# Милые Игры 3: Непервый Поцелуй Каори

Ghiro

1

В конце концов я не придумал ничего лучше, как пойти в библиотеку. А что? Пространство огромное, тихое, стеллажами вдоль и поперёк заставленное. Призраки-заучки бродят туда-сюда, никого вокруг не замечая. А самое главное никто из моих университетских приятелей не станет меня здесь искать.


Мне надо было спокойно подумать, так что я удалился в самую глубь читального зала и уселся на подоконник. Окно выходило на университетский двор, где потихоньку отцветала старая сакура. Красота!


В последнее время что-то происходило, и я не мог понять, что. Я стал слишком много думать, что само по себе было бы неплохо, если бы я думал не о невесте брата. И даже это было бы нормально, если бы я думал о том, чтобы затащить её в свою постель… Нет, я конечно, регулярно предпринимал попытки, скорее по инерции, или чтобы ещё раз услышать её отказ. Для разнообразия.


«Найди себе уже нормальную девушку и перестань таскать игрушки у младшего брата», что-то вроде этого она сказала мне, когда отшивала в первый раз. Кто в её понимании нормальная девушка? Саму себя она точно нормальной не считает. Девицы, которые вешаются на меня в клубах и не только, под это определение тоже не подходят. Почему я об этом думаю? Почему для меня стало важным то, что она говорит? Да и вообще, можно подумать, я бы стал встречаться с нормальной девушкой, что бы под этим ни подразумевалось!


У меня другой путь. Увлечься кем-то, ринуться в это с головой, с недельку покувыркаться в койке без каких-либо обязательств и расстаться без соплей. Но в последнее время почему-то не получается. И ладно бы я был нежно и трепетно влюблён в эту самую несговорчивую невесту брата, или хотя бы страстно её хотел. Нет ведь! Я знал, что некоторое время назад они стали близки, и меня это нисколечко не взволновало. Просто появился ещё один повод для моих дурацких шуточек.


А что, если я взрослею, и старые забавы перестают меня привлекать? Последний курс института. Как ни крути, совсем скоро начнётся по-настоящему взрослая жизнь. Уже заранее скучно… Это последний год, надо оттянуться, как следует. Так почему не хочется?


Меня отвлёк женский смех, негромкий, скорее хихиканье, довольное такое хихиканье, будто бы через пару стеллажей от меня нерадивый студент тискает ко взаимному удовольствию нерадивую студентку. Или это одна студентка тискает другую? Я должен проверить! Я покинул подоконник и бесшумным шагом пошел на смех.


Студентка была одна, она сидела на самом верху стремянки, как синичка на ветке, и читала книжку. Стопка других книг лежала у неё на коленях. Она была так счастлива и увлечена, что иногда похихикивала в кулачок. Глаза блестят, щёчки разрумянились, ничего и никого вокруг не замечает. Я залюбовался. Хорошенькая, в симпатичном скромном платье будто из другой эпохи, но это даже было мило. Ни обнажённых плеч, ни глубокого декольте, ни короткой юбки в обтяг. А фигурка, что надо. Волосы тёмными волнами обрамляли светлое лицо. Прелесть! Кажется, я вполне могу увлечься!


— Интересно? — спросил я, улыбаясь.


Чёрт! Да уже я был почти влюблён!


Она испуганно вздрогнула, услышав мой голос, дёрнулась на своём неустойчивом месте, стремянка качнулась и начала падать. «Вот чёрт!», подумал я и рванул ловить. И я — молодец, я поймал и даже устоял на ногах.


Расширенные от страха глаза смотрели прямо на меня, наши лица были близко-близко. От удара её заколка расстегнулась и отлетела в сторону, на миг меня окутало шёлковое облако её волос. А ещё она была мягкая на ощупь, я держал её как поймал, крепко прижимая к себе, и совсем не хотел отпускать. А вот теперь я точно влюблён!


Она никак не могла отойти от шока, похоже, сильно испугалась. Я поставил её на пол, но из рук не выпустил, спросил вместо этого:


— Всё в порядке?


Она кивнула и начала заливаться румянцем, в её глазах уже был не страх, а удивление пополам со смущением, похоже, заметила, какой я красавчик.


— Такеши-семпай…  — пролепетала она.


«О, так мы знакомы?»


Но я не успел озвучить свой вопрос, как нас прервали.


— Такеши! Вот ты где! И, конечно же, уже кого-то лапает! Красава!


Как они меня нашли?


— А мы-то думали, что тебе могло понадобиться в библиотеке!


Девушка вывернулась из моих рук и бросилась к упавшим книжкам. А я с сожалением повернулся к приятелям.


— Что-то хотели, парни?


— Ну да! Надо же как-то отметить начало года. Юдзуки приглашает в свой клуб, ты как?


— Можно и в клуб, — сказал я, оборачиваясь в поисках девушки, уж очень хотелось продолжить знакомство.


Но её уже не было, как и упавших книг, только заколка валялась у стеллажа. Что ж, похоже, не судьба. Я поднял заколку и положил на читальный стол.

2

— А вот и Такеши-я-спал-тут-со-всеми-девушками-Рэй! — на весь зал объявил Юдзуки, как обычно стоявший за диджейским пультом.


Он уже не первый раз проворачивал такое. Конечно же, это не правда. Я спал со многими, но не со всеми. Но народ подобное заявление всегда встречал с диким энтузиазмом, и меня приветствовали восторженным гулом, как какую-то звезду. Ага, звезду большого секса. И тут же какая-то восторженная девица начинала визжать:


— Нет! Не со всеми!!!


А толпа принималась скандировать:


— Свежая кровь! Свежая кровь!


И новоявленная «жертва» висла на моей шее. И всем было понятно, что должно произойти дальше.


Первые пару раз это было забавно, потом стало скучно. Сейчас уже начинало откровенно раздражать. Девица была что надо, грех жаловаться, с фигурой, приодетая, готовая на всё и сразу. Вот только почему-то девчонка, хихикающая над книжкой в библиотеке, взволновала меня сильнее.


— Извини, дорогая, — сказал я новой «жертве», — Но сегодня я, пожалуй, займусь нашим ди-джеем. Давно уже хотел попробовать мальчиков…


Лицо у девицы вытянулось, я ободряюще похлопал её по плечу и пошёл к Юдзуки. Он меня заметил и, сняв наушник с одного уха, наклонился ко мне через диджейский пульт. Я подошел ближе, ласково положил ладонь на его затылок и прошептал на ухо:


— Пойдём-ка со мной, сладкий…


Парень застыл, не понимая, что происходит, а я уже снимал с него наушники, попутно делая знак второму ди-джею, чтобы шел на замену. Провожаемые заинтересованными взглядами, мы скрылись в кабинете.


— Что за дела, приятель? — спросил красный как рак Юдзуки.


Я толкнул его пальцами в грудь.


— Это я хотел спросить, что за дела. У меня, знаешь ли, нет недостатка в женщинах, и я сюда отдыхать прихожу, а не на публику работать.


— Послушай, — начал Юдзуки особым уговаривающим тоном, — ты же всё равно каждый вечер уходишь с какой-нибудь красоткой. Так какая разница? Тебе даже искать никого не надо…


— Надоело, — скептически хмыкнул я, — Хочется разнообразия, так что снимай штаны, раз уж так хочешь меня порадовать. Я тебя отшлёпаю.


— Иди ты к чёрту со своими шутками! — воскликнул Юдзуки, на всякий случай отодвигаясь от меня подальше.


— Ладно, — смилостивился я, — Это и правда только шутка, твоей заднице ничего не угрожает, так что живи спокойно. Но, надеюсь, ты меня понял?


— Да понял я, понял, — хмуро произнёс Юдзуки.


— И ещё, Юдзуки, — сказал я с обольстительной улыбкой, — постарайся не слишком часто думать о том, каково это быть отшлёпанным мной.


— Вот ты скот, Такеши! — произнёс он с ненавистью.


Я пожал плечами и вышел за дверь.

3

Я не искал её специально, просто взгляд зацепился за знакомую заколку, и тот же тихий голос:


— Прости, Накаяма-кун, но я больше не пойду с тобой на свидание.


Надо же, а она, оказывается популярна. Хотя, чему удивляться, довольно симпатичная девчонка со своим собственным очарованием.


Раздосадованный отказом парень нависал над ней довольно угрожающе:


— Но почему? Тебе же всё понравилось!


— Да, конечно. Только свидания, это, наверное, не совсем моё… — лепетала она.


Прелесть! Настолько добрая, что не может сказать парню, что он придурок.


— Ну, а что тогда твоё?


А вот это уже хамство, очаровательное создание не знало, куда деться, и я решил вмешаться.


— Эй, как тебя там? Накаяма, кажется. Девушка же ясно дала понять, что не хочет с тобой встречаться. Думаешь, наедешь на неё как следует, и она поймёт, что была не права?


— Такеши-семпай! — произнесла симпатяжка, тут же приходя в замешательство.


— Такеши? — переспросил парень.


Он не знал меня лично, но, похоже, знал, кто я.


— Да, — сказал я, — тот самый Такеши, который бегает за каждой юбкой и каждый раз успешно. Так что, если тебя интересует моё мнение, как профессионала: ты — отстой, и она слишком хороша для тебя. И чем дольше ты выясняешь отношения, тем очевиднее это становится. Так что просто свали и солнце не загораживай.


Накаяма побагровел, но сказать ничего не решился, отстой — он и есть отстой. Я даже смотреть не стал, как он уходит, развернулся к милашке-очаровашке и сказал, улыбнувшись лучшей из своих улыбок:


— Привет. Мы, кажется, наполовину знакомы?


Она подняла на меня взгляд и моментально опустила, будто сделала что-то незаконное. И тут я её узнал. Это была самая застенчивая из моих поклонниц, если мне и удавалось поймать её взгляд, то только на мгновение, а потом она исчезала. Я даже прозвал её «ниндзя».


— Мы ведь учились в одной старшей школе, и в средней, по-моему, тоже. Ты вроде бы на два года младше, так?


Она кивнула. Я не знал её имени, мне некогда было вычислять тайных обожательниц, хватало тех, которые совсем не стеснялись.


— Мы никогда не общались, так что я даже не знаю, как тебя зовут, — сказал я, понимая, что сама она и не подумает представиться, «ниндзя» всё-таки.


— Ода Каори, — произнесла она своим тихим голосом, — Спасибо, что заступился за меня, и за то, что не дал упасть тогда в библиотеке.


Интересно, она всё ещё сохнет по мне? Выглядит достаточно спокойной и сдержанной.


— Ой, да брось! Так на моём месте поступил бы каждый. Кстати, хотел спросить, что ты тогда читала?


Когда она смущается, становится ещё милее. Замутить с ней что ли? Или не стоит? Вдруг у неё крышу снесёт? Всё-таки давняя поклонница, случаи уже бывали.


