавал, что найти по нашим учителям информацию нереально без их желания.

— Итак, кадеты, перед вами ваш новый инструктор, Сугимото-сенсей. Проверку на прочность устроите ему в воскресенье, а сейчас дайте время привыкнуть к Сейрину. Вопросы? Нет вопросов!

Угу, привыкнуть к Сейрину. Сугимото-сана все же убедили сначала морально настроиться на работу с нашими неординарными школьниками, а уж на следующий день приходить во всеоружии. Он и пришел, вооруженный неофициальным пистолетом, за что директор устроил ему персональное чаепитие на полчаса, и что-то мне подсказывает, что именно за неспособность достать оружие по законным каналам. Но это было уже после тренировки с кадетами, которую он выполнял вместе со мной, так как парадом командовал Гайтору. А после бедолагу развлекали учителя и если Микихаса-сенсей старался сгладить впечатление от Сейрина, то бестолочь Садахара первым рванул проверять, на что способен новенький.

Огреб математик основательно, а вот солдат после стычки был более чем пришибленным. Наверное, мы его своими воплями смутили: дрались они на улице, видно было изо всех корпусов, так что и первый, и второй курсы, и персонал насладился зрелищем, азартно и громко комментируя представление. Каратисты, конечно, болели за своего тренера, а вот курсанты к своему присматривались, отмечая сильные приемы и в целом манеру боя. Готовятся, ибо мы уже пообещали устроить в следующую субботу полный круг с новым тренером, где каждый кадет на себе проверит, на что инструктор способен и имеет ли право занимать свое место. Впрочем, лекцию новичок отчитал нормально, да и хвататься за пистолет после каждого крика или взрыва перестал к концу дня. Вот что значит здоровая психика, а ведь в стольких местах бывал, где только не участвовал!

— Угу, отличный солдат, вот только с командованием последним не поладил, — рассказывал Гай пару дней спустя. — А при всем уважении к чинам и погонам структура эта далека от даже не идеала, а просто надежной системы социальных лифтов. Тот же Казама-старший никогда бы не поднялся так высоко, если бы не его отец, дедушка нашего старшего сержанта, отслуживший еще в Императорской армии, благо не в высших чинах, а то попал бы в 50-м на «переподготовку» в США и неизвестно, с какой бы перепрошивкой мозгов вернулся.

— И как он тогда поднялся? — всерьез заинтересовались учителя помоложе. Да, пятидесятые для нас уже история, пусть и пугающая своим влиянием на сегодняшнее положение вещей.

— Через корпус безопасности, — ответила уже Катагава-сенсей. — Сначала они были резервным полицейским корпусом с чуть расширенными полномочиями и обязанностями, потом им на голову рухнули сначала прежние сослуживцы из Самигахары, а уже после — высшие офицеры с начинкой из «союзных сил». Всю эту возню с американскими договорами и созданием совета национальной обороны он просидел тише воды, ниже травы и рискнул показать себя только во время инцидента Мисимы. Он продолжал медленно подниматься вверх, а вскоре прикрывать и сына. Очень по-японски вели себя, вежливо, корректно, следуя старой мудрости, что вода камень точит. Наточили, как видишь, хорошо, повозятся еще с наследником, солдафонство его стешут, и может быть, однажды в Японии будет армия, а не силы самообороны. Жаль, я этого уже не увижу, не меньше полувека работать будут.

И такой тоской повеяло от ее слов, тоской, застарелой болью и бессильным гневом, что я чуть не задохнулся. Катагава-сенсей немолода, успела застать войну, пусть и в детстве. И намертво запомнила нынешних «миротворцев» именно такими, какими они были на рассвете нового, послевоенного времени. У детей очень хорошая память. И то, что она все же научилась смотреть шире личного жизненного опыта — а иначе и быть не может, не с ее прежней работой и отношением к американскому полукровке — вызывает уважение.

— А может и не станут от его особенности избавляться, — неожиданно ответил Гайтору. — Сами понимаете, простой как валенок и прямой как рельса он будет куда менее опасным в глазах окружающих.

— Так я о внутреннем, а не наружном.

— Так и Казама не так прост, — ответил ей уже я. Казама-кун менялся осторожно, не показывая изменений всем подряд, но последовательно впитывая в себя все то, что видит, поступки тех, за кем наблюдает особенно пристально. Попасть в число увидевших и лестно, и боязно: значит ты в числе наблюдаемых, значит, если что, с тебя спросят.

Но долго рассиживать с учителями я не стал, в конце концов, надо наведаться в издательство, убедиться, что финальная стадия завершена и к следующему дню все готово. Сунуться туда, сунуться сюда, позвонить тем, проверить этих — так и день закончился, а мне еще надо было приготовить что-нибудь шоколадное. Коки, конечно, пальцем повертел у виска, парни обычно отдариваются покупным шоколадом, но, черт возьми, откуда мне знать, что туда кладут, откуда это взяли и что в итоге получилось? Тем более после всей этой эпопеи с приворотными зельями я, наверное, какое-то время от чужих сластей буду шарахаться как от воплей Гайтору.

— Так, Коки, ты что, опять всю муку извел?!

— Не всю! На другой полке запасы!

— Кстати, извел и ладно, а дел-то куда?

— Дзю утащил большую часть булочек, сказал, что его родителям нужно что-то сладкое подлечить нервы. Потом Широ тоже угостился и пошел угощать какого-то хикки или хиппи, я не очень понял, может и того, и другого. Да и вообще всем понемногу досталось, Куроко, Чиаки, девушкам, твоим, между прочим, ученикам, которые сильно недовольны, что Кагами-сенсей занят в воскресенье.

— Угу, я им это еще пару недель назад сказал. Так, а где запасы сахара?

— Аники, ты что, на собственной кухне не ориентируешься?!

— Я проверил место, где обычно его храню, но там пусто силами некоего бешеного кондитера. Не знаешь такого? — и нет, я не обиделся, что из всего наготовленного братом получил одну крохотную булочку. Не обиделся! — Тащи запасы, хомяк, поможешь с готовкой — часть дома останется, а то в холодильнике мышь тоскует и плетет веревку из лапши.

Шоколадные кексы странный выбор, но раз уж домашний шоколад от парня считается чем-то из ряда вон, то пойду иным путем, хотя уверен: Савако бы оценила. Ну и черт с ретроградами, на следующий год сделаю, выясню только, как его вообще варят, а то ни разу не пробовал. Может и к лучшему, что Коки меня отговорил.

Определенно к лучшему. Хотя бы потому, что Савако, оказывается, больше любит изделия с шоколадом, чем просто смесь из тертого какао, сахарной пудры и какао-масла.

— А ты, Кагами-кун? — тут же взволнованно уточнила девушка, слопал парочку самодельных шоколадок с орехами, чтобы ее успокоить, а заодно отвлечь внимание. Правда, это не получилось. — Кагами-кун, а куда мы идем?

— Ты не расстроишься, если я скажу, что пока это секрет?

— Н-нет! Я п-подожду, — заалела девушка.

Ждать пришлось недолго, Савако сообразила куда именно мы направляемся сразу как увидела здание театра:

— Мы идем на выступление Якумо-ракугока?

Угу, именно туда, хотя я от традиционной японской культуры несколько далек, ибо ни театр Кабуки, ни маски Но не впечатлили меня в достаточной степени, чтобы понять и проникнуться. Или наоборот? Я так и не понял загадочную культуру маминой страны, потому и остался равнодушен? Но Савако любит юмористические выступления ракуго и мандзай, так что стандартным вариантам свидания было сказано решительное «нет». Однако сказать, что я ошибся с выбором, нельзя, пусть девушка вновь исключила всех людей в мире из ее собственного, погрузившись с головой в представление. Савако было весело, она с восхищением следила за искусством преображения, отточенным ракугока до предела, и невольно увлекала за собой в мир истории, сложившихся несколько веков назад, впитавших дух своего времени. И как-то незаметно пролетело время выступления, слишком коротко, слишком живо, настолько, что Савако, покинув театр, какое-то время сомнамбула шла просто рядом, не обращая внимания, куда я ее веду, крепко держа за руку.

— Тебе понравилось? — я все понимаю, но она слишком тихая!

— А? Очень, Кагами-кун! — мне удалось привлечь ее внимание. — Я так давно не была на представлении. В последний раз ходила с родителями в младшей школе, мы отметили мой выпускной.

— А в средней школе что же?

— Не знаю… — растерянность так и сквозила в ответе. — Не получалось.

— О. В жизни всякое бывает. Впрочем, теперь я точно уверен, что мы очень правильно сделали, что пошли на представление!

— Совсем не зря, Кагами-кун, — мило улыбнулась Савако и тут же продолжила. — А ты… не хотел бы… в кафе зайти?

— Кафе? О, черт, точно, ты проголодалась? И замерзла, наверное!

— Н-нет!

Но я ее уже не слушал, мгновенно заводя девушку в теплое помещение с печально знакомой вывеской «Цветы жасмина». Ну и пусть, главное, что тепло и можно поесть, еда здесь неплохая.

— Здравствуйте, добро пожаловать в «Цветы жасмина», сегодня в честь праздника всем парам скидки! Кроме того действует…

Затараторившая официантка едва не снесла нас волной наигранного позитива, пришлось срочно прятаться в убежище — дальний столик за декоративными колоннами. Объявления о спец-предложениях стояли на каждом столике, причем все они были декорированы сердечками, благо это не было так уж выпячено напоказ, а то аппетит бы пропал. Играла музыка и я готов был поставить левую руку, что вся подборка из романтических фильмов. Они определенно перегибают палку, людям без пары сюда ходу нет, да и сами не захотят.

Усадив Савако и упав рядом, я с внутренним напряжением взглянул в меню. За-ши-бись. Они украсили каждое меню розовым сердечком, которое врачи насмешливо называют задом, кроме того у меня на руках остались блестки и кажется, оно еще и надушено было чем-то. Меры не знают, вот совсем не знают.

— Да уж…

— Они очень любят день Святого Валентина? — осторожно предположила Савако, на которую вся атмосфера произвела чуть ли не каменеющий эффект.

— Они очень надеются заработать на этом больше обычного, — глядя на парочку, которых официанты осыпали конфетти в честь большого заказа, я мысленно посочувствовал парню, улыбка у того была откровенно наклеенной. — Впрочем, не мне их судить, мы тоже впряглись в праздник.

— Вы?

— О, я тебе не рассказывал? В общем и целом, сотрудникам «Полдня» не повезло с владельцем издательства…

Поведав девушке об эпопее «вклинимся в праздник шоколада, наплевав на то, что мы книгопечатное дело», я пересказывал в основном нерабочие моменты. Как Широяма-сан поминал всех богов и просил мою матушку дать мне разуму, потому как я уверено топлю издательство. Как Юкишима-сан отважно рванул на защиту бюджета от разграбления владельцем. Как Айдзава-сан и Фубуки-сан, раззадорившись и сев на нового конька, чуть не довели остальных до инфаркта своими идеями по празднику. Как я сам носился по потолку, доказывая, что нет ничего невозможного, и даже в моей затее есть здравый смысл. Савако не могла удержать смех на мои кривляния и жалобы, так что рассказ я прервал только с появлением официанта.

— В итоге все же продавить решение получилось, заполучив головную боль на несколько недель.

— Кагами-кун очень любит свою работу, да?

Люблю ли? Наверное. Но то же самое можно сказать и про все остальное. Я люблю возиться с мальчишками, нравится наблюдать за их энтузиазмом, за их успехами и неудачами. Обожаю нашу безумную школу, наш чокнутый класс, полный ярких, самобытных и цельных ребят, которым все равно нужна защита и помощь учителей. Курсанты на моей шее оказались неожиданно даже для них самих, но парни все же приняли мое руководство, смирились и даже не пытаются его оспорить. Сугимото-сану придется непросто.

— Почему?

— Потому что он чужой не только как руководитель ВОКСа, но и как учитель Сейрина. Парни его совсем не знают и держатся настороже. К тому же Сугимото-сан… Он слишком нормальный для Сейрина, если так можно высказаться.

Его напрягают манеры наших учителей, повадки учеников, общая сумятица Сейрина и даже знакомство с Такедой не готовило его к такому хаосу. Но директор говорит, что Сугимото-сан еще втянется в нашу жизнь, ему просто нужно время, и нам остается только ждать, терпеливо разъясняя, почему мы поступаем так, а не как принято. Почему в нашей школе есть секта и мы ее не разгоняем, почему на уроках ученики получают тумаки, а не замечания родителям, почему в школе можно практически все и никто при этом не переступает незримую черту из морали и норм. Почему при всех минусах учителей и методики обучения наши ученики выглядят счастливее, чем в лучших академиях страны.

— Потому что в Сейрине очень весело! — горячо зашептала Савако. — И здорово! Я очень-очень счастлива в нашей школе!

— Не ты одна. Как ни странно, но многие ученики не просто довольны школой, но и счастливы, а это большое достижение. Кстати, Савако, давно хотел спросить, почему ты не записалась ни в какой клуб?

— Клуб? Я? — растерялась девушка. И тут же замахала руками. — Нет, как можно мне — и в клуб!

— А почему нет? Если тебе никакой не нравится, всегда можно создать собственный. Или ты слишком занята после школы? — не, это маловероятно, она никогда не против подождать после занятий, да и методичка это много времени съедает. Скорее всего, Савако никогда даже не думала об этом, учитывая, как ее боялись раньше.

— Не знаю, Кагами-кун. Мне нравится все таким, как есть, ведь так я могу поддерживать всех и каждого на соревнованиях и выступлениях.

В этом вся Савако. Но продолжать тему я не стал, Савако не тот человек, который будет заниматься тем, что ему не нравится, или напротив, не станет заниматься чем-то ему интересным. Захочет — пойдет и запишется. Не каждому под силу воспитать в себе такой прочный стержень, особенно в положении изгоя. Савако удивительная девушка.

— К-кагами-кун… уже поздно… — девушка смущенно теребила сборник романтических стихов, принесенных с заказом, который я тут же отдал ей. Я этих стихов накушался на годы вперед.

— Точно. Что ж, тогда пойдем, провожу тебя до дома, — и не заметил, как время пролетело.

— Что? Нет, не надо, тебе далеко!

Угу, переупрямить барана вроде меня. Безнадежно, Савако-чан, совершенно бессмысленное и бесполезное занятие, ей осталось только смириться, хотя я что-то не заметил, что ей действительно что-то не понравилось. И за руку она меня держала крепко, уверено, хотя когда я в первый раз, не задумываясь, схватил ее и повел за собой, ее рука дрожала и хватка была слабой, сомневающейся. Мы мало говорили по дороге домой, больше любовались внезапным снегопадом и сверкающими огнями вечернего города. Уже у самого дома, Савако затормозила: пора было расходиться.

— Спасибо за праздник, Савако, и за шоколадки. Очень вкусные получились!

— И тебе спасибо, Кагами-кун! Мне все очень понравилось… было очень весело… — неожиданно после чуть сбивчивой речи Савако выпалила. — Спасибо, Т-тайга-кун!

И тут же засмущалась. Какая же она красивая… Мозг завис на бесконечном повторе одной фразы, а тело наклонилось вперед в самом, наверное, правильном и разумном бессознательном поступке: я ее поцеловал.

Глава 52

— Рассказывай!

— Теорема Ньютона-Лейбница утверждает, что дифференцирование и интегрирование являются взаимно обратными операциями…

— Ты что несешь! Про вас с Садако рассказывай!

— Ad Calendas Graecas — в переводе с латыни «до греческих календ», любимое крылатое выражение императора Августа…

— Господи, да говори ты уже нормально!

— Бесполезно, — меланхолично ответил Коки, шумно глотнув сока из пакетика. — Я его еще вчера спрашивал, аники отвечает что угодно, но не то, что надо. Так что, Есида, на твоем месте я бы не стал тратить на это время, особенно на перемене между уроками: она и так короткая.

— Куронума-сан тоже молчит? — Куроко слегка скосил глаза на шумную девчонку.

— Сказала, что ничего не станет рассказывать, но ведь явно что-то было! — взвыла Есида, отчаянно вцепившись себе в волосы. — И Яно-тин в итоге сказала от нее отстать, хотя мы ее даже щекотали! Аргх, ну как так-то?!

— А не надо лезть в чужую личную жизнь, — Дзюмондзи степенно зашел в компьютерный класс и неторопливой выверенной походкой опытного человека, который обо всем догадывается, но будет молчать как рыба, прошел к своему месту под непрекращающееся ворчание одноклассницы.

— Это невежливо, особенно по отношению к друзьям, — Чиаки при этом укоризненно смотрел на свою девушку, Яно же отводила глаза, смущаясь, что подруга выдала их бестактный допрос.

— Лучше бы своей занялась, — безапелляционно закончил разговор Широяма.

Оставив Есиду с обиженным выражением лица, мы расселись по местам, мимолетно удивляясь отсутствию информатика. Бодрствующий Аянаги-сенсей равен неприятностям разного калибра, не таким, конечно, как празднующий что-то Гайтору или Такеда-сенсей в «настроении», но тоже мало приятного. Его разгромы на уроках вошли в школьный список «Оставь надежду всяк сюда входящий», где первое место пожизненно забетонировано за Тююмой с его экспериментами. Кроме химика в том же списке царство вечной мерзлоты имени Катагавы-сенсей, карцер, додзе каратистов и директорский кабинет.

Я очень долго не мог понять, что такого страшного в обители Танаки-сана, пока Куросаки-сенсей, смеясь, не спросил: а чем еще может быть таинственное помещение, посетив которое родители дают добровольное согласие на то, что их детей будут взрывать, бить синаем, выкидывать из окна и испытывать прочие сейриновские методы воспитания? Да, в таком контексте это действительно страшное место, можно вообразить все, что угодно, от банального гипноза до замены души и похищения инопланетянами.

— Ребят, а где Данте? — певец оторвался от класса в середине пути, но был перерыв и никто не стал заострять внимание, но уже минут десять урока прошли. Нет ни его, ни учителя, не то чтобы последнее как-то расстраивало, но вот музыкант после летнего предканикулярного втыка был очень старательным учеником.

— Вон он! Стоп, это еще что?

— Подозрительно…

Что, интересно, нужно информатику от Данте? Одноклассник на все любопытные взгляды качал головой, глазами указывая на учителя, который коршуном следил за беседами и устраивал допрос сразу, как раздавался лишний шум: тут-то и мы на своей шкуре ощутили его дотошность и настойчивое желание вычерпать из черепов все извилины, перемолоть на комбайне и засунуть обратно. Зараза, еще и издевается, а что он сам почти весь год проспал — так ему можно, сенсей же! Под конец урока досталось почти всем, среди спасенных оказался и Коки, которому повезло с фамилией, и Куроко, которого в сто первый раз не заметили. А вот Широ отстреливался дольше и успешнее всех, они с Аянаги, насколько я понял из их беседы на внеземном языке, сошлись на ничьей. Недовольны остались оба, явно считая себя более «шарящими в теме», чем оппонента.

— Иногда я ненавижу нашу жизнь, — противореча своим словам, без ненависти, скорее задумчиво произнес брат. — Помимо постоянной угрозы жизни и физическому здоровью, они не перестают испытывать нашу психику, и мне уже кажется чудом, что никто отсюда по доброй воле не сбежал.

— Иногда мне кажется, что тебе прилетело по голове незаметно от меня, и это не способствует росту моей самооценки. Коки, мы в таком темпе живем уже почти год, почему ты только сейчас об этом говоришь? — хотя понятное дело почему, мелкий устал от творящегося бедлама, плюсом у него все еще откатное состояние после сдачи книги.

Но ответить мне он не успел: корпус потрясли громовые раскаты, что было, мягко говоря, странно, на дворе февраль как-никак! Рванув к окну в надежде разобраться, какому остолопу пришло в голову врубить эти звуки на всю школу, я чуть из него не выпал.

— Какого черта?! Данте!

Разумеется, он меня не услышал, как и остальные Падшие Ангелы, вздумавшие с какого-то перепугу устроить внезапный концерт на крыше административного корпуса во время обеденного перерыва, никого не предупредив и никому не сказав. Даже отсюда я видел, как часть персонала и некоторые ученики — те, что были на первых этажах — выбежали на улицу, пытаясь лучше рассмотреть что происходит. На крышу наверняка уже отправили тяжелую кавалерию в лице Горо-сана и возможно Катагавы-сенсей, но отсюда не видно:

— За мной, — шепнул я парням и, пока остальные пялились с открытыми ртами в окно, увел их на крышу.

С корпуса первокурсников стало видно то, что нельзя заметить снизу: на крыши Ангелы были с учителем, то есть кто-то все же одобрил произвол, как я наивно думал целых две секунды, а после реальность свалилась мне на голову в виде чокнутого информатика.

— Не зря мне показалось это подозрительным! Что делать будем, Кагами?

— Кагами-кун, что собирается сделать Аянаги-сенсей?

— Аники, что происходит?

— Вы меня вообще за кого принимаете? Откуда мне знать, что затеяли тараканы у него в голове!

— За Кагами-ками-сама, не иначе, — голос разума в виде одного песца, в кои-то веки закрывшего ноутбук и во все глаза уставившегося на происходящее, вернул народу способность мыслить чуть более логично.

— Повторюсь: Кагами, что делать будем?

— А разве нам надо что-то делать сейчас? — сделав упор на последнее слово, я выразительно вылупился на парней.

В данный момент мы ничего не сможем сделать, крышу администрации уже штурмуют и оказаться там, когда двери все же раскроют, значит попасть под удар, а этого нам не надо. Нам надо аккуратно вывести из-под удара Данте, остальные пусть сами выкарабкиваются, особенно сенсей, взрослый мужик, в конце концов, пусть сам спасается.

— Хей, песня заканчивается, — вытащил меня из ворчливых раздумий Чиаки.

«Песня заканчивается, начинается апофеоз», мелькнуло в мыслях, когда за микрофон схватился Аянаги-сенсей:

— У меня на руках нотариально заверенная справка, что я в своём уме. Анезаки Мамори, ты выйдешь за меня замуж. Это не предложение, это предупреждение. Я дьявольски серьёзен, клянусь автографом Брюса Ли и заначкой пирожных в школьной кладовке. Какой будет твой положительный ответ?

За-ши-бись. Его что, Алекс покусала? Когда только успела… О! Аянаги-сенсея не смогли изгнать магики, потому как он сам колдун не из последних, теперь это совершенно очевидно. Одной фразой заставить всю школу заткнуться — это сильно, даже директору нужно больше времени. Интересно, кто ему справку дал о вменяемости? Наверное, заколдовал кого-то, иначе-то ни один дурак такого не напишет про учителя Сейрина.

— Аянаги-сенсей! — крик души учительницы английского языка привел в действие весь остальной мир, включая Падших Ангелов, резко сообразивших, что находятся в зоне, далекой от условно безопасной.

— Данте, срочно вали оттуда! — хм, кажется, на хор можно записываться не только баскетбольной команде, но и нашему классу: пока я размышлял о том, о сем, на крыше собрался весь 1-б, несколько других первогодок и даже парочка учителей. И сейчас все как один орали, чтобы музыканты покинули зону боевых действий.

— И да, любой кто будет донимать нас с Мамори-чан, получить автографом Брюса Ли по шее! — словно не замечая готовый взорваться вулкан у себя под боком, Аянаги-сенсей продолжил шокировать народ. Камидзе-сенсей, забывшись, вслух составлял ему эпитафию и даже выражал соболезнования его родным. Заботливо и предусмотрительно, ага.

С эвакуацией музыкантов возникла заминка, уверен, все из-за того, что они боятся оставить драгоценные инструменты возле пламенеющей Анезаки и рехнувшегося в конец Аянаги. Попросить Казаму простимулировать их физическую активность автоматом? Пока мы пытались убедить Падших Ангелов, что инструмент не может быть дороже жизни, ибо измеряется в деньгах, на крыше появилось еще несколько действующих лиц. И если Горо и Гайтору я ожидал как бы ни с самого начала концерта, то явление Хинамори-сенсей оказалось неожиданностью для всех. Ребята, конечно, заволновались, а вот я напротив успокоился. Не пороть горячку, найти подход к каждому — да она даже к Анезаки его нашла, пусть и не совсем гуманный, но по меркам Сейрина сойдет — в этом учительнице живописи фору разве что Укитаке-сенсей даст, но он в такой ситуации вряд ли покинет медпункт, готовясь к приему пострадавших от выкрутасов сейриновцев.

— Аянаги-сенсей, в вас горит Сила Юности! — попробовал развеять атмосферу Гайтору.

— Куросаки-сенсей, что происходит? — на крышу к нам поднялся несколько потерянный Сугимото-сан. Ну да, такие фокусы даже сейриновцев удивляют, что уж говорить про новичка.

Сугимото из всей нашей учительской братии немного сошелся только с Микихасой и Куросаки, и если первому солдат импонировал из-за общепринятой нормальности, то второго ему назначили в качестве временного куратора, потому как я занят по самые уши, а кендоиста курсанты уважают не только за бойцовые качества в отличие от Садахары. Кстати о нем…

— Какого черта он там забыл?! — взвыли все хором, даже Куросаки оторвался от пояснений.

Тем временем Горо вытащил с крыши всех учеников и прикрикнул на всех через микрофон, что все, кого он увидит на крышах через пять минут, полетят с них же и страховку им никто устанавливать не станет. На крыше второкурсников стало пусто минуты через три, мы управились быстрее, ибо заместитель директора, конечно, не убьет и подстрахует полеты, но с крыши точно скинет, а тут три этажа, а не полтора с хвостиком, как из учительской.

— Что ж, надо сделать объявление на сайте, — забормотал отошедший от концерта Широ.

— Статью надо накидать! Интервью бы взять, да сейчас, наверное, только автографом Брюса Ли в лоб получу, — в тон ему заговорила Мидзуки, я же мысленно возблагодарил богов за нежданно прорезавшийся здравый смысл журналистки. — Хотя! Если спросить сначала, как он вообще получил этот автограф! Все получится!

И умчалась, озаренная идеей, мы только и успели, что моргнуть по разу.

— Зря она, сейчас точно не время, — покачала головой Саотоме-сан, на удивление спокойно отреагировавшая на предложение Аянаги, а ведь это один из «ключевых романтических моментов». Все ли в порядке? — С другой стороны, если бы она помчалась расспрашивать Анезаки-сенсей, было бы много хуже, вторжения с этой стороны он не потерпит ни под каким соусом. Интересно, почему ей в голову это не пришло?

— Инстинкт самосохранения заработал, — проворчал Дзю, уверено подпинывая класс в кабинет, ибо война войной, Сейрин Сейрином, а обед по расписанию.

Обеденный перерыв прошел удивительно тихо: ребята еще недостаточно пришли в себя, чтобы обсудить произошедшее, а потому совершенно неудивительно, что оставшиеся уроки учителя чуть не партами готовы были швыряться, лишь бы трепаться прекратили и из телефонов головы вытащили. Повезло, что последний урок был у Гай-сенсея, с его Силой Юности ни у кого сил не хватит на разговоры, тут лишь бы ноги переставлять. А после была тренировка на водной площадке, а там за болтовней присмотрит Айда-сан… Айда-сан?!

— Что происходит? — шепотом осведомился я у Киеши-сэмпая. И если хоть кто-то скажет, что я прятался за двухметровым сэмпаем, я буду все отрицать!

Впрочем, ловить меня на таком поведении было некому: как я ни старался, но чтобы оценивать обстановку надо было наполовину высунуться из-за надежного плеча, а уж за нами двумя вся команда укрылась легко, одни головы торчат, даже всегда спокойные Митобе и Цучида предпочли держаться подальше от подозрительной атмосферы. А создатели этой подозрительной атмосферы довольно сверкали очками и сияли лицами, делая вид, что не понимают всеобщей паники.

— А? А, они встречаются. Со вчерашнего дня, — хорошо, что сначала Аянаги сделал предложение: лимит удивления на сегодня был исчерпан. Частично.

— Ну наконец-то!

— Я думал, что мы раньше выпустимся!

— Вы выпуститесь, сэмпай? Да я был уверен, что мы успеем со школой распрощаться!

— Пойти что ли, ками помолиться в благодарность, что пара улиток таки доползла до стартовой черты?

Впрочем, долго бегать по потолку нам никто не позволил: Айда-сан, смущенная нашим бестактным напоминанием, что они тянули резину так долго, что даже до меня успело дойти что почем, удвоила нам нагрузку, а ведь мы только-только привыкли ко всем утяжелителям и новым условиям, да еще и пол качается. А стоило поползти навстречу свободе после тренировки, как меня отловил заместитель директора:

— Кагами-сенсей, я надеюсь, вы помните, что у вас с сегодняшнего дня встречи с родителями? — и обломал все планы, так как я умудрился забыть про «обновленное» расписание.

Первым в очереди оказался Асахи, его родителей я успел немного узнать, когда прибежал в свите директора вытаскивать одноклассника из-за решетки. Но мне не повезло, на встречу пришел патриарх семьи, угрюмый и немногословный Асахи Нобуо. Он ни разу не высказал претензий по поводу методов обучения в Сейрине, но что-то подсказывает мне, что мужчина банально следует старой поговорке «что не сломает — то укрепит». Асахи довольно предсказуемо собирался в полицейское управление, но что удивляло, по его же словам быть обычным патрульным будет достаточно, ведь «именно эти люди следят за покоем на улицах города, занимаются воспитанием мелкого хулиганья и поддержанием порядка в целом».

— Жизнь состоит не из больших дел и громких событий, так что идти в какие-либо убойные отделы, высшие инстанции, где большая часть службы проходит в круговороте бумаг с единичными операциями, я не собираюсь, — жестко и категорично ответил на мой вопрос о карьере одноклассник. — Кроме того, чем выше по карьерной лестнице, тем больше посторонних забот: кто взятку требует, кто место для родственника разгребает, кто просто из зависти мешает… Мне этого не надо.

— Может не стоит быть настолько категоричным? — риторически вопросил я, видя по упрямо сжатым губам, что это принципиальная позиция, и я рискую расшибить себе лоб, пытаясь пробить эту стену.

— У рядовых сотрудников зарплата невелика, на что семью содержать будешь? — его отец задал вопрос, но как будто в пустоту, ноль эмоций.

— Выслуга лет. Если пойти на практику на старших курсах, то годам к тридцати уже нормальный доход будет, — кажется, Асахи обдумал свою жизнь лет на «-дцать» вперед.

— График у них относительно стабильный, не в пример многим другим отделам, — принялся вспоминать я остальные плюсы и минусы помимо личного желания одноклассника. — Но работать надо будет много. Постоянно, беспрерывно, и с регулярным риском, потому как неизвестно, что выкинет различная шушера при встрече с полицейским.

— Люди чаще умирают от обычного кухонного ножа, чем от огнестрельного оружия, — поддакнул подросток, глядя прямо перед собой. — Но я готов к этому варианту.

Манерой поведения они оба вгоняли меня в ступор: что отец, что сын смотрели прямо перед собой, не поворачивая головы, не кося глазами, даже когда отвечали друг другу. Уверен, они уже много раз обсуждали эту тему, приводя одни и те же аргументы, подкрепляя их новыми, но так и не пришли к согласию. И я, кажется, даже знаю почему.

— А что будет с моим рестораном? — процедил Асахи-старший, подтверждая мои догадки.

— Сачико вполне с ним справится. Она мечтает об этом с младшей школы, — Сачико? Кто это?

— Чтобы женщина руководила моим рестораном? Никогда! — здрасьте, приехали.

— Сачико — моя старшая сестра. Сейчас учится в институте, оканчивает первый курс, — снизошел до объяснений Асахи-кун. — Но не благодаря отцу, деньги на учебу ей скопила бабушка.

— Ей хватило бы колледжа! — рявкнул отец одноклассника. А после, чуть опомнившись, продолжил. — Это наши семейные дела, и чужих они не касаются.

— Я объясняю учителю что к чему, — не меняя выражение лица, ответил Асахи. Нет, этот балаган надо заканчивать.

— Если судить по успеваемости и физической подготовке, Асахи-кун, у тебя все шансы на поступление, — негласно занимаю сторону ученика, что не остается незамеченным для обоих. Отец грозно нахмурился, а сын лишь спокойно кивнул, подтверждая какие-то свои мысли.

— Как думаете, сенсей, имеет ли смысл оставить кендо в пользу ВОКСа? — пока родитель набирал воздуха для гневной тирады, парень продолжил разговор, как ни в чем не бывало.

— Не вижу смысла. Изначально, да, подготовка курсантов подразумевала большую разносторонность, но под опекой Сил Самообороны эта затея приобрела довольно узконаправленную специализацию, а потому я не вижу выгоды в подобном переводе. Все, что необходимо знать патрульному, ты узнаешь в колледже, а кендо даст необходимую физическую подготовку. Еще ты мог бы подумать о дополнительных занятиях по рукопашному бою, как говорится, на всякий случай. Но это на твое усмотрение, твое расписание я знаю лишь в общих чертах, — Асахи выразил недоверие моим незнанием фырканьем. Но я правда не знаю, сколько часов ежедневно у него уходит на работу в ресторане.

— Кагами-сенсей, — Асахи-старший произнес обращение так, словно выругался, — прекратите поощрять неразумные порывы моего сына. Долг учителя — образумить ученика, а не потакать ему.

— Но вы не мой ученик, — откровенно нахамил я в ответ. Знаю, что надо найти подход, попробовать убедить… А, черт, кого я обманываю, я не смогу этого сделать, просто потому что не знаю как, никакого авторитета у меня в глазах этого человека нет, разбираться в его тараканах — я не психолог, разве что из равновесия вывести да дать на себя, психованного, полюбоваться.

— Какой из вас учитель?!

— Асахи-сан, я надеюсь, вы понимаете, что даже если вам удастся переубедить сына и заставить его унаследовать ресторан, ничто не помешает ему его продать после того, как вы отойдете от дел?

— Я возьму с него слово! — хороший аргумент, слово парень держит, как подобает, и честь для него не пустой звук.

— И что потом? Асахи-кун будет десятилетия управляться с рестораном спустя рукава, про себя поминая вас недобрым словом, чтобы в завещании указать, что желает, чтобы ресторан был закрыт, здание его сожгли, а пепел развеяли над океаном? — я, конечно, перегибал палку, но как-то же надо было достучаться до упрямого родителя.

— Никогда! — любопытно, но перекосило обоих собеседников, видимо, Асахи до такой угрозы не додумался.

— Чем именно вас не устраивает кандидатура старшей дочери? — наконец дал я волю любопытству.

— Порядочной женщине не пристало заниматься бизнесом, — чего?

Я прикрыл глаза, унимая мгновенно вспыхнувшее негодование, одноклассник еле слышно выругался: как и все в классе он знал, от кого я унаследовал издательство. Значит, не положено, да? Значит, не порядочная?! Старый идиот!

— Кагами-сенсей, Укитаке-сенсей оставлял вам успокоительное, — осторожно напомнил Асахи, самостоятельное отсчитывая капли в стакан воды. Шикарная школа, каждый ученик знает, кому и сколько капель валерьянки надо.

— Спасибо, — сухо поблагодарил одноклассника, приложившись в получившейся смеси, и взглянул на его отца так, что он резко отстранился от стола. — Да будет вам известно, Асахи-с-сан, что помимо работы в школе, я владею издательством, которое унаследовал от своей матери. Поэтому ваша точка зрения для меня оскорбительна. Учтите это.

— И по какой же это причине ваша мать занялась бизнесом, вместо того чтобы хранить семейный очаг?

— С моей историей вы вполне можете ознакомиться в старых выпусках школьной газеты, она в свое время наделала шуму. Мы здесь дабы обсудить, есть ли препятствия для Асахи-куна в выбранной стезе, помимо вашего желания решать судьбу сына против его воли.

— Я желаю Юске только добра, — размерено, дабы не выдать гнев, ответил мужчина. Сам так же говорю, ибо разозлил меня этот субъект, словами не передать. — И ничто из того, что я делаю, не направлено…

— В помощь его мечте, это мы уже установили, — нагло перебил я его. До чего же он слепой!

— Перебивать людей — признак дурного воспитания, — сказал, как отрезал родитель, и тут уж крыть было нечем: воспитание от Стивенсона сложно назвать «хорошим».

— Не спорю. Но и ломать сыну жизнь во имя собственных амбиций и целей сложно назвать добрым поступком.

— Я не…!

— Достаточно! — прервал нас Асахи негромким, но сильным голосом. — Отец, ты знаешь, что я не изменю свою точку зрения, как бы ты ни настаивал. Кагами… Спасибо за поддержку.

— А…

— Если мне что-то понадобится, я скажу. А у тебя время не резиновое, Данте с родителями, скорее всего, уже в школе.

— Мне напомнить, кто здесь учитель?

— А мне напомнить, кто кого старше?

— Что значит старше?!

— Отец, я по дороге объясню, — буквально вытолкал отца Асахи, кивнув на прощание. На самом деле там мое вмешательство и не нужно, он слишком цельная и сильная личность, чтобы отец смог сбить его с пути и, если не будет чрезвычайных обстоятельств, он точно станет полицейским.

За ним действительно пришел черед Данте с обеими матушками, и вот тогда я понял, что попал: чрезвычайно заботливые матери одноклассника входили в негласную группу родителей с общим девизом «не дадим заморить мальчика-учителя работой». И вместо того чтобы обсудить с Данте перспективы поступления в Токийский колледж музыки, они большую часть времени выясняли, не перетруждаюсь ли я на работе, не слишком ли трудно с классом ровесников, не «обижают ли меня старшие коллеги»! На последнем вопросе я чуть не задохнулся, борясь с мелочным желанием напакостить и пожаловаться на некоторых учителей, но совесть победила, орудуя мантрой «не дятел — не стучи». Данте, зараза хитрая, вместо того чтобы помочь, хитро сверкал глазами, отмалчивался и стоял в позе взлетающей птицы неопределенного вида, и в итоге я еле вырулили на нужную тему, убедился, что матери Данте всеми руками за его карьеру в шоу-бизнесе, верят в сына и препятствовать не собираются. Ну только если эта карьера не потребует неподъемных жертв, но тут и сам Данте не отказывается от периодического вправления мозгов:

— Кагами-сенсей, мы ведь так и не поблагодарили вас!

— Да, тогда летом нам даже не пришлось говорить Кие-чану, как он нас расстроил результатами за семестр, он сам сел за учебники и занимался все свободное от репетиций время!

— Туманный рассвет!

— Я рад, что сумел помочь, в течение прошлого и нынешнего семестров остальные учителя регулярно хвалят Данте-куна, так что я совершенно убежден, что ты мог бы нацелиться на что-то более высокорейтинговое, чем колледж музыки, есть же соответствующие институты…

Меня послушали, с глубокомысленным видом покивали… и спросили, не тяжело ли мне на двух работах. Я с них просто валяюсь, как хорошо, что вскоре пришел отец Дзюмондзи и спас мою психику от перегрева. Нет, забота, безусловно, приятна, но они же как две тетушки Юми! А мне одной хватает выше крыши, да и то наездами.

— Йоу, сенсей! — первым зашел сам Дзю и тут же подошел ближе и сжал плечо. — Эй, Кагами, ты чего? Все в порядке?

— Все прекрасно, устал только. Матери Данте о-о-очень заботливые дамы. Добрый… уже вечер, Дзюмондзи-сан, присаживайтесь, пожалуйста.

— Здравствуйте, Кагами-сенсей. Дзюмондзи Такэхико.

Ну. Что сказать, шрамы в семье друга и одноклассника — духовное наследство, не иначе. Неприступное и равнодушное выражение лица плохо сочеталось с глазами, буквально мечущимися по окружению, изучая и потворствуя любопытству. Дзю был абсолютно прав, говоря, что его отец хороший игрок в покер, если завязать ему глаза — как при этом он стал бы играть, я не представляю, но глаза его точно сдадут с потрохами. Но мужчина нормальный, ломать сына об колено не пытается, хотя подозреваю, что в этом случае еще вопрос кто кого бы поломал, но неважно. Проблема была в том, что сам Казуки ни черта не определился. Склонности у него в основном к математике и естественным наукам, но вот идей, куда бы их приложить, чтобы дело и по способностям, и по душе пришлось, не было.

— А как насчет автомобилестроения?

Честно признаться, в тот момент я думал конкретно о мотоциклах, но не рискнул озвучить мысль, так как Дзюмондзи-сан мог среагировать не очень хорошо, как и на все связанное с Кодзи и Шозо — хулиганистыми друзьями Дзю со средней школы. Они вроде как раз ремонтом мотоциклов занимаются, где-то в Нагое, у чьего-то там родственника. Как ни странно, но Такэхико-сан ничего не заподозрил, напротив стал осторожно прощупывать сына на предмет интереса в этой области, который был в некоторой степени, но вопрос нуждался в дальнейшем осмыслении. В целом встреча прошла мирно, что, учитывая темперамент друга, унаследованный как раз от этого отца, было почти чудом и подарком вымотанному мне.

— Аники? Аники!

Нет, Коки, я вне зоны доступа, сначала еда, потом может смогу шевелить не только ногами, но и извилинами. Какое счастье, что детей взял на себя братишка, я бы просто лег на площадке, если бы пришлось и туда идти! Сил и желания хватило лишь на ужин, дальше я присел на диван и, кажется, провалился в сон, смутно ощутив две живые грелки по бокам. Утром, которое настало непозволительно рано, выяснил, что грелок было три, с одной стороны Нигоу и Джент, с другой — брат, которому надо будет немного размять спину и шею, наверняка затекли от неудобной позы для сна. Я так вообще малость одеревенел, был бы в плохой форме изначально — взвыл. Если все дни будут так выматывать, я чего доброго коньки отброшу до конца этой недели, не говоря уже о следующей. Кстати, надо будет извиниться перед Савако, что методичкой пока заняться не могу, да и в издательстве тоже пока придется все оставить как есть, а ведь хотел узнать о результатах и запустить конкурс среди будущих писателей. Так и хочется возопить: «Почему в сутках не тридцать часов?!»

— Ну что, мелкий, здравствуй, новый день?

— Я не мелкий! Ой-ой-ой…

После тренировки ВОКС я чувствовал себя скорее мертвым, чем живым, но настроение заметно поднялось: после «ста курсантских боев», где Сугимото-сенсей столкнулся с нашими бешеными бабуинами в схватке и с честью показал, кто тут круче, ребята прониклись к нему уважением. Переподчинение теперь пойдет значительно быстрее, чем прогнозировалось, и дай ками, без эксцессов, что немало радует и меня, и Гайтору. Такими темпами доверить детей новому учителю можно будет уже в марте, а не со следующего года, как ожидалось. Вот и славно, присоединюсь к утренним тренировкам команды, а то мы вроде команда, но пару дней в неделю большая часть пропадает по другим клубам, того и гляди синхронность и взаимодействие рухнут, тогда нас от Айды-сан ничто не спасет.

Школа гудела ульем, все еще переживая внезапное предложение Аянаги-сенсея, которого как назло не было в школе весь день, что подогревало самые жуткие слухи. С учетом разразившийся на крыше бури версии строились самые разнообразные, от некоторых даже меня в дрожь бросало: нашлись идиоты, которые шептались, что Анезаки-сан демон-богомол, чьи самки известны периодическими приступами каннибализма. Стоит ли говорить, что этими сумасшедшими были из клуба магиков? Анезаки-сан, к слову, в школу пришла, но хранила молчание, а когда кто-то из журналистов осмелился задать ей вопрос, весь клуб припахали к переводу западной прессы. Ребята взвыли на двух языках. А она осваивается, вот уже и свои уникальные методы воспитания придумывает, а не общепринятые, малоэффективные в Сейрине способы воздействия. Того гляди, совсем в нашу учительскую компанию вольется, что было бы неплохо, все же будучи единым монолитом было бы проще разбираться с внешними угрозами, а они появятся рано или поздно, с таким-то учебным составом.

А в обед Горо-сан вкрадчивым тоном осведомился, помнят ли уважаемые господа учителя, что в понедельник должны были быть тесты середины семестра, но из-за суматохи с днем влюбленных о них забыли все до единого. Раз уж «кошмарный» день прошел, то надо и совесть иметь, и про обязанности по обучению подрастающего поколения вспомнить, и тесты провести чин по чину, пусть и с недельным опозданием. Озадачил он нас — не то слово: учителя забегали аки тараканы, срочно хватаясь то за разработку заданий, то за голову, ведь помимо придумывания тестов, надо и учеников подготовить, пережить их панику по поводу экзаменов, ответить на тысячу и один идиотский вопрос, некоторые из которых еще и повторяться будут неоднократно. Единственное, что радовало — тесты для поступающих были закончены, сданы завучу по учебной работе и даже заперты в достопамятный сейф, который весной пришлось вскрывать аки взломщикам. Ладно, эта суббота у нас свободная, можно будет после тренировки загнать одноклассников на подготовку, к Савако ребята побегут, теряя тапки, а в том, что она сама первая ко мне придет с этой идеей, я даже не сомневался.

— Кагами-сенсей, вы не могли просветить меня, почему уроки химии для первого курса проводятся в защищенной лаборатории, а для второго в обычном кабинете? — Сугимото неожиданно выловил меня перед тренировкой, пришлось задержаться. Хотя чего он ко мне подошел, есть же другие учителя? — У кого бы я ни интересовался этим вопросом, мне отвечали либо «разные методики обучения», либо не отвечали вовсе. Учитывая странные и подозрительные выражения лиц, я не могу удовлетвориться таким объяснением.

— Ну да, могу понять коллег, — рассказывать все еще шарахающемуся от большинства сейриновцев Сугимото про Тююму? Да, Тайга, ты сорвал джек-пот. — Дело в том, что…

Минут пятнадцать спустя Айда-сан с удовольствием устроила мне разнос за опоздание, и лишь воспоминание об ошарашенном лице инструктора позволило пережить «немного» увеличенные нагрузки. А уж когда Айда-сан «вспомнила» про наш любимый и обожаемый баскетбол невидимым мячом и воочию убедилась, что у нас падает либо скорость, либо взаимодействие — разверзся ад. Ками, дай нам пережить это!

— Есида, мне очень жаль разрушать твои мечты, но ты никак не можешь стать раменом после школы. Людоедство не приветствуется в Японии ни в коем виде.

Есида как всегда отличилась: на трех строчках анкеты пять раз встречалось слово «рамен», три «кафе» и один-единственный раз «я не знаю». Ее мать сидела рядом, прижимая ладонь к лицу, жест был выполнен в самом начале беседы, и с тех пор новую локацию длань не покидала. И я вполне могу ее понять, с одной стороны. С другой — Есида действительно непростой случай, ее сильнейшая сторона — спорт, но она не состоит ни в одном клубе и явно не планирует становиться профессиональной спортсменкой. И этот ее рамен! Хотя именно частое упоминание рамена, навело меня на довольно странную мысль:

— Есида, а ты никогда не думала о профессии повара?

