1

Тэру сидел за столом в своём кабинете и просматривал ежедневник. Конференция Ассоциации психотерапевтов Японии, которая проходит раз в четыре года в середине февраля, уже через три недели, и от него всё ещё ждут ответа, придёт он на праздничный вечер один или с дамой.

Четыре года назад он был там с женой, и развелись они где-то через пару месяцев после этого. Конечно, праздничный вечер, заключительное мероприятие всех конференций, здесь был ни при чём, просто им вообще не следовало жениться и тратить ещё пять лет на то, чтобы хоть как-то стать семьёй. Теперь, в общем-то оба счастливы. Она взлетела по карьерной лестнице, как и мечтала, а он вот даже книгу написал, и на праздничном вечере его будут чествовать за это.

Один или с дамой? Такой успешный практик и один. И что? Рассказывать всем о важности периода одиночества для развития личности? Звучать будет жалко, как и всякое оправдание.

Можно, конечно, и вовсе не ехать, но ведь будут чествовать, плюс к тому его выступление уже внесено в программу, и в этот раз он будет самым молодым из выступающих. Профессор Моритака, узнав об этом, даже позвонил, чтобы поздравить своего лучшего ученика. А ещё родители, им так важны его успехи. Конечно, он не для того отдал почти двадцать лет своей жизни психотерапии, чтобы продолжать оправдывать их ожидания, но иногда всё же делал им подарки. Просто чтобы маме было чем похвастаться перед сёстрами.

Глубоко вздохнув, он всё-таки взял в руки планшет, чтобы написать, что будет один, но тут дверь с шумом распахнулась, и в кабинет вошла Йошида Фуюми:

— Доктор Тсубаки, простите, что без записи, но мне надо с вами поговорить!

Он вернул планшет на стол и приложил все усилия, чтобы выглядеть не слишком удивлённым.

— Что случилось, Фуюми?

— Нам надо расстаться.

— Ты уверена?

— Да, — четко произнесла она.

А он поневоле ею залюбовался, уверенная, сильная, яркая, совсем не та бледная тень, что появилась в его кабинете год назад. У детей очень живучая и гибкая психика, подумал он.

— Фуюми, мы с тобой не виделись почти месяц, и я вижу, ты прекрасно со всем справляешься. Наша основная работа закончена, и нам действительно нет необходимости регулярно встречаться, и я буду рад, если такой необходимости больше не возникнет, но почему я не могу оставаться твоим психотерапевтом на всякий случай?

— Во-первых, моему парню это не нравится. Он считает, что вы слишком молодой и привлекательный для того, чтобы быть моим психотерапевтом.

— Это, конечно, лестно. И как мужчина я его понимаю. А что во-вторых?

— Во-вторых, пока я ваша клиентка, вы не можете начать встречаться с моей тётей, а вам ведь хочется.

Вот тут сохранять невозмутимость стало труднее.

— А почему тебя заботит этот вопрос?

— Ох, ну вы же знаете, как девушке, у которой есть личная жизнь, трудно жить рядом с женщиной, у которой личной жизни нет. Я не хочу думать, что это из-за меня, а так, если у вас ничего не выйдет, это будет только ваша «заслуга». В общем, я благодарна вам за всё, что вы для меня сделали, и официально отказываюсь быть вашей клиенткой. А ещё разрешаю вам приударить за моей тётей. Этого достаточно для ваших правил?

— Да, думаю да, — сказал он, вздохнув, а потом спросил, — И как ты оцениваешь мои шансы?

— Не знаю, с тётей Мико сейчас всё сложно, но не попробуешь, не узнаешь. А вы никогда не задумывались, зачем вам такая недоступная женщина?

— Мой супервизор меня уже об этом спрашивал, не беспокойся, — усмехнулся он.

— Супервизор?

— Психотерапевт для психотерапевта.

— А, понятно. Удачи вам!

Да, Фуюми сильно изменилась… Было приятно думать, что и он, как психотерапевт к этому немного причастен.

— Спасибо, — сказал доктор Тсубаки и достал из ящика стола визитку, — Это моя коллега, очень хороший специалист, и она женщина, которая годится тебе в бабушки. На всякий случай.

Фуюми взяла визитку, попрощалась и вышла, а он снова взял планшет и написал, что на праздничном вечере будет не один.

2

Йошида Мико попалась ему на глаза три года назад. Он тогда решил круто изменить свою жизнь после развода, сменил квартиру, начал преподавать в университете, снял новый кабинет для частных консультаций в только что построенном бизнес-центре. А её увидел в первый же день в холле. Она возвращалась с обеда с подружками-секретаршами и звонко рассмеялась из-за того, что сказала одна из них. На неё тут же посмотрели все присутствующие мужчины, даже 90-летний старик, который и передвигался-то еле-еле.

Да, она привлекала внимание, изящная, невероятно милая, с очень выразительными глазами и сияющей улыбкой. Про фигуру вообще отдельный разговор, или дело было не в фигуре, а в том, как она двигалась? Офисный костюм пытался выглядеть на ней скромно, но её женское очарование было сильнее.

Таких как она его мать пренебрежительно называла вертихвостками. А ему, что поделать, всегда нравились именно такие вертихвостки, но женился он на серьёзной девушке с прекрасным образованием и надёжным будущим, потому что это разумно и правильно. Или так тогда казалось.

Итак, он развёлся, переехал, и свернул шею, наблюдая, как Йошида Мико возвращается в свой офис на три этажа ниже. Приятная глазу легкомысленная вертихвостка, не более того, подумал он тогда и пошел дальше. С такими как она не стоит рассчитывать на серьёзные отношения, да и отношений пока не хотелось. Но вот любоваться время от времени, почему бы и нет.

Он узнал, как её зовут совершенно случайно и моментально запомнил. Прозвал её про себя своим маленьким талисманом и привык радоваться, если хоть раз за день удавалось её увидеть. Несколько раз она даже улыбнулась персонально ему, она улыбалась каждому, с кем случайно сталкивалась или встречалась глазами, не важно, мужчина это был или женщина, старик или ребёнок. Из-за неё ему всегда хотелось идти на работу.

Она постоянно бегала на свидания, то с одним, то с другим. Но ни один парень надолго возле неё не задерживался, легкомысленная вертихвостка, она и есть легкомысленная вертихвостка. Он не рвался в эту карусель, ему достаточно было просто иногда её видеть, и знать, что она продолжает менять парней, как перчатки.

Потом она вдруг исчезла недели на две, а когда вернулась, была уже другой, будто кто-то яркости поубавил. Она почти не улыбалась, и взгляд был тревожный и растерянный. Он понимал, что у неё что-то случилось, и убеждал себя, что это не его дело. А потом оказался с ней в пустом коридоре, она шла впереди, ничего вокруг не замечая, споткнулась, выронила бумаги, которые несла, и вместо того, чтобы собрать их, как-то неловко села на пол и заплакала.

— Простите, — сказал он, опустившись перед ней на колени, — У вас что-то случилось?

— Да, — произнесла она, всхлипывая, — мой брат, его жена и сын погибли в автокатастрофе, а моя племянница сейчас в реанимации, и я не знаю, выживет она или нет.

Он ничего не сказал, достал пачку бумажных платочков, которую всегда носил в кармане, и протянул ей. Слёзы никак не унимались, и в принципе ей уже было не важно, что она плачет при незнакомом человеке. К тому же то, как спокойно он выслушал её горе, внушало доверие, поэтому она продолжала плакать.

«Жаль, что её нельзя обнять», — думал он, но всё же решился положить руку ей на плечо.

В конце концов слезы кончились.

— Простите меня, — сказала она и протянула ему наполовину опустошённую пачку.

— Оставьте себе, на всякий случай, у меня ещё есть, — ответил он и продемонстрировал пачку, которая лежала в другом кармане.

— А вы запасливый, — усмехнулась она.

— Такая работа. Я — Тсубаки Тэру, психотерапевт, у меня офис на предпоследнем этаже. По моим наблюдениям в случае потери близкого человека за одну психотерапевтическую сессию уходит от одной до трёх с половиной пачек таких платочков.

Она снова усмехнулась, будто знала, что никаких наблюдений не было, и «данные о платочках» он взял с потолка.

— Я, кажется, видела вас раньше.

— Да, мы сталкивались несколько раз раньше. Йошида Мико, если я не ошибаюсь?

— Да, а откуда вы знаете?

— Вы с подружками очень громко разговариваете, когда возвращаетесь с обеда, а у меня хорошая память.

На её лице возникло что-то вроде улыбки, рядом с ним уже не казалось, что всё плохо, вот что значит, профессионал.

— Спасибо вам.

— Не стоит, это моя визитка, если будет нужна помощь, обращайтесь.

Она кивнула, взяла визитку и стала собирать упавшие бумаги. Он ей помогал и думал, стоило ли давать именно свою визитку. «Да, ладно, — сказал он себе в конце концов, — можно подумать, ты собирался с ней встречаться, да и не факт, что она придёт».

Она пришла где-то через год и привела с собой племянницу — высокое бледное создание с длинными тёмными волосами, да ещё и в длинном светлом платье. Только сдержанность настоящего профессионала не позволила ему спросить: «Из какого колодца вы её вытащили?»

Итак, он стал работать с Фуюми, и с Мико у них появилась одна общая животрепещущая тема для разговора и повод для совместных обедов время от времени, но не более того.

Мико менялась всё сильнее, перестала ходить на свидания и хохотать над шутками подруг, а её улыбки стали насквозь профессиональными. Легкомысленная вертихвостка исчезла, её место заняла женщина, которой нужно в одиночку заботиться о ребёнке. Строгие костюмы, строгие прически, сдержанный макияж и безупречное поведение. Сверхурочные чуть ли не каждый день, никаких отпусков и отгулов, похвальное усердие, закономерное повышение. И вот на данный момент ей подчинялся весь секретариат.

Неплохо, скажут про такое, вот только у Тэру язык не поворачивался назвать подобное успехом, единственные слова, которые у него для этого были: «Ничего хорошего». Но имел ли он право вмешиваться? И появилось ли это право сейчас, когда Фуюми официально благословила их отношения? Не попробуешь, не узнаешь, этот ребёнок прав.

В конце концов он решил прогуляться и проветрить голову. Накинул плащ, сказал секретарю в приёмной, что скоро вернётся и покинул здание. Да, да, у него был секретарь, а не секретарша, и это было чертовски удобно. Симпатичный молодой человек на десять лет моложе, внимательный, обаятельный и умный, прекрасно отвлекал на себя внимание клиенток, которые, как известно, достаточно часто влюбляются в своих психотерапевтов. Ну, и как секретарь он тоже был хорош. Были, конечно, дамы, которые думали, а не потому ли доктор Тсубаки держит в секретарях такого милого мальчика, что женщины его в определённом смысле совсем не интересуют? В любом случае, проблему это решало. Мико, кстати, на симпатягу-секретаря даже не взглянула ни разу. «Да, — подумал Тэру, — с ней совсем всё плохо!»

3

Он вернулся достаточно быстро, зимний холод не располагает к долгим прогулкам, зато прекрасно освежает голову и проясняет мысли. Он вышел на её этаже, рассчитав, что где-то в это время она всегда уходит на обед, но девушка в приёмной сказала, что госпожи Йошиды на месте нет, она и господин Ероши отбыли на какую-то встречу.

«Что ж, можно и позвонить», — решил Тэру и направился обратно к лифту. Двери лифта открылись, как только он подошёл. Мико была там вместе с тем самым господином Ероши, который стоял очень близко и показывал ей что-то в папке. Она подняла глаза, взгляд был какой-то затравленный, а щёки пылали от стыда. Он посмотрел на господина рядом, мерзкая самодовольная ухмылочка на его лице не оставляла сомнений, этот тип тайком лапает её за задницу. А она молчит и терпит. Почему она терпит? Они — любовники? Он её принуждает? Принуждает её, его маленькую Мико? Тэру не стал размышлять, когда это Йошида Мико стала «его Мико», наверное, в тот самый момент, когда Фуюми её ему отдала, ну, по ощущениям, отдала. Но это было не важно, он быстро зашёл в лифт и вклинился между ними, бесцеремонно отодвинув отвратительного господина с папкой.

— Госпожа Йошида, у меня к вам разговор. Когда у вас перерыв?

Мико совсем растерялась и пролепетала:

— Вот сейчас должен быть.

— Вообще-то есть ещё пара вопросов! — тут же решил возникнуть господин Ероши.

Тэру повернулся к нему всем телом и сказал вроде как спокойно:

— Думаю, ваши вопросы немного подождут…

Психотерапевты умеют быть убедительными, их этому специально учат, господин Ероши как-то сразу сдулся и предпочёл покинуть лифт.

— Прокатимся до моего этажа? — предложил Тэру, развернувшись к Мико.

Она кивнула.

— Как часто он вас лапает? — спросил он, когда двери лифта закрылись.

— Вы заметили? — испуганно спросила она.

— Как часто? — повторил он.

— При каждом удобном случае, — ответила она и устало прислонилась к стене.

— И вам это нравится?

— Нет, конечно.

Горькая усмешка, прозвучавшая следом, его успокоила.

— Тогда почему терпите?

— А куда деваться? Он в совете директоров, зять генерального, те, кто ему перечит тут же вылетают с работы.

— И всё равно вы не должны допускать такое, это слишком большая цена. Это губительно для женской психики, не относитесь к этому так легкомысленно.

На это она только усмехнулась:

— Спасибо за заботу, но я справлюсь. Я многое могу выдержать, знаете ли.

— Я знаю, но всё же…

— Вы хотели о чем-то со мной поговорить? — перебила она его, — Давайте к делу.

«Как-то всё пошло не так», — подумал Тэру, но всё-таки решил сказать всё, что думает. Лифт доехал до нужного этажа, и они вышли в пустой коридор. Кроме кабинета доктора Тсубаки здесь была только одна вечно закрытая контора.

— Я хотел поговорить о вас, госпожа Йошида. Вы заботитесь о Фуюми, но и вам самой тоже нужна забота, вы ведь тоже потеряли близких и остались почти совсем одна. Вы очень много работаете, это, конечно, похвально, но, мне кажется, не совсем хорошо на вас сказывается. Вы перестали смеяться, вы постоянно в напряжении, и уже готовы терпеть приставания начальника лишь бы сохранить своё место…

— Знаете, что? — снова перебила его Мико, — Думаю, это не ваше дело, нужна мне забота или нет. Я делаю то, что нужно, потому что я действительно осталась одна и мне не на кого рассчитывать, и, как верно вы заметили, мне надо заботиться о племяннице…

— Думаете, Фуюми бы обрадовалась, если бы узнала, что вы с собой делаете, чтобы заботиться о ней?

— Опять повторюсь, это не ваше дело! — сказала она, уже не скрывая злости в голосе, — И, если уж на то пошло, я не думаю, что это такая уж большая жертва! В конце концов, с меня не убудет и …

— Не убудет, значит… — произнёс он внезапно изменившимся голосом и снял очки.

Ещё в институте друзья шутили, что он без очков похож на отъявленного мерзавца без стыда и совести. И он этим пользовался, когда надо было сказать или сделать что-то провокационное. Были клиенты, на которых ничего не действовало, кроме провокации.

Он подошел к ней вплотную, она растерялась, не ожидая этого.

— Что вы делаете?

Он улыбнулся, провёл кончиками пальцев по её щеке до подбородка. Она застыла в оцепенении. Он понимал, что она не может осмыслить того, что происходит. Она доверяла ему, и сейчас это доверие должно было рухнуть, погребя под собой всё то, что было между ними до этого.

Он поцеловал её, такую растерянную и беспомощную. Он знал, что должен быть расчётливым и беспристрастным, но ничего не мог с собой поделать. Ему хотелось обнять её и прижать к себе как можно крепче, решить всё её проблемы, защитить ото всех напастей этого мира, чтобы она снова могла беззаботно смеяться. Он не мог сказать ей этого, она бы не услышала. Всё, что он мог, это думать об этом и целовать её без спроса.

В какой-то момент она тихо, но твёрдо сказала:

— Хватит.

— А что такое? — притворно удивился он и окинул её недоуменным взглядом, — Или вам надо за это заплатить?

Хлесткая пощёчина звонко прозвучала в пустом коридоре.

— Давно бы так, — сказал Тэру, надел очки, развернулся и пошел к своему кабинету.

«Как-то совсем всё не так пошло», — думал он, потирая горящую щеку.

— Что случилось, доктор Тсубаки? Госпожа Йошида не оценила ваш напор?

«Слишком умный», — подумал Тэру, бросив хмурый взгляд на своего секретаря. Токояма Эйджи на это только ослепительно улыбнулся.

— Я немного слышал ваш разговор с Фуюми. Как давно вы не ухаживали за женщинами, доктор Тсубаки?

Что ж, этот слишком умный паршивец был прав, он уже очень давно не ухаживал за женщинами, он их лечил, помогал вылезти из того дерьма, в которое они сами себя загнали. Вот и сейчас получилось то же самое.

— Пожалуй, я отменю ваши встречи на сегодня, — сказал Эйджи, озабоченно разглядывая красный отпечаток женской ладони на лице начальника.

4

Мико не помнила, как доехала до своего этажа. Хорошо, что у неё есть целый обеденный перерыв, чтобы прийти в себя. Она зашла в свой отдел, чтобы забрать пальто и сумку. Уже у выхода кто-то из девчонок остановил её с каким-то вопросом, но она, даже не вдумываясь, сказала:

— Потом.

И от неё отстали.

В холле на первом этаже она как всегда стала расправлять свой шикарный палантин красивыми складками поверх пальто, но тут вспомнила, кто подарил ей этот палантин. Доктор Тсубаки месяц назад, на Рождество. Её руки застыли на красивой ткани. Сорвать с себя и выбросить? Но ведь палантин ни в чем не виноват, и она не виновата, чтобы лишаться такого палантина. Лучше купить себе новое пальто, чтобы соответствовало, и сапоги, и что-то сделать уже с волосами.

Боясь передумать, Мико быстро набрала номер подруги-стилиста:

— Ами, у тебя будет сейчас на меня время?

— Слава тебе, Господи, свершилось! — услышала она в ответ.

Когда Мико вернулась, по секретарскому отделу пронёсся вздох восхищения.

— Девочки, — спросила она, изящным движением поправляя идеальный локон новой прически, — Кого-нибудь кроме меня господин Ероши лапает за задницу?

Несколько рук поднялись, а потом ещё несколько. В общем-то, руки не подняли только те, кто ни разу не оставался с господином Ероши наедине.

Тэру собирался извиниться, но понял, что ничего не выйдет, когда увидел преображённую Мико. Её великолепие просто сбивало с ног, вырвавшись на свободу после двухлетнего плена, а ещё внушало ощущение недоступности. До неё не дотянуться, не достучаться, новая броня была в разы лучше прежней.

Она прошла мимо и вежливо, но холодно улыбнулась ему, то ли благодаря за особую «услугу», то ли оценив реакцию.