— … в оригинале оно звучит гораздо смешнее, — закончила она, и я понял, что прослушал ответ.


Ну и ладно, не для того спрашивал. Я беззастенчиво её разглядывал, снова платье из другой эпохи, со вкусом подобранные аксессуары, почти незаметный макияж, аккуратная причёска: всё скромно, достойно и красиво. Редкое сочетание. Таких у меня ещё не было. Что ж, я заикнулся, что мне всё надоело, и я хочу разнообразия, вот оно. Но всё же лучше было бы узнать о ней побольше, хотя…


— Почему ты отказала тому парню? — спросил я, — Он настолько ужасен?


— Нет, наверное, — мягко улыбнулась она, — Просто я поняла, что ничего не получится, и не захотела тратить время.


— А со мной ты на свидание пошла бы?


Прежде, чем я успел пожалеть о своей торопливости, она подняла на меня сияющие глаза и улыбнулась такой счастливой улыбкой, что я опешил. Похоже, она всё ещё в меня влюблена, ещё как влюблена! Как бы на шею не бросилась!


Но она сказала:


— Нет, извини, Такеши-семпай, но как я уже говорила, свидания — это, наверное, не моё.


Что? Какие-то игры? Вроде «побегай за мной»? Ладно, надо подумать, хочу ли я побегать.


— И почему свидания — это не твоё?


Она пожала плечами, и, похоже, не желая ничего объяснять, сказала:


— Мне пора на занятия. Спасибо ещё раз, Такеши-семпай. Была рада тебя увидеть и поговорить.


Я снова опешил. Вот так вот просто взяла и ушла? Так смотрела на меня, а теперь ушла? И почему, чёрт возьми, мне так хочется бежать за ней следом?

4

После учёбы я поехал на работу. Отец вдруг ни с того, ни с сего доверил мне весь аналитический отдел. Наверное, думал, что у меня не останется времени на всякие глупости. Что ж, времени на всякие глупости действительно стало меньше, но человек всегда найдёт время на то, чего действительно хочет. Хотя работа мне тоже начинала всё больше нравиться. Сбор и анализ информации… мм, вкуснятина! Так что я отдал помощнику распоряжение разузнать как можно больше про Оду Каори и с головой погрузился в отчёты.


Помощник у меня — персонаж занятный, в два раза старше с запредельным опытом работы, и раньше именно он возглавлял аналитический отдел. Куниеда Соши — бог аналитики, и, по сути, он для меня скорее наставник, по просьбе отца пестующий «наследника престола» Takeshi Group. Но при всём при этом он умудряется безупречно соблюдать субординацию, и внешне всё выглядит так, будто он действительно мой подчинённый.


— Как вы узнали?


Я редко видел, чтобы Куниеда Соши был удивлён.


— Что именно?


— Про Оду Каори.


Так. О чём он?


— Что-то выяснилось? — спросил я с невозмутимым видом.


— Не могу сказать наверняка, но скорее всего у неё связь с Сакураи Акено.


Вот это поворот! Сакураи Акено — легенда японского бизнеса, кумир моего отца и с недавних пор наш главный соперник. Причина споров — один небольшой, но перспективный промышленный комплекс на побережье. Юристы Takeshi Group и Sakurai Corp уже с ног сбились, пытаясь его заполучить. Старик Сакураи ни в какую не хочет идти на контакт, а его ловкачи обрубают нам возможность за возможностью, мы, конечно, тоже в долгу не остаёмся, так что война идёт нешуточная.


— Насколько точна информация? — спросил я, продолжая делать вид, что догадывался с самого начала.


Сведения, конечно, занятные, но сомнительные. Сакураи Акено всегда был верен своей жене и семье, маловероятно, чтобы у него была любовница. Да и Ода Каори не производит впечатление такой девушки. Но люди умеют удивлять, не раз это замечал.


— Судите сами, — начал объяснять Куниеда, — её семья не богата, мать и отчим держат маленькую кондитерскую. Отец, кстати, неизвестен.


— Так может…?


— Нет, вряд ли, — покачал головой Куниеда, — Её мать и Сакураи никак не могли пересечься в подходящее время, я проверял.


— Ладно, — почему-то я был слегка разочарован, — Что дальше?


— Так вот, Ода Каори всегда хорошо училась, посещала те же школы, что и вы. Среднюю, как стипендиатка, а вот в старшей школе такой программы не было, но за неё заплатили. И сейчас платят, у неё были неплохие шансы на стипендию в Университете, но претендентов было слишком много. В общем, каким-то образом она снова оказалась на платном обучении. Плюс к тому ежемесячно на её счёт в банке поступает неплохая сумма. Правда, эти деньги она не тратит, предпочитает подрабатывать в университетской библиотеке.


«Надо же», подумал я.


— Я проследил, откуда идут деньги, — продолжал Куниеда, — это было не просто, след очень запутанный, но всё-таки мне удалось выяснить источник. Это оказался тайный счёт одной из дочерних фирм Sakurai Corp. К тому же, каждый раз, когда Сакураи Акено приезжает сюда, Ода Каори посещает гостиницу, где он останавливается.


— Спасибо, Куниеда, оставь отчёт, я почитаю.


— Так как вы узнали?


Куниеда Соши — такой же фанат сбора информации, как и я, конечно же его распирает от любопытства. Сказать ему, что я просто решил побольше узнать о понравившейся девушке и понятия не имел, что всплывёт такое, значит, разочаровать наставника в лучших чувствах.


— Сам не знаю, если честно, — сказал я, — Мы же с ней учились вместе, может, я что-то видел или слышал когда-то, но не придал значения. А сегодня увидел её в Университете и что-то всплыло вроде предчувствия. Я даже думал, что мне просто кажется.


Наставник посмотрел на меня с уважением.


«Что ж, Ода Каори, — подумал я, — теперь понятно, почему тебе не до свиданий. И мне всё-таки придётся за тобой побегать. Такой шанс упускать нельзя».


Когда Куниеда ушел, я взялся за оставленные распечатки. Досье было качественным, Куниеда по-другому не работает, однако предоставленная информация породила больше вопросов, чем ответов. Итак, Ода Каори — незаконнорожденный ребёнок малолетней матери, отец нигде не указан. В 15 лет начала встречаться с богатым стариком, и эта связь длится уже 4 года. Он оплачивает её счета за учёбу, остальные его деньги она не тратит, предпочитает зарабатывать сама. Почему? Гордая? Гордая, но всё же… Образование сейчас недешевое, её можно понять, да и откуда мне знать, каково это быть не таким богатым? Интересно, каково ей было любить меня, а продаваться ему? Ужасно, наверное.


Как бы использовать то, что она влюблена в меня? Влюблена со средней школы. Мы из разных слоёв общества, но учились в одной школе, потому что она получила стипендию. В старшей школе стипендиальной программы не было, и за неё стал платить Сакураи… Стоп. А что, если она пошла на это из-за меня? Не из-за денег, а ради того, чтобы получить возможность проучиться всего один год рядом со мной? Чёрт!


Так. Я в этом не виноват, я ничего не знал, и поделать ничего не мог. Почему-то всё равно было тошно. Что я могу сделать сейчас? Разыграть выпавшую карту так, чтобы Ода Каори из всего этого выбралась, по возможности безболезненно.

5

Когда отец вызвал меня к себе, я понял, что ничего хорошего ждать не стоит.


— Я сейчас разговаривал с господином Мияги…


Вот так и знал!


— Не нравится мне его дочь, я же сразу сказал, — поспешил я уйти в оборону.


— Почему же? Как раз в твоём вкусе, по-моему. Красивая, умная, понимающая твои особенности.


— Я ещё слишком молод, чтобы жениться.


— Может быть, и молод, но я не думаю, что через пять лет что-то изменится. Семья Мияги — достойный выбор, такой союз будет выгоден всем. А самой Аянэ, по-моему, будет не важно, где и с кем ты проводишь время. Сам подумай, где ты ещё такую найдёшь?


Мияги Аянэ. Меня передёрнуло от одной мысли. Я бы даже спать с ней не стал, не то, что жениться. Да, красивая, да, умная, да, умеет произвести впечатление, но таких пустых жадных глаз я ещё не видел. Голову тебе откусит и не подавится! Самка богомола… Змеяги Аянэ…


— А ты сам какую жену себе хочешь? — спросил отец.


Я пожал плечами:


— Да я о таком даже не думал…


— Вот поэтому о таком думаю я, — тут же заявил отец, — В субботу вечером постарайся присмотреться к Аянэ получше.


Похоже, я его не убедил. Сам знаю, мои доводы были так себе, но чёрт! Неужели он действительно хочет такую жену для своего сына? Он ведь далеко не дурак, знает, из какого она теста… Я хмуро посмотрел на отца, его, конечно же, это не проняло, так что я совершенно неуважительно фыркнул и покинул его кабинет, как следует хлопнув дверью.


В крайнем раздражении я шел к себе, и как-то само собой подумалось, что из Оды Каори получилась бы хорошая жена, для кого-нибудь… Жаль, что она вляпалась в такое дерьмо! Стоп… Ода Каори… Эх, люблю я сочетать приятное с возмутительным!


Я знал её расписание и график работы, так что для меня не составило труда снова найти её в библиотеке.


— Здравствуй, Каори.


— Такеши-семпай!


Надо же, она так мило нервничает, когда меня видит, но на этот раз не свалилась со стремянки, а всего лишь выронила книги, которые расставляла по полкам. Может, ей заранее письменное уведомление присылать, чтобы так не волновалась?


Я опустился на колени и начал собирать упавшие фолианты. Она тоже ко мне присоединилась. Я смотрел, как она двигается, и думал о том, что в библиотеке у меня ещё не было. Просто потому, что не захаживал я раньше в библиотеки. Конечно, мысленно я уже опрокинул Каори на спину и начал задирать ей юбку. Интересно, какое на ней сейчас бельё? Так, я сюда не за этим пришел, не отвлекаться!


— Я хотел поговорить о том, что ты сказала в прошлый раз.


— А что я сказала?


Мне всё больше и больше начинал нравится её голос, такой спокойный, такой успокаивающий. Её тело выдаёт все чувства, а вот голос звучит ровно и вежливо, будто всё это не важно.


— Ты сказала, что не хочешь ни с кем ходить на свидания. Это правда?


Она кивнула, и я продолжил:


— Знаешь, мне сначала показалось, что это было обычное женское кокетство, способ повысить ценность за счёт создания искусственного дефицита…


Каори посмотрела на меня с недоумением, даже забыла, что стесняется. Если бы я не знал, что разговариваю с отличницей, подумал бы, что она не поняла ни слова из того, что я сказал.