— Повар? Я? — и для пущей наглядности ткнула в себя пальцем.

— Ну, раменом, как я уже сказал, ты стать не можешь, но вот готовить его, может даже открыть собственную раменную — чем не вариант?

— О, ну свое дело, это чересчур, — хихикнула ее мама. — Чизуру, конечно, обожает рамен, но такое не потянет! Да и готовить… Она же съест его в процессе, клиентам ничего не достанется!

— Это точно! — засмеялась и одноклассница. — Как тут удержаться-то?

Мда. И вроде понимаю, что на самом деле это всего лишь защитная реакция, причем у обеих, чтобы не было возвышенных ожиданий, которые так горько разбиваются о реальность, но и принижать себя не надо! Особенно неприятно слышать такое от матери.

— Не согласен, — от моего тона у обеих смех как отрезало. — Конечно, Чизуру-сан иногда совершает глупые поступки, но идеальных людей нет. Ты можешь недопонимать темы на уроках, но если ты разберешься — это остается с тобой, основательно западая в память. И не надо нести ахинею, что клиентам не достанется. Будь это так, ты бы не таскала всех друзей по раменным и кафе, рекомендуя, что и где лучше. Повар — человек, который делится с другими вкусной едой, и ты это уже понимаешь. Не принижай себя и свои достоинства.

Во время отповеди мать и дочь реагировали по-разному: если женщина в молчаливом несогласии сложила на груди руки, то девушка напротив расправила плечи, буравя меня взглядом.

— Все же я не думаю, что стоит строить такие далеко идущие планы… — начала было Есида-сан, но дочь ее перебила.

— Сейчас самое время их строить, пока ошибаться не так страшно, — парировала Есида, явно всерьез задумавшись над перспективой. — Попробовать нужно сейчас, потом не будет ни времени, ни возможности. Я помню, Кагами-сенсей. Я подумаю, честно.

— Рад слышать. Нужна будет помощь…

— Обращусь!

— Спорим, я вообще не буду в ней нуждаться? — даже гадать не надо, кто там на горизонте.

Есиока пришла тоже с матерью, но в дверях столкнулась с Есидой и снова затеяла спор, сначала о том кто будет круче, не обращаясь ни к кому за поддержкой, потом кто раньше начнет путь к профессии, а закончили они соревнованием, кто громче. Все как всегда.

— Простите, пожалуйста, Кагами-сенсей, Харука-чан немного экспрессивна, — уставшая женщина с бледным лицом и кругами под глазами склонилась в глубоком поклоне, как только мне удалось рявком утихомирить обеих девчонок и выпнуть одну из кабинета, а вторую втащить внутрь. Непросто ей с такой энергичной дочкой, да и развод тяжело идет, как поведал Укитаке-сенсей, отдельно занимающийся состоянием Есиоки и еще пары ребят со второго курса.

— В Сейрине таких много. Присаживайтесь…

Есиока убила и меня, и мать одним выстрелом: девчонка собралась в спортивные комментаторы.

— Мне нравится атмосфера, что окружает спорт. Напряжение, азарт, взрыв адреналина, горечь поражения и оглушительная радость победы. Путь профессионального спортсмена или тренера мне не нравится, да и не подходит мне такое, но я все еще хочу быть частью веселья.

— Это я могу понять, но почему ты не видишь для себя будущего в спорте? У тебя хорошие результаты!

— Но недостаточные для профессиональной карьеры, не то, что у некоторых, — одноклассница выразительно поиграла бровями и продолжила. — А быть тренером мне просто неинтересно.

— Ну, это ведь не единственные варианты… Ладно, вижу, что ты решила, не надо испепелять меня глазами! — поднял руки в знак поражения. — Если ты уверена в своем выборе, могу его только поддержать. Тебе надо будет выучиться на журналиста, возможно, после придется пройти соответствующие курсы. Я полагаю, что для профессии требуется высокая грамотность речи, ораторское мастерство, харизма и умение держать лицо в любой ситуации.

— С этим у меня проблем нет, ты же знаешь!

— Скажешь это Камии-сенсей?

Разговор с Есиокой и ее матерью прошел легко по двум причинам: удивленная выбором дочери Есиока-сан в основном отмалчивалась или согласно кивала, а сама одноклассница была готова с катаной наперевес бежать, отстаивать свой выбор, поэтому, не столкнувшись ни с малейшим неприятием, поутихла. Но стоило мне распрощаться с семьей Есиоки на пороге класса, как в меня врезался один из кадетов.

— Курсант Тошиаки!

— Разрешите доложить, Кагами-сенсей, — перебил кадет, не дав мне толком возмутиться. — Там! В часть прибыл отец старшего сержанта Казамы!

— Разумеется. Кого еще могли черти принести? — сил удивляться, возмущаться и вообще реагировать не было. Пришел и ладно, не прогонять же его? Тем более с такого станется нас самих выгнать и сказать, что так и было. — Директору доложили?

— Так точно, сэр!

— Вашей задачей было поставить меня в известность?

— Так точно, сэр!

— Тогда возвращайся на пост. Или что там сегодня ваше звено делает, — отпустил кадета, так как из соседних кабинетов высунулись остальные учителя, даже Исида соизволил показаться и укоризненно поправить очки.

— Че делать-то будем? — первым озвучил общий вопрос Садахара.

— А что тут делать? Вас это вообще не касается… — закончить мне не дал подзатыльник от Куросаки-сенсея. — Напрямую не касается, он же идет сюда как отец Казамы, а не шишка из Сил Обороны, значит и дело иметь с ним придется мне, а не вам.

— Кстати, прежде чем выскакивать из кабинетов, вы бы хоть родителей учеников проводили, — укоризненно отметил удивленные лица Исида-сенсей. Сам-то он вежливо спровадил своих посетителей, пока курсант отчитывался.

Пока поясняли обеспокоенным родителям, что все в порядке, что да, в нашей школе учатся дети высокопоставленных особ и прочее-прочее, Казама и Казама-старший промаршировали к кабинету, и обсуждение было закрыто, не начавшись.

— Добрый вечер, Казама-сан, я Кагами Тайга, помощник классного руководителя 1-б, — а хорошо, что он пришел именно сейчас. После уроков, после пережитой паники одноклассников по поводу тестов, после Есиды с ее раменом и Есиоки, мне было глубоко фиолетово на визит одного из самых влиятельных родителей школы. Пришел — и ладно, поговорим, обсудим перспективы и все, до следующего года.

Самое смешное, что так оно и вышло: Казама-сан не задал ни единого вопроса не по поводу сына, интересуясь лишь его успеваемостью, его поведением и общими перспективами. Было довольно сложно держать лицо, когда краем глаза замечал пробирающегося из соседнего кабинета Садахару, зависшего за окном, или Горо-сана, осторожно заглядывающего в кабинет каждые минут десять с вопросом, все ли в порядке. Готов биться об заклад, что Казаму-старшего это в равной степени забавляло и раздражало, но выдавали его лишь разные морщинки, одни возле глаз, когда ему было весело, другие — у уголков рта, когда раздражался, хотя не глазей я на него в открытую, вполне мог бы не заметить таких мелочей. Заодно наконец-то выучил, что отец одноклассника носит звание генерал-майора, что не так уж высоко… если забыть про уже его отца, пролезшего в Совет национальной безопасности. Чисто ласки, вертко, тихо и метко, если Казама под шелухой солдафонства прячет хотя бы половину такого таланта — через пару десятков лет возглавит Управление обороны, не иначе.

Под конец непродолжительной встречи, уже когда я прощался с семьей Казама под вопросительными взглядами высунувшихся учителей, генерал-майор сообщил, что хотел бы встретиться дополнительно, обсудить расположенный в школе корпус кадетов. Правильный человек, всему свое время и место: на встрече с классным руководителем сына — о сыне, на встрече с руководителем кадетского корпуса — о кадетах. А то, что это один и тот же человек на данный момент — мелочи не стоящие внимания. Встречу назначили в первую неделю марта, так как занят я по самые помидоры с этими родительскими собраниями, что было встречено с пониманием, а так же небрежно уточнилось, что заодно можно будет обсудить не только перспективы ВОКС, но и их нового руководителя. Пообещал, что на встрече буду не только я, но и директор, а также инструктор курсантов по рукопашному бою — не собираюсь я с этим зубром встречаться в одиночку, только не на его поле. После встречи на меня стаей налетели учителя, предельно быстро и не очень вежливо приволокли в учительскую, сердобольный Укитаке-сенсей вручил мне успокоительное, и только убедившись, что я его выхлебал, мне задали сакраментальное:

— Ну че, как оно? — Садахара-сенсей сразу выдал, что у всех на уме, не пытаясь как-либо завуалировать любопытство.

— Ниче. Но на следующую встречу я прячусь за директором и Гаем!

Это, конечно, было мало, даже Танака-сан заинтересовался, так что разошлись мы поздним вечером, настолько поздним, что братишка и живность поджидали меня не на пороге, а возле ограды. Приятно, когда тебя так ждут.

«Привет, Кагами-кун. Извини за беспокойство, но Аяме-чан написала, что сегодня в школу приходил отец Казамы-куна, и что тебе пришлось несладко. Как ты себя чувствуешь?»

«Эй, Кагами, ты там живой? Этот старик же не пытался подстрелить тебя или еще что?»

«Кагами, отпишись в теме класса, у магиков, баскетболистов, рукодельников и прочих своих фанатов, пока они мне систему на вечную перезагрузку не отправили!»

И это только самые первые ласточки! О визите Казамы-старшего узнали чрезвычайно быстро через однокурсников, которые застали учительскую панику, и слова солдатика «все прошло согласно штатному расписанию» никого не только не успокоили, но и еще больше взволновали. Ну да, кто знает, что там для Казамы нормально, а что нет. Большая часть вечера прошла в рассылке уведомлений, что не так страшен ёкай, как его малюют, что я жив-здоров, что встречи с родителями пойдут по плану, а так же что тесты никто не отменит в связи с моей злосчастной участью, пусть на это и не рассчитывают. Упоминание о тестах всколыхнуло ученическое сообщество, Савако тут же вызвалась помочь всем желающим, так что суббота была забита до вечера. Забавная сложилась ситуация: в одних темах стенали, стонали и жаловались на тестирование ученики, в другой на те же тесты ругались, злились и матерились учителя. По сути, экзамены доставили хлопоты всем, но ни отменить, ни вообще как-то повлиять на систему не было возможным, просто потому что рациональная потребность проверить знания никуда не исчезнет.

— Что происходит? — Сугимото-сан, выбежавший с остальными учителями на звук взрыва, застыл с отвисшей челюстью, глядя, как из лаборатории идет дым. Я же ему разъяснял особенности уроков химии у первых курсов! Забыл что ли?

— Тююма!

Химик превзошел наши ожидания, устроив взрыв куда более сильный нежели обычно, то ли реактивы обновил, то ли принципиально новые схемы использовал — неизвестно, но факт остается фактом: кабы не защитные костюмы, учеников пришлось бы госпитализировать. А так скорая утащила только придурочного гения с сотрясением мозга, множественными ушибами и прочими последствиями его экспериментов. Чудо, что шею не свернул, не иначе чем ками за ним присматривает. На немой вопрос Сугимото-сана, доблестно рванувшего вместе с нами вытаскивать пострадавших, эвакуировать находящихся поблизости учеников и проводить прочие спасательные работы, остальные лишь пожали плечами:

— Штатная ситуация.

Его силе духа стоит позавидовать, несмотря на все вокруг творящееся, в истерику он еще не скатился. Одно слово — военный, такие и в Сейрине не теряются. В остальном день прошел удивительно спокойно, особенно порадовал урок английского и новый тип задачи: перевести на иностранный язык озвучиваемый учителем текст, стоя на цыпочках, ибо Анезаки-сенсей, встав рядом на стул, цепко держала пальцами за ухо. Интересно, это Аянаги-сенсей ей подсказал такую методику или сама додумалась? Как бы то ни было, синхронный перевод шел плохо, так как задавался он худшим по классу, которым и просто текст прочесть без запинок было непросто, но с такой мотивацией, думаю, дело быстро пойдет на лад.

— Добрый вечер, Коидзуми-сан! — мама главной хористки школы на фоне дочери немного терялась, так как была среднего роста, возраста и в одежде предпочитала практичность темных цветов.

Морально я был готов к тому, что Коидзуми пожелает стать персонажем игры, так как в ее анкете все три строчки были заполнены названиями каких-то популярных игр и визуальных новелл. Черт возьми, я бы не среагировал даже на желание основать официальный хор имени двумерного парня и выступать на всех площадках страны, доводя адекватных людей до истерики! Поэтому было вдвойне обидно, что весь моральный настрой можно было выкинуть в мусорку и потоптаться сверху: Коидзуми собралась в программисты.

— Хочу создавать игры самостоятельно, я лучше многих знаю, какими они должны быть, чтобы от них дух захватывало!

— Не слишком ли это сложно для девушки? — ошарашенно спросила Коидзуми-сан. Видимо, дочка не решилась поставить ее в известность о своих планах.

— Если не сложится с программированием, я могу попробовать писать сценарии, их же тоже кто-то создает, — упрямо выпятила губу Риса, скорчив до того смешное лицо, что мне пришлось прятаться за журналом.

— В целом, я не вижу особенных препятствий на пути к цели, проблем с информатикой у тебя нет, — как и всех остальных учеников нашего класса, как у не попавших под допросный приступ у Аянаги. А вот со знаниями здесь беда… Может Широяма сможет что-нибудь подсказать? — Как минимум у тебя есть два года, чтобы разобраться с тем, что такое программирование, сможешь ли ты с ним справиться и даже придумать иные пути достижения цели.

— А может лучше какую-нибудь другую профессию? Медсестрой или учителем…

— Мам… — у Коидзуми задергался глаз.

— Не заметил за Рисой-сан таких склонностей, — вернее заметил, что она может уйти винтом в обморок от вида крови и если она кого чему и научит, то только обратным примером «не делай так». — Что скажешь, Коидзуми, желаешь нести свет в массы и бороться с невежеством? Или тебе ближе белое облачение и отважная борьба за жизнь и здоровье подопытных, тьфу ты, пациентов?

— Издеваешься? Во имя Кейна-сама я не позволю сбить себя с пути!

В ее крике и без того тихий хлопок по лбу был совершенно не слышен, но я в тот момент смотрел на ее маму, так что видел все. Что поделать, есть такие люди — локомотивы — они не сходят с рельс ни при каких обстоятельствах. Хотя представить Коидзуми программистом, то есть кем-то отдаленно смахивающим на Широ, с его вечно скрытой ноутбуком головой, я не мог, как ни старался. Ладно, время покажет, что из этого выйдет.

— То есть как это, социальный работник?

Я ошалело переводил взгляд с Котобуки на ее мать и совершенно не понимал, как она вообще пришла к такому решению. Учитывая анкету с записью «только при личной беседе», я был заинтригован, но ожидал, что необычная одноклассница пожелает стать поваром, кондитером, может заинтересуется модой или кино, но никак не пожелает стать социальным работником. Судя по лицу ее матери, новостью эти слова стали только для меня, женщина аж светилась изнутри:

— Сейко-чан уже начала работу в этом направлении!

С гордостью женщина поведала об тоскливой жизни пожилых людей, которым даже словом иной раз перемолвится не с кем, потому как они либо одиноки, либо их более молодые родственники слишком заняты своей жизнью и никак не могут вписать в бешеный ритм жизни неторопливых по натуре стариков. «Друг по переписке» — социальный проект, направленный на поддержание морального духа таких вот одиноких и неприкаянных, когда люди добровольно общаются через письма с записавшимися в эту программу пенсионерами. Письма обычные по содержанию, повседневные, новости сугубо бытовые — но горькая ирония была в том, что жизнь и состоит из таких мелочей. Мелочей, до которых, оказывается, никому нет дела. Котобуки влезла в эту программу, костьми легла, но заполучила необходимые рекомендации у Укитаке-сенсея, нескольких знакомых родителей и соседей. И теперь переписывается с некой Хакутогавой-сан из префектуры Аомори, даже отправила той теплый плед в подарок в честь знакомства.

— Слушай, Сейко, это же просто замечательно. Я очень рад, что ты серьезно подошла к делу и уже взяла на себя ответственную задачу. Но мне любопытно, как ты вообще пришла к этой профессии?

— Я хочу помогать людям, всегда хотела…

— А кто год назад заверял всех, что мечтает быть женой и матерью? — поддразнила девочку мать.

— Ой, это было давно и не правда! — надулась Сейко. А после вздохнула и сказала серьезно и весомо. — Я научилась быть сильной и не сдаваться перед преградами. Теперь я готова помочь другим справляться с их трудностями, какими бы они не были.

— Это довольно громкие слова, — я был и растерян, и удивлен, и в некоторой степени горд, и парадоксально обижен. — Можно личный вопрос? Почему не рассказала раньше? Я бы помог с рекомендациями…

О. Я знаю этот взгляд. Тайга-ты-идиот-взгляд появляется периодически на лицах друзей и одноклассников, но в исполнении Котобуки я его еще не видел.

— А отдыхать ты когда собираешься? Кагами-кун, вот честное слово, как не родной! Никто не станет грузить тебя делами, с которыми можно справиться самостоятельно, мы же уже почти второкурсники! Сами разберемся! — я только и мог что моргать на каждый всплеск эмоций, сопровождавшийся ударом обеих ладоней по столу. Ее мама, слегка улыбаясь, отстранилась, позволяя дочери выразить возмущение, которое определенно поддерживала. Сейко тем временем продолжила уже спокойнее. — Хватит, Кагами-сенсей. Ты не заметил, но в нашем классе все выросли, каждый может постоять за себя, свои мечты, свою веру и идеалы. Тебе больше не надо бросаться грудью на баррикады, защищая нас от всего мира. Мы справимся сами.

— А… — что ответить на эту отповедь я не знал, но и времени обдумать услышанное у меня не было.

— Не надо так смотреть, рано или поздно, но кто-нибудь донес до тебя эту мысль, — уже совсем успокоившись, Котобуки села на место и просительно взглянула на меня. — Ты же не обижаешься?

— Нет, с чего бы? Я горжусь вами! Но все же помни…

— Если что — обращаться к тебе, — не дала мне закончить одноклассница, сияя как солнышко. Сейчас в ней сложно было узнать заплаканную и запуганную девочку, которую я защищал от учителей, требовавших носить мальчишескую форму, которую пытался утешить после любовной неудачи. Девочка, которая так внезапно выросла, а я и не заметил. Неужели они все такие?

— В той или иной степени, но повзрослели и изменились все, Кагами-кун, — Куроко пришел с отцом, причем даже успел сбегать за перекусом, пока я проводил первые встречи. Так что с позволения Куроко-старшего, мы плюнули на формальности и уселись перекусить вредностями. — Ты просто привык обо всех беспокоиться как курица-наседка, вот и не заметил.

— Это типичная реакция для неопытного родителя, — неожиданно продолжил тему Куроко-сан. — Сложно заметить, что дети уже не нуждаются в твоей помощи в том объеме, в котором ты привык ее оказывать, и сам вряд ли сориентируешься, пока кто-нибудь на это не укажет.

Спокойный, рассудительный мужчина при первой встрече потерялся на фоне жены, которая при всей незаметности была тем еще фейерверком на ножках, так что сейчас мы, можно сказать, знакомились заново. Обычный клерк из аналитического отдела большой компании был довольно проницательным человеком, заметившим, что мне нужно обсудить нечто личное с одним из друзей и спросившим лишь, есть ли необходимость обеспечить приватность. Я не возражал против его присутствия, так как не настолько эта тема была закрытой, да и взгляд со стороны мне бы пригодился.

— Что ж, я учту это на будущее, а пока давайте вернемся к истинной цели встречи.

Куроко все же решился стать учителем в младшей школе, видимо, помогая Коки на этой неделе с мальчишками, он уверился в цели окончательно, так как никаких сомнений я за ним не заметил. Попросил продолжить и на следующей: и брату попроще, и Куроко практика, сам-то горе-тренер занят по самые уши. Препятствий у фантома не было, учеба у него идет неплохо, особенно японский и литература, родители поддерживают выбор сына и препятствовать не собираются. И слава ками.

— Тридцать отжиманий, Кагами-кун!

Да, глубоко уходить в свои мысли на японском чревато последствиями, но что поделать, сегодня придет мама Савако, и не думать об этом было куда как сложнее, чем я ожидал. Да и день такой… четвертая годовщина маминой смерти, по традиции в Японии поминальные службы в этом году не справляют, но меня это напрягало, неизвестно почему, но в прошлом году я вообще про это забыл. Но сейчас, когда стали появляться эти смутные сны, то ли реальные воспоминания, что невозможно, то ли сублимация подсознания, дата выбивала из колеи. И в таком смятенном состоянии я знакомился с матерью любимой девушки. За-ши-бись.

— Итак, по поводу успеваемости Савако-сан…

Милая домашняя женщина не особенно беспокоилась об учебе дочери, веря в ее старание, больше ее интересовало, как Савако общается с одноклассниками, пришлось повиниться, что я снова впряг девчушку в работу, которую должен выполнять сам. Савако тут же принялась уверять, что сама желает помочь ребятам, что ее никто не заставлял, что я хороший классный руководитель, просто у меня мало времени и много обязанностей. Поумилявшись ее отважным попыткам объяснить матери, что ее никто не эксплуатирует, я все же вернул диалог на привычное русло.

Родители Куронумы одобряют ее решение стать педагогом, но их настораживает выбор вуза, все же первые две строчки анкеты занимают университеты Мияги и Хоккайдо, то есть довольно далеко от дома. Могу их понять, самому не по себе становится от мысли, что Савако будет учиться за сотни километров, но я не мог не признавать, что эти университеты считаются лучшими по стране в ее специальности, а ограничивать ее просто из личного эгоизма — дурость. Не могу себе такого позволить, ни как парень, ни как друг, ни тем более как учитель.

— Кагами-сенсей, вы ведь взяли Савако в соавторы вашего нового пособия? — неожиданно спросила Куронума-сан. — Думаете, это будет засчитано при поступлении?

— Разумеется, будет, — а как же иначе, даже если не захотят учесть — заставим. Сейрин мы или нет?

— Ох, слава богу! Просто она столько времени над ней трудится, хотелось бы, чтобы все это было не зря, надо же и отдыхать иногда! То есть, я вас, конечно, в этом не виню, но может вы могли бы повлиять на Савако-чан?

— А вот это уже сюрприз, — этого я не знал и даже не догадывался, а потому состроив максимально укоризненное выражение лица, уставился на покрасневшую девушку. — Мне казалось, ты составила расписание, по которому на методичку уходило не так много времени, чтобы заставить родителей беспокоиться, а, Савако?

— Прости, Кагами-кун! — выпалила девушка, даже не заметив округлившиеся глаза матери. — Просто тебе не до того в ближайшее время, и я подумала, что могла бы сама кое-что сделать! Прости!

— Тише, тише! — осторожно взял Савако за руку, поглаживая и успокаивая, а в итоге переключая ее из состояния «слегка смущена» в «помидоры треснули от зависти». — Я ни в чем тебя не виню, просто не хочу, чтобы ты перетрудилась. Ты давно с девочками гуляла? Я понимаю, сейчас не до веселья, в понедельник тесты, но хотя бы после них? В кино сходите или в кафе, просто поболтать ни о чем и отдохнуть, понимаешь?

— Да, конечно, Кагами-кун… то есть… Т-тайга-кун, — совсем стушевалась девушка. Так, Тайга, а ну взял себя в руки! Тут ее мама, баран бестолковый!

И судя по степени изумления на лице, кое-чего малышка Савако-чан родителям не рассказывала.

— Мама… Т-тайга-кун и я… мы встречаемся!

Разумеется, после такого допрос не мог не приобрести несколько иную форму взаимодействия: маму Савако интересовало все, что она могла из меня вытащить, и я не рискнул сопротивляться. И если кто вякнет, что я пытался произвести хорошее впечатление, переверну и отпущу.

— Мама, время, — Савако просидела мышкой остаток разговора, но про временные ограничения помнила лучше нас, я так вообще забыл, что у меня еще пара встреч впереди.

Попрощались мы достаточно тепло, кажется, мама Савако была не против моей кандидатуры, что серьезно успокаивало. Но кажется, мы действительно задержались: когда вышли в коридор, меня чуть не снес торнадо со светлыми волосами.

— Кагами! — Мизумачи обхватил меня руками и ногами, будто вечность не виделся, а не несколько часов. — Со мной дядя, это ничего?

— Если тебя устраивает, значит и мне нормально. Слезай, мартышка! — кивнув на прощание Савако с матерью, занес одноклассника в кабинет и посадил на стол, чтобы спокойно поприветствовать его дядю, куда менее высокого и плечистого.

— Простите Кенго, он эмоциональный парень! И не всегда понимает, как и с кем надо себя вести.

— Я знаю, — очень хорошо знаю. — Не вижу в этом проблемы, с чужими, не входящими в некий близкий круг, Кенго-кун так себя не ведет. К тому же последнее время он крайне редко скидывает одежду, что только в плюс.

— Это верно, — облегченно улыбнулся мужчина, понимая, что никто не собирается выказывать ему недовольство по поводу закидонов, вернее, «запрыгов» племянника. — Что, сенсей, расскажете, что у моего прыгуна с учебой?

Простой мужик, строитель, потому диалог прошел так же просто и четко: вот такие результаты в учебе, вот такие — в спорте, а вот его анкета, извольте не падать в обморок, а выпить успокоительного. Да, я тоже первое время долго тер глаза и щипал себя за руку, подозревая, что мне мерещится. Нет, не мерещится, Мизумачи действительно собрался стать инструктором по плаванию. И если на первый, второй и сотый взгляд это кажется абсурдом и безумием, то на сто первый неожиданно вспоминаешь, что парень крайне ответственно подходит к технике безопасности в любой ситуации, выучивая правила наизусть, да и плавает как рыба, такому можно и в спасатели податься. Приведя эти аргументы, я вскоре дождался ответного задумчивого:

— Пусть попробует что ли, — и уже обращаясь к племяннику. — Научишь младших плавать, а я прослежу, — и снова ко мне. — Заодно проверю, есть ли в этом смысл. На практике-то оно надежнее, чем вот так рассуждать.

А вот следующая пара меня напрягла изрядно, Мидзуки Йоко и ее мама-телеведущая, пребывающая в полной уверенности, что ее знают все, профессионально растрепали нервы. Журналистка, тихая серая мышь, абсолютно противоположная обычной яркой и энергичной натуре, сидела, уставившись в пол, изредка подавая голос. А матушка разорялась на весь корпус, сияя фальшивой улыбкой, и все пыталась убедить меня, что ее дочке ничего не светит в журналистике, и она очень надеется, что я сумею ей это втолковать.

— Мидзуки-сан, а вы читали статьи Йоко-сан?

— Статьи? А, школьная газета, точно-точно, у меня тоже в школе было милое хобби…

— Я рад, что вы хорошо провели время в школе, но мне интересно другое: читали ли вы статьи дочери, чтобы быть столько уверенной в ее неспособности заниматься этим делом?

— У меня, Кагами-сенсей, крайне загруженный график! Мне было некогда, но как профессионал, я вас уверяю, что для журналиста нужна совсем иная натура, нежели у Йоко! Моя дочка — тихая вежливая девушка, неспособная прогрызать себе путь на вершину. Если она станет журналисткой, ее просто сожрут эти акулы пера! Вы просто не понимаете…

— Некоторое представление имею, — и абсолютно убежден, что в журналистике нужны не только акулы пера. Это единичные товарищи, из тех, что на острие то политики, то сплетен, остальные живут куда как более мирной жизнью. А нервотрепка — ну так она везде, сам успокоительное скоро как чай пить буду, на завтрак, обед и ужин.

Больше всего мне не понравилось, что Мидзуки даже не попыталась объяснить матери, что действительно сможет стать журналистом, будто не показывая ей свою настоящую пробивную личность, и я бы полез там копаться, если бы внезапно не получил от нее смс.

«Кагами, все под контролем, не лезь».

«Ок, но с тебя пояснения позже».

«Конечно, наседка».

Изгаляется, зараза. Достали уже своей курицей, прийти в костюме и покудахтать что ли? Я просто волнуюсь, как нормальный учитель, староста и одноклассник. Уже вечером того же дня Мидзуки спокойно отписалась в личке, что показывать при ее матери зубки чревато неприятными скандалами и конфликтами, и она хочет просто пережить это время, изображая из себя тихую мышь. На вопрос, почему она не хочет попытаться наладить отношения с матерью, получил шокирующий ответ, что Мидзуки-сан — эгоистка со звездной болезнью, и это не лечится. Во всяком случае она не вызывалась травить тараканов в маминой голове, это проблема ее нового ухажера. Прибалдев от постановки проблемы и хода решения, я попросил совета у старших товарищей и получил спокойный ответ: «всех не переделаешь». Главное, что ученица понимает, что проблема не в ней, и не заморачивается по этому поводу.

Загрузиться по этому поводу мне не дали — Мидзуки написала моим друзьям, что я пытаюсь влезть в новую проблему, куда влезать в принципе не нужно, и инициативу заглушили на ходу. Успокоив совесть клятвенным заверением бдить и бдеть, я отвлекся от одноклассников и их родителей, куда более нормальных, чем я ожидал, и переключился на собственную семью. Немного поговорив о перспективах Коки поступить в Осакский университет, я устроился поудобнее, послушать что еще вспомнят о матери родные.

— Как вы думаете, как быстро рухнет дом с необдуманной планировкой? *

Да, Хорикоси-сенсей все же получил наши чертежи, вернее их первые варианты, так как ни один не был одобрен, а я и Куроко получили втык за попытку схитрить и скопировать чертежи собственных домов. Как он определил и ежу ясно — нет типичных ошибок, а в наше дружное увлечение строительством не верилось ни на йоту, так что переделывать будем все, но уже на следующей неделе, после экзаменационного понедельника. Клуб магиков освоил наконец-то понятия «доход» и «прибыль» и начали торговлю самодельными амулетами, скооперировавшись с клубом рукоделия, которые впрочем, еще не реализовали все идеи из моих рисунков, а потому откликнулись постольку-поскольку. Лучше бы ребятам с этим не наглеть, а то администрация привлечет их к ответственности, например амулет на удачу — а билет на экзамене неудачный. Но пока вопрос терпит, разбираться с неприятностями будем после.

— Это не работа, а так, безделица!

— Скажешь это, когда отлепишься от телевизора!

Первая встреча прошла тяжело, в семье Минамото был серьезный разлад из-за страсти одноклассника к съемкам, и на встрече они устроили безобразную свару, пришлось применить силу и приподнять за шиворот обоих и отца, и сына. Коичи отреагировал сдержанным ворчанием, а вот его родителю явно не понравилось чувствовать себя провинившимся щенком. Если бы мне платили всякий раз за упоминание «неподобающего педагогу поведения», я бы стал миллиардером до возраста совершеннолетия. Сначала я еще пытался успокоить его самостоятельно, но после Минамото-сан хлопнул дверью и громко возвестил, что идет к директору.

Если он считал, что я побегу за ним, то сильно просчитался. Нет, сначала, конечно, мелькнула мысль, что даже упертые бараны в роли родителей все еще моя работа, но потом в кабинет зашел Горо-сан и безапелляционно заявил, что это слишком сложный случай и что с Минамото-саном поговорит Танака-сан. Было немного стыдно, что я свалил свои обязанности на директора, но меня успокоил Куросаки-сенсей, заявив, что я хотя бы никого из родителей не отправил в больницу.

— Как это отправил в больницу?!

— А вот так! Садахара, олух, поругался с чьим-то отцом и довел все до драки, вчера, между прочим, — просвещал меня рыжий математик, слегка ткнув боккэном, дескать, не спи на службе, все веселье пропускаешь. Это верно, пропустить подобное — как я вообще умудрился?

— Мама одного из моих учеников тоже отправилась к директору, — признался Исида-сенсей. — С ее точки зрения я уделяю слишком мало внимания внутреннему миру ученика, а ее мальчик очень ранимый, ему нужно создавать комфортную зону для учебы.

— Ранимый? — у меня аж глаз задергался. Ранимый ребенок после почти года в Сейрине? Она издевается? — И как это выражается?

— Без понятия, с моей точки зрения школьник как школьник, не безумнее прочих, даже я бы сказал вполне адекватный парень с устойчивой психикой. Обожает математику и логику, но и общения не чурается. Он под крылом Катагавы-сан в клубе настольных игр, фанат сёги, если затянет лекцию по тактике и истории игры — то только звонок и заткнет.

— Бывает. Кстати, забыл предупредить, на следующей неделе торнадо будет, — невозмутимо уронил Куросаки-сенсей, а я аж со стеной обнялся, когда вспомнил, что у него в классе Юкимицу-кун учится.

— О, боги, — только и ответил Исида-сенсей.

— Переживем, куда мы денемся. О! Это видимо к тебе, Кагами-сенсей.

Мать и дочь Накагава выделялись из толпы как два светлячка в темноте. Одежда ярких цветов, макияж и открытые улыбки привлекали внимание не меньше, чем если бы они пришли в люминесцентных костюмах. Хотя бы тут сюрпризов не было, Карин собиралась выучиться на стилиста:

— Мне нравится помогать людям, раскрывать их внутреннюю красоту и подчеркивать сильные стороны внешности.

— Карин этим летом в салоне подрабатывала, чтобы убедиться, — тут же вставила мама, явно безмерно гордящаяся дочкой. — Я, признаться честно, волновалась, как она справится, Карин-чан была такой измотанной! Все же школа и работа непосильная нагрузка для подрастающего поколения, хорошо, что она только на каникулах за это взялась.

А я и не знал, что Накагава работала летом. Славно, значит, она точно знает, с чем имеет дело, да и ее неоценимую помощь Падшим Ангелам нельзя списывать со счетов, не знаю, решились бы наши поклонники вижуал-кея подпустить к себе кого-либо другого. А вот Накагава стала для ребят не только стилистом, визажистом и медсестрой, но и другом, группой поддержки и персональным психологом для каждого.

— Что ж, ты лучше меня знаешь, что тебе нужно для поступления, но если что, у тебя неплохие учебные результаты, можно будет взять в качестве запасного аэродрома какой-нибудь экономический колледж.

— Я подумаю, Кагами-сенсей. Еще же два года впереди!

— Ты и не заметишь, как они пролетят, — тихо ответила Накагава-сан, чему-то печально улыбаясь.

Последней семьей на этой неделе была семья Некодзава, и я признаться немного опешил, когда в коридоре показался не только одноклассник, но и его отец, мать, кажется, старший брат и еще несколько людей.

— Добрый вечер — вежливость, Тайга, вежливость лучшая защита. — Проходите, пожалуйста.

Зашли, однако, только те, кого я определил как родственников Акихико, двое сопровождающих встали у входа, остальные отправились куда-то вперед.

— Они пошли к директору, Кагами-сенсей, хотят обсудить пару финансовых вопросов, — ответил на не озвученный вопрос одноклассник. — Прости за толпу, просто всем было интересно, а к нам ведь так просто не пройдешь теперь.

— Родственникам вполне реально, просто нужно предупредить заранее, кто и с какой целью придет. Ну и сам выйдешь встретить, это же несложно, — система еще хромала на обе ноги, но такие дела вообще не быстро делаются. Вот введем электронные пропуска, усилим охранение, уплотним камеры по периметру…

Родные у одноклассника были не в пример активнее его, старший брат его полез исследовать стену с нашими рисунками и надписями, отец после недолгих раздумий высунулся в окно коридора, рассматривая конструкцию для ловли школьников, оба при этом периодически задавали вопросы разной степени продуманности. Только мама Акихико осталась сидеть на месте, расспрашивая про учебу сына, особенно про его успехи в математике, экономике и обществознании.

— Некодзава, если кто-то из твоих родных вывалится из окна, лечить его отдам Тююме.

— Готов купить ему любые реактивы, — с несмелой улыбкой отозвался Некодзава, от чего я подавился водой.

— Их можно понять, все же очень необычная школа, — мягко парировала мама одноклассника, ничуть не удивленная услышанным. Она же знает, кто такой Тююма?

— Приходите на следующий фестиваль, сможете точно оценить, какая у нас школа. А пока вернемся к успехам вашего младшего отпрыска…

Некодзава собрался помогать семье и брату в гостиничном бизнесе, тут без сюрпризов, хотя его мама была несколько расстроена прагматичным выбором, дескать, Аки-чан великолепно играет на скрипке, грех зарывать такой талант. Смущенный до крайности одноклассник ответил, что никогда не видел для себя карьеры в области, где к нему будет приковано столько пристальное внимание. Логично, он говорить нормально начал только у нас и то — до сих пор иногда тушуется.

— Что это за шум?

Выскочив в коридор, я выяснил две вещи: пара мужчин у двери была охраной семьи Некодзава, это раз, и оба они ничего не стоят против Садахары, это два. Плохая идея: не давать каратисту пройти там, где он хочет.

— Ну и что вы тут забыли, Садахара-сенсей? — рвались ко мне в кабинет, значит, мне и разбираться.

— Да я проверить только, все ли нормально! — гавкнул смущенный математик, пока Куросаки и Исида приводили в сознание охрану Некодзава под удивленный присвист старшего из сыновей. — Ну сам посуди, у тебя тихо как в морге, у дверей эти дуболомы — что можно подумать?

— Много чего, — а учитывая фантазию Садахары, он как минимум рванул спасть меня от якудза. — Спасибо за беспокойство, Садахара-сенсей. Некодзава-сан, думаю ваших людей лучше переправить в медпункт, Укитаке-сенсей о них позаботится.

Отец одноклассника сам подхватил одно из тел, старшему сыну помог Садахара-сенсей, как самый свободный, а мы вернулись на исходную позицию под неуверенный смешок Акихико, что родные наверняка разведут математика на экскурсию по школе, как только покинут вотчину медика. Так оно и вышло, закончилось все довольно ожидаемо — квадратной формы глаза и осторожный вопрос, точно ли Аки-чан желает учиться здесь и нигде больше.

— Ну, это было ожидаемо, — спровадив родителей, мы переглянулись, пожали плечами, да и забили на все. Пятница же!

И в приподнятом настроении отправился домой, где мне его тут же уронили куда-то в подземелье.

— Аники, толку от пятницы, если завтра на тебе две тренировки и подготовка к тестам до вечера?

Глава 53

— Принципиальная разница между Present Perfect и Present Perfect Continuous состоит в том, что…

— Пассивный залог используется в случае, если…

— Запомните, вот так выглядит конструкция Future-in-the-Past!

Полтора часа на предмет — много это или мало? Но подготовка к тестам в таком составе никогда не была простой, так что пришлось готовиться исключительно к обещанным темам: на полную и всеобъемлющую подготовку банально нет времени. Взяв на себя математику и английский, как обычно, я припряг к общей подготовке Усуи, Чиаки и Коки, тогда как Савако занялась отдельно самыми сложными случаями: Мизумачи, Есида, Нишимура, которая только-только закончила грандиозную работу на конкурс и собралась нагонять в учебе, и Минамото, причем последнего пришлось загонять на подготовку угрозой запретить видеоклубу участие в конкурсе, переданной не ему лично, а Отоваре-сану.

Второкурсник ором и матом выпроводил не только моего одноклассника, но вообще всю свою команду. Как я узнал уже после тестов, такие же угрозы послали многие учителя, в основном классные руководители, которым киношники последнее время портили статистику. Могу их понять, сам уже готов был вытрясти из Минамото душу, когда он задрых на уроках, причем умный паршивец тщательно выбирал, когда он может заснуть, а когда нет: Куросаки бы из него мигом всю дурь боккэном выбил. Ничего, тесты пройдут, а там и сроки сдачи фильмов закончатся. Тогда все вернется на свои места, а если не вернется — пинками загоним. Сейрин мы или погулять вышли?

— Кагами, а вот если надо задать вопрос о планируемом в будущем…

В общем и целом подготовка прошла неплохо. Без взрывов, ибо химик хоть и выполз из больницы, но сидит дома, возится с дочкой, а солдатик не устраивал ничего такого вне полосы препятствий так давно, что его атаки на извращенцов и клумбы уже стали анекдотами. Хороший студент, подготовку к тестам не саботирует, физика и химия особенно хорошо идут, жаль, что репетитором не поставишь, объясняет Казама так, что потом со словарем нужно расшифровывать, совершенно не делает скидки на то, что перед ним гражданские и поясняет на военных примерах. Видимо, как его учили, так и сам рассказывает, Сэндо его понимает и на том спасибо.

— Ну, думаю на этом все. Позанимайтесь завтра, ребята, но можно уже не усердствовать, главное — переварить имеющееся, и будь что будет!

Воскресенье оказался совершенно свободным от людей днем, потому как все проигнорировали слова о переваривании знаний, пытаясь заглотить еще столько же, на всякий случай. Их дело, мне вот чертов проект дома надо переделывать и одни ками ведают, сколько времени на это уйдет. Разминаясь с курсантами, я с радостью заметил, что парни стали все чаще подходить с вопросами и за рекомендациями к Сугимото, и даже Казама к нему обращался с соответствующим должности уважением. Еще неделя и с меня снимут обязанности по клубу кадетов.

Конечно, это было хорошее время, мне чертовски понравилось наблюдать за их взрослением, помогать бывшему хулиганью и направлять, но остальные учителя правы: я не двужильный. Если такие же нагрузки продолжатся и на следующий год, третий курс я встречу в больнице под капельницей, чего хотелось бы избежать и не только потому, что Цубаки-сенсей съест меня живьем маленькими кусочками. Кроме того, директор в приватной беседе пообещал, что пусть в следующем году я по-прежнему буду числиться помощником учителя, но нагрузка будет совсем иной: Тююме такую ответственность больше не доверят и из списков возможных классных руководителей вычеркнут. А значит, к кому бы меня ни приписали, это будет много легче, чем тянуть все в одиночку.

Если, конечно, меня не примажут к Садахаре. О, нет-нет-нет, я сразу попрошу вернуть на место Тююму, пусть он ни черта не делает, но так и не мешается. По планам второй курс станет гораздо менее хлопотным, чем нынешний, и для меня как издателя это означает куда больше свободного времени для работы. Но конкурс писателей хотелось бы начать в этом учебном году и может даже продлить сроки до следующего, до конца апреля, например. Да, так и поступим! В итоге может даже получатся ежегодные конкурсы: осенний иллюстраторов и весенний писателей. Но сначала надо пережить следующую неделю.

— Я труп.

— Говорящий?

— А ты медиум.

— Омммм…

Собственно тесты прошли как всегда крышесносно: сначала все бегали на ушах, а после ползали, опираясь на стенки и пол. Не говоря уже о том, что моего благословения с утра пораньше примчались просить не только привычные сумасшедшие из клуба магиков, но и толпа народу с разных курсов. Нет, я, конечно, все как по правилам прочитал, благословил на удачную сдачу, но глаза в первый момент у меня наверняка были как у Сугимото-сана квадратные. Сейриновцы себе не изменяют, привыкайте, инструктор-сан.

Но это касалось лишь учеников, учителя же были тихими, я бы даже сказал пришибленными, и кабы не экзамены, я бы к ним присоединился. А так меня не пронял ни помятый и подозрительно довольный учитель информатики, ни задумчивая учительница английского, бессознательно крутящая на пальце кольцо. Странные люди, предложение в ультимативной форме слышали все, то, что Аянаги не убили на месте, тоже все знали, чему здесь удивляться-то? Главное, чтоб они не додумались сыграть свадьбу в школе, остальное как-нибудь переживем. Но таким здоровым пофигизмом, как оказалось, обладало считанное количество людей: я, Тююма, который вообще-то родственник Аянаги, но почему-то спокоен как удав, Танака-сан, чье «Хо-хо-хо» звучало лишь немного радостнее обыкновенного, Сугимото-сан, который в принципе ожидал такое развитие событий, потому как плохо знал участников, и учительница философии, незаметная и мечтательно-отстраненная Мията-сенсей, которая кажется давным-давно познала дзен и в шаге от нирваны.

После тестов клубные занятия просто отменили, раньше всегда что-то случалось, а сейчас учителя просто послали всех лесом, выигрывая пару часов перед встречами с родителями. И, разумеется, подаренное время я провел с Савако, сначала в трудах над методичкой, которую теперь осталось лишь нашпиговать примерами, а после в разговорах обо всем на свете. Савако рассказывала о недавно прочитанной книге, как прозвенел сигнал телефона, который пришлось предусмотрительно включить, потому как знал, что забуду о времени.

— Здравствуйте, Кагами-сенсей! Я столько о вас слышала! Рада, очень рада знакомству!

— А… да, взаимно… — я откровенно растерялся под таким напором.

Быстрая, я бы даже сказал стремительная, как горный поток, речь, сбивала с ног и вгоняла в ступор: и это мама Нишимуры? Тихони, молчуньи, девочки, которую в начале года было почти не слышно и не видно? Да и сейчас она редкий собеседник, особенно в таком состоянии: чуть очумевшая от тестов и сильно вымотавшаяся от пусть и любимого, но трудоемкого дела. Но глаза девочки сияли, по словам Хинамори-сенсей, она была довольна итогом своих трудов, а для художников это редко:

— Не только для художников. Писатели, музыканты, актеры, все, кто творит и создает, часто оказываются недовольны результатом, это и движет их вперед, в погоню за лучшим, — мелодичный голос учительницы мог бы усыпить, но ее слова были слишком важны, чтобы пропускать их мимо ушей ради толики сна. — Искусство — бесконечная погоня за идеалом.

И видимо это стало финальной точкой в выборе одноклассницы: тихим, но твердым голосом Нишимура сообщила, что будет поступать в Токийский институт искусств. Художник — работа тяжелая, и к сожалению, часто — неблагодарная, но кто я такой чтобы ей мешать? На рис ей денег в любом случае хватит, мамино дело никуда испаряться не собирается, даже если она будет не работать, а лишь получать дивиденды как держатель акций. Благо мать у нее набрала неплохую команду управленцев, которые в итоге стали «соправителями», единственное, что может волновать — как бы наследницу не грабанули. Ну да ладно, сами разберутся.

— Здравствуйте.

М-да. Почему я не Микихаса-сенсей? Кажется из всего разнообразного зверинца «учителя старшей школы Сейрин» родители Номуры сочли достойным доверия только его, и теперь меня буравили два взгляда, весьма далеких от доверия и дружелюбия. Мужчины явно пришли прямо с работы, кажется, они сотрудники в разных отделах одной компании, время подходящее.