— Прекрасно выглядите, госпожа Йошида, — сказал он с лёгкой усмешкой.

— Благодарю вас, — невозмутимо ответила она и пошла дальше.

Разговаривать было не о чем. Он покачал головой, вздохнул и пошел своей дорогой. А Мико зашла за угол и остановилась, сердце стучало, как бешеное. Она хорошо держалась под его взглядом, но сейчас силы её покинули.

«Не реви!», — велела она себе, — «Тебе сейчас нельзя плакать, особенно из-за мужиков».

— Доктор Тсубаки, пришло письмо от организатора конференции, он спрашивает ваши предпочтения в еде, и предпочтения вашей дамы. А ещё подтверждение того, что вы будете с дамой.

— Когда нужно ответить?

— Завтра крайний срок.

— Вот завтра и отвечу.

— Госпожа Йошида всё ещё злится? Хотите, позвоню ей от вашего имени и приглашу на ужин?

— Звони, хуже уже не будет.

Токояма вышел из кабинета, а Тэру повернулся к окну. Мико избегала общения с ним уже две недели, не отвечала на звонки, и всё время была занята. Можно было бы, конечно, выловить её в пустом коридоре или позвонить с другого номера, но ему не 15 лет для таких манёвров. Радовало одно, он был уверен, что такая, какой она стала, никому не позволит себя лапать.

«У меня нет никаких прав на неё», — сказал он себе уже в который раз, и уже в который раз это не помогло.

— Может, стоит уже признать, что тебе нужна эта женщина, и решиться на что-то? — сказал ему профессор Акира на прошлой супервизии.

«Чёрт, надо уже с этим разобраться!» — решил он и вышел из кабинета с твёрдым намерением найти Мико и прижать к стенке, образно выражаясь. Хотя, как пойдёт.

— Госпожи Йошиды нет, — сообщил Токояма, — её сегодня уволили.

5

Тэру ехал домой, день был долгий, пять консультаций, интервью для психотерапевтического ежегодника, две лекции в университете и терапевтическая группа, да ещё и новость о том, что Мико уволили. Уже даже захотелось домой в пустую, прекрасно обставленную холостяцкую квартиру.

Эйджи позвонил, когда он уже подъезжал к парковке.

— Доктор Тсубаки, я вас не отвлекаю?

— Нет, Токояма, что случилось?

— Я сижу в баре на 15-ой улице, здесь госпожа Йошида, она очень красивая и очень быстро пьянеет, и мужчин вокруг неё становится всё больше, если вам это интересно…

— Спасибо, Токояма, не своди с неё глаз, я сейчас приеду.

Он отбросил телефон, сдал назад, весьма удивив работника парковки, развернулся и умчался по направлению к 15-ой улице. Он не знал, что сделает, когда ворвётся в бар, хотя, чего тут знать, просто вытащит её оттуда, хоть в охапку. Мужчин вокруг становится всё больше… Тэру со злостью сжал руль и прибавил скорость.

Он остановился у входа, пошарил в бардачке, нашел обручальное кольцо, с которым так и не придумал, что делать, и надел на безымянный палец. Дверь открыл чуть ли не пинком, мимоходом кивнул Эйджи и направился прямо к ней. Её трудно было не заметить, она действительно была очень красивая, мужчин вокруг он насчитал пять, и один из них обнаглел настолько, что положил руку ей на колено.

— Пошли домой, Мико! — сказал он, схватив её за плечо и сдернув с барного табурета, попутно пихнул локтем того наглеца.

— А может, ей не хочется домой? — влез самый борзый, — Ты кто такой вообще?

— Я — её муж, — нехорошо улыбнулся Тэру, — а ты кто?

— Какой ещё муж? — возмутилась Мико, пытаясь освободиться из его захвата, тут же потеряла равновесие, и он подхватил её второй рукой.

— Всё ещё злишься? А ведь даже шанса извиниться мне не дала.

— Отпустите!

— Вот ещё! — процедил он сквозь зубы, и спросил у бармена, — Сколько с неё?

— Нисколько, — отозвался тот, наблюдая сцену с невозмутимым видом, — её всё время угощали.

— Прекрасно!

Не обращая ни на кого внимания, он потащил Мико к выходу.

— Что вы себе позволяете? — слабо сопротивлялась она, когда он усаживал её в автомобиль и пристёгивал ремнём.

— А вы что себе позволяете? — спросил он, усевшись за руль.

— Ну, я — взрослая женщина… — бормотала она.

— Вас, похоже, тошнит. Возьмите пакет.

Он протянул ей бумажный пакет, предварительно вытряхнув из него пару яблок. Хорошо, что сегодня нашлось время заехать в продуктовый магазин.

Она попыталась было возразить, но тут пакет ей и правда понадобился.

— Чёрт! — выругалась она, оторвавшись от пакета и быстро трезвея, — Простите за это.

Он кивнул. Она достала телефон, чтобы посмотреть сколько времени.

— Три пропущенных от Фуюми…

— Она звонила мне, когда я подъезжал, я сказал, что вы со мной.

— Спасибо…

Мико готова была провалиться сквозь землю.

— Черт! — снова выругалась она, — Что она подумает, если увидит меня в таком виде?

— Если хотите, можем заехать ко мне, вы сможете привести себя в порядок и выпить кофе, — со вздохом предложил он.

— Может, лучше в какое-нибудь кафе?

— Мой дом недалеко, — как-то безапелляционно сказал он и вывернул руль вправо.

Мико немного качнуло в сторону, и она почувствовала, что сил спорить у неё нет. Да и потом не так уж хотелось заходить в таком состоянии в кафе и видеть, как на неё смотрят.

Они и правда быстро доехали. Доктор Тсубаки подхватил с заднего сиденья пакеты с продуктами и спросил:

— Идти можете?

— Да, могу.

Он кивнул, отвернулся и пошел к лифту. Сгорая от стыда, она пошла за ним. До этажа доехали молча.

— Заходите, — сказал он, открыв дверь, — ванная там, в шкафчике на нижней полке есть пара новых зубных щёток. А я пока сделаю кофе.

Мико подумала о том, что он совсем на неё не смотрит, и расстроилась ещё больше.

«Хватит! Хватит раскисать!, — сказала она своему отражению в зеркале ванной, —Перестань думать о всякой ерунде! После сегодняшнего тебе точно с ним ничего не светит!»

Захотелось плакать, но она собрала всю свою волю в кулак и засунула эмоции подальше. Следовало хотя бы сохранить лицо.

6

Она зашла на кухню, смущенно улыбнулась и сказала:

— Ещё раз простите… И ещё раз спасибо…

— Не стоит, — ответил он, протягивая ей чашку кофе. — И потом, я всё-таки перед вами виноват, и до сих пор не извинился.

Мико отпила кофе. Конечно же, у него и кофе замечательно получается.

— Что вы делали в баре? — спросила она.

— Я хотел поговорить с вами сегодня, но не смог связаться. Мой секретарь увидел вас там и позвонил мне. Это было уже нерабочее время, но он бывает очень дотошным.

Она кивнула и сделала ещё глоток.

— О чём вы хотели поговорить?

— Хотел извиниться.

— Я вас извиняю, — с царственным великодушием произнесла она.

Ему не понравилось, как это прозвучало, будто она прощалась, а не прощала.

— Как вы себя чувствуете?

— Уже лучше, спасибо. Хотя, меня ещё немного качает. Я два года не употребляла алкоголь, даже не думала, что так быстро опьянею.

— Вас что-то сильно расстроило?

Она усмехнулась.

— Давайте без жалости и психотерапии. Если меня что-то и расстроило, я с этим справлюсь.

Он почувствовал, что она снова отстраняется, и разозлился. И на себя разозлился за то, что постоянно говорит, как психотерапевт, а не как человек.

— Как справитесь? Напиваясь в баре в компании незнакомых мужчин? — спросил он, поставив свою кружку на стол.

— А это — не ваше дело. Я не говорила вам об этом раньше? Мне кажется, говорила. Но если вдруг не говорила, повторю, это не ваше дело. Никто не просил вас притворяться моим мужем и вытаскивать меня оттуда.

— То есть я зря спас вас от случайного секса по пьяни с незнакомцем, а то и с несколькими?

Он чувствовал, что закипает.

— Может и зря! — ответила она не менее свирепо.

Он глубоко вздохнул, снял очки и положил их на стол.

— Так я испортил вам вечер? — чрезвычайно вежливо поинтересовался он, и она насторожилась, — Примите мои глубочайшие извинения. Думаю, я должен во что бы то ни стало возместить потерю.

— Что? — не поняла она.

Вместо ответа он забрал у неё чашку с кофе и тоже поставил на стол.

— Что вы делаете?

— Мужчины у вас тоже не было два года, так ведь? Трудно, наверное, пришлось?

Мико просто потеряла дар речи, на глаза навернулись слёзы от жгучей обиды, она сделала шаг назад, он схватил её за руку и повёл за собой.

— Отпустите!

Он не слушал, рывком затащил её в спальню и прижал к себе.

— Перестаньте сейчас же!

— Почему же?

Тон его голоса был абсолютно невозмутим, а руки скользили по её телу, изучая изгибы, жаждали проникнуть под одежду. Его прикосновения не были грубыми, но держал он крепко. Его губы коснулись её виска, ладонь легла на затылок, большой палец скользнул по мочке уха. Она вздрогнула.

— Разве вы не этого хотели?

— Да, может быть, я и хотела этого, но только не с вами!

Она попыталась вырваться, но он стиснул её крепче.

— Чем же я хуже?

Добравшись до замка на её юбке, он, не церемонясь, расстегнул его.

— Нет!

Повинуясь его рукам, юбка упала на пол. Мико воспользовалась тем, что хватка ослабла и отскочила на середину комнаты.

— Прекратите это немедленно! Я буду кричать!

— Кружевные чулочки, госпожа Йошида! Да вы меня балуете!

В два счёта он оказался перед ней и толкнул на кровать.

— Что-то вы слабо сопротивляетесь для той, кто не хочет.

— Зачем вы это делаете?

Её голос дрожал, она никак не могла поверить в то, что с ней происходит такое. Он немного полюбовался её растерянностью и тоже залез на кровать, она попыталась отползти назад, но он обхватил её за талию и притянул к себе. Её руки разъехались, и она упала на спину, а ноги сами собой скользнули на его бёдра.

— Вы такая беспечная, просто грех не воспользоваться. Так почему с кем угодно, только не со мной? — спросил он, наклоняясь к ней.

Он не наваливался на неё всем телом, не спешил раздевать и лапать. Его пальцы чуть дотрагивались до её кожи, скользили по скуле, по подбородку, коснулись губ. Вроде ничего особенного, но поза была слишком недвусмысленной, и это обостряло чувствительность. Даже лёгкие прикосновения вызывали бурю ощущений, и она готова была под землю провалиться из-за этого.

— Мне, что, вас пытать? — спросил он, устав ждать ответа.

Его ладонь скользнула вниз по её шее в вырез блузки, и пальцы ловко расстегнули ещё одну пуговицу. Она судорожно вздохнула, дернулась, но он тут же прижал её к кровати.

— Отвечайте!

7

Мико готова была заплакать, не находя слов.

— Я не могу ответить, я не знаю, как о таком говорить…

— Ну хоть как-нибудь, — раздраженно произнёс Тэру, ослабляя хватку.

Она поняла, что умрёт, если расскажет, и начала говорить:

— Вы поцеловали меня тогда у лифта, и это было… было так…

— Вам напомнить? — усмехнулся он, снова наклоняясь к ней.

— Нет, не надо, пожалуйста!

— Это было так ужасно?

— Нет… наоборот… я не знаю, как объяснить. У меня не было такого раньше… Я почувствовала себя так, будто наконец вернулась домой, или что-то вроде того. Будто это был поцелуй, которого я ждала всю жизнь… А вы… вы ведь просто издевались надо мной, вы поцеловали меня тогда, чтобы показать, как низко я пала, что любой может делать со мной, что захочет…

«Вот черт!» — подумал Тэру, а Мико, не выдержав, заплакала.

— Я, правда, два года не встречалась с мужчинами и подумала, что, если пересплю хоть с кем-то, это пройдёт, и я перестану думать о вас и мучиться от того, что вы никогда не будете меня уважать, и не станете за мой ухаживать. Это невыносимо, понимаете? Вы и сейчас со мной как со шлюхой, а я даже сопротивляться толком не могу!

И она разревелась ещё сильнее.

Некоторое время Тэру не знал, что делать, потом слез с кровати и накинул на Мико одеяло, а сам забрался к ней и крепко обнял. Она пыталась было отодвинуться, но рыдания совсем лишили её сил.

«Надо бы выписать Токояме премию, даже двойную. Если бы не он, она бы сейчас…» — думал он, пока гладил её по голове, и шептал:

— Прости меня, я всё не так понял.

— Мико, — сказал он, когда она немного успокоилась, — я бы никогда не поцеловал женщину, которая мне не нравится, и никогда не пригласил бы в свой дом человека, которого не уважаю. И я буду за вами ухаживать хоть всю жизнь, если вы захотите.

— Доктор Тсубаки?

— Тэру, зовите меня Тэру.

Она растерянно замолчала, а потом спросила:

— Зачем вы сегодня со мной так поступили?

— Взбесился, когда увидел вас с теми мужчинами в баре, и ещё, когда вы сказали, что это не моё дело, и что вы готовы с кем угодно, только не со мной.

— Так я вам нравлюсь?

— Очень.

— И как женщина?

— Как женщина вообще до безумия.

Его рука скользнула по её телу с талии до подбородка, он наклонился, чтобы поцеловать её.

— Подождите!

Она упёрлась ладонями в его грудь.

— Только поцелуй, Мико. Позволите мне это? Или боитесь влюбиться в меня ещё сильнее?

— Я не говорила, что влюбилась в вас!

— Так может уже скажете?

— Не думаю. Вы и так считаете, что вам со мной всё можно…

— Мне с вами можно только то, что вы захотите. Так чего вы сейчас хотите, Мико?

— Я… не знаю.

И он поцеловал её, она робко ответила на поцелуй, будто вспоминая, как это делается. А он попытался вспомнить, как давно у него не было женщины, и выходило так, что очень давно.

— Давайте так, — сказал он, еле оторвавшись от её нежных, теплых, слегка опухших после слёз губ, — вы сейчас пойдёте в ванную, умоетесь, успокоитесь, придёте в себя, потом вернётесь сюда и будете здесь спать. Если запрёте дверь, я переночую на диване в гостиной, если нет, тогда здесь с вами. Что бы вы ни решили, моё отношение к вам не изменится.

Тэру ещё раз быстро поцеловал её и выбрался из-под одеяла, потому что понял, что сопротивляться ему она и правда не может. Стараясь не думать об этом, он открыл платяной шкаф и вытащил оттуда футболку.

— Можете спать в этом, она новая.

— Спасибо.

Бросив футболку на кровать, он быстро вышел, чтобы, не дай бог, не увидеть её в чулочках ещё раз. «На балкон», — было его следующим решением. На балконе было холодно, и это помогало. Теперь следовало отвлечься и подумать о чём-то нейтральном, типа речи, которую он готовил для выступления на конференции. А не о том, оставит она дверь открытой или нет. А вообще, по большому счёту, какая разница, когда это произойдёт, сейчас или потом? Она в его доме, в его постели, в его жизни, и уходить не собирается. Этого уже достаточно, чтобы вопить от восторга на весь город. Впервые за несколько лет у Тэру было чувство, что всё правильно.

С балкона он ушёл на кухню, помыл кофейник и чашки, нашёл свои очки: «Пошалили и хватит».

Он дождался, пока она скроется в спальне, и тоже пошел в ванную, принял душ, почистил зубы, понял, что ему действительно всё равно, оставит она дверь открытой или нет, и решив, что дал Мико достаточно времени, подошёл к двери спальни.

Не заперто. Сердце ухнуло куда-то вниз. «Ты чего так разволновался? — сказал он себе, — Тебе же не шестнадцать. Просто в этой комнате тебя ждёт женщина, и ты пойдёшь, и сделаешь всё, как надо». Но успокоиться не получалось, сердце продолжало взволнованно стучать, будто ему предстояло сделать что-то очень важное.

Когда он подошёл к кровати и увидел, что она крепко спит, испытал чуть ли не облегчение.

«Всё правильно, — подумал он, забираясь к ней под одеяло, — пока ещё рано».

Он притянул её к себе, поцеловал в тёплую щеку, и почувствовал себя так, будто им и правда было по шестнадцать. Хотя, когда ему было шестнадцать, ей было всего девять. Нет, пусть ей тоже будет шестнадцать!

8

Тэру пёк блинчики, пышные, сладкие, румяные, получалось как никогда хорошо. Готовить он научился ещё когда учился в институте, пять лет с карьеристкой женой и три года после развода отточили его навыки практически до совершенства, и всё же он едва не выронил сковородку, когда услышал за спиной:

— Доктор Тсубаки? А почему я у вас дома?

— Что?

Ему показалось, что он ослышался. Мико топталась босыми ножками на пороге кухни в его футболке и с самым что ни на есть растерянным видом.

— Доброе утро, — пробормотала она.

— Так вы ничего не помните?

— Почти. Хотя припоминаю, что меня стошнило, и мы заехали к вам, чтобы я умылась. И вы сварили мне кофе. А вот потом…

На полном автомате Тэру допёк последний блинчик.

— Я, наверное, просто вырубилась у вас, да?

— В числе прочего, — произнёс он, еле сдерживая досаду.

— Было что-то ещё?

— Было.

— Надеюсь, я не сказала и не сделала ничего неуместного.

— Нет, не беспокойтесь, почти всё, что вы говорили и делали, было очень уместно.

— На мне ваша футболка.

— Вы сами её надели.

— И я спала в вашей спальне.

— Вы сами туда дошли.

«Во второй раз».

— И вы спали рядом? Вмятина на второй подушке, она же от вашей головы?

— Я спал рядом, потому что вы этого захотели.

— Между нами ведь ничего такого не было?

— Ничего такого? Вы про секс? Мико, у вас два года не было мужчины, если бы между нами что-то было, вы бы сейчас это чувствовали.

Она тут же покраснела.

— Я, похоже, много чего рассказала вчера.

— Ничего страшного, я — психотерапевт, мне постоянно много чего рассказывают.

Он протянул ей стакан апельсинового сока. Она благодарно кивнула и выпила чуть ли не залпом.

— Так что вчера произошло?

— Я думаю, мне не стоит вам рассказывать, люди не просто так забывают некоторые вещи, будет лучше, если вы сами вспомните.

«Опять терапируешь вместо того, чтобы чувствовать, Тэру», — услышал он в своей голове голос профессора Акиры.

— Надеюсь, я не доставила вам хлопот.

— Нет, что вы, это была лучшая ночь в моей жизни.

— Шутите, да? — невесело усмехнулась она.

«Если бы!» — невесело подумал он.

— Кофе или чай?

— Кофе.

— Есть будете?

— Не знаю. Я сначала приведу себя в порядок.

И она сбежала в ванную, должно быть, сообразив, наконец, как выглядит.

Тэру опёрся руками о стол и шумно выдохнул. И что теперь делать? Какого черта она всё забыла? Зачем ей это понадобилось? Хотя, если подумать, ночью было много такого, что не вписывается в её картину мира. Очень может быть, что его как мужчины в этой картине тоже нет. А если она опять решит с кем-нибудь переспать лишь бы перестать думать о нём? От этой мысли захотелось взвыть. Что делать? Повторить «подвиги» прошлой ночи, чтобы она вспомнила? Вот прям здесь, на кухонном столе…. А что, если она не хочет помнить именно это?

9

Он не успел ничего придумать, а она уже вернулась, посвежевшая, бодрая, полностью одетая и снова уверенная в себе. Он налил ей кофе, пододвинул ближе тарелку с блинчиками, достал из холодильника взбитые сливки и свежие ягоды.

— Я так и не спросил вчера, почему вас уволили? Из-за того, что вы послали того урода?

Она вздохнула, подцепила один блинчик к себе на тарелку, потянулась к взбитым сливкам.

— Почти. Я поговорила с девчонками на работе, оказалось, что господин Ероши приставал почти ко всем. Мы решили заснять это тайком, а потом потребовать от него, чтобы он прекратил, иначе мы всё расскажем и покажем запись. У нас почти получилось.

— И что же пошло не так?

— Моя помощница решила воспользоваться ситуацией по-своему. Она передала все записи этому козлу Ероши, и меня уволили, а её назначили на моё место! Чёрт, я два года пахала на них, как проклятая, совсем себя не жалела. И вот пары слов грязного извращенца оказалось достаточно, чтобы вышвырнуть меня на улицу, да ещё и репутацию подпортить. Меня обвинили в шпионаже, представляете?

Он сочувственно покачал головой.

— Восхитительные блинчики, кстати. Хоть что-то хорошее. Так вот, я без работы, без перспектив, и с ребёнком, которому надо поступать в институт. Надеюсь, Фуюми получит стипендию, если ей придётся отказаться от учебы и пойти работать, это будет ужасно. Чёрт, я всё испортила!

Мико почувствовала, что готова расплакаться, но быстро справилась с собой и потянулась за вторым блинчиком. Он смотрел и думал: «Неужели она ночью мне чуть ли не в любви признавалась? Сейчас уплетает мои блинчики как ни в чем не бывало!»

— В общем, нормальную работу мне теперь не найти. Хоть в содержанки иди, честное слово, — усмехнулась она. — Как вы думаете, мне ещё не поздно идти в содержанки?

— Отчего же поздно? Мне вот как раз нужна содержанка.

— Опять шутите?

— Нет, — сказал он, глядя ей в глаза без тени улыбки. — Вы мне подходите, я вполне серьёзен.

— Да ни за что на свете! — криво улыбнулась она.

— С кем угодно только не со мной? — усмехнулся он.

— Что? — переспросила она, заволновавшись.

— Наверное, я вам очень сильно нравлюсь как мужчина. Расчётливые, почти деловые постельные отношения со мной были бы для вас слишком болезненны.

— Да о чём вы вообще говорите?

Он пожал плечами, нет, так нет.

— Тогда в чем проблема, если не в этом?

— Вы работаете с Фуюми, и это было бы неправильно. Да и потом, я ведь только пошутила, я не собираюсь в самом деле становиться чьей-то содержанкой.

— Фуюми отказалась от моих услуг в тот день, когда я вероломно поцеловал вас. Кстати, я извинялся вчера, но вы, наверное, забыли и это.

Она посмотрела на него с трудом осознавая, что он говорит. Фуюми отказалась у него консультироваться, и первое, что он после этого сделал, поцеловал её, Мико? Так что ли получается? Да нет, бред!

— Знаете, в том, что вас уволили, есть и моя вина. Будет правильно, если я что-то для вас сделаю.

— Нет, вы были тогда правы, я действительно не должна была это терпеть…

— И мне действительно нужна девушка на выходные, обаятельная, эффектная, умеющая себя подать и изобразить всё, что угодно, перед кем угодно.

Он посмотрел на неё с насмешкой, она на него с недоумением.

— И зачем вам такая девушка?

— Сопровождать меня в поездке.

— Там, куда вы едете, без девушек нельзя?

— Можно, но не хотелось бы.

«Он, что, в самом деле думает, что я соглашусь?»

— И что же эта девушка должна будет делать?

— Посещать со мной некоторые мероприятия, тратить мои деньги, хорошо выглядеть и поднимать мой статус в глазах окружающих.

— Уверена, есть замечательные специальные агентства, где вам такую девушку предоставят.

— Не хочу ехать с незнакомкой. Вы мне больше подходите. И в самом деле, почему нет? Мы давно знакомы, отношения у нас вполне дружеские. Вам всё равно нечем заняться. За то, что произошло у лифта, вы меня простили, по крайней мере вчера. Или вы не помните?

— Нет, не помню.

— Тогда я извиняюсь ещё раз.

— Если уж я вчера вас простила, нет смысла.

— Ладно, — произнёс Тэру, решив пока отступить. — У меня скоро лекции. Подумайте до вечера, а за ужином продолжим. Я закажу столик в ресторане. Вас подвезти?

— Да, если не затруднит. Столик в ресторане… Слишком похоже на свидание.

— Если вам не нравится слово «свидание», можете считать, что это деловая встреча.

— Деловая встреча?

Пока он убирал продукты в холодильник, она сложила грязную посуду в раковину.

— Ну да, переговоры о взаимном сотрудничестве.

— Доктор Тсубаки, я не думаю, что… — решила она окончательно отказаться.

— Подумайте до вечера, — повторил он, внезапно оказавшись напротив.

Почему-то ей стало трудно смотреть ему в глаза, он был слишком близко, и это беспокоило.

— Ладно, до вечера, — согласилась она и сбежала с кухни.

10

Тэру довёз Мико до дома и поехал дальше. Она долго возилась с ключами, а когда, наконец, попала внутрь, устало привалилась к двери. Фуюми не было, по субботам она посещала подготовительные курсы, и это было хорошо, не очень-то хотелось сейчас смотреть ей в глаза. А так уже можно ни перед кем не притворяться. Кое-как разувшись и сняв пальто, она доплелась до дивана, захватив по пути бутылку с минералкой.

Так что же такое в её жизни происходит? Сходила, называется, в бар выпить и развеяться! Как это могло закончиться тем, что она ночевала в доме доктора Тсубаки, в постели доктора Тсубаки, в футболке доктора Тсубаки, да ещё и рядом с доктором Тсубаки? Черт бы его побрал! Почему она ничего не помнит? Произошло что-то, за что ей очень стыдно? Наверняка, иначе она не забыла бы. И алкоголь тут не при чем, всё остальное же она помнит. Помнит, как скотина Ероши её увольнял на глазах у всего отдела. Помнит, как собирала вещи и подписывала документы, как приехала домой, посидела там, плюнула на всё и отправилась в бар. Помнит, как её постоянно угощали, как угощающих становилось всё больше. Помнит, как появился доктор Тсубаки и выволок её оттуда, будто имел на это право, и как усадил в машину, и протянул ей бумажный пакет. Лучше бы она это забыла! Потом он привёз её к себе, чтобы она привела себя в порядок, протянул ей чашку кофе. И, собственно, всё…

Он сказал, что спал с ней рядом, потому что она этого захотела. Как это понимать? Она его попросила? Да уж, если так, стыда не оберёшься! Такое несложно захотеть забыть. Что ещё она натворила, сказала что-то лишнее? Или, не дай Бог, сделала? Чёрт! Он сказал, что это была лучшая ночь в его жизни. Он, ведь, шутил, да? Что ей теперь делать? Как себя вести? Как ни в чём не бывало? Но ведь что-то же было. Вот только, что? И как лучше, знать или не знать?

Промучившись сомнениями до обеда, Мико позвонила Ами, назначила время и пошла выбирать платье.

— У тебя свидание? — конечно же, спросила Ами, доводя её образ до совершенства.

— Скорее собеседование на новую работу, — усмехнулась Мико.

— Для собеседования это слишком шикарно.

— Для этой работы нужно шикарно выглядеть.

— Тогда, считай, работа твоя.

— Я, вообще-то, хочу отказаться.

— Да?

Ами окинула Мико недоверчивым взглядом, пожала плечами и вернулась к работе.

«И правда, как на свидание», — подумала Мико, но что-то менять было уже поздно, доктор Тсубаки должен был заехать за ней через полчаса.

— Вы решили во что бы то ни стало мне отказать? — спросил Тэру, когда со светской беседой было покончено и официант принёс десерт.

— Как вы догадались?

— Вы слишком красивы сегодня.

— О нет, это с этим не связано. Просто это мой способ совладать с действительностью, чем неуверенней я себя чувствую, тем безупречней должен быть мой внешний вид.

— Вы чувствуете себя неуверенно?

— Конечно! Я не помню, что было прошлой ночью, а вы не хотите мне рассказывать. Меня это напрягает.

— Я же сказал, будет лучше, если вы сами это вспомните.

— А ещё вы зовёте меня в сомнительную поездку, будто так и надо. Я не знаю, что произошло ночью, но похоже, вы теперь думаете, что я какая-то…

— Я так не думаю.

— Тогда почему предлагаете такое? Как кто я нужна вам там? Как эскорт, чтобы скрасить выходные? Погреть постель? Покрасоваться перед коллегами и конкурентами?

— Чёрт возьми, Мико! Вы просто мне нравитесь, и я хочу, съездить с вами в Токио. У вас будет отдельный номер. И всё, что вам нужно будет делать, это иногда меня сопровождать, и изображать мою девушку при посторонних. Объятия, поцелуи и всё остальное только по вашему желанию. Приставать буду, но в рамках приличия. Вы красивая женщина, не приставать к вам просто невежливо. Есть ещё что-то, что вас смущает?

— У меня нет лишних денег, чтобы просто так ради развлечения съездить в Токио.

— Я же сказал, что всё оплачу.

— И это очень подозрительно звучит.

— Мико, для меня всё выглядит по-другому. Вы едете со мной и спасаете меня от расспросов, как поживает моя жена, и почему она не приехала. Это очень много будет для меня значить. Вы не представляете, каково это быть психотерапевтом с неудавшейся личной жизнью среди других психотерапевтов. И за это я готов взять на себя все расходы.

— А где ваша жена?

— Мы три года в разводе, у неё своя жизнь, а я ушел в работу и как-то не стремился заводить новые отношения, ну вы знаете, как это бывает. Так что сейчас у меня нет женщины, которую я мог бы взять с собой.

Она задумалась.

— Господи, Мико, да соглашайтесь уже. Токийские магазины с моей кредиткой, вы только подумайте!

«Черт! — подумала Мико, — Токийские магазины с его кредиткой!»

— Я должна знать, что было ночью. Я не могу согласиться, пока не узнаю.

— Давайте так, вы едете со мной, и, если к концу выходных так и не вспомните, я вам всё расскажу.

— Я не могу оставить Фуюми.

— Фуюми уже взрослая девочка, и потом, за ней есть кому присмотреть, если что.

— О да, он присмотрит, я не сомневаюсь!

— Мико, они — влюблённые подростки, вы всерьёз надеетесь удержать их друг от друга?

— Нет, — сказала она устало. — Я всё понимаю, я даже помню, как это бывает, но не могу же я вот так беспечно всё бросить и уехать!

— Думаю, вам стоит поговорить об этом с ней. Что-то мне подсказывает, что она без проблем вас отпустит.

— Я же собиралась вам отказать.

— Я рад, что не отказали.

«И как так вышло?» — думала Мико ошарашенно, жизнь явно выходила из-под контроля. А маленькая, почти забытая за два года, озорная девчонка в её душе вопила, опьянённая восторгом: «Приключение! Наконец-то, приключение!» И сразу захотелось новый чемодан, изящный, но вместительный, на колёсиках, и какого-нибудь незабываемого цвета. Интересно, сколько такой может стоить?

— Если вам что-то понадобится для поездки, не стесняйтесь, — сказал доктор Тсубаки и проскользил банковской картой по скатерти прямо к её руке.

Поняв, как это выглядит со стороны, она опять засомневалась, стоит ли идти на такое.

— Мико, по-вашему, я подлый мерзавец?

— Нет, вряд ли. Я всегда думала, что вы — хороший человек, хоть и психотерапевт.

«Вот зараза!» — подумал он и сказал:

— У вас какое-то предубеждение против психотерапевтов?

— Моя подруга однажды встречалась с психотерапевтом, это был не самый приятный опыт в её жизни. После этого мы с подружками стали говорить про мужчин: «Ну, он хотя бы не психотерапевт!» — просто шутка для своих.

Он кивнул.

— Хотите знать, что я думаю про вас? Вам ведь будет легче решиться, если вы это узнаете?

Она подняла на него настороженный взгляд и произнесла:

— Может быть.

— Вы — одна из самых удивительных женщин их тех, что я встречал, Мико. И то, что вы позволяли лишнее своему начальнику, и пошли в бар в поисках мужчины на ночь, моего мнения не изменит. Вы очень много сделали для Фуюми, даже больше, чем стоило ожидать. Я знаю, что некоторые мои коллеги советовали сдать её в какое-нибудь специальное учреждение, но вы этого не сделали, а продолжали искать что-то, что сможет ей помочь. И когда она выбрала не совсем нормальный способ справиться со своими проблемами, вы её поддержали. Вы изменили свою жизнь и себя саму ради неё не колеблясь, а это было нелегко. Я никогда не буду думать о вас плохо, что бы вы ни натворили.

«Вот зараза!» — подумала Мико, всё-таки забирая карточку.

— Завтра у меня выходной, думаю, нам надо сходить куда-нибудь, чтобы получше узнать друг друга. Ведь нам предстоит изображать пару…

11

— Честно признаться, когда я первый раз вас увидел, не поймите меня неправильно, я был впечатлён и восхищён, но никогда бы не подумал, что вы можете стать начальником отдела.

Слава Богу, она рассмеялась.

— Я не производила впечатление достаточно умной женщины?

— Нет, вы не производили впечатление целеустремлённой карьеристки, вас будто бы не слишком интересовала ваша работа.

— Меня она никогда слишком не интересовала, но приоритеты сменились. Я не глупая, я хорошо училась, но все эти документы и отчёты — это такая скукота! Я могу делать свою работу хорошо, но любить никогда не буду.

— А что вы любите?

— Наряды, украшения, аксессуары… Была бы моя воля, из бутиков бы не вылезала, довольно-таки легкомысленно, не правда ли?

— Какая разница, легкомысленно это или нет, если действительно нравится?

— Был человек, который говорил мне это, но его я не слушала принципиально, — невесело рассмеялась она. — Спустить в трубу такой потенциал? Как можно? Профессия должна быть серьёзная и перспективная, потому что девушкам в наше время приходится особенно нелегко, расслабляться нельзя ни в коем случае!

— Дайте угадаю, так говорила ваша мама?

— Да, она. А ваши родители? Они хотели, чтобы вы стали психотерапевтом?

— Нет, конечно, кто ж такого для своего ребёнка захочет? — усмехнулся он, — У меня ещё сложнее ситуация, мои родители — успешные врачи. Отец — хирург, мать — кардиолог, а я свернул на кривую дорожку. Я устал им объяснять, что вылечить душу человека не менее важно, чем тело. А они устали объяснять мне, что психотерапия — это не наука, и если я хочу копаться в человеческих мозгах, мне следовало стать нейрохирургом, но теперь уже смирились. В конце концов, я хотя бы психотерапевт, а не священник.

— Вы — смелый человек, а я, похоже, нет.

— Я тоже не все битвы выиграл, — пожал плечами он. — И мы приехали.

— Так куда мы всё-таки идём?

— Вам должно понравиться.

— Я подобающе одета?

— Вы, как всегда, безупречны.

Тэру припарковал машину и вышел, чтобы открыть Мико дверь. Она дождалась.

— «Тсубаки Момо «Грани и Границы» фотовыставка», — прочитала Мико на стенде, — Ваша родственница?

— Невестка, — улыбнулся Тэру.

«Для фотовыставки вполне»,— подумала Мико, перестав, наконец, переживать насчёт своего внешнего вида.

— Так ваша семья будет здесь? — спросила она, ничем не выдав своего волнения.

— Только брат с женой, мама на конференции, у отца срочная операция.

Мико смотрела на фотографии. Люди и архитектура, живой человек и воплощённая геометрия. Что эта самая Тсубаки Момо хотела этим сказать?

Какой-то парень с фотоаппаратом пронёсся мимо. Тэру подхватил Мико за талию и притянул к себе, помогая избежать столкновения. Она подняла на него растерянный взгляд, собиралась что-то сказать, но сзади послышался взволнованный женский голос:

— Смотри, смотри, Тэру пришел с девушкой. Неужели? Пошли знакомиться!

Так что ему пришлось выпустить Мико и повернуться к говорившим.

— Позволь представить, мой младший брат Тоя и его жена Момо, звезда сегодняшнего вечера.

— Йошида Мико, приятно познакомиться.

Тоя доброжелательно улыбнулся и ответил на приветствие. Он был совсем немного похож на старшего брата, и то больше жестами и интонациями, чем внешне. Момо, меж тем, стояла и абсолютно беззастенчиво разглядывала Мико.

— Какая замечательная! Я её хочу! Тэру, можно?

Тэру вздохнул и с нежностью посмотрел на Момо.

— Тебе не кажется, что это не у меня надо спрашивать?

— Да, конечно. Но ты не против?

— Как я могу быть против, когда ты просишь?

Мико как могла сохраняла невозмутимость и тоже разглядывала Момо. А посмотреть было на что. Во-первых, иностранка, во-вторых, вопиющая иностранка: высокий рост, светлые вьющиеся волосы, большие серые глаза, черты лица абсолютно европейские. Мико была уверена, что в Момо нет ни капли японской крови. В-третьих было то, как она смотрела. Мико пришло в голову, что никто и никогда не разглядывал её с таким откровенным обожанием. Это смущало и притягивало одновременно.

— Госпожа Йошида, — произнесла Момо с волнением в голосе, — можно мне сделать несколько ваших фотографий?

— Ну… я…

Мико беспомощно переступила с ноги на ногу.

— Я не модель.

— А мне не нужна модель, мне нужна женщина! Я сейчас работаю над новым проектом, это серия женских портретов, и я бы очень хотела, чтобы вы там были. Пожалуйста!

«Да, — подумала Мико, — ей действительно невозможно отказать, когда она просит».

Момо подошла ближе, закрыла Мико от мужчин и сказала почти шепотом:

— Если согласитесь, я вам покажу фотографии Тэру. У меня даже есть те, где он без…

Услышав последнюю фразу, Мико покраснела и согласилась.

— Тогда позвоните мне.

И Момо, приобняв Мико, протянула ей визитку. А затем убежала к заждавшимся журналистам, послав на прощанье воздушный поцелуй и восхищённый вздох.

12

— Чем, интересно, она вас соблазнила? — спросил Тэру, когда они вновь остались одни.

Мико улыбнулась, но ничего не ответила, аккуратно укладывая визитку Момо в свою сумочку.

— Что это вообще было, хотела бы я знать.

— Ничего страшного. Момо действительно вами сильно увлеклась, в творческом плане, разумеется. Она увлекается моделями, не важно, кто это, мужчины, женщины, дети, старики, даже животные бывают. Она так работает.

— И как ваш брат к этому относится?

— Тоя любит её такой, какая она есть, и потом, несмотря на всё это, Момо остаётся верной женой, так что опасаться вам нечего.

Тэру еле сдерживал смех, улыбка так и норовила расползтись по его лицу.

— Вас это позабавило, не так ли?

— Ничего не могу с собой поделать! У вас было такое лицо!

Он устал себя сдерживать и рассмеялся. Мико подумала было обидеться, но вместо этого тоже улыбнулась.

— Тут есть безалкогольные напитки? — спросила она, оглядываясь на фуршет, — Видеть не могу алкоголь после пятницы.

— Сейчас посмотрю.

Стоило доктору Тсубаки отойти, как рядом нарисовался какой-то поднабравшийся халявного шампанского персонаж.

— Простите, вы, наверное, модель?

Мико отрицательно покачала головой, размышляя, самый дешевый это из подкатов, или не самый.

— А знаете, вы могли бы стать моделью, у вас есть особый шарм. Я, кстати, достаточно успешный фотограф, давайте я вам позвоню, и мы попробуем поработать. Вы здесь, кстати, одна?

— Нет, не одна.

— С подругой?

— Нет, не с подругой.

— Вы уверены, просто у вас такой скучающий вид.

«Какое убожество! — подумала она, — Ну почему нельзя было просто пригласить меня на свидание, потому что я понравилась?»

— Так как насчёт фотосессии?

— Не интересует.

— Многое теряете.

Мико вздохнула и решила пойти искать доктора Тсубаки, он-то по крайней мере честно признался, что она ему нравится, когда делал своё непристойное предложение, но доктор Тсубаки появился сам.

— Вижу, вы не скучаете.

— Как можно? У меня же особый шарм!

Достаточно успешный фотограф сам собой куда-то делся.

— Безалкогольного, как оказалось, здесь не подают, так что я взял вам газировку из автомата.

— Спасибо.

Мико не успела открыть банку, как у неё зазвонил телефон.

— Надо же! — восхитилась она, посмотрев на экран, — Кто бы мог подумать, Кобаяши!

— Почему вы так удивлены.

Перед тем, как ответить, Мико нажала отбой.

— Это парень, с которым я встречалась в институте. Одной меня ему было мало, странные были отношения, мы то разбегались, то сходились вновь. Я долго не могла с ним окончательно расстаться. И до сих пор, стоит мне начать с кем-то встречаться, он звонит, просто поболтать, как дела и всё такое. Самое интересное, что он не звонил два года, и вот сегодня… Конечно, мы с вами не то чтобы встречаемся, но у него просто чутьё какое-то.

— А почему вы долго не могли с ним окончательно расстаться? — спросил Тэру, с удивлением понимая, что никогда ни при каких обстоятельствах не ревновал жену, даже когда она допоздна задерживалась на работе, или шла с коллегами в бар, или уезжала в командировку с начальником.

— Ну, наверное, потому, что это были мои первые серьёзные отношения, я очень сильно привязалась тогда. В общем, я была молодая и глупая, и мне почему-то казалось, что нам хорошо вместе, и так хорошо мне больше ни с кем не будет…

Телефон снова зазвонил.

— Опять он?

— Да, — усмехнулась она, с лёгкой грустью посмотрев на экран.

— Дайте сюда!

Он выхватил у неё телефон и рявкнул в трубку:

— Больше никогда не звоните моей жене!

Не став слушать ответ, Тэру нажал отбой и вернул Мико телефон. Она собиралась уже возмутиться, но тут увидела, что он снимает очки.

— Знаете, Мико, у меня будет к вам одна просьба…

Он шагнул к ней, она тут же отступила на два шага. Но сбежать не удалось, сзади была стена, справа какой-то огромный фикус, а слева на стену легла его ладонь.

— Вы слишком близко, — произнесла она, надеясь, что он не заметил, как от этой близости по её телу пробежала дрожь.

— Ну, я же обещал приставать, — ухмыльнулся он, глядя на неё совсем другим взглядом.

Она опустила глаза и, запинаясь, спросила:

— Скажите, а той ночью мы с вами… целовались?

— Да.

У неё мурашки по телу побежали от того, как он это сказал.

— О! Но это не значит, что мы и сейчас…

— Не значит, но вдруг вам захочется, чтобы я вас поцеловал, а я буду стоять столбом. Так что я буду предпринимать попытки на всякий случай.

— Знаете, если мне захочется, чтобы вы меня поцеловали, я дам вам знать.

— Как? — заинтересовался он.

— Я сама сниму с вас очки.

— Да неужели?

— Да. Так что у вас была за просьба?

— Я хотел бы вас попросить, даже настоять, чтобы вы не встречались с другими мужчинами, пока мы с вами… сотрудничаем подобным образом. Знаю, вам всегда было мало одного поклонника…

Она усмехнулась.

— Вы про то время, когда я бегала на свидание каждую неделю с новым кавалером? Это было давно, я была тогда совсем другим человеком. Мне просто нравилось ходить на свидания, это было весело, я наряжалась, мне говорили комплименты, на меня смотрели с восхищением, можно было флиртовать и веселиться. Но парням почему-то было этого мало, они быстро начинали требовать от меня что-то ещё, так что парней приходилось менять. Всё было так предсказуемо. А два года назад, когда мой брат погиб и у меня осталась только Фуюми, я решила, что с этим всем покончено, и даже стало как-то легче и спокойнее. Я решила, что так и останусь старой девой, в общем-то это неплохо, у меня же есть Фуюми…

— Старая дева? Господи, Мико! Да из вас никогда не получится старой девы! Я оставил вас всего на пять минут, а к вам уже кто-то подкатил, и почти тут же стал названивать бывший!

— Я бы отшила обоих!

— То есть, для вас не проблема встречаться только со мной?

— Нет, в общем-то, нет.

— Вот и славно.

Он отодвинулся от неё и надел очки. Ей захотелось смыться в дамскую комнату, чтобы прийти в себя. Ну, в самом деле, нельзя же так реагировать всякий раз, когда он оказывается слишком близко!

— Кстати, вы уже второй раз притворяетесь моим мужем, не боитесь, что…

— А чего мне бояться? Я уже был женат, не так уж это и страшно, особенно, если жену неделями не видеть.

«К чему это он, чёрт возьми?» — подумала Мико, но спрашивать не стала.

13

— Госпожа Тсубаки…

— Зовите меня Момо.

— Момо… Вы так и будете ходить за мной повсюду?

— Не беспокойтесь, я не буду мешать. А у вас милая спальня, всё как я и предполагала. А какой прелестный туалетный столик! Сядьте перед зеркалом, пожалуйста.

— Мы же договорились, что выберем одежду и поедем в студию.

— Я просто сделаю несколько пробных снимков в естественной обстановке. Сделайте вид, будто поправляете макияж. А теперь поверьте, что поправляете макияж. Отлично, а теперь подумайте о Тэру. О! Какое выражение! Вы давно с ним встречаетесь?

— Мы давно знакомы, но встречаемся меньше недели.

— Так ваша любовь долго вызревала?

— Ну, не то, чтобы прямо любовь, мы просто решили попробовать.

— Что ж, тоже вариант. Похоже, Тэру после развода стал осторожнее, крепко же его потрепала Снежная Королева.

— Снежная Королева?

— Марико, его бывшая жена. Совершенно ему не подходила. И о чём только его родители думали, когда устраивали этот брак?

— Так это был договорной брак?

— Не то, чтобы прям такой уж договорной, просто по настоянию родителей. Он согласился, и от него отстали по поводу того, что он занялся психотерапией, а не медициной. Хотя, думаю, Марико всё же ему нравилась. В ней было своё очарование, очарование чего-то прекрасного, замёрзшего во льдах, безнадёжно мертвого, но при этом совершенного. Он не рассказывал о ней?

— Нет, я не спрашивала. Так как я должна выглядеть?

— По-настоящему. Мне важно, чтобы была видна сама суть человека, а как он при этом выглядит, не важно.

— Ладно, что мне надеть?

— Можете вообще ничего не надевать?

— Я не буду фотографироваться голой!

— Я не настаиваю, мне не важно. Наденьте то, в чём вы будете настоящая.

— И что это?

— Я откуда знаю? Не торопитесь, я свободна весь день.

Мико в недоумении уставилась на распахнутый гардероб. Модные платья, которые она покупала специально для свиданий, или это свидания были ради платьев? Точно не скажешь. Офисные костюмы, идеально соответствующие её уже не существующему статусу. Даже кое-что из студенческих времён сохранилось. И несколько платьев со свадеб подруг. Было впечатление, что она из всего этого «выросла».

— Момо… мне, наверное, нужно пройтись по магазинам.

— Без проблем!

— Хотите чаю?

— С удовольствием!

— Тётя Мико, я дома!

— С возвращением, Лисёнок.

— У нас гости?

— Да, это Тсубаки Момо, фотограф.

Фуюми вежливо поздоровалась, а Момо вскинула на Мико сияющие глаза и произнесла с уже знакомыми интонациями:

— Мико, она такая классная! Я хочу и её тоже!

— Она — несовершеннолетняя.

— Я не сделаю ничего неприличного.

— Ты ещё со мной не закончила.

— Не беспокойся, меня хватит на вас обоих. Я редко увлекаюсь сразу двумя, но так бывает, особенно, если люди похожи. А вы похожи.

— И чем же?

— Пока не знаю, — развела руками Момо. — Ну так как? Можно?

Мико посмотрела на совершенно растерявшуюся Фуюми и усмехнулась.

— Если сможешь её уговорить.

— Отлично!

— О чём речь, тётя Мико?

— О фотосессии.

— О, нет.

— Ну, почему сразу нет?

Момо соскочила со своего места и подлетела к Фуюми.

— Мне кажется, это будет потрясающе! Ты никогда не пробовала одеться мальчиком?

— Тётя Мико!

— Я ничего ей не говорила. Доктор Тсубаки, думаю, тоже.

— Тебе хоть кто-нибудь отказывал? — спросила Мико, когда они с Момо добрались до торгового центра.

— Тоя отказывал мне аж шесть раз!

— А потом всё-таки согласился?

— Да, в конце концов, я его дожала, или он меня. Ох, весёлое было времечко! У меня вся работа встала, а этот изверг требовал, чтобы я сходила с ним на свидание. Меня тогда не интересовали отношения, фотографировать было интереснее. Но есть у меня проблема, если увлекусь кем-то, не могу переключиться, пока не отсниму. И он этим воспользовался, пришлось идти на свидание, потом ещё на одно, потому что ему показалось, что я не была искренней, а потом ещё на одно. В общем, он выжал из меня семь свиданий! И только после этого, позволил себя сфотографировать. И не смотрите на меня так! Да, были такие типы, которые хотели от меня чего-то неприличного в обмен на фотосессию, но стоило мужчине на это намекнуть, как я тут же теряла интерес, а Тоя хотел только свиданий, прогулок, разговоров по душам. А то, что я после этого забеременела, так это как-то само собой получилось. Ох и переполох был в благородном семействе, когда он заявил, что женится на мне! У него же тогда была договорная невеста… А я ещё и умудрилась «увлечься» Тэру.

— А он сразу сдался?

— Да, почти сразу. Думаю, он всегда был ко мне немного неравнодушен. Но ты не ревнуй, я для него скорее как младшая сестрёнка.

— И вы с Тоей всё равно поженились, несмотря на то, что его родители были против?

— Да, было непросто поначалу, но потом, когда я родила им уже второго наследника, а моя работа получила признание, ко мне стали относиться более благосклонно. Успех и продолжение рода — вот главные ценности старшего поколения Тсубаки.

«И вот не смей примерять это к себе! — предупредила себя Мико, — Тебя ещё никто замуж не звал!»

14

— Тебя что-то беспокоит? Ты никак не можешь расслабиться.

— Да не то, чтобы…

— Расскажи, здесь всё равно никого кроме меня нет.

Момо отложила фотоаппарат.

— Замечательное платье.

— Спасибо.

Мико ещё раз расправила юбку, ей просто нравилось дотрагиваться до ткани. Она сидела на пушистом ковре посреди студии в окружении софт-боксов и отражателей. Момо сидела перед ней, по-турецки скрестив ноги, и смотрела на неё влюблёнными глазами.

— Так что тебя беспокоит?

— Ох, с чего бы начать? Меня уволили, причём история вышла отвратительная, теперь мне на хорошую работу рассчитывать не приходится. И я не знаю, что делать дальше.

— Что-то ещё?

— Ещё моя племянница.

— Фуюми, — мечтательно произнесла Момо и расплылась в улыбке.

— Да, Фуюми. Она встречается с парнем, и я боюсь, как бы они не наделали глупостей. Её парень…

— Тот красавчик, который пришел с ней? Я как-то фотографировала его брата. Жаль, что мой период увлеченности мужчинами прошел, а то бы я его…

— Да, вот ты понимаешь, какой он. А если они… чёрт! Мой брат умер, я должна позаботиться о его дочери, но как? Они сейчас вдвоём на диване в твоём кабинете, и я не могу не думать о том, что они там делают.

— Там ещё моя помощница, она за ними присмотрит.

— Это только в этот раз… О Боже! Как подумаю, как к этому отнёсся бы мой брат, мне плохо становится!

— Тогда твоему брату не следовало умирать и сваливать на тебя всё это.

— Я ему каждый день то же самое говорю!

Мико сморгнула набежавшие слёзы и улыбнулась.

— Есть ли ещё что-то, что тебя тревожит?

Мико подумала, что её тревожит то, что у них происходит с Тэру, но об этом с его невесткой говорить было нельзя.

— Да в общем-то больше ничего не тревожит, разве что сны снятся.

Её ресницы дрогнули, а правая рука легла на левое плечо в каком-то защитном жесте. В голосе прозвучало смущение, а по лицу скользнула призрачная улыбка. Момо потянулась за фотоаппаратом.

— Что за сны?

Мико немного помедлила и начала рассказывать:

— Мне снится, что я бегу по тёмному лесу в длинной ночной рубашке… Всё так чётко и по-настоящему… И за мной гонится человек, я не знаю, кто он, и мне ни разу не удавалось от него убежать. Он догоняет меня, и мы падаем на траву, и он шепчет мне на ухо: «Я знаю, чего ты хочешь…» А потом… Мне стыдно говорить о том, что происходит потом.

— Мико, ты — взрослая женщина, к чему стесняться эротических снов?

— Я плавлюсь от одного его взгляда… Боже, как я могу о таком рассказывать?

— Ты прекрасна…

— Ты, наверное, всем это говоришь.

— Нет, только тем, кто прекрасен. Остальным я говорю: «Вы изумительны, очаровательны, невероятны», или что-нибудь другое. Шикарный сон, кстати, надо будет летом фотосессию устроить с таким сценарием. Давай ещё пару снимков, думай о незнакомце из сна, представь, что он сейчас на тебя смотрит.

Мико тут же покраснела.

— Представь, что не бежишь от него.

— Мне кажется, ему бы это не понравилось.

— Восхитительная улыбка сейчас! И думаю, мы закончили. Сейчас ещё эмоцию облегчения засниму.

Мико не выдержала и рассмеялась.

— Ну как тут остановиться? Разве можно быть настолько великолепной, Мико? — восхищённо спрашивала Момо, продолжая щелкать кадр за кадром.

— Что ты со мной сделала? Как я могла тебе это рассказать?

— Думаю, тебе уже давно хотелось кому-нибудь об этом рассказать. Хорошо, что не Тэру, психотерапевтам такое рассказывать нельзя.

— Кстати, насчёт Тэру, ты помнишь, что обещала мне кое-что?

— Конечно. Прямо сейчас всё тебе покажу, мне всё равно нужен перерыв прежде, чем начать с Фуюми.

Озорное настроение Мико тут же пропало.

— Осторожнее с ней, она…

— Я знаю, я чувствую…

— А где молодёжь?

— Пошли перекусить.

— Ну и отлично, Куруми, сделай нам кофе.

Момо достала с полки стеллажа альбом и уселась на диван.

— Вот он, пошли смотреть.

Мико села рядом.

— Я тогда работала над серией мужских портретов. Было трудно, всё-таки мужчины — это мужчины, если мужчина — не модель, работать с ним не просто. Сначала они отказываются, потом начинают подкатывать, потом никак перед камерой раскрыться не могут. С женщинами куда проще. Но успех был потрясающий, пожилые меценатки просто завалили меня дарами, с этого-то и начался мой взлёт. Тэру великолепен, правда?

Мико кивнула, разглядывая фотографии. У Момо явно был талант.

— Ты с ним тоже о всяком таком говорила?

— Надо было вытащить из него озорного мальчишку, а то Снежная Королева его совсем зацеловала. Но подробностей я тебе не расскажу. А вот самое-самое! Тэру без очков! Не знаю, сколько я его упрашивала! Мне кажется, уговорить его снять штаны было бы легче.

По телу Мико пробежала дрожь и стало жарко. Не зря взгляд незнакомца из сна казался ей знакомым. Да и сниться он ей начал как раз после того поцелуя у лифта. Какого черта? Почему?

— Скинуть тебе на телефон? — спросила Момо, заметив состояние Мико.

— А… можно?

— Для тебя всё, что угодно, ты сегодня хорошо поработала.

15

Доктор Тсубаки скучал. Эта егоза Момо украла у него Мико на два дня, а он уже привык видеть её каждый день.

На телефон пришло сообщение о том, что с его карточки были сняты деньги, а следом письмо от Мико:

«Мне понадобилось платье для фотосессии, а поскольку Момо — ваша невестка, и это вы нас познакомили и разрешили ей меня фотографировать, я решила, что могу потратить ваши деньги. А платье было совершенно необходимо, без него никак».

«Вы не должны отчитываться за каждую покупку, лучше приготовьте мне завтра бэнто и пообедайте со мной».

«Я не хочу приходить к вам на работу, боюсь столкнуться с кем-нибудь из офиса».

«Завтра всю первую половину дня я буду в Университете, давайте встретимся там».

«Раз это Университет, тогда ладно».

— Доктор Тсубаки! Давайте пообедаем вместе!

Три небесных создания восемнадцати лет материализовались перед ним в коридоре. «Интересно, — подумал он, — какой была Мико, когда здесь училась? Наверное, умной, весёлой и с кучей поклонников».

— Простите, девушки, — сказал он небесным созданиям. — Но, во-первых, это запрещено правилами Университета, а во-вторых, я кое-кого жду.

— Ох, ну почему в Университете такие глупые правила? — средняя из них надула губки и взмахнула ресницами.

— Милые девушки, то, что вы предпочитаете проводить время не с ровесниками, а с преподавателем, который в два раза старше, заставляет меня подозревать, что у вас троих проблемы с отцами. Или кто-то просто так, за компанию пришел?

Студентки немного потерялись.

— Извините, мне пора, — сказал он, увидев Мико.

— Знаете, — заявила она, после обмена приветствиями, — когда я была студенткой, однажды тоже влюбилась в преподавателя.

«Похоже, приревновала», — подумал он и сказал вслух, стараясь чтобы не было заметно, как ревнует он:

— Да что вы? И чем же всё закончилось?

— Ничем. Моя любовь была скорее обожанием, так что не предпринимала ничего подобного. Зато была девица со старших курсов, которая предприняла. Был скандал, развод и увольнение.

— Обещаю вам, что не стану крутить романы со студентками, — усмехнулся он.

Она тоже усмехнулась

— Прекрасно! Теперь я за вас спокойна.

— Предлагаю пообедать в оранжерее.

— В какой ещё оранжерее? Я здесь училась, но ни о какой оранжерее не знаю.

— Это потому что студентов туда не пускают. Профессор Судзуки даже не всем преподавателям ключи даёт. Я у него на особом положении, потому что помогаю ухаживать за растениями.

— Вот как?

— Я занялся этим, потому что на себе хотел проверить садоводство как вид терапии. И знаете, что-то в этом есть. Может, не всем оно подходит… И мы пришли.

— Какое большое пространство! Как такое можно спрятать?

— Вы бы знали, какая тут сигнализация!

Болтовня ни о чём. Тэру вздохнул про себя. Вот ведь ситуация! Он знает, что очень ей нравится, а она не знает, что он знает. И ещё он знает, что, если заговорить с ней серьёзно, она сбежит. Так что остаётся делать вид, что всё легко и непринуждённо, и в любой момент может закончиться, поэтому и переживать незачем. И можно сидеть рядом с ней на лавочке посреди оранжереи, есть еду, которую она приготовила, ненароком касаться и говорить ни о чём.

— Вот этот розовый куст я сам пересаживал. Профессор Судзуки, конечно же, стоял рядом и следил за каждым моим движением, но всё же…

— Здесь очень красиво, и цветы цветут посреди зимы. Вам повезло, что вы можете здесь бывать.

— Как прошла фотосессия у Момо?

— Было интересно. Фуюми, кстати, тоже попалась в её сети.

— Как она?

— Всё хорошо, даже подозрительно.

«Вам тревожно, когда всё хорошо?» — чуть было не спросил он, но решил смягчить вопрос.

— Никак не можете перестать о ней беспокоиться?

— Никак не могу, — согласилась она, — Это лечится?

— Да, пересадите десять розовых кустов и всё как рукой снимет.

Она усмехнулась.

— Десять розовых кустов? Что-то знакомое.

— Это, по-моему, из «Золушки» Шарля Перро. Посадить десять розовых кустов, намолоть кофе на неделю и что-то там ещё невыполнимое, чтобы можно было одним глазком посмотреть на королевский бал.

— А я попаду на бал безо всякого списка за чужой счёт и за просто так…

— Вас всё ещё это беспокоит?

— Да, до сих пор. Поверить не могу, что согласилась.

— А что такое? Чувствуете себя падшей женщиной? Если ещё нет, могу помочь с этим прямо на этой полянке, — великодушно предложил Тэру.

— Профессор Судзуки будет в ярости и никогда вас больше сюда не пустит.

— Думаю, вы того стоите, — почти серьёзно сказал он.

— Вы ко мне подкатываете?

— При любом удобном случае.

Он смотрел ей в глаза, такой какой есть, со всеми своими чувствами. Мико не знала, как реагировать, ей было бы проще, если бы это была очередная шутка, но, похоже, это была не шутка.

«Ну уж нет!» — подумала она и сказала:

— Доктор Тсубаки, я, по-моему, уже говорила, что меня не интересуют отношения, и я не хочу, чтобы интересовали.

— Парадоксально, но это делает вас ещё более привлекательной.

— Почему это?

— Потому что очень трудно общаться с женщиной, которая уже примеряет твою фамилию и придумывает имена будущим детям, хотя ты только решил начать к ней присматриваться. А к вам можно приглядываться сколько угодно и без всякого напряга. И мало ли что вы сейчас говорите про отношения, женщины иногда такую чушь несут, уж я-то как психотерапевт знаю.

— Иногда вы… — начала было она возмущенно.

— Иногда я слишком честен, — перебил он, совершенно безмятежно посмотрев на неё. — Как насчёт того, чтобы встретиться завтра в обед? Завтра я буду в офисе, но мы можем куда-нибудь выйти.

— Завтра не могу, Момо попросила меня помочь подобрать образ для одной модели. Так что до вечера я занята.

— Ох уж эта Момо! — сказал он, но при этом улыбнулся.

— Она, правда, для вас не больше чем сестра? — спросила Мико с подозрением.

— А разве может быть иначе? Она ведь жена моего брата, — ответил он, но это её совершенно не успокоило.

Тэру видел, как напряглась Мико после его ответа. Даже если бы он не знал о её чувствах, сейчас бы уже догадался. Однажды, когда они станут ближе, он расскажет ей, кто для него Момо. Момо — подарок Небес, беспричинная милость, удар в самое сердце, разбивший иллюзии. Она появилась в его жизни об руку с братом, такая живая, такая искренняя, такая непохожая на Марико. Одно её присутствие выявляло всю несуразность их брака. Он видел, как счастлив Тоя, и ему хотелось того же. А потом, когда Момо захотела его сфотографировать, её влюблённый взгляд, её детское восхищение… После такого он уже не мог врать себе, что у них с Марико всё в порядке, и его всё устраивает. И когда Момо забеременела, это стало ещё очевиднее, пузатая, рассеянная, будто бы погруженная вглубь себя, светящаяся изнутри каким-то неземным светом. Ему тоже захотелось, чтобы его жена забеременела просто так, после ночи любви, а не «…я думаю, года через три, когда компания выйдет на новый уровень, можно будет начать планировать…»

Можно сказать, его брак распался из-за Момо, и на Мико он стал поглядывать из-за неё же.

— Если вы свободны завтра вечером, можете приготовить мне ужин. Я буду просто счастлив.

— Это в смысле у вас дома?

— А что такого? Поужинаем, и я отвезу вас домой. Мне просто хочется хоть раз вернуться не в пустую квартиру.

Он знал, что она не сможет ему отказать, и должно быть это было нечестно, но уж очень хотелось вернуться туда, где тебя хоть кто-то ждёт. Хотя бы вспомнить, как это, за пять лет брака у него такого не было, Марико, даже если находилась дома, всё равно была на работе.

— Я завезу вам ключ завтра, — улыбнулся он, наблюдая её полнейшую беспомощность.

16

— Извини, что сначала пришлось забрать детей.

Момо толкала свою тележку вдоль рядов супермаркета. Один карапуз двух с половиной лет сидел в тележке и смотрел вокруг внимательными глазёнками. Второй, пятилетний мальчишка, вился вокруг Мико.

— Ничего, — сказала Мико, — ты же подвезёшь меня, и мне не придётся тащиться с продуктами в метро или тратиться на такси.

— Тётя Мико — красивая, — сказал пятилетний Итске, не сводя с Мико восхищенного взгляда, глаза у него были как у матери. — Я хочу её нарисовать.

— Приедем домой, и нарисуешь, — сказала Момо.

— Ага, — улыбнулся Итске, продолжая рассматривать Мико.

— Ну, так что? Это случится сегодня? — спросила Момо.

— Что случится? — тут же влез Итске, опередив вопрос Мико.

— Магия любви, — ответила Момо, вздохнув, старший сын становился всё умнее и внимательнее, иногда это создавало неудобства.

— Это от которой дети бывают? — мгновенно догадался умный и внимательный старший сын.

— Ну, с детьми — это как повезёт, — махнув на всё рукой, сказала Момо, решив продолжать разговор при ребёнке.

Мико совсем смутилась и проговорила:

— Мы вообще-то решили не торопиться, особенно с детьми. Мы же всего неделю встречаемся, даже недели ещё нет.

— Ой, да ладно! Ты покупаешь продукты, едешь к нему домой, как заботливая жена готовишь ужин, ждёшь, когда он придёт с работы и скажет: «Я дома», а ты скажешь: «С возвращением». Потом вы вместе поужинаете, обсудите, как у кого прошел день, может, кино посмотрите, и всё?

— Вроде того.

— Вроде как вы десять лет женаты, — скептически покачала головой Момо.

Мико пожала плечами, больше ничего сказать она не могла.

— Знаешь, а это, наверное, неплохо, — подумав, сказала Момо. — Торопиться и правда не стоит, обычно, когда торопятся, ничего хорошего не выходит. Но это, конечно, круто, такое выдержать, особенно если учесть, что тебе снится, и как Тэру на тебя смотрит.

— А как он смотрит?

— Как нормальный мужчина на красивую женщину, как ещё? Так что ты на всякий случай подбери бельё посимпатичнее. Если он вдруг на тебя набросится, хотя бы об этом переживать не будешь.

— Ага, — рассеяно произнесла Мико, на ней и так был её лучший комплект.

«Набросится…» — что-то в этом предположении её насторожило, будто бы такое уже было или снилось. Но ощущение было слишком неясным и быстро пропало.

— Кстати, давно хочу спросить, ты родилась в Японии? — задала Мико вопрос, чтобы сменить тему.

— Нет, во Франции.

— Ты так хорошо говоришь по-японски.

— Ну, ещё бы! Я живу здесь с трёх лет. Моя мама умерла, когда мне и года не было, и папа нанял Сумирэ, чтобы она помогала за мной присматривать. Она тогда училась в Сорбонне и подрабатывала нянькой, можно сказать, жила с нами. Не знаю, когда у них с отцом всё началось, может сразу, может нет, но, когда её родители заболели и она поехала к ним, папа и я поехали следом. Вот так я оказалась в Японии. Папа и Сумирэ поженились, и она для меня лучшая мама на свете, ещё у меня есть два младших брата.

— А твоё имя?

— Похоже на японское, да? Но это имя одной девочки из детской книжки, меня папа так назвал.

— А какая у тебя была фамилия?

— Бертран. Ох, знала бы ты, сколько раз я за свою жизнь слышала: «Вы так хорошо говорите по-японски»!

— Извини.

— Не извиняйся. Что поделать? Такая уж у меня жизнь.

17

Он позвонил, когда она начала накрывать на стол.

— Мико, у меня тут кое-что случилось. Я не знаю, когда освобожусь. Простите. Вам, наверное, лучше поехать домой, пока поезда ещё ходят или возьмите такси за мой счёт.

— Я поняла.

— Хорошо.

Он отключился. Она присела на краешек стула с телефоном в руках. Это его «Хорошо» прозвучало донельзя обреченно, будто он отказывался от того, в чем нуждался больше всего на свете. Если ему не нравится каждый день возвращаться в пустую квартиру, то сегодня от этого будет по-настоящему тошно.

«Должно быть, я об этом ещё пожалею» — подумала Мико, убирая со стола вторую тарелку.

Он вернулся в половине первого, запер дверь, устало облокотился о стену, в гостиной горел свет, так торопилась уйти, что забыла выключить? На неё не похоже. Он начал разуваться, но замер, увидев её ботиночки. Так она ещё здесь?

На диване в гостиной что-то зашевелилось и сонный голос произнёс.

— Доктор Тсубаки, вы вернулись?

— Да, я дома, — произнёс он, совершенно растерявшись.

— С возвращением. Извините, я тут задремала.

— Почему вы не ушли?

— Я случайно, я думала, подожду до девяти часов и пойду, и уснула.

— Врёте, наверное. Хотя, какая разница, я вас никуда не повезу, потому что устал как собака.

— Ничего страшного.

Он прошёл в дом и плюхнулся рядом с ней на диван.

— Так что у вас произошло? — спросила она всё ещё сонным голосом.

— Попытка самоубийства у одной истеричной клиентки, случается не часто, но сил отнимает немерено. Простите, что испортил вам вечер.

— Вы голодны?

— Нет, успел перекусить на ходу. А что вы готовили?

— Ваше любимое, по крайней мере, мне Момо так сказала.

— Ах, Момо, мой белокурый ангел! Черт, я сейчас способен только на то, чтобы свалиться и уснуть. Так что идите уже в спальню и освободите мне диван. И не вздумайте уходить, раз уж остались, покормите меня утром.

— Идите вы в спальню, вам надо как следует отдохнуть.

— Если я туда пойду, то только на пару с вами, — устало улыбнулся он.

— Вы опять? — возмутилась она и попыталась соскочить с дивана.

— А почему нет? — спросил Тэру, придерживая её за руку, — Кровать большая, однажды мы с вами там уже поместились. Да и я слишком устал, чтобы к вам приставать, но в следующий раз клятвенно обещаю.

— Ладно, чёрт с вами! Где моя футболка?

— Вообще-то она моя, — заметил он.

— Вы меня поняли! — немного нервно заявила Мико.

Он улыбнулся.

— А почему Момо для вас белокурый ангел? — спросила Мико, когда они лежали под одним одеялом на приемлемом расстоянии друг от друга.

— Потому что у неё светлые волосы, и потому что она — мой ангел.

— Если она — ангел, то я кто?

— Вы не ангел.

— Почему?

Её почти неприкрытая ревность была мила и приятна, но уж очень хотелось спать, поэтому Тэру решил покончить с расспросами весьма радикальным способом. Он проскользнул под одеялом к Мико и прежде, чем она успела среагировать, сжал её в объятьях, запустив одну руку под футболку.

— Потому что с ангелом нельзя поступать так.

А потом зашептал на ухо:

— Спасибо вам. Даже если это всего лишь из жалости, черт с ним. И простите меня…

«Ну и за что «простите»? За то, что всё-таки полез меня лапать? Или за то, что уснул, едва начав?» — размышляла Мико, ощущая его всем телом. Его горячая ладонь на её спине, лоб, касающийся щеки, колено между её бёдер. Он спал, он дышал, он не отпускал её.

Его волосы щекотали ей висок, она подняла руку, чтобы убрать прядь с его лба.

«Не вздумай гладить его по голове!» — сказала она самой себе, и сама себя не послушала. «Да какая разница? Могу я хоть немного помечтать?»

Её ладонь скользнула на его шею, потом на плечи, пробуя, едва касаясь, изучая. От её прикосновений он совсем расслабился и засопел. Мико улыбнулась и почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Почему всё так? Решение отказаться от личной жизни и всю себя посвятить племяннице и работе казалось таким правильным. И вот работу у неё отняли и подсунули мужчину, с которым вообще ничего не понятно. Если бы он начал по-настоящему ухаживать, она давно бы уже его отвергла. Если бы он действительно стал к ней приставать, она залепила бы ему пощёчину и перестала бы общаться. Если бы он хоть как-то проявил свои намерения, всё было бы уже кончено. А он, что делает он? Просто играет с ней, за что ни возьмись, ничего конкретного.

Что произошло той ночью? Какие у него чувства к жене брата? И что ему надо от неё, от Мико?

Мико чувствовала, что увязла в этих играх, как в паутине. В понедельник, решила она, в понедельник всё закончится, и незачем думать лишнего. Стало легче, и вместе с тем немного печально.

Утро выдалось пасмурным. Мико проснулась первая и некоторое время рассматривала Тэру. Он спал, но безобидным не выглядел, в нём чувствовалось что-то дикое. Очень чётко представлялось, как он открывает глаза, криво улыбается, бесцеремонно притягивает её к себе и говорит что-то типа: «Простите, что разочаровал вас вчера, сейчас исправлюсь». Мико почувствовала, что её фантазия пошла по опасному пути, и сочла за лучшее сбежать в ванную, а потом на кухню.

Его кухню она вчера хорошо изучила, пока готовила ужин, поэтому для неё не составило труда приготовить себе кофе. Это вернуло ей душевное равновесие и, когда стало понятно, что он встал и пошел в ванную, она смогла совершенно спокойно сказать:

— Доброе утро! Хотите вчерашний ужин на завтрак?

— С удовольствием, я чертовски голоден.

Тэру пришел на кухню умытым, одетым и в очках. Некоторое время он испытующе смотрел на неё, она почувствовала себя неуютно и спросила:

— Что-то не так?

— Да нет, ничего. Просто подумал, может вы что-то вспомнили, ситуация-то была похожая, но, судя по всему, нет.

— Вы так уверены?

Он пожал плечами.

— Мне так кажется. Так вы вспомнили?

— Нет, не вспомнила. А вы ещё не надумали мне рассказать?

— Мы же договорились, что я сделаю это после выходных. Это лучший вариант. Какие у вас на сегодня планы? Вы не забыли, что вечером мы выезжаем?

— Нет, не забыла. Момо опять просила помочь, и мне ещё надо собраться, но я должна успеть. А вечером девчонки с работы пригласили меня в бар, думаю, сходить ненадолго.

— Во сколько?

— В семь.

— Наш поезд полдевятого, я заберу вас в восемь. В каком баре вы будете?

Она произнесла название и решилась спросить:

— Как вы после вчерашнего?

— Замечательно, благодаря вам. Вы — мой личный сорт успокоительного, — улыбнулся он. — Я не думал, что вы останетесь.

— Я просто… просто уснула на вашем диване.

Он кивнул и вернулся к еде.

18

Девочки уже опрокинули по паре бокалов, и появление Мико вызвало у них бурный восторг.

— О! А вот и госпожа Йошида!

— Девочки! Я больше не ваша начальница, не зовите меня так официально.

— Вы с чемоданом? Куда-то едете на выходные?

— Да, в Токио.

— Одна?

— Нет, с мужчиной. Когда моя карьера рухнула в одночасье, я перешла к плану Б и нашла себе богатого мужика.

Мико держалась по-королевски. Безупречный внешний вид, очаровательный чемоданчик на колёсиках и взгляд женщины, немного уже уставшей от роскоши и безделья. Девочки смотрели на неё с восхищением.

— Ну, надо заметить, обеспеченный мужчина идёт вам больше, чем работа.

— Да, дорогие мои, тут совершенно другой дресс-код, — улыбнулась Мико. — Как дела на работе?

— О! Вы же не знаете! Мы специально вас позвали, чтобы всё рассказать. В общем, у нас там всё кувырком! Ещё вина?

Мико кивнула, ей налили и стали рассказывать.

— После вашего ухода начальницей стала Нишияма иза неделю наворотила столько! В общем, оказалось, что это она шпионила, и Ероши

заставили её уволить.  Она заартачилась, и тут выяснилось, что она сделала себе копию записей, где он лапает всех подряд за задницы. Она стала ему угрожать, что все всё узнают, и это услышал президент, представляете? Скандал был страшный! Мы все собрались и всё рассказали. Нишияму заставили показать видео и всё равно уволили. И Ероши тоже получил пинком под зад, и от президента, и от жены! Правда, здорово?

Мико злорадно рассмеялась.

— Ещё бы! Надо за это выпить! Я не зря пострадала, теперь этот скот не будет к вам приставать!

Вечер пошёл веселее.

— А теперь расскажите, что у вас за мужчина? Нам очень интересно!

Мико подумала, что скрывать нет смысла, он всё равно за ней сюда заедет, и сказала:

— Это доктор Тсубаки, психотерапевт, может, вы его видели, у него офис на три этажа выше.

Девчонки и правда его вспомнили и защебетали:

— А! Тот самый симпатичный в очках? А вы молодец!

— Подождите, у него ещё секретарь такой красавчик! Я думала, что он из этих, ну не зря же такой секретарь.

— Думаю, что госпожа Йошида из тех, что и гея соблазнить могут.

— А секретарь, и правда, лапочка, так он не гей? А девушка у него есть?

— А вот секретарь, может быть, как раз и гей!

— Слишком молодой на мой вкус, вот доктор Тсубаки действительно что надо!

Мико потягивала вино и слушала всё это с легкой улыбкой. Стыдно признаться, но она совсем не скучала по работе, ни по офису, ни по деловой одежде, ни по бесконечным отчётам, ни по офисным сплетням. Единственное, что давала ей работа, это ощущение стабильности и безопасности, но и это в конце концов оказалось лишь иллюзией.

Время приближалось к восьми, Мико была довольна. Она вильнула хвостом перед девчонками, узнала прекрасные новости, выпила неплохого вина и готова была уже ехать в Токио, чем бы это ей ни грозило.

— А вот и доктор Тсубаки! — обрадовались девчонки.

Тэру слегка занервничал, когда ему обрадовалось столько пьяных женщин, а потому быстро поздоровался, выбрал ту, что была с чемоданом, и поспешил откланяться.

— Снова пятница, и снова я вытаскиваю вас из бара. Надеюсь, это не станет плохой традицией.

— Сегодня всё по-другому, я была с женщинами и выпила всего пару бокалов вина.

— Да, да, и выглядите вы ещё прекраснее. Вот, наше такси, кстати.

19

Поезд мчался вперёд, они уезжали прочь из города, всего на пару дней, но всё же. За окном было темно, весь свет остался в городе на освещённых фонарями и витринами улицах, у Мико возникло ощущение нереальности происходящего. Ей казалось, что она уезжает прочь из своей прежней жизни во тьму неизвестности. Осмысливая всю прошедшую неделю, она понимала, что так оно и есть. Было немного страшно, но она уже села в поезд.

— Всё хорошо? — спросил доктор Тсубаки, заметив её состояние.

— Да, вполне. Просто я вспомнила про брата. Вы же знаете, что произошло. Я это не к тому, что боюсь теперь, что случится авария или ещё что-то. Просто подумала, что никогда не знаешь, куда приведёт тебя дорога.

— Мы всегда в дороге, даже если сидим дома. Так вы не боитесь?

— Что толку бояться? Я боялась, что меня уволят, если я не буду хорошо работать, а меня уволили совсем по другой причине. Кстати, мне тут девчонки рассказали продолжение истории…

— Значит, справедливость в какой-то мере восторжествовала, — заметил он, когда она закончила свой рассказ.

— Почему в какой-то мере?

— Для полной меры не хватает того, чтобы вас восстановили в должности и принесли извинения.

— О, тогда бы я с вами никуда не поехала.

— Тогда эгоистично заявляю, что я за неполную меру справедливости. Как, кстати, Фуюми отнеслась к вашему отъезду?

— Как вы и предсказывали. Сказала, что ещё не решила, чем займётся в моё отсутствие, может вечеринку закатит, может сразу оргию, или, как и все прошлые выходные, будет снимать своё кино и готовиться к поступлению в киноакадемию. В общем, я за неё спокойна. Я оставила ей все телефоны, и сама звонить буду регулярно, так что…

— По поводу вашего увольнения она тоже не сильно переживает?

— И это тоже. Её парень, второй наследник семьи Такеши, говорит, что ему достаточно сказать пару слов и меня примут в любую из их компаний. Когда совсем припрёт, засуну свою гордость подальше и попрошу его об этом. Так что, всё не так плохо.

«Всё-то у неё схвачено», — подумал он едва ли не с досадой.

— Расскажите о вашем брате, каким он был?

— Зачем вам это?

— Ехать долго, надо же о чём-то разговаривать. Хочу узнать о вас побольше, и потом, с моим братом вы уже познакомились, так что будет справедливо, если расскажете о своём.

— Ладно, мой брат был старше меня на 12 лет, и у нас были разные отцы. Его отец был полицейским и погиб при исполнении, мой отец сбежал, когда я ещё родиться не успела. Так что пока наша мать работала, обо мне заботился брат. Мама тоже умерла довольно рано, я тогда училась в средней школе, Мамору в то время только женился на Айко, и они взяли меня к себе, думаю, я была для них вроде первого ребёнка. Потом родились Фуюми и Хикару, и я в них просто влюбилась, возилась с ними всё свободное время. Я съехала от них, когда поступила в Университет, а когда заканчивала, Айко предложили работу в Тэяме, и они переехали туда всей семьёй. Каким был мой брат? Серьёзным, ответственным, очень добрым. С ним я чувствовала, что мне ничто не угрожает, даже если он был за много километров. Что бы ни случилось, я всегда знала, что у меня есть брат, а значит, всё будет хорошо. А теперь, черт его знает, как всё будет.

Мико снова ощутила, как зыбко и ненадёжно всё вокруг. Есть ли что-то, на что можно опереться в этом мире? Нет, наверное, нет. Со дня смерти брата это ощущение её не покидало, как обычно, она засунула его подальше и сконцентрировалась на сиюминутных задачах. Не расплакаться, не смотреть на своего спутника слишком часто, ни о чём не мечтать, ещё раз мысленно проверить содержимое чемодана, не забыла ли чего.

— А ваш отец? Вы поддерживаете с ним отношения?

— Да, немного. Он — тележурналист, ведёт своё ток-шоу. Можно сказать, я — дочь знаменитости. Он начинал на местном телеканале, а потом его позвали в Токио, он бросил всё и уехал.

— И вас в том числе?

— Да, решил, что это великолепный шанс, а младенец, жена и пасынок-подросток будут только мешать. Ну кто же с этим поспорит?

— Я бы, наверное, поспорил.

Она благодарно ему улыбнулась, и продолжила:

— Думаю, так даже было лучше. Мой отец, наверное, не очень подходит на роль главы семейства. Вечный холостяк, так он сам про себя говорит в своих передачах. Иногда он появлялся, заваливал нас подарками, говорил, что я — его копия, меня это жутко злило. А его расстраивало, что я не хочу носить его знаменитую фамилию. Ещё он говорил, что его дочь не должна быть простым офисным служащим, что я создана для чего-то большего и что-то там ещё. В общем, я много что делала ему назло. Хотя он, в общем-то, неплохой человек, часто помогал нам деньгами. А когда случилась авария сделал всё, чтобы Фуюми лечили лучшие врачи Японии. Если бы не он, может быть, она и не выжила бы.

Мико замолчала, ей стало совестно от того, что она не позвонила отцу и не сказала, что едет в Токио. Скорее всего он как всегда будет до ужаса занят, и встретиться у них так и не получится, но позвонить всё-таки следовало. Даже если они и встретятся, послушает она ещё раз, как ей не подходит её работа и её жизнь, подумаешь! Тяжело слышать правду от человека, к которому столько претензий, но и это можно пережить. «Позвоню, как доедем», — решила она.

— А это случайно не Ямада Миназуки, который ведёт «Субботний вечер с Ямадой»?

— Да, это он, — усмехнулась Мико. — Только не говорите, что мы и правда похожи.

— Не скажу. Так вы действительно дочь знаменитости.

— Его называют «королём прямого эфира», так что я практически принцесса.

— Никогда ещё не спал с принцессой.

— Будет, чем похвастаться перед коллегами.

— Мне и без того есть чем хвастаться.

— Рада за вас. Иногда я думаю, может быть я действительно похожа на отца, семейное счастье не для меня, не просто же так у меня до сих пор ничего толкового не получилось.

— А вы хотите семью?

— Уже не знаю, я перестала об этом думать. Что-то меня в сон клонит, толкните меня, если начну слишком сильно храпеть.

— Вы и это можете?

Она улыбнулась и закрыла глаза.

20

— Так у нас смежные номера?

— Да, их не так много в этом отеле, но мне удалось забронировать эту пару. Ну, мало ли, вспыхнет страсть и всё такое.

Мико вздохнула и сказала:

— Я слишком устала, чтобы спорить. Дверь же запирается? Запирается. В таком случае, давайте до завтра разойдёмся, мне ещё позвонить надо.

— Во сколько вы встаёте?

— А во сколько надо?

— Открытие в десять, но там обычно скука смертная, поэтому лучше спите. Я записал вас в СПА на 11.

— В СПА?

— Да, какая-то вы напряжённая, вам надо расслабиться. Моя спутница должна сиять от удовольствия и вызывать всеобщее восхищение, поработайте над этим, пожалуйста, — немного высокомерно произнёс Тэру, окинув Мико оценивающим взглядом.

— Спокойной ночи, — процедила Мико сквозь зубы и захлопнула свою дверь.

Иногда он просто невыносим! Конечно, она немного напряжена, расслабишься тут, когда такое творится! И номера смежные, и постельные намёки постоянно, и неизвестно, как там Фуюми, и отцу позвонить надо.

Мико взялась за телефон, выяснила, что Фуюми жива-здорова, и, вроде как, дома одна. Потом позвонила отцу, выслушала его восторги по поводу того, что его дочурка в Токио, и сожаления от того, что столько дел навалилось, уже было обрадовалась, что встречаться не придётся, но он всё-таки пообещал выкроить полчасика.

Ямада Миназуки был как всегда великолепен, сиял своей знаменитой улыбкой, эффектно восседал на удобном диванчике в ресторане отеля. «Его, что, сейчас кто-то снимает?» — подумала Мико и огляделась. Нет, они сидели одни в отгороженном VIP-уголке. Лишь вездесущий отцовский менеджер был где-то неподалёку.

— Ну, как у тебя дела? — спросил он.

Мико вздохнула, подумала, что после обеда с отцом надо будет повторить релакс-процедуры в СПА-салоне, и ответила:

— Всё хорошо.

— Ещё не бросила свою нуднейшую работу?

— Нет, работу я не бросала.

Ямада Миназуки покачал головой и посмотрел на дочь с сожалением. А Мико предположила, что, если бы она призналась, что её уволили, он бы, наверное, заказал шампанское и предложил отметить, а потом стал бы объяснять, как ей повезло.

— Как Фуюми?

— У неё тоже всё хорошо. Снимает фильм, готовится поступать на режиссёрский.

— Неужели? Вот это новость! Я в восторге! Пришлёшь мне то, что она отснимет? Очень интересно!

— Если разрешит.

— Само собой. Надо же, на режиссёрский! Хоть одна хорошая новость! Она, конечно, не моя родная кровь, но это радует, Мамору был творческим мальчиком, жаль, не занялся живописью профессионально.

«У него возможности не было! Ему надо было матери помогать и со мной возиться! А бросить нас, в отличие от тебя, он не мог!» — хотела сказать Мико, но сдержалась.

— А у нас, представляешь, эфир срывается, — начал рассказывать отец, не замечая, как замкнулась Мико, — Актёр, который должен был быть приглашенным гостем, застрял на островах и вылететь не может из-за непогоды. Надо срочно кем-то заменять, а кем? И выяснилось это буквально утром, все в панике, телефоны обрываем, и как назло ничего. Я бы тебя пригласил, уверен, ты бы всех покорила, только кому интересна простая секретарша?

— Начальник отдела, — поправила Мико.

— Не суть. Может, Фуюми, срочным образом привезти? Занятная может получиться история, трагедия, пережитая в таком юном возрасте, долгое восстановление, и вот она как птица Феникс начинает новую жизнь. А что? Известность ей не помешает, если уж она собирается становиться режиссёром…

— Даже не думай! — чуть ли не крикнула Мико, увидев, что отец всё больше и больше увлекается этой идеей.

Ямада Миназуки беспомощно посмотрел на дочь и развёл руками.

— Вот видишь в каком я отчаянии!

— Это твои проблемы, что-нибудь придумаешь.

— Ладно, ладно, не свирепей! Не взялся бы я за Фуюми, просто рассуждал.

Мико со вздохом откинулась на спинку дивана, продолжая настороженно следить за отцом.

— Вот сама подумай, что мне делать в такой ситуации?

— Ну, я-то тебе ничем не могу помочь. У меня здесь кроме тебя из знакомых только доктор Тсубаки.

— Врач?

— Психотерапевт.

— Психотерапевт? Ах да, тут же Ассоциация психотерапевтов на все выходные. Так это тот, с кем ты приехала? Вы с ним встречаетесь?

— Можно и так сказать.

— А, выходные без обязательств?

— Вроде того.

— Ну, я рад, что у тебя наметилось хоть что-то. Так что там за парень?

Мико зарделась и ответила нейтральным голосом:

— Ему 36, он работал с Фуюми, недавно вышла его книга, на этой конференции он самый молодой из выступающих.

— Фотография есть?

Мико достала телефон и нашла фотографию доктора Тсубаки, одну из тех, что сделала Момо.

— Да ладно? — присвистнул отец, — Не актёр, не модель, а психотерапевт? Это впечатляет. А знаешь, может получиться.

— Что получиться? — спросила она, снова покраснев.

— Эфир. Эфир может получиться, — размышлял вслух Ямада Миназуки, едва ли замечая сидящую напротив дочь. — Психотерапия сегодня в моде, недавно сериал про психотерапевтов запустили, успех бешеный. Ещё кого-нибудь из актёров пригласить, и должно получиться. Дай его номер.

Мико забрала свой телефон и стала искать номер. На секунду ей показалось, что отцу не безразлично, с кем она встречается, но такого и быть не могло.

— Спасибо, дочка, ты меня спасаешь. Я уже убегаю, столько ещё надо сделать. Миёши пришлёт тебе приглашение, так что увидимся вечером. Если хочешь заказать что-то ещё, не стесняйся, обед за мой счёт.

«По крайней мере, это быстро закончилось», — подумала Мико, наблюдая, как отец быстрым шагом удаляется прочь. Что за чувства сейчас расползлись по её сердцу? Обида, злость, раздражение… зависть. До кучи ещё и зависть. Зависть от того, что он поймал вдохновение и помчался работать. У неё такого не было, и всё бы ничего, но сначала Момо со своей увлечённостью разбередила эту рану, а теперь и отец, летящий как на крыльях. Забавно, он хотел для неё того же, и именно поэтому она всеми силами сопротивлялась.

21

Тэру нашел Мико в зрительном зале и улыбнулся ей, она сдержанно улыбнулась в ответ. Ямада Миназуки больше общался с актёром, играющим в сериале про психотерапевтов одну из главных ролей, изредка спрашивая у Тэру так ли всё в жизни, как на экране.

— У главного героя не складывается личная жизнь, он помогает другим, а сам в глубине души очень несчастен. Бывает ли такое?

— Конечно, бывает. Человек может хорошо выполнять свою работу, но при этом не справляться с какой-то другой стороной жизни. Психотерапевты не исключение. У каждого бывают кризисы, скажу больше, они неизбежны и необходимы. Ваш герой ведь не всегда будет несчастным, в конце концов он найдёт то, что ему нужно, и даже станет лучше, и как человек, и как профессионал, я правильно понимаю идею?

— Да, да, конечно! Именно так всё и будет…

Ямада Миназуки задал следующий вопрос актёру, и Тэру снова посмотрел в зрительный зал. Мико на месте не было, это ему не понравилось. Он взглянул на часы, беседа в прямом эфире должна закончиться через пять минут, потом начнётся следующий блок, и они с актёром будут свободны. Эти пять минут как назло тянулись очень медленно, и едва Ямада Миназуки с ними попрощался, и камера отъехала в сторону, он вскочил со своего места и пошёл в зрительный зал.

— Какая-то девушка подошла к ней и что-то сказала, а потом они вместе ушли, — сообщила ему женщина, которая сидела рядом с Мико.

— Что за девушка?

— Ну, я не знаю, но она точно здесь работает, постоянно бегает туда-сюда с папкой.

— А что она сказала, вы не слышали?

— Не уверена точно, но, по-моему, что-то насчёт Ямады Миназуки.

— Спасибо.

Тэру позвонил Мико, никто не брал трубку. Она не могла уехать без него, или могла? Он позвонил в отель, спросил не возвращалась ли его спутница, там ответили, что не возвращалась. Он сел на её место и стал ждать, но дождался только перерыва на рекламу.

Ямада Миназуки воспользовался перерывом, чтобы пообщаться с режиссером, Тэру довольно-таки бесцеремонно прервал их беседу.

— Господин Ямада, где Мико?

— Что? Я не знаю.

— Её увела какая-то девушка, назвав ваше имя.

— Да ну что вы волнуетесь? Уверен, это недоразумение, я никого не просил уводить её. А что была за девушка?

— Работает здесь, всюду бегает с папкой.

— Так… — голос Ямады тут же стал серьёзным, — Танака, можешь после рекламы пустить блок новостей?

— Ладно, у вас десять минут, — пожал плечами режиссёр.

Ямада поблагодарил его кивком и жестом пригласил Тэру следовать за собой.

Девушка с папкой нашлась в его личной гримёрной.

— Наоми, что ты с ней сделала?

Наоми даже бровью не повела, услышав окрик, она сидела на диване в грациозной позе и только смерила обоих вошедших снисходительным взглядом. Папка небрежно валялась на гримёрном столике.

— А чего ты хотел, Миназуки? Я предупреждала тебя, что ревнивая, а тут появляется эта фифа, и ты просишь оператора почаще снимать её крупным планом.

— Дура! Это моя дочь!

— Дочь? — Наоми встрепенулась, но тут же пошла в наступление, — Почему ты не говорил, что у тебя есть дочь? Какие у тебя отношения с её матерью?

— Её мать умерла. Так где моя дочь?

— В кладовке. Миназуки, прости, я черт-те что напридумывала.

Наоми заискивающе улыбнулась, но Ямада на неё уже не смотрел, выбегая из гримёрной, Тэру побежал следом.

Мико была без сознания, она сидела, прислонённая к стеллажу, и потихоньку заваливалась на бок. Ямада застыл в дверях, растерявшись. Тэру отстранил его и бросился к Мико, проверил пульс, приоткрыл ей веки и заглянул в глаза, легонько похлопал по щекам.

— Чем её накачали?

Наоми тихо назвала препарат, прячась за спиной Ямады.

— Сколько?

Наоми назвала и дозу.

— Ничего страшного, к утру очнётся, как ни в чём не бывало, — произнёс доктор Тсубаки.

Ямада с облегчением выдохнул и облокотился о косяк.

— Миназуки… — виновато прозвучало за его спиной, — Ну, я же не знала… Почему я не знала, что у тебя есть дочь?

— Потому что никто не знал.

— Ты меня теперь бросишь? — продолжала скулить Наоми.

— Мне не до тебя сейчас, до эфира пять минут, а мне ещё грим подправить надо, иди и найди гримёров.

Наоми ушла, виновато вздохнув.

— Может, отвезти её в больницу? — спросил он у Тэру.

— Нет смысла, желудок промывать уже без толку, почти всё уже в крови. Но, слава Богу, привыкания от этой дряни не бывает. Я о ней позабочусь, я всё-таки врач.

Он подхватил Мико на руки и сказал:

— Вызовите нам такси до отеля.

— Можете поехать ко мне домой.

— Если она у вас переночует, боюсь, её убьют, — усмехнулся доктор Тсубаки.

— Даже не думал, что Наоми на такое способна, но вы должны меня понять…

— Можете ничего не объяснять, у вас эфир с минуты на минуту, а нам надо побыстрее добраться до отеля.

— Конечно, эфир… Я позвоню, когда освобожусь. И скажу, чтобы вызвали такси.

22

— А не такая уж ты и лёгонькая, — пробормотал Тэру, укладывая Мико в свою постель.

Мико приоткрыла глаза, но ни на чем не смогла сфокусировать взгляд и снова закрыла, впадая в забытьё.

— Самому тебя раздеть или горничных позвать? Всё-таки я тащил тебя на руках всю дорогу, могу, наверное, рассчитывать на какое-никакое вознаграждение? — продолжал он рассуждать вслух, — С другой стороны, тебе бы это не понравилось, то есть, на деле-то может и понравилось бы, только ты в таком не признаешься. Какая же приличная девушка признается, что ей такое понравилось? И потом, я не настолько приличный мужчина, чтобы переодеть тебя и всё. Но в то же время, как это будет выглядеть, если я вызову горничных, чтобы раздеть женщину, с которой живу в смежных номерах? Для всех мы как бы пара…

Выход нашелся через некоторое время, несколько неординарный, но вполне осуществимый.

Тэру спустился в бар. Несколько заседающих там коллег его поприветствовали, он остановился переброситься с ними парой слов.

— А где же ваша прелестная спутница? — спросил один из них, — Мне помнится, в прошлый раз вы приезжали с другой женщиной, но эта несомненно лучше.

— Она немного устала, так что, чтобы её увидеть, вам придётся ждать до завтра.

— Какая жалость!

Тэру сочувственно улыбнулся и подошел к барной стойке. Шикарную девушку в облегающем платье, что сидела там, он заметил, как только вошел.

— Заказать вам что-нибудь? — спросил он.

Она милостиво улыбнулась, он понял, что не ошибся, и подсел поближе.

— У меня к вам будет просьба, немного отличная от того, о чём вас обычно просят.

Она окинула его заинтересованным взглядом.

— Рассчитываете меня удивить?

— Я рассчитываю на то, что мы обговорим детали в моём номере минут через 10.

Она немного подумала и кивнула. Он назвал свой номер и вернулся к коллегам.

— А вам, Тсубаки, похоже, одной красивой женщины мало…

— Красивых женщин много не бывает, — отозвался Тэру.

— Пошёл в разнос после развода?

Выслушав ещё пару шуток про свою личную жизнь, он поднялся к себе.

Она пришла через 10 минут, как и было оговорено, грациозно опустилась в кресло напротив, изящным жестом поправила волосы.

— Так что у вас за просьба?

— Там в спальне лежит девушка, я хочу, чтобы вы её переодели.

— И это всё? Вы будете смотреть?

— Нет, не буду.

— Она любит, когда её переодевают?

— Она без сознания.

— То, что вы с ней делаете, это что-то незаконное? Я не хочу, чтобы меня допрашивала полиция.

— Нет, ничего незаконного, не беспокойтесь, просто я не могу сделать этого сам.

— Она, что, ваша сестра?

— Нет, совсем не сестра, была бы сестра, я бы попросил горничную.

— Не сестра, не любовница, кто она вам?

Тэру улыбнулся, не собираясь отвечать.

— Так вы это сделаете?

— Сколько вы готовы заплатить?

— Сколько скажете.

— А могу я узнать, что с ней?

— Выпила то, что не надо, из рук одной ревнивой дуры, к утру очнётся. Я просто хочу, чтобы ей было удобно.

Девушка усмехнулась и эффектно поднялась из кресла.

— Тогда я начну, во что её переодеть?

Тэру протянул ей ту самую футболку, и она удалилась в спальню не менее эффектно.

Зазвонил телефон, он был рад отвлечься.

— Да, господин Ямада, всё в порядке, беспокоиться не о чем.

— Это хорошо. И я всё же хотел бы объясниться. Я не потому никому не говорил, что у меня есть дочь, что не хочу её знать, или скрываю своё прошлое. Я просто надеялся, что однажды Мико перестанет мне что-то доказывать, бросит свою дурацкую работу и займётся чем-то, что ей больше подходит. Вот не верю я, что она создана для того, чтобы сидеть целыми днями в офисе и строчить отчёты. Она ведь такая же, как и я, только всеми силами это отрицает. Конечно, я сам виноват, я пожертвовал семьёй ради карьеры, может быть, был не прав. Так вот, я всё жду, когда она займётся своим делом, а я мог бы тогда ей помогать. И на неё бы не смотрели предвзято, как на дочь знаменитости. Глупые мечты сентиментального старика, простите меня.

— Вы же понимаете, что вам не у меня надо прощение просить?

— Всё я понимаю. Вы, похоже, любите её, и она вас тоже, хоть и говорит, что у вас выходные без обязательств…

— С чего вы взяли, что она меня любит?

— У неё в телефоне ваша фотография. Так что позаботьтесь о ней, не только сегодня, вообще. Я не очень гожусь для этой роли, она совсем не хочет меня слушать…

— Да, хорошо. Простите, мне пора, —  сказал Тэру, увидев, что девушка в облегающем платье стоит в дверях спальни, облокотившись о косяк, и беззастенчиво слушает.

Он поднялся из кресла.

— Я закончила, даже макияж ей смыла. Может, вы ещё что-то от меня хотите? — произнесла она с намёком, приближаясь к нему.

— Нет, это всё, спасибо.

— Точно?

Она подошла совсем близко и провела пальцами по лацкану его пиджака.

— Точно, — усмехнулся он. — Я очень вам благодарен, не смею больше задерживать.

— Вы так сильно её любите?

— Сколько с меня?

— Что ж, вы и правда меня удивили, я бы вообще не взяла с вас денег, но мне надо отдать долю бармену.

— Не стесняйтесь, — улыбнулся Тэру, доставая бумажник.

23

Ему не спалось на гостиничном диване, диван вообще был мало приспособлен для того, чтобы на нём спали. Можно было взять ключ Мико и пойти спать к ней, но он не хотел вторгаться в её пространство без разрешения. Да и потом, лучше быть рядом на всякий случай. Он услышал, как она вскрикнула. Плохо. У препарата было побочное действие — возможные галлюцинации, чаще всего кошмарные, в случае перенапряжения нервной системы. А оно у неё было целых два года.

Тэру поднялся с дивана и пошел в спальню. Мико металась в бреду и плакала.

— Мамору! Мамору, не уходи!

Он сел рядом, взял её за руку.

— Всё будет хорошо, Мико.

Она вцепилась в его ладонь.

— Не уходи! Почему ты меня бросаешь? У меня больше никого нет.

— Я здесь, я рядом.

— Мамору…

Она бросилась ему на шею, прижалась всем телом. Он не удержался и погладил её по голове, потом обнял.

— Я рядом, я всегда буду рядом. Я буду с тобой столько, сколько смогу.

Она продолжала всхлипывать и цепляться за него. А он чувствовал, что говорит правду, вот только она вряд ли понимала, что слышит. Значит, правду можно было говорить, сколько угодно.

— Что же ты делаешь со мной, Мико? — спросил он тихо, — Я уже готов на всё ради тебя, а ты… ты продолжаешь делать вид, что ничего не происходит… Интересно, что за фотография в твоём телефоне? Но проверять я, конечно же, не полезу, как не полезу тебе под футболку. Хотя, было бы забавно, учитывая, что сейчас ты принимаешь меня за брата.

Она успокоилась, пока он говорил, даже вроде как уснула, вмиг потяжелев в его руках. Он потихоньку уложил её на кровать и лёг рядом.

— Который уже раз мы так спим? Кто бы мне сказал, что я только от этого буду счастлив… Что же ты делаешь со мной, Мико?

Он смотрел на неё спящую, не понимая самого себя, протянул руку, чтобы поправить ей волосы. Вдруг она резко распахнула глаза и посмотрела на него с ужасом. «Новый кошмар», — понял он.

— Ты опять? — спросила она испуганно и враждебно, отползая на другой край кровати, — Почему ты преследуешь меня?

Он ничего не говорил и не двигался, чтобы ещё больше не напугать её. Гоняйся за ней потом по всему номеру!

— Почему ты так со мной поступаешь?

— Как?

— Ты знаешь, как.

А вот это уже становилось интересным. Тэру медленно отодвинулся к другой спинке кровати, сел, прислонившись, и стал разглядывать Мико. Прикроватная лампа работала в режиме ночника, освещение было совсем интимным, тусклый тёплый свет, длинные тени, простор для фантазии. Быстро схватить её за ступню и подтащить к себе, она будет сопротивляться и кричать, успокоить ласками и поцелуями, запустить ладони под футболку, почувствовать, как она дрожит от его прикосновений. Тэру даже головой потряс, чтобы избавиться от наваждения, настолько оно было соблазнительным. Его отрезвила мысль: «А что будет утром?»

— Успокойся, я ничего не сделаю, если ты не хочешь.

Она смотрела настороженно, не доверяла ему. Кого она видит перед собой? Преследователя, который, похоже, часто снится. Сон с преследованием — это всегда сигнал того, что что-то не так.

— Кто ты? — спросила она.

— А ты не знаешь?

— Нет.

— Значит, я тот, кого ты не знаешь. И я тебя иногда преследую. Тебе удаётся убежать от меня?

— Нет, ни разу.

— А что происходит, когда я тебя настигаю?

— Я не буду об этом говорить!

— А что в этом всём важнее, погоня или то, о чём ты не хочешь говорить?

Ну, надо же было хоть как-то отвлекаться от её голых коленок!

— Перестань меня спрашивать, — сказала она дрожащим голосом.

— Хорошо, ты устала, отдыхай, сегодня я не буду тебя преследовать, сегодня я буду твоим сторожевым псом. Спи спокойно, пока я рядом, с тобой ничего не случится.

Его речь была плавной и размеренной, убеждающей, усыпляющей. Мико моргнула, её клонило в сон.

— Завтра ты проснёшься, и всё у тебя будет хорошо. Здесь ты в безопасности, — услышала она под конец и уснула.

Тэру почувствовал, что тоже устал, ещё бы, уже полночи прошло, а он и не спал вовсе. А завтра ему выступать. «Меня бы кто загипнотизировал», — подумал он, закрывая глаза.

24

Тэру проснулся, почувствовав, что на него смотрят. Хмурая, растрёпанная Мико сидела на кровати и сверлила его свирепым взглядом. Он улыбнулся ей и как следует потянулся.

— Доброе утро.

— Почему я здесь?

— А что, опять ничего не помните? — притворно удивился он.

— Нет… — сердито произнесла она, ещё больше напрягаясь.

— Это не мудрено, любовница вашего отца опоила вас одной неприятной дрянью, пришлось тащить вас сюда и следить за вашим состоянием.

Мико замерла, вспоминая.

— Это та девица с папкой? То-то чай у неё был какой-то странный. Она сказала, что отец позвал меня в свою гримёрную. Чёрт!

— Как вы себя чувствуете? Голова не болит, не кружится?

Он проверил ей пульс и температуру.

— Нет, чувствую себя хорошо. А кто меня переодевал?

— Проститутка, — улыбнулся Тэру.

— Кто?!

— Не возмущайтесь, я выбрал самую красивую.

— Какого чёрта?

— Был выбор: либо я, либо проститутка. А что? Есть претензии к качеству её работы?

— Зачем она сняла с меня бельё?

— Не знаю, наверное, решила, что так вам удобнее будет спать. Или просто шаловливая попалась. Так вы сейчас без трусиков?

— Нет, конечно, я их уже надела!

Он засмеялся, такая она была забавная спросонья.

— Тогда я в ванную, а вы, как хотите. Рад, что с вами всё хорошо. Позвоните отцу, он беспокоится.

Она недовольно кивнула, потом спросила:

— Вечером будет банкет?

— Да.

— Я не успела вчера пройтись по магазинам, мне нужны туфли к платью, и сумочка, и может быть что-нибудь ещё, пока не знаю, что.

— Конечно, всё, что захотите.

— А… в чём будете вы?

Он остановился по дороге в ванную и удивлённо посмотрел на неё.

— Мой костюм висит в шкафу.

Она встала с кровати и распахнула шкаф.

— Этот?

— Да, а в чём проблема? Я был в нём на банкете четыре года назад.

— Ну… так-то он неплохой, только не слишком нарядный, больше повседневный. И немного не подходит к моему платью…

Под конец своей речи Мико вообще оробела и посмотрела на Тэру растерянным взглядом. Ему опять стало смешно.

— Так подберите мне другой, — милостиво улыбнулся он.

Ему показалось, что она вздохнула с облегчением. Надо же, так переживать из-за его костюма!

— Моё выступление через час, а потом я свободен, так что пройдусь с вами по магазинам.

— Ваше выступление? А о чём вы будете рассказывать?

— О своей книге.

— И о Фуюми?

— Я не буду называть имён, и детали открывать не собираюсь.

— Можно, я послушаю.

— Буду только рад. Моя футболка, кстати, вам очень идёт, давно хотел сказать.

Смотреть на неё и ничего не делать уже было выше его сил. Она, наконец, заметила его взгляд и засмущалась.

— Идите уже в ванную!

Он и пошел.

25

— Так вы действительно наняли проститутку, чтобы она меня переодела? — спросила Мико за завтраком.

— Ну да, был редкий шанс удивить проститутку. Какой мужчина от этого откажется?

— Что ещё она делала?

— Эту ночь я провёл с вами, не беспокойтесь, она переодела вас и только.

— Я и не беспокоюсь.

— Вот и славно.

— Вы издеваетесь надо мной?

— Ну, разве что чуть-чуть.

— Мне не нравится, что я опять ничего не помню.

— Помнить там нечего, вы всё время спали, и вам снились кошмары, — приврал Тэру.

У него было ощущение, что ночью он увидел то, что не должен был.

— Я что-то говорила во сне? — спросила она осторожно.

— Да, вы звали брата. Это последствия препарата, он вызывает не самые приятные видения, так что, хорошо, что вы не помните.

Она рассеяно кивнула, задумавшись о своём.

— Тсубаки!

Двое мужчин, светя улыбками, появились на горизонте и без приглашения уселись за их столик. Мико непонимающе взглянула на Тэру.

— Ямагути и Аюзава, мои сокурсники с Университета, — представил он их.

— А твоя спутница, и правда, что надо! — сказал Ямагути, нескромно разглядывая Мико.

— А куда жену дел? — спросил Аюзава.

— Обменял? — тут же подхватил Ямагути.

— И где так выгодно можно жену обменять? Скажи, я свою тоже обменяю.

И оба они заржали.

— В общем-то, они всегда были хамами, — сказал Тэру, досадливо вздохнув. — Извини, не самая приятная компания.

— Да не важно, — на удивление умиротворённо произнесла Мико и посмотрела на него с таким обожанием, будто бы он был центром её Вселенной.

Тэру растерялся, не понимая, что происходит, а потом до него дошло, что она выбрала самый действенный способ уязвить этих двух шутов — отдать всё своё внимание другому мужчине.

Ямагути и Аюзава действительно притихли, растеряв весь свой гонор.

— Простите, что не представил, парни. Это Йошида Мико, моя плюс один.

Она снова ему улыбнулась, даже из вежливости не взглянув на людей, которым её только что представили.

— Так ты сейчас будешь выступать, Тсубаки? — снова начал Ямагути.

— Ну да, — отозвался Аюзава, — он же у нас самый молодой из выступающих. Трясётся, наверное?

— Будут ли его слушать? Наши мэтры ведь считают, что все, кто моложе сорока пяти всё равно, что дети.

— О своей плюс один не беспокойся, Тсубаки. Мы сядем рядом и не дадим ей скучать во время твоего выступления.

— На то мы и друзья!

— Так это ваши друзья? — весело спросила Мико.

— Да упаси Боже! — ответил Тэру.

Она улыбнулась и взмахнула ресницами, он снова почувствовал себя окутанным её восхищением, это опьяняло, от этого бросало в жар.

— Может, уже пойдём?

Прозвучало так, будто она предлагала пойти в спальню. «Мико, что ты делаешь?» — подумал Тэру, отвечая:

— Да, пожалуй.

Он поднялся, помог ей встать из-за стола. Она взяла его под руку и прижалась плечом к плечу. Ямагути и Аюзава пошли следом.

26

— А что это была за девушка, с которой ты вчера разговаривал у барной стойки, Тсубаки? — спросил неугомонный Ямагути, когда они вчетвером зашли в лифт.

— Да, я тоже тогда удивился, — тут же отозвался Аюзава.

На этот раз Мико соизволила посмотреть на них.

— Она была красивая?

— Да, вполне такая, — ответил Ямагути, Аюзава согласно кивнул.

— Красивее меня?

— Ну, это сложно сказать, скорее эффектная, — начал рассуждать Ямагути.

— Ухоженная, в облегающем платье. Похожа на модель... — добавил Аюзава.

— Или на элитную проститутку…

— Да, из тех, что чёртову прорву денег дерут за ночь.

— Интересно, за что?

— Вот именно, Ямагути, что она может, что твоя жена не может?

— Если моя жена чего не может, твоя ей подскажет.

И Ямагути с Аюзавой переключились друг на друга. Мико поглядывала на Тэру, и внутри неё с каждой минутой всё больше росло желание пошалить. Поэтому, когда парочка хамов вышла из лифта, она придержала Тэру за руку и нажала кнопку, закрывающую двери, а потом «стоп».

— Вот ради интереса, сколько вы ей заплатили? — спросила Мико, обернувшись к нему.

— Сколько она сказала. Вам так не терпелось это узнать, что вы остановили лифт?

— Нет, лифт я остановила, потому что увидела, как вы нервничаете после слов этих двух идиотов.

— Вообще-то, не такие уж они идиоты, оба хорошие специалисты, просто, когда встречаются на конференции, начинают вести себя как в студенческие годы.

— Так вы нервничаете?

— Ну, честно признаться, мне было бы спокойнее, если бы вы с ними рядом не садились.

— Конечно же, я рядом с ними не сяду! Не знаю, насколько хорошие они специалисты, но ведут-то себя как идиоты. И потом, я сейчас на работе. Моя работа — составлять вам компанию и повышать ваш статус в глазах коллег. Я серьёзно отношусь к своим обязанностям и понимаю, что легкомысленная вертихвостка вам статус не повысит.

Тэру вздохнул, хорошо хоть за это переживать не придётся. Предстоящее выступление действительно заставляло нервничать. Два клоуна, на вытянутые лица которых было приятно посмотреть, когда Мико закрывала двери лифта, довольно-таки точно озвучили его опасения.

Она посмотрела на него и сказала:

— Если вам станет от этого легче…

Подошла совсем близко, протянула руку и сняла с него очки. Он-то думал, что ещё сильнее за это утро его удивить невозможно.

— Ну же, смелее, — улыбнулась она, в её глазах танцевали озорные искорки. — Или мне самой это сделать?

Третьего приглашения он ждать не стал, тут же притянул её к себе за талию. Она скользнула ладонью по его рукаву до плеча, он заметил, что её пальцы дрожат, и взгляд на него она поднять не может.

«Сама это затеяла, теперь больше меня волнуется», — подумал он с нежностью. Едва касаясь, убрал прядь волос с её лица, заставил приподнять подбородок, наблюдая, как дрогнули её ресницы. Он знал, почему она волнуется. Потому что тот единственный их поцелуй, который она помнит, был лучшим в её жизни. И возможно, всё это действо было затеяно ею только для того, чтобы проверить, а не показалось ли ей тогда. Что ж, ему тоже было интересно, а не показалось ли ей тогда.

Он прикоснулся губами к её губам, почувствовал её отклик. «Ничего тебе не показалось, моя маленькая Мико». Он прижал её к себе ещё крепче, ему хотелось ощутить всё: податливость губ, нежность кожи, аромат волос, и как скользит ткань её платья под его пальцами. На какое-то мгновение он разрешил себе всё это, но только на мгновение, выступление никто не отменял, а до конференц-зала надо было ещё дойти. И в двери уже не раз тактично постучали.

Стоило ему её отпустить, она тут же отвернулась, пряча пылающее лицо.

— Спасибо, мне и правда стало легче, — будто бы невозмутимо сказал он, поправляя галстук.

— Вот и славно, — она подхватила его тон, поправила укладку и решилась посмотреть ему в глаза, — Хочется наблюдать вас во всём блеске во время выступления.

Потом вернула ему его очки и сказала:

— Знаете, мне кажется, вы должны говорить не для того, чтобы впечатлить стариков, а для того, чтобы вдохновить тех, кто только начинает работать, ведь ради этого и затеваются такие конференции.

Он не успел ничего ответить на это, а она уже открыла двери лифта.

«Не улыбайся, как дурак, — сказал он себе строго, — лучше ещё раз повтори тезисы».

«Не улыбайся, как дура, — сказала она себе, — тебя всего лишь потискали в лифте, а не замуж позвали. Хотя, улыбка влюблённой дуры сейчас кстати».

И она улыбнулась. Ямагути и Аюзава завистливо вздохнули.

27

— Так это и есть то самое платье? — спросил Тэру, когда Мико вышла из своего номера.

— Да, это оно.

Донельзя довольная собой она изящно крутанулась перед ним, чтобы показаться со всех сторон.

Длинная струящаяся юбка взметнулась волнами, коснувшись брюк его нового идеально подходящего к её платью костюма. Он подхватил её в полёте.

— Вы великолепны, а где оно расстёгивается?

— Уберите руки и ведите себя прилично.

— Ну, я же обещал приставать!

— Вечер только начался, создайте хоть какую-то интригу насчёт своих намерений.

Настроение у обоих было замечательное. Его выступление прошло блестяще, поход по магазинам тоже удался: он не успел утомиться, она нашла всё, что хотела.

— Кстати, как насчёт того, чтобы остаться здесь на пару дней? Меня пригласили прочитать несколько лекций в Токийском Университете.

— Почему нет? Только я сначала поговорю с Фуюми.

— Как у неё дела? Вы ведь звоните ей каждый день.

— У неё всё хорошо. Насколько я поняла, они отсняли всё, кроме финальной сцены, для этого нужно ехать на побережье. Сейчас решают куда и когда. Так что, если подумать, вы правы, не так уж я ей и нужна.

— Она всё равно будет рада, когда вы вернётесь.

— А мне сегодня звонила подруга, потому что увидела меня по телевизору, и сказала, что слышала, что я вышла замуж. И мне пришлось делать вид, что я не понимаю, о чём речь. И это ваша вина, между прочим!

— Моя?

— Ваша. Это ведь вы сказала тогда Кобаяши…

— Ах да, теперь помню. Хотите, чтобы я взял ответственность, позвонил всем вашим подругам и объяснил, в чем дело?

— Нет, конечно! — рассмеялась она, — Такого я от вас точно не хочу!

— А чего хотите?

— Пока не знаю.

Она явно кокетничала, ему это нравилось. Платье оказывало на неё целительное действие, он видел, как постепенно спадают оковы серьёзности, в которых она пребывала так давно. Мико становилась такой, какой была два года назад. «Легкомысленная вертихвостка! Наконец-то!»

— Так что нас сейчас ждёт?

— Ничего сложного, торжественная часть, поздравления отличившихся, разговоры о достижениях, банкет, выступления каких-нибудь артистов, может, танцы в конце вечера.

— И что требуется от меня?

— Быть самой собой, — сказал он, не найдя ничего лучше, и про себя добавил «всегда». — Блистать рядом со мной, у вас это без проблем получается. Ваш отец прав, вы созданы для того, чтобы блистать.

— Ох, мой отец! — немного нахмурилась она, —  Что ещё он сказал?

— Что у вас в телефоне есть моя фотография. Можно взглянуть?

— Нет.

— А можно узнать, для чего она вам?

— Тоже нет.

— А давно она у вас?

— Ничего я вам не скажу.

Мико демонстративно отвернулась, сложив руки на груди.

— Ладно, тогда буду предполагать самые возмутительные варианты.

— Вы не посмеете! — воскликнула она.

— Отчего же?

— Вы — порядочный человек…

— Да неужели?

— Чёрт с вами! Думайте, что хотите, я всё равно ничего не скажу!

Она старалась не улыбаться, и он это видел.

Мико больше опьянела не от шампанского, а от всеобщего внимания и восхищения, ещё от того, что на ней было прекрасное платье и она сама себе безумно нравилась, но больше всего от того, что Тэру был рядом. И шампанского она выпила всего ничего: пару бокалов, да ещё под хорошую закуску, а вот когда его рука ложилась на её талию, это ударяло в голову посильнее. В какой-то момент она сказала себе: «Стоп! Я знаю, чем это всё может закончиться. Конечно, полезно иногда расслабиться, но мне уже не двадцать пять, чтобы просто так терять голову».

— Долго мы ещё здесь пробудем? — спросила она с милой улыбкой.

— Официальная часть уже закончилась, свою долю почестей я уже получил. Благодаря вам, все присутствующие здесь мужчины мне завидуют. Так что дело сделано, можем уйти, когда захотим. Вы устали?

— Да, немного.

Она действительно почувствовала себя уставшей просто от того, что всё закончилось, и надо возвращаться в прежние рамки. А он почувствовал, что часы стали бить двенадцать, и Золушка со всех ног рванула к тыкве.

— Что ж, тогда поблагодарим организаторов за прекрасный вечер и пойдём.

Около двери номера он остановил её.

— Мико, я не хочу вас отпускать.

Она ожидала от него подобного, но так и не придумала, что делать.

— Доктор Тсубаки… я…

— Ради Бога, зовите меня уже Тэру!

Он положил руку ей на талию и развернул к себе.

— И я не только про сейчас говорю. Я вообще не хочу отпускать вас из своей жизни.

— Тэру, — осторожно начала она, — пожалуйста, не торопите меня. Вы мне нравитесь, даже очень. Но у меня сейчас в жизни непонятно что творится, и я ни в чём не уверена и не знаю толком, что мне сейчас нужно. Мне хочется сначала разобраться в себе…

И как-то сами собой произнеслись слова, которые она уже два года говорила всем появляющимся в её жизни мужчинам. Вот только вместо «вы мне нравитесь» обычно звучало «вы – хороший человек».

— Вы не доверяете мне?

— Я не знаю, что было той ночью.

— Я вам расскажу.

Она не успела ничего ответить, как загудел поставленный на вибрацию телефон в её сумочке.

— Мне звонят, — сказала она растеряно, — давайте потом поговорим.

Она тут же достала телефон и ответила, другой рукой вытаскивая ключ от своего номера. Тэру отпустил её со вздохом, и она скрылась за дверью, едва взглянув на него.

28

— Простите, но мне надо подумать.

На другом конце трубки с этим согласились и стали прощаться. Мико отложила телефон и посмотрела в зеркало. Жизнь опять вставала с ног на голову, и опять надо было что-то решать. Заболела голова, наверное, от шампанского. Мико вытащила заколки из прически и распустила волосы. Потом сняла украшения и посмотрела в зеркало ещё раз. Надо поговорить с Тэру.

Она подошла к двери, что соединяла их номера. Постучала, вошла не дождавшись ответа. Из ванной доносился шум воды.

— Тэру, — позвала она.

— Я сейчас, — ответил он.

Не зная, чем себя занять, и вообще не зная, что делать по жизни, она стала бродить по номеру из одного угла в другой, заглянула в спальню, подошла к кровати, увидела футболку, которую уже надевала несколько раз. Спортивная, брендовая, «Just do it», «Просто сделай это» было на ней написано. Вдруг всплыло смутное воспоминание, она уже сидела с этой футболкой в руках, читала эту надпись и напряженно размышляла, что же делать дальше. Вот только когда это было? Не в то утро, когда она проснулась у него в первый раз, не имея никаких воспоминаний о прошедшей ночи. И не во второй раз, когда она осталась у него ночевать и расспрашивала, кто для него Момо. И не сегодня утром, когда снова проснулась рядом с ним, недоумевая, как так вышло опять. Так, когда это было?

Тэру вышел из ванной в одних джинсах и с полотенцем на плечах, собирался надеть какую-нибудь футболку и выйти к Мико, но увидел, что она сидит на его кровати и забыл обо всём. Она явно была не в себе, даже не отреагировала на его появление. Он встал перед ней на колени и заглянул в глаза.

— Мико.

Она будто очнулась, отложила футболку в сторону и посмотрела на него долгим немигающим взглядом.

— Мне позвонили с работы, просили прощения, предлагали вернуться на прежнее место с повышением оклада и перспективами карьерного роста. А я уже начала подыскивать курсы для стилистов и имиджмейкеров, и тут они решили, что без меня никак, — Мико сморгнула подступающие слёзы и продолжила, — И в общем-то, мне надо попрощаться с вами и уехать ночным рейсом. Я даже вашу карточку принесла, чтобы вернуть.

— Это ваши деньги, Мико.

— Ну, не столько же, — усмехнулась она.

— Нет, это действительно ваши деньги, все, до последней йены. То, что вы мне платили за Фуюми, я складывал на отдельный счёт, чтобы вернуть вам, если вдруг мы начнём встречаться. Так было бы меньше претензий по поводу нарушенной этики и всего такого…

— Ага, понятно.

Она вернула карточку на прикроватную тумбочку. Он взял её руки в свои.

— Мико, я обещал вам рассказать, что было той ночью.

— Не надо, — сказала она тихо, — Я всё вспомнила только что, пока ждала вас.

— Совсем всё?

— Да, всё.

— И что теперь?

Она вздохнула. Наверное, он ждал обвинений и выяснения отношений.

— Тэру, вы ведь сейчас для меня всё равно, что временный работодатель, а я как бы фрилансер, так?

— Так, — на свой страх и риск ответил он, не понимая, к чему она клонит.

— Я вам рассказываю, что меня зовут на прежнюю работу на более выгодных условиях. Зачем я это делаю?

— И зачем? — всё ещё не понимал он.

— Это же очевидно! — воскликнула она, — Я рассчитываю на то, что вы предложите мне что-то поинтереснее.

— Вроде постоянного места и стабильной оплаты?

— Этого будет мало.

— А что тогда?

— Совместное дело.

— Вы хотите стать моей женой?

— Мне нет смысла соглашаться на меньшее! — выпалила она и, отобрав у него свои руки, сложила их на груди.

— Мико, вы мне буквально полчаса назад сказали, что вам нужно время и что-то там ещё…

— Это просто был стандартный ответ для всяких таких ситуаций, но сейчас, когда я всё вспомнила, я не могу врать себе самой, что вы для меня ничего не значите…

Он усмехнулся, глядя на неё, какой отчаянной смелости требовало от неё это заявление.

— Ладно, — сказал он и снял очки, затем положил ладони на кровать и придвинулся к ней, — Купим тебе завтра обручальное колечко.

Она чуть отпрянула назад, не ожидая такого напора.

— Я не говорила, что уже согласна. Я просто хотела услышать предложение.

— Обручальное колечко от Тиффани.

— Чёрт! Так нечестно!

— Ага! — согласился он, вынуждая её опрокинуться на спину, — Так где платье расстёгивается?

— Пожалуйста, поаккуратнее.

— С тобой или с платьем?

— С платьем, конечно. А вообще лучше не трогай, я сама.

— А с тобой, значит, можно не церемониться?

— Я серьёзно, не трогай платье. Если с ним что-то случится, я буду плакать.

Мико собралась с силами и спихнула с себя Тэру, понимая, что, если он и дальше продолжит целовать её в шею и куда придётся, она забудет и про платье, и про всё на свете.

Она встала с кровати и начала раздеваться, пальцы не слушались, дело шло медленно. Мысли в голове скакали как испуганные зверьки: «И что, вот сейчас, прямо сейчас? Вот так вот прям здесь? Вот здесь вот прям с ним так сразу?»

Мико выбралась из платья и, аккуратно расправив на плечиках, повесила его в шкаф. Остановилась, не решаясь обернуться к Тэру.

— Всё в порядке? — спросил он, подойдя к ней.

— Да, наверное, — пробормотала она.

Ужасно неловко было стоять перед ним в шикарном белье, да ещё и в кружевных чулках. Хотелось прикрыться руками и спрятать лицо.

Он улыбнулся и провёл пальцами по её плечу.

— Мико, я всё равно куплю тебе колечко, даже если ты со мной сегодня не переспишь, — шепнул он ей на ухо снисходительно и нежно.

— Тэру, — вздохнула она, поворачиваясь к нему, — А вдруг мы опять ошибаемся?

— Мико, я люблю тебя уже три года, и никогда не буду считать это ошибкой.

— Три года? Мы же тогда даже знакомы не были!

Он воспользовался её замешательством, притянул к себе и обнял.

— С первого взгляда… И у нас всё будет хорошо, а если что-то будет не очень хорошо, мы потихоньку это исправим.

Она закрыла глаза и прижалась к нему, устав с собой спорить.

— Я буду очень ранимая после этого, поэтому прошу не говори и не делай ничего такого…

— Какого такого?

— Вроде того, что ты говоришь, чтобы подразнить меня.

— Обещаю постараться…

— Доктор Тсубаки, почему я лежу голая в вашей постели? Что было прошлой ночью?

— Ты ведь меня разыгрываешь, да?

— Да!

— Мерзавка! Сейчас я тебе напомню, что было прошлой ночью!

— У нас презервативы кончились.

— Забеременеешь, так тебе и надо!

29

Фуюми иногда начинало трясти от мысли, что всё уже отснято. Конечно, впереди ещё много работы, монтаж, звук, и неизвестно, что ещё всплывёт. Но всё отснято! Несколько часов, чёртова уйма дублей, и они отсняты, от первой сцены до последней, а значит, фильм будет. Она не верила до самого конца, просто делала то, что было нужно, но не верила, что что-то получится. Ребята предложили сходить куда-нибудь и отметить. Интересно, кого-нибудь ещё трясло так же как её? Вряд ли. А ещё она понимала, что будет снимать фильмы, даже если не поступит в академию, даже если всё в её жизни развалится, и даже если это будет не нужно никому, кроме неё и нескольких безумцев, согласных поучаствовать.

Чтобы хоть как-то справиться с наплывающими эмоциями, Фуюми взялась за уборку. Завтра забирают бумажный мусор, следовало собрать его по всему дому. Она вытряхивала в пакет корзину для бумаг тёти Мико, когда её внимание привлекла одна непонятная коробочка.

В дверь позвонили. Не отрывая задумчивого взгляда от коробочки в своей руке, она пошла открывать.

— Это случилось три дня назад, — сказал Кей, посмотрев на Фуюми, — Ещё рано паниковать и делать тест. И потом, мы же предохранялись.

— Это не моё, я нашла это у тёти Мико.

— И что? Можно звонить доктору Тсубаки и поздравлять?

— Не знаю, коробка пустая.

— Насколько я знаю, такие штуки просто так не покупают, только если есть подозрение.

— Тётя Мико с утра была взволнованная, но кто её знает, почему…

— Ну, так что? Будем выяснять, или подождём пока само прояснится?

Фуюми подняла на него задумчивый взгляд, потом пошла за своим телефоном.

— Тётя Мико, если ты беременная, не вздумай делать аборт, я тебе этого не прощу!

На другом конце грустно усмехнулись.

— Я и не собиралась, Лисёнок. Завтра забирают бумажный мусор, да?

— Да. Доктор Тсубаки знает?

— Нет ещё, сижу в кафе, жду его, — тётя Мико вздохнула. — Неправильный из меня опекун для девочки-подростка…

— Я бы никого другого не хотела. Ты будешь хорошей мамой, тётя Мико. Ни о чём не волнуйся, всё будет хорошо.

— Ты, что, плачешь? — спросил Кей, когда Фуюми закончила разговор.

— Ну не то, чтобы прям плачу…

— Иди сюда… — он обнял её и заговорил успокаивающим голосом, — Вот наша тётя Мико стала совсем взрослой, а ведь, казалось бы, совсем недавно носилась со своей работой и ни о чем таком не думала… Теперь обзаведётся мужем и младенцем, места здесь станет мало, тебе придётся съехать. И мы, наконец, начнём жить вместе…

— А я всё думала, к чему ты клонишь!

— Ну так уже три дня прошло! А вот если бы мы жили вместе… Ладно, пошли праздновать, поводов куча!

Страница книги Милые Игры 2: Ночь, которую Мико забыла в интернете

Table of Contents

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

О книге