Хёна

"Зелье из жаб"

Добро пожаловать, добро пожаловать! Очень рады вас видеть! Что значит, притворяюсь?! Мне правда приятно видеть новое лицо. У нас так редко бывают толковые ведьмы...

О, так вы за новым котлом? Как же вы ухитрились расплавить сплав из туманной дымки и гномьего таланта? Меня это не касается? Ну почему же, очень даже, ведь мне надо предложить вам лучшее и самое подходящее.

А не хотите купить сразу зелье? Это гораздо дешевле, всего-то пузырек с кровью вороны. А если возьмёте пять штук, я сделаю скидку лично для вас. О, так вы согласны? Очень рад, весьма-весьма.

Что же вам предложить... Ах, я знаю – взгляните на это молодящее зелье... Как, нет? А зелье от врагов? Тоже не подходит? Дайте-ка подумать.

Тогда могу вам показать наше зелье из жаб. Его можно сварить лишь на наших болотах, не удивлен, что вы не слышали. Жабье зелье помогает от всего, не поверите: и прыщи лечит, и корь успокаивает, и даже светиться, если им облить любую вещь. Незаменимо в хозяйстве: играет роль шампуня, хозяйственного мыла, лечебного бальзама и будильника. Если нашептать ему время, то утром оно начнет громко шипеть.

Хм, что может ещё? А вам недостаточно? Оно может становится ядовитым туманом, превращаться в огненную плеть и искать людей, но зачем это вам? Все, молчу-молчу, простите мне неуместный интерес.

Тогда прошу сюда, за прилавок, аккуратней, не разбейте шар судьбы. Выпейте это, все же я не могу позволить увидеть ход, которым мы пойдем, поймите правильно. Вы же знаете, настали опасные времена, ведьмы и колдуны пропадают... То, что вы зеленеете абсолютно нормально, не волнуйтесь, это один из побочных эффектов, которые я никак не могу исправить. Молчите, говорить в том месте опасно, среагирует ещё что-нибудь. В идеале, ваша кожа для маскировки должна начать выделять слизь... о, процесс уже идёт? Замечательно, вы очень сильная ведьма. А перепонки уже появились? Сейчас появятся. Не беспокойтесь, что мир вдруг стал больше и поплыл, это предверие сна. Вы проснетесь уже на поверхности и с зельем. Не квакайте, прошу, я же говорил молчать...

Добро пожаловать, добро пожаловать! Очень рады вас видеть! Что значит, притворяюсь?! Мне правда приятно видеть новое лицо. У нас так редко бывают толковые ведьмы...

"Влюблённые барсуки"

Голограмма мигала, рассыпалась волнами помех и снова собиралась, неровно освещая помещение. Юноша в темном балахоне, изображённый в ней, с лёгким интересом пытался разглядеть позвонившего, но не упорствовал – по радужке глаз цвета молнии бежали слова и цифры, которые интересовали его больше, чем окружение.В конце-концов он вздохнул:

– Уважаемая агент Барсучиха, вы зачем меня вызывали?

А женский голос из темноты слева ответил:

– У меня должна быть причина вас вызывать, дорогой агент Барсук?

Юноша выдохнул, выключая функцию чтения, и уже более внимательно осмотрел помещение: радужка повернулась как в старом фотопорате, а зрачок обрёл четкость.

– Вы не думаете, что это странно? В последнее время вы стали выдавать задания самолично, звонить мне без причины, беседовать со мной на философские темы, и вчера пригласили меня обговаривать миссию в бар ниже офиса. Мне кажется, вы в меня влюблены, уважаемая агент Барсучиха.

– Вам не кажется, дорогой агент Барсук.

За огромным панорамным окном пролетел патрульный вертолет. На миг кабинет осветился, а вместе с ним из тьмы, очерченная тушью теней, показалась девушка в деловом костюме. Две черные полосы пересекали лоб, глаза и спускались к щекам, белые волосы зачесаны назад, руки с механическими кистями сложены на груди. Но миг прошел, и чёрно-белая дама снова исчезла.

– Это нарушение Устава, агент Барсучиха.

– Устав запрещает только брак, агент Барсук.

Голограмма задумчиво мыркнула. Мыркнула ещё раз, а потом ещё. В последний раз пошла волнами и схлопнулась, оставляя после себя кромешную темноту.Другой патруль опять пролил свет на застывший кабинет, застывшую фигуру агента Барсучихи, застывшее лицо...На стекле, сопровождаемая гудением общего оповещения, высветилась надпись сообщения:

"Позвольте сделать доклад лично, уважаемая агент Барсучиха".

"Плачущий клоун"

Почему, когда нужен воздух, его никогда нет? Ты сипло дышишь, широко открываешь рот, но в глотку будто забили пробку, и ни грамма не проникает. Касаешься руками шеи, гладкой кожи и твердого кадыка – вроде нет ничего внутри, только кадык прыгает вверх-вниз при глотании. Тогда почему так душно?..

Нет, с тобой определенно что-то не так. Ноги дрожат и не слушаются – упадешь, если не ляжешь на стенку и не скатишься на пол. Зачем ты продолжаешь идти? Расшибешься...

Хочется плакать, но глаза сухие – сухи настолько, что, раздраженные, слезятся. Крик не рвется наружу, но он не нужен – тихое надрывное подвывание скажет всё за него.

Почему, почему? Ах, почему всё так, а не иначе. Слёзы-таки появляются, прокладывая черные дорожки по белоснежным напудренным щекам. Зачем они высаживались на Землю, зачем? Эти мерзкие людишки превратили их летающую тарелку в посмешище, а их самих – в клоунов!

Ты, Мосети-Каре, не простишь Землян, хотя обида выльется вместе с плачем. Ты разконсервируешь шатл и вернёшься домой. Ты найдешь способ отомстить, за слезы и гневное удушье. Ты ещё так много должен сделать, клоун для землян.

Ты ещё так много должен...

Ты садишься на корточки, утыкаясь в колени, прямо посреди пустого пшеничного поля со следами приземления.

Они улетели без тебя.

FanIk

"Барсук"

Обе-рек «Художник» wrote:Каждый художник бывает беременным,

Носит в себе созревающий плод,

В муках рождает лекарство от времени,

Верит, что с ним никогда не умрёт

С каждым годом, становясь все старше, я все реже оглядываюсь назад и пытаюсь вспомнить хоть что-то из происходившего со мной когда-то давно, но все же, кое-что не выходит из моей головы. Даже сейчас, когда я сижу в кафе напротив выставочной галереи, в голове всплывает одно и то же. Нет, это не плохие воспоминания - они хорошие, но всему хорошему, как говорится, приходит конец.

Вы помните хоть что-нибудь из начальных классов школы? А из детского сада?

Это,конечно, странно говорить о столь далеких моментах, покоящихся в глубинах памяти, но все началось именно тогда. И если б этого всего не было, то не стал тем, кем я являюсь сейчас.

Тогда,меня маленького вечно ревущего мальчишку, цепляющегося за мамину юбку, привели в первый раз в детский сад. Конечно, меня могли оставить и дома, потому как до школы оставался всего год, но родители боялись, что я не смогу общаться другими детьми, и в итоге привели в ближайший детский садик, где не так давно появилось свободное место.

Мама подвела меня к узкому шкафчику с желтой дверкой, на котором была наклейка с барсуком, и сказала:

- Это будет твой шкафчик, запомни. Зверек с черными полосками – барсук.

Я внимательно посмотрел тогда на дверцу и перевел взгляд на другие, после чего спросил:

- Тогда и вон тот тоже мой?

Маленький детский пальчик указал на шкафчик напротив с точно такой же наклейкой, но на зеленой двери. Мама вопросительно посмотрела на воспитательницу, та только лишь что-то промямлила и на этом все завершилось.

Из большой сумки мои вещи перекочевали на узкие полочки, и тот человек, что до этого всегда был рядом со мной, пообещав скоро вернуться, ушел. Точнее ушла. И тот ребенок поверил в эти слова. Он отказывался далеко отходить от того места, где его оставила мама, будто если сдвинется хоть на шаг, то останется в здесь, в этой шумной комнате, где много других детей уже во всю играли, делились игрушками. Но данное обещание мама не сдержала.

Я мог провести весь день в наивном ожидании и в отдалении от других детей, постоянно поглядывая в окно, если б ко мне не подошла одна девочка. Просто девочка в голубом платье в мелкий горошек и с двумя золотистыми косичками, перевязанными большими белыми бантиками, которые она постоянно откидывала назад и каждый раз при этом, кривя губы  произносила лишь одно -  «надоели».

Девочку эту звали Алиса и мы как-то быстро нашли общий язык. Она старалась общаться со многими, но все же больше времени проводила со мной и в итоге, через несколько дней, некоторые начали шептаться и до моего слуха доносились странные и

непонятные тогда фразы «тили-тили» и «тесто». К чему тут было «тили-тили» и зачем им нужно было «тесто» я совершенно не знал и не стремился узнать.

Шли дни, мы с Алисой старались сидеть рядом во время обеда и, когда нам давали щи, она делала вид, что ест их, а сама в итоге отдавала свою тарелку мне, при этом забирая уже опустевшую себе.

Позже,когда начались занятия по рисованию, я узнал, что она любит рисовать. Едва только в ее руках оказывался карандаш, как она уходила в себя. Что бы ты ни говорил в это же время, пытаясь привлечь ее внимание – она не слышала, но потом со счастливым выражением лица рассказывала о своем рисунке. Обычно она изображала своего любимца Мурлика – черного кота с разорванным правым ухом, но однажды, Алиса нарисовала кого-то другого, зверька напоминавшего картинку на шкафчике.

- Кто это? – спросил я тогда, глядя на две черные полоски в овале и венчающую их черную точку.

- Барсук!– гордо заявила она и начала складывать рисунок, - возьму домой его и покажу родителям.

Я согласно кивнул, услышав эти слова, потому что до этого она ни одного рисунка не забирала домой, и в конце дня мы попрощались.

После этого она больше не пришла. Я ждал прихода Алисы каждый день, пока мое внимание не привлекли другие дети, но для меня что-то замерло и я, сам того не ожидая, продолжал ждать того человека, что уже ушел из моей жизни.

-Будете что-то заказывать? – прозвучал рядом приятный женский голос, вернувший меня к реальности.

Я посмотрел на русоволосую девушку в черном переднике, закрывавшем рисунок на серой футболке. Она напряженно смотрела на меня – ждала ответа.

-Черный чай.

-Хорошо, - до меня донеслось шуршание грифеля о листочек бумаги, - это все?

-Да.

-У нас еще есть вкусные десерты… - начала предлагать она.

-Нет, спасибо, только чай.

И девушка удалилась, оставляя меня одного. Стрелка на наручных часах медленно ползла к половине десятого. Еще было немного времени до открытия выставки.

А что было потом и к чему я это веду? На второй вопрос могу ответить сразу – это была моя первая влюбленность, а может любовь, ведь мы встретились позже, когда я уже переступил порог пятого класса.

Как то и бывает в начале четверти, к нам привели новенькую. Ее посадили ближе к учителю и не заметить девочку в первый же день было трудно. Золотистые волосы буквально переливались на свету, и я сначала ее не узнал – не увидел лица из-за пушистого золотого облака, а потом по классу пролетело имя «Алиса».

Сначала мы избегали друг друга. Не знали с чего начать разговор или вовсе стеснялись того, что было раньше. Мне казалось, что она решила больше со мной не связываться, хотя причин для этого я не находил, но вернула все на свои места стенгазета.

Конкурс новогодних стенгазет проводился в нашей школе каждый год и все классы обязательно принимали в этом участие. Не знаю почему меня сделали за нее ответственным и до сих пор понять не могу, но во время этой совместной работы я

узнал, что произошло тогда.

Это была грустная история вдаваться в которую я совсем не желаю, но во всем я нашел один плюс. Та девочка Алиса не изменилась, она только подстригла свои волосы, чтобы избавиться от вечных косичек, превратившись в одуванчик с зелеными искорками глаз и лучезарной улыбкой. Мы стали чаще общаться, она мне помогала рисовать, когда ничего не получалось, а я рассказывал о животных.

Уже будучи в седьмом классе мы стали чаще гулять и иногда уходили с уроков.

-Ты так любишь читать о животных, - в очередной раз заметила Алиса и посмотрела мне в глаза.

Ее щеки горели от мороза и половину лица скрывал черный в белую крапинку шарф. Кое-как надетая на голову шапка норовила вот-вот сползти с нее.

-Да, - подтвердил я и поправил ее головной убор, от чего Алиса зажмурилась и, отвернувшись, пошла вперед.

-Помнишь рисунок барсука? – спросила она и, не дожидаясь ответа продолжила, - я хотела подарить его родителям, но тогда мне это сделать не удалось. Он потерялся. А ты знаешь, что означает барсук? Это символ упорства и удачи после долгого сражения с судьбой.

-К чему ты клонишь?

Она рассмеялась и замерла.

-Это удача, что мы встретились вновь.

И в этот миг ноги сами понесли вперед. В два шага я преодолел разделявшее нас расстояние и обнял ее. Она вздрогнула от неожиданности, но ничего не сказала и не оттолкнула. Сколько мы так стояли я не знаю, только запах лаванды медленно кружил мне голову.

Казалось все было хорошо, мы встречались в парке и допоздна общались, я любил греть ее ладони в своих, но она снова исчезла. Так все и закончилось.

Прошло много лет, я выпустился, закончил институт и уже работаю зоотехником в зоопарке. Да, в итоге я пришел к тому, что больше всего нравилось, однако сейчас, по совету друга иду на выставку, где есть одна интересная работа. Он не назвал ее, сказал, что пойму все сам.

Десять часов. Пришло время для посещения выставки, и я покинул кафе, оставив на столе чаевые для милой девушки, что меня обслуживала.

Выставочная галерея находилась не так далеко, и через каких-то пятнадцать минут я уже был в длинном белом зале, на стенах которого видели разнообразные картины, в которых, если признаться честно, я совершенно не разбираюсь. В силу моей узколобости и не умения проникаться высшим искусством всяких абстракций и еще чего-то непонятного из ломаных линий и кривых пятен, возле которых толпилось много людей, восхищенно обсуждающих шедевры пятилетних детей в оболочке взрослых дядь и теть, я быстро обошел весь зал и остановился возле последней картины.

Странно, но она привлекла мое внимание и в считанные секунды поглотила.

- Вам тоже нравится эта работа? – раздался рядом женский голос.

- Кто автор этой картины? – не отвечая на вопрос поинтересовался я и опустил взгляд на маленькую белую полоску под работой.

Сердце глухо стукнуло и голос ответил:

- Автор – я.

"Летающий чайник"

- Может ли что-то повернуть все вспять? – глядя на тростинку, спросил у черного лиса Сказочник, но тот продолжил молчаливо смотреть на парня, - да, я прекрасно знаю, о чем ты сейчас думаешь, но все же не о том речь.

Он замолчал и, прислонившись спиной к дереву, у подножия которого он сидел все это время, посмотрел на полупрозрачный листик больше всего по своей форме напоминавший сердечко.

- Для того и есть лишь один путь, который не исправить, иначе… ничего этого не было.

Лис положил свою голову на лапы и тяжело выдохнул, возможно, он соглашался со своим собеседником, а быть может и вовсе упрекал его в вечных речах-загадках.

На этом рядом с деревом снова воцарилась тишина и парень прикрыл глаза, когда из полупрозрачного листика посыпались голубые искорки, что так и растворялись не успевая коснуться желтеющей травы.

***

Он не знал, как долго шел пешком по этому бездорожью, все ведущему куда-то, и хорошо, если в итоге на его пути попадется хоть один населенный пункт. Но, как бы он не надеялся, его все не было, как и разного рода дорожек, ведущих куда-то в сторону. Только одна эта – прямая, пробегающая по окраине леса, уже окрашенного в бурые и желтые тона. Осень тихо подступала.

Тем временем усталость уже начала давать о себе знать. Мужчина то и дело останавливался, топтался на одном месте. Ему хотелось пить, есть, да только с собой ничего этого не было. В карманах коричневого теплого плаща перекатывалось несколько монет, но, чтобы обменять их на что-то более существенное, нужен был магазин, которые почему-то не строят рядом с лесной полосой.

Мужчина посмотрел на коричневую лужу в колее и в его голову закрались некоторые сомнения. Он огляделся по сторонам и понял, что на протяжении всего пути не увидел ни одного опознавательного знака, хотя откуда они здесь, так же не было и фонарных столбов. Видимо он так привык к этому всему в городах, что отсутствие чего-то в другой местности вызывает непонимание и некий дискомфорт. Мужчина попытался вспомнить, когда последний раз он видел хоть что-то кроме деревьев и этой дороги, как осознал - ничего. Он не помнил ничего другого, что моментально вызвало некоторую панику и боль, заставившую схватиться за голову, но мужчина решил взять себя в руки. Раз он не может сейчас вспомнить о том, что он видел раньше этого леса, значит, не стоит заставлять себя об этом вспоминать. С этими мыслями мужчина выпрямился, глубоко вдохнул и снова сделал шаг вперед. Ему все же нужно было дойти до ближайшего населенного пункта, что…мозг уже принялся за свое и каков же был испуг мужчины, когда рядом раздалось «Тпррру!» и справа остановилась лошадь, что тянула за собой посеревшую тележку.

-А наша деревенька становится популярной, - присвистнув заявил парниша, что сидел на тележке и правил лошадью. Его серая рубашка частично была заправлена в синие штаны, больше походившие на спортивные. На голове его красовалась какая-то аляпистая кепка, а к носу прилипла какая-то крошка.

- Здесь есть деревня? – тут же оживился путник, - как далеко до нее?

-О, если на лошади, то всего-то пару минут, - махнул рукой тот, - тебя подвезти?

Для мужчины такое предложение было несколько необычным. Он с сомнением посмотрел сначала на тележку, в которой что-то было накрыто тряпками, а потом на свою одежду.

-Ни разу не катались в телеге? – сразу сообразил парнишка и хмыкнул, - это большое упущение. Садитесь, все равно на своих двоих вы далеко не уйдете уже.

Мужчина проследил за его взглядом и обнаружил, что один его ботинок уже был порван и превратился в этакого обувного крокодила. И как его только угораздило идти так не аккуратно, видимо придется расстаться с обувью, что он носил уже пятый год. В итоге другого выбора у него не было, как стать попутчиком на таком несколько сомнительном «транспорте».

- Полагаю, тебе хочется пить, - все так же, будто они давно знакомы, говорил парнишка, - в левом углу телеги спрятана бутылка воды. Как раз на роднике набирал. Вода там вкусная, а какая прохладная…сказка, даже в жару не нагревается. Ах да, там еще что-то от бутербродов оставалось.

Мужчина не стал отказываться от предложения и вытащил прозрачную бутылку. Вода в ней и правда была холодная, да такой, что когда он сделал несколько глотков, то вспомнил о своей вечной проблеме – ангине, что всегда портила ему зиму, часть лета и осень.

- Не стоит волноваться, - словно прочтя его мысли, снова заговорил парнишка, - вода хоть и холодная, но болеть от нее не будешь.

- Уж я надеюсь, - с сомнением ответил мужчина и вытащил небольшой сверток, что был рядом с бутылкой, - можно?

- Конечно, - не оборачиваясь, отвечал ему собеседник, - голодать вредно, а уж гостям нашей деревни подавно. Ты к нам отдыхать или работать?

- Ра…нет, от… - и он замолчал. В руках был нетронутый бутерброд с помидором и сыром, но мужчина только смотрел на него, пытаясь сообразить какой ответ ему дать на этот вопрос и, что удивительно, не находил его. Сначала у него была цель, а потом…он просто шел по дороге и все.

- Значит, отдыхать, - все же решил за него парниша, он не заметил рассеянного взгляда своего попутчика, - очень многие приходят к нам просто отдыхать и никто не остался в итоге, а ведь нам так нужны руки. Посевы собирать не успеваем, к зиме подготовиться тоже, а про весенние потопы вообще молчу.

- Почему никто не остается?

- Я не знаю точно, но те, кто старше, говорят, что это проделки одного духа, что раньше был баловником, который любил на своих гостей проливать из чайника кипяток, а теперь сам стал таким летающим чайником.

- Летающий чайник, - повторил мужчина и скептически посмотрел на парнишку.

- Именно! – воскликнул парниша, - Говорят, что когда кто-то к нам приезжает, то в эту же ночь в деревне появляется этот самый чайник. Под покровом ночи он пролетает мимо каждого дома, пока не находит тот, где остановился гость. Некоторые считают, что несчастный превращается в чашку, потому что на утро хозяева находят осколки на полу, хотя у них никогда не было такого сервиза, а другие, что его превращают в кипяток, который потом наполняет этот самый чайник. Для чего правда – не знаю, наверное восполнение того, что тот баловень проливал на других? Однако, факт остается фактом. Люди исчезают, будто их и не было, правда об этом скоро забывается, все же у нас и без этого достаточно хлопот.

- Может они сами уходят, чтобы никого не беспокоить? – с некоторым сомнением в голосе предположил мужчина и паренек рассмеялся.

- Да я сам так думаю, не верю во все это, - лошадь впереди заржала, - мы прибыли.

Мужчина посмотрел вперед и увидел небольшие деревянные домики деревеньки, что была огорожена от леса частоколом и вызывала ощущение путешествия в прошлое. Сами домики были построены из сруба и очень давно. Перед домиками обязательно были скрипучие крылечки и узкие лавочки под окнами, на которых можно было спокойно сидеть и смотреть за тем, что происходит у соседей, как дети гоняют кур и гусей, а порой и сами от них убегают. И как с радостным лаем носится за всеми какая-то коричневая дворняжка с летающими при беге ушами. Быть может, в ее роду были кокеры, а может и нет.

Не прошло и так уж много времени, как он заметил, что к нему приковано все внимание стариков, которых, похоже, здесь было больше всего. Они пристально смотрели на него и кто-то даже качал головой, что-то говорил другому, а что именно мужчина не слышал.

- Не обращай внимание, - тут же сказал парниша и остановил лошадь, потянув на себя поводья.

Он ловко соскочил с телеги и полетел в один из домов, в окне которого сначала показалось чье-то лицо, а потом скрылось. Мужчина же не спешил слезать и продолжал смотреть по сторонам. Странной была эта деревня. Вроде в ней была какая-то жизнь, но с другой стороны здесь словно не было никого. Он будто видел только шевелящиеся картинки, а звук кто-то отключал. Почти бесшумно мимо него пробежали двое мальчиков. Они что-то должны были говорить, их губы шевелились, но не было ни звука, как и от крыльев ворона, что пролетел над головой.

- Ты можешь расположиться у нас, мама не против, - все же услышал он подошедшего парнишу и удивленно уставился на него, - да мы не пытаемся тебя обворовать, не подумай!

- Я и не думаю об этом, - ответил мужчина и услышал как дети с криками летят на гуся.

Гостеприимство – это всегда хорошо, но если ты сам принимаешь гостей, а когда гостем становишься сам, то бывает неловко. Он никогда не был таким гостем, что остается у кого-то на ночь и потому сейчас испытывал некоторое чувство вины.

-Я очень надеюсь, что не мешаю своим присутствием, - говорил он уже пожилой женщине, что, как оказалось, присматривала за сыном своей дочери – тем самым парнишкой.

Она добродушно улыбнулась и забрала его грязную тарелку. Это была типичная русская женщина из сказок. Хозяйственная, с мудрыми глазами и морщинками. Возможно, когда-то она была красавицей, той самой с длинной косой золотистой или русой, с чудесным голосом, от которого птицы стыдились петь свои песни и замолкали, внимая только ее голосу.

- Мы рады гостям. Гости могут рассказать о своем мире, а мы уж поведаем о нашем, - вернул его в реальность ее голос.

- Вы про легенды?

- Легенды? – переспросила она, - как интересно называют то, что передается из поколения в поколение.

- Неужели вы верите в летающую посуду?

- Чайник, - поправила она, - а почему в нее нельзя верить?

И, не дожидаясь ответа, женщина ушла в другое помещение, где в тазу она мыла посуду. А за окном тем временем начинал капать дождь.

Еще немного посидев в одиночестве и послушав перестукивание капель, мужчина все же пошел в комнату, что выделили для него. Она была довольно маленькой и от других помещений отделялась не дверью, а цветной шторкой, что несколько удивило сначала, однако сейчас важнее всего было лечь спать. Кровать здесь на удивление была очень мягкой и все пахло такой приятной старостью, временем, что мужчина вспомнил о своем детстве и как ночевал у бабушки. Ностальгично и очень грустно. Возможно именно эти воспоминания еще быстрее увели его в сон, где он ходил по старому дому и кого-то искал.

Звяк-звяк.

Он остановился и заглянул в комнату, из которой по его мнению доносился странный звук, но там ничего не было.

Звяк-звяк.

Это повторилось снова, и он резко обернулся, просыпаясь все в той же темной комнате. Тусклый свет шел от дверного проема, занавешенного шторой и в этом свету показался невысокий силуэт. Очень медленно он буквально проплыл через штору и остановился прямо напротив кровати, на которой лежал мужчина и прищелкнул пальцами. На кончиках тут же вспыхнул небольшой огонек, осветивший небольшую часть комнаты. Отделившись, он поднялся выше и мужчина смог разглядеть вошедшего. Посреди комнаты стоял невысокий старичок с редкими волосами с боков и лысиной на макушке. Его заостренные уши несколько подрагивали, а сам он, казалось, скалился или же показалось, что у него были клыки? Одежда на нем была не такая, как у других жителей деревни, не старая и потрепанная, а довольно чистая и слегка переливчатая рубашка, что несколько напоминала звездное небо и широкие темные штаны, заправленные в новенькие черные сапожки с острыми носами.

- О, ты меня видишь, - раздался скрипучий голос в голове и старичок заулыбался.

- А не должен? – тут же возник вопрос у мужчины.

- Все ровно так, как нужно. – прозвучал короткий ответ и что-то снова звякнуло.

- Кто вы?

Старичок с интересом посмотрел на мужчину и вытянул вперед руку, в которой тут же возникла маленькая чашечка. Покачиваясь мимо него проплыл очень старого вида металлический чайник и, остановившись, плеснул воды в посуду.

Мужчина, не произнося ни слова смотрел на все это и мог бы наблюдать за всем и дальше, если б щекочущий запах не заставил его чихнуть. Тогда он понял, что до этого просто оцепенел.

- Пей, - раздалось в его голове и старичок протянул чашку.

- Зачем?

- Пей, - более настойчиво произнес тот и что-то зазвенело.

Мужчина неуверенно взял в руки чашку и сделал глоток. Странный одновременно холодный и горячий отвар коснулся его горла и он закашлялся. Казалось, будто ему пережимают горло и он задохнется.

- Это не то место, - вновь зазвучал голос, - ты не там, где должен быть. Тебя давно ждут. Покинь деревню заблудших душ. Тебя…

***

Окутавшая в миг темнота начала медленно расступаться. Отчего-то ему было тяжело открывать веки и видеть свет. Он резал глаза, а до слуха доносился равномерный писк приборов, совсем никак не напоминавший о чем-то, а собственно о чем?

- Врача, срочно! Он очнулся! – и мелькнуло что-то еще более белое, чем этот свет, что был намного ярче того, в той серой и старой деревне.

Страница книги Альманах Шурфа в интернете

Table of Contents

Хёна

&quot;Зелье из жаб&quot;

&quot;Влюблённые барсуки&quot;

&quot;Плачущий клоун&quot;

FanIk

&quot;Барсук&quot;

&quot;Летающий чайник&quot;

О книге