— Итак, по поводу успеваемости Саюри-сан…

— Простите, что перебиваю, сенсей, но не могли бы вы сначала немного рассказать о себе, например, какой именно институт вы закончили? — уверено и непреклонно спросил один из них. Номура Кэнто явно был из породы «пока не докажешь — не поверю, да и потом тоже не поверю», я могу хоть десять дипломов ему вручить, меня как учителя он не воспримет. Пока.

— Я не получил высшего образования, — проигнорировав возмущенное фырканье, я продолжил. — Со всеми замечаниями по поводу кадровой политики Сейрина вам стоит обратиться напрямую к директору Танаке. Вернемся к основной теме нашей беседы…

— Вы ведь помощник классного руководителя? Позвольте поинтересоваться, когда подойдет ваш непосредственный начальник, — если вам повезет, вы с ним не встретитесь. Но этого я им тоже не докажу! А еще мне стало интересно, что именно им известно о нашей школе, непохоже, что Номура много рассказывала. Наверное, по законам подростков на вопрос о школе отвечала «все нормально».

— К сожалению, Тююма-сенсей не может принять участие во встречах с родителями, — для вашего же блага, — потому как находится на пороге важного открытия в области неорганической химии, — и мы все ждем-не дождемся, когда же он соизволит перестать подрываться на пороге.

— Если у уважаемого Тююмы-сенсея не хватает времени на общение с родителями учеников, — ками, я не слышал столько насмешливого презрения, сколько вложил Номура-сан в слово «уважаемый», с зимней игры с Тоо. — То возможно не стоило утруждать его столь затратной по времени должностью?

— Все кадровые вопросы решаются директором и соответствующим работником администрации школы, — с каменным лицом выдал привычную фразу. Сколько ее пришлось говорить и слышать раньше, когда родители прибегали возмущаться нестандартными методами обучения! — Если что-либо в кадровой политике Сейрина вызывает у вас вопросы, их всегда можно разрешить непосредственно с Танакой-саном.

— Я…

— Я полагаю, — наконец-то вмешался другой родитель, Номура Такеру, взглядом осадив супруга, — что нам следует вернуться к теме беседы, пока не истекло назначенное нам время.

— Не могу не согласиться, — стараясь не выдать своего облегчения, я вернулся к бумагам.

Вернее, попытался, но наткнулся на пассивное сопротивление спящего тела: пока мы беседовали с Кэнто-саном, Саюри просто заснула на моих бумагах. Пару секунд я просто укладывал у себя в голове, что девочка заснула и никто, ни родители, ни горе-учитель не заметил этого.

— Саюри-чан, — с тихой укоризной произнес покрасневший Такеру-сан и потряс дочку за плечо, чем вызвал лишь недовольное ерзание.

— Саюри, — уже громче обратился второй отец, встряхнув дочь сильнее. Одноклассница всхрапнула в ответ, и озадаченные родители переглянулись. Поверить не могу, что она ни разу при них не засыпала вот так! Хотя, возможно, при посторонних они просто не могут скинуть ее на пол или облить водой. Ну или каким-нибудь еще действенным методом пробуждения, собаку натравить, например, на Коки срабатывает безукоризненно. Хотя вспоминая тренировочные лагеря, ничего удивительного, лучше уж собачье пение, чем автоматная очередь над головой.

— Что ж, мой черед? — со смешком спросил я у более благостно настроенного Такеру-сана. Получив утвердительный кивок, я с размаху треснул по парте и рыкнул, — Номура, к доске!

Эффект превзошел даже мои ожидания, что уж говорить о родителях, узревших, как их секунду назад сладко посапывающая дочка, стоя у доски, спешно продирала глаза одной рукой, пока другой держала мел, демонстрируя полную готовность отвечать. Да, после Куросаки-сенсея иных рефлексов и быть не может, но я не думал, что она может передвигаться с такой скоростью.

— Кагами? — с обидой и удивлением протянула Номура, когда окончательно проснулась.

— Давай скорее закончим эту встречу, чтобы ты могла отоспаться дома. Снова ночной выпуск смотрела?

— Ага. Нельзя было пропускать, спецвыпуск же, его больше не покажут, а на диске выпустят хорошо если весной.

— Итак, по поводу успеваемости, — вернулся я на знакомые рельсы.

Если не считать начала беседы, поговорили мы неплохо, Номура не стала плыть против течения и решила поступить на экономиста, вызвав тем одобрительные улыбки отцов.

— А что насчет твоего увлечения? — я все же был убежден, что нельзя отказываться от мечты, даже если в нее никто не верит. И продолжил, невзирая на откровенное недовольство присутствующих взрослых. — Не хочешь связать свою жизнь с аниме-индустрией?

— А ты думаешь, аниме-студиям не нужны экономисты? — криво усмехнулась одноклассница, вызвав озадаченные переглядывания мужчин. — Тем более я люблю результаты чужого труда, а не собственного. Не творец я, как есть не творец.

Ладно, это аргумент. Если человек, зная свои сильные и слабые стороны, принимает решение оставить хобби только как хобби — это его право. Поэтому удостоверив, что однокласснице вполне хватит нынешних успехов на желаемый среднестатистический институт экономики, я попрощался с семьей Номура. Следующая встреча была куда приятнее:

— Здравствуйте, Томико-сан!

Санада пришел с матерью, все такой же молчаливый и малоэмоциональный кирпич, но под настоятельным тыканьем под ребра все же разговорился. Единственное, что было написано в анкете — управление кафе, но Томико-сан подробнее пояснила, что старший сын семьи Санада Тоору устроился в большую корпорацию и собирается строить там карьеру в отделе маркетинга, поэтому Рю унаследует семейное дело.

— Полагаю, это означает, что ты собираешься закончить колледж или факультет менеджмента в институте? — я, конечно, понимаю, что планы на будущее это хорошо, это просто замечательно, но надо же и путь к их выполнению продумать. Куда он поступать-то собирается? У колледжей и институтов разные требования, что уж говорить о вузах высшей лиги вроде Тодая? Слава ками, что никто из наших туда не нацеливается пока что, а то пришлось сесть на них сверху, чтобы ребята учились, учились и учились и вообще забыли про нормальную жизнь. С другой стороны Чиаки нацелился на Токадай, а за ним вузом заинтересовался и Широ… Так, вернись в реальность, Тайга!

— Скорее колледж, — ответил, чуть поразмыслив, Санада. — Не потому что дешевле, просто я лучше усваиваю на практике. И, наверное, в колледже я буду изучать бухгалтерию и финансы, а не управление.

— Тоже хороший выбор. Обдуманный. А бейсбол?

— А что бейсбол? — с недоумением уставился на меня Санада. — Я не рассматривал спортивную карьеру как вероятную. Никто не стал бы.

— Ну, так уж и никто, ребята у нас талантливые, сам знаешь. У тебя все шансы! — а мне казалось, что бейсбол очень важен для него, он столько сил отдает тренировкам.

— Ребята не идиоты, и на жизнь смотрят куда как практичнее всяких мечтателей.

— Именно поэтому Нишимура собирается стать художницей, а Данте — музыкантом? Не говоря уже про одного писателя, — скептически изогнул бровь, с двойными это просто убойный прием, вон как они уставились.

— Там другое, — отмахнулся Санада. — Талант, трудолюбие и дисциплина у них есть, они смогут пробиться. Если бы ты решил стать профессиональным баскетболистом, никто бы и слова не вякнул про мечтателей, потому что ты бы смог, если бы поставил себе такую цель. А того же Куроко каждый бы попробовал переубедить.

— Рю-кун, — тихо возмутилась Томико-сан.

— Против правды не попрешь.

— Что ж, и чего не хватает тебе? Трудолюбия или дисциплины? А может ты считаешь себя недостаточно талантливым?

— Желания, — пожал плечами подросток. — Ты сам говорил, что желание это возможность, а нежелание — причина. Я люблю бейсбол, но если после школы моим пределом будет игра в мяч с сыном — мне этого хватит.

И не поспоришь. Но когда, черт возьми, я это говорил?!

— Когда-нибудь да говорил, аники, ты в начале года регулярно всем мозги полоскал, когда находил повод для очередной лекции.

— Я правда таким был? — вылупился на брата, как на восьмое чудо света.

— Ты и сейчас такой, тебе просто поводов стараются не давать, — фыркнул братишка, устраиваясь перед телевизором. — Я не говорю, что ты неправ, просто не все захотят тебя слушать, а кроткий нрав — это точно не к тебе. Ты скорее перевернешь или свяжешь и заставишь себя слушать, чем смиришься с чужой дуростью. Учти это на будущее, и я с чистой совестью могу засчитать себе квест «одари мудростью старшего брата».

— Ага, ставь галочку, задача выполнена, — прибалдело ответил я. Ну не настолько же я категоричен?

***

— И почему я не удивлена? — вздохнула Хинамори-сенсей, оценивая масштаб разрушений.

— Потому что это было ожидаемо, — ответил Куросаки-сенсей, поднимая первый перевернутый и почему-то целый стол.

— Садахара-сенсей сам по себе та еще катастрофа, — я пытался оценить, можно ли еще спасти шкаф или лучше сразу его сжечь. — Как бы вытащить оттуда содержимое?

— Но иногда он превосходит наши ожидания, — когда стул буквально развалился от прикосновения, Хорикоси-сенсей вынес остатки в коридор, здраво рассудив, что выкидывать что-либо в окно учительской — привилегия зама. И что как только он поймает двух сенсеев — полетят именно они. Я готов подержать окно раскрытым или хотя бы связать их, чтобы два идиота, размахивая руками, не изменили траекторию полета.

— Думаю, вам стоит встать в очередь, Кагами-сенсей, — Камия-сенсей взялась за раскиданные повсюду бумаги. Если там есть наши вчерашние тесты, я их обоих привяжу к макиварам и отдам курсантам для отработки ударов.

— Детям понравится, — одобрительно кивнул Суга-сенсей.

— Я что, это вслух сказал?

— … — знаками Кано-сенсей показал, что не только вслух, но и весьма громко.

Горо отловил двух учителей с посильной помощью Гая, Камидзе и Анезаки. Не знаю, что именно вытворил при побеге жених англичанки, но в учительскую его втащили связанным и с кляпом, хотя того же Садахару тоже связали, когда привели в чувство. Но Аянаги явно что-то ей наговорил, раз она покраснела как спелый помидор и разве что не метала молнии взглядом. Двух разрушивших учительскую обормотов удалось скрутить и даже отчитать с последующим полетом из окна, но взбешенный Горо-сан этим не ограничился. Когда мы с Куросаки притащили два тела обратно, заместитель директора велел бросить их в кабинете Танаки-сана, дабы тот был вынужден заняться ими сразу, как вернется с какого-то совещания по вопросам образования.

— С чего вообще сыр-бор начался? — осторожно осведомился Сугимото-сан, впервые подав голос с тех пор, как стало известно о драке учителей.

— Полагаю, что отойдя от вчерашнего удивления, Садахара-сенсей не придумал ничего лучше, чем полезть к Аянаги-сенсею с расспросами о подробностях их отношений, — Исида-сенсей поправил очки, а все остальные сделали вид, что не заметили, как учительница английского прикрыла ладонью кольцо.

— Учитывая разгром, я думаю, что все куда хуже, — Куросаки устало почесал в затылке. Да, тут работы не на пару часов. И премии снова не бывать. — С этого дурня станется полезть давать советы по… личному вопросу, скажем так.

— О, неудивительно, что выглядел он куда как более потрепанным, нежели Аянаги! — в обычной ситуации он бы будущим женатиком пол вытер. Не без последствий, но все же информатик слабее в прямом противостоянии.

— Хо-хо-хо, — все подскочили, причем сразу в боевые позиции, потому как директор подкрался как чертов шиноби. — Тише, тише. Я с ними поговорю. Горо-кун, напомни, пожалуйста, где чай кудин?

О, горький чай? Кого-то ждет весьма серьезная беседа.

— Заслужили, — отрезал Горо на наши переглядывания.

Ну да, точно заслужили, в конце концов, учительская без мебели и со стопками бумаг до потолка выглядела слишком экзотично. А если кто из родителей потребует разговора с директором?

— Это не самое худшее, — не надо так говорить с таким равнодушным лицом, Куросаки-сенсей! — Мы не успеем привести все в порядок до четверга.

— А что в четверг?

— Придет Юкимицу-сан.

После удара гильотиной уже ничего не почувствуешь. До конца уроков что учителя были пришибленными, что ученики — растерянными, потому как от меня ничего кроме «учительскую разгромили» не удалось узнать, а больше информаторов не нашлось. Савако даже не пыталась ничего выяснить, только проверила температуру и вручила бутылку воды, дескать, если я заболеваю, то надо много пить. Не помню даже, поблагодарил ее за заботу или нет.

На тренировке я даже не заметил, как Айда-сан снизила нагрузку, а после того как Кавахара достал всех рассуждениями, что могло произойти — повысила. Куроко и Коки косились на меня, но не лезли, потому как я явно был вне зоны доступа, мысленно прикидывая варианты визита родительского торнадо и ни разу конец не был бескровным. Зато в таком автоматическом режиме в мини-игре неплохо вышло с синхронизацией команды, мозг просто блокировал лишнюю поступающую информацию, действуя по заложенной программе. Неплохо было ровно до того момента, как я забросил мяч в кольцо своей команды и получил посохом по черепушке. На секунду даже подумал, что Такеда-сенсей вернулась, но чего нет, того нет. А вот пятьдесят дополнительных кругов за определенное время были, как и дамоклов меч, что если не уложусь — буду бегать их заново и ежедневно. Хорошо стимулирует, во временное ограничение я попал с первой попытки. И уставший поплелся на встречу с очередной тройкой семей.

— Кагами, ты вообще живой?

— В относительном масштабе — весьма. Итак, Саотоме Мичико, ты у нас решила продолжить купидонскую деятельность и открыть свое брачное агентство?

— Да! Полагаю, мне нужно будет образование психолога, чтобы сначала поработать ради опыта, а уж потом открывать свое дело, — задумчиво постучала пальцем по губам Саотоме, пока ее мама ошарашенно переводила взгляд с нее на меня и обратно. Что-то не так?

— Ми-чан, а как же семья? — какая семья? — Ты же понимаешь, что когда выйдешь замуж, ни о какой работе не может быть и речи.

— Почему? — выдали мы хором, непонимающе уставившись на родительницу.

— Потому что ты должна заниматься домом и детьми! — я, кажется, услышал, как брякнулась об стол моя челюсть.

Нет, я в курсе, что многие японки, выйдя замуж, становятся домохозяйками, но не столь же категорично и безапелляционно! Потратил практически все время, чтобы убедить мать Саотоме, что нет ничего страшного в совмещении ролей успешной предпринимательницы и хранительницы домашнего очага, но все попытки провалились на стадии реальных примеров. Попробовал воззвать к тому, что в мужских и женских парах никто не обязан прекращать карьеру. Бесполезно, ибо:

— Мужчины в принципе не способны поддерживать быт, вот и приходится искать средства на домработницу, а женщины могут поделить семейные обязанности на двоих.

У меня просто слов не осталось. Как эта дама вообще дожила до своих лет с такими установками в голове?!

— Знаешь, Кагами, тут проще проигнорировать, ибо взрослых людей не исправишь, — пытался подбодрить меня Куросаки-сенсей, пока я послушно пил успокоительное под присмотром Исиды-сенсея. — А вот девочке нелегко придется. Стоит посоветоваться с Укитаке-сенсеем, во-первых, у него жизненного опыта больше, во-вторых, образование соответствующее. Да и к медикам обычно прислушиваются.

— Зная характер Саотоме-сан и ее проницательность, остается удивляться, что она не ожидала от матери такой реакции, — поправил очки Исида-сенсей.

— Зато теперь будет осторожнее и продуманнее, — дай-то ками, Куросаки-сенсей. — А без Садахары тут тишь да гладь!

Ну да, после разноса у директора обоих учителей уволокли в медпункт и после оказания помощи выпроводили с наказом дойти до больницы и угрозой не пустить в школу, если они не предъявят доказательства, что до врачей дошли. Так что все сегодняшние встречи Садахары-сенсея перенесли на конец недели.

— Добрый вечер, Танив… семья Танива.

Ну. Я знал, что рано или поздно с ними столкнусь. И был морально готов к недоверию, настороженности и откровенной неприязни. Но не в тройном же размере! Какого черта на родительскую, подчеркну, родительскую встречу приперлись старшие сестры?! Пришедший отец был высажен на самый крайний от меня стул, а три стервятника, то есть девушки, сели чуть ли нос к носу — спасибо, что длина парт достаточная, я мог не отклоняться, сдавая позиции, и лбами бодаться не пришлось.

— Итак, по поводу учебных успехов… — да, сложнее было только с Ханамией беседовать, и то, он-то мне отвечал. А эти только и могут, что глазами сверлить.

Первое время девушки просто сверлили меня глазами под насмешливым хмыканьем Наоко, пока мы с их отцом пытались обсудить будущую карьеру младшей дочери как юриста. Девушка довольно практично подошла к выбору, потому как хорошие законники будут нужны всегда и в любой мало-мальски приличной компании, так что если не будет в потолок плевать, сможет устроиться. Родители с выбором дочери были согласны, а вот ее «сестренки» видели в кукольной внешности шанс на карьеру модели или актрисы, и потому спору в семье были частым делом, как и попытки затянуть Наоко на прослушивание. Характер, однако, у младшенькой был непростой — уж это я знаю! — так что попытки были безуспешны на все сто процентов.

А как только я начал одобрительно мычать на аргументы трезвомыслящей части семейства, девушки разом отсели чуть ли не в другой конец класса и зашушукались как стайка воробьев. Надеюсь, они не попытаются портить мне жизнь или еще что-то, а то боюсь, ответная реакция будет весьма болезненной: Широяма так и не простил Таниве летние выходки. Вот только зачем я на прощание брякнул отцу Танивы «сочувствую»?! Еще и ответ получил «это мой крест»!

— Усуи-сан, добрый вечер!

Мама Усуи, строгая немолодая женщина в очках, оказалась куда приятнее в общении, чем предполагал ее облик, и я в сотый раз мысленно проклял свое стереотипное мышление, полное предубеждений. Или это я просто подсознательно опасаюсь четверга, визита Юкимицу-сан и потому так среагировал на отдаленно похожую на нее женщину?

— Итак, скажу честно, твой выбор меня изрядно удивил…

Изрядно не то слово, я чуть со стула не свалился, когда узнал, что наш фанат поездов собрался всерьез заниматься робототехникой. Почему именно ей?!

— Потому что это дело будущего, — с непробиваемой уверенностью сообщил одноклассник. — Поезда, к сожалению, рано или поздно, но останутся в прошлом, и я боюсь, что застану это, а вот роботы все еще путь вперед.

— Тогда почему ты не заинтересовался клубом техников? Роботы, дроны, что там еще — насколько мне известно, эти очумелые ручки творят все, лишь бы материалы удалось достать.

— Собираюсь записаться в следующем году, — стеснительно почесал в затылке Такео, а я завис.

— Зачем ждать следующий год? Еще почти месяц! Да и решение ты не сегодня принял.

— Стесняется он, — улыбнулась мать, взъерошив отпрыску волосы. — Говорит, что в третьем триместре глупо вступать в клуб, что лучше со второго курса, символично и привычно начинать новую жизнь с нового года.

— Ты издеваешься, — я был абсолютно убежден, что бояться нечего и вступить в клуб можно хоть в последний триместр школы вообще, но переубедить Усуи у нас не вышло.

— Слушай, Такео-кун, если ты хочешь еще раз все обдумать, присмотреться — так и скажи, а не придумывай отговорки. Если тебя пугает перспектива вступить сейчас, то что ты будешь делать в следующем году, когда помимо тебя появятся и первогодки, которые будут называть тебя сэмпаем и обращаться за помощью?

Вот этого он явно не ожидал, потому как завис и всерьез задумался. Что ж, пускай думает, мне ли не знать, как оказывается паршиво, когда на тебя рассчитывают, а ты не в курсе что, зачем и почему. И плевать, что это похоже на шантаж, манипулирование и прочие гадости, лучше пусть сейчас примет решение и все его последствия, чем потом будет ночами не спать, спешно нагоняя остальных.

***

— Итак, что мы можем сделать, дабы обезопасить документы от надвигающегося урагана? Камия-сенсей?

— Предлагаю сложить все бумаги в коробки и запечатать их, так они хотя бы под руку не попадутся. И не станет же Юкимицу-сан кидаться коробками?

— Я полагаю, если мы используем большие коробки и забьем их целиком, то она их не поднимет.

— И в случае чего можно будет сделать из них баррикады! Отлично мыслишь, Исида!

— Для вас я Исида-сенсей, Куросаки-сенсей!

— Жаль, что столов нет, чтобы под ними прятаться.

— И дивана, кстати, тоже, так что я бы не стал так иронизировать, Гайтору-сенсей, я помню, как вы пытались с ним слиться!

Обстановка в учительской царила деловая: шутки шутками, а непредсказуемая и неостановимая без жертв материнская забота внушала беспокойство всем, даже Сугимото-сан заразился и предложил подвесить над потолком сеть. Пожалуй, именно это уверило меня, что ему можно доверить ВОКС, что он не станет их укрощать и пытаться посадить на поводок, а сумеет направить иногда небезопасный энтузиазм в безопасное русло.

— Аники, а то, что в учительской погром, значит, что результаты тестов будут объявлены позже?

— Не позднее субботы, потому как в воскресенье будут вступительный экзамен, его же тоже нашим проверять, — хотя тут будут задействованы все учителя до единого: каждый получит свою порцию тестов на проверку. Укитаке-сенсей, правда, с психологическими листами будет разгребать в одиночку, потому как больше никто не сможет оценить полученные данные.

Первая встреча с родителями обещала быть довольно непростой. Фудзивара Реко уже не кидалась на меня словесно, не сверлила глазами, но осадок остался и грозился быть несмываемым. Ее дядя был мне знаком по предыдущим встречам, в конце концов, с моей подачи девушке позволили работать в кафе и дали много больше ответственности, чем обычно несут подростки ее лет. Успехи в учебе у Фудзивары были средними по меркам школы, что ее опекунов не устраивало, но учитывая, что иногда она с работы возвращалась и засыпала на пороге, ее можно понять.

— Я вообще не думаю, что стоит продолжать позволять ей работать! Вы же сами видите сенсей, что ее результаты ухудшились на порядок! Пытались заставлять ее учиться, вместо того чтобы праздно шататься — бесполезно!

— Не стоит быть столько категоричным, Сато-сан — как можно благожелательнее ответил я, поняв, что строптивая одноклассница не рассказывала родным, что написано у нее в анкете. — Думаю, что основная причина в смене цели, так ведь?

— Какой еще смене цели?!

Вместо ответа я протянул ему анкету. О, как он взорвался! Сначала неверяще перечитывал текст, а когда осознал, выругался так, что мне захотелось записать. Ну, не каждый день узнаешь, что ребенок, которого ты усердно направлял на изучение финансов в институте из первой двадцатки страны, собирается в колледж, причем куда-то на Хоккайдо, где конкурс и требования значительно ниже. Реко же невозмутимо дожидалась окончания концерта, пока я перебирал собственные бумаги — хотя не будь у меня предупреждения, что дяде надо проораться, я бы пытался его успокоить, заткнуть и вообще встряхнуть. И без того пришлось аккуратно разворачивать встревоженных учителей из соседних кабинетов, Камидзе-сенсей даже не поленился подняться к нам на этаж, и все ради одного крайне громкого опекуна.

— И почему ты так решила? — окончание концерта подкралось незаметно, я даже не сразу понял, что настала оглушительная тишина.

— Я собираюсь заниматься ресторанным бизнесом.

— И как тебе в этом мешает институт? — поинтересовался уже я.

— Времени будет не хватать, а колледж мало того что всего два года, так и навыки там более практичные. Я не собираюсь становиться поваром, мне интереснее управлять этим делом.

— Почему Хоккайдо? — спросил уже дядя, его-то это явно больше интересовало. Колледжей и в Токио выше крыши было, зачем сбегать так далеко от дома? О.

— Больше самостоятельности, — ответила одноклассница, упрямо уставившись в стену. — И чтобы некуда было отступать.

— Что?

— Ты хочешь справляться с проблемами самостоятельно, — следовало ожидать чего-то подобного от девчонки, так упорно изучающей условия эмансипации. — Не хочешь, чтобы рядом кто-то был, кто мог бы помочь. Даже Танива.

При упоминании подруги Фудзивара нахмурилась, но согласно кивнула:

— Наоко лучше дома. Ее сестры — куда большее испытание духа, чем любая самостоятельность, — не могу не согласиться, очень настойчивые леди.

— А как же ваши планы пожениться? — неожиданно ехидно спросил дядя. — Или уже передумала?

— Нет, — усталый вздох, будто ей в сотый раз приходится объяснять ребенку, почему нельзя совать пальцы в розетку. — Но сначала нужно получить образование и встать на ноги, чтобы ни от кого не зависеть. Нужно убедиться, что, несмотря на время и расстояние, мы вместе, а не просто рядом.

— А в начале года были такими уверенными, — брякнул я, не подумав, и тут же поймал привычный раздраженно-злой взгляд.

— Если ты не в курсе, Кагами, люди имеют свойство меняться. Откуда мне знать, каким человеком я буду хотя бы к концу школы, не то что после колледжа?! Откуда мне знать каким человеком станет Наоко? Какие у нас будут взгляды на жизнь, цели, мечты — если это не будет совпадать ни единой гранью, «нас» просто не будет. Поэтому нет. Не сейчас.

После такой отповеди все, что мне оставалось — пожелать девушке удачи на выбранном пути и распрощаться. Чиаки с мамой я встречал чуть ли не объятьями, как родных и близких людей, которые не станут кушать мне мозг и взрывать сознание. И правда эта встреча прошла легко и безболезненно: кроме похвал Чиаки-сан ничего не услышала, и не потому что Рюджи мой друг. Но он уверенно входил в число лучших учеников школы, демонстрировал успехи в клубе и не влипал в неприятности даже с моей подачи уже долгое время. И даже его цель — Токодай — не казалась настолько далекой, в конце концов, у него еще два года, которые помимо учебы он собирается забить рисованием и черчением под присмотром Хорикоси-сенсея.

— О, я смотрю, кто-то совсем на время не смотрит, — звонкий голос Шибы ворвался в кабинет через приоткрытую дверь. И не обращая внимания на дергавшую за рукав женщину, ввалилась внутрь, напевая. — Сенсей, наша очередь!

Пришлось с поклонами провожать Чиаки и его маму, слава ками женщину только рассмешила манера Шибы напевать и подтанцовывать, так что уходили они с улыбками, и пускай от нервной улыбки друга большинство людей переходило на другую сторону улицы. Мама Шибы еще пыталась извиняться, тогда как сама одноклассница с удовольствием высунулась из окна почти наполовину, пришлось за шкирку возвращать на место, попутно убеждая ее мать, что ничего страшного не произошло.

— Итак, сначала по теме твоего проекта: все почти готово, на этих выходных вместе с восстановлением учительской добьют аудиторию, и будет у тебя своя студия. Или как там это место радиоведущего называется?

— Отлично! Я готова покорять волну «Сейрин-FM»!

— А теперь по поводу твоих успехов в учебе, тут, к сожалению, не все так радужно…

Ну, что поделать, училась одноклассница средне, родители ее это знали, но на уши не приседали и над душой не стояли. «Учится для себя» пожала плечами мать, и тема была закрыта. А я сделал вид, что не заметил, насколько сильно отличалась Шиба-сан при обсуждении будущего дочери и когда разговор случайно коснулся ее сына. Старший сын семьи учился за границей, домой не возвращался уже второй год и связь поддерживал весьма относительно. Но его успехами гордились, о нем мать могла говорить часами, пока Изуми слушала музыку и не обращала на нас внимания.

— И ты промолчал?! — после ужина я устало делился с братом новостями, лениво перебирая учебники. Работа работой, а домашку никто не отменит, увы.

— Я уже пытался вмешаться, еще осенью. Шиба тогда так огрызнулась, что пришлось отступить.

— И что, тебя это остановило?

— Ну…

— Аники.

— Давай без подробностей?

— А.Ни.Ки.

— Я достучался до ее брата.

Да, выйти на парня было несложно, а вот убедить его послушаться — весьма. Мне чертовски повезло, что парень жил в печально знакомом мне городе и что я сболтнул про эту проблему Алекс. Непревзойденный мастер интриг, манипулирования, шантажа и просто великолепная женщина размазала парня вместе со всеми его попытками отстраниться от семьи. Звонит теперь каждую неделю, сестру поддерживает по мере невеликих ораторских способностей и то же пытается внушить родителями. Насколько я понял, с отцом уже сработало, а мама оказалась куда более крепким орешком. Ничего, коса камень точит, на собрание ведь пришла, про проект школьной радиостанции знала и даже какие-то вопросы по делу умудрилась задать. Воспитаем еще.

Если выживем. К визиту Юкимицу-сан готовились как к ядерной войне. Гайтору на полном серьезе впихивал Куросаки-сенсея в бронежилет, несмотря на старательное сопротивление последнего. Криков про Силу Юности мы не слышали всю неделю, а вот лекции по окопам, грамотному созданию баррикад и прочем — выше крыши. Учитывая, что в прошлый раз он изображал идиота и прикинулся трупом после попадания степлера, такое поведение напрягало, будто и впрямь монстр какой-то надвигается.

— Кагами, почему мы должны покинуть школу сразу после занятий?

— И тренировки велели сократить на полчаса!

Удивления не было, как и возмущения, просто неприкрытое любопытство. В Сейрине привыкли ко всему. Уверен, даже если бы сейчас официально сообщили, что мы вступаем в контакт с инопланетной цивилизацией, ребятами двигало было все то же любопытство и, наверное, азарт. Но не удивление, кажется, такая опция отключена в учениках, учителях и прочем персонале школы, вернее, самоликвидировалась в процессе жизни.

— Кагами-сан, вы совсем забыли про дела издательства, — впрочем, в некоторых взрослых оно тоже отсутствует.

Широ насмешливо сверкал глазами, в кои-то веки оторвавшись от ноутбука, пока его отец вываливал на меня дела Полдня, его мать пыталась просто познакомиться с сыном Шизуки-сан, а сам я упорно пытался вырулить на будущее их отпрыска. Широ не подвел в том плане, что решение принял, путь прикинул и скрывать ничего и ни от кого не пытался, а потому как в его успехе почему-то никто не сомневался, обсуждать решеный вопрос родители просто сочли излишним.

Мои попытки напомнить, что одна белая и пушистая зараза филонит в учебе, а потому результаты немногим выше среднего, были чуть больше чем проигнорированы. Напоминание, что Токадай — очень престижное заведение, кануло в болото, и в итоге большую часть встречи я разбирался с документами издательства, благо в этот раз Широяме-сану пришлось обойтись без проверок, просто потому что времени было мало. Про конкурс писателей я даже заикнулся, но был остановлен вежливым и настойчивым «как только вы окажетесь в своем кабинете». А потом к нам постучался Куросаки-сенсей. Вид у него был чуть ошарашенный и почему-то чрезвычайно довольный.

— Куросаки-сенсей?

— Угадай, кем хочет стать Юкимицу-кун?

— Программистом, — ответил я даже раньше Широ, тоже с интересом прислушивающийся к беседе.

— Уже знаешь? — чуть улыбнулся рыжий учитель. — А главный предмет для программиста какой?

— Информатика. Куросаки-сенсей, куда вы клоните?

— Юкимицу-сан пожелала поговорить с учителем информатики первого курса, — а теперь он напомнил мне Джента, которому я в качестве больших и серьезных извинений скормил пол-литра сметаны.

— Она пошла за Аянаги? — когда успели подойти Исида и Садахара я не заметил, но математик выдал себя восторженным воплем. — Ну все, огребет он!

— Садахара-сенсей, ведите себя подобающе, — прошипел Исида-сенсей, заметив в помещении не сейриновцев. — Прошу простить некоторую экспрессивность Садахары-сенсея.

— Ничего страшного, я неплохо представляю, какие в Сейрине учителя, — улыбнулся Широяма-сан. — Кагами-сан, мы, пожалуй, пойдем, наше время вышло.

Широ с родителями ушел, а мы принялись трясти Куросаки-сенсея. Юкимицу-сан оказалась куда как менее страшной, стоило уверить ее какой у нее замечательный, талантливый и старательный сын, который вполне может осилить любой интересующий его вуз, включая Токодай.

— Что? И он туда же?!

— У тебя тоже туда кто-то намылился?

— Широяма и Чиаки собираются.

— У меня в классе тоже один парнишка туда собрался поступать, — сообщил Исида-сенсей. — И тоже из клуба информатики. Мне кажется, это взаимосвязано.

— Чиаки же дзюдо занимается?

— На архитектора собрался, — отмахнулся я, мысленно соображая, что таки да, Широ вполне может сподвигнуть собранный отряд программистов на штурм одного универа. Просто ради того чтобы еще в вузе начать деятельность компании по работе с информацией. К Танаке-сану его отправить? Разведке такие пригодятся, а кому его порекомендовать директор точно подскажет. — Стоп. А где сейчас Аянаги?

— В учительской, его там Горо заставил проверять тесты.

— Тесты?!

— Я ему уже скинул смс, заместитель обещал выйти со стратегически важными документами сразу, как Юкимицу-сан выразит желание поговорить с учителем.

— Продумано…

Последняя встреча была с матерью Яно, и уж теперь-то она прошла много лучше первой. Аяме тоже подошла к вопросу практично и внимательно изучила свои грани личности, даже ходила на консультацию к Укитаке-сенсею, но пока не определилась.

— Больше всего меня интересует такое направление как работа с персоналом, администратор или менеджер, — задумчиво вещала девушка, ни на кого не глядя. — Строить народ я умею.

— Это я знаю. А что значит строчки «управление человеческими ресурсами»?

— Это предполагаемая специальность, достаточно конкретная и расплывчатая одновременно. Я правда еще не решила.

— В этом нет ничего странного, в конце концов, ты только первый курс заканчиваешь. Не будь столько строга к себе.

— Я постараюсь.

Один момент меня до сих пор беспокоил в Яно — перфекционизм. Слишком высокие требования к себе и частое скрытое недовольство собой вели в пропасть, откуда Чиаки ее скоро за уши будет оттаскивать. Скорее бы у нас появился второй медик, тогда можно будет направлять учеников к Укитаке-сенсею как к психологу, не думая, не перегрузишь ли медика тем, с чем возможно мог бы справиться сам.

— Как думаете, имеет смысл идти в учительскую? — я вообще-то собирался сразу домой, но любопытство сгубило не только кошку.

— Нет, — единогласный ответ.

— А что там вообще творится?

— Последнее сообщение от Горо гласило, что, даже находясь в трех метрах от двери, он оглох. Дверь, кстати, у нас будет новая.

— Она была последним, что еще не сломали? — на этих словах Садахара искренне попробовал изобразить раскаяние, но верить ему дураков не нашлось.

— У нас еще окна непробиваемые.

— Зато открывающиеся, — странный голос Исиды-сенсея заставил всех подскочить к окнам, дабы полюбоваться отнюдь не привычным красивым и профессионально выполненным полетом, а более чем добровольным прыжком. Аянаги-сенсей все же не выдержал прессинга самой пугающей матери в Сейрине.

— Он сбегает! — взвыл Садахара-сенсей. — Кагами, скажи своим кадетам, чтоб задержали!

— Не скажу, вам надо — вы и догоняйте, — я вредничал с неприкрытым удовольствием. В конце концов, учительскую гробили оба, я даже уверен в зачинщике, так что несправедливо, что под атаку баньши попал только один.

— Да ну вас! — и попробовал рвануть в погоню, да только мы вцепились в него втроем.

— У вас еще одна встреча с родителями, — напомнил учитель экономики.

— И завтра еще две, — поддакнул уже я. И не обращая внимания на матерящегося каратиста закинули его в кабинет, благо посторонние только-только показались на лестнице.

— Ну, теперь можно идти, — потянулся Куросаки-сенсей. — Горо написал, что Юкимицу-сан помчалась к директору, так что быстро в учительскую за вещами — и бежать!

Назад мы не оборачивались, а я делал пометку — овладеть умением драпать с царственным достоинством. Просто не мог не позавидовать, глядя, как довольный заместитель директора сбегает из школы, бросая свое начальство родительнице-тигрице, но с таким видом, будто делает всем большое одолжение.

Глава 54

Прийти в школу и наступить на кусок мяса на входе — всякое бывает. Но когда этот кусок мяса оказывается человеком в костюме — это Сейрин.

— Итак, молодой человек, не соблаговолите ли вы объяснить, по какой причине пришли на экзамен в подобном виде?

— Я вживаюсь в роль!

— В роль стейка?

Будущий сейриновец — я почему-то не сомневался, что это наш человек — с сияющими глазами завалил меня информацией. Рассказал о своей мечте и высоком театральном искусстве. Уведомил, что видео с сайта Сейрина убедило его, что нигде кроме как у нас он не раскроет свой потенциал. И попросил автограф. Примерно на этом месте я запросил пощады и, отписавшись на регистрационном листе, послал парня в класс.

— Следующий год будет еще веселее нынешнего, — Куросаки-сенсей, только-только отделавшийся от странной девчушки в шапочке из фольги с длинной антенной, сочувственно покивал головой. — Представляешь, она просила меня прочитать что-нибудь на коптском языке! Якобы ей звезды сказали, что я последний носитель. Что это вообще за язык?

— Без понятия, — впервые слышу, но в нашей школе вообще многое бывает в первый раз. — Как он вообще планирует писать экзамен? Он же банально за парту не влезет!

— Ты слишком оптимистичен, парень и по лестнице не поднимется.

— Поднимут, тут всюду кадеты курсируют.

— Тогда и за парту впихнут. Солдаты люди такие — впихнут невпихуемое, втиснут невтискиваемое, наплевав и на законы физики, и на логику, и на здравый смысл.

— Есть такое… Сенсей, вы видите то же что и я?

— Если ты о парочке гангуро, то да. А если о въезжающем в школу асфальтоукладчике — то нет.

— Тогда я тоже его не вижу.

— Правильно мыслишь.

Но здоровенная машина от наших мыслей никуда не сбежала, напротив заехала и встала, будто так и надо. А может и надо, промелькнула мысль, когда на землю спрыгнул директор.

— Танака-сан? Доброе утро, — озадаченно переглянувшись, мы все же поприветствовали высокое начальство.

— И вам доброго утра, Куросаки-сенсей, Кагами-сенсей. Мой давний друг подвез на службу, заодно и внучку свою привез, тоже поступать собирается.

Девочка показалась более чем нормальной, но так как никакой типично подростковой реакции на поведение деда не было — это нам только кажется. Тихие омуты, они страшные на самом-то деле, непонятно то ли там черти гуляют, то ли золотая рыбка плавает. Вон, Сейко тоже выглядит нормально и ведет себя прилично, а сколько было хлопот в начале года?

— Почему не танк? — я так увлекся размышлениями, что даже не заметил, что рядом с нами появился Сугимото-сенсей. Да, военного тоже обязали получить бумажку об окончании кратких педагогических курсов, но в отличие от меня, он их честно отходил, а не получил по блату.

— Наверное, достать разрешение на вождение танка в городе сложнее, чем на асфальтоукладчик, — глубокомысленно ответил Куросаки-сенсей. По мне так и то, и то достать нереально, не будь вы «другом Танаки-сана», но об этом лучше промолчать с умным видом. Да и пора по классам расходится.

Поступающих было много. Определенно больше, чем в прошлом году, когда поступали мы, да и разнообразие у них было, конечно, но не такое впечатляющее. Или это я ко всему привык и фигурка зеленого дракона в половину роста возле парты меня не то, что не смутила — проверил, есть ли там шпаргалки, и прошел дальше. Курсанты старались брать с учителей пример, так что тоже реагировали сдержанно, даже когда один из поступающих … предложил взятку. Кадет Тошиаки с достоинством отказался, а после послал мне паникующее сообщение, что в наборе совсем-совсем странные люди имеются. Куда катится этот мир?

— Устал? — дома меня встретил только младший брат, друзья логично рассудили, что после всего мне очень нужен отдых от людей.

— Как собака. Нигоу, это не повод на меня прыгать!

— Ничего, все закончилось, — хорошо, когда после трудового выходного не надо думать ни о готовке, ни об уборке: мелкий все взял на себя.

— Да. Закончилось.

Это был мой последний день в качестве руководителя военно-оборонительного корпуса Сейрин. Приказ о назначении Сугимото уже подписан, и с завтрашнего дня я присоединюсь к утренним тренировкам баскетболистов. И вроде давно все известно, знал еще с появления инструктора, что парнями теперь будет заниматься другой человек, но вот конкретно сегодня стало тоскливо. Так и пролежал весь вечер в комнате, размышляя и вспоминая.

И как Казама притащил мне свою докладную, от которой открестились все остальные учителя. И длинный список хулиганья, которое отправили на исправление, а после — еще более длинный список прегрешений ВОКСа, когда малолетние бандиты Казаму на прочность испытывали. И порцию валерьянки, предложенную всем в учительской, когда солдатик притащил план оборонительных сооружений. Забавно, полгода прошло, а я так и не понял, от кого мы защищаемся. И муштру перед фестивалями, и походы в тир, и защиту на соревнованиях — думать не хочу, что стало бы с Зимним кубком, если бы кадеты не встали стеной между нами и неудавшимися мстителями.

Мы действительно многое прошли, сейчас, оглядываясь назад, с трудом верится, что вон из того стада оболтусов и приписанных к ним нормальных ребят получилось действительно ценная и умелая боевая единица. Да и сами парни наверняка опешат, когда сравнят себя нынешних и прошлых, со стороны изменения куда как виднее. Интересно, как они изменятся под командованием Сугимото?

— Какие люди! Кагами, ты теперь тоже с нами?

— Вот теперь все идеально, наконец-то все на тренировке!

— Кагами-куну придется нелегко, нагоняя нас.

— Не понял, куда нагоняя?

Парни кривлялись, уверяя, что после тренировок с Айдой они стали выносливее и сильнее, что в принципе верно, но вот понять, почему они считают, что я стоял на месте, так и не вышло. А уж какие у них были лица, когда в ходе проверки выяснилось, что мне их нагонять незачем, тогда как некоторым плавающим лицом вниз надо подтянуться:

— Куроко, не спать!

— Давайте его потопим! Во имя арбузов!

— Кавахара, это жестоко!

— Ну-ну, ребята, давайте жить дружно.

— … — рука вниз и вверх, а потом хлопок.

— Точно, Митобе, его надо разбудить, подтопив, а после вытащить из бассейна, раз сам не может.

Упражнения в бассейне были обычными, но на -надцатом повторении понимаешь, что еще чуть-чуть — и потонешь как незабвенный Титаник. Айда, однако, была не согласна с такой оценкой сил и заставляла тренироваться до одной лишь ей видимого предела. Я же молился, чтобы Цубаки-сенсей тщательно следил за медицинской подготовкой нашего персонального мучителя, иначе в один день мы всей командой загремим в больницу.

— И не надейся! — фыркнул Фукуда на мое нытье. — Нам не дадут отлежаться в больнице, так что будем как миленькие подрываться спозаранку и бултыхаться, пока не потонем.

— Кстати, как там твои боксеры поживают? Не гонят еще?

— Нет, даже начали спарринги предлагать!

— На кой-черт тебе это?

— Интересно! Да и практика, надо же понимать, как двигается противник!

— Фукуда, твои противники баскетболисты, они в любом случае не будут такими как боксеры. Даже если центровым не надо гоняться за мячом по всей площадке, двигаются они иначе. Им же не надо никого покалечить, — вклинился Киеши, старательно наставляющий преемника на путь истинный.

— Вот тут ты не прав, сэмпай, вспомни хотя бы Аомине, вот уж кто точно двигается так словно убить тебя хочет.

— Аомине-кун никого не хочет убить. Ему лень.

— Не переусердствуй, Фукуда, спарринги для души, но если тебя увидят с подозрительными синяками на соревнованиях, будут проблемы, — пристроился с другой стороны мелкий.

— До соревнований еще несколько месяцев!

— Мыслить надо наперед.

— Это тебя в клубе игроков надоумили?

— Это — логика и здравый смысл.

— Мы опаздываем на алгебру! — прервал я словоизлияние первогодок, схватил брата за шкирку и гигантскими прыжками помчался на урок. Отсутствие Куроко могут и не заметить, но не мое, и даже стольник за тест меня не спасет.

Результаты тестов вывесили в пятницу, я скатился на двадцать седьмое место, зато Коки вошел в тридцатку лучших прямо передо мной, а Савако наконец-то обошла бессменного лидера потока из 1-а и заняла лидирующую строчку рейтинга. В целом результаты у моей банды были весьма неплохие, это и пятое место у Чиаки, и место в первом полтиннике Куроко, а у Широ и Дзю — в первой сотне. Яно тоже неплохо себя показала, а вот Есида удивила даже себя, уверено заняв место посередине списка. Мизумачи распрыгался в восторге и сообщил, что в следующий раз он станет лучше, хотя тоже успешно закрепился во второй сотне.

Минамото… попал в список тех, кому нужны дополнительные занятия. Как и весь его клуб. Конкурсные работы они вроде сдали, так что после уроков их теперь ждет «награда» в виде вечерней школы для отстающих. Упала успеваемость у Нишимуры, но не критично, да и она тоже работала на выставку, а вот Данте показал себя во всей красе, да и среди Ангелов у него были лучшие результаты. Усуи блистал в естественных науках, а Мидзуки неожиданно — в гуманитарных. Номура удержалась на двадцать девятом месте, а значит ее ночные просмотры не закончатся.

Саотоме-сан тоже не вызывала проблем, но я порадовался, что встреча с ее матерью была уже после тестов, иначе результаты явно были бы иными: одноклассница потерянной тенью себя прежней шествовала по коридорам школы, мало на что реагировала и ни слово ни сказала о романтике, хотя пришла весна. Я не придумал ничего полезнее, чем отправить ее на консультацию к Укитаке-сенсею, ибо с такой матушкой нужна четкая, продуманная стратегия, иначе точно жизнь поломает из лучших побуждений. К нему же ходит и Есиока, чья успеваемость вместо ожидаемого падения взлетела, приведя меня в ступор, но вызвав понимание у старших коллег:

— Девочка пытается отвлечься от происходящего краха семьи, окунувшись с головой в учебу. Это совершенно нормальная реакция, — убеждал меня Суга-сенсей.

— Лучше бы подумали о втором медике. Он нам очень-очень нужен, Укитаке-сенсей вымотался за этот год, — Горо-сан присел за общий стол в конференц-зале.

Да-да, есть и такое помещение, отдельное от ныне разгромленной учительской, потому как совещания проводить за рабочими столами невозможно, того же Садахару просто не видно за стопками документов. Воюем с ним, воюем, а стол всегда забит, высота башни из бумаг опускается максимум до уровня подбородка, а дальше — никак, будто проклятье какое-то.

— Ага, проклятье. Имя ему — лень, — с сарказмом отвечал на ворчания математика Исида-сенсей.

— Насчет медика… Фельдшер скорой помощи подойдет? — неожиданно спросил Куросаки-сенсей.

— Вполне, только ему надо будет пройти переквалификацию. Это ведь возможно?

— Давайте к делу — в чем подвох? — в лоб спросил умудренный жизнью заместитель директора.

— Есть проблема… — куда ж без них. — Он во время одного из вызовов покалечил человека.

— Чего?!

— Вот только второго Садахары нам здесь не надо!

— Врач должен лечить, а не калечить, Куросаки-сенсей.

— А почему он это сделал? — я чуть не рухнул со стула, когда ко мне резко развернулись все присутствовавшие. — Куросаки-сенсей не стал бы кого-то рекомендовать, если бы он просто избил пациента, значит что-то случилось. Разве нет?

— Вот Кагами-сенсей меня уважает, сразу видно! Хотя это был не пациент. А вы все!

— Так что там случилось? — мягко перенаправила возмущение рыжего математика Хинамори-сенсей.

— Там неприятная история…

Угу, а заодно эта история подтверждает, что нельзя стоять между хорошим медиком и его пациентом — прибьет. Неблагополучная семья с отцом — домашним тираном и забитой матерью оказалась на виду из-за напугавшегося ребенка, которому показалось, что после «беседы» с отцом мама не дышит. Первокурсник средней школы вызвал скорую, хотя сама мать семейства никогда не обращалась за помощью, и приехал тот самый знакомый Куросаки-сенсея. Дверь открыл ребенок, но тут же в дело ступил отец, попытавшийся выставить все детским розыгрышем. Ага, розыгрыш, то-то ребенок в слезах вцепился в медицинскую форму и наотрез отказался выпускать врача, пока тот не посмотрит как там мама. Главе семьи это не понравилось, он попытался отцепить парня силой, что не понравилось уже медику, понимающему, что прогнило что-то в датском королевстве.

Так что мужчину просто развернули носом в стену и прошли за парнишкой в супружескую спальню, где на полу лежала женщина без сознания, избитая и действительно почти не дышавшая. Решение оказать первую помощь и госпитализировать пострадавшую было принято немедленно, и когда супруг попробовал ему воспрепятствовать — оказался во второй машине скорой помощи. Разумеется, разразился скандал, надо ведь было вызвать полицию, чтобы уже они вразумили отца семейства, записали протокол, оформили прочие бумажки и вообще, врачу распускать руки просто позорно.

— А что произошло бы с женщиной и парнишкой за время ожидания, никого не колышет, — устало закончил Куросаки. — Так что теперь он без работы и вряд ли ему кто позволит вернуться к врачебной практике, не с такой репутацией.

— Ну, это дело мы поправим, — задумчиво ответил Горо-сан, уже прикидывая, видимо, что и как сделать. — Надо только узнать, что думает по этому поводу директор.

— Думаю, что стоит пригласить молодого человека на собеседование.

— Танака-сан?! — учительское многоголосье сотрясло административный корпус.

— Как давно вы здесь?

— Мы вас не заметили!

— Нельзя же так пугать!

— Итак, Куросаки-сенсей, вы можете связаться со своим знакомым?

— Да, конечно!

— Тогда вернемся к плану собрания, у нас все же регламент имеется. По поводу нового оборудования для уроков физики…

— Надеюсь, что его кандидатура устроит директора, — на выходе из школы я все же решил поинтересоваться, а как вообще сенсей познакомился с таким агрессивным медиком. — Вы у него лечились?

— А? Ну иногда он меня латал, если отец впадал в раж на тренировках, но вообще — нет. Этот парень ненамного нас старше вообще-то, ему всего тридцать, кажется.

— Ненамного? — угу, подумаешь в два раза старше, мелочи.

— Ай, я забыл, что ты еще дитя, — фыркнул в ответ сенсей. — Ты Ренджи помнишь? Хвостатый такой, с татуировками? Ты еще у него в баре зависал!

— Я там не зависал! Черт возьми, один-единственный раз затащили в бар коллеги, так теперь всю жизнь мне припоминать будете? И да, я помню его.

— Вот этот парень — его школьный сэмпай. Так что когда я познакомился в институте с Рукией, девушкой Ренджи, меня просто втянули в эту компанию, и вякнуть не успел. Он из нас самый нормальный, на самом-то деле, надежный и ответственный парень, этакий оплот здравомыслия в океане безумия. Я почему про него вспомнил — в Сейрин абы какой врач не подойдет, будет еще одна Анезаки бегать, и мы сами его прикопаем в парковом дворике.

— Это верно. Но Анезаки-сенсей вроде как ближе к людям стала, после поездки?

— Есть такое, ее даже снова «сенсей» называют.

Ну, а если она действительно поумнела — почему бы не показать это? Распрощавшись с сенсеем у метро, я помчался домой, по-быстрому привел себя в порядок, выслушал пересказ брата, что было на тренировке, и отправился на тренировку пацанят. Соскучился я по ним за эти две недели.

— Кагами-сенсей!

Уф! А они как будто подросли? Нет, какое подросли за две недели, я просто отвык от их привычки использовать меня как ходячий аттракцион. Что Такеши, что Ютаро, неважно насколько они разные, бросаются на меня они определенно одинаково, разве что Кобаяши ураганчиком врезается в ноги, а Нода бежит чуть медленнее, но запрыгивает повыше, цепляясь за талию.

— Ладно, ребят, я тоже соскучился, но давайте займемся тренировкой. Покажете, чему научились у Коу-нии?

— Да! — но не успели мы толком размяться, как нас прервали.

— Кагами-ччи! Фури-ччи! Приветушки всем!

— Кисе? Привет! Какими судьбами в нашем захолустье?

Кисе оказался в Токио по работе, но в последний момент съемки пришлось перенести, какие-то проблемы у фотографа, а модель решил воспользоваться моментом, раз уж оказался в городе, и встретиться с друзьями. Он списался с мелким и прискакал к нам, стоило только услышать заветное «баскетбольная площадка».

— А мы тебя знаем! Ты проиграл Кагами-сенсею! — Ютаро, ты сама тактичность.

— Тсс, Кагами-сенсей же не разрешает так говорить.

— Но это правда!

— Черт, стыдно-то как…

— Аники?

— Какой из меня сенсей, если я двух десятилетних пацанов воспитать не могу?

— Нам уже одиннадцать!

— И, конечно, это все меняет, — но не успел я закончить, как наши разборки прервал смех.

Кисе расхохотался так, что даже согнулся и уперся руками с колени, чтобы не упасть на землю, но не прекращал самым наглым образом ржать.

— А у тебя как всегда весело, Кагами-ччи, — вытирая слезы, он все еще улыбался. — Да, Кайдзё проиграли Сейрин в полуфинале, но будет следующий год. Не надейся, что будет легко!

— Да когда в моей жизни такое было?!

Кисе ничуть не обиделся на моих прямолинейных мартышек и не отказался присоединиться к их тренировке. Польза от него была существенная, потому что кому как не копирке знать, как двигаться, чтобы повторить чужой прием? Ютаро сначала возмущенно пыхтел на каждое слово Кисе, тогда как Такеши к попытке горе-тренера спихнуть часть работы на другого отнесся философски: не первый раз. Слушал внимательно, но делал по-своему, на что солнечный мальчишка реагировал крайне эмоциональной, но совершенно ненатуральной обидой. Впрочем, спустя время дело пошло на лад, и то, что пришлось сыграть с Кисе один на один, ерунда, зато слушаться его стали беспрекословно. Ибо «он почти такой же крутой как сенсей». Я до сих пор не знаю плакать или смеяться с этой детской веры.

— А что тут такого? У детей часто подобное поведение, разве нет? Сэмпай вот случайно обзавелся фанатом из средней школы, когда будущие кохаи пришли на фестиваль и увидели нашу тренировочную игру, — трещал Кисе по дороге домой, ибо спровадить гостя, не накормив — ну это совсем ни в какие ворота. — Парнишка до сих пор заглядывает, интересуется успехами сэмпая, а тот в юридическую академию экзамены сдал, вот ждем результат, надеюсь, он поступит. Хотя как не поступит, это же сэмпай!

— Дело не в том, нормально ли такое поведение или нет, — когда поток болтовни немного поутих, я поспешил вставить слово. — Ты же сам кумир для молодежи, должен знать, как трудно соответствовать ожиданиям!

— А зачем тебе это, Кагами-ччи? — неожиданно совершенно серьезно спросил Кисе. — Мне нужно соответствовать, потому что это моя работа, это приносит мне деньги. А ты просто волонтер, попросили дети помочь, вот ты их и учишь, разве нет?

— Ну да, так и было… — протянул я, но не успел продолжить, как на меня набросились животные. — Джент! Нигоу! Вы чего?!

— Ты с ними две недели не играл, вот они и бесятся, — рассмеялся мелкий, осторожно снимая с меня кота, когда как Нигоу рванул к брату по разуму.

— Вай, Второй Тецуя такой милый!

— Это не повод валяться в прихожей! Обувь снять, куртки снять, живность снять — и в гостиную!

— Точно, надо поприветствовать Кагами-сан!

И Кисе рванул в гостиную к алтарю. Я же после ванной отправился на кухню соображать ужин. Что ни говори, а отношение японцев к домашним алтарям я так и не перенял, и мне все еще кажется странным разговор с фотографией в темном шкафу. Хотя не мне судить, не с моими откровениями могильной плите. Кисе вписался в домашнюю атмосферу с изяществом профессионального лжеца, то бишь актера, и впервые за долгое время получилось просто расслабиться.

Пожаловаться на вконец задолбавшую работу, похвастаться снятием очередного креста с шеи в виде взвода курсантов, посмеяться над вывертами воспитания, ибо не всегда какие родители, такие и дети — просто потому Кисе всему этому посторонний. Потому что он не учится в Сейрине, не работает в издательстве и даже не живет в Токио. И он едва знает Савако, поэтому продемонстрировал глаза-блюдца на короткий рассказ о посещении выставки кошек. А что, это была уже не моя идея!

— Угу, но ты любишь животных, Куронума любит животных, а потому вы все это совместили и пошли в субботу не на свидание, а на выставку, — ехидно откомментировал брат, пока Кисе ловил ртом воздух и усы Джента. Любопытный кошак выискивал что-то у друга на лице, так что обвинять его в любви к блюдам из кошатины никто не спешил. — Нет бы в кино, кафе, да хоть на каток!

— Какая разница, Фури-ччи! На свидании должно быть интересно обоим, — очнулся Рета и поучительно указал пальцем в потолок, и кот тут же в этот палец впился зубами. — Ай!

— Джент, выплюнь палец, порядочные коты едят не человечину, а огурцы. На, посмотри какой зеленый и пупырчатый, — я честно старался не ржать, рассказывая коту о преимуществах поедания овощей, а не людей.

— Все равно это странно, — стоял на своем мелкий.

— Фури-ччи, отношения никогда не идут по единственно-верному сценарию, потому как каждый человек уникален, а значит каждая пара — особенная. Кто-то на свидании идет в кино на мелодраму, а кто-то прыгает с парашютом, главное чтобы нравилось обоим.

— Они четырнадцатого числа пошли на представление ракуго!

— А после поужинали в кафе, — вякнул было я, но эти двое меня уже не слышали.

Ну и ладно, пусть спорят, а я пока что доем ужин, займусь уроками, приготовлю бенто на всех и для Савако, развлеку живность, чтобы они не мешали интенсивному спору, и зайду наконец-то на сайт посмотреть десятки сообщений важных и очень важных. О! И Савако напишу. Из-за учительского собрания я не попал на тренировку, а так как время окончания было неизвестно, девушка ушла домой с Есидой. Черт, ладно, встречи с родителями завершились, у меня снова есть свободное время! В пятницу его у меня выкрал Широяма-сан, ибо работа не ждет, все без меня стоит и вообще «Кагами-сан, вы же ответственный человек!» Ответственный, ага. Это не повод лишать меня отдыха!

Но в пятницу я честно пришел после тренировки и отпахал до поздней ночи, просматривая, проверяя, заверяя и подписывая все оставленные документы. В субботу после свидания пришлось снова идти на работу и добивать оставшееся, так как в воскресенье я был занят с экзаменом для поступающих в Сейрин. Сегодня все накрылось из-за собрания, а завтра придется сразу после тренировок лететь на работу, надо же уже запускать литературный конкурс, заодно гляну как там юные иллюстраторы, освоились ли и не приносят ли проблем. Интересно, если я напишу Момидзи-сану с вопросом по поводу первого рабочего места, не рановато ли будет? Когда они там устраиваться пошли?

— Ни черта себе…

— Аники?

— Кагами-ччи?

— Я просто немного забыл о времени за этой суетой. Коки, прикинь, журналисты уже месяц как пашут, а я даже не спросил как они там!

— Если бы что-то случилось, они бы тебе написали. Не нервничай, Тайга!

— А просто так нельзя что ли? Просто узнать как они там, может им категорически не нравится работа, но свалить не могут, потому как Момидзи-сан с моей подачи им хвосты накрутил?!

— Тайга, ты себя-то слышишь? Сейриновцы не тот народ, что будет молчать, и Момидзи точно бы сообразил, если бы ребятам плохо было!

— Ано, ребята, о чем вообще речь? Я могу помочь?

Пока Коки пояснял ситуацию Кисе, я спешно набирал сообщение для главы клуба журналистов, после чего вплотную занялся сообщениями в личке, и если большая часть из них содержала вполне нормальные решаемые вопросы, то Данте насторожил все инстинкты.

«Надо поговорить. Назначь время».

У Данте что, аккаунт украли? Он так не пишет, даже когда старается говорить более понятной манерой, то все равно фразы красивые, поэтичные, а не резкие и рубленные, словно его Казама муштровал!

«Что случилось? Помощь нужна прямо сейчас? Я могу подъехать».

«Все под контролем. Совет. Когда?»

«Завтра устроит?»

«Вечер. Недолго».

«Ты имеешь в виду, что тебе нужно больше времени? Или что займет немного времени?»

«Второе».

«Хорошо. Может, хотя бы намекнешь, в чем дело?»

«Встреча».

— Аники? Все в порядке? — моя сосредоточенная физиономия испугала и Коки, и Кисе, так что они оба устроились по бокам от меня, оттеснив животных.

— Данте меня пугает. Коки, оцени, как пишет. Это ведь не Данте!

— Это он. Просто взволнован, нервничает и сильно боится.

— Ты-то откуда знаешь?

— Он говорил рублеными фразами однажды, когда ему позвонили из больницы, что его маме срочно нужна операция. Звонил либо новичок, либо идиот, загрузил медицинскими терминами и повесил трубку, не дав прийти в себя и задать вопросы. Данте тогда жутко перепугался, дозвонился до второй матери, и мы вместе поехали в больницу, потому как я боялся, что у него нервный срыв по дороге произойдет или тупо под колеса побежит, не думая ни о чем.

— Ужас какой! — Кисе жадно слушал наш разговор, периодически округляя глаза.

— Ага, нервы там потратились в большом количестве.

— Так вроде операция несложная была, неопасная и вообще! — я ошарашенно пучил глаза. О той истории узнал постфактум, потому как был занят Ханамией вплотную, но уверен, что ничего требующего такого напряжения нервной системы не было.

— Ага. Мы это узнали, только когда приехали. Те сорок минут… Знаешь, аники, я был уверен, что продлись поездка дольше, и Данте бы поседел. Знал бы, какой идиот ему позвонил — сдал бы Широ со всеми потрохами.

— И тогда он так же говорил? — ух ты. Сдать кого-то Широяме самая страшная угроза в нашей компании, даже Куроко убежден, что лучше иметь дело с сумасшедшим Акаши, если бы тот существовал, чем перейти дорогу полярному лису. Значит, там все было очень плохо.

— Ага. Знаешь, это страшно, когда человек резко меняет привычную манеру речи и поведение.

— Не сомневаюсь, — тихо поддакнул Кисе, а я подумал, что Поколению Чудес наверняка было паршиво, когда Акаши затеял свою игру на грани. — А Данте это?

— Наш певчий соловей, — открыв нужную страницу, включил видео. — Солист группы Падшие Ангелы, помнишь, на дне рождения Куроко смотрели фильм, там запись их концерта была. А это вот клип, также снятый нашими умельцами из видеоклуба.

— При нашем непосредственном участии, — хихикнул, отмирая, Коки.

Угу, тот маскарад я долго не забуду, и как несколько часов бесполезного стояния скверно сказались на моем настроении и душевном состоянии. Но жертва того стоила, судя по блеску в глазах Кисе.

— Здорово получилось! У нас в Кайдзё тоже есть похожие клубы, но совсем не тот масштаб, в основном финансирование идет на спортивные клубы.

— Потому что проводятся соревнования и есть возможность показать себя, — стандартная политика, спортсмены поднимают рейтинг школы победами, а руководство закрывает глаза на проблемы с учебой и поведением. Не везде, конечно, доходит до такого маразма как в Тоо, где Ахомине на уроки вообще раз в неделю ходит, но все же отношение к тем, кто приносит школе славу, попустительское.

— Сейрин — школа, где учатся быть собой и в то же время не вступать в конфликт с миром. Поэтому клубная активность поощряется достаточно щедро, кроме того каждый клуб имеет право на свои доходы, главное чтобы ничего противозаконного не делали. Те же видеоманьяки нередко приглашаются снять какое-нибудь торжество, клуб магических искусств начал торговлю эликсирами под протекторатом медкабинета, а клуб вышивания продает хэндмейд игрушки.

— Театралы ставят спектакль раз в месяц, — припомнил Коки, пока Кисе пялился на нас как на инопланетян. — Журналисты частично пристроены на работу, частично подрабатывают, продавая статейки в разные журналы и газеты. Техники участвуют в выставках и получают гранты и поощрения как будущие двигатели прогресса. Информатиков припряг и подал идею о дальнейших заработках аники, когда назначил их рекламщиками в своем издательстве. Они помимо этого на школьном сайте рекламу разместили, большая часть прибыли идет, конечно, в школьный бюджет, но клубу перепадает.

— Реклама временный заработок, пока в школе учатся, потом в университете Широ наверняка выстрелит со своей компанией чем-нибудь особенным. Ты, кстати, знал, что они все собираются в один вуз?

— Да? Ну, Широяма может…

— А в школе нормально к этому относятся? — с любопытством спросил Кисе. — Просто в некоторых школах запрещено подрабатывать, мне вот пришлось специальное разрешение получать, да и действует оно только пока у меня высокие баллы за тесты.

— Во-первых, в Сейрине никогда не станут гасить инициативу ученика на корню, это не наш подход. Мы ищем, куда можно направить энергию и интересы подростков, но не глушим, запрещаем и так далее. Во-вторых, навыки реальной работы, настоящего результата их деятельности благотворно влияет на подрастающее поколение, приучая к труду и ответственности. Школа не может этого не поощрять. И в-третьих, разумеется, если это мешает нормальной учебе, будут последствия.

— Аники забыл напомнить, что в нашей школе такие учителя, что проще вылезти из кожи вон и подготовиться ко всем тестам, чем получить низкую отметку и наказание за нее. Куросаки-сенсей, например, гонял аники по всему классу и лупил мечом так, что парты трескали, когда он не добрал пару баллов до сотни.

— А, тот страшный учитель!

— И ничего он не страшный! Один из самых любимых, пятое или шестое место рейтинга самых популярных учителей.

— Извини, аники, но этот рейтинг вообще как через одно место составляли! Там Аянаги на третьем месте!

— А что за рейтинг?

— Очередная придумка кого-то из сейриновцев, неофициальный закрытый опрос на тему «самый популярный учитель». Широ, кажется, контролировал честность и анонимность. И да, я тоже не очень понимаю по какой логике то спящий, то бушующий информатик занял в нем третье место, но подозреваю что дело в этом.

И открыл неумелую нарезку какой-то особо романтичной особы. Это явно не уровень видеоклуба, но ребята заняты, а душа творца желала прекрасного. Уверен, что к сюжету приложила руку Саотоме-сан, ибо порядок нарезки был нехронологическим, а потому для несведущих происходящее на экране выглядело как сюжет романтической дорамы. Отрывок первый посвящен ссорам Анезаки-сенсей и Аянаги-сенсея вплоть до его последней попытки спастись после крушения учительской. Горо-сан в этих отрывках тоже фигурировал и вполне мог сойти за опекающего и грозного отца. Ками, дай мне это развидеть.

Во второй части эпопеи были склоки между Аянаги и Садахарой, каждое их пересечение, кульминацией же стало их побоище в учительской, о котором были лишь общие намеки и итоговая картина, но картина казалась кристально ясной. Особенно после финального отрезка, где Аянаги требовал выйти за него замуж. Финальным штрихом были несколько секунд видео, на которых были отчетливо видны их парные кольца. Кисе пришел в полный восторг от увиденного, особенно его впечатлило предложение руки, сердца и прочих внутренних и внешних элементов.

— А первое место кто тогда занял?

— Хинамори-сенсей. Она бы получила высокую оценку, даже если бы была учителем в нормальной школе, будь уверен.

В трескотне о том, о сем незаметно пролетел вечер, и радужная модель снова проржалась с моего требования позвонить по возвращении домой и уточнения, помнит ли Кисе приемы самообороны. Смеяться смеялся, но честно отзвонился, как добрался до дома, голоса родителей на фоне успокаивали.

— Просто я его предупредил, что ты действительно можешь сорваться в Канагаву, по дороге обзванивая больницы, морги и полицейские участки, — спасибо за рекламу, братишка.

Я выискивал возможность хоть что-то узнать о новостях Данте с самого утра, но музыкант виртуозно уходил от расспросов, вставая в картинную позу отчуждения и молча игнорируя все мои завывания. Савако, испугавшись за мое психическое состояние, уговорила на обед устроиться не в классе, а в столовой и осторожно расспросила, что со мной не так. Признаваться, что меня до чертиков напугали какие-то сообщения, даже без угроз, не хотелось, но и врать Савако тоже. Пришлось спешно отговариваться загрузкой по самые уши, что было частично правдой, и беспокойством за одноклассников, что было полностью правдой, но связал это в грядущим расхождением по классам, что в целом тоже было поводом для волнений, но не сильным.

Мои одноклассники расползутся по другим классам, станут заботой других учителей, но я уже прикинул, как бы их раскидать так, чтобы они не оказались одни. Того же Мизумачи я спокойно доверю Казаме, Есиду сможет удержать Яно, а за двумя мышками Нишимурой и Некодзавой присмотрит Дзю, как наиболее надежный из наших. Моя банда тоже разойдется, так мне будет спокойнее, правда спокойно будет сильно потом, сейчас же если они узнают мои планы, устроят мне «темную», так что решил молчать до последнего. Остальным будет проще, если кроме одноклассников добавить товарищей по клубу или интересам, но для второго придется обратиться за помощью к Широяме, а тот раскусит меня на раз-два.

Ладно, сначала надо будет узнать что надумали другие учителя. Разумеется, даже во время обеда и обсуждения, что же меня так тревожит, не могла не всплыть треклятая методичка, которую мы все-таки добили путем ломания извилин в кривые, неизвестные человечеству, но нашлась новая проблема. Савако наотрез отказалась отдавать ее Татибане-сан на пробу. За-ши-бись. На напоминание, что собственно мы писали именно ради публикации, девушка крутила головой и уверяла, что это неудачная идея. На уговоры и просьбы она также реагировала резким отрицанием, так что пришлось прибегнуть к грязному шантажу. Скорчив обиженное выражение лица, сообщил, что моя девушка не верит в мои интеллектуальные способности и талант к учительской деятельности. На какое-то время стало стыдно, особенно когда Савако с жаром бросилась доказывать, что все совсем не так, что это из-за нее, что она в своих силах не уверена, но барана вроде меня переупрямить нереально.

Тем более такими фальшивыми аргументами: магию Садако-сенсей распробовали многие и на ее дополнительные занятия народ чуть ли не билеты готов раскупать. В общем, на этой неделе я таки дотащусь до издательства, причем кроме идей, угробленных нервов и будущей головной боли для сотрудников я притащу и методичку. Настоящий владелец, приношу одни хлопоты. Рано или поздно все заканчивается, закончился и учебный день, и даже тренировку я кое-как отбегал и рванул к кабинету музыки.

— Твой ритм несбалансирован, — вместо приветствия выдал Акаба-сан.

— Нешикарно так нервничать!

— На себя бы посмотрели, — тихо парировал Такаока, возясь с синтезатором. — Привет.

— Так, ребят, что стряслось, Данте вчера чуть до сердечного приступа не довел своими сообщениями.

— Прости, — Данте, до того изображавший предмет интерьера, протянул мне какие-то бумаги, явно ожидая, что я в них вчитаюсь.

Пришлось, потому как говорить мне никто ничего не собирался. А когда прочел — сел прямо на пол, где стоял. Передо мной лежал подписанный контракт с айдол-агентством и официальное приглашение на обучение в старшей школе Тиё-Хори. Падшие Ангелы собирались покинуть Сейрин.

***

— Кагами-кун, ты же понимаешь, что это очень хорошие новости?

Ребят я, конечно, поздравил, но даже не пытался скрыть, что для меня происходящее было большим сюрпризом и неслабо выбивало из колеи. Поэтому когда мы распрощались, я не придумал ничего умнее, чем прийти в учительскую, надеясь, что кто-нибудь из старших коллег еще на месте. Мне нужен был совет, нужен был человек, который вправит мне мозги, и это никак не мог быть ровесник. Повезло, что Суга-сенсей задержался с документами.

— Я все понимаю, это успех, ребята к этому шли весь год и, один ками знает, сколько мечтали до этого, но… Это же наши ребята, зачем им переводиться?

— Затем, что в специализированной школе есть курсы актерского мастерства, вокала и множество других. У них будет возможность пропускать уроки, если это будет необходимо для работы, в школе многие учатся по гибкому графику, — рассудительно ответил сенсей, но это я понимал и без него. Понимал, но принять не мог.

— Но они же такие чудные! Что если их там не примут? Акаба и Котаро вообще с потерей года переходят, чтобы в одном классе учится! Я не хочу, чтобы наши ребята стали изгоями, — жалкие оправдания, Тайга.

— Кагами-сенсей, — мягко заговорил обществовед, глядя с таким с пониманием, что стало стыдно. — Тебя ведь совсем не поэтому так расстроили новости?

— Я не расстроен, — попытался я возмутиться, но запал угас, толком не появившись. — Просто все слишком внезапно. Я все-таки американец, мне непривычно даже просто перемешивать своих одноклассников с ребятами из других классов, хотя все будет в порядке, и я это знаю, как и то, что учителя будут все те же, то есть неприятностей не будет, но!

— Ты слишком привык обо всех заботиться, — неожиданно Суга-сенсей утащил меня к дивану. Посадил, налил две чашки чаю и даже нашел где-то печенье. — Рано или поздно, но ученики уходят из твоей жизни. Таков путь учителя, просто Дате-кун выпорхнул из-под твоей опеки слишком рано и неожиданно даже для него самого.

Я не нашел что на это ответить, поэтому молча отпил из чашки. Лимонно-имбирный.

— Знаешь, не будь у тебя унаследованного дела, я бы агитировал тебя пойти в педагоги, у тебя есть к этому склонности, — на мои квадратные глаза Суга-сенсей отреагировал тихим смешком и продолжил. — И то, что происходит сейчас, тоже часть нашей работы. Надо уметь вовремя отпускать.

— Это одна из обязанностей учителя, одна из особенностей работы, — продолжил он, чуть помолчав. — Мы ведь не только учим детей, мы их воспитываем, помогаем на пути и поддерживаем в устремлении к цели. Взяв на себя такие обязательства, нельзя перестать волноваться о том, что будет потом, потому что мы не родители. Мы не остаемся рядом до конца. Всегда приходит момент, когда мы подтолкнем учеников вперед в последний раз и останемся позади, смотреть, как влетают те, кого мы помним неоперившимися птенцами.

— Если бы жизнь пошла иначе, ты бы с этим столкнулся, выпускаясь из школы, но все идет так, как предначертано, а потому ты знакомишься с ощущением потери сейчас. Каждой вещи свой срок, каждым отношениям тоже. Каждому человеку в нашей жизни отмеряно свое время. Прими это.

Если бы принять было так просто. Мне не нравилось, что Суга-сенсей говорит обо всем так, будто мы с Данте не встретимся больше, но я не мог не признавать — возможно, так оно и будет. Просто потому что не станет времени, все же парнишка будет строить карьеру, а не пинать балду, про свои обязанности я и вовсе молчу, хотя со второго года должно стать полегче. Что ж, если все, что мне остается — подтолкнуть его с последний раз, значит так и сделаем.

«Никто не осуществит твои мечты за тебя. Дерзай, друг».

Надеюсь, никто не узнает, чего мне стоили эти строчки, набранные и стертые не меньше сотни раз.

***

— Аники, ты знал?! — на обеденном перерыве на следующий день Данте объявил о переводе в другую школу со следующего года. Сказать, что поднялась буря — ничего не сказать, ребята стояли на ушах, висели на стенах и почти на три четверти вываливались из окна.

— Вчера узнал.

— И нам не сказал?!

— Ребят, это были новости Данте. Только ему решать, кому и когда их сообщать. Логично?

— Это ведь хорошо? — тихо, очень тихо на фоне безумствующего 1-б спросила Савако. — Дате-кун ведь мечтал об этом?

— Да. Он теперь станет профессиональным певцом, контракт уже подписан, хотя я и удивлен, что все решилось за несколько выходных дней. Да и японская страсть по айдолам — это что-то за гранью моего понимания.

— Тогда почему ребята не радуются? — еще тише спросила девушка, осторожно оглядываясь на остальных. Нет, ребята удивлялись, поздравляли, улыбались и смеялись, но кожей ощущались растерянность и грусть.

— Потому что Данте уходит в другую школу и неизвестно, сможем ли общаться так же близко, как сейчас, — точнее, большинство уверено, что нет.

— Но ведь…

— Савако-чан, не забывай, что Данте теперь станет очень занятым человеком, и скорее всего, общаться мы сможем только мейлами. А таким образом связь у нас, конечно, может сохраниться, но это будет совсем не то что сейчас, — Яно печально вздохнула и прислонилась к Чиаки, на что тот чуть не подавился тамогояки. Веселит меня эта парочка, почти год как встречаются, а Рюджи периодически так реагирует, будто поверить до сих пор не может.

— Тогда как насчет свернуть в печальной темы? — Широ высунулся из-за ноута и загадочно подвигал бровями. — Тююма попал в газеты!

— Чего?!

— Главное не за решетку…

Наш безумный химик действительно умудрился попасть в газеты. Героем. Одного этого было достаточно, что закоротить мозг, но нет, краткая суть статьи вообще отправила в астрал. «Уважаемый учитель старшей школы Сейрин отважно вступил в бой с грабителями и одержал победу при помощи незаурядного ума и подручных средств». Думаю, это стоит расшифровать так: Тююма притащил в злосчастный супермаркет свои пробирочки, они рванули в неподходящий момент, а грабителям не повезло попасть под удар. Но на самом деле это неважно, важно то, что с репутацией химика подросла и репутация школы, главное чтобы он никому интервью не дал, а то вскроется подоплека и отношение будет совсем иным, вплоть до общения с господами полицейскими.

В учительской на новость среагировали вполне однозначно: газетная утка. Фотошоп. Обман зрения. Шутка. Все, что угодно, кроме того что написано, поэтому когда еще более тихая Хинамори-сенсей подтвердила, что Тююма задержал двух грабителей, сенсеи посетовали, что у нас есть только валерьянка. Сугимото-сенсей пошел выражать свое восхищение и выяснил, что Тююма хотел проверить состав какого-то детского йогурта, который понравился его дочурке, и не придумал ничего лучше, чем вскрыть все прямо в магазине и провести опыт с помощью моющих средств.

Инструктора заклинило на этой мысли, так что Садахара уволок его в додзе, дабы привести в чувство, а заодно поработать с живой макиварой. Аянаги на откровения родственника пожал плечами и вознамерился уснуть, да любящая невеста за шкирку затащила в учительский закуток для бесед, где в полголоса принялась выяснять, что нужно сделать, чтобы Тююма не брякнул правду на людях. Сейриновцы, видимо, всей толпой зачислены в нелюди.

Но долго на эту тему поразмышлять нам было не дано по крайне просто причине: второй визит Казамы-сана. На сей раз — сугубо по вопросам ВОКСа. Я уже не был его руководителем, но так как договаривались через меня, какое-то время я обязан поприсутствовать. Казама-сан изъявил желание встретиться со всеми учителями и сотрудниками школы, имеющими непосредственное отношение к курсантам, поэтому визит перенесли на пятницу, как на наиболее свободный день. Слава ками, что встреча вечером и мне не придется пропускать тренировку, а то Айда-сан уже нехорошо на меня посматривает, тогда как капитан, не вполне понимая природу этих взглядов, смотрит еще более угрожающе. Зря я надеялся, что с началом их отношений нам станет проще жить. Не станет.

— Кагами! Сто метеор-данков!

— Кагами! Пятьдесят кругов по школьной территории!

— За что?!

— Мало тренируешься! — однако дуэт из них получился хороший. Слаженный, громкий.

Делать нечего. Если данки я еще убедил оставить в качестве домашнего задания, то круги пришлось наворачивать на месте, так что на тренировку к мальчишкам я притащился и изображал стену. Надежную, но малоподвижную. Мальчишкам пришлось таки отрабатывать трехочковые броски, которые получались, скажем прямо, неважно. Но главное мотивация: если ребята не докидывали до кольца, то по закону подлости попадали мне в голову, и последствия их не радовали от слова совсем. Ничего научаться еще, у них еще все впереди.

— Аники? Ты задержался.

— Отрабатывал метеор-данки. А ты чем занят был?

— Это секрет! Пока что.

— Мне пугаться?

— Успеешь еще! Бенто я уже приготовил, можешь на этот счет не беспокоиться, — и фыркнув ежиком, мелкий умчался в свою комнату.

А мне после домашнего задания пришлось сидеть с тьмой-тьмущей сообщений. Весть про Падших Ангелов распространилась пожаром, фанатов раздирали противоречивые чувства, с одной стороны успех кумиров не мог не радовать, с другой — расстояние между ними увеличится многократно. Направить всю эту массу чувств в более спокойное русло было почти подвигом, хорошо, что на призыв о помощи откликнулись остальные учителя. Общий форум Сейрина за несколько часов заполнился на сотни страниц, Широяма рычал, что модераторы в этом возиться не станут, а Исида-сенсей благоразумно уверял, что и не надо, так как при учителях никто ничего лишнего бы не брякнул. Под конец директор предложил Ангелам устроить еще один концерт, последний и завершающий учебный год. Акаба-сан подхватил мысль, Накагава тут же возопила про новые образы, которые они обязаны создать, а театралы неожиданно предложили свою неприкосновенную сцену для выступления.

А на следующий день школу атаковала парочка журналистов:

— Что вы можете рассказать о Тююме Коджи-сенсее?

— Каково работать с таким удивительным человеком?

— Расскажите, пожалуйста, каково это учиться у гения?

— И что с этим делать? — даже Садахара понимал, что просто накостылять и выгнать прессу не получится, но и отвечать правдиво было запрещено. Жаль, что кадетов нельзя поставить на охрану школы во время уроков, только и остается что Ишинори-сан.

— Клин клином вышибают.

— Момидзи-сан?!

— Не беспокойтесь, сенсеи, мы разберемся и навешаем столько лапши на уши, что они отвалятся!

— Мидзуки, нет!

Но было поздно. Юные акулы пера с плотоядными улыбочками разделили атакующих и сожрали с потрохами. Ладно, они ответили на их вопросы, но так, что ни слова лжи — и ни зерна истины в их словах не было. Когда успели научиться? Ладно старшие, Момидзи-сан весьма экспрессивно описывал процесс обучения на работе, вспоминая при этом, что рассказывали остальные, но молодняк действовал по той же схеме. Хотя зная сейриновцев, наверняка они, узнав о занятости сэмпаев, выпросили уроки для себя. Гости школы даже не поняли, что их сразило.

— Меня начинают пугать наши ученики, — картинно взмахнул руками Рино-сенсей.

— Только сейчас? — скептически фыркнул Камидзе-сенсей.

— В них горит Сила Юности! — со спины рявкнул Гай, так что все подпрыгнули. Он так давно не орал про нее, что я почти забыл, кого он косплеит.

— В нас их стараниями она потухнет, — устало и очень тихо сообщил Хорикоси-сенсей, явно надеясь, что его не услышат.

— Хорикоси-сенсей! — надежды иногда обламывают. — Я непременно помогу вашей Силе Юности разгореться вновь!

— Камия-сенсей, что вы делаете? — вопрос был исключительно для приличия, ибо что может делать учительница японского с белым платочком, кроме как помахать им вслед утащенному тренировать Силу Юности чертежнику?

Тренировка прошла тихо, ибо буквально за стенкой надрывался Гайтору с волчьей стаей и лишь изредка был слышен несчастный Хорикоси-сенсей. Чем реже его было слышно, тем тише вели себя остальные, потому что совсем не хотелось привлечь к себе внимание внезапно воспылавшего физрука. Что здесь что-то не так, ведь Гайтору в последнее время вел себя достаточно спокойно, я понял, но подробности узнал уже сильно позже от Дзюмондзи. К парням из амефуто приходили «сваты» из старшей Шиндзавы, приглашали перейти в их школу.

Даже я прибалдел с их обратной логики: зачем переходить в проигравшую, то есть более слабую школу? Вот и парни не поняли, и если мирный Агино-сан, он же «Ли», он же раннингбек «Волков Сейрина», просто указал господам на дверь, предварительно угостив их чаем со слабительным эффектом, то незамысловатые лайнмены выкидывали гостей в традициях Горо-сана через окно. Возмущало парней одно: их приняли за кидал, предателей, которые ради громкого имени забудут о «своих» и перейдут в новую школу. Родителей поведение отпрысков несколько шокировало, но обвинять во всем влияние школы они не стали, слава ками. Дзю тоже очень хотел бы выкинуть гостей, но сказывалось мое влияние, и друг задумался над более мягкими методами, теми, которые не приведут его за решетку, а меня в полицейский участок. А когда придумал, Широяма торжественно передал ему титул главного садиста нашей банды и даже Куроко его поддержал.

Во вторник пока я предавался истерике в учительской, Дзюмондзи на встречу с дорогими гостями умудрился вписать моих учеников и своего сводного брата, причем с помощью Ноды-сан сделал это так легко и естественно, что кажется, даже его родители не поняли всю глубину спланированной гадости. А гадость была первостатейная, стоило мальчишкам услышать, что кого-то уговаривают бросить Сейрин (нашу будущую школу!), переехать в другой город (братика забирают!) и играть с чужими ребятами, то для приглашающих начался мини-ад. Мини исключительно ввиду возраста парнишек, слаженный тандем охотно сожрал мозги, пока самый младший творил исключительно физические гадости вроде горячего чая на штаны. Думаю, господа были безмерно счастливы услышать в ответ "нет" и разрешение покинуть гостеприимный дом.

А уж как гордился своими волчатами Гайтору! Хорикоси-сенсей познал это на себе и не сказать, что был счастлив, но лучше он, чем я.

— Итак, уважаемые дамы и господа…

— Уже по обращению видно, что наш многоуважаемый владелец придумал очередное безумие, — прервал меня Юкишима-сан.

— Я согласна! — вскинула руку Айдзава-сан.

— Вы даже не знаете о чем речь, — попробовал утихомирить даму Широяма-сан, но куда ему.

— Я тоже согласна, — подскочила Фубуки-сан. — Идеи Кагами-сана креативны и приносят делу популярность.

— Так! Давайте все же выслушаем, что предлагается, — Татибана-сан не повышала голос, но замолчали все. — Кагами-сан?

Конкурс писателей неожиданно приняли куда как лучше, чем идею с Валентиновым днем и даже конкурс иллюстраторов в свое время. Татибана-сан даже предложила издать что-то вроде альманаха, куда войдет с десяток лучших работ в разных жанрах, но после некоторых споров решили ограничить число жанров, иначе нам просто не хватит людей. Вопросом поиска новых коллег я хотел озаботиться на школьных каникулах, но Широяма-сан предложил начать отбор уже сейчас, чтобы я проверял и беседовал только во второй волне, когда самых неподходящих уже отсеют.

После распределили обязанности по новому проекту — курировать этот конкурс мне не дали, Татибана-сан на одну только мысль грозно сверкнула глазами и я замолчал. Посягать на вотчину главы редакторского отдела? Да никогда в жизни! Позже пришлось вникать в очередной камень преткновения между нашим и американским издательством, уговаривать Айдзаву-сан не убивать молодых иллюстраторов, которые, конечно, стараются, но еще только многому учатся, причем сразу на практике, без теоретической базы, а еще позже — киснуть над очередной стопкой документов, так как каждая идея должна быть правильно оформлена, подана и одобрена. С работы я приполз на своих двоих, но в итоге растекся в желе на диване, сделав вид, что никакого домашнего задания в природе не существует.

— Кагами!

Но то, что я сделал вид, не значит, что также поступят и весь остальной мир. На следующий день ведомые чутьем и опытом учителя вызывали меня на каждом уроке, и если Куросаки просто от души приласкал боккеном, а Камия-сенсей оставила отжиматься пол-урока, то Камидзё-сенсей превратил меня в гепарда уникальной синей с белыми пятнами расцветкой. Анезаки, конечно, была недовольна отсутствующей домашкой, но после десятиминутной пытки синхронным переводом успокоилась: я все-таки носитель языка, и это наказание мне нетрудно исполнить.

— Т-тайга-кун, я могу тебе чем-нибудь помочь?

— У меня просто не хватило времени, Савако, не переживай! Кстати, я отдал грозе редакторского отдела нашу методичку на проверку, но это займет больше времени, чем я рассчитывал.

— Почему? — когда она так склоняет голову к плечу, невозможно удержаться от того чтобы притянуть ее к себе поближе. Хорошо, что мне и не надо. — Кагами-кун!

— Что?

— Смотрят же…

— Вообще-то нет, — я даже специально огляделся, первоначальное любопытство схлынуло и остальных сейчас больше занимало соревнование по армреслингу, устроенное Есиокой и Есидой. Насколько я понял, загвоздка была в том, что у Есиды сильнее правая рука, а у Есиоки левая, что и привело к сто первому раунду, чтобы выяснить, у кого же выносливость выше. — Тебе неприятно?

— Нет! Конечно, нет.

— Вот и славно, — видимо, отсутствие постороннего внимания успокоило Савако, так что когда я прижался щекой к ее макушке, девушка только прижалась ближе. — Так вот, методичку должен будет проверить нанятый специалист, в нашем случае это преподаватель старшей школы с математико-физическим уклоном. Название забыл, но оно и неважно в данном случае, главное, что если его устроит техническая сторона дела, то есть матчасть, то Татибана-сан даст добро на издание и будет просто шлифовать стилистику и грамотность.

— А все методички так проверяют?

— По закону должны все, но тут уж многое зависит от эксперта, есть же и те, кто сам два плюс два складывает с разными результатами.

— Тогда почему их приглашают?

— Дешевле. У нас принято искать золотую середину, школьный учитель не доцент математических наук, но и не студент, то есть грубых ошибок избежать удастся, а там посмотрим. Поверь, Савако, если у нас найдут серьезные ошибки, нас в них ткнут носом все те, кто любит самоутверждаться за счет других. Или те, кто считает себя знатоком и защитником подрастающего поколения. Желающие в любом случае найдутся, а мы просто исправим замеченное.

— Это хорошо, — с явным облегчением вздохнула девушка.

Ее действительно сильно волнует, как текст в итоге воспримут. Ладно, в этот раз я послушаюсь Татибану-сан, запретившую мне отказываться от авторства в пользу Куронумы. Просто потому что у меня есть некий вес, как у автора пособий, и в случае неожиданностей шишки полетят в меня. Немного расслабившись на обеде, на тренировке я даже не получил ни одного замечания, что меня радовало ровно до момента, когда Цучида-сэмпая, мягко улыбаясь, сообщил что прошлое наказание было исключительно ввиду ссоры голубков. А я и не заметил, что всем досталось на орехи, причем стоило на кого-то наброситься Айде, как тут же присоединялся капитан и наоборот. А теперь у них снова штиль, и мы не получаем по шее ни за что.

Я скучаю по стабильности в стиле Такеды-сенсей.

Глава 55

— Хм, все прошло много лучше, чем я ожидал.

— Именно поэтому вы пьете вторую чашку ромашкового чая? С мятой, запивая им успокоительное?

— Вы придираетесь к мелочам, Исида-сенсей.

— Я просто не люблю смотреть, как люди обманывают себя.

— Кагами-сенсей, передайте, пожалуйста, чайник. Спасибо.

— Печенье?

— Да, было бы неплохо. Вам добавить чаю?

— Спасибо, не откажусь.

— Что вы, не стоит благодарностей…

— Эк их разобрало, — почесал в затылке Садахара-сенсей. — Как на приеме у английской королевы сидят, разве что погоду не обсуждают.

— Вы тоже попали под влияние момента, раз умудрились вспомнить, что в Великобритании конституционная монархия.

— Кто бы говорил, Исида-сенсей. Не вы ли не далее как три с половиной часа назад поклялись ни словом не обменяться с Садахарой-сенсеем, пока он не разберет завал на полу?

— К слову о завале! Когда уже привезут столы в учительскую? Мы же не школьники, чтобы писать лежа на полу!

— А вы и не лежите, вон коробок понаставили, на них пишите.

— Или зайдите в библиотеку, Кавасаки-сан всегда рад посетителям.

— Еще есть конференц-зал, но там нам придется установить посменное дежурство, ибо сажать за один стол Садахару-сенсея и Исиду-сенсея я бы не рискнул. Там столы еще хорошо выглядят, рано менять.

— Хо-хо?

— Директор!

— Ну как?!

— Не томите, молю! Тьфу ты, заговорился… Расскажите уже, чем все кончилось.

— Хо-хо!

— Эм, Танака-сан, а если расшифровать ваше «хо-хо», то что получится?

— Все настолько «хо-хо»?

— Хо-хо, хо-хо-хо…

— Танака-сан!

— Вы слишком серьезны. Не беспокойтесь, — вечная улыбка в усы пропала, что произвело пугающее впечатление. Не обращая внимания на наше оханье, директор продолжил. — Пока я директор школы, Сейрин не станет кадетским училищем. Если Силам самообороны так это нужно, они всегда могут спонсировать открытие нового учебного заведения, а мы останемся на том, на чем стоим.

На этом моменте по учительской пролетел ветер, созданным массовым выдохом облегчения, ибо Казаме-старшему оказался не по зубам наш начальник. Встреча с генерал-майором проходила по иным рельсам, нежели встреча с ним как с родителем, потому как тогда он был, грубо говоря, в равном статусе, а вот теперь пришлось испытать на себе, какого это — говорить «нет» высокопоставленным особам, которые не просто к такому непривычны — даже не задумывались о таком развитии событий. Высшее руководство военных сил настаивало на превращении Сейрин в казарму для подростков, раз уж проведенный опыт оказался столь удачным, заодно можно будет ввести программу перевоспитания трудных подростков, внедрить систему патриотического воспитания и много чего там еще — в какой-то момент я перестал вникать.

Но знал, что против этого надо стоять до конца, ибо по закону они ничего провернуть не могут, школа частная, да и Попечительский Совет при активном сопротивлении персонала тоже не станет менять отлаженную систему. Сугимото-сенсей помогал еще меньше меня самого, так как армия приучает к дисциплине, потому и спорить со старшими по званию он просто не приучен. Гайтору и Танаке-сану пришлось вытаскивать все на себе, впрочем, кажется, они с самого начала понимали, что ни я, пацан-переросток, ни инструктор только-только со службы не сможем разговаривать с Казамой на равных. Нас этот пугающий человек просто задавил морально, потому-то после визита нам пришлось отпаиваться чаем. Ромашковым. И закусывать таблетками успокоительного.

— Кагами, тебя до дома проводить? — Куросаки-сенсей осторожно потрепал меня по плечу, будто я хрустальный. Не хрустальный. Не развалюсь. Но в выходные я буду спать, бездельничать и откажусь реагировать на любые внешние раздражители. — Может тебе чем-нибудь помочь?

Ага, помочь. Мешки под глазами отцепите, а то пугаете, Куросаки-сенсей — Катагава-сенсей взялась помогать Укитаке-сенсею, проверять будущих учеников на уровень адекватности, просматривая записи с камер, сортируя и изучая результаты психологического тестирования и готовых анкет, так что работа по проверке экзамена по математике поступающих легла на плечи оставшихся трех учителей. Садахара выглядел на их фоне живчиком, потому что ему доверили лишь пятую часть работы, так как каратист и собственные бумажные завалы разбирал из-под палки или пинка. Или, что действовало немного лучше — денежного штрафа.

— Вправьте мозги Айде-сан, — но кое с чем рыжий сенсей помочь мог.

— А что случилось? — заинтересовались и остальные. Я же с нескрываемым раздражения заныл, что второкурсникам сложно разделять личное и общественное, и надо, чтобы кто-нибудь умный и знающий вбил им это разделение в голову любым путем, хоть словесно, хоть физически. На нынешней тренировке, например, она вообще ни одного замечания не сделала!

— Разберемся, — с каким-то странным предвкушением ответил как ни странно Гайтору-сенсей. — Я разожгу в вас такую Силу Юности, что ее хватит до летнего лагеря!

— А почему именно до лагеря? — Микихаса-сенсей пребывал в таком же недоумении, как и я, но у него не было моральной травмы, так что он спросил напрямую.

— Так Такеда-сенсей вернется, — народ подпрыгнул от громкого треска разбившейся чашки. Я же даже не заметил, как выпустил ее из рук.

— Точно вернется?! Нам ничего толком не сказали, разве что она будет считаться нашим тренером и иногда возвращаться!

— Это вполне в ее характере, — усмехнулся Гайтору-сенсей. — Расскажи, кстати, подробнее, как вы тренируетесь…

Аукнулся мне допрос физрука буквально на следующий день, обломав тем все планы на выходные. Утром в бассейне нас поприветствовала не только хмурая Айда-сан и растеряно улыбающийся Киеши-сэмпай, осваивающийся в статусе менеджера, но и сам Гай-сенсей, непозволительно сияющий и бодрый, для столь раннего утра. М-да, познали мы Силу Юности на своих шкурах, я еще больше зауважал Дзю, что он к такому монстру ходит на тренировки. Я-то еще ничего, как и Митобе, Хьюга и Фукуда, а остальных пришлось вытаскивать по мере попыток утопиться. А после Гайтору от всей души прошелся по нашей подготовке, с чувством, толком и расстановкой рассказав, что пока мы страдаем неведомой дурью, наши соперники становятся сильнее, и таким темпом мы скоро не то что на равных стоять не сможем — вообще не доползем до них по турнирной таблице.

Поведав нам сию истину, уже Гай-сенсей, все также пылая Силой Юности, погнал нас в школу тренироваться дальше. Наконец-то мы вернулись к тем адским мукам имени Такеды-сенсей, когда после пробежки нас сразу погнали тренировать дриблинг, после челночный бег, прыжки, хякунин-но-баскет и карусель, позже раскидали на группы, кто что должен тренировать, и где-то в этот момент голова отключилась от происходящего.

— Да, увидь это Такеда-сенсей, вам бы не поздоровилось, — деланно удрученно покачал головой Гайтору-сенсей. — Итак, парни, у вас два варианта: забыть сегодняшнюю тренировку как страшный день и принять все последствия этого решения на чемпионате или перестать, наконец, витать в облаках и вернуться к нормальному тренировочному процессу.

А дальше он выгнал всю команду, кроме Айды и Хьюги, ибо им он собирался устроить дополнительное пропесочивание. Полутруп Куроко было решено дотащить до его дома, но на это дело вызвался Киеши-сэмпай, дав нам возможность расползтись по домам. Как бы не так: Кавахара изобразил королеву драмы и втащил нас в закусочную, дабы поднять ему несчастному настроение. Злостно нарушив диету и тут же поклявшись, что это в первый (ложь) и последний (тоже ложь) раз, мы все немного пришли в себя после добротной выволочки.

— И что нам делать? — в кои-то веки после сакрального вопроса все взглянули не на меня, а на брата. Впрочем, кто еще может дать подсказку в такой ситуации, как не стратег команды?

— Тренироваться, — выдал закономерный ответ Коки. — Я и не заметил, что мы давно не используем карусель или хякунин. Будто с отъездом Такеды-сенсей мы вернулись к тем тренировкам, что были до лета, разве что водную площадку все еще используем.

— Потому что там четкое расписание, и пользуемся ей не только мы, — пожал плечами Цучида-сэмпай.

— … — взмах рукой, привлекающий внимание. Сложенные в молитве руки вызвали массовые столкновения ладоней со лбом. Мы идиоты.

— Да… про медитации мы забыли совсем.

— Можно прямо сейчас провести медитацию на ходу, — тут же нашелся Цучида.

— Виват походу за медитацией на ходу! — выдал Изуки-сэмпай. Мне кажется или получилось хуже обычного? Устал орел, глаза болят, голова не варит.

— И ход наш будет до баскетбольной площадки, что мы видели на пути сюда? — фыркнул Коганей.

Медитировать нужно постоянно, иначе забывается навык. Эта простая истина дошла до нас быстро, но упрямство и нежелание признавать, что облажались как последние бараны, не позволило отбросить попытки, так что мы представляли собой довольно забавное зрелище. Кавахара еще и глаза закрыл для пущей погруженности и чуть не поздоровался лицом со столбом. А я вместо медитации корил себя, что с заботами о классе и издательстве выпустил из виду ослабление и изменение режима тренировок не в лучшую сторону. И пусть вина лежала на всех, кто, в конце концов, тут взрослый и вроде как ответственный? Восстанавливающие медитации, командная игра, наша скорость и синхронность действий при отсутствии выдающих намерения условных сигналов — вот что привело нас к победе. А мы, идиоты, забыли про это. Попросить что ли снова устроить игру невидимым мячом? Или лучше сразу глаза всем завязать и посмотреть что будет?

— Так, нас тут равное количество, так что разобьемся: сэмпаи в одной команде, кохаи в другой, — сходу скомандовал Коки и утащил команду для беглой разработки тактики.

Игра шла ни шатко, ни валко, после тренировки в стиле Гая мы уже не могли так носиться по площадке, как обычно, но все же это было лучше, чем ничего. Кавахара показал последние разработки, Фукуда уже мог некоторое время соперничать с Митобе под кольцом, а Коки пару раз поймал Изуки в ловушку даже при супер-глазках последнего. Коганей-сэмпай не прекращал личные тренировки инстинктов, а вот мои подзатупились, так что тут был почти паритет — все же физические преимущества играют важную роль, где мне достаточно было одного шага, сэмпаю приходилось делать два. А уж когда мою пустую голову посетило напоминание потренировать прыжки не в высоту, а в длину, так и вовсе все пять. Вот только…

— Вот уж не думал, Кагами, что тебе придется тренировать дриблинг!

При таких прыжках мяч от меня отставал, так что получалась идиотская ситуация, что я уже там, а мяч еще тут. Вот парни по корту катались, когда впервые увидели! А после пришлось еще и схему прикидывать, как бы так вести мяч, чтобы больше казусов не было. Остаток дня мы так и провели на площадке, Кавахара и Коганей тестировали друг на друге приемы и способности, Изуки гонял Коки как раздающего, а Цучида и Митобе вдвоем насели на Фукуду, так как я разбирался со своими проблемами и помочь мне они не могли.

Но чертов дриблинг оказался меньшей проблемой, чем прыжки, ибо они в длину оказались более нетривиальной задачей — так ведь и врезаться можно, и фол схлопотать, и за пределы площадки вылететь, не рассчитав. Проблемы, конечно, все решаемые тренировками и акцентированием внимания на них, жаль, в последнее время большинство из нас занималось неведомой ерундой, и спасибо Гаю, за то что треснул всю команду об землю.

— Это да, Гай может, — согласно кивал Дзюмондзи на следующий день. — Он, знаешь, как по нам прошелся в январе? После чемпионата и горного лагеря казалось, что весь мир у наших ног и все такое, а он просто размазал всю команду словами, а перед тем — загонял на тренировке так, что и ресницей пошевелить не могли!

— А ты умеешь шевелить ресницей? — скептически спросил Широ.

— Не придирайся к словам, — отмахнулся как от мухи Дзю и вернулся к воспоминаниям. — А после этого он нам ад устроил! Даже летом не так паршиво было, вот уж точно адская неделя.

— Адская…

— …неделя! — закончили мы уже хором. У нас тоже была своя адская неделя. Что если ее повторить?

Поделившись идеей с Айдой и капитаном, узнали, что они обо всем договорились еще вчера, поэтому мне пришлось срочно отписываться педсоставу, что из-за тренировок в другой школе я не смогу участвовать в работе. Даже в разделении на новые классы, которые как раз должны были пройти на этой неделе, потому как время идет, потом придут экзамены за год, которые тоже надо проверить, потом на каникулах знакомство с новыми учителями, определение точного количества и распределение первогодок. Впрочем, меня не особо и заставляли в этом участвовать: зато теперь я никому ничего не смогу рассказать из серии «а кто со мной в одном классе будет». И после, когда всплывет новый расклад, я буду не при делах. Жизнь-то налаживается!

— Тайга-кун, почему ты так улыбаешься? — мозг, вернись! Имя не повод уплывать в астрал! Даже если его произносит Савако.

— Да так, задумался, как бы под предлогом усталости избавится и от работы в издательстве, — вот еще не хватало пугать девушку коварными рожами. В моем исполнении они выглядят так, словно мне кто-то по лицу половой тряпкой заехал, вот и скособочило от брезгливости.

— О, Кагами стал бегать от ответственности? Готовьтесь, завтра сакура расцветет, — заржал в голос Широ.

— И снег выпадет, — подхватила шутку Яно.

— А заодно Садахара объявит себя пацифистом, — хохотнул Дзю.

— Вот это было совсем нереально! — воскликнул Коки, рухнув на подушку рядом со мной. — Кстати, а что мальчишкам скажешь?

— Ничего. Их тренировки я не заброшу, даже если потом меня можно будет сразу в больницу волочить, — не дело это, детей забрасывать. Какие бы ни были причины.

— Тогда я спрошу у Цубаки-сенсея травы?

— Я могу добавить в бенто полезные приправы, — тихо продолжила Савако. — Только я не очень разбираюсь, в основном от болей и болезней использую, а вот для поддержания сил какие, я не знаю…

Как я не расплылся в умиленную лужу прямо на месте — сам не знаю. Наверное, помогли ехидные усмешки Широ и то, что мелкий нагло плюхнулся животом мне на колени, чтобы обсудить с Савако различные специи и что вместо них можно использовать полезного. Того гляди вместо писателя, я через двадцать лет получу врача! Нет, это, конечно, тоже здорово, но Татибана-сан уже осведомлялась, не начал ли мелкий работу над следующим романом или хотя бы сборником новелл. Ибо вдохновение может приходить, когда ему вздумается, а работа должна идти ежедневно, хоть по страничке в день, иначе это не писатель, а одно название.

— Да идет у меня работа, идет! А будете так наседать — убежит в лес, работа пугливая.

Я честно передал загадочный ответ брата главе редакторского отдела, так что зависли мы с ней вдвоем. Столько она над этим размышляла, я не знаю, а я — до утра понедельника, когда первым что мы услышали, подойдя к школе, было радостное «Доброе утро, Сейрин!»

— Да быть не может, — ошарашено пробормотал, чем заработал кучу любопытных и подозрительных взглядов. — Я был уверен, что Seirin FM начнет работу только в следующем году!

— Seirin FM?! — хор, всех на хор. Хор антропоморфных сусликов старшей школы Сейрин.

— У нас теперь есть своя радиостанция?! — подскочил ко мне Кавахара, попутно снеся ненадолго замершего Хьюгу. Капитан на это даже не отреагировал, только пожал плечами и пошел к корпусу второгодок, удивленные Айда и Киеши поспешили за ним.

— Теперь есть. Это же Шиба-сан? — Коки, поняв, что мы не против так и остаться у ворот, потащил меня за руку, остальные пошли следом, на полпути сообразив, что нам надо в разные корпуса и кабинеты.

— Интересно, какую музыку она будет крутить?

— О, это же песня Падших ангелов!

— Ага. Стоп! Если они уже все устроили со станцией, значит, в учительской появились столы! — с утра у меня сильно хромает логика. Очень сильно.

Но столы в учительской, куда я забежал перед уроками, стояли, новые, добротные и массивные, та же Есиока вполне может на них гопака сплясать — ничего не будет, кроме полета из учительской по воле Горо-сана. Пока учителя разбирали места и заваливали новые площади бумагами и прочим инвентарем — на кой-черт им газонокосилка посреди комнаты, бумаги что ли уничтожать?! — я заглянул в новую обитель Шибы. Девушка, довольная как объевшийся сливок Джент, приветствовала меня, размахивая руками без отрыва от микрофона:

— О, у меня гость! Знаменитый на всю школу и ее окрестности Кагами-сенсей, учитель, ученик и Бог на полставки! Не скажете пару слов своим фанатам? Не надо так на меня смотреть, глаза выпадут! Есть идея! Благословите нас на новую учебную неделю, Кагами-ками-сама!

Отвертеться не получилось, прочел коротенькую молитву и сбежал уже под звуки композиции Падших Ангелов, сегодня весь день будут именно они, так сказать в честь первого дня работы. Тема радиостанции занимала всех, даже когда на третьем уроке из лаборатории Тююмы снова что-то громыхнуло, народ на это не отвлекся. Подумаешь, химик каждую неделю отчебучивает, а вот школьное радио первый день работает — Шибу забросали расспросами, как оно все будет, даже интересовались, нет ли свободных вакансий. Пока ребята приседали на уши новоявленной радиоведущей, учителя разбирали последствия очередного приступа экспериментаторского фанатизма у Тююмы.

Из лаборатории ученики выползли в замазанных сажей защитных костюмах, целые и почти невредимые, а вот забывший часть экипировки сенсей поехал в больницу на скорой. Мне думалось, что его семья уже давно должна была разориться на больничных счетах, но кто-то из учителей нашептал по секрету, что у Тююмы с его экспериментально-подрывной деятельностью хватает патентов, как например тот, что летом купили военные. А позже стало не до размышлений: помимо соревнования Есиды и Есиоки по поеданию бенто — свое отстоял, гавкнув, что Савако не для них старалась — пришлось пережить новое-старое знакомство, когда ко мне в класс привалила делегация из 1-д:

— А ты и правда двухметровый… и брови двойные!

Обычный пацан, невысокий и худой, я бы даже сказал хлипкий, темные круги под глазами могли посоперничать с глазами Номуры, а очки толщиной линз — с очками Усуи.

— Привет. С кем имею честь? — видя, что ни Фукуда, ни Кавахара, оказавшиеся в составе свиты не спешат рассказывать, что они тут забыли, взял знакомство в свои руки. Да и Широяма как-то подозрительно рухнул со стула, когда их увидел. Вызвать у нашего штатного песца такие эмоции дорогого стоит, и гостем следовало заинтересоваться по одной этой причине.

— Я Кусано. Кусано Соджиро из класса 1-д.

Не понял.

— Ты же из своей комнаты не выходил!

— Уже полгода как выхожу.

— И из дому!

— Тоже устаревшая информация, — хихикнул бывший — определенно бывший! — хикикомори, наслаждаясь моей реакцией.

А я не знал что сказать. Поэтому просто пожал парню руку и сообщил, что рад за птенца, выбравшегося из скорлупы, получил возмущенное «Я не птенец!» и мир вернулся с ног на голову. Чудеса случаются всегда, просто в Сейрине мы с ними сталкиваемся немного чаще, чем везде. Кусано хотел проучиться с классом хотя бы последний месяц, но первую неделю марта умудрился проболеть, так что пришел только на вторую, что не мешало ребятам 1-д дружно радоваться и знакомиться с ним вживую. Они показывали однокласснику школу весь день, каждую перемену проносясь мимо окон и опаздывая на уроки.

В общем, устроили себе незапланированный праздник, хотя повод, конечно, весомый и существенный. Возможно, в связи с этим у Гая было чудесное настроение, которое он выплескивал на учеников со всей Силой Юности, гоняя нас по кругу, забыв, что физкультура нужна для поддержания здоровья, а не угробления его на уроке.

— Итак, мы снова здесь! — возвестила Айда-сан на подходе к школе Такашино, той самой, с кем мы тренировались после осеннего расслабляющего лагеря. Почему не студенты Столичного? Адская неделя была с ними…

— Потому что они заняты, — ответил мне Хьюга-сэмпай. — Мы звонили Хорикоси-сану, но вот прямо сейчас устроить нам ад на земле они не могли, предложили обращаться в апреле.

— А мы?

— Разумеется, — с такой улыбкой только людей пугать, капитан!

Спецшкола пошла нам навстречу по прозаической причине — им пора отбирать ребят в основу, и неделя тренировочных матчей показалась им удачной идеей теста.

— Да и интересно вы тренируетесь, ребята, не без этого.

Угу, матчи на выживание им понравились, правда, их тут же, с подачи Изуки-сэмпая «Выживаем выжимая!» переименовали в матчи на выжимание, потому как половые тряпки в лице наших соперников после игры можно было лишь выжимать. Мы могли чуть погордиться собой, ибо когда противники попадали, наша команда еще была частично на ногах, а потому на предложение сыграть со старшекурсниками, уже освободившимися от своих тренировок и с любопытством наблюдающими за нами, мы отреагировали сдержанным восторгом пополам с ругательствами. Оно и понятно, новый занятный соперник, а мы даже в полную силу сыграть не можем, потому как устали. Их тренер на усталые ворчания и бухтения ответил, что завтра нас будут ждать всей командой:

— Мы еще посмотрим, кто останется на ногах!

Вот тут он прав, если они все будут участвовать, то мы сляжем первыми, а потом они по нам еще могут и пробежаться, играя уже между собой. Пока ехал к дому, немного пришел в себя, но пацанят гонял совсем не так активно как обычно, Коки вообще пластом лежал, разве что ногой иногда дрыгал. Один черт знает, то ли он так признаки жизни подавал, то ли у него судороги были. До дома добирались почти ползком с частыми остановками, но сумасшедшие тренировки уже оправдали себя: в критической ситуации чертовы инстинкты вспомнили, на кой-черт я их развивал, да и общий уровень командной игры возрос ближе к концу, даже какое-то время сыграли как полагается — на полной скорости и без условных сигналов и переглядываний.

На следующий день болело все, но до бассейна мы себя дотащили, в кои-то веки порадовавшись ему вполне искренне: упражнения в воде самое то для ноющих мышц и уставших тел. После тренировки кое-как доплетясь до школы, узнали, что там снова устанавливают окна. Отличились бейсболисты выбив одновременно два окна в корпусе второгодок. Два окна одним мячом. Это ж с какой дури надо лупить?! И под каким углом?

— Это все Микихаса-сенсей, — поглядывая на сгорбившегося за рабочим столом учителя географии, Куросаки-сенсей тихо продолжил рассказ. — Ученики наконец-то упросили показать «уровень золотой биты». Он еще долго сопротивлялся, тот же Гайтору давно уже бы сдался, хотя мужик кремень.

— Да, удар у него что надо, — а ведь он не так давно Тююме в живот зарядил — как не убил-то?

— Кагами-сенсей, я все-таки не дурак и удар дозировать умею, — укоризненно ответил сам Микихаса, после того как Горо-сан лично сообщил, что ничем страшнее оплаты новых окон ему случившееся не аукнется.

— Ударь вы в полную силу, Тююму-сана бы не в больницу повезли, — продолжать «а сразу в морг» тактичный Хорикоси-сенсей не стал. — Кагами-кун, что насчет вашего проекта?

— Опс.

Из-за подготовки к встрече с Казамой-старшим я малость подзабил на черчение, и вот оно мне аукается вплоть до побега из учительской. Да и урок скоро, а опаздывать на представления Ято-сенсея не хотелось, историк всю душу вкладывает в свои выступления, сам будто окунается в прошлое. И все же что мне делать с черчением?

— Сдай, что получается, — пробулькал в подушку мелкий, слишком уставший, что встать с дивана, куда рухнул после тренировки. — Все так сделают, кроме наверное Куронумы и Чиаки. Но ему-то оно надо, а она просто старательная.

— А я что, нет, что ли? — изобразил обиду в ответ, разлегшись прямо на полу. — Кстати, ты почему родителям не звонишь?

— Занят, — ага, он занят, а меня его дед догоняет! — Сегодня позвоню, когда руки отдохнут.

Тетя и дядя немало волновались, если мы не звонили им хотя бы раз в неделю, но в последнее время вообще не до них. У меня увеличилась дистанция метеор-данка, теперь сижу, просчитываю, как сильно ее вообще реально увеличить, как высоко надо прыгать, чтобы мяч попал в корзину, а не отлетел от нее, с какого угла надо бросать — и таких вопросов и моментов еще столько, что я уже за голову хватаюсь. Схватившись за нее в очередной раз — на сей раз из-за домашнего задания — я поймал за хвост мысль, из-за которой рискую обзавестись сединой.

— Коки, братишка, ты не напомнишь мне, когда мы в последний раз ходили к Цубаки-сенсею всей командой?

***

— Явились-таки, — ом таре тутаре туре соха… Интересно, сколько раз надо прочитать мантру, чтобы Цубаки-сенсей перестал выглядеть таким страшным? Вырваться к нему мы смогли только после уроков в субботу, так как вся неделя прошла в убийственной нагрузке Адской недели. Надо будет повторять ее периодически, хорошо мозги прочищает.

— Простите, — пискнула Айда-сан. Киеши поклонился с виноватым выражением лица, ибо по сути, конечно, за этим делом должны следить тренер и менеджер команды, но по факту — все хороши.

Цубаки-сенсей не стал мучить нас ожиданием, загнав в кабинет в порядке строгой очереди, но вот мурыжил он каждого долго, особенно досталось Айде за жестокий режим адской недели.

Первым под раздачу попал … Киеши-сэмпай. За ним медик следил в оба, как за самым проблемным пациентом, у которого на носу важная операция, а он выторговывает себе право ходить в школу, будто она без него рухнет! Нет, с чисто человеческой точки зрения я сэмпая понимал, но черт, у него на эту операцию завязано будущее! Так и Цубаки-сенсей ему сказал. Говорил долго, многословно, без повторов на «бис» и повышения интонации, но вышел второкурсник бледным как мел и при всех поклялся, что будет блюсти режим до и после операции, пока врачи не дадут добро на тренировки.

— А то повторной лекции я не выдержу, — уже гораздо тише, поглядывая на кабинет, куда затащили капитана, сообщил Киеши.

— А что в ней было такого? Долго да, но ведь не кричал, да и подзатыльники, наверное, не раздавал? — потянулся вперед Кавахара.

— Вы ведь толком и не слышали? — чуть печально покачал головой старший товарищ. — Неважно, что не кричал, поверьте, лучше бы бранился и бостонским захватом краба угостил.

Прониклись все, помолчали в знак уважения к вынесшему страшное испытание сэмпаю, а потом из кабинета выпал капитан. Как и что ему сказали, мы не слышали, нам же он поведал, что врач остался недоволен его самоубийственными попытками полетать над площадкой горизонтально и высказал это, кратко и емко описав, какой именно уровень умственного, психологического и эмоционального развития он демонстрирует. Так же медик рекомендовал несколько изменить рацион, добавить упражнений на гибкость и чувство равновесия.

— Буду балансировать на шесте, — буркнул капитан, а на наши непонимающие взгляды тяжко вздохнул и закатил глаза. Не дождавшись понимания на лицах, он все же ответил. — Такеда-сенсей перед отъездом показала медитацию равновесия. Ее она проводит, стоя на посохе, которые лежит горизонтально на двух опорах. Есть вариант усложненный, когда надо по нему идти, то есть искать равновесие в движении. Сами понимаете, это будет непросто.

Угу, стоять на металлическом посохе такого диаметра то еще удовольствие, в духе нашего тренера. А почему он раньше ей не занимался?

— Думал, что это лишнее, — побурел капитан под укоризненными взглядами.

Получил веером от Айды, вкупе с обещанием отдать на тренировку родителю. Капитан побледнел, проникся и принялся заверять, что в таких радикальных мерах нет необходимости, и, вспоминая Айду-старшего, его пистолет и угрозы гипотетическим поклонникам его дочери, я мог только ему посочувствовать. Пока суд да дело из кабинета выкатился Изуки-сэмпай с неприятными новостями: стоило чуть ослабить режим тренировок, как глаза стали терять в дальности.

— С глазами ястреба такого бы не случилось, у них изначально обзор больше, а вот с орлиными надо постоянно тренироваться, если мне нужен такой результат как на Зимнем Кубке, — задумчиво писал в блокнотике сэмпай. В последнее время он шутит реже, чаще используя блокнот шуток для записей важной информации, взрослеет что ли? — Зато когда половое созревание закончится, радиус станет устоявшимся в течение пары лет!

— То есть когда окончишь институт, сможешь перестать себя мучить, — подытожил Фукуда.

— Мучить себя и выучить! — а нет, дурацкие каламбуры не ушли. Жаль.

Митобе, как всегда, занял много времени. И нет бы впустить Коганея, чтобы перевел и расшифровал, нет, Цубаки-сенсей, сам себе редиска, мучается с языком жестов, благо молчаливый, но добрый сэмпай выучил общепринятый язык, дабы общаться с упрямым медиком.

— Да нет, Митобе просто интересно было, — отмахнулся Кога. — Да и Цубаки-сенсею, наверное нужна практика?

— Ага. Как Садахаре успокоительное.

— Это как?

— Это — нужно, но не ему.

Митобе прошел проверку с блеском, я снова подивился его умению распределять двадцать четыре стандартных часа так, чтобы хватило на все, а обязанностей у сэмпая немало, все же все дети в семье считай на нем, так как родители с утра до ночи на работе. После него к медику закатился Коганей, его похвалили за грамотное распределение сил и, как следствие, равномерное развитие. Вообще кот оказался из нас самым старательным, то есть ни на что не отвлекался, а тренировался по отработанной методике, постепенно увеличивая нагрузку. Его это удивляло больше прочих — по словам второкурсника раньше он довольно редко доводил дело до результата, а тут не только довел, но и пошел покорять Эверест дальше. Все меняются.

— Расскажи, пожалуйста, Фукуда-кун, почему у тебя сбиты костяшки, если ты баскетболист?

Или не меняются. Упрямый Фукуда даже на адской неделе выкраивал время заглянуть к боксерам, нагло срываясь в обеденный перерыв, чтобы хотя бы побить грушу. Как сказала Айда-сан, дури у парня много, а приложить некуда. Цубаки-сенсей ее вердикт подтвердил, окрестил Фукуду большим количеством нехороших слов и запретил тренировки на три дня для полного восстановления. Я отписался даже главе клуба боксеров, на всякий случай, чтобы нашего дурня не пускали, дескать, у него лечебный режим, но упрямый ребенок может «назло всем отморозить уши, так что не могли бы вы» и далее по тесту. Получил ответное заверение, что Фукуду не пустят даже на скамейке посидеть полюбоваться на спарринги, пусть дома лежит, отдыхает. Айда-сан за оперативность похвалила, а сам центровой скис как молоко на солнышке.

Кавахара попытался подбодрить друга, но у него не особо вышло, ему-то нагрузку даже повысить разрешили! Особенно по танцам, оно по мнению эксперта для здоровья безопаснее, чем наши придумки. Мы обиделись, но нашу обиду деловито проигнорировали. Цучиду-сэмпая снова окрестили бревном, которое не гнется, а ломается, так что ждут его бесчисленные упражнения на гибкость, в то время как ему надо бы с мускульной силой работать и ногами, а то как он подборы брать будет без них? Гибкость это, конечно, прекрасно и полезно, но в его условиях есть приоритеты повыше, что мы и попытались донести до Цубаки-сенсея. Нас не поняли, пришлось рассказывать идеологию на пальцах, осознание пришло на пункте, что у меня и Цучиды схожие обязанности на площадке. Медик выдал второкурснику курс трав и диету, потому как «если тебе приходится с таким слонами бодаться, то чудо, что тебя еще не затоптали».

Куроко перешел на другой уровень в своей питательной диете, но особых результатов мы не видели, пока Цубаки-сенсей демонстративно не измерил ему рост. Прибавка в два сантиметра взбодрила комплексующего из-за роста фантома, так что можно быть спокойными — есть будет все как миленький, по часам и еще добавки попросит. Обидно, что больше такой весомой прибавкой никто не смог похвастаться, но что поделать. Генетика наука серьезная и вольностей не терпит. Помимо диеты Куроко утвердили новые нагрузки, которые он должен выдерживать, остается лишь головой качать, вспоминая его всплывания в бассейне. Вот оставит попытки утопиться, тогда и можно будет говорить про увеличение нагрузки! Ладно, разберемся, если уж он пережил без последствий Адскую неделю, стало быть, и правда стал выносливее.

Коки наконец-то перестал пить успокаивающие отвары, удерживая свои страхи и сомнения силой воли и характером, тщательно выпестованным Такедой, Катагавой и Камидзё. Но из-за частой отлучки на тренировках — ради клуба настольных игр — его физические показатели снизились, так что неделя далась брату тяжелее, чем ожидалось.

— Ничего, я поговорил с Катагавой-сенсей, — успокаивал мелкий. — Теперь играть будем по сети, я смогу ходить на тренировки, а остальным не придется на меня отвлекаться.

Друзей в новом клубе он не завел, даже глава клуба воспринималась им как полезный источник информации и навыков. Такое отношение коробило, но ровно до тех пор, пока брат не пояснил, что его там вообще не воспринимали. Ну бегает тут мартышка обучаемая, и что? Поиграть поиграем, правила расскажем, но обсудить с ним стратегию, тактики, историю игры или новости спорта — увольте.

— Они вообще сейриновцы? — прибалдел даже Куроко, что уж об остальных говорить.

— Не знаю. В следующем году будем мозги вколачивать, не надо усложнять себе жизнь в конце года, — отмахнулся Коки, взглядом вытаскивая обещания никого не трогать. Его глаза кота из шрека стали просто непобедимым оружием, и он этим нагло пользуется!

Меня Цубаки-сенсей проверил с такой дотошностью, что стало не по себе, но что поделать, сам виноват, мало того что команду давно не пригонял, так и сам не заходил столько же. Результаты почти радовали, кроме того маленького пункта последствий комы, с которым я рискую остаться на всю жизнь. Цубаки-сенсей тоже не мог понять в чем дело, организм не находится в стрессовом состоянии, здоров, хоть сейчас в космос, но категорически не включается репродуктивная функция, хоть стреляйся. Оставив медика в глубоких раздумьях, я сбежал из кабинета, после чего Айда-сан отправила всю команду по домам.

— Так, Ютаро, Такеши, двое на одного, начали!

На следующий день я был бодрым и готовым к большинству подвигов, но ничего не потребовалось кроме как потренировать мальчишек и тренироваться самому. Савако была вне зоны доступа, так как Яно схватила в охапку ее и Есиду и сообщила, что им надо провести выходной чисто девичьей компанией. Дзюмондзи утащила Нода-сан, по его паническому сообщению стало ясно, что его девушка весьма недовольна отсутствием нормальных свиданий в течение месяца и если что — мы должны помнить его героем.

Коки же убежал с обеда, сказав, что у него суперважная встреча и что он сильно обидится, если я хоть что-то скажу о «свидании», чем, естественно, вызвал куда как большее любопытство, чем если бы это правда оно и было. И даже когда он пришел под вечер довольный, я не сомневался, речь о чем-то более необычном, чем роман. Но спрашивать не стал, сам расскажет, когда дозреет. Чиаки отправился навестить престарелую тетушку со стороны отца, Куроко отдыхает, а Широ сообщил, что него дела по налаживанию связей в Токодай. Подробности решили не спрашивать во имя собственного психического здоровья, которое нуждалось в восстановлении после прошедшей недели.

В первый день после появления Кусано, учителя дружно окрестили его глюком, но исправно спрашивали и вызывали к доске, за что получили по ушам от директора, нельзя же так на мальчика наседать в первый же день и так далее. До мальчика информацию донесла внутренняя служба разведки и контрразведки, сиречь клуб журналистов, которым приспичило полюбоваться на работу радиостанции, а заодно и погреть уши в административном корпусе. Кусано к сведению принял и не обижался, когда на следующий день с ним обращались как с хрустальной вазой, Садахара даже от всей души предложил парню обращаться, если его кто обижать будет. Комментарий, что больше всего этого стоит ожидать от самого каратиста, был проглочен, а Куросаки-сенсей отвлек коллегу, заявив, что коли у 1-д математику преподает он, то и обращаться надо к нему.

Под шумок очередной схватки, хикки и его охрана, то есть одноклассники спешно ретировались в неизвестном направлении. Камия-сенсей долго, цензурно и громко выражала недоумение по поводу пустого класса, а ребята, найденные в рабочих помещениях театрального клуба, так же долго выражали искреннее сожаление. Еще бы ему не быть искренним, коли отжиматься пришлось, пока их не простили! Кусано отжимания пролежал, вернее, начинал, через пару попыток падал, лежал, пока учительница японского не поднимала его вручную, снова начинал, падал и ждал очередного пинка судьбы. Типичный хикки, пока не пнешь…

С Seirin FM вышло еще интереснее, когда помещение оккупировали девчонки из хора Кейна-самы и потребовали дать им выступить в прямом эфире. Спорить с ними было себе дороже, так что обеденный перерыв прошел под знаком персонажа видеоигры, что подпортило аппетит даже мне, не говоря уже о более чувствительных натурах. С другой стороны после был выпущен официальный приказ директора, что выступать в прямом эфире могут лишь официальные группы, а хористки не смогли никого уломать быть куратором этого ужаса. Дискриминация? Не без этого. Но ради личного блага — не слышать кое-чьих завываний, которые за полгода уже поперек глотки встали — я готов закрыть на это глаза.

Единственное, от чего у меня мороз по коже, так это бормотания Коидзуми, что в следующем году будут новые учителя. Ни за что! Костьми лягу, но не позволю узаконить их опасную для нервных клеток подрывную деятельность. В этом желании я такой не один, думаю, подержимся. Если, конечно, не сработает закон подлости, и среди новых учителей не окажется фанатов этого Кейна. В итоге в воскресенье поехал на работу в издательство к кипе документов, наткнулся на Татибану-сан, Широяму-сана и вообще на работе оказалась почти половина сотрудников.

— Так сын Широямы-сана сказал, что вы сегодня свободны будете, — удивился моему удивлению Юкишима-сан. — А там уж предсказать, чем вы займетесь в свободное время, дело нехитрое.

— Что у меня совсем личной жизни нет, по-вашему?

— Насколько нам известно, ваша личная жизнь сегодня занята общением с подружками, — окрасила меня в томатный подкравшаяся Айдзава-сан. — Не надо так краснеть, никто из вас подробности вытягивать не станет.

— Ладно, что там с конкурсом литераторов? — перевел я тему так быстро, как только смог.

С конкурсом все неплохо, объявление уже было дано, даже в газеты черкнули на всякий случай, так же клуб информатиков с моей подачи пробежался по интернету. Где-то договорились с администрацией об официальном баннере и прямой ссылке, где-то написали на форумах, решив, что кто хочет, тот найдет, а где-то отправили «вестников», то есть активистов, которые за спасибо прожужжат конкурсом уши всем любопытным. Даже начали приходить работы, единственное строгое условие — ничего опубликованного в сети и других издательствах, мы даже возрастные рамки решили не ставить. Мало ли, вдруг какая домохозяйка в свободное время откроет в себе талант? Или какой дед на пенсии решит поделиться рабочими байками? У меня, например, один такой имеется, жаль только не пишет, а ворчит, так что всякое возможно. Контраргументов на такое у редакторов не нашлось и пришлось им пойти на поводу чокнутого владельца, разве что количество жанров они отвоевали, ну да, не мне же все это проверять. Так что, уяснив, что «все хорошо, прекрасная маркиза», я устроил бой с документами, который несколько часов спустя все же свел к ничьей. Я герой! Донесите меня до дома…

— Куроко, не спать! — и снова он всплывает. Ками, да когда же этот упрямец научится свои силы рассчитывать?! Притопить его что ли, чтобы не мучиться?!

На следующее утро стали очевидны изменения в тренировочной программе, явно согласованные с Цубаки-сенсеем. Снизилось количество упражнений на тренировку естественных пружин в ногах, так как стало очевидно, что этого недостаточно для того чтобы выполнить данк. Хоть снова отправляй шпионов к Ракудзан, дабы выяснить, как тренируется их капитан-коротышка, что смог допрыгнуть до корзины. Хотя Фукуда все же сможет это сделать, я уверен. Во-первых, у него рост приличный, а во-вторых, данк чаще используется именно ребятами под кольцом, так что он сам не бросит эту затею, не дождемся.

Зато увеличилась нагрузка на руки, да кроме упражнений добавилось плавание определенными стилями, благо хоть было у кого учится — Айда-сан пригласила работающего в спорт-центре инструктора потренировать нас за некоторое количество приятно шуршащих бумажек из бюджета клуба. Посмотрим, к чему это приведет. Заходя на территорию школы, снова услышал звонкое: «Доброе утро, Сейрин!» Мы так удачно подходим или она с некоторой периодичностью восклицает?

— Кагами!

Меня снесло волной имени Мизумачи Кенго, который вообще-то давненько так на меня не налетал. Прояснить у пловца вопрос внезапного хорошего настроения не удалось, вернее, его ответ немного выбил меня из колеи:

— Так нельзя же было!

И ускакал прежде, чем я успел что-либо выяснить. И как это понимать?

— А надо оно, понимать? — чуть лениво протянул Дзю, разминая шею.

— Просто раньше ты был слишком уставшим, — пояснил Чиаки, но понятнее не стало.

— Ребят, Мизу не сносил меня с ног как бы ни с февраля. Из него я вытянул только невнятное и непонятное «было нельзя, стало можно».

— Может быть, потому что Тайга-кун был слишком занят с родительскими встречами?

Слова Савако заставили меня вспомнить встречу с дядей Мизумачи, когда пловец налетел на меня как обычно и как дядя за него извинялся. Мог ли он что-то потом сказать племяннику, чтобы ко мне не лез? Скорее да, чем нет. А почему тогда запрет сняли сейчас?

— Потому что Кагами-кун перестал быть похожим на живого мертвеца.

— Ты что, не заметил, как ребята на цыпочках вокруг ходили еще со вторника? Ты был больше на зомби похож, чем на человека.

— А, это после Гая, адского матча на выжимание и тренировок с детьми. Я тогда еле встал утром, Коки даже не стал вытаскивать меня на пробежку.

— Я сам вместо пробежки прошелся!

— Стало быть, я сейчас выгляжу нормально, и Мизумачи решил, что можно возвращаться к привычной манере приветствий?

— Наверное. Сам понимаешь, что у него в голове, знает только он и то — не всегда.

— Не надо так говорить про Мизумачи-куна, он расстроится, — укоризненно осекла нас Савако и мы пристыженно заткнулись.

— Да, что-то мы разошлись. Ребят, вы к экзаменам готовы?

— Смеешься?!

— Готова, — хором ответили Есида и Савако, вызвав смешки у всех присутствовавших. Куронума, залившись краской, продолжила. — Я могу помочь… если хотите?

— Как на счет посидеть в библиотеке после тренировки? Кавасаки-сан всегда рад нас видеть, — предложил Чиаки.

— Ты хотел сказать он рад видеть Фури?

— А у нас с Садако нет тренировок!

— А тебе, Чизу, надо заниматься дополнительно! — припечатала Яно, и вопрос был решен.

— Я к вам присоединюсь во вторник и четверг, — развел руками. — Дети.

— Однажды Кагами-кун станет хорошим отцом, — меланхолично отметил фантом, заставив залиться краской не только меня, но и Савако. Неужели у нас мысли сошлись? — Это просто к сведению, вдруг кто-то заинтересуется.

— Интересно, у Куроко и Момои-сан дети будут с сиреневыми волосами? — Коки, я тебя обожаю! Братишка спас нас от дружеских подначек и смешков, нагло переведя стрелки на самого Куроко.

Призрак на провокацию не повелся, вернее, не повелся, когда ее высказал Коки, но стоило Широ намекнуть, что Момои-сан стоит приревновать к Огиваре, как некоторые заглотили наживку, и я смог перевести дух. Иногда в малозаметного чудика бес какой-то вселяется и спасу от него нет, единственная надежда — перевести театр действий от обороны к атаке. Широяме это удается на раз-два, мне же остается только вздыхать и завидовать.

— Не рановато ли вам такими вопросами задаваться? — насмешливо перервала шуточную перепалку Такаяма-сенсей. — Но если вы так желаете, можем обсудить вопросы генетики и наследования прямо сейчас!

Ненавижу генетические задачки! Конечно, по каждому предмету есть учебный план, которому мы следуем, но по традиции, неделя перед итоговыми экзаменами уходит на повторение, что и вылилось в решение задачки по наследованию признаков разноцветных волос со стороны Куроко и Момои. Ух, какими глазами на нас фантом зыркал — убил бы, будь такое возможным, а на тренировке выпустил гнев взрывными пасами, Айда обозлилась и устроила ему практику по реслингу. Но тренировка прошла неплохо, водная площадка потрясающий тренажер, причем Айда-сан ее нам усложнила, пригласив клуб легкой атлетики пробежаться по краю поля, дабы добавить проблем с равновесием. Бегуны носились с гиканьем и воплями, мы же были похожи на пьяных матросов на твердой земле, в общем, было весело.

— Я уже и забыл, как было весело с Такедой-сенсей, — тихо отметил после тренировок Цучида-сэмпай.

— Да, особенно когда площадка была на воде, и заканчивали мы глубинными заплывами, — поддакнул Кога.

— Заплыть на глубину поймать мяч-рыбину, — даже знать не хочу, куда несет Изуки.

— А куда умчался капитан? — Кавахара заозирался, заметив наконец-то быстрый побег Хьюги.

— А, Хьюга теперь дважды в неделю занимается с Куросаки-сенсеем, — чему-то развеселился Киеши. — Учитель вроде неплохо владеет шестом, хотя и много хуже чем мечом, но капитану и этого хватит.

— Ого. Кэп решил не бросать благое дело по доведению своих аргументов силовым путем?

— Да, настоял, что команда нуждается в твердой руке, — мечтательно улыбнулась Айда-сан, и мы, интенсивно покивав, дружно смылись от греха подальше. Пугает меня ее улыбка, вспоминаются сразу тройные нагрузки, бостонский захват краба и прочие ужасы.

Прибежав на встречу с детьми, порадовал их нормальным состоянием и интенсивной тренировкой, а после пацанята меня обескуражили, сообщив, что в среду потренироваться не смогут, потому что будут готовиться к тестам.

— Вы же не обидитесь, Кагами-сенсей? — в предложении было больше утверждения, чем вопроса, но я все же кивнул. Такеши улыбнулся, Ютаро шумно выдохнул и продолжил. — Просто только за четверг мы не успеем, а если наши оценки ухудшатся, вы снова откажетесь учить нас, и родители будут недовольны.

— Я восхищен, на какие жертвы вы готовы пойти ради баскетбола, — ну хоть так. Дай ками, они повзрослеют и станут адекватнее относится к игре.

— Думаю, они еще и боятся тебя разочаровать, — улыбнулся Коки, когда я вечером рассказал, что могу присоединиться к подготовке к экзаменам. — Оно же любят тебя и берут пример, а ты не позволяешь себе плохо учиться. Оно и к лучшему.

— Я все никак не дождусь, когда нормальная жизнь потеснит баскетбол с вершины.

— Ну жди, жди, — насмешливо фыркнул мелкий, без слов говоря, что я и до седин этого не дождусь.

Утро следующего дня принесло новую волну Мизумачи и ор по радио, доказывающий, что Сила Юности в наших сердцах не иссякнет, пока не лопнут барабанные перепонки. Вытолкать Гая Шиба не смогла, так что все входящие вздрагивали от жизнерадостного «Полного Силы Юности утра, Сейрин!» и спешно бежали в кабинеты, особенно быстро бежали те первокурсники, у кого первым уроком была химия. В защищенной лаборатории крики Гая не слышны.

— Вот Тююме повезло-то, — хором заключили мы, когда на обеде снова прорвалась Сила Юности. Может Шибе нужно замок поставить? Или выделить пару кадетов для охраны?

— Аники, ты больше не руководишь ВОКС, а Сугимото-сенсей этого не сделает. Да еще и выскажется о «бесполезной трате ресурсов».

— Почему ты так думаешь?

— Потому что на прошлой неделе уже поступало такое предложение, Кагами-сенсей, — Казама подошел сразу, как расслышал в диалоге заветное ВОКС.

— Вот как… Возможно он прав, все же не стоит отвлекаться от вашей основной задачи, — вот только среди задач курсантов вторая по важности обеспечение порядка на территории школы, а вламывающиеся в эфирную, как к себе домой, сейриновцы определенно не способствовали порядку на территории. О чем мне и сообщил Казама.

— И что на ваши аргументы сказал Сугимото-сенсей?

— Что у него нет приказа на охрану помещений радиостанции, — у, кто-то недоволен. Ладно, разберемся.

— Стоило ему остаться с парнями в одиночку, как прорезался солдафон, не способный высунуть нос из Устава и оглядеться, — проворчал я, притопав в учительскую и плюнув на возможные опоздания.

— Это было вполне ожидаемо, — пожал плечами Горо-сан, впрочем, он тоже не выглядел довольным. — Танака-сан это предвидел, так что он собирается оставить Казаме-куну возможность докладывать тебе, Гайтору-сенсею или лично директору, если действия командующего будут мешать работе ВОКС. Кроме того после каждого подобного случая Сугимото-сенсея ждет чаепитие с Танакой-саном.

— Вот он и сообщил, как появилась возможность, — а меня почему не предупредили? Впрочем, неважно, что будем делать со станцией? Шибе тяжело будет в одиночку управиться с этим дурдомом.

— Во-первых, дверь в помещение будет переделана, во-вторых, будет строгий запрет на посещение эфирное без предупреждения и приглашения. Над наказанием пока еще думают, но директор склоняется к отстранению от учебного процесса на неделю для учителей и уборку парковой зоны для учеников.

— Почему не наоборот? Все же отметка о посещении важна ученикам, а учителя как раз отдохнут…

— Ага, а потом будут возиться с документами, переделывая учебный планы и нагоняя программу? А учеников жаль, посещаемость же отмечают и при поступлении в вуз, злостным прогульщикам и тем, кого отстраняли от занятий, закроют дорогу в некоторые особо перспективные вузы. Все продумано, Кагами-сенсей, не извольте беспокоиться, — сжал мое плечо Горо-сан, проникновенно заглядывая в глаза. Ага, называется, не возникай на пустом месте, премии лишу.

Ладно, за Сугимото присмотрят, проблему внезапных гостей в эфирной тоже решат, осталось лишь предупредить насчет фанатов Кейна-самы, убедиться, что среди учителей нет сумасшедших и хор не обретет куратора, чтобы продолжать капать нам на нервы. И больше об этом думать я не мог: Камидзё-сенсей устроил устный опрос под артобстрелом, потом Хинамори-сенсей осторожно предложила проверить, не потеряли ли мои работы свой пугающий потенциал, что привело к очередному сожжению во имя светлых ками. Под конец еще и Анезаки устроила мне сольное выступление в переводе впервые увиденного текста, после которого сообщила, что ждет такой уровень ото всех. Угу, год заканчивается, экзамены близко, а ученики не на ушах бегают, непорядок.

Впрочем, на ушах мы так и не забегали, когда после тренировки засели привычной компанией в библиотеке за учебники. Савако отзанимавшись отдельно с Есидой, уже могла распределить внимание более-менее равномерно, да и отставания по учебе у нас в принципе такого уж не было, так что мы с ней смогли просто поболтать, обсудить нашу методичку, которую должны проверить к понедельнику. Я в перерывах между пояснениями, примерами и исключениями успел рассказать про недавно полюбившуюся Дженту забаву сидеть на двери и кататься туда-сюда, пока ее открывают и закрывают. Девушка находила это очаровательным, я же жалел Нигоу, который только и мог что поскуливать, сидя возле дверей и преданно глядя на друга. Надеюсь, коту скоро эта забава надоест.

Сама Савако рассказала про недавно прочитанные книги, ей полюбился магический реализм, что, учитывая сверхспособности некоторых окружающих меня спортсменов, уже не казался такой уж блажью писателей. После я упомянул, что роман Коки вот-вот выйдет в Америке, вместе с десятком других книг, так как особо привередливого редактора в моем лице наконец-то устроила работа переводчиков — очень не хотелось, чтобы потерялся стиль наших авторов при переводе, так что пришлось людям поломать голову.

— Кагами-кун очень любит поговорить, — вечно эта призрачная зараза мне жизнь портит. Надо Момои стукануть, что ее парень к другим парням лезет, пусть ему мозги прополощет.

— Но это же круто, что Фури теперь и за рубежом станет популярен, — одобрительно взъерошил мелкому волосы Дзюмондзи.

— Это непременно надо будет отметить! — постановила Есида, которой на самом деле было без разницы, что там творится с книгой брата, ибо он «все равно классный». Простая и честная жизненная позиция, понятная всем и каждому. — Пойдем к Рю?

— Как только, так сразу, — поднял руки к верху Коки, давно уже перестав смущаться комментариев по поводу своей популярности. Растет малой.

А после, уже после ужина, когда я устроился было на диване на отдых, пришло сообщение от Накахары-сана:

«Кагами-кун, в воскресенье будет обряд в честь весеннего равноденствия, мы никак не можем обойтись без тебя — ребята не поймут».

А то, что я никак не пойму, почему они все еще кличут меня ками - это мелочи.

Глава 56

— То есть мы никого не оскорбим таким образом?

— Я полагаю, нет, — снисходительная улыбка, но раздражения не вызывает, скорее ощущение, что в кои-то веки меня принимают подростком, а не кучей обязанностей на ножках. — Но я бы рекомендовал соблюсти традиции Хигана и посетить могилы предков.

— Само собой.

Каннуси мягко улыбнулся на прощание и пригласил заходить еще. Угу, через месяц, например, у него как раз дрова закончатся. И нет, это было сугубо добровольное дело, просто раз уж мне приспичило получить консультацию религиозного специалиста, то стоит отплатить чем-то равнозначным. Старый знакомый — к нему мы еще с Такедой-сенсей ходили — с радостью принял «оплату» помощью по хозяйству, так что я устроил себе внеплановую тренировку с топором.

А после за чашкой чая рассказал о планируемом обряде и поинтересовался, не оскорбляем ли по незнанию чувства верующих, каких-нибудь ками и так далее. Все же устраивать обряд «благодарения и прославления природы», как окрестил мероприятие Накахара-сан, прямо во время Хиган, недели поминовения умерших, да еще и в самый день весеннего равноденствия — это немного чересчур. Слава ками, священнослужитель успокоил меня так же, как в прошлые визиты, не видя в действиях клуба магиков ничего дурного, даже в моем обожествлении, от которого я скоро на стенку полезу. Ладно, прорвемся, не впервой!

Подготовка к итоговым экзаменам оказалась труднее, чем я ожидал, ибо знания начала года уже успели осесть в глубинах долговременной памяти и подниматься на поверхность мыслей отнюдь не торопились. Особенно это было заметно у Есиды, с которой Савако занималась не только в часы наших тренировок и после общей подготовки уже на дому, но и в обеденный перерыв, позвав в компанию и Мизумачи, которого в основном натаскивал теперь Казама, причем нормальным, не-курсантским способом. Все равно пальма от его стрельбы только веселится, а не пугается и не начинает вспоминать все, что вообще имелось в голове.

Вообще эти экзамены запомнятся хотя бы тем, что одноклассники от общей подготовки отказались, решив попробовать сдать все исключительно своими силами, и собирались лишь небольшими компаниями, по двое-трое. Поглазев на них, первым от банды откололся Дзю, предложив помощь Ноде, заодно они сверили программы разных школ и убедились, что наши учителя хоть и чудаки каких поискать, но дело знают и выполняют на совесть. Чиаки и Яно, естественно, решили готовиться вместе, Широ без направляющих пинков отмахнулся от экзаменов как от мошки, а Куроко стал сверять программы обучения с Огиварой. Савако была занята Есидой, потому как оставить внеклубную спортсменку на Санаду не представлялось возможным — слишком тот занят весенними соревнованиями по бейсболу и собственной учебой. Как бы то ни было, экзамены мы сдали, хотя благословлять пришлось не только увеличившуюся паству, но и одноклассников, товарищей по клубу и даже кадетов, которые подобной причудой не страдали никогда.

— Итак, по поводу конкурса писателей…

Пятничное совещание в «Полдне», как подведение итогов недели, проходило обыденно по всем параметрам, особенный интерес вызвал, разумеется, конкурс начинающих творцов. Работ прислали немало, особенно постаралась молодежь и поток их был на удивление стабильно возрастающим, с иллюстраторами такого точно не было. Но на высказанное вслух удивление, почему так вышло, Татибана-сан, Широяма-сан и Фубуки-сан взглянули как на идиота:

— Кагами-сан, вы не забыли? У нашего издательства есть один весьма перспективный и довольно юный автор, который одним своим существованием вдохновляет остальных.

— Я могу показать приблизительные расчеты, как сыграет на продажах издание в Америке. Это определенно увеличит популярность не только среди ровесников, на которых собственно и рассчитан роман, но и среди старших читателей, как минимум из банального любопытства.

— Не забывайте, что второй том выходит на следующей неделе!

Надо будет заснять реакцию Коки, когда я перескажу ему сегодняшнее совещание. Зная, что в воскресенье буду занят по самые уши, предложил Савако сходить в кино в субботу, как раз день почти свободный, вот только девушка припомнила таинственное «двойное свидание», про которое ей в свое время рассказывала Саотоме, так что гуляли мы большой компанией в шесть человек. Помимо Яно и Чиаки к нам присоединились Нода и Дзюмондзи, причем последний, как и я, явно не догонял прелести подобных встреч, но дальновидно не пререкался по пустякам. После недолгих обсуждений девушки, проявив удивительное единодушие, продавили мультфильм про драконов, что обескураживало, так как изначально конкуренция была между мелодрамой, фильмом ужасов и комедийным боевиком.

— Не пытайся понять, какими магистралями путешествуют мысли в женской голове, — сочувственно похлопал меня по плечу Дзю и продолжил тоном умудренного опытом старика. — Есть вещи, которые лучше оставить как есть, не разбираясь в устройстве.

В чем-то он определенно был прав, да и время мы провели неплохо, отправившись на ланч после кинотеатра, дабы «заесть» впечатления. А после Савако написала разобиженная Есида, Яно попыталась успокоить подругу, но слова о свидании подействовали несколько непредсказуемо: одноклассница загорелась намерением обзавестись парнем.

— Ну все, Санада нас закопает, — мрачно возвестил Дзю после минуты тишины.

— И попрыгает сверху, — подтвердила Яно, попутно объясняя Ноде, почему мы так уверены в скорой расправе от тихого и спокойного бейсболиста.

— А может напротив, спасибо скажет, — а Чиаки оптимист. — Он и так все раздражительнее становится, когда на Есиду обращают внимание другие парни, рано или поздно все равно все вскроется, а тут такой повод.

— Я все же предпочту пока избегать его общества, — лезть в чьи-то отношения? Не-не-не, мне своих хлопот хватает.

— Мне еще одно сообщение пришло, — все еще растерянная Савако осторожно привлекла всеобщее внимание с теплой улыбкой. — От Томо-чан, она вошла в число финалистов художественного конкурса, ее работа будет выставлена вместе с прочими, и ее интересует, как пригласить ребят на выставку. Что мне ответить?

— Ого, а Нишимура не зря в краске вся ходила, — протянул в ответ, уже набирая сообщение Широяме, тогда как остальные наперебой пытались уточнить, что за конкурс, победила ли одноклассница, где и когда будет проходить выставка и прочие подробности. — Савако, можешь написать Нишимуре, что о выставке будет объявление на сайте, но нужны некоторые подробности и Широ с ней свяжется сегодня?

— Конечно, Тайга-кун, — разулыбалась девушка.

— Ну просто принц на белом коне, — насмешливо пропела Яно, я аж подавился, наткнувшись на два идентично ехидных взгляда. — Не успела Савако попросить совета…

— Как все уже сделали за нее, — закончила Нода, Дзю за ее спиной сочувственно покивал, дескать, попал, братец тигр, как есть попал. Чиаки слегка пожал плечами, помочь не может.

— А кто за коня? — молодец, Тайга, ничего умнее сказать не мог?

— Был бы принц, а конь приложится!

В итоге меня растоптали в словесной дуэли, запинали и задразнили. Нет уж, никаких больше двойных, тройных и далее свиданий, либо только мы, либо всей шайкой, а то нервов никаких не хватит на эту парочку подружек, ни Дзю, ни Чиаки мне тут не помощники. Пробухтел большую часть вечера, под конец это надоело даже Дженту, обычно молча взирающему, как я наворачиваю круги по комнате, так что ноги украсило несколько царапин. Коки философски отнесся к моим стенаниям, пожелал лишь, чтобы я не задерживался в воскресенье, у детей тренировку и так пришлось перенести — обряд начинался в полдень, а до того надо было успеть все подготовить.

— Так, давайте сюда поленья! Какой болван их синим выкрасил?! Красный и только красный! Ну можно желтый и оранжевый, но не синий!

— Куда алтарь ставить?

— Сюда, только не забудьте на него постелить

— А подношений достаточно? Не маловато ли моти?

— Ты с ума сошел? Их более чем достаточно!

— Вот травы для цветного дыма, выпросил у химика!

— Надеюсь, у Шикигане-сенсея, а не у Тююмы?!

— Перевесьте ленты, здесь они загорятся!

— Кагами, не вертись!

Меня снова наряжали. Я же бог, мне по статусу положены яркие тряпки, бижутерия и прочая дребедень — наряд на новый год показался более подобающим в Японии, чем греческие тоги, так что Накахара торжественно поклялся, что на меня тот ужас не наденут. Так что уже знакомое черно-красное одеяние, но уже без тигриной накидки и маску позволили надеть без непонятного не то шлейфа, не то фаты. И слава ками! Но от накладных прядей отвязаться не удалось, и как они их цеплять умудряются? На сей раз молитвы возносились во славу весны, солнца, так сказать, отмечая начало теплого сезона, так что среди подношений помимо постоянных рисовых лепешек и саке были фрукты и цветы. Интересно, куда они пойдут после обряда?

— Ну саке мы в храм относим, а едой обычно угощаем детей из приюта в квартале отсюда, — Накахара-сан спокойно пояснял что, куда, зачем и почему недо-ками, только-только дошедшему до мысли, что не все так просто в мире магиков. — Цветы, наверное, просто раздарим кому-нибудь, часть учительницам, а часть просто прохожим, может кого и порадуем.

Сам обряд был простым, но тоже с кострами — зажгли три крупных и семь небольших, вознесли общую молитву, довольно тихо в отличие от воплей во имя «Кагами-ками-сама», побросали соль в огонь, очищая от наносного, зажгли благовония, обошли с ними территорию школы, да и закончили на том, даже никаких пентаграмм не чертили.

— Кагами-сенсей, пентаграммы обычно используют для вызова демонов. Или их же изгнания. Или для заключения контракта с иной сущностью. Или…

— Но не для нас, я понял, — капитулировал с поднятыми руками. Эта информация точно будет лишней. — Кстати, я заметил, что пламя цвет изменило. Вы туда что-то добавили? Не опасное, надеюсь?

— Цвет огня? Изменился? Кагами, тебе надо отдохнуть гораздо больше, чем мы думали. Костры были обычными, без добавок и химикатов, поверь, — Накахара-сан с оттенком тревоги в глазах спровадил меня домой, сказав, что все последствия обряда уберут сами.

А я, поворчав, отправился самостоятельно избавляться от божественных атрибутов, особенно долго провозившись с накладными прядями, благо их было немного. Но не могу же я пойти к ученикам в таком виде? Впрочем, мальчишкам было глубоко плевать, как я выгляжу, пока я готов возиться с ними на пару часов дольше обычного — из-за пропусков во время экзаменов.

— Ютаро, спокойнее! Внимательнее наблюдай за противником, попробуй предугадать, куда он шагнет, как будет атаковать.

— Такеши, слишком осторожничаешь, не забывай, время ограничено!

— Ютаро, двойное ведение!

— Но это же тренировка!

— Вот именно, не привыкай нарушать, иначе, когда выйдешь на площадку на соревнованиях, сделаешь все неосознанно!

— Такеши, заступ!

— Это еще что за танцы на площадке? Дети, хотите устроить дискотеку — пожалуйста, но сначала научитесь! Могу Кавахару вам подогнать.

— Лучше Фукуду! Будем всех бить!

— Это запрещено правилами!

— Ну и что?

— И Кагами-сенсей будет недоволен!

— Даже не знаю, радоваться или огорчаться, что на мое гипотетическое недовольство «ну и что» не отвечают — со стоном рухнув на диване, я рассказывал мелкому, сколь многое он потерял, отказавшись от тренировки с детьми. — Как там твои таинственные и секретные дела? Пожалей брата, я же тресну когда-нибудь от любопытства!

— Трещины пойдут — скажу, — ну и что с этой заразой делать?

Поныв еще немного, я все-таки отправился на боковую, даже удивив этим брата, потому как десять часов — время детское, я никогда не ложился спать так рано. Вот только если бы я промедлил, уснул бы на диване, а поднять меня дело непростое, Нигоу подтвердит.

***

— Так, вроде все подключено? Черт, опять барахлят щиты! — громкое бурчание прямо над ухом, впрочем, вполне справилось с задачей моего пробуждения. — О, ты проснулся? Тогда можно начинать!

— Здравствуйте, — брякнул в ответ, квадратными глазами уставившись на незнакомую девушку каким-то образом оказавшуюся… где мы?

— Это процедурная, хотя наши обычно ее называют комнатой знакомств, — отмахнулась девушка. — Я Крейц, ремесленник, и главная причина твоих проблем.

— А…

Нет, ну и как прикажете реагировать на столь оригинальное приветствие? Впрочем, новую знакомую мое озадаченное блеяние не смутило, она спокойным деловым тоном продолжила рассказ, из которого стало ясно — лучше бы я был попаданцем!

— И чего вы все так психуете? Подумаешь, мир кем-то создан, мы вон до сих пор не можем найти заразу, которая создала нашу вселенную, хотя многие слышали его хихиканье, — ничего себе, подумаешь! — Да, мы собираем энергию из созданных миров, иначе зачем бы вообще за это взялись? Но доза, которую можно изъять безболезненно для мира, рассчитывается достаточно точно, это как налог, их же ты платишь? Вот и не сверкай тут глазами. Давай лучше покажу тебе, с какого мира я твой слепила!

— Что значит «слепила с какого мира»? — ничего умнее выдать просто не получалось. Не каждый день тебе говорят, что ты чья-то игрушка.

— Мда, не надо было в тебя столько своего вкладывать, — расстроено протянула Крейц. — Драму на пустом месте развести, это точно мое наследие… Ладно, плевать! Повторюсь — я ремесленник, я не создала свой мир с нуля, я взяла уже созданный творцом, сделала его копию и немного поменяла вектора прошлого, как его иногда называют «закадрового бытия», оставив основные направления развития неизменными. Хочешь увидеть мир-основу?

— Погоди, — слова давались с трудом, отпустить обиду на «драму на пустом месте» получилось, но вот как относится ко всему, я еще не знал.

— Не заморачивайся, — куда более серьезным тоном ответила девушка. Она вообще человек? — Ты не можешь это изменить. Ты не можешь отказаться, послать все к черту, прибить меня и так далее, чтобы ты там не придумал. А если не можешь изменить ситуацию…

— Измени отношение к ней, — закончил уже я. — Мои знания — твои?

— Экзакта! Так, стоп, это не из той оперы… В общем, во многом да. О, ты сообразил, в чем соль?

— Я — Кагами Тайга, — наверное, ради этого осознания можно было выслушать и принять все прочие новости. Я действительно сын Кагами Шизуки, настоящий, родной, не лжец, не подменыш. И Коки, и тетя Юми, и вообще семья Фурихата — моя родня, моя семья.

— Не, ну точно королева драмы, — проворчала ремесленница, тем не менее, не мешая мне наслаждаться открывшимся пониманием. — Кагами ты, Кагами, можешь попрыгать от радости, только потолок тут не пробей, кенгуру антропоморфный. Хотя сфокусирован ты немного иначе, чем в оригинале, как если бы воспитывался Кагами Шизукой, в нормальной семейной обстановке, но знания о мире вложены мои. Передачу информации было проще настроить от меня, не думай, что специально хотела подгадить, особенно с «Ромео и Джузеппе».

— Вы не изучали японскую историю и литературу, — фыркнул в ответ, и не подумав возмутиться на «королеву драмы». Мелочи.

— На кой-ляд? Мне бы с родной историей и литературой хоть как-то ознакомиться. У тебя в голове это еще не всплыло, но если бы понадобилось — ты бы все вспомнил.

Тем временем на гигантском мониторе, подвешенном прямо напротив меня, появилось какое-то видео.

— Я же сказала, посмотришь на мир-оригинал, на себя прекрасного полюбуешься. Мне нужно считать… так, сейчас… твою личностную парадигму через матрицу психо-эмоциональных состояний в многофазовой калибровке. Не смотри на меня так, я тоже понимаю только предлоги, просто зазубрила стандартную фразу-пояснение. Суть в том, что ты сейчас будешь смотреть, как оно должно было быть у тебя в жизни, а вот эта куча железок — отслеживать, что творится в твоей черепушке, как ты реагируешь на увиденное. После эта информация приложится к множеству уже собранных данных и на их основе будет воссоздана твоя копия.

— Зачем? — выплыв из потока информации, я сообразил, что так и не услышал, для чего вообще эта встреча.

— Использую в дальнейшей работе, это раз, и два — копия нужна для поддержания контакта между мирами, когда я перейду к другой вселенной.

— Я буду об этом помнить?

— А надо? Ай, потом решим, не отвлекайся, заставку тоже стоит послушать.

Мда. Это вот таким я должен быть? Не, нормальный парень, но с таким явным уклоном в баскетбол, что Ахомине и радужная шайка отдыхают. Но это на первый взгляд. А на второй… у него-меня просто-напросто нет ничего кроме баскетбола. И никого. Оказывается, по исходнику Коки мне не брат, а так, парень из параллельного класса, чью фамилию я не сразу запомнил, одного этого было достаточно, чтобы пожелать потрясти голову отдельно от тела. Вдруг мир обратно перевернется с головы на ноги. Семьи родной тоже словно нет, вернее, упоминался отец, который работает где-то в Америке и с которым я вроде как должен был жить в Японии, но не сложилось.

— И почему тогда я остался в Японии? — совсем один, в съемной квартире. В четырнадцать, черт возьми, лет!

— Без понятия, — пожала плечами Крейц. — Именно из этой нездоровой ситуации и появилась идея, что отец у тебя не самый лучший, да и мать видимо тоже. Я бы не смогла оставить ребенка одного в чужой стране, это дикость какая-то.

— Вы и не оставили, — угу, получается, что семью мне подарил «ремесленник», а не «творец». — Спасибо.

— Смотри дальше, — еще больше нахмурилась собеседница, вернувшись к своему компьютеру.

Не только семью. Друзей — в оригинале не было ни надежного Дзюмондзи, ни верного Чиаки, ни преданного Широямы, ни ироничной Яно, ни добродушной Есиды и молчаливого Санады. Одноклассников — я не узнавал лица, что видел, к тому же, лишь мельком, словно только Куроко и был моим одноклассником в серой, незнакомой толпе. Учителей — их я тоже не узнавал, да и Сейрин была совершенно обычной общеобразовательной школой, где никто не стрелял, не взрывал, не сходил с ума и бегал по потолку. Не было «Полдня», вообще нигде и никого, никакой работы, заваливающей меня макулатурой, но дарящей силы и вдохновения.

И не было Савако. Даже мельком, даже случайно, ее просто не было в том — моем, но чужом — мире. Из знакомых лиц только команда, но и они были… другими. Демонический капитан, страдающий от болей Киеши, неуверенный в себе брат, даже не помышляющий о способностях к стратегическому планированию — так и подымало спросить: кто все эти люди? Почему они так похожи на моих родных, друзей и товарищей? А уж когда выплыл Химуро, мне просто захотелось заорать: «Остановите Землю, я сойду!»

— Сиди на попе ровно! Еще даже не середина, — гаркнула Крейц, снова уставившаяся в монитор компьютера.

История взаимоотношений с Химуро не сильно изменилась, только с самого начала было ясно, что в этом мире я его прощу и приму обратно как брата. Потому что «я» никогда не любил быть один. И баскетболом занялся, чтобы найти друзей, и Химуро начал воспринимать как брата, скорее всего, из-за странной семьи. И Алекс чувствовала во мне это одиночество и стремление заменить «родных» хоть каким-то суррогатом. Целует только женщин и детей? И шестнадцатилетний лоб в два метра ростом для нее ребенок? Не смешите меня! Мудрая женщина просто пыталась согреть «меня», спрятавшегося в оболочке чурбана, и будь «я» чуть умнее, сразу бы это понял потому, как в том мире она перестала лезть к Химуро, сразу как он ее об этом попросил. А «я» вроде бы и отбивался всеми силами, но ничего не менялось просто потому, что «я» этого хотел: Алекс была «старшей сестрой», чудной и странной, но родной и близкой.

— Это че? — вылупился я, некультурно ткнув пальцем в экран, где Акаши Сейджуро, наследник «Акаши-Групп», воспитанный в строгих японский традициях, осмотрительный и умный парень… бросался на «меня» с ножницами, как какой-то сумасшедший.

— А, там у Акаши реально крыша поехала, щас увидишь.

— Ого. И отец не отправил его на принудительное лечение? Да из-за таких фортелей наследника у него же проблем будет выше Токийской башни!

Япония — не Америка, хотя и на западе тоже есть заморочки с воспитанием наследников больших корпораций, но там подобный эпатаж еще можно как-то обыграть на пользу семье. А у нас — нет. Если Акаши действительно атаковал меня — да кого угодно — ножницами, его отцу пришлось бы принудительно отправить его на лечение, желательно заграницу, а после долго суетиться, разбираясь с враз насторожившимися партнерами, потому как безумие нередко передается по наследству. А уж сколько бы было хлопот с типичными в их среде договорными браками — ну кто захочет отпускать любимую дочку замуж за сумасшедшего? — слов не хватит описать. Мда, что-то я упускаю, очевидно…

— Ага, я, видимо, тоже, так что забей и смотри дальше.

Зона… искры из глаз… которые еще и след в воздухе оставляют… неполный вход в Зону… вторая ступень Зоны… и как финиш вход всей команды в Зону.

— Круто, да? — когда я досмотрел фэнтезийный боевик в баскетбольном формате, Крейц чуть ли не хрюкала со смеху, глядя на реакцию.

— Ага, — слов не было. Что это вообще такое я видел?

— Не парься о том, что от тебя не зависит! — хлопнула меня по плечу девушка, отключая экран. — Ну вот, я собрала все данные, пора и честь знать. Хотя стоп! У меня же для тебя есть прощальный подарок!

— Какой?! — икнул с перепугу, чуть не дав петуха голосом. И я даже не стану отрицать, что перепугался до чертиков, кто знает, какие подарки можно ожидать от таких сущностей?!

— Тьфу ты, какие к бесам сущности? Человек я, че-ло-век! — взвилась ремесленница. — И вот такие слепки миров — просто моя работа! Я не Властелин Вселенной, Владыка миров, Демиург или кто там еще пришел тебе в голову! — и чуть успокоившись, продолжила. — Конечно, есть и такие, кто при встрече себя богами называют, просто в этом нет смысла.

— Почему?

— Потому что назваться можно кем угодно, это не отменяет того, кто ты есть на самом деле. Вот взять хотя бы твоего брата — он писатель. И для мира своего романа он творец и создатель. А если кто-то начнет на основе его книг писать собственную историю — он ремесленник, тот, кто берет имеющуюся модель и дополняет своим. Если когда-нибудь в твоем мире дойдут до таких материй, как подпитка энергией из созданных миров-спутников, то так оно и будет.

— К чему ты все это объясняешь? — не сказать чтобы я прямо расслабился, но успокоился — точно. Все же писатели, литературные негры и фанатское творчество были мне близки и понятны.

— К тому, что все мы люди, и то, что ты живешь в созданном мире, не делает тебя менее настоящим, чем я сама. Да, конечно, творцы и ремесленники разные, кто-то, чтобы донести идею, может вообще всех людей в своем мире укокошить, кто-то закрутит логику и здравый смысл в гордиев узел, дабы выжили его любимчики — но это очень по-человечески, быть разными. Так что не запаривайся, не считай нас богами и не переживай из-за собственной «ключевой роли».

— Кстати, а что будет после моей смерти? Отток энергии оборвется?

— Да нет, к тому времени связь будет достаточно прочной и необходимость в существовании ключа просто отпадет. Ты, кстати, не мечтай прожить меньше семи десятков лет, для крепкой связи нужен хотя бы полувековой стаж, — Крейц с нарочито серьезным видом погрозила мне пальцем и улыбнулась. — Еще вопросы?

— Никогда не слышал имени Крейц, — не то чтобы это было важно, но любопытно же! И задавать действительно важные вопросы было просто страшно. А вдруг ответ будет отрицательным?

— Это не имя, это погоняло мое, еще с первого курса, — хохотнула ремесленница. — Ибо преподаватели постоянно говорили, что я их крест. Теперь так и зовусь на работе, меня устраивает, начальство и незнакомых со мной людей предупреждает, что перед ними та еще проблема, так что все довольны.

— Почему именно сейчас?

— А ты помнишь, какое число было днем?

— Двадцать первое марта, а что? — и тут же дошло. — Я очнулся от комы двадцать первого марта два года назад.

— Именно! Не то чтобы мы были как-то привязаны к временному циклу других миров, но в такие дни удобнее вытаскивать вас на встречу. И давай уже завязывать со светской беседой, ты правда можешь задать любой вопрос.

— Что будет дальше? — я так и не рискнул спросить конкретно, но даже так затаил дыхание в ожидании ответа.

— Как я уже говорила, я не бог, — неторопливо, в противовес прежней речи она отвечала негромко, придавая вес каждому слову. — Я не пыталась управлять твоей жизнью, только немного помочь. Я не знаю, что ждет в будущем тебя или твоих близких, потому что это зависит от вас самих. Да, есть моменты, в которых я направляла нужных людей в нужное время и место, чтобы все сложилось так, как сложилось. Другое дело, что я старалась вписать это в логику мира, потому что если ремесленник будет корежить законы созданного мира по своему хотению, система рухнет, стоит ремесленнику его оставить. А постоянно держать руку на пульсе — удовольствие ниже среднего, ведь хочется создать еще столько всего! По поводу твоего вопроса… Могу сказать лишь, что операция Киеши пройдет успешно, потому что к нему уже направлены сильные специалисты, но дальнейшее выздоровление зависит во многом от того, заставите ли вы его держаться режима. Могу сказать, что твоя жизнь будет действительно долгой, но чем она будет наполнена, зависит только от тебя, можешь вообще с утра в психушку сдаться. Могу сказать, что твой отец не выйдет из тюрьмы, потому как все эти годы я планомерно разжигала конфликты в колонии, и он просто не доживет до конца срока. Предвосхищая все возмущения — я не почувствую себя виноватой, твоя безопасность слишком важна, так что повлиять на судьбу Стивенсона у тебя не получится. Еще вопросы?

— Никак нет, мэм! — гаркнул в ответ, подражая курсантам. Пожалуй, я получил самый лучший ответ на самый идиотский вопрос: все зависит от меня. А Стивенсон… Да ну его к черту, своих забот полон рот, и я отказываюсь переживать еще и из-за него. — Хотя есть один… Что там с подарком?

— Молоток, своего не упустишь, — расхохоталась Крейц. — Она уже подошла, так что мне пора. И давай-ка мы сохраним это твое воспоминание. Трепаться ты о нем не станешь, а так хоть смысл в подарке будет.

Не успел я уточнить, кто «она», в чем смысл презента и чего вообще ожидать, как Крейц просто вышла из кабинета, оставив недоумевать на больничной койке, где я полусидел-полулежал все это время. И почти в тот же момент в комнату вошла знакомая-незнакомая женщина.

Каштановые волосы. Орехово-карие глаза. Невысокая, мне по плечо будет. Мягкая улыбка и сцепленные спереди руки. Черт, только бы не разреветься!

— Мама…

***

— Аники, подъем! Ты пробежку проспал! — возмущенный братишка влетел в комнату, как только я открыл ее, повинуясь громкому стуку и слегка жалея, что не могу поваляться подольше, смакуя подробности удивительной встречи.

— Иногда и мне можно пофилонить…

— Аники? Все в порядке? У тебя глаза опухли немного, — встревоженный Коки заглядывал в лицо, уморительно напоминая Джента, тот тоже, когда беспокоится, лезет носом в лицо, обнюхивая и иногда даже облизывая.

— Все в порядке. Все действительно в порядке, — немного жаль, что я не могу ничего рассказать, но какая-то часть души эгоистично рада возможности сохранить сокровенное только для себя.

***

— Кагами!

— Мизу, ты меня когда-нибудь убьешь, вот честное слово.

Я даже не пытался устоять на ногах, покорно падая на спину, и сильно удивился, когда меня, а заодно и Мизумачи подхватили, не дав расшибиться. Казама, Дзю, Асахи и Коки вцепились в падающую башню всеми конечностями, удержав от разбиения головы об пол.

— Прости! — спрыгнул с меня пальма, виновато уставившись в пол.

— Обычно ты кричишь задолго до прыжка, и я успеваю приготовиться, а сейчас что? Что-то стряслось?

— А мы правда разойдемся в другие классы?

— Да. Извини, эти вопросы вне компетенции даже директора, ежегодный разброс обязателен для каждой школы.

— И с кем я буду учиться? — к счастью, новости Мизумачи воспринял много легче, чем я ожидал. — Да ладно, я ведь всегда могу прийти к тебе на перемене?

— Разумеется, и не только ко мне, к любому из наших. А кто с кем будет, я не знаю, — развел руками, замечая любопытные взгляды одноклассников, до которых только дошел. — Рекомендации я дал, но от самого распределения меня отстранили, дескать, слишком заинтересованное лицо.

И слава ками за малые милости! Если кто будет недоволен — я тут не причем, можете идти со своими претензиями к старшим учителям, они будут вам очень рады.

— Тайга-кун, у тебя все хорошо? — и хорошо, что странное настроение заметила только Савако. Плохо то, что с ней я молчать не мог.

— Все нормально. Просто мне мама приснилась, знаешь, как при жизни…

Девушка слушала меня внимательно, участливо держа за руку, и я лишь чудом и железной волей удержался и не рассказал прочие подробности. Дослушав откровения, Савако прижалась ко мне ближе, пользуясь нежданным одиночеством в толпе: остальные с шумом и гамом пытались затащить Есиоку и Есиду в кабинет, прерывая их соревнование по стенолазанию. Я бы тоже вмешался, но зачем? Там и без меня народу хватает, Санада подругу детства подстрахует, легкоатлетку уже схватил за шиворот Мизумачи, как самый длиннорукий — там все под контролем.

— Знаешь, мама говорила, что иногда наши родные могут приходить во сне, если чувствуют, что они нам нужны, что по ним скучают. В этом нет ничего страшного. Мама говорила, что это значит, что они нас любят и беспокоятся о нас даже там.

— Твоя мама мудрая женщина, — я знаю, Савако. Теперь знаю.

День прошел замечательно, тесты были проверены за выходные, ибо никому не хотелось возиться и затягивать с годовыми отметками. На сей раз Савако разделила трон, то бишь, первое место с тем самым умником из 1-а, Чиаки уверено держал пятую строчку, чем-то напоминая сэмпая — Киеши тоже занимает пятое место рейтинга среди второкурсников, хотя вокруг него в иерархии возможны любые перестановки. Я кое-как взгромоздился на двадцать первое место, Коки спокойно устроился на двадцать пятом, а Широ выкинул фортель взлетев аки ракета земля-воздух на тридцать вторую позицию. Учитывая его прежние результаты, мне хотелось снять с него белоснежную шкурку и постелить на учительском столе — раньше зараза явно не прилагал никаких усилий в учебе! Дзюмондзи слишком увлекся сравнением программ с Нодой, так что откатился в начало второй сотни, и видимо сбил Куроко в полете, иначе объяснить сто первое место не получалось. Или фантом снова тренируется вне режима, не уделяя достаточное время учебе?!

— У нас последний урок в этом году, так что покажем всем, на что вы способны во имя Силы Юности!

Гайтору пылал энтузиазмом так, что хотелось вызвать пожарную команду, но выбора у нас не было, так что урок физкультуры закономерно закончился грудой тел на земле. Холодной, между прочим! Бранью и неведомой силой, именуемой в простонародье «баранье упрямство», я оторвался от земли и притащился на тренировку с двумя телами, которым никто не позволил отлеживаться, но подняли их отнюдь не пинками или явлением демона, как в старые-добрые времена. О нет, Айда-сан улыбнулась и предложила нам прилечь на маты, отдохнуть, пока она посоветуется с Такедой-сенсей, как нам помочь. Этого хватило, чтобы даже фантом внезапно обрел силы и рванул разминаться, что уж говорить обо мне и братишке: мы обнаружили себя в середине разминочного упражнения. И только тогда сообразили, что для связи с тренером у нас только почтовый адрес, который еще не факт, что рабочий!

Тренировка шла штатно, пока Айда-сан не достала новогодний подарок тренера, утяжеленный комплект, который мы как-то оставили в стороне, пользуясь сначала не всю тренировку, а после — не каждый день. Черт, а ведь те гэта я последний раз одевал до родительских встреч! Расслабился ты, Тайга, как есть расслабился, ну ничего, вылечат от безделья, вон как глаза той компании горят.

— Да чтоб мне одними лимонами питаться, они нас угробить собираются! — патетично возопил Кавахара, максимально комфортно расположившись на лавке.

— Молись, чтобы планы включали посещение врача, дабы твои пророчества не сбылись, — Фукуда несильно толкнул танцора в бок, на что тот с возмущенным вяканьем свалился и громогласно объявил, что не в силах покинуть уютный пол самостоятельно. — Лежи, мешать не стану. Наступлю только случайно.

— Я думаю, что они что-то задумали, — пробормотал мелкий, мгновенно приковав к себе внимание остальных.

— В смысле? — любопытный Коганей пролез мне под руку, дабы поглазеть на брата напрямую, а мне пришлось спешно менять дислокацию, пока Митобе-сэмпай не подумал чего-то лишнего. Нет, он умный, спокойный, уравновешенный парень, никогда не действующий на эмоциях, но моя глотка очень хорошо помнит переперченную еду. Кто-то не знает, что месть подают холодной, а понимающе-насмешливый взгляд очень способствует увеличению скорости передвижения.

— Они остались вчетвером, — задумчиво произнес Цучида-сэмпай. — Будь там только капитан и тренер я бы еще подумал иное, но таким составом…

— Основатель клуба, тренер, капитан и вице-капитан, — продолжил рассуждения Куроко.

А вот это уже интересно, про статус Изуки-сэмпая обычно не вспоминалось, а тут фантом очень точно подчеркнул, кто именно остался в зале после уборки. Вице-капитан в Сейрине несколько отличался от коллег в других командах. Официально, в матчах тренер назначал им любого игрока, который был на площадке, когда капитан сидел на скамейке запасных, но неофициально в кругу своих им был только Изуки-сэмпай, как наиболее опытный игрок, видящий к тому же больше остальных. Нередко в тренировочных играх он и Хьюга разделялись в разные команды именно для руководства каждой.

— Так что они задумали, по-твоему? — спросил я у брата, закончив, наконец, возиться с одеждой.

— Я думаю…

— …что гадать бессмысленно! — возвестила Айда-сан, рывком открыв дверь.

— Тренер, это мужская раздевалка! — но хоровой вопль был проигнорирован чуть более чем полностью.

— Так вот, мы совещались о планах на будущее! Киеши ляжет в больницу уже в четверг, и завтра будет отсутствовать…

— Финальное обследование, — пояснил сэмпай.

— Поэтому объявить о нашем решении мы решили сейчас! — Айда-сан перестала сиять, став намного серьезнее, что сразу прибавило ей солидности и, как ни странно, привлекательности.

— Позволь мне, — прервал ее капитан. — Следующий год для нас, второкурсников, будет завершающим. Мы не сильно волнуемся о том, что будет потом — у нас сильные кохаи и уникальная тренировочная система, но есть кое-что, что надо успеть сделать до выпуска. Нам нужна смена.

Общее недоумение можно было практически осязать, так что Киеши решил облегчить нам взаимопонимание с реальностью.

— Иными словами нашей команде нужен второй лидерский состав, — чего?

— Мы решили поменять вице-капитана, — подытожил Изуки, и народ дружно стек в каплю. Зачем?! — Чтобы у следующего капитана был необходимый опыт управления командой.

— Не сказать, что у него его нет, — хихикнула Айда-сан.

— Но надо придать всему соответствующий статус хотя бы внутри коллектива, потому что в следующем году придут первогодки и они должны столкнуться с уже работающей системой, которую они не искромсают своим включением, — продолжил Киеши.

Вообще-то логично, и в следующий раз тоже надо будет подобрать лидера из первогодок, это явно будет более удобная иерархия, иначе через год команда будет, образно говоря, «обезглавлена». Но кого одарят этой головной болью?

— Вице-капитаном станет Фурихата-кун, — объявил капитан и только я решил, что сейчас будет обморок, как мелкий удивил не только меня, но и всех остальных.

— Спасибо. Я не подведу, — решительно ответил Коки. Когда ты успел так вырасти, братишка?

— Мы верим в тебя, — сжал плечо мелкого Изуки-сэмпай. — Ты уже тянешь на себе команду как стратег, так что не думаю, что назначение стало для тебя сюрпризом.

— А вот для нас стало!

— Круто!

— Молодец, Фури!

— Поздравляю, Фурихата-кун.

— Это надо отметить!

— Правильная мысль! Идем в кафе! — команда вынеслась из раздевалки так быстро, что я и проморгаться не успел, как остался с братом наедине.

— Аники, ты не расстроен? — брат чуть испугано посмотрел на меня, а рассмотрев, не мог сдержать смех. Да-да, я тоже думаю, что двухметровая орясина с квадратными глазами смешно выглядит, но кто в этом виноват? С чего мне быть расстроенным? — Просто, ты ведь лучший игрок, наверное, логичнее было бы, чтобы ты стал следующим капитаном…

— Ага, а потом вполне логично свалился бы на больничную койку с драматичным воплем «Я сделал все, что мог!». Коки, глупости не говори, ты слишком умный для них. Я не хочу помереть от переутомления, так что нет, капитанская должность мне даром не нужна, — и чуть приобнял братишку, растеряно захлопавшего глазами. — Я горжусь тобой. Ты хорошо потрудился и заслужил это назначение. Постарайся.

— Мы удержим титул, — серьезно подтвердил брат. И расплылся в хитрой улыбке. — Хотя бы Зимний кубок.

Просиявший брат до кафе практически долетел, остальным пришлось подстраиваться под его темп, что, естественно, привело к внеплановой пробежке, так что в кафе влетел табун молодых и горячих, а к тому же весьма проголодавшихся… ишаков. Разве что не издавали соответствующие крики, хотя судя по лицам персонала — у меня что-то с ушами.

— Нечестно, что не Кагами-сенсей!

— Ютаро…

— Коу-ни классный! Но почему не Кагами-сенсей?

— Такеши…

Объяснить паре мальчишек, надувшихся как мыши на крупу, что мне даром не нужны капитанские обязанности и сопровождающая их головная боль, было подвигом уровня выйти в одиночку против всей команды Окинавы. Тренировка была сорвана, а уж какой вой до небес поднялся, когда они выяснили, что в среду я тоже занят и следующее занятие только в пятницу! Закрутив извилины в морские узлы, я сумел утихомирить учеников обещанием устроить им тренировочный лагерь на выходных, и только после радостного визга сообразил, что ляпнул что-то не то. Но пообещал же, так что в спешном порядке засел в интернете, организуя поездку.

— О, это замечательная идея! — Кобаяши-сан была на моей стороне еще до того, как я озвучил предложение целиком. — Спасибо, что возишься с нашими шалопаями, Кагами-кун.

— Мне нравится их учить. Так вы не против? Я могу договариваться с местом?

— Конечно! Уверена, семья Нода будут только за!

Собственно, никто не был против сплавить мне пару неугомонных парнишек, тем более, что повезло подобрать недорогой пансионат, который спокойно потянут и те, и те. Коки на мое предложение присоединиться возвестил, что он лучше свалит к родителям на недельку сразу же, как мы проводим Киеши в больницу.

— Нет, мне нравятся и Такеши, и Ютаро, но они же с ума могут свести своим баскетболом!

Так что поедем мы втроем, никого больше я тащить не собирался, иначе это уже не тренировочный лагерь, тем более всего на трое суток. До самого вечера разбирался с деталями поездки, так что когда на следующий день на меня налетел Мизумачи с воплем, что мы идем на выставку, я оказался немного не в теме.

— Ты вчера был занят, так что я проголосовал за тебя. Ты же хотел бы сходить с классом? — пожал плечами Коки. Оказывается, вчера на форуме в нашей теме завели разговор о том, что на выставку было бы неплохо сходить всем классом, так сказать, культурно-досуговое мероприятие, можно поставить галочку в плане. После недолгих дебатов объявили голосование, и в результате после тренировок вместо отдыха мы топаем просвещаться. Ладно, решили, значит идем.

— То, что сегодня последний учебный день не значит, что можно лениться! — хрясь! Боккен столкнулся с партой, но оба остались целы. Куросаки-сенсей, впрочем, на сей раз не пытался ни в кого попасть, просто вежливо предупредил, что филонить не позволит и, скорее всего, эту же точку зрения разделяют остальные учителя.

Отжимаясь на японском, пришлось признать, что древний язык все еще является занозой в одном месте, а после артобстрела на литературе — что учителя решили отметить последний день учебы весьма типичным для них образом. Тююма от них не отставал, создав в колбе разноцветный газ с, как позже сообщил Укитаке-сенсей, галлюциногенными свойствами. После всего, английский с выразительным чтением Шекспира в оригинале вообще не произвел впечатления, даже после распределения ролей, где за Гамлета оказался Дзюмондзи. Не сказать, что другу понравилось быть принцем датским, но его монолог «To be, or not to be» звучал очень неплохо.

А после меня ждало нечто весьма нервирующее, и я не про тренировку, прошедшую слишком обычно. Нет, я понимаю, что мы будем тренироваться все каникулы, но хоть как-то можно было обозначить конец учебного года? Или нельзя. Чего я точно не ожидал, так это того, что сообщение о поездке с детьми было встречено нежданным пониманием и сочувствием. Дескать, дети меня так укатают, как Айде и не снилось, так что для меня это будет «серьезное испытание и полноценный тренировочный лагерь». Меня не покидало нехорошее ощущение чужой правоты.

— Давайте быстрее!

— Чего копаетесь? Только вас и ждем!

— Куда Мизумачи упрыгал? Казама, присмотри!

— Асахи, прекрати изображать из себя пастушью овчарку возле стада овец и убери синай!

— Мидзуки, не проси об интервью каждого первого!

— А каждого второго?

— Расшифруйте позу Данте!

— Мы привлекаем слишком много внимания, и ему нельзя выпадать из образа.

— О, Кейн-самааа!

— Блин, сломайте эту картонку, а то она его украдет!

— И что?

— Платить придется!

— А что, за сломанное, по-твоему, не придется?

— Номура! Оторвись от экрана, ты же в столб врежешься!

— Танива! Фудзивара! Нашли, епт, время!

— Наш поезд подходит!

— Грузитесь осторожнее, не разбредайтесь по вагону, Куроко, исчезнешь — сам виноват будешь!

— Ками, спасибо, что метро не вызывает у Усуи интереса!

— Только не начинай молитву во имя Кагами-ками-сама.

Ехали мы по-сейриновски, и не было ничего удивительного в том, что нам вслед оборачивались абсолютно все, даже самые индифферентные прохожие. Впрочем, подойдя к месту проведения выставки, нам удалось совладать с привычной оживленностью, и покупали билеты мы уже как приличные японские школьники. Образ разрушился уже на входе, когда вместо того чтобы снять только верхнюю одежду пальма оголился по пояс.

— Мизумачи!

Одноклассника отловили и одели, но впечатление мы оставили однозначное — фрики. Я почти отвык от этого ощущения: неодобрение толпы, ее массовое, а потому довольно примитивное сознание, вынесло вердикт, не пытаясь углубиться в причины и следствия. В начале года в Сейрине было схожее, пусть и не такое сильное отторжение, но со временем и под влиянием творящегося вокруг бедлама все слилось в общее если не принятие, то примирение с действительностью. Во время поездки на Хоккайдо было банально не до наблюдений, причем не только мне, но и окружающим, все спешили либо на поезд, либо домой, и до нас дела не было. А сейчас ощущение «чуждости» оказалось непривычно сильным, ребята даже притихли под неодобрительными взглядами, только Казама снова возится с автоматом.

— Казама, ты же понимаешь, что даже пальба в воздух принесет одни неприятности?

— Демонстрация намерений, Кагами-сенсей, не более, — отрезал солдатик, всем своим видом выражая несогласие действовать иначе. Если бы я приказал убрать оружие, он бы послушался беспрекословно, но зачем отдавать приказ, который самому неприятен? И вообще, я гражданский, имею право на свои закидоны на тему самообороны.

Эта короткая демонстрация, как ни странно, весьма успокоила ребят — за них в любом случае вступятся с серьезными аргументами — и они снова расшумелись. Выставка была неожиданно масштабной, целиком из работ будущего поколения, то есть учеников старших школ, но здесь явно были не только токийские юные художники. Глядя на работы, я мысленно задавался вопросом, почему кто-то рисует, как фотографирует, а мои «шедевры» даже у меня нервный тик вызывают? С другой стороны, они же не сразу так творить стали, терпение, труд, через тернии к звездам и так далее. Но что-то подсказывает мне, что если я попробую пойти этим путем, проснусь седым еще до тридцатилетия.

— Эм. Тема выставки ведь будущее? — каким-то странным тоном уточнил Дзю.

— Да, а что?

Вместо ответа Дзюмондзи указал на одну из работ, и я обернулся с плохим предчувствием, поддержанным тишиной среди одноклассников.

— Ого…

— Я, конечно, не критикую, но вам не кажется, что рисовать гигантское кладбище в качестве будущего очень… пессимистично? — побледневший Коки вцепился мне в руку с такой силой, что перекрыл кровоток.

— У каждого свое видение, — но это не значит, что меня картина не покоробила. И вот это жюри считает выдающимся талантом?! Я категорически не понимаю людей.

— А вон там все мхом поросло, — Мизумачи на удивление аккуратно запрыгнул мне на спину, и дальше я пошел с ощутимым грузом на спине.

— Здесь антиутопическое будущее, — тихо сказала Нишимура, слишком тихо. Я бы и не услышал, если бы Савако не потянула меня за рукав, привлекая внимание к подруге. — Просто тема выставки «День из будущего» и каждый понял ее по-своему. Кто-то расписал личное, а кто-то попытался представить будущее человечества. И не все считают его радостным.

— И мы сейчас в той части выставки, где собраны пессимисты, — подытожила Яно. Вздохнув, она уточнила у художницы, где расположена ее работа.

— Дальше. Я личное рисовала, — сильно смутилась девочка, и Шиба тут же взяла ее под крылышко, прикрыв от любопытствующих. Не то чтобы кто-то из наших стал наседать, но у радиоведущей такое поведение уже вошло в привычку.

— Надеюсь, там мы увидим что-то веселое, — проворчала Есида, даже ее проняла кладбищенская безысходность.

— Боль.

— Ага, Данте, картины действительно задевают.

— Но ведь поэтому их и нарисовали? — негромко спросил Некодзава. Хмуро посмотрев на работу, он снова развернулся к нам. — Автор картины ведь хотел привлечь внимание, зацепить, заставить задуматься. Напомнить, что некоторые поступки людей и общества в целом могут привести к катастрофе, и что ответственность за них несем не столько мы, сколько наши дети и внуки.

После такой отповеди смотреть на работу, словно ее создали только чтобы портить людям настроение, уже не получалось. Да и остальные картины в этой части выставки были похожими в порыве достучаться до людей, полными призывов остановиться и задуматься над тем, что мы, черт возьми, творим с родным домом, с собственной планетой и друг другом. К другому отделу мы переходили в куда более задумчивом состоянии, даже Мизумачи затих. Ненадолго.

— О! Кагами, смотри! — пальма резво спрыгнул с меня и подбежал к работе с явным футуристическим уклоном. Я такие пейзажи только в фантастических фильмах видел, все такое плавное, устремляющееся в небо и покрытое зеленью, но не заросшее. — Класс, вот бы на таком полетать!

— Слабая вооруженность, броня распределена хаотично, уязвимая капитанская рубка — инженер явно саботирует работу, под трибунал пойдет.

— Поезда по небу не ездят. Вот никак и никогда, это не поезд!

— Как думаете, какие растения надо скрещивать и культивировать, дабы они выродились вот в это?

— Хватит занудничать! Оцените полет фантазии!

— Вон там точно летают! У каждого свой пропеллер над головой? Круче личного вертолета!

— С точки зрения физики они не могут так летать, нужна сила, компенсирующая действие вращательного момента.

В общем, галдели все, заодно умудряясь встревать в перепалки с другими посетителями выставки, благо — сугубо по делу, никаких выпадов в сторону личностей наших чудиков я не услышал. Надо будет объявить Казаме благодарность за предусмотрительность, не думаю, что без него зрители удержались бы в рамках. Но ребята порадовали, художники у нас с богатой фантазией, от некоторых картин хотелось залезть себе в черепушку и уложить увиденное по полочкам вручную, мысленной командой не получалось.

— Ну, наконец-то! — завопил в полный голос Мизумачи, когда мы дошли до секции «личное будущее». Самой большой, смею заметить, но и наиболее важной для нас.

И, разумеется, никто не стал настаивать на осмотре всех картин, напротив, класс дружно разбежался в поиске работы Нишимуры, которая не могла нам указать точное направление ввиду почти физически ощутимого смущения. Шиба и Савако остались с антропоморфной помидоркой, а Есида и Есиока устроили очередной соревнование на тему, кто раньше найдет нужную нам картину. Не тратя времени на беготню, я попробовал сориентироваться и сообразить, где здесь самые большие работы — все же Нишимура со стремянкой бегала, значит картина должна быть внушительной.

— О…

Она была действительно громадной.

— Ты нашел ее! 1-б, все сюда! Кагами, ты чего? — Дзюмондзи первый заметил, что я нашел нужную нам работу и позвал остальных, пока я жадно рассматривал картину. — О.

Пока к нам собирались остальные, я с изумлением рассматривал … нас. С полотна на зрителей смотрели знакомые лица, только с печатью прошедших лет. Вернее, они на нас не смотрели: они смотрели вперед, на светло-бежевое здание на краю картины, куда вели свои мини-копии. Хотя нет, все же копии немного отличались от оригиналов. Мизумачи в знакомой манере мчался прыжками, с раскинутыми в стороны руками, на его спине восседал похожий мальчик с такой же непокорной копной пшеничных волос, только чуть более темного оттенка. Казама в звании подполковника, если я не путаю знаки отличия, шагал практически строевым шагом, как и его маленький спутник, из чьего ранца торчала рукоятка пистолета. Есиока и Есида, а так же две мелкие девчонки с теми же чертами лица устроили соревнование по бегу, практически влетая в картину, аж пыль в воздухе зависла.

Рядом с полицейским Асахи его мини-вариант в его же фуражке, а Санаду, зевающего и засыпающего на ходу, за руку тащит мини-танк со знакомой битой. У маленькой копии Некодзавы я заметил знакомую куклу Уме-чан, а два Минамото снимают на камеру не окружающих, а друг друга, явно дурачась. Пафосно стоявший на столбе ворот Данте одной рукой держал за плечо раскинувшего руки мальчишку с лиловыми волосами, явно копирующего взрослую версию. Накагава, Коидзуми и Котобуки идут вместе и о чем-то щебечут, пока их маленькие версии с другими прическами шушукаются чуть впереди. Номура с девчушкой явно косплеют каких-то аниме персонажей, а Усуи и его спутник вдвоем тащат модель сапсана.

Фудзивара и Танива тащат в школу по маленькой приятельнице и о чем-то беседуют между собой и чтоб меня черти покусали, если эти мелкие не похожи не только на моих одноклассниц, но и друг на друга. Шиба пританцовывает с маленькой партнершей, пока две Мидзуки взяли в оборот мужчину у ворот. Очень знакомого мужчину с еле заметной улыбкой и голубыми волосами, возле которого стоял маленький фантом и махал рукой остальным детям.

— Это младшая школа, — с уверенностью заявил Куроко. — Формы нет, но есть рюкзаки, да и детки выглядят довольно большими.

Наши дети — какими их представила Нишимура. Сын Широямы шел в каких-то навороченных очках, вроде тех, что показывают в фантастических фильмах, пока его отец не отрывался от планшета или гигантского телефона — я не разобрал. Чиаки не испускал своей пугающей ауры, а его маленькая версия смотрела широко раскрытыми глазами на школу. Дзю уже был на входе, стукался кулаками с сыном, на лицах обоих знакомая, чуть насмешливая улыбка из серии «можешь? Докажи!»

Братишка со своим о чем-то вдохновленно спорил, уж больно поза у него была характерная — будто рисует по воздуху свою картину мира, доказывая что-то собеседнику. К его отпрыску я присмотрелся вторично, когда заметил, что у того волосы на макушке на тон светлее. Сказать, что двухцветность перешла от Стивенсона? Да ну, лучше рассмотреть поближе дочурку Савако. Моя девушка не изменяла обычной длине волос, но теперь они были собраны в какую-то высокую прическу, создавая облик серьезной деловой леди. Малышка же носила каре, как и сама Савако в детстве, и вкупе со смущенной улыбкой, заколками с яблоками и зеленым платьем выглядела сущим ангелочком. Интересно, как выглядела в этом возрасте Савако?

— Я все же надеюсь, что у моего сына будет однотонная шевелюра, — пока остальные бурно обсуждали работу, я говорил скорее для себя.

Мальчишка со знакомой макушкой сиял как солнышко, прижимая одной рукой баскетбольный мяч, а второй показывал на школу, что-то рассказывая мне. Черная футболка с рисунком тигра и потертые не в угоду моде джинсы, кроссовок с развязанным шнурком, на который я указываю в бессмысленной попытке привлечь внимание сына к мелочам. Без напульсников, но с головной повязкой, красно-черного цвета. Такой маленький на моем фоне. И явно с таким же шилом в одном месте, как у родителя — я не понимал, как именно это передала Нишимура, но был уверен, ребенок рвется куда-то бежать, откуда-то прыгать, что-то делать и лишь мое присутствие мешает приняться за все сразу. Собственный вид удивления не вызвал — на деловую встречу как-то так и одеваюсь, так что мельком отметил более взрослый вид и переключился.

— Я бы не отказался от такого племянника, — тихо прошептал мне Коки, на что я ответил тем же. Мини-версия брата была еще милее, чем он сам в кошачьей толстовке. А мелкий тут же засверкал глазами. — А как тебе дочка Савако?

— Прелестная девчушка.

— Ей, наверное, подошли бы двухцветные волосы, — чертов змей-искуситель! И как мне теперь выкинуть из головы вид все той же малышки, но с красной макушкой и раздвоенными бровками?!

А после я заметил, что Савако услышала наш тихий диалог, и помидоров возле картины стало три. Я не смог посмотреть ей в глаза, но готов биться об заклад, что она тоже увидела эту девочку с ее улыбкой и моими волосами. Нишимура тоже не спешила терять красный цвет лица, особенно усилившимся, когда мы наперебой начали ее хвалить, в шутку хвастаться увиденными детишками и собственными взрослыми версиями. Картина была сфотографирована десятки раз, несмотря на неодобрение окружающих, но к тому времени как появился кто-либо, могущий помешать, мы уже сбежали.

— Аники, как думаешь, так и будет? — уже дома, во время ленивого просмотра телевизора с тарахтевшим Джентом под боком и напевающим Нигоу в ногах, Коки соизволил задать мучивший его вопрос. — Что мы все еще будем общаться вот так, со всеми?

— Если мы продолжим поддерживать связь, то почему бы и нет? В жизни, конечно, всякое может случиться, ты вот в Осаку хочешь поехать, может там и останешься, Савако в Мияги поедет, Фудзивара на Хоккайдо — и кто знает, сплетутся ли наши дороги еще раз? Но в наш век развитых технологий потерять человека можно лишь, если не очень хочешь его найти.

— И то верно. Интересно, концерт завтра будет долгий?

— Наверное, нет, времени подготовиться было мало. Хотя они могут взять старые наработки, все же финальное выступление в Сейрине, потом-то только по указке менеджера.

Но перед концертом была обязательная часть, и первым пунктом в ней был классный час.

— Из меня вышел не самый лучший классный руководитель, так что больше я им не буду вообще, — почесав в затылке, негромко начал речь как всегда чуть отрешенный Тююма. Ками, я почти забыл, что он наш классный руководитель! — Да и учитель, видимо, не очень, но с этой должности меня пока не попросили. Не то чтобы я сильно огорчался, это все такая головная боль… Но хотя я предлагал, чтобы последний классный час провел, как обычно, Кагами-кун, приказано провести именно мне, так что потерпите. Что я хотел сказать…

Самокритично и честно, даже захотелось возразить, что технике безопасности он нас научил лучше многих ОБЖ-ешников.

— Вы отучились первый год в старшей школе, стали старше и, я надеюсь, умнее. Пусть я и не был так близок к вам, как должен учитель, но могу с уверенностью сказать, что время было потрачено вами не зря. За год вы нашли друзей и товарищей по интересам, тех, кто придет вам на помощь наравне с семьей, и кому придете на помощь сами. Не теряйте друг друга и впредь, это очень важные, драгоценные связи, они намного крепче тех, что появятся в будущем, когда вы обрастете броней цинизма и недоверия к людям. Вы многому научились и многому научили нас, своих учителей, и я не о школьных знаниях, хотя они тоже важны. Не забывайте эти уроки. Кто-то из вас уже нашел путь, по которому пойдет в будущее, кто-то еще в процессе поиска. И то, и то — достижение, потому что любой путь начинается с мыслей о поиске этого пути.

— Вы отказываетесь плыть по течению и молча подстраиваться под окружающий мир и это хорошо — цените себя такими, какие вы есть, никто больше этого сделать не сможет. Но при этом вы учитесь жить в гармонии с остальным миром и людьми, его населяющими, несмотря на то, что они могут негативно к вам отнестись. Вы готовитесь к трудностям и не отступаете перед ними — и это правильно, человек существо социальное, и даже затворники-хиккикомори нуждаются в общении, пусть и виртуальном. Ваша жизнь только вступает в стадию расцвета, но сколько продлится это прекрасное время, зависит только от вас. Не бойтесь заблудиться. Не бойтесь оступиться. Не бойтесь ошибиться. Именно эти неприятные моменты ложатся в основу вашего жизненного опыта и мудрости, что накопится с годами.

— Не забывайте — самое темное время перед рассветом. Никогда не отчаивайтесь, ведь шанс на успех становится нулевым только тогда, когда опускаются руки, готовые этот шанс ухватить. И напоследок — уверен, подсознательно вы все это знаете, но я обязан сказать вслух — Сейрин всегда поможет своим ученикам. Вы всегда можете прийти к нам за помощью и поддержкой — и вы ее получите. Помните это.

Поклонившись напоследок, Тююма-сенсей вышел в коридор, а я наконец-то вспомнил, как дышать. Никогда не думал, что под личиной творца, экспериментатора и сумасшедшего гения, плюющего на меры безопасности с крыши школы, скрывается человек, способный на такую речь — так, чтоб проникнуть в самое сердце и ухватить за самое горло.

— Ребята, пора на построение, — химик заглянул буквально несколько минут спустя, видимо, давал нам время уложить услышанное в голове.

Речи завучей и замдиректора я слушал в пол-уха, да и одноклассники выглядели такими же пришибленными и чуть заторможенными, благо никто особо на это внимания не обращал. А вот директор как всегда поразил:

— Хо-хо-хо, — конечно, без этого Танака-сан уже не Танака-сан. — Второй год нашей школы подошел к концу. Многое за этот год произошло и каждому из вас есть что вспомнить, как хорошее, так и плохое. Не буду говорить «к сожалению», потому что отрицательный опыт, горький и болезненный, запоминается лучше положительного, так что вы стали мудрее. Обычно в последней речи в учебном году надо сказать какое-нибудь напутствие, но все сказали уже до меня, и вы вернетесь в следующем году. Очень рад, что у меня есть целый год, чтобы подумать над речью для третьекурсников, хо-хо-хо! — переждав волну смешков, директор закончил. — Но главное, как вам уже сказал уважаемый Горо-сан, даже на каникулах помните, что вы — ученики старшей школы Сейрин! Не опозорьте честь школы! Я буду крайне разочарован, если за две недели каникул не услышу ни об одном добром безумии!

— Директор! — взвыл с места Горо, пока ученики, смеясь, громогласно клялись в верности школьным идеалам и обязались что-нибудь натворить.

— Хо-хо-хо! А сейчас я с радостью предоставляю место для концерта нашей любимой группы Падшие Ангелы!

Данте уже пробудили от транса и вытащили на сцену, уж каким чудодейственным средством пользовалась Накагава и остальные я не знаю, но оно точно сработало: певец окинул толпу внимательным и ясным взглядом. И заговорил:

— Здравствуйте, ребята. Спасибо, что пожелали послушать наш последний концерт в качестве школьной группы, — и 1-б завис всем классом, как и многие учителя. Я просто не мог поверить своим ушам. — Спасибо за то, что поддерживали нас все это время. Не думаю, что наша самодеятельность выросла бы до таких масштабов без вашей поддержки и помощи.

— Спасибо за все! — уже хором выкрикнули музыканты, даже молчаливый Това-сан поклонился, бессловесно выражая благодарность поклонникам.

В противовес прощальным речам первой композицией был «взрыв мозга», дабы взбодрить растрогавшихся почти до слез соучеников. Одна из самых ранних композиций, ее исполняли ребята еще, когда впервые пригласили нашу банду на мини-концерт, позволив первыми услышать их композиции вживую. С самого начала, с первых исполненных строк они рассказывали песнями свою историю, историю группы, сложившуюся почти стихийно, совпали звезды, что называется: один беляк решил, что ему кровь из носу нужен свой сайт, другие поддержали инициативу — и собрались в одной теме поклонники одного стиля. Случайности не случайны, они лишь чреда событий, которым позволили произойти, но если бы они не дерзнули на большее, чем просто общение на любимую тему, то ничего бы и не было.

Толпу сейриновцев несло по волнам воспоминаний с ракурса музыкантов: несмотря на важность личного развития, которому они посвящали все свободное время, они не упускали ни единого момента из жизни школы. Среди композиций была и похожая на марш, символизирующая становление ВОКС, и с завываниями под стать нашей стае, и даже о религии, тоже случайно и стихийно возникшей и занявшей свое место в жизни Сейрина. Была танцевальная, на память о фестивале танцев, и празднично-фееричная, похожая на школьный фестиваль. Были и трагично-медленные, в память о поражениях, расставаниях и потерях. И апофеозом, финалом, достойным прощального концерта, был исполнен гимн Сейрина, такой, каким его видят Падшие Ангелы, не торжественно-серьезный, а живой, яркий, непосредственный как сам Сейрин, а потому куда больше ему подходящий.

Расходились мы долго, шумно обещая прийти на следующий концерт, когда бы и где бы он ни состоялся, договаривались встретиться на каникулах, особенно радовалась Савако, которая на сей раз даже не заикалась о необходимости ходить в школу на отдыхе помогать учителям, наша баскетбольная братия снова напомнила Киеши, что мы придем проводить его в больницу, и обязательно будем приходить на каникулах, пока его не выпишут.

— Странное ощущение, — тихо произнес Коки по дороге домой. — Вроде учебный год закончился, но нет ощущения какого-то завершения.

— А чему завершаться? — я потрепал мелкого по голове, перед тем как открыть дверь. — Жизнь-то продолжается. Нигоу, я тоже рад тебя видеть, но пожалей мои барабанные перепонки! Джент, кто грыз мои тапки?! Ах да… Тадаима.

Эпилог

Потянувшись и проморгавшись, я с тяжелым вздохом сел. Опять на диване уснул…

— Доброе утро, Тайга. Как спалось? — Савако суетилась на кухне, причем, судя по тарелкам на столе завтрак уже прошел. Ками, который же сейчас час?

— Вроде бы. Хотя если бы не мысль, что эта беготня наконец-то закончилась, я бы сегодня не встал. Тора, не кусайся!

— Я думаю, что ты немного ошибся. Встать бы тебе пришлось, несмотря ни на что, — любимая лукавая улыбка и многозначительный взгляд в потолок, откуда практически в тоже мгновение раздался топот. Решение пришло в голову мгновенно.

— Я сплю, — и ненатурально захрапел, надеясь, что удастся избежать праведного гнева моих личных Немезид. Наивный.

— Папа! — Шизука перелезла через спинку дивана и тут же уселась на мне. — Мы знаем, что ты не спишь!

— Мы слышали, как ты на Тору кричал, — я кожей почувствовал второй возмущенно-осуждающий взгляд: Исао, куда более спокойный, чем его сестра, не стал садиться на меня в буквальном смысле, но отказаться поприседать на уши? Никогда. — Ты снова спал на его диване.

— Вообще-то это общий диван! — все же не сдержался я и открыл глаза. Черные и карминовые глаза смотрели с идентичным возмущением папиной наглостью «дрыхнуть, когда все встали». Даже в единичном экземпляре сдвоенные брови увеличили градус недовольства на лицах. — Ладно, встаю уже, встаю.

Чмокнув обоих в макушку, я поплелся наверх приводить себя в порядок и вскоре уже завтракал под бдительными взглядами семьи, ожидающих, когда отец наконец-то уделит им внимание. Как не подавился — сам не знаю. Да, прошлые выходные пошли коту под хвост из-за неожиданной поломки оборудования, с причинами которой еще предстоит разобраться, потому как последние семь дней пришлось разбираться с ее последствиями, но там уже не совсем мои хлопоты.

Но детям же этого не докажешь, у них обиды выше крыши, что мне всю неделю было откровенно не до семьи: как встал, так сразу на работу, а возвращался так поздно, что они уже десятый сон видели. Да я даже до кровати через раз доползал! Так, отставить нытье, Широяме-сану пара лет до пенсии, а бодрячком держится! Тем более что ко мне пришло возмездие за все недополученное внимание.

— И-кун, не сходишь со мной магазин? — неожиданно первой заговорила Савако. — Слишком много всего надо купить, я одна не справлюсь.

— Конечно! — сын мгновенно преисполнился чувством собственной значимости, как только это могут делать дети, которым доверено Крайне Важное Поручение.

— А после отец мог бы помочь тебе с уроками, — угу, по лицу ребенка видно, как он рвется делать домашнее задание. С другой стороны, Исао не в пример усерднее сестры, то есть, если сядет делать уроки — будет сидеть до победного, Шизука же минут через десять может заснуть сидя, ибо «скучно».

— Тогда пока вы в магазине, мы с папой сыграем в баскетбол!

— А что будешь делать ты, пока я буду делать уроки? — обиженно вопросил младший, сообразивший, что пока его планы на день включают лишь обязанности. Это не говоря о том, что они явно забыли, что после обеда их отвезут к бабушке и дедушке.

— А мне делать почти ничего не надо! — ложь. — И я вообще быстро все сделаю! — и задали что-то объемное. Попросить Йоко-сан проследить или оставить на завтра? — И вообще, завидовать плохо!

Пересекаюсь взглядами с женой, Савако слегка кивает, без слов понимая мои мысли. За тяжким трудом по получению образования проследит бабушка, для нее это вызов судьбы, ибо дочка-то была идеальным ребенком. «Только с внуками поняла, как на самом деле с детьми непросто!» Угу, мои гены взыграли, я понял, можете не сверкать так насмешливо глазами.

— Отлично, раз проблем с уроками нет, то поможешь маме с обедом, — торжествующий взгляд одного, демонстративное смирение с жестокой судьбой у второй: неудивительно, что в театры не тянет уже ни меня, ни Савако, у нас такие пьесы каждый день разыгрывают.

— А сейчас баскетбол! — и утянула меня из-за стола, не дав толком доесть завтрак.

— Шизука, — ровный и спокойный тон, но дети стихают мгновенно, да и я замер на середине движения, восхищенный почти магическими способностями Савако. Сколько живем — столько и восхищаюсь, меня эта парочка в словесной битве заткнет за пояс за десяток минут, если, конечно, я не рассержен. — Отец еще не сказал, что его устраивает такой план.

— Папа? — и умилительно-просительные лица. Тряпка я.

— Оденься теплее и дай мне доесть, — устало вернулся на место, пока дети рванули собираться.

Пока заканчивал трапезу, снова прослушал речь о роли отца в семье и воспитании детей. Давняя традиция, ибо Савако с самого начала смирилась, что типично-японского папы из меня не получится, на далекую фигуру, чьим недовольством можно пригрозить расшалившимся детям, я никогда не тянул. Не сказать, впрочем, что Исао-сан, отец Савако, или дядя Шуума изображали из себя строгих и грозных отцов, так что ей пришлось принять, что мужчины в нашей семье немного отличаются от прочих.

И сын, скорее всего, таким вырастет, учительница на собрании недавно на уши приседала, что ребенок задает неуместные вопросы, не подчиняется командам и вообще ведет себя крайне нахально. Спросил у сына, Исао поглядел исподлобья и спросил, почему мальчики и девочки разные, и нельзя ли было сделать людей одного пола, ведь так было бы честнее и удобнее. Меня тогда с пола соскребали, сын долго любовался картиной «папа в шоке», а жена позвала родителей на помощь. Ладно, реальный толк был только от Йоко-сан, мы же с Исао-саном сидели в библиотеке и рассуждали о важности грамотного распределения семейных обязанностей, особенно касающихся воспитания детей, делая вид, что ни от кого и ни от чего не сбегали. Понимающие улыбки прекрасных половинок сопровождали нас еще с месяц.

— Папа, я принесла твою куртку и кроссовки! — а играть мне прикажешь в домашних штанах и футболке? Но поблагодарил и ускорился, пока Тора не решил, что шнурки на моих кроссовках лучшая игрушка для кота.

Тора — это домашнее чудовище, принявшее облик крупного полосатого кота, принесенного Джентом почти пять лет назад. Тогда он был маленьким, пищащим комочком, старик Джентльмен принес его буквально в зубах и вручил мне в руки, так что отдать котенка в приют или другому хозяину было невозможно. А что именно взбрело в голову старому коту, сильно сдавшему после потери верного Нигоу, стало очевидно, лишь когда спустя год Джент покинул дом.

Тора как раз намылился в прихожую, вальяжно спрыгнув с отвоеванного дивана, так что убегал из дома я в спешке, отнюдь не связанной с желанием сыграть. Легкая разминка и пробежка до площадки окончательно меня разбудили, так что дочку я встречал уже как адекватный соперник. Играла Шизука со всей страстью, на которую только способны дети девяти лет от роду, Куроко-сенсей ворчал, что от меня таких эмоций в игре он так и не дождался. И играет дочь на приличном уровне, та же Алекс была в полном восторге и уши мне прожужжала, что малышку ждет карьера в НБА и шутливо плакалась на безразличие к спорту родного отпрыска. Ее сын, Итан Гарсия, увлекся робототехникой, и его поступлением в технологический институт в Массачусетсе Алекс гордится намного больше, чем всеми достижениями в жизни, включая успешную карьеру в НБА и многочисленные победы команды ее учеников средней школы.

— Ха, я все равно тебя обойду!

— Конечно!

— В следующий раз точно попаду!

— Не сомневаюсь!

— Папа! — тряхнув двухцветной копной так, что волосы попали мне в рот, дочка обиженно топнула ногой. — Я точно-точно тебя обыграю! Вот увидишь!

— Я разве в чем-то сомневался? Кстати, тебе волосы не мешают? А то ты их уже скормить кому-нибудь готова. Я на такую диету не согласен.

— Пап! Ну будь серьезным! — все-таки собрала в хвостик. А мне когда-то пришлось аж три вида кос научиться плести, пальцы в гордиев узел чуть не завязались. Когда Савако сказала, что это самые простые варианты, на непредвиденный случай, я всерьез задумался над смыслом бытия.

— Пап, ну ты опять в облаках витаешь!

— Прости-прости, Шизу-чан, я снова погряз в воспоминаниях.

— Вы не настолько стары, что бы предаваться ностальгии, Кагами-сенсей! — обернувшись на голос, я не сдержал улыбки.

— Такеши! Ютаро! Давно не виделись! — когда же мы пересекались-то вживую? Месяц, два назад? — Как вы?

Мальчишки переехали от родителей, как только окончили старшую школу. Такеши отправился в Хиросиму, в университет технологий, изучать охрану окружающей среды, прихватив заодно Сану-чан, отправившуюся по стопам родителей и старшего брата изучать медицину. Угу, очень злого почему-то на меня старшего брата, которому совсем не понравилось, что его маленькая сестричка умчалась за каким-то парнем, и то, что они давние друзья, погоды не меняло. Наверное, если бы не позитивный энерджайзер Такао, в семье Мидорима надолго воцарился холод.

А так ничего, тихо поругались, холодно позлились и успокоились, хотя Такеши какое-то время приближаться к радужному снайперу опасался. Буквально через пару-тройку лет мы сверлили друг друга глазами на свадьбе мелких, потому как выглядел он, словно лимоны бочками лопал, да запивал соевым соусом. Ничего, в итоге все равно смирился, общаемся понемногу, и высококлассный хирург даже пообещал поменять мне местами ноги и руки, если я угожу ему на стол. По словам Такао — это верный признак хорошего отношения. Мда.

Ютаро же в свою очередь изумил всех, став поваром. Честно, когда уже семнадцатилетний парнишка пришел ко мне с вопросом, не будет ли глупо, если он пойдет в кулинарный колледж, я банально не знал, что ответить. Откровенно признавшись, что он меня удивил, сказал, что если ему нравится это дело и он может приготовить что-нибудь, не спалив кухню, то могу лишь пожелать ему удачи. Ну и помочь, разумеется, с практикой, все же готовлю я неплохо. Годы показали, что дело свое Ютаро выбрал не зря, хотя и ноет иногда после смены, будто его там черти истязают, и дома не готовит, разве что по очень большим праздникам, чем мы изредка пользуемся.

— Сыграем?

— Тряхнете стариной, Кагами-сенсей?

— Класс, мы с папой вас сделаем!

Играть пришлось всерьез, пришло время, когда преимущество возраста стало сказываться не в мою пользу, хотя до старой развалины еще далеко, слава ками. Но даже так меньше чем за час эта компания умудрилась загонять меня, даже толком не вспотев! И дочка, стоило нам разыграться, мгновенно сменила команду и принялась с гиканьем гонять отца по площадке, да еще и повизгивала на таких высотах, что у мужской части компании чуть уши в трубочки не завернулись. Что тут скажешь, восторг игра у нее вызывает просто нечеловеческий, у Такеши и Ютаро глаза по пятьсот йен стали, когда я заявил, что они вели себя точно так же. Ну может не визжали, но вопили ничуть не тише.

— Так, заканчиваем!

— Ну, пап!

— Устали, Кагами-сенсей?

— Вот так старость и приходит!

— Тишина! Шизука, тебя ждет готовка обеда, мама не станет начинать без тебя, раз уж пообещала помочь. Да, Такеши, я устал, я не в том уже возрасте, чтобы играть в одиночку против двух с половиной игроков! — обиженный вопль дочки я проигнорировал. — И если вы не забыли, сегодня вечером юбилей школы, и мы с Савако собирались туда пойти.

— Так и мы тоже! Для чего приехали-то, говорят, с нашего года народу много будет!

— Наши тоже собирались, всю осень подготовка шла, даже некоторые выпускники участвовать будут, — и обернулся к Шизуке. — Поэтому нам пора домой!

Дочка прикусила губу, но тут же заулыбалась и попрощалась с ребятами довольно радостно. За что безмерно уважаю жену, так это за то, как она умудряется воспитывать наших сорванцов: и учитывая строгие особенности японского воспитания, по которым дети существа без прав и свобод в принципе, рожденные исключительно для учебы, и не давя на них, не ломая под общие стандарты. Впрочем, она всегда была такой. Работа в Сейрине только отточила умение находить выход в состоянии между молотом и наковальней, и теперь дети если и покажут характер, то только там, где никто кроме нас с Савако не увидит, не дай ками, кто-то из знакомых будет выговаривать родителям об их плохом воспитании — это ж позор на всю оставшуюся жизнь.

Дома нас уже ждали: темную макушку сына было особенно четко видно на фоне бежевых стен. Ребенок вышагивал по улице перед домом, изображая прогулку с котом. Не очень успешно, учитывая, что не Тора, а Исао наворачивал круги, ограниченные поводком, кот же сидел прямо перед входом и умывался, нагло игнорируя все попытки привести его в активное состояние.

— Итак, чем займемся? — когда сын вот так таращится, кажется, будто у него глаза раза в два больше стали, с моим цветом радужки выглядит немного пугающе. — Или у тебя действительно есть вопросы и нужна помощь?

— Не, я новые темы хорошо понял, — тут же замотал головой сын, покосившись на дверь комнаты, раздумывая, стоит ли уточнять у матери изменения в планах.

— Исао, если ты сам сделаешь домашнее задание, мама возражать не будет. Ты ведь помнишь, что вы сегодня ночуете у Йоко-баа-сан и Исао-джи-сана? — о, кого-то озарило.

Осветивший комнату улыбкой ребенок мгновенно перекроил планы на «папино время», вытащив давно купленную деревянную модель какого-то храма. Собирание различных моделей он увлекся довольно давно, по детским меркам любое увлечение, действительно увлекающее больше года — это серьезно. Аяме уже фыркала, что издательство мне придется отдать Шизуке, тогда как младший определенно станет конструктором или архитектором или еще кем-нибудь из той же оперы.

— Ну ничего, Рюджи за ним присмотрит, честное слово, — и глазами стреляет. Рюджи незаметно улыбается, как впрочем и Савако, ибо смирились с моим равнодушием насчет «нет пророка в своем отечестве». Дело можно будет передать и просто преемнику, лишь бы он его любил и готов был пахать как я, сутками напролет. Хотя зная Йоко-сан, есть вероятность, что она аккуратно вложит во внука мысль, что как сын и наследник он не может просто отбросить семейное дело. Поживем — увидим.

Собирали храм мы долго и увлеченно, даже сам не заметил, как втянулся, так что когда Шизука вломилась в комнату брата с барабанной дробью, подскочили и выпучились на распахнувшуюся дверь оба.

— Мам! Они не уроки делают! — нас сдали мгновенно, не задумываясь и не дав шанса оправдаться.

— Почему бы и нет? — надувшаяся дочка выглядела до того мило, что я не удержался и слегка ткнул пальцем в округлившуюся как у хомяка щеку. — С тобой мы ведь тоже не уроки делали.

— Но мы ведь договаривались!

— В первую очередь договор был о распределении времени и внимания так, чтобы никто не почувствовал себя обиженным. Чтобы и ты, и твой брат могли провести часть выходного с каждым родителем, но так как у мамы много работы по дому, ей вы помогали, а со мной просто отдыхали.

— Шизу-чан, тебе не кажется несправедливым, что ты с папой играла в баскетбол, а И-кун бы делал уроки? — Савако подошла незаметно, но достаточно давно, раз уж так легко вклинилась в поучения.

— Я домашнюю работу сам сделаю, — упрямо набычился сын. Потрепал его по голове, успокаивая и заверяя, что уверен в его самостоятельности в вопросах образования.

— Ну… да… но почему сразу не сказали?

— Тогда я об этом не думал, — пожал плечами. — Так что там с обедом?

После обеда я отвез детей к родителям жены, пока она отдыхала от всего мира и начинала готовиться к выходу. Это мне собраться минут десять, а женщинам всегда нужен хотя бы час, и Савако в этом плане исключением не была. Хотя на фоне двух-трех часов сборов у Аяме и Киоко — мне грех жаловаться. Разумеется, просто сбагрить детвору и сбежать домой не получилось, Йоко-сан и Исао-сан в лоб поинтересовались, что у меня такого случилось, что я семью на второй план задвинул.

Пришлось объяснять про замену оборудования на более экологичное, подходящее под требования закона о защите окружающей среды и про его поломку. Рассказал про внепланово увеличившийся тираж из-за внезапного роста рыночного спроса, что привело половину сотрудников помладше в состояние близкое к панике. За годы мы как-то привыкли, что книги покупают все реже, со всеми этими техническими новинками и возможностью читать на электронных носителях, повезло хоть, что учебники и прочая учебно-справочная литература продается. Если бы не исследования по усваиванию информации, доказывающие, что в этом плане бумажные книги лучше любых электронных носителей, нам пришлось бы труднее. Но даже так приходится выкручиваться, привлекать внимание покупателей все более дикими методами, начиная от мини-роликов в книжных магазинах и заканчивая сайтом издательства, где за меньшую сумму можно читать книги, выпущенные «Полднем» раньше. Широ однажды озвереет, шерстя всемирную сеть и уничтожая там пиратские версии наших книг на трех языках, потому как остальные он просто не знает.

Друг пришел работать в «Полдень» внезапно и буднично, будто так и надо, и сходу выдал несколько идей по изменению работы фирмы. Собственную компанию, созданную еще в студенчестве, он решительно продал давним друзьям-компьютерщикам просто придя в один прекрасный день со всеми бумагами. Кусано тогда за голову схватился, ну какой японец будет вот так рубить с плеча, там же должны быть танцы кругами как минимум несколько месяцев! Но один белый и пушистый песец просто принял решение и выполнил, очень этим напоминая одну сумасшедшую женщину, которую я помнил как монахиню, амазонку нового времени и городского скалолаза, использующего вместо гор небоскребы. Сейчас Тоширо помогал мне, создав под себя должность замдиректора по информационным технологиям, в обязанности которого входила работа с электронной версией издательства, отслеживание пиратов и прочие задачи сетевого пространства.

Послушав меня, Исао-сан попробовал осудить мои действия, но у меня же есть несокрушимая защита из двух детей, которые за папу стеной даже перед дедушкой. И этой защитой против тестя я пользовался часто, ибо несмотря на неплохие впрочем-то отношения, Куронума-сан не переставал бухтеть, что его драгоценная дочурка могла найти кого-нибудь лучше. Йоко-сан при этом хихикала, уверяя, что с точки зрения отца Савако лучше всего было бы дома под папиной опекой, и не переставала размышлять вслух, буду ли я таким же чокнутым папашей. Ками, лучше бы подольше это время не наступало! У меня душа в пятки как вспомню, что до средней школы, когда как раз начинаются подростковые метания, всего пара лет осталась.

— Тебе не стоит переживать об этом сейчас, — Савако всегда старалась узнать, что именно мне наговорили ее родители, чувствуя себе виноватой, когда мне приходилось сталкиваться с ними без нее. Ума не приложу, как сквозь ее упрямство все-таки донести, что она ни в чем не виновата, а Исао-сан в любом случае будет бурчать про недостойных его малышки, и я его уже понимаю.

— Дети слишком быстро растут!

— Прости, пожалуйста, но не тебе об этом говорить, Тайга, ты эмансипацию прошел в пятнадцать, — как всегда успешно парировала мое нытье Савако.

— И не поспоришь же, — проворчал в ответ, и раздался звонок в дверь.

— Привет, аники!

— Коки! — я мгновенно схватил брата в охапку, столько времени не виделись толком. Коки пискнул, но обнял в ответ, плюнув на помятый костюм.

— Коки-кун! — жена прибежала на мой вопль и застала довольно типичную сцену костоломки. — Рада видеть тебя!

— Я тебя тоже, Сава-чан! — брат кое-как повернул шею, чтобы увидеть невестку.

Вняв голосу разума и втащив братишку в дом, я приступил к массированному допросу, который сопровождал каждый его приезд. Меня иногда убивает, что живем не так уж и далеко друг от друга, от Осаки до Токио четыре часа на синкансэне, а видимся раз в полгода! То одно, то другое, то у меня на работе завал, то мелкий сорвется в очередную поездку «за вдохновением». В университете брат занялся писательством вплотную и теперь периодически путешествовал по стране или за ее пределами, ища что-то такое, что потом непременно осядет где-нибудь между строчек нового романа или ранобе.

Взъерошив мелкому волосы, я устроился слушать краткое — время поджимает — повествование о момидзи в национальном парке Никко. Брат только что закончил новый роман именно там и в понедельник понесет его в издательство. После выхода Татибаны-сан на пенсию его редактором стал другой человек, уже из так называемого второго набора, который проводил я, учась в Столичном, но уровень его был достаточно высок, чтобы можно было не волноваться. После Коки вспомнил крайний визит домой и помрачнел: после потери Каору-сан старик Кэйташи совсем сдал. Он мало ходит, мало ест, часто сидит, просто глядя в окно, и почти ни с кем не разговаривает. Я перестал ездить к родным после того, как стало очевидно, что мои визиты ухудшают его состояние, но легче не становилось. Вспоминая его буквально три года назад, когда дед подлил чернил в воду и подал как полезный черничный сок, я могу только вздыхать и разводить руками. Так бывает.

Брата помимо состояния дедушки расстраивали регулярные налеты тети и дяди с требованием остепениться и подарить им уже внуков. Под остепениться, понималось не только вторая половинка, но и прекращение разъездов — сложно воспитывать детей, не бывая дома неделями — но Коки устраивал такой вольный образ жизни и отказываться от него он не собирался. Я, конечно, пытался как-то убедить дядю с тетей не пороть горячку и дать сыну жить, как ему хочется, но попытки разбивались о наличие у меня семьи, что автоматически ставилось брату в пример. Семья — это иногда так сложно, что хоть стреляйся. Коки терпит, не дает собой управлять, но рано или поздно будет взрыв, и я боюсь, что как бы ни состояние Кэйташи-сана сдерживает это извержение. Пока обменивались новостями, незаметно подошло время выходить.

Для юбилея школы был выбран концертный зал с возможностью провести фуршет после, и я отказываюсь предполагать, в какую сумму это влетело. Но народу ожидалось немало, все же за столько лет школу закончило приличное количество человек. На входе встретились с четой Некодзава, Акихико и Томоко жили на Хоккайдо, на любимом зимнем курорте, куда под Новый год съезжалась старая компания. У нас, конечно, редко получалось собраться абсолютно всем, но связь получалось держать крепкую, Кисе в шутку громко завидовал, сам-то он только с баскетбольной командой общался. С другой стороны успешный актер и модель просто не имел достаточно свободного времени, чтобы общаться с друзьями, слишком много работы.

— Жду не дождусь уже тридцатипятилетия! — восклицал он во время редких встреч, драматично обращаясь к небу, вернее, потолку. Если вдруг рядом оказывался кто-либо, не знающий причин такого ожидания, Кисе с удовольствием начинал разглагольствовать, насколько легче работать актерам, достигшим этого возраста: они и проекты могут выбирать сами, и право на нормальную личную жизнь получают, до этого-то следят за репутацией и продаваемым образом, иначе влюбленные фанаты могут разбежаться. Не говоря уже о том, что старшие актеры могут не участвовать в каждом телешоу, куда их пнет менеджер! Учитывая, какие иногда странные задачи ставят такие передачи, я не мог не поддерживать его в мысленной мольбе поскорее пройти возрастную планку.

— Кагами-сенсей! — ками, годы прошли, а я все так же реагирую, когда слышу это обращение! — О, Кагами, вечер добрый! Чего дергаешься, условный рефлекс?

— Садахара-сенсей, добрый вечер! — да, только официальное мероприятие может заставить это чудовище влезть в костюм и сменить помпадур на нечто более пристойное.

— Чего такой серьезный, на праздниках надо отрываться! О, и Шинья пришел, привет!

— Я Фурихата, Садахара-сенсей! Здравствуйте!

— Какая разница!

С годами каратист стал немного спокойнее, во всяком случае, драки устраивает раз в пару недель, а не ежедневно, впрочем это не отменяет его привычки решать проблемы максимально радикально. Недавно вот «случайно» отдал незаполненные документы на ритуальный костер магиков, а после заявил, что все сдал. Савако рассказывала, что даже директор Горо тогда хохотал наравне со всеми, ибо в такую чушь мог поверить только такой же балбес. От бумаг Садахару это не спасло, даже добавилось: помимо «восстановления» сожженного пришлось писать объяснительную «какого черта я вообще отдал документы бешеным поклонникам огня».

Культ Кагами-ками-сама претерпел некоторые изменения, в основном ввиду отсутствия «бога», что меня более чем устраивает. Сохранилось самое, на мой взгляд, полезное: последователи огненного бога обязаны были преуспевать в математике. Это должно было снизить привлекательность культа для школьников, но почему-то считалось, что молитвы и сжигание огненных посланий увеличивают шансы сдружиться с этим предметом, а когда сильно во что-то веришь, срабатывает эффект плацебо. В итоге костры в школе горели регулярно, огнетушители висели на стенах каждые три метра, а на улице появились канистры с водой, так же регулярно пополняемые. Горо-сан давно смирился с безумием, переняв принцип наставничества Танаки-сана «не можешь предотвратить — возглавь», и каждую неделю с утра сам разжигал костер, в котором до первого звонка можно было сжечь свое послание.

Самым убойным было, что Ичияма-сенсей передала кураторство над клубом магических искусств Кагами Савако сразу, как она пришла в Сейрин в качестве учителя. Ее бы точно назначили на место бога огня, кабы не первое впечатление, которое волнующаяся Савако произвела как «Садако». Контраст огненной фамилии и внешности выросшей девочки из Звонка поставил учеников в ступор, что уберегло жену от дикой роли обрядового истукана. Но Казу и Широ подначивали меня еще несколько месяцев, дескать, ребята как в воду глядели, бог и его главная жрица.

— Привет, Тай! О, Коу, тебя твое вдохновение отпустило? Савако, — когда математик убежал общаться с другими, к нам подошли Дзю и Киоко.

— Не расскажешь, чего от Садахары спрятались? — я заметил друзей довольно давно, как и они нас, но почему-то подходить ребята не спешили.

— Чтобы Тююме и Аянаги не донес, — буркнул друг, внимательно оглядываясь вокруг.

— А с ними что? — опешили все трое.

— А, вы же еще не в курсе, — как-то подозрительно довольно улыбнулась бывшая королева академии Каймей. Я против воли сделал шаг назад, ибо такие улыбки, как правило, не предвещали ничего хорошего. Женщина же тем временем мурлыкнула. — Охота завершилась удачно.

— К-ка-кая охота? — и нет, мне не стыдно за заикание, Казуки может и привык к жене за годы, но меня она по-прежнему иногда пугает.

— Тююма Ханако скоро станет Хаями Ханако, — о. О! О-о-о…

Тююма Ханако, единственная и горячо любимая дочка нашего безумного химика, тоже училась в Сейрине, на два года младше единоутробного брата Дзю, Хаями Ичиро. Ну училась и училась, звала сэмпаем по естественно-научному клубу, друг и точка. Вот только после окончания школы общения стало в разы меньше, и Ханако-чан это не устроило категорически. Тогда и началась планомерная осада опешившего от такого напора Ичиро. Что Тююме-сенсею, что Аянаги-сенсею это сильно не понравилось, но когда они попробовали поговорить с Ичиро «по-мужски» вмешались их собственные половинки, причем следуя завету «добро должно быть с кулаками», используя вместо кулаков домашнюю утварь. Сейриновские женщины: тихие и покорные японки — это не про них.

Парнишка был объявлен неприкосновенным, что ему помогло лишь потому, что Сейрин он уже закончил. Осада в итоге увенчалась успехом, а теперь еще и ставит решительную точку. Как рассказывала Аянаги-сенсей, отказавшаяся после замужества оставлять работу, в любви Ханако была очень похожа на мать, так же решительно загнавшую под венец парящего в химических небесах Тююму. Ну вот, охотилась она, а огребет от учителей Дзю, как наиболее близкий и доступный.

— Меня подорвут и растворят в каком-нибудь изобретении Тююмы, — ворчливо констатировал Казуки.

— Мы тебя одного не бросим, — тут же заверил друга братишка. И добавил. — Так что растворять будут всех!

— Если Аянаги-сенсей так реагирует на племянницу, что будет, когда его девочки начнут романы крутить? — глаз задергался у обоих, близняшки информатика, Аянаги Рей и Аянаги Рицуко, сейчас на первом курсе Сейрина, самое, как говорится, время для первых влюбленностей и прочих проблем.

— При всем моем уважении и благодарности, но я бы предпочел не сталкиваться с ним в тот момент, — без капли иронии сказал Дзю.

А ведь Аянаги-сенсею мы действительно были благодарны, так как родительское дело осваивали во многом по игре, чей сценарий он написал — крайне практичной и востребованной вещи под названием «симулятор молодого отца». Как отцу аж троих детей я мог ему только посочувствовать, сам-то от своей парочки чуть пополам не рвусь, ибо один на двоих делится неоднозначно, как ни старайся. Благо между собой у них войны нет, так, периодические взрывы на макаронной фабрике.

— Ну где там остальные? — мы договорились встретиться до концерта, чтобы хоть немного пообщаться, а то потом разнесет по разным знакомым. В конце концов такой большой компанией трудновато собраться, семьи, работа — времени не хватает, особенно с учетом разброса по Токио.

Огивара с Куроко и Рюджи с Аяме подошли буквально сразу после ворчливого вопроса, будто специально ждали, когда у меня терпение кончится. Как всегда в родительской компании разговоры плавно сползли на детей, на что бездетные товарищи махнули рукой годы назад. Сын четы Чиаки, Рюноске, в следующем году пойдет в младшую школу, так что они периодически поддавались панике и принимались донимать всех, особенно Куроко, что творится в нынешней младшей школе. Про программу, про дополнительные, про учителей, учеников — в общем, все, что придет в голову беспокойному родителю. Шиге после энного повторившегося вопроса заверил, что заставит мужа записать все ответы на диктофон и отдать запись при следующей панической атаке. Эффективный менеджер, профессиональная деформация.

Казуки воспринимал происходящее философски, если не сказать прямо — пофигистично. Когда в доме три особи женского пола, причем две амазонки и одна принцесса-принцесса, начинаешь спокойно относиться ко многому, даже сейриновская закалка такому уровню пофигизма не научит. Старшая дочка, Дзюмондзи Кимико, копия мамочки во всем, кроме внешности, уже в следующем году пойдет в среднюю школу и мечтает однажды покорить Каймей, как мама. А от младшей в полном восторге дедушки, все четверо, потому что и куклы, и заколки всякие, и плюшевые игрушки принимаются на ура. У Киоко ступор как ее воспитывать, саму-то никогда не увлекали девчачьи радости, а теперь вот сидят периодически, в «чаепитие» играют.

Помню, в очередной дружеской, полной подколок беседе Аяме предложила познакомить малышку с чайной церемонией и полным комплектом кимоно — оба Дзюмондзи тогда побледнели чуть ли не до синевы, Казуки после скрылся в автомастерской на сутки, Кодзи и Шозо вытащили его буквально за шкирку, влили что-то свое секретное и отправили отсыпаться. Больше Аяме так не шутила.

Санаду мы услышали, как только она появилась на горизонте, подтаскивая зевающего Рю на буксире, Чизуру как всегда неостановима как цунами. И сын у них такой же, и это чертовски странно: видеть маленькую копию Рю, но с бешеным темпераментом Чизу. Рюгаминэ ровесник Исао, и их дружба меня до сих пор удивляет, но обоим общение на пользу: шебутной мальчишка постоянно втягивает сына в активные игры, в то время как Исао приучил друга к чтению, во всяком случае, про приключения и путешествия тот читает с удовольствием, попутно просвещая мать.

— Так, скоро начнется, а ну все в зал! — Широяма выскочил перед носом как настоящий песец, вот его не было, не было — раз и появился!

На входе нас встретили бравые парни из ВОКС. Кадетский корпус не сильно изменился за эти годы, по требованию директора туда отправляют на перевоспитание всех так называемых трудных подростков, ну и, разумеется, пускают желающих. Но только со второго семестра, давая руководству время присмотреться к новичкам, да и первокурсникам нужно освоиться в Сейрине. Жизненно необходимая мера, да.

Само выступление началось с приветственной речи нынешнего директора Горо Джинноске. Танака-сан оставил пост десять лет назад, одновременно с ним на пенсию вышла Катагава-сенсей, возраст обоих был солидный. Савако навещала учительницу математики и персональную наставницу до самого конца, за Танакой-саном сейчас присматривают его дети и часто навещают коллеги и ученики. Надо будет заехать на днях, давно не был. Следующим заместителем директора стал Суга-сенсей, не так давно до завуча повысили Куросаки-сенсея. Некоторые учителя оставили школу, в основном женщины из-за замужества. Чтобы ни говорили в обществе о равноправии, когда так сильны традиции, иной раз не бывает другого выхода. Впрочем, я предлагал Савако традиционный для Японии образ семьи — на всякий случай! — и получил такую отповедь, что уши еще пару часов горели, так что все индивидуально.

Первыми на сцене были нынешние ученики, открывал программу танцевальный клуб под ритмичную попсовую композицию нынешних музыкантов Сейрина. Школьная группа стала традицией, раз года в три-четыре собиралась толпа музыкально одаренных, варилась в своем котле, но, кажется, только одной банде удалось повторить подвиг Падших Ангелов и выйти на большую сцену. Впрочем, даже так, две группы за двадцать лет для непрофильной школы очень и очень приличный результат! Кроме того каким-то неведомым образом школа даже разродилась хором — слава ками, не имени какого-то игрового персонажа! Подростки прилично, на мой любительский слух, исполнили несколько известных композиций, и даже парочку своих.

— Это что? — наклонив голову к жене, я тихо поинтересовался, какой следующий пункт программы выполняется, ибо на сцене творился какой-то сейриновский бардак. Интересно, зачем им макаки?

— Будет еще небольшой спектакль, там участвуют некоторые животные, — тихо ответила Савако, пока я провожал глазами устремившуюся через всю сцену овцу. Годы идут, люди меняются, но суть театралов все та же! Не хочу знать, что они собирались ставить.

— Вернее уже не будет, — прокомментировал я гонку курсантов за злополучной овцой.

— Зато сразу ясно, что Сейрин, — хохотнул Казуки. — Прям как в школьные времена вернулся!

— У нас на концертах такой ереси не творилось! — возмутилась Аяме. — Хоть раз было что-то такое?

— У нас в обычной жизни все творилось и даже хуже, так что Казу прав, это Сейрин.

Фыркнув, подруга отвернулась к сцене, Рюджи взялся ее успокаивать. Дурдом, кстати, разогнали относительно быстро, сказывается многолетняя практика, да и зрители все свои, привычны и готовы к очень многим ситуациям. После концерт пошел более спокойно, очередное творение видеоклуба показывало, каким стал Сейрин сейчас, когда помимо Гая с крыши орет «Луффи». Здоровенный мужик в соломенной шляпе — учитель физкультуры, пришедший буквально пару лет назад — вопит во всю глотку, что станет директором школы. Интересно, с такой тенденцией кто еще среди них заведется? Да, колоритных учеников стало больше, чем в наше время, но и репутация у школы высокая: хорошие результаты спортивных соревнований, высокая творческая активность и, главное, неплохие показатели поступающих в рейтинговые вузы, даже Тодай мелькал. С другой стороны…

Хотелось старчески вздохнуть и заявить, что в наше время было лучше. И школа новая была, без традиций, которым надо соответствовать, без репутации, которую надо поддерживать. И ученики были искреннее, а сейчас даже среди тех же магиков хватает тех, кто ни во что не верит, а пришел просто за компанию. И учителя буйствовали активнее и громче, даже Садахара спокойнее стал, что уж говорить про Куросаки, Гайтору, Сугимото…

— И трава зеленее, и солнце ярче… Тайга, не старей раньше времени! — во время перерыва друзья принялись выбивать из меня глупости традиционными хлопками по спине.

— Но они не мы, это ты верно подметил.

— Оно и к лучшему!

— И Сейрин пусть уже другой, но самому себе не изменяет, тот же Горо выкидывает народ из окна уже директорского кабинета!

— Директор Горо не всегда так поступает, иногда его подменяет Сугимото-сенсей. Броски у него получаются неплохими, пусть один раз он и не вписал в оконный проем…

— И что с учеником?

— Он Юто-сенсея бросал.

— А, историк? Который трансвестит?

— Он не трансвестит, Казуки-кун, Юто-сенсей наполовину шотландец и предпочитает носить их традиционную одежду, чтобы не забывать о корнях.

— Эм, не хочу знать, как сильно была травмирована психика детей во время его полета из окна в шотландском килте…

После перерыва на сцене очутились несколько выпускников прошлых лет с поздравительными речами под видеоряд из школьных фотографий разных лет. Окружающие ощутимо зависли над банальностью, но после пожали плечами, не все же дурдом творить. Да и на фоне остального это выступление действительно выделялось, что и было признано со смехом, все же соригинальничать в Сейрине не так просто, а они умудрились. Хотя когда они закончили поздравления столбиками и кругами диаграмм, показывающих какие-то там результаты выпусков таких-то годов, я едва удержал челюсть на месте.

— Шинозаки-сан была активисткой школы, старостой, главой студсовета и основателем дискуссионного клуба. Она очень любит точность, — выделив голосом слово «очень», жена оставила меня обдумывать увиденное. Мда, у каждого свой бзик.

— А выпускники наших лет что-нибудь приготовили? — странно, что этот вопрос раньше не приходил мне в голову.

— Кто мог, — ну да, у всех забот полон рот, хорошо, если вообще придут. Но наши обещались все, даже Казама докладывал, что появится. Хотя нет, не все, Шиба не сможет прийти, у нее сверхважный эфир, программе, которую она придумала и ведет сейчас, десять лет, так что ее точно не будет.

— Зато будет ее поздравление…

Синхронизировав время, чтобы потери были по минимуму, радиоведущая поздравила школу в прямом эфире, прорекламировала школьное радио и передала приветы всей нашей параллели. Да, только сейриновцы могут додуматься включить такое в программу. А вот чего я не ожидал, так это того, что после выступления по радио Изуми, на сцене появятся Падшие Ангелы полным составом. Мы взревели на такой громкости, что я бы не удивился упавшей крыше.

Ребята после ухода из Сейрин искренне старались не терять связи, но контракт у них был суровый, и еще до окончания школы общение свелось к коротким мейлам раз в пару месяцев. Больше новостей узнавали из газет, интернета и прочих медиа. Группа успешно покоряла сцену, особенности речи и молчания и прочие способы самовыражения ее участников только добавляли к ним интерес, синглы, альбомы расходились многотысячными тиражами, были и различные ток-шоу, они даже в сериалах мелькали. А потом внезапно ушли. Вот так просто, в один прекрасный день вся группа объявила об уходе с большой сцены, оставив поклонников переваривать новости в шоковом состоянии. На самом деле ребята просто отказались продлять десятилетний контракт, который заключили в школьные годы. Шоу-бизнес оказался не таким, как им бы хотелось, так что последний год, по словам Акабы, они допевали на последнем дыхании.

У меня камень с души свалился, когда Данте, не отвечавший на письма и звонки, пришел в школу, как и говорил Тююма: Сейрин всегда открыт для своих учеников. Растерянных музыкантов, которым перекрыли любой кислород из-за так называемых «пунктов мелким шрифтом», утешали и поддерживали все. Выступать где-либо с придуманными ими же песнями было нельзя, они все права отдали компании, да и никто не хотел иметь дело с «капризными» звездами. А главное — моральная усталость ребят просто зашкаливала. Долго это продолжаться не могло: однажды я просто притащил домой Данте за шкирку, есть, спать и просто жить без постоянных напоминаний, какой он был звездой — дома его матери наклеили слишком много плакатов и фотографий, чтобы певец мог там спокойно находиться. Накагава забрала к себе Нэмуру, остальных тоже перетащили к себе друзья и одноклассники. Просто сменить обстановку, чтобы не думать над принятым и воплощенным решением снова и снова, и снова.

Данте прожил у нас полгода, уяснил на личном опыте прелести жизни с маленьким ребенком и младенцем и воскрес аки феникс. Нельзя петь старое? Создадим новое! Отказывают в площадках? Сделаем свою! Группа Падших Ангелов собралась с духом и открыла музыкальное кафе, Чиаки лично курировал проект и плевать, что дизайн смежная область, ради своих и не так раскорячишься. Небольшая сцена у дальней от окна стены, мягкие, уютные диванчики и вкусные блюда — туда направил стопы Ютаро, сразу как узнал о проблемах «далеких сэмпаев». Семья Санада тоже помогла, оторвав от сердца нескольких подающих надежды сотрудников, даже Фудзивара вырвалась с Хоккайдо поднатаскать ребят в бухгалтерии и управлении заведением общественного питания и отдыха. Конечно, в итоге они наняли сотрудников на эти должности, но как всегда говорит Широяма-сан «владелец должен свое дело знать».

Дело было непростое, не хватало знаний и опыта, но если сейриновцы упрутся — мир может катиться лесом. Другое дело, что приоритеты меняются со временем. Нэмура ушла из компании, но всегда рада друзьям в собственном семейном гнездышке, девушка посвятила себя мужу и детям. Котаро шикарно поразил народ, выучившись в колледже на стилиста, а после отправился покорять собственные вершины, уехав на учебу заграницу. В этот раз связь держали намного лучше, так что встречали всем табором, Котаро набрался опыта и готов удивлять японцев оригинальными «супер-шикарными» решениями. Остальные же все силы бросили на любимое дело. Пару лет назад музыкальному кафе пришлось переехать в другое помещение, раза в три больше, и сегодня ребята помимо своих выступлений пускают на площадку начинающих музыкантов, чьи произведения им понравились, не ограничивая себя в жанрах и направлениях, что только увеличивает популярность.

Сейчас же Ангелы исполняли только последние свои песни и как говорят поклонники — после перерыва у ребят открылось второе дыхание, они наконец-то смогли раскрыть себя многогранно, исполнителями без навязанных образов и масок. А уж гимн Сейрина отнять у них никто не мог, так что именно им они закончили выступление.

— Ура фуршету!

— Кио-чан, что ж ты мужа не кормишь?

— Ох, Аяме-чан, у нас же двое детей… — так, уходим быстро, но с достоинством, кабы никто не заподозрил в бегстве!

Савако унеслась одновременно со мной, да и остальной мужской контингент поспешил рассредоточиться, кроме, разумеется, вторых половинок двух закадычных подружек. Нет, они правда подруги, но словесные пикировки — святое! Дзю, наверняка уже и сам не рад, что брякнул, но время вспять не повернешь, потерпит, если на шум не обратят внимания учителя, он вроде от Тююмы спастись пытается.

— Здравствуйте, Кагами-сенсей.

Ровный тон, спокойное выражение лица и лишь чуть сощурившиеся глаза прячут радость от встречи — на юбилей школы подполковник Казама Шин пришел во всем воинском великолепии, даже в парадном мундире. Чтобы видели. Чтобы знали. Чтобы гордились.

— Здравия желаю, подполковник Казама, — обменявшись поклонами, со смехом отпустили нарочитую серьезность. — Казама, я давным-давно не учитель! Но я чертовски рад тебя видеть! Молодец, что смог выбраться!

— Учитель не только профессия, но и образ мыслей, но я мог обращаться и к Куронуме-сан, — хмыкнул в ответ одноклассник и сменил тему, пока я отбивал лоб ладонью, вспоминая, что вообще-то к Савако так и обращаются. — Я тоже рад, давно наших не видел, разве что с кадетами иногда пересекаюсь, да ВОКС проверяю регулярно.

Казама уверено шел по военной стезе, без сомнений и сожалений. Многого он рассказать не мог, но пахал определенно на износ, усталость видна невооруженным взглядом, так что, включив барана перед закрытыми воротами, убедил его вырваться хотя бы на зимние праздники на Хоккайдо, уж на курорте старых приятелей отдохнет, упрямый параноик. Пообещал вырваться, заодно с сыном время провести — часто парнишка отца только пару минут перед сном видит. Хотя отказавшуюся от него мать и вовсе уже забыл. И слава ками.

— Кагами! Шин! Савако-сенсей! — с годами вместо старого доброго прыжка Мизумачи стал просто обнимать, но всегда искренне радуется встрече. Даже если мы видимся дважды в неделю, потому что Шизука уже ходит в бассейн.

Пальма действительно стал тренером по плаванию, причем добился исключительно высокого уровня, так как сейчас работает с детьми. Честно говоря, Хьюга немного сомневалась, стоит ли доверять непоседливому тренеру таких же беспокойных детишек, но время показало, что это было более чем верное решение. Подопечные от живого и искрящего позитивом тренера в полном восторге, хотя бывают и трудные случаи — ну как в любой работе. И он один из немногих людей, кто может утомить Шизуку! Иногда мне кажется, что дочке кто-то установил вечный двигатель, хотя Савако всегда делает большие глаза и говорит, что она унаследовала этот поток энергии от меня. Да каким местом-то?!

— Эгей! Шимада-сэмпай! — заметив старшего товарища, пловец мгновенно нырнул в толпу и отправился в его направлении, как всегда забыв, что с кем-то уже говорил.

— Мизумачи-кун…

— Кенго не меняется, — усмехнулся Казама. — Пойду, присмотрю за ним.

— Да что с ним… — договорить я не успел: Мизумачи случайно снес официанта. — Вопрос закрыт.

Усмехнувшись, подполковник отправился выручать друга, с другой стороны к тому спешил Шимада, наверняка ругая неугомонного кохая. Савако тем временем потянула меня в сторону, где заметила еще кого-то из знакомых, только пройдя пару метров, я заметил в нужном направлении Саотоме. Мичико была рада с нами встретиться, это можно было определить по скорострельности словесного пулемета, который почти снес с ног. Вода камень точит, но не в случае родителей Саотоме, так что, молча отучившись в указанном родными колледже (без их помощи она бы не оплатила обучение), приятельница оборвала с теми все связи. Мы, конечно, старались ее поддержать, да и она крепилась, фальшиво улыбаясь и повторяя как мантру, что у нее все получится.

И ведь получилось же! Не сразу, только спустя долгие пять лет она открыла свое брачное агентство, еще почти столько же закреплялась на рынке и теперь уверено смотрела в будущее. А теперь поставила себе цель найти пару всем свободным знакомым, приятелям и друзьям. В порядке личной мести — за все хорошее — я сдал ей Широяму, на что песец ответил флегматичным «не выйдет». Нашла коса на камень, да. Зато к Коки она не прицепится, а то брат ее нашествия боится как бы не больше чем родителей, да и Широ пусть и молчит, но даже такой тугодум как я до чего-то дойдет за эти годы, так что посмотрим, может они наконец-то перестанут портить себе жизнь.

— Ой, прошу прощения… Номура?! — спит стоя. Блеск. Только не говорите, что она все еще смотрит аниме по ночам!

— О, Кагами, привет. А ты здесь откуда?

— В смысле? — выпучился на нее, краем уха уловив вой. Все ясно, Киоко и Аяме закончили резать языками, и Дзю нашел время поболтать или, судя по звукам, повыть со стаей. А где сейриновская стая, там и…

— В вас горит Сила Юности! — Гайтору было слышно далеко. Очень далеко, наверняка его голос добрался до каждого угла огромного зала, забитого чужими восклицаниями, смехом, разговорами.

— А мы где? — так, это еще что за выкрутасы? — Не надо так смотреть, я шучу!

Номура за годы не изменилась вообще. И была тем абсолютно счастлива, подвергая сомнению все громкие тезисы по личной эффективности, гласящие, что надо выходить из своей зоны комфорта, что это болото и что-то там еще. Когда же я в лоб спросил об этом одноклассницу, та лишь пожала плечами: ей было глубоко фиолетово на чужое мнение. Она довольна жизнью, а что кто-то смотрит свысока — им же хуже будет: если полезут, удар будет болезненнее.

— И давно ты стала такой воинственной?

— Да все подряд лезут, учат, как надо жить. Не надо никого ничему учить, надо жить и радоваться жизни, все остальное — туфта.

— А твои родные? — мягко полюбопытствовала Савако.

— Внуков ждут, на омиаи таскают.

— Куда?! — омиай, древняя традиция сватовства, одна из причин почему так трудно идут дела у брачного агентства Саотоме. — Слушай, тебе будто все равно?

— Ну да, — пожав плечами, женщина усмехнулась. — А мне что, я люблю вкусно поесть, а такие встречи проводятся в весьма приличных местах.

— Вот как… — Савако все же отреагировала вслух, пока я давил в себе ржач. Номура точно не меняется, столкновения с ней — это даже не коса на камень. Вода принимает любую форму, но вот сжать ее не получится.

— Молодец! Так держать! — смех все же прорвался, но Номура его поддержала.

— А ты разве не хочешь завести семью? — у Савако в голове не укладывалась такая одинокая, но удобная жизнь. Воспитание, ничего не попишешь. Впрочем, мне же лучше.

— Захочу — пойду к Мичико, она уже скидку обещала, — отмахнулась Номура. — Пока не надо.

— Кагами! — на нас налетела Накагава, точнее уже Умеда, кажется… неважно. — Привет, Савако, Саюри! Кагами, ты обещал познакомить меня со своим сэмпаем! Ну у которого парикмахерская!

— Точно!

Хьюга-сэмпай кровью и потом выбил у Айды-сана право сначала встречаться с его дочкой, а после и жениться на ней, и теперь вместе с супругой управляет спортивным центром, там же кстати и Мизумачи работает, мне их просить не пришлось, Браун-сан подсуетилась, помогая кохаю. Вот только это оставило судьбу парикмахерской семьи Хьюга в подвешенном состоянии: в прошлой беседе он упомянул, что его отец устал, что родители подумывают продать и салон, и прилегающий к нему дом и переехать в пригород. Но пока не решаются, жалко просто бросать, мало ли что на ее месте сделают. Тогда-то я и вспомнил, что Накагава мечтала о собственном салоне красоты, как опыта наберется, и сдуру выдал это сэмпаю, на что получил мгновенную просьбу выяснить, не изменила ли она планы. Стилист пришла от возможности в восторг.

— Видишь его?

— Его нет, зато вижу Киеши, они друзья, может подскажет, — хорошо, что сэмпай такой высокий, просто живой ориентир.

— Тайга, я лучше пойду посмотрю, не нужна ли помощь, — Савако в своем репертуаре, так что к баскетболисту мы отправились вдвоем: Номура ушла досыпать у стенки.

— Киеши-сэмпай!

— Кагами! — костоломные объятия тоже одна из неизменных вещей, доказывающих, что сколько бы лет ни прошло, а сэмпай будет рад встрече.

— Я все сомневался, приедешь ли ты!

— Шутишь что ли? — расхохотался сэмпай, мгновенно привлекая к нам внимание. — Пропустить такую возможность со всеми увидеться!

Добрый сэмпай, разумеется, знал, где именно сейчас обитает чета Хьюга и умудрился позвать их к нам, пока ждали, он закидал меня вопросами, что да как. Что вспомнил, рассказал, особенно про одержимость Шизуки баскетболом, на что Теппей рассмеялся и заверил, что тогда у женской команды в Сейрине появится шанс, а то девчонки вечно на вторых ролях и на чемпионате как-то скромно выступают: достойно, но без громких побед. Сам сэмпай собирался завершать карьеру, помимо колена он за годы много чего успел отхватить, а вот вылечить — вечное некогда, так что этот сезон для него последний.

— Решил, что будешь делать после завершения карьеры, помимо лечения? — на этих словах Теппей скривился, Цубаки-сенсей уже давно не его врач, но справляется достаточно часто, чтобы было очевидно, какой силы взрыв будет за запущенные проблемы. Кроме того Цубаки-самый-младший сейчас учится на втором курсе в Сейрине и увлекается баскетболом, так что сэмпая вполне могут использовать как наглядное пособие, как не надо доводить себя до такого, иначе отец разберет на запчасти.

— Я уже договорился, — лукаво улыбнулся Киеши, — я стану тренером в старшей школе Сейрин.

— Что? Здорово! Надо будет отметить, сэмпай! А как же Такеда-сенсей? Ее, кстати, здесь нет?

— Нет, ей лень было ехать, по ее словам. Насколько я понял, Такеда-сенсей будет считаться приглашенным специалистом, хотя она уверяла, что хотела бы вообще без баскетболистов обойтись, да кто ж позволит-то. А я на постоянной основе тут буду, только обучение пройду, директор Горо обещал подсобить. Такеда-сенсей уже сообщила, что я безумец и пожалею, что ввязался в этот бардак, — и снова смех.

— Как всегда. А где она сейчас? В прошлом году была где-то на исследовательской станции на полюсе, это я помню.

— Ну весной и до летнего лагеря она вспоминала молодость и гоняла какую-то банду байкеров по Монголии. Что они там забыли, даже не спрашивай, я не в курсе. А после собиралась куда-то в Африку, волонтером, кажется.

Такеда-сенсей не изменяет себе, но договоренности с Сейрин блюдет твердо, даже после того как ушел Такеда-сенсей-старший. Тем временем к нам подошли Джунпей и Рико:

— Сэмпай, добрый вечер! Вы помните, я говорил про свою одноклассницу-стилиста…

Общий язык Рико и Карин нашли на удивление быстро, стоило только последней похвалить новую знакомую за лаконичный и дерзкий образ. Что особенного она нашла в обычной короткой стрижке под мальчика и вообще типичном образе бывшей помощницы тренера, я не понял, как по мне все та же Рико-сан, но девушкам виднее.

— Кагами! — и снова меня кто-то выцепил, а мне еще жену найти надо. Но Мидзуки, маленькая и упертая акула пера — не тот человек, от которого можно вырваться. — Это ведь твоего автора за рубежом экранизируют? Расскажешь?

— И тебе привет, Мидзуки! Конечно, куда я денусь…

Старшие товарищи меня откровенно бросили и сбежали, смеясь, к другому столу, ну ничего, я им еще это припомню, благо скоро все в прямой доступности будут. Мидзуки, впрочем, стала намного спокойнее с возрастом, вопросы были составлены удачно, так, что при ответе из одного вытекало другое, и я сам не заметил, как разговорился о работе, о перспективах, о многообещающих авторах и обо всем прочем. Одноклассница же похвасталась многочисленными командировками, рассказала, что друзья по школьному клубу тоже удачно устроились, так как практика работы со школьной скамьи успешно прижилась — я это и так знал, но все равно был рад за ребят — а Момидзи-сан, оказывается, еще в прошлом году уехал работать куда-то в Канаду.

— Твой ритм звучит безупречно, когда ты говоришь о работе, — Падшие ангелы отдохнули от концерта и вышли в люди.

— Ребята! Классное выступление! Здорово, что вы все собрались!

— Во! Я тоже так думаю, мы все так же шикарны!

— Я скучала по этим ощущениям.

— Свобода.

— В Сейрине легко зажигать, да, Кагами-ками?

— Ни слова больше!

Ангелы делились новостями свободной от контрактов жизни. Акаба снова словил волну вдохновения, так что на следующей неделе в кафе будет новая программа, Това раздавал приглашения на свадьбу, а Такаока с горящими глазами рассказывал о новом мотоцикле. Кто-то отметил, что Ютаро готовит лучше, чем повара фуршета, Данте, смущаясь как первокурсник, познакомил со своим парнем, Котаро заинтересовался планами Накагавы на парикмахерскую Хьюги и всерьез заявил, что они могли бы потянуть такое вдвоем, так что я указал ему направление, и он отчалил.

А вскоре и я отошел от музыкантов, вернее, меня оттерли их фанаты и я отправился на поиски хоть кого-нибудь, желательно поближе к столам. Возле одного из них столкнулся с Асахи. Суровый одноклассник, гроза хулиганов и головная боль всего участка, ибо привычку доносить правильность закона нетрадиционными методами он не оставил. Нет, кулаки остались в прошлом, ибо закон, но вот поднять за шкирку и встряхнуть, а то и вовсе посадить рассматривать копии моих рисунков — это он может. С другой стороны, после колоритного и запоминающегося знакомства многие предпочитают обходить его маршрут патрулирования. Так что начальство делало устные выговоры, разносы без занесения, но премии он получал регулярно, так что слова его отца пока остались лишь пустыми ворчаниями. И слава ками, с рестораном его сестра неплохо справляется, держа персонал в ежовых рукавицах, но регулярно одаривая пряниками.

В какой-то момент к нам прибился Усуи с новостями из мира робототехники и очень скоро я поплыл в море незнакомых терминов. Вытащил меня оттуда сам инженер, сообразивший, что из его речи я понял только предлоги, да и не только я, Асахи тоже был дезориентирован, пусть и меньшей степени. Не иначе как частое общение сказывается: мои друзья тоже немного шарят в книжном деле.

— Вот вы где! — Саотоме налетела на нашу троицу внезапно аки цунами. — Так, Кагами, ты мне не нужен, а вот вы двое у нас еще не пристроены, так?

Послушав неуверенные попытки Усуи перевести стрелки и монолитный отказ Асахи отправиться строевым шагом в агентство Саотоме, я сбежал. Дожмет она их, точно дожмет. А я пока найду Савако, может Казуки или Рюджи. Коки я и так видел, он с удовольствием общался с Камидзе-сенсеем и Новаки-саном, Широяма о чем-то спорил с Кусано и другими компьютерщиками, кажется, владельцами его компании. Куроко с Огиварой оказались возле парочки Фудзивара, Шиге умудрился найти с девчонками общий язык, еще когда перевелся к нам в Сейрин на второй курс, так что беседовали они довольно активно. Я же не чтобы их избегал, но не навязывался: нет, Фудзивара перестала смотреть на меня волком и даже извинилась перед выпуском, но нормальное общение так и не задалось, хотя я точно знаю, если мне понадобится их помощь — не откажут. Сейриновцы.

— Кагами!

— Митобе, Кога! Черт возьми, сто лет не виделись! Вы как в Китай свалили, так с концами! Как вы, что вы, где вы — рассказывайте!

— Мы не свалили, нас компания отправила, мы же лучшие продажники!

Кога и Митобе держались вместе везде: и в одном вузе, и в одной компании, и в одном доме. Любой психолог или кто там выдаст, что если пары так много времени проводит вместе, то они обречены, что каждому нужно свое личное пространство и так далее. А этим по барабану, наши Свет и Тень неразделимы как их прозвища, и им более чем комфортно жить так, начальство даже в командировки отправляет их вдвоем. Потому что действительно эффективный и успешный тандем, и все несогласные могут катиться лесом. Последнее задание подразумевала долгое проживание за границей, конкретно в Китае, и за два года парни устали от всего нового и чужого.

— Ты не представляешь, как здорово вернуться домой! Они такие шумные, как миллион Гайтору, я думал, оглохну, — щебетал Коганей, пока Митобе улыбался и скупыми жестами уточнял детали поездки. Годы прошли, а я его все еще понимаю, пусть и с запинками.

— Если оглохну — уши отсохнут!

— Изуки! — да, орел определенно оглох от дружного многоголосого вопля: помимо него к нам подошли и Фукуда с Кавахарой, и несколько уже наших кохаев.

Сасадзаки, Нишино и Юмекава, трио друзей еще со средней школы. Эта компания на своем первом курсе нам столько нервов попила неумением и нежеланием следовать заданному плану, что в летнем лагере мы отдали их Такеде со словами «делайте что хотите, мы умываем руки». Первую неделю мы видели тренера пару часов в день, остальное внимание она уделяла им, и уже на второй недели был виден результат. Мы так и не спросили, через что она их прогнала, меньше знаешь — крепче спишь.

Изуки устроился компанию по продаже оптического оборудования, сыронизировав над собственными способностями, а недавно получил повышение до старшего аналитика. Как он говорит: «клерком быть удобнее всего, зарплату получаешь стабильно, а шишки летят на кого-то другого». Фукуда с Кавахарой же смотрели на мир иначе, а потому открыли маленький магазинчик спорттоваров, причем с возможностью отпробовать товары на площадке за магазином.

— Да нам-то что, к карьере никогда не стремились. Семья ни в чем не нуждается, а начальство, пожирающего нервные клетки, отсутствует как класс — отмахивался от любопытных Фукуда.

Впрочем сейчас назвать их бизнес совсем маленьким язык не повернется: крутились, крутились и раскрутились, третий магазин скоро откроют.

— Давай еще по одному! — что, простите?!

Есиока, то есть Кимисава, то есть все-таки Есиока, Есида, тьфу ты, Санада и Кояма встретились. Дух соревнований из этой троицы не уйдет никогда, помню, Куросаки-сенсей частенько на них жаловался, ибо в его класс как-то пропихнули всех троих. Остальные подростки были нормальными — сейриновцы, но спокойные — но эта троица тогда ему всех фриков 1-б заменила. Вот и сейчас они вместо радостного щебетания устроили соревнования по постройке башен из бокалов, счет за которые наверняка уйдет администрации школы. У Санады явное преимущество, интересно, она это в кафе практикует?

Впрочем, остальные уступать без борьбы не собирались. Что Есиока, не ставшая менять фамилию после брака, так как ее уже узнавали спортивные болельщики, ломала всем голову представляясь то одной фамилией, то другой, но характер спорщицы оставался прежним. Что Кояма, активистка, всю старшую школу занимавшая пост старосты, сдаваться не умела по определению — попробуй-ка покомандовать в Сейрине, если руки опускаешь. Компания как на подбор, как соберутся, так хоть стреляйся.

— Я, честно, надеялся, что они друг друга не найдут. Оттолкнуться как магниты с одинаковыми полюсами — обреченный вздох рядом. Обернувшись, я тут же расплылся в улыбке.

— Ичиго! То есть, Куросаки-сенсей!

— А по ушам? — фыркнул все такой же рыжий учитель, угрожающе поводив боккеном. — Ты чего в школу перестал заглядывать? Даже на школьный фестиваль не пришел?

— Работы выше крыши, утону однажды в этих бумажках, — махнул рукой куда-то в сторону, чуть не врезав официанту. — Прошу прощения. А вы как, сенсей? Морально настраиваетесь?

— В какой-то степени. А Кеничи только радуется, что я его классным руководителем точно не окажусь, твердит, что пошел бы в таком случае в другую школу.

— Кто бы ему позволил, — фыркнул в ответ.

Отпрыск сенсея рыжий и упрямый мальчишка не расстается с мечом, совсем как отец, и терпеть не может это сравнение. Единственный, кого он слушается — сам Куросаки-сенсей, учитель же говорит, что никогда сына ни с кем не сравнивал, потому что помнит, как это неприятно. Ко мне парень относится как к розовому утконосу в ластах: я есть, но он предпочитает считать меня плодом массовых галлюцинаций, ибо по его мнению учителя — это заноза в одном месте и нормальный ученик дружить с ними никак не может. А я могу, давно и прочно, что ставит парня в тупик. То, что его отец из когорты заноз, он принял со скрипом, особенно трудно было в первый год средней школы, а теперь вот идет в школу, где отец работает, и психует на ровном месте. Куросаки же просто ухмыляется, редкие визиты к нему на работу не помогли составить правильное впечатление о Сейрине, так что подростка определенно ждет коллапс личной вселенной. Ничего, и не таким мировоззрение правили, привыкнет ко всему.

— Радует, что и у Хорикоси-сенсея старший к нам поступает, хотя бы не один мучиться буду.

— А что так, Шинджиро же тихий парень? — с сыном чертежника я тоже знаком, все-таки меня приписали помощником классрука именно к Хорикоси-сенсею, и два года мы управлялись с учениками вдвоем, так что общались неплохо.

— Ага, тихий. Забыл, что он увлекается кендо с младшей школы? Часто пересекается с Кеничи на соревнованиях. Смех и только: давние соперники до сих пор не в курсе, что отцы вместе работают.

— Как так?! — замер я квадратноглазой рыбкой.

— А вот так. Дела им нет, с кем там родители работают, дети же. И как-то ни разу не столкнулись, так что я уже предвкушаю шестое апреля следующего года.

— Рановато начал, — кто-то фыркнул за спиной. Хорикоси-сенсей как чувствовал, что про него говорят и незаметно приблизился. — Будешь так предвкушать, они узнают все раньше и пойдут в разные школы нам назло.

— Не пойдут, — отмахнулся Куросаки. — Будет возмущаться, предложу выиграть право на другую школу в матче.

— Тогда да, шансов ноль.

— Вообще-то уже давно не ноль, — с ярко выраженной гордостью ответил Куросаки. — Но попотеть придется.

— Так что помолимся, чтобы они не столкнулись в воротах Сейрина раньше следующего учебного года, — засмеялся Хорикоси-сенсей.

— Во имя Кагами-ками-сама! — я подскочил, бешено озираясь вокруг. Какая сволочь меня сдать пытается?!

— Накахара!

Первый глава клуба магических искусств расхохотался над моим видом и учителя-предатели его только поддержали. Ровно до тех пор, пока я по старой привычке не перевернул шутника вверх ногами. Ему стало не до смеха, а вот сенсеям пришлось вытирать слезы смеха. Накахара-сан после Сейрина отправился покорять зарубежные вузы, выучился на психотерапевта и устроился в одну из токийских больниц. Садахара-сенсей с тех пор регулярно предлагает сдать ему кого-нибудь, не понимая разницу между психологом, психотерапевтом и психиатром, хотя Укитаке-сенсей ему объяснял не раз. С Накахарой мы не виделись давно, но новости про магика я слышал регулярно, он про меня, отказывается, тоже. И про кураторство Савако, с чем меня и поздравил, сказав, что мои дети непременно продолжат славную традицию самообожествления под патронажем матери.

— Да не хотел я этого! — но кто б меня послушал.

— Чего не хотел?

— О, Касамацу, привет! Сейко, чудесно выглядишь!

Сейко и Юкио познакомились уже после школы, по работе: будущего юриста отправили на практику в центр занятости, где тогда подрабатывала и будущий соцработник. Ей, как и остальным коллегам, был интересен новичок, вот только у Касамацу оказались серьезные проблемы при общении с девушками: парень не мог и слова выдавить, краснел как помидор и бледнел как поганка. Не знаю, как именно Сейко это поняла, но, желая поддержать и успокоить нового знакомого, она честно призналась в собственной особенности. Разумеется, Касамацу сначала решил, что его разыгрывают, если Сейко решила кому-то помогать, спасаться бесполезно, так что под ворохом доказательств, включающим даже снятую рубашку, он сдался и общаться с Сейко стал намного спокойнее.

Общение не прекратилось и после окончания практики, но каким неведомым образом это привело к тому, что имеем сейчас — исключительно их личное дело. Их дочка учится с Шизукой в одной параллели, тихий старательный ребенок. Девчушки радуют нас регулярными «я с ней больше не дружу» и «а мы снова подружились». Дети.

— Кстати, а вы Коидзуми не видели? Хотел посоветоваться с ней как с профессионалом по поводу визуальных новелл, можно ли таким образом сделать учебное пособие…

— Риса-чан нашла старых приятельниц по хору, — лукаво улыбнулась Сейко. — Может быть, споют?

— Не дай ками! Я лучше как-нибудь в другой раз.

— Они уже поют, — замогильный голос за спиной спровоцировал рефлекторный удар с разворота.

— Отани повезло, что он такой невысокий, — фыркнул Касамацу. Мой кулак пролетл точно над головой, говоривший только глаза распахнуть успел.

— Уф, не пугай так!

— Это я должен говорить! — рявкнул невысокий мужчина, пригладив ставшие дыбом волосы. Отани Ацуши, муж Коидзуми, до сих пор привыкает, что сейриновцы на многое реагируют не так как нормальные люди. — И она Отани, а не Коидзуми!

— Извини, забываю все время, — покорно повинился.

Долго поболтать с ребятами у меня не вышло, взрыв и вопль подсказали, что Тююма-таки поймал Дзюмондзи, и рядом не оказалось Норико-сан, чтобы вправить супругу извилины.

— Мы в порядке, — было первым, что сказал Казуки, когда наша банда добралась до него с разных концов зала. Я тут же придвинулся к Савако, потому как не было никакого желания метаться по всему залу, натыкаясь на кого угодно, только не на нее.

— А вот он уже не очень, — Киоко воинственно расправив плечи, указывала на Тююму, чей костюм немного потерял товарный вид, а его самого мягко увещевала супруга. Мягко, потому что тихо и с улыбкой, но лицо Тююмы меняло окраску быстрее, чем сломанный светофор.

— Ох, простите, пожалуйста, Коджи-сан такой увлекающийся человек, — нам ли не знать, — даже на празднике что-то придумывает, — верим, — такая неприятная случайность, — ой ли?

— Конечно, простим. По-родственному, — расплылась в улыбке Киоко-сан и если Норико-сан улыбнулась в ответ вполне искренне, то у Тююмы точно задергался глаз. Угу, его, наверное, дома пропесочат за такую каверзную случайность. Как говорится, за все наши школьные уроки химии!

— По-родственному? — обернувшись, уставился прямо в глазок видеокамеры.

— Минамото-кун!

— Минамото! А грозился, что не появишься!

— С дуба рухнул? Да я снимал все представление! По залу всюду наши камеры! Потом все смонтируем и будем продавать среди выпускников на память. Так что там с родственниками?

— Мой брат женится на дочери Тююмы-сенсея.

— Я готов работать бесплатно, если позовете снимать эту свадьбу, — с секундным зависанием среагировал Минамото. — Даже за аренду оборудования не возьму!

— Это чудесное предложение! — всплеснула руками Тююма Норико.

Минамото продавил мечту, когда поступил в институт искусств, отказавшись даже рассматривать иные варианты, его отцу пришлось смириться — мать на свою сторону однокурсник перетянул еще до конца второго года обучения. Не без помощи руководства Сейрина, конечно, но если бы не его успехи на различных конкурсах, все было бы не так просто. Впрочем, Отавара-сан от него не отстает, недавно очередной сериал отснял, убив этим всех поклонников, ибо Отовара и романтика — это как медведь на велосипеде: только в цирке и сочетается. Режиссер просто хотел попробовать себя в новом жанре, но знакомых поверг в глубочайший шок.

— А где Аянаги-сенсей? — умница, Савако, Тююму обезвредили, а второй где?

— О, Мамори-чан от него не отходит, — исключительно верно поняла наше беспокойство Норико-сан. — Кстати, Казуки-кун, Шотаро-кун недавно заинтересовался американским футболом, ты не откажешься дать ему пару уроков? Все же одна семья…

— Разумеется, как не помочь младшему родственнику, — а заодно хорошими отношениями с сыном снизить накал отношений с информатиком. Тююма-сан гений! А заодно, кажется, решила довести мужа до нервного тика, и Дзю ей с удовольствием подыгрывает. Вот же черти!

— Простите, что прерываю ваш, безусловно, крайне важный разговор, — сарказма в голосе Широ не услышал бы только глухой, но и тот прочел бы по лицу, — но там снова звери вырвались.

Обратив, наконец, внимание в зал, я тихо выругался: металась овца, прыгали обезьяны, и это не говоря о собаках, кошках и прочих обычных питомцах. Что они собирались ставить, Ноев ковчег?!

— Ладно, сейриновцам не привыкать, — проворчал, снимая пиджак. Казуки уже закатывал рукава, а Рюджи отдал жене галстук.

— Может приманить получится? — Коки и Тецу внимательно изучали ассортимент, разыскивая бананы и прочие деликатесы для нежданных гостей.

— Лучше шокером, — Тоширо в кои-то веки отставил технику в сторону.

— Только шокера нет, — разминался Шиге. — Ну что, посмотрим, кто больше отловит?

— Идет!

Страница книги Кагами Тайга. Не только баскетбол в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Разрушая четвертую стену!

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Эпилог

О книге