— А потом я предположил, вдруг тебе нравятся девушки, или у тебя уже кто-то есть, о ком ты не хочешь говорить каждому встречному-поперечному… Так вот, я хочу уточнить, ты действительно не хочешь ходить на свидания, или это всё-таки военная хитрость?


Она снова опустила взгляд:


— Я действительно не хочу ходить на свидания, и здесь нет никакой хитрости. А почему… ты спрашиваешь об этом, Такеши-семпай?


На последней фразе её голос дрогнул, что бы там она ни изображала из себя, настоящее рано или поздно прорвётся. Что она ожидала от меня услышать? «Жаль, что это так. Ты мне очень понравилась, и я бы хотел куда-нибудь тебя пригласить»? Но я сказал:


— Это замечательно! Что ты делаешь в субботу вечером? Я бы очень хотел, чтобы ты пошла со мной не на свидание.


— Не на свидание? Как это?


— Моя мать устраивает благотворительный вечер, и мой отец станет требовать, чтобы я там ухаживал за одной неприятной девицей, вроде как это полезно для бизнеса и всё такое. Но если я приду с тобой, с меня взятки гладки. Ну, так что?


Она посмотрела на меня с нежностью и так тепло улыбнулась, что я немного смутился. Я. Смутился. Что происходит вообще?


— Прости, Такеши-семпай, но я не думаю, что подхожу для этого.


Так, пора вспомнить, что я пришёл очаровывать её, а не очаровываться ею.


— Ты идеально подходишь, Каори! Если я приглашу какую-то другую девушку, она может решить, что это что-то серьёзное, и мне потом придётся её разочаровывать. Поэтому я предпочитаю не давать ложных надежд.


— А, понятно.


— Слишком цинично прозвучало, да?


— С одной стороны, может и так, а с другой стороны, это даже наверное благородно. Ты таким образом заботишься о чувствах других.


Какая занятная девушка! Я точно должен её заполучить на субботу.


— Спасибо за приглашение, Такеши-семпай, но я в самом деле не подхожу для такого мероприятия. Я никогда не была на благотворительных вечерах, я не знаю, что надеть, как себя вести, и думаю, я ещё много чего не знаю, и даже понятия не имею, что именно.


— О том, что надеть, не беспокойся, я всё обеспечу. И постараюсь не оставлять тебя одну. Я буду самым галантным кавалером на свете, и обещаю исполнить каждый твой каприз.


— Каждый каприз? — спросила она со счастливой улыбкой.


— Каждый, — подтвердил я, и мой голос звучал многообещающе.


Она покачала головой, подхватила собранные книги и встала с колен.


— И всё же нет, Такеши-семпай. Извини, но это не для меня.


Ладно, стойкий оловянный солдатик, а что ты на это скажешь? Я подошел к ней совсем близко, забрал книги из её рук и поставил на ближайшую полку, заглянул в глаза и самым проникновенным голосом произнёс:


— Пожалуйста, Каори, мне некого больше попросить. Представь, как это тяжело проводить время с тем, кто тебе не нравится…


Ох, и бессовестная же я скотина! Сам себе поражаюсь. Каори закусила нижнюю губу. Ну что? Сможешь оказаться такой же бессердечной, чтобы отказать мне, своему любимому?


— Хорошо, Такеши-семпай, я схожу с тобой не на свидание в субботу, — тихо произнесла она.


Я быстренько стёр с лица победную улыбку, и от всего сердца сказал:


— Спасибо!

6

— Ох, и бессовестная же ты скотина, Такеши! Просить о таком меня? Опять? Да как тебя земля после этого носит? — выслушивал я уже привычный монолог.


Некота Харуки, мой давний приятель, никогда не скрывал своей нетрадиционной ориентации и особой заинтересованности во мне. А я никогда не стеснялся пользоваться его расположением в своих целях. Как-никак один из лучших стилистов Японии, грех не попросить об услуге. Я не так уж часто приводил к нему девиц, но иногда бывало. Так что я знал, он повозмущается-повозмущается и сделает всё, о чём я попрошу. Ведь это была едва ли не единственная для него возможность доставить мне удовольствие. Кто я такой, чтобы лишать его этой радости?


— Ладно, — в конце концов буркнул Некота, — вези своё чудовище, сделаю тебе из неё красавицу. Вообще-то я даже рад. Тут слух прошел, что ты решил пройтись по мальчикам, я уж было собрался головой о стену биться из-за того, что меня рядом не оказалось.


— Если бы я решил пройтись по мальчикам, ты у меня был бы первым в списке, — успокоил я.


Ну, в самом деле, если бы ему это всё не нравилось, он меня давно бы уже послал.


— Это немного не то, чего я ожидал, — сказал я, когда увидел Каори после того, как Некота с ней поработал.


Мастер презрительно фыркнул.


— Она слишком хороша для того, чего ты ожидал. И потом, вы же не в ночной клуб собрались, а на приличное мероприятие.


Некота и сам вёл себя не как обычно, не уходил с гордым видом, едва представив мне свою «работу», как бы говоря: «Вот, пожалуйста! Всё для тебя! Пользуйся!», и не вздыхал, глядя на меня, и ресницами печально не взмахивал. Он вообще на меня не смотрел, он смотрел на Каори. Что тут скажешь, она была прекрасна, Некота подчеркнул лучшее, что в ней есть и добавил светского лоска.


— В более открытом платье она бы чувствовала себя неловко, а это совсем ни к чему, она и так нервничает. Да и потом, Каори из тех девушек, которым надо в глаза смотреть, а не в декольте, хотя в декольте у неё тоже всё как надо, и платье в стиле ампир это прекрасно подчёркивает. Где ты её нашел? Там, где ты обычно шляешься, такие не водятся.


Каори нас не слышала. Девушка из команды Некоты принесла несколько украшений, и они сейчас подбирали то, что подойдёт лучше.


— Отбить её у тебя что ли? — задумчиво произнёс Некота.


— Ты же гей, — напомнил я.


— Да что-то я уже не уверен…


Он оставил меня и подошел к ней, она повернулась к нему и счастливо улыбнулась, я услышал «Спасибо». Он приобнял её за плечи и пожелал удачи. Он тоже улыбался, а потом пообещал надрать мне уши, если я буду плохо себя вести. Да что происходит-то? Он, что, мне назло это делает?


Каори наконец повернулась ко мне, и я забыл, о чём думал. Хотелось забить на этот благотворительный вечер и увезти Каори куда-нибудь, не знаю, куда, да куда угодно, лишь бы увезти.


— Спасибо, Такеши-семпай. Я никогда не думала, что могу быть такой красивой!


От её улыбки мне стало так хорошо, и я решил, что сделаю этот вечер самым чудесным для неё. Много ли радости в жизни Оды Каори? Вряд ли.


— Думаю, в первую очередь тебе надо поблагодарить родителей, самое главное сделали они.


— Такеши-семпай… — произнесла она, засмущавшись от моего комплимента.


— Сможешь сегодня называть меня по имени? — спросил я.


— Что? По имени? — растерялась она.


— Ну да, так будет естественней.


Каори пребывала в замешательстве. «Да ладно, — думал я, — в своих фантазиях, наверное, только так меня и называешь».


— Рэй, — произнесла она и тут же отвела взгляд, понимая, что выдала все свои чувства.


А вечер, похоже, будет приятным!

7

Мияги Аянэ аж позеленела от злости, когда увидела, что я пришел не один, себе-то она кавалера не нашла, полагая, что им буду я. Обломись, стерва!


— Хочешь что-нибудь выпить? — обратился я Каори, — Может быть шампанского?


— Нет, спасибо, я не пью алкоголь.


— Что, совсем?


Она кивнула.


Почему этого не было в досье? Только то, что она никогда не посещает студенческие вечеринки.


— А почему? — спросил я.


— Это в память об одном человеке…


Её голос стал ещё тише, будто она не хотела говорить об этом. Желание дамы — закон.


— Что ж, — сказал я, — Тогда найду тебе что-нибудь безалкогольное. Я быстро.


Я забирал у бармена коктейль для Каори, когда вдруг появилась Мияги.


— Безалкогольный? Она у тебя, что, несовершеннолетняя? — спросила она с презрением.


— Совершеннолетняя или нет, а подержаться там есть за что, — ответил я, намекая на плоскую фигуру собеседницы.


— Да ладно, Такеши! Невеста твоего брата, на которую ты постоянно пялишься, тоже не слишком фигуристая.


— Это верно, но она хотя бы человек интересный, умная, талантливая…


— Вдоль и поперёк исполосованная, — добавила Мияги с усмешкой.


Я смерил её мрачным взглядом и сказал:


— Уйди с дороги, Мияги.


Она, похоже, поняла свою ошибку, поэтому немного подрастеряла наглость и заговорила другим тоном:


— Послушай, ну к чему весь этот спектакль? Сам посуди, я тебе лучше подхожу. Этой симпатяжкой ты попользуешься и сменишь на другую, а она будет плакать, и что-то от тебя требовать. А я не буду. Ты хоть с сестрой моей спи, мне по барабану. Главное, перспективы…


Как же меня тошнило от этой бабы! Я повернулся к бармену и заказал скотч, выпил залпом, взглянул на Мияги. Красивая, ухоженная, но до чего отвратная! И думает, что я такой же. Её сестра, по-моему, даже младше моей. Я повторил заказ.


— Прости, Мияги, ну вот не умеешь ты соблазнять мужиков! Даже сегодня одна пришла. Вон, у мраморной колонны поучись что ли, она и то привлекательнее.


Я подхватил напитки и свалил прочь, Мияги собиралась ещё что-то сказать, но я не обернулся.


Каори встретила меня радостной улыбкой.


— Прости, что так долго, пришлось кое с кем разговаривать.


Я протянул ей коктейль, услышал её «спасибо», и почувствовал, как мерзость, оставшаяся в душе после разговора с Мияги, потихоньку исчезает. Что ж, мы пришли сюда, чтобы хорошо провести время, пусть так и будет.

8

Я не торопился подходить к родителям и приветствовать их. Они были заняты, общались с гостями и прессой. Сестрёнка Мей была рядом с ними и вела себя как паинька. Одетая в новенькую парадную форму старшей школы, волосы собраны в простую и милую причёску, она скромно улыбалась, всем своим видом показывая, как она рада участвовать в таком благородном деле. Что на самом деле творилось в её голове, я не знал, но то, что внешнее не равно внутреннему — это к гадалке не ходи.


Мой брат Кей ни на шаг не отходил от своей невесты, и на меня поглядывал с подозрением. Расслабься, мелкий, я сегодня со своей девушкой, на твою не позарюсь… Вот что за ерунда! Стоило один раз переспать с его бывшей, и он до сих пор напрягается по этому поводу. Правда, на тот момент они ещё встречались, но кто же знал, что так получится? Я тогда к ней просто из любопытства подкатил. Уже больше года прошло, мог бы и забыть!


А я в самом деле хорошо проводил время. Мне нравилось говорить с Каори о школьных временах, спрашивать её о чём-то, что и так о ней знаю, и слушать как она отвечает своим спокойным тихим голосом. Постепенно она перестала стесняться, начала говорить смелее, проявляла всё больше эмоций и от этого становилась ещё прелестнее, всего-то надо было немного тепла и внимания с моей стороны. Родители подошли к нам сами, и Мей, конечно же, с ними. Я так увлёкся разговором, что даже не заметил.


— Мама, папа, это Ода Каори, моя…


— Стоит ли её запоминать? — буркнула Мей, не удержавшись.


— Мей! — возмущённо одёрнула её мама.


— Ну, а что? — сделала невинные глазки моя милая сестрёнка.


Каори только улыбнулась.


— Думаю, меня действительно не стоит запоминать, — как-то легко и просто сказала она, — Я была бы рада увидеться вновь, но не думаю, что получится. Прекрасный вечер, господин и госпожа Такеши, спасибо за то, что вы делаете.


Она с почтением поклонилась моим родителям, они доброжелательно улыбнулись в ответ. Тут появился распорядитель и позвал маму говорить речь, Мей ушла вместе с ней.


— Рэй, можно тебя на минутку? — сказал отец, и я мысленно вздохнул.


Пришлось оставить Каори со словами:


— Я скоро вернусь. И прости за то, что сказала Мей.


— Ничего страшного, — спокойно ответила она, — Я знаю, что это всего лишь на один вечер.


— И зачем ты пришёл с девушкой? Я же, по-моему, ясно дал понять, чего жду от тебя сегодня.


— Отец, тебе не кажется, что это мне решать, с кем проводить время?


— Ну, Мияги Аянэ, хотя бы не жалко.


— Опять двадцать пять! Я, что, по-вашему, такое чудовище?


Отец ничего не ответил, только приподнял бровь. Чёрт бы их всех побрал!


— Хорошо, — сказал я, мрачнея с каждой минутой, — Пойду тогда сделаю что-нибудь чудовищное.


— Рэй!


Но я его уже не слушал, направился прямо к бару, взял ещё виски. Как, интересно, Ода Каори справляется с этой жизнью без алкоголя? Каори… Не стоит надолго её оставлять, я же обещал. Я взял стакан с собой и отправился её искать. Переспать с ней, что ли? А что? Все от меня только этого и ждут. Вот только кто знает, как это отразится на войне между Takeshi Group и Sakurai Corp. Хотя, кого это уже волнует? Это, в первую очередь, дело отца, вот пусть он и разруливает. Будет чем заняться вместо того, чтобы сводить меня со всякими стервами.


Я подошел к стойке портье и взял ключ от номера. Чертовски удобно, когда такие мероприятия проходят в отелях. Так где моя милая нежная Каори? Пойду осчастливлю девушку на пару часиков.


Каори и без меня была вполне счастлива, она разговаривала с Фуюми, и как раз рассмеялась, когда я подходил.


Фуюми, невеста брата, единственная девушка, которая отказала мне и до сих пор продолжает отказывать. Выглядела она великолепно, изящное серебристое платье укутывало её тело с головы до ног, открывая только ладони, шею и лицо. Волосы уже отросли ниже плеч, длинная чёлка как всегда прячет правый висок. Исполосованная… Хотел бы я рассмотреть в подробностях…


Фуюми тоже улыбалась. Обе они так были увлечены друг другом, что не заметили, как я подошел.


— Спасибо, что развлекла мою девушку, пока меня не было, ангелочек.


Фуюми изменилась в лице.


— Твою… девушку? — спросила она упавшим голосом и с тревогой посмотрела на Каори.


— И ты туда же! Прячьте дочерей! Такеши Рэй в городе! — усмехнулся я.


Каори к моему удивлению хихикнула, как тогда в библиотеке. Мне стало жарко, никогда бы не подумал, что могу завестись от такой мелочи. Я положил ладонь на её талию и улыбнулся Фуюми.


— Извини, ангелочек, мы тебя покинем. Хотя, если хочешь можешь присоединиться…


Фуюми посмотрела на меня убийственным взглядом, потом опустила глаза и ушла.

9

— Такеши-семпай, а куда мы идём? — додумалась спросить Каори, когда мы зашли в лифт.


— Я же просил называть меня по имени.


— Но мы тут одни, и я подумала…


— Да не важно, — сказал я, подхватил её под руку и вывел из лифта, — Каори, я хочу, чтобы ты понимала, я такой, какой есть, и не стоит ждать от меня того, чего я дать не могу.


— Конечно, Такеши-семпай, я это понимаю.


— Вот и славно, ты правильно сказала, это у нас всего на один вечер.


— Да, на большее я и не рассчитывала. Мне и этого более, чем достаточно, для того, чтобы быть счастливой. Спасибо, Такеши-семпай, не беспокойся, я не стану тебе докучать после этого.


Как приятно иметь дело с адекватным человеком. Каори смотрела на меня с восхищением. Ей чертовски шло платье в стиле ампир, в нём она была как маленькая греческая богиня.


— А зачем мы…? — спросила она, когда я открывал дверь номера.


Так, она, что, ещё не поняла? По-моему, я достаточно ясно выразил свои намерения. Получается, эта прелесть просто доверчиво шла за мной, не представляя куда и зачем? Ладно, объясню понятнее.


Я завёл Каори в номер и начал целовать. Какая же она мягкая на ощупь! Начнёшь трогать, невозможно остановиться. Разница в росте давала о себе знать, но как только мы перейдём в горизонтальное положение, всё станет гораздо лучше. Решив побыстрее это сделать, я подхватил Каори на руки и понёс на кровать. Её туфельки одна за другой со стуком упали на пол.


— Такеши-семпай?


Она была явно смущена и растеряна. Ещё не верит своему счастью, как мило!


— Я подумал, почему бы не сделать этот вечер ещё приятнее, — сказал я, осторожно опуская Каори на кровать.


Она снова посмотрела на меня как тогда, когда я спросил, пошла бы она со мной на свидание, и точно так же как тогда покачала головой и сказала:


— Нет, Такеши-семпай, нам не стоит этого делать.


Создавалось впечатление, что её делает абсолютно счастливой одно только моё предложение само по себе, а всё остальное ей даром не нужно.


— Но почему, Каори? — спросил я, всё-таки снимая пиджак и усаживаясь с ней рядом.


Знаем мы это женское «Нет», пять минут разговора по душам, и она уже передумала.


— Я считаю, что «делать вечер ещё приятнее» нужно только с тем, кого ты по-настоящему любишь.


— Да ладно тебе! Я прекрасно знаю, что ты влюблена в меня со средней школы.


— Вообще-то с младшей, — смущенно улыбнулась она, — Но дело не во мне, дело в том, что ты меня не любишь, Такеши-семпай.


— Да, но мне-то не принципиально. Я люблю всех женщин.


Я попытался приблизиться к ней, но она отстранилась.


— Если любишь всех, значит не любишь никого. И я не хочу пользоваться тем, что ты не против. Я не могу так с тобой поступить, потому что действительно люблю тебя, Такеши-семпай. О боже, как же здорово, наконец, сказать это!


И вот опять, она счастлива от какой-то ерунды, а я в полном недоумении. Что же такое получается? С пятнадцати лет она встречается с богатым стариком, хотя любит меня, или из-за того, что любит меня, и при этом не соглашается со мной спать, потому что слишком трепетно ко мне относится. Бред какой-то!


— Выброси из головы эти глупости! Уж кого-кого, а меня точно беречь не стоит.


Я снова придвинулся и положил ладонь ей на талию.


— Это не глупости, Такеши-семпай. И я думаю, что всё-таки стоит беречь человека, которого любишь, — сказала она с детской убеждённостью.


— То есть, ты отказываешься заняться со мной любовью, потому что любишь меня?


— Да, всё так, — сказала она.


Каори смотрела на меня своими ясными глазами и радовалась, что я всё понял. А я понял только то, что ничего не смогу с этим поделать. Её поставленная с ног на голову логика была просто пуленепробиваемой. Оставалось только отступиться. Моя ладонь лежала на её талии, было так приятно ощущать её тело сквозь тонкую ткань платья. Я не собирался ничего такого делать, просто захотелось ещё немного её потрогать.


— А если я настаиваю? — сказал я с обольстительной улыбкой и опрокинул Каори на постель.


Я не в первый раз это проделывал, и мне всегда была интересна реакция. Кого-то иллюзия принуждения очень возбуждала, кто-то начинал нервничать и стремился свести всё к шутке. Фуюми, например, жутко разозлилась и была готова мне врезать. Но даже она не поверила, что я это всерьёз. А ты как отреагируешь, Ода Каори?


Каори поверила мне сразу, её глаза наполнились слезами, она смотрела на меня так, будто я причинил ей невыносимую боль.


— Такеши-семпай, пожалуйста, не делай этого…


И она расплакалась подо мной как маленький ребёнок. Я отшатнулся едва ли не с ужасом, во всём этом было что-то очень тяжёлое. На кой чёрт мне такие проблемы? Ещё не хватало!


Едва я отступил, Каори вскочила и скрылась в ванной. Как ветром сдуло. Вот что за дела? Совсем ничего не понимаю! Единственное, что тут ясно, так это то, что шутка не удалась. Может, ей даже думать о сексе противно после всего, что с ней происходило… Она, наверное, доверяла мне как никому другому, а я… Что ж, похоже, все вокруг правы, я действительно чудовище.

10

Я слышал, как Каори плакала в ванной. Наверное, проще было бы оставить всё, как есть, и уйти, а потом постараться с ней не видеться, но мне стало стыдно за своё малодушие, и я решил хоть как-то исправить ситуацию. Я дождался, когда она немного успокоится, и выключит воду, а потом негромко постучал.


— Каори, прости меня, это была всего лишь шутка. Я бы никогда не сделал ничего подобного. Мне очень жаль…


Дверь ванной открылась, Каори тихонько вышла.


— Прости, что испортила тебе вечер, Такеши-семпай. Наверное, мне лучше поехать домой.


Я не ослышался? Она, что, извинилась за то, что испортила мне вечер? Почему-то после этого я почувствовал себя ещё хуже.


— Это я всё испортил, Каори. Я вызову тебе такси.


Я подобрал её туфельки и опустился перед ней на одно колено.


— Позволишь?


— Не надо, Такеши-семпай, я сама могу обуться.


— Да ладно тебе, дай поиграть в принца, — невесело усмехнулся я, — Я себя сейчас таким дерьмом чувствую, что тошно становится.


— Ладно, — тихо сказала она и подала мне свою ступню.


«Такая миленькая, — подумал я, коснувшись её ножки, — Такая доверчивая. Угораздило же тебя влюбиться в меня, Ода Каори. Да ещё и с младшей школы».


— Пойдём, я провожу тебя.


Я поднялся с колен и подошел к двери.


— А… тут есть чёрный ход? — спросила Каори, пытаясь расправить помятую ткань платья.


— Конечно, есть.


— Если можно, я бы хотела уехать оттуда.


— Без проблем.


Я повёл её к черному ходу, не к тому, который ведёт из кухни, а к специальному выходу для знаменитостей или людей, живущих в отеле инкогнито по тем или иным причинам. Мы шли молча и друг на друга не смотрели, нам было одинаково неловко.


Через тайный выход мы попали в незаметный переулок позади отеля, мимо мусорных баков добрались до дороги. Такси уже подъехало. Я открыл Каори дверцу. Она поклонилась мне и сказала:


— Спасибо за этот вечер, Такеши-семпай, и прости, что я не оправдала твоих ожиданий.


Она снова это сделала! Почему я чувствую себя таким подонком, когда она передо мной извиняется?


— Я верну платье, и туфли, и…


— Не надо, это твоё.


— Что ты, Такеши-семпай! Я не могу взять такие дорогие вещи.


Теперь её ещё и уговаривать! Я шагнул к ней и зажал у дверцы автомобиля:


— Возьми как моральную компенсацию, — произнёс я, глядя ей прямо в глаза, а потом наклонился ниже и прошептал на ухо, — А попробуешь всё же вернуть, я тебя поймаю и сделаю с тобой всё то, что сегодня не сделал.


Каори оцепенела от моих слов. Неужели она будет верить всему, что я скажу?


— Мне было очень хорошо с тобой, Каори. И прости за то, что я не оправдал твои ожидания, — сказал я, особо выделяя голосом слово «твои».


Она кивнула, и я отстранился, позволяя ей сесть в машину. Всё, с Каори у меня теперь всё.

11

Вот ведь вечерок выдался! Такого у меня точно не было. Я вздохнул с досадой и сел на корточки у двери тайного выхода, прислонившись спиной к стене. Вот здесь твоё место, Такеши Рэй, на задворках среди мусора, а вовсе не на вершине социальной лестницы. Где-то произошла ошибка, и кому-то вроде Каори приходится из-за этого страдать.


Что это со мной? Никогда раньше не занимался самобичеванием. Что ж, похоже, сегодня день, когда всё не так.


Дверь открылась, мой младший брат Кей вышел и огляделся, затем увидел меня и спросил:


— Что ты здесь делаешь?


— Отправил девушку домой на такси и присел отдохнуть, — ответил я, уже ничему не удивляясь, — Ты сам-то что здесь делаешь?


Кей встал рядом и тоже прислонился спиной к стене.


— Мы с Фуюми вас видели, выглядели вы как-то не очень, ты хмурый как туча, а она явно плакала. Теперь Фуюми беспокоится.


— Твоя невеста за меня беспокоится?


Он на это только усмехнулся.


— Нет, ей просто девушка очень понравилась.


Я даже не стал шутить про прелести женской однополой любви. Я был совсем не я сейчас.


— Так что ты натворил? — спросил брат.


— Как все и ожидали, я натворил глупостей, — сказал я со вздохом, потом достал телефон и стал набирать сообщение.


— Кому пишешь?


— Твоей невесте, кому же ещё?


Младший брат тут же наклонился и попытался забрать у меня телефон. Телефон я ему не дал, а просто посмотрел в глаза.


— Я всего лишь отправил ей номер Каори, если так беспокоится, пусть позвонит.


Он сразу понял, как мне хреново и перестал беситься, потом протянул руку и сказал:


— Пойдём, а то нас потеряют.


Я встал с его помощью, голова противно загудела. На черта я столько выпил?


— Прости меня, — сказал я неожиданно для самого себя.


— Что?


Братец тоже удивился.


— Прости за эту, как её там звали?


— Итсуя Ньёко.


— Ага, вот за неё.


Кей помолчал какое-то время, а потом спросил:


— Вот скажи, на черта ты тогда это сделал?


— А чёрт его знает, — честно ответил я, — Я в таких делах чаще думаю «как», а не «зачем». В общем, прости. И к Фуюми я постараюсь подкатывать пореже.


— Мог бы вообще не подкатывать, — буркнул он.


— Ну, как это вообще не подкатывать? Она же классная. А вдруг обидится?


Кей обреченно вздохнул:


— Тебя прибить легче, чем исправить.


— Не надо меня исправлять, я — само совершенство!


Ну, вот я уже и в норме. К утру вообще всё забуду.

12

В понедельник утром свежий номер местного именитого бизнес-издания уже лежал на моём столе, Куниеда подсуетился, не иначе.


«На благотворительном вечере, устроенном госпожой Такеши, Такеши Рэй, старший сын семьи Такеши, представил родителям свою девушку. Как удалось выяснить, это Ода Каори, студентка второго курса факультета иностранных языков…»


И фотография тоже имелась.


— Это очень дерзкий план, господин Такеши, — заметил мой помощник.


Я пожал плечами, не признаваться же ему, что я ничего такого не планировал. Что в этом толку? Всё равно придётся иметь дело с тем, что есть. И как эти журналисты светской хроники всегда умудряются пролезть, куда не надо?


— Вы ведь не рассказали отцу, кто она?


— Нет, не рассказал. Я бы вообще хотел, чтобы это не всплывало. Она хорошая девушка, ей просто не повезло.


Куниеда кивнул и вышел.


Я ещё раз посмотрел на фотографии. Каори хорошо получилась, особенно на той, где мы вдвоём. Такая счастливая, смотрит на меня с обожанием. Я снова почувствовал себя препаршиво. Чёрт, я же хотел всё забыть! Надо будет вечером оттянуться как следует с приятелями, алкоголем и девочками. И всё встанет на свои места.


Отец вызвал меня к себе через пару часов. Я зашел в его кабинет, внутренне готовый опять выслушивать его внушения по поводу Мияги.


— Сакураи согласился на переговоры, — сказал отец и посмотрел на меня с подозрением, — но говорить желает только с тобой. Есть идеи, почему?


— Со мной? Ты серьёзно?


Отец только приподнял бровь, чтобы я сам понял, насколько глупым было предположить, что он может шутить на такие темы.


— Ну, так что? Вы ведь с Куниедой там что-то намудрили, да?


— Понятия не имею, почему ему нужен именно я.


Отец не купился, но дальше выяснять не стал.


— Завтра едешь в Токио, возьми с собой Куниеду и кого-нибудь из юристов на ваш выбор.


Итак, пьянка-гулянка с друзьями-приятелями откладывается. Как же всё быстро, хотя, чему удивляться? Конечно же, люди Сакураи следят за каждым шагом нашей семьи, мы ведь делаем то же самое.

13

Старик Сакураи сверлил меня убийственным взглядом. Как я и предполагал, он пожелал встретиться один на один и не в офисе. Мы сидели друг напротив друга в ресторане, кроме нас двоих в огромном зале никого не было, только охранники сторожили выходы, а ещё девушка-официантка быстро принесла напитки и исчезла. Куниеда ждал меня в машине, ему такое положение дел очень не нравилось, но приходилось считаться.


Сакураи ожидал увидеть нагловатого юнца, его-то я и изображал сейчас. Да-да, у моего отца куча денег и большой бизнес, да-да, я ничего никогда не добивался сам, да-да, я мало понимаю, как ведутся дела, но меня это мало волнует, потому что всегда есть кто-то, кто решает мои проблемы.


Сакураи вздохнул, сожалея, должно быть, что не может раздавить меня как мерзкое насекомое, и спросил:


— Ты ведь понимаешь, почему я пригласил именно тебя?


Я выразил полное недоумение по поводу его вопроса. Пусть сам расскажет. Я сидел на стуле полуразвалившись, без всякого уважения и интереса рассматривая собеседника. Вообще-то старик Сакураи не такой уж и старик, всего-то лет на десять старше моего отца, жесткий и крепкий, привыкший, что всё всегда получается так, как он хочет. Я его не боялся, я боялся за Каори. Та фотография в журнале… Только слепой не понял бы, что она влюблена в меня по уши. Так что я старался сейчас вызвать на себя максимум его отрицательных эмоций, чтобы ей меньше досталось.


— Какие отношения связывают тебя с Одой Каори?


Тот самый журнал шлёпнулся передо мной на стол.


— А, Ода, моя маленькая кохай, с которой я ходил на благотворительный вечер, — сказал я так, будто только что понял, о ком речь, — А вам что за дело, какие у меня с ней отношения?


Старик Сакураи скрипнул зубами, ненависти в его взгляде становилось всё больше. Вот случится у него сердечный приступ от злости, что я буду делать?


Я лениво улыбнулся, продолжая играть роль богатенького зажравшегося засранца.


— Я уступлю вам промышленный комплекс, если ты пообещаешь, что никаких отношений между вами не будет.


Я сделал вид, что удивлён.


— То есть вы отдадите нам то, за что почти полгода сражались не на жизнь, а на смерть, просто если я не буду встречаться с этой девчонкой?


Мне было интересно, как он это объяснит. Старик Сакураи жестко улыбнулся:


— Представь себе. И знаешь, почему? Потому что это ничего не изменит, рано или поздно я заберу у Takeshi Group всё, что захочу. Я не стану торопиться, я умею ждать, быть может, когда это случится, во главе Sakurai Corp будет стоять мой сын или даже внук, не важно. Главное то, что у вас нет будущего.


— Почему это? — нахмурился я.


Каким бы ни был Сакураи Акено, слов на ветер он не бросает. Значит, есть что-то, что всерьёз может повредить нашей компании, и я хотел знать, что.


— Я уважаю твоего отца, он достойный соперник и блестящий бизнесмен, почти не совершает ошибок. Почти… Но ведь даже одна единственная ошибка может уничтожить то, что создавалось годами.


А старик, похоже, любит порассуждать, наверное, возраст сказывается.


— И главная его ошибка в том, — продолжал Сакураи, — что он готовит в преемники тебя.


— А что со мной не так? — возмутился я, но больше для вида.


— Ты — безответственный испорченный мальчишка, которого интересуют только развлечения. Ты можешь быть умным и талантливым, но какой в этом толк, если ты только и делаешь, что сливаешь свою жизнь в никуда?


Я не слишком вслушивался в его монолог, ничего нового он пока не говорил, и вряд ли скажет. Вместо этого я всеми силами пытался отделаться от мысли, что пришёл сюда, чтобы продать ему Каори. На самом деле я просто оставляю всё, как есть. Она сама в это вляпалась. Так-то всё было понятно, но почему тогда мне казалось, что я снова предаю её?


— Мой старший сын был таким же, как и ты, красивым, богатым, обаятельным и бессовестным. Пьянки, гулянки, женщины, наркотики, и это не прекращалось. У вас рядом с городом ведь есть наркологическая лечебница? Мой сын иногда там бывал, инкогнито, конечно. По документам будто бы ездил учиться за границу. Так вот этот мерзавец договорился с кем-то из персонала и иногда уходил погулять по городу, познакомился во время этих прогулок со старшеклассницей, влюбил её в себя и изнасиловал, когда был под кайфом. Мне пришлось замять это дело, это было не трудно, она была влюблена в него, и сама пошла с ним. Так что я заплатил её родителям, и сделал всё, чтобы об этом никто никогда не узнал. Мне до сих пор мерзко от этого, но чего не сделаешь ради семьи…


Старик Сакураи перевёл дух. Мне казалось, что сейчас он меня вообще не видит, а просто говорит, чтобы выговориться.


— А через неделю после того, как он разбился пьяный на мотоцикле, выяснилось, что девочка забеременела. Её родители настаивали на том, чтобы она сделала аборт, но она не согласилась.


Вот тут я насторожился.


— В общем-то, Каори — это единственное, что мой сын сделал хорошего, но и это он умудрился сделать самым отвратительным образом.


Я не уследил за своими эмоциями, и они отразились на моём лице всем своим великолепным составом. Старик Сакураи это заметил и спросил:


— А ты думал, кто она для меня?


Я не стал отвечать.


— Я знаю, что она влюблена в тебя с детства. Единственный раз, когда она что-то у меня попросила, это было тогда, когда выяснилось, что в старшей школе, где ты учишься, нет стипендии. Наверное, надо было ей отказать, но это была её единственная просьба, и я не смог. Знаешь, что она сказала мне, когда я рассказал, кем был её отец, и как он обошелся с её матерью? Она сказала, что будет молиться за него каждый день, потому что должно быть, его душа сильно страдает из-за того, что он сделал. Я не знаю более светлого человека, чем Каори. У меня есть ещё дети и внуки, но ни за кого из них я не буду мстить так, как за неё. Надеюсь, ты меня понял…


Это я понял, я не понял другого:


— Если она вам так дорога, почему не примете её в семью? Можно же не освещать все подробности, а представить её как незаконнорожденную дочь погибшего в юности сына.


Сакураи скривился как от зубной боли.


— Моя жена не желает её знать, предпочитает думать, что наш сын был ангелом. Она слишком сильно его любила.


Я сочувственно усмехнулся, Сакураи злобно посмотрел на меня и буркнул:


— В общем, дело обстоит так, я уступаю вам в этом споре, а ты за это обещаешь не приближаться к Каори ни на шаг и никому не рассказывать, кто она для меня.


— Хорошо, я согласен.


И в самом деле, за Каори, как оказалось, беспокоиться не стоит, так что сделке больше ничего не мешает.


— Тогда чего сидишь? Зови своих юристов.

14

Я стоял в кабинете отца и смотрел, как он с недоумением рассматривает документы, которые я привёз из Токио, и пытается не слишком выдавать свою радость. Мы с Куниедой исполнили его заветную мечту о сотрудничестве с Сакураи Акено. Всегда пожалуйста, папа!


— Так почему же Сакураи Акено вдруг изменил свою политику по отношению к нам? — спросил отец вместо того, чтобы похвалить меня.


— Он сказал, что я напоминаю ему его старшего сына…, — выдал я заранее придуманный ответ.


— Это того, который погиб, едва окончив школу?


— Да. А ещё он сказал, что всегда уважал тебя и как человека, и как бизнесмена, и как противника…


И ведь ни слова неправды.


— Что ж, — сказал отец, соизволив улыбнуться, — в таком случае, думаю, именно тебя надо назначить главным по сотрудничеству с Sakurai Corp.


Что ж, можно считать он меня похвалил. А назначение следует отпраздновать. Наконец-то оттянусь, как следует!


Я пил всё больше. Почти голая девица прижималась ко мне то так, то эдак. Было шумно, танцпол в клубе ходил ходуном. «Она была влюблена в него, и сама пошла с ним». Чёрт, эта фраза не давала мне покоя. Конечно же, Каори сразу во всё поверила, когда я силой повалил её на кровать. Ну, кто же знал, что такие шутки для неё совсем не шутки? Каково это знать, что история твоего появления на свет такая? Всё, хватит об этом думать. С Каори покончено, у нас контракт на этом условии подписан. Да и потом, я всё равно не тот, кто ей нужен.


Я залпом допил скотч и уделил, наконец, полуголой девице внимание, которого она так добивалась.


Я не искал Каори, просто остановился, когда услышал, как за углом произнесли моё имя.


— Такеши видели вчера в клубе с какой-то девицей, ты ему больше не нужна. Ты ведь знаешь, как часто его высочество меняет фавориток.


— Я всё равно не хочу встречаться с тобой, Накаяма-кун, извини.


— Да ладно тебе! Я, конечно, не наследный принц, но тоже не хрен-с-горы. Тебе пора бы понизить планку, Ода. У тебя самой кроме симпатичной мордашки да классных сисек ничего нет.


— Дай мне пройти, Накаяма-кун.


— Ну, вот что ты опять недотрогу из себя строишь? Была ведь под Такеши? Была. Так чего ломаешься? Я-то, может, с тобой даже два раза пересплю…


Тут я его просто снёс и приложил об стену. Не помню, когда последний раз был так зол! Я бы избил его до полусмерти, если бы Каори не подошла и не положила ладонь мне на рукав.


— Не надо, Такеши-семпай. Это того не стоит.


Её голос немного дрожал, но в целом она была вполне спокойна. Это спокойствие передалось мне, поэтому я только слегка придушил мерзавца, прижав r стене.


— Слушай внимательно, Накаяма. Компания твоего отца знатно проштрафилась на прошлой проверке, и мой отец всерьёз раздумывает, продолжать ли оказывать вам поддержку. Но, похоже, будущее у Nakayama Pharmacy такое же гнилое, как и настоящее.


Парень испугался, ещё как испугался. Приятно видеть.


— Так что твоё будущее напрямую зависит от того, насколько искренне ты сейчас извинишься.


Я слегка ослабил хватку, чтобы он смог говорить.


— Прости, Такеши-семпай, — произнёс он сдавленно, — Я думал, она тебе больше не нужна.


Я чуть ему не врезал!


— Не передо мной извиняйся, перед ней! За каждое поганое слово, что сказал сейчас!


Я швырнул его на пол.


— И на коленях, пожалуй.


Он сделал всё, как я сказал, знатный лицемер.


Каори стояла белая как мел, и не знала, куда деться. Похоже, эта ситуация её изрядно напрягала.


— Свободен, — сказал я Накаяме, — и помни, ещё хоть раз подойдёшь к Каори или заговоришь с ней, я тебя уничтожу!


Он подобострастно закивал и смылся.

15

Я взял Каори за руку и сказал:


— Пойдём.


Пройдя несколько шагов со мной, она остановилась.


— А куда мы идём, Такеши-семпай?


Поумнела с прошлого раза, стала осторожнее. Я видел, что её трясёт, хотя она старается скрыть это.


— Не беспокойся. Я просто хочу показать тебе кое-что чудесное. И на сей раз это не мой член.


Мне показалось, или она слегка улыбнулась?


Когда мы добрались до места, я достал ключ-карту и открыл дверь с надписью: «Служебное помещение».


— Что это? — воскликнула Каори, когда вошла внутрь.


— Тайная оранжерея профессора Судзуки. Я догадался, что она существует и вытребовал себе ключ практически шантажом, а так студентов сюда не пускают. Но вообще, профессор вполне доволен. Я достаю ему редкие растения со всего света, а ещё клятвенно пообещал никого сюда не водить, поэтому, если вдруг что, будем прятаться. Пойдём, погуляем.


Мы шли по маленькой дорожке между деревьев и кустов. Каори смотрела вокруг, я смотрел на неё. Стеклянная крыша пропускала солнечный свет, он плутал среди веток и листьев, танцевал на платье Каори, запутывался в волосах, скользил по её светлой коже. Она успокоилась и улыбалась тихой счастливой улыбкой.


— И как же тебя угораздило, — спросил я, — сходить на свидание с этим Накаямой?


— Ну, сначала он был довольно милым и такого себе не позволял. Спасибо, что заступился, Такеши-семпай.


—Да не за что, таких поганцев надо учить, жестко и сразу. Был бы я из якудзы, язык бы ему отрезал.


Вспомнив, что наговорил этот Накаяма, я снова стал закипать от злости. Я нарушил договор с Сакураи, но как можно было пройти мимо, когда этот козёл так вёл себя? Думает, раз родители Каори не богаты, можно что угодно себе позволять. Знал бы он, чья она внучка!


— Я… хочу извиниться за тот раз, Каори. По сути я повёл себя не лучше этого Накаямы.


— Что ты, Такеши-семпай! Это я не поняла, что это была всего лишь шутка. Не извиняйся. Может мы тогда и не поняли друг друга, но это был прекрасный вечер, я познакомилась с замечательными людьми, и сказала вслух, что люблю тебя, и ты меня поцеловал. Это был лучший поцелуй в моей жизни. Жалко, что не первый…


Она грустно улыбнулась. И я с удивлением понял, что мне тоже почему-то жаль, что это был не первый её поцелуй. Но чего я хотел? Ей девятнадцать, она симпатичная, иногда ходит на свидания. Конечно же, она с кем-то уже целовалась. И меня не должно это беспокоить.


— Так что, — закончила Каори, — Будет, что вспомнить, когда стану сорокалетней старой девой с пятью кошками. Нет, с кошками — это совсем мрачно, у меня будут собаки, как минимум две.


— Почему это ты станешь старой девой?


— Я не думаю, что когда-нибудь выйду замуж. Если честно, я вообще не могу представить, что буду с кем-то… вместе, я даже одного свидания не выдерживаю. Такеши-семпай, давай сменим тему.


Конечно, я должен был сказать что-то вроде того, что возможно она когда-нибудь кого-нибудь встретит и найдёт своё счастье. А я… меня уже давно пора было слать лесом. Но, черт возьми, я — бессердечная эгоистичная скотина, и мне очень нравится тот факт, что других мужчин Ода Каори просто не воспринимает, никак, ни в каком качестве.


Мы подошли к лавочке в глубине оранжереи и сели. Ладно, сменим тему.


— Я всё равно чувствую вину за то, что тогда произошло между нами, — вернулся я к обсуждению своего скотского поведения, — Можно, я сделаю для тебя что-нибудь? Что угодно, если это в моих силах. Мне бы стало легче от этого.


— Так я могу попросить что угодно? — спросила она с лукавой улыбкой.


— Да, что угодно, — подтвердил я.


В самом деле, что такого она могла попросить? Вряд ли это будет что-то, что мне совсем уж не понравится.


— Ладно, — сказала Каори и замолчала, раздумывая.


Давай, крошка, расскажи о своих тайных желаниях.


— Тогда, Такеши-семпай, я хочу, чтобы ты влюбился в какую-нибудь хорошую девушку, женился на ней и был счастлив всю свою жизнь.


— Что?


Я не мог поверить в то, что услышал.


— А тебе-то это зачем?


— Понимаешь, если ты найдёшь своё счастье, я перестану так часто думать о тебе, и буду просто за тебя радоваться.


Я не знал, что на это сказать. Вот ведь странная девушка, и любовь у неё странная. Каори тоже молчала, разглядывала свои босоножки.


— Честно признаться, — сказал я со вздохом, — я не знаю, по силам ли мне это. Я пробовал влюбиться, но у меня просто не получается, так что…


— Обещай хотя бы постараться, для меня это очень важно.


Она посмотрела на меня своими ясными глазами, и я не смог сказать ничего другого, кроме как:


— Ладно, обещаю.


— Спасибо, Такеши-семпай.


Она вздохнула с облегчением и немного грустно улыбнулась. Да что у тебя в голове творится, Ода Каори?

16

Электронный замок на входной двери запищал, сигнализируя о том, что кто-то воспользовался ключом. Я вспомнил, где мы находимся, и вскочил со скамейки. Хорошо, что мы так далеко ушли, успеем спрятаться. Я схватил Каори за руку и потащил в кусты. Стараясь не шуметь, мы пробрались сквозь заросли к стене и остановились там. Места было мало, я положил обе руки на стену, загородив Каори. Я стоял совсем близко к ней, она старалась не двигаться и не дышать. Интересно, от чего она волнуется больше, от того, что нас могут найти, или от того, что я прижал её к стене? Конечно же, можно было встать и по-другому, но мне не захотелось.


Профессор Судзуки топал в нашу сторону, шаги были быстрые и деловые, он явно не прогуливался. Значит есть шанс, что он сделает то, зачем пришёл, и вскоре уйдёт. Но я не следил за тем, что именно он собирался делать. Меня больше интересовала смущенная, прячущая взгляд Каори. Я смотрел на неё сверху вниз, рассматривал её ушко, шею, ключицу, наполовину скрытую воротом платья, и поневоле вспоминал, какая нежная у неё кожа. Почему-то одно это взволновало меня больше, чем все выставленные практически напоказ прелести вчерашней красотки.


Интересно, что сделает Каори, если я сейчас начну её лапать? Закричит? Будет сопротивляться молча? Или не будет сопротивляться? Снова расплачется, как маленькая? Конечно, ничего такого я не сделаю, уж очень не хочется портить отношения с профессором Судзуки, но отчего бы не повоображать?


Профессор Судзуки что-то полил, что-то прорыхлил, почистил инструменты, и весело насвистывая, направился к выходу. Дверь снова запищала, открываясь, и через пару мгновений мы остались одни. Наверное, я с самого начала знал, что не смогу удержаться, да и кто бы смог, когда она стоит так близко и так взволнованно дышит? Я наклонился к Каори и коснулся губами её виска. Она судорожно вздохнула и попыталась сбежать, но я остановил её, мягко положив ладонь ей на плечо, и продолжил целовать. Уже почти добрался до ушка, когда она сказала:


— Такеши-семпай, пожалуйста, перестань.


— Почему, если тебе нравится? — спросил я, продолжая делать то, что делал, — Давай создадим тебе побольше воспоминаний.


К моему удивлению она не стала утверждать, что ей совсем не нравится, а сказала всё с той же детской убеждённостью:


— Ты должен делать это с девушкой, которую любишь.


— Я хочу тебя, этого достаточно.


Я спустил ладони ей на талию и немного сжал, чтобы почувствовать её тело пальцами. Она упёрлась ладошками мне в грудь.


— Нет, так не должно быть. Ты же мне обещал полюбить хорошую девушку. А сейчас, получается, ты ей со мной изменяешь.


Что за бред в её голове?


— Хватит думать о всяких глупостях. Когда она ещё будет, эта девушка? — промурлыкал я и начал целовать её прелестную шейку.


Если старик Сакураи об этом узнает, он вздёрнет меня за… и взаимовыгодному сотрудничеству наших компаний конец. И тогда мой отец меня тоже вздёрнет. Но я всегда любил риск.


— Пожалуйста, Такеши-семпай! Мне будет очень больно видеть тебя потом с кем-то другим.


Чёрт! Я не знал, что на это ответить, поэтому я отстранился от неё и спросил, глядя прямо в глаза, еле скрывая досаду:


— А сейчас? Сейчас тебе легко меня видеть с кем-то другим? Ты же знаешь, что я вот прямо вчера снял девицу в клубе и…?


— Отпусти меня, Такеши-семпай, — сказала она тем же самым голосом, которым разговаривала с Накаямой.


Чёрт, я опять поступил не лучше этого урода. Да как так вышло-то?


— Я никогда не считала тебя своим, Такеши-семпай. Я всегда знала, что ты не для меня. И да, это больно, но я привыкла. Ты для меня особый человек, и я хочу, чтобы ты был счастлив, поэтому я не буду занимать место твоей любимой, пусть даже и ненадолго.


Ну, вот что с ней делать? Откуда вообще такие берутся? С какой планеты? Я вздохнул и отпустил её. Она быстро смахнула слёзы ладонью и побежала к выходу.


— Не торопись, — сказал я, — Я выйду первым и прослежу, чтобы в коридоре никого не было.


Она остановилась на полпути и стала ждать меня, опустив голову.


— Ну, и что будем делать дальше? — спросил я, когда поравнялся с ней, — Просто друзья? Ты влюблена в меня, я тебя хочу, и мы просто друзья? Или притворимся, что ничего не было, и мы знать друг друга не знаем?


— Так, наверное, будет проще…


— Кто знает, как будет проще? С тобой вообще, похоже, просто быть не может.


Она подняла на меня виноватые глаза и чуть не начала извиняться. Я взял её за руку и повёл к выходу. Кто знает, как будет проще? Но я подумал о том, что, если мы с Каори перестанем общаться, этот урод Накаяма может решить, что ему опять всё можно. Злость накатила мгновенно.


— Пообедаешь завтра со мной?


— Что?


Каори даже притормозила, явно не ожидав такого.


— Завтра со мной пообедаешь, — повторил я уже без вопроса, — Попробуем сначала побыть друзьями.


Она растеряно кивнула, а потом улыбнулась. Боже, как легко её сделать счастливой. И до слёз довести. И верит она всему, что я говорю. Столько соблазнов! Хорошенькая дружба получится!


— Господин Сакураи? Я тут случайно встретился с вашей внучкой и решил присмотреть за ней, а то придурков вокруг хватает, а вы так далеко… Что? Не беспокойтесь так, это просто дружеская услуга, мне совершенно не в тягость. Потом отблагодарите как-нибудь… А договор придётся пересмотреть, я так проникся тем, что вы рассказали мне о Каори, что теперь не могу пройти мимо, если вижу, что кто-то вдруг проявляет к ней неуважение. Уверен, вы меня понимаете...

17

Моя любимая… Никогда об этом не думал. Обычно мои чувства к какой-нибудь барышне дальше лёгкой влюблённости не заходят. И влюблённость — это слишком сильно сказано, так, сексуальный интерес. С любовью ведь столько мороки! Вот взять, например, ту же Каори, любовь ко мне делает её такой уязвимой. А если вспомнить историю её матери? Или первую любовь моего брата? Всё-таки я редкостный везунчик, раз меня эта зараза не коснулась. Любовь делает человека жалким, слабым и зависимым. Чем больше я думаю об этом, тем вернее мне кажутся мои выводы. Но вот Каори…


Каори думает о моей любимой девушке так, будто она уже существует. Хотя, если предположить, что случится невообразимое, и я всё-таки полюблю, то эта девушка уже где-то есть, живёт своей жизнью и знать меня не знает, как и я её. Есть вероятность, что она ещё ребёнок, а то и вовсе пока не родилась… И встречу я её на старости лет, она будет молода и прекрасна, а мне уже за сорок… Ну, что за бред!


Любимая… Как мать у отца, как Фуюми у Кея… Хочу ли я такого? Никогда не думал об этом. Вернее, всегда думал, что это не для меня, что я просто другой человек.


Любимая… Это слово теперь постоянно звучало в моей голове, казалось сладким и горьким одновременно. Интересно, Каори хоть раз жалела о том, что полюбила меня? Конечно же, жалела, и не раз. Так почему всё ещё держится за эту любовь? Не может разлюбить? Не верю, нет ничего невозможного для человеческого сердца, было бы желание.


Я бы мог, наверное, избавить её от всей этой милой ереси, что обитает в её прелестной головке. Ну, в самом деле, такое трепетное отношение к любви уже давно устарело, сейчас всё по-другому, надо всё попробовать и брать от жизни по максимуму, ведь жизнь коротка, а молодость ещё короче. И она станет, как все, в меру доступной, в меру разумной, будет делать глупости, это же нормально, ведь все так делают. Влюблена она в меня или нет, рано или поздно найдётся кто-нибудь, кто с ней всё это проделает. Ведь не сможет же она всю жизнь такой оставаться?


Рано или поздно найдётся кто-нибудь… Так почему не я?


— Такеши-семпай?


Не тот голос, не те интонации. Но всё же я развернулся к милашке, которая это сказала.


— Привет, — улыбнулся я, девушка была очень даже ничего.


Мы вроде бы даже были знакомы, только я не мог вспомнить как её зовут. Она это поняла и раздраженно назвала своё имя, и я тут же его забыл.


— Мы с тобой… — начала объяснять она.


— Недавно трахались, да? — предположил я, прищёлкнув пальцами.


— Ну, да, — замялась девушка, — И я оставила тебе свой номер…


— Да, наверное, но я так и не понял, зачем, и поэтому не стал его сохранять.


Изображать идиота я умел великолепно.


— Хочешь ещё раз потрахаться? — снова предположил я.


Девушка помрачнела и сказала злобно:


— Я думала, мы могли бы как-нибудь встретиться.


— А зачем встречаться, если не трахаться?


— Да пошёл ты!


Я позволил ей залепить мне пощёчину и гордо удалиться.


Сколько раз уже я играл эту роль, только партнёрши менялись. Вот не понимаю, я ведь наверняка говорил ей, что я такой, какой есть, и не стоит ждать от меня слишком многого. Так почему они одна за другой предпочитают этому не верить, и надеяться, что уж в этот-то раз всё будет по-другому? И только Каори сделала всё не так.


Когда я подумал о Каори, сразу же понял, что уже давно чувствую на себе её взгляд. Она всё это видела, а может быть даже и слышала. Почему-то я боялся повернуться и увидеть её глаза, но я справился с собой и сделал это.


Каори тут же опустила взгляд.


— Хочешь сказать мне, что я ужасен?


Она покачала головой.


— Тогда пошли обедать.


Я несколько раз останавливал себя, чтобы не начать оправдываться. Она ничего не говорила, и это меня почему-то беспокоило.


— Прости, что подслушала ваш разговор, Такеши-семпай, — сказала она, вздохнув.


И вот опять, она извиняется, и я чувствую себя вдвойне виноватым.


— Каори, — спросил я через некоторое время, — ты когда-нибудь жалела, что влюбилась в меня?


— Нет, что ты! Никогда!


Она сказала это и улыбнулась так, будто не было в жизни ничего лучше, чем говорить о любви ко мне.


— Но почему? Я же редкостный мерзавец.


— Тот, кто знает, что он мерзавец, уже не мерзавец. Я знаю, что ты хороший человек, Такеши-семпай, просто иногда делаешь что-то не то.


Интересно, если я у неё на глазах котёнка придушу, она то же самое скажет? Котёнка жалко, а то я бы попробовал.


— Ну, так что, пойдём в кафе, или у тебя там бэнто? — спросил я, кивнув на свёрток в её руках.


Она засмущалась. Милота!


— Оно совсем простое, Такеши-семпай.


— Но там же хватит на двоих?


— Да.


— Тогда всё в порядке. Я не такой избалованный, как ты думаешь, — как можно мягче сказал я, но всё равно услышал в ответ:


— Извини, Такеши-семпай.


— Не извиняйся так часто, мне неловко становится.


— Извини, Такеши-семпай.


Мне показалось, или Каори при этом улыбнулась. Она, что, сейчас тонко поиздевалась надо мной? Да ладно?

18

В академическом городке тоже есть подворотни и тёмные углы. Я раздумывал, куда сходить с Каори, и не заметил, как из такого угла вышел подозрительный субъект с капюшоном на пол-лица.


— Ты — Такеши?


— А ты не уверен? — спросил я, чувствуя, что ещё двое заходят со спины.


— Козёл!


Его кулак летел мне прямо в челюсть. Я увернулся, попутно ударив его в живот и отправляя к тем, что стояли сзади. Теперь все трое были передо мной.


— Дай угадаю, я переспал с твоей девушкой?


Парень в капюшоне побагровел и снова попёр на меня. Его дружки двинулись следом. Вариант сбежать я даже не рассматривал, всё равно выследят, да и спарринга с превосходящим по численности противником у меня давно не было. Я отступил в узкий переулок, здесь они не смогут меня окружить.


— А знаешь, почему я с ней переспал?


— И почему? — спросил парень сдавленным голосом.


— Потому что смог, — очаровательно улыбнулся я.


Рогоносец взревел и бросился на мои кулаки.


Конечно, мне тоже досталось, ещё как досталось, приятелей он себе непростых подобрал, кто бы сомневался. Но от меня все трое уползли по стеночке. Я, правда, никуда уйти не смог, сполз по этой самой стеночке на сомнительной чистоты асфальт и остался сидеть.Да, давненько мне так не прилетало. Но зубы на месте, и кости вроде целы, сотрясения тоже быть не должно, а ушибы и ссадины — ерунда. Я прикрыл глаза и расслабился.


— Такеши-семпай…


Глаза пришлось открыть. Каори наклонилась надо мной, с тревогой вглядываясь в моё лицо.


— Как ты меня нашла?


Я попытался улыбнуться, но оказалось, что улыбаться побитым лицом немного сложно.


— Я просто видела тех троих, что выползали отсюда, они говорили между собой о тебе, что ты с ними подрался…


— Это они со мной подрались. Я вообще за мир и любовь. Я так им и сказал: «Занимайтесь любовью, а не войной, парни, желательно друг с другом…»


— Ты как?


Она чертовски беспокоилась, еле слёзы сдерживала.


— Со мной всё в порядке. Мне всего лишь надо немного отдохнуть.


— Ты здесь отдыхать будешь?


— А где?


— Ну… может, у меня…? — предложила Каори и сразу засмущалась.


— У тебя? Это я с радостью! Сейчас даже встану.


Я опёрся ладонями о стену и потихоньку стал подниматься на ноги. Сначала всё шло хорошо, но, когда я попытался оторваться от стены, меня качнуло. Каори хотела помочь, но я упал на неё, прижав к стене. Какая же она классная на ощупь! Я бы её поцеловал, но моё лицо было в крови, и я не решился её испачкать.


— Прости, я это не специально, — сказал я, но отлипать от неё не спешил.


— Ничего страшного.


— Я, наверное, кошмарно выгляжу сейчас, и ты меня теперь разлюбишь.


— Никогда.


Она улыбнулась своей спокойной умиротворённой улыбкой.


— Сколько лет ты меня уже любишь, Каори?


— Я люблю тебя уже чертову дюжину лет, Такеши-семпай. Пошли, если можешь.


Я не мог разочаровать девушку.


— Так здесь ты живёшь? — спросил я, когда мы добрались до её комнаты в университетском общежитии.


— Ага, — ответила она, помогая мне улечься на кровать.


Я как бы случайно приобнял её за талию, чтобы она свалилась вместе со мной.


— Старик Сакураи меня кастрирует, если узнает, что я пробрался в твою комнату.


Она тут же встрепенулась.


— Ты знаешь дедушку?


— Ну да, пару недель назад он популярно объяснил мне, что я должен держаться от тебя подальше. А я, как видишь, его совершенно не слушаюсь.


Каори начала решительно с меня сползать. Я хотел попридержать её немножко, но увидел выражение её лица и понял, что не надо.


— Так ты знаешь? — спросила она убитым голосом и села на кровати.


Я тоже сел и погладил её по волосам.


— Да, Каори, я всё знаю.


— Зачем? — обречённо спросила она.


— Зачем он рассказал мне? Не знаю, мне показалось, он и сам не ожидал, что расскажет.


Каори совсем затихла и как-то сжалась. Да уж, всплыла тема… Что же мне сейчас ей сказать?


— Слушай, мне не важно, что и как там было. Конечно, это не та история, которую можно кому угодно рассказать, но мне, правда, не важно. Я не стану относиться к тебе по-другому, ну, может быть, чуть серьёзнее. Прости, что узнал.


Каори кивнула и слезла с кровати.


— Надо найти аптечку.

19

— У тебя хорошо получается, сразу видно, большой опыт, — сказал я, когда она обрабатывала моё разукрашенное лицо.


— Конечно. У меня же младший брат и сестра, пока они были маленькие, во что только не влезали.


— Я знаю, у меня такой же набор.


— Да, Кей и Мей.


— А твои — Котару и Хикари.


— Откуда ты знаешь?


— Уже не помню.


Я снова попытался улыбнуться, и снова понял, что этого лучше не делать.


— Ты, правда, влюблена в меня уже 13 лет? Сколько же тебе было?


— Шесть, мне было шесть, а тебе восемь.


— Я тебя не помню.


— Конечно, не помнишь, — засмеялась она, — Я тогда гуляла недалеко от дома и увидела, что на берегу мальчишки мучают щенка. Они кидали в него грязью и загоняли в воду, а он скулил. Я хотела помешать им и…


Кажется, я начал припоминать.


— Так это была ты?


Точно, ребёнок на берегу, в которого швыряли грязью за то, что он не давал утопить щенка. Я тогда подумал, что мой младший брат поступил бы так же, и раскидал тех идиотов. Это было не трудно, я был старше, выше и сильнее.


— Да, ты протянул мне руку, чтобы помочь встать, и спросил, всё ли со мной в порядке. А мне было так стыдно за то, что я такая грязная, и я просто сбежала, и даже не поблагодарила тебя. За это мне тоже было стыдно. Я хотела поблагодарить тебя потом, когда стала учиться с тобой в одной школе, у меня была тысяча возможностей, но я каждый раз так сильно стеснялась, что не могла и шагу ступить. Хорошо, что я могу сделать это сейчас. Спасибо за то, что спас меня тогда.


— Надо же! А я даже не разобрался тогда, мальчик ты или девочка. Так ты влюбилась в меня, когда я тебя спас?


— Нет, позже, — мягко улыбнулась она, — Я всё время ходила за тобой, пытаясь поговорить, и так часто смотрела на тебя, что в конце концов влюбилась. Здорово, что ты ходил в нашу обычную школу, а не в какую-то престижную.


Да, было дело. Я заявил родителям, что учиться буду только в этой школе, потому что там учились мои друзья, а если меня отправят в какую-то другую, стану двоечником и хулиганом. Получился абсурд, я старался учиться как можно лучше, чтобы остаться в обычной школе, и ни в коем случае не попасть в престижную. А к концу обучения в младшей школе мои друзья как-то вдруг поняли, что я намного богаче их всех вместе взятых, и стали отдаляться. Я остался один, и мне стало всё равно, в какую среднюю школу идти. А, Каори, получается, пошла за мной. Интересно, если бы я знал тогда, что так много значу для кого-то, что-нибудь изменилось бы в моей жизни?


— А что ты потом сделала с отвоёванным щенком?


— О, это было весело! Я упросила маму его оставить, но домовладелец не разрешал держать животных в комнатах, поэтому мне поставили палатку во дворе, и мы со щенком жили там всё лето. К осени он подрос, и мы построили ему будку. Я назвала его Тэдди, потому что он был похож на медвежонка. Я тебе сейчас его покажу.


Она встала и подошла к столу, взяла оттуда фотографию в рамочке.


— Смотри, какой большой и лохматый, правда похож на медведя?


— Да, вылитый Тэдди. А это твоя семья? — спросил я о людях рядом с собакой.


Конечно же, я прекрасно знал, как выглядят её мать, отчим и брат с сестрой, но для порядка надо было спросить.


Каори кивнула, с какой-то грустью посмотрела на фотографию и поставила её обратно на стол.


— Почему ты не с ними?


— Потому что я фотографировала.


— Нет, я спрашивал, почему ты с ними не живёшь?


Почему-то мне показалось, что ей не слишком нравится жить одной.


— Я просто… не хочу мешать.


— Плохие отношения с отчимом? — предположил я, исходя из того, что знал о нём.


— Нет, вовсе нет! Господин Ода — прекрасный человек, мама с ним очень счастлива, и мне он никогда ничего плохого не делал.


— Почему ты тогда так напряглась, если он ничего плохого не делал?


— Это не он, — сказала она тихо, не зная, куда спрятать глаза.


— А кто? — так же тихо спросил я, поднимаясь с кровати.


Каори, запинаясь, начала рассказывать.


— Когда мне было пять, за мамой начал ухаживать один человек, он казался вежливым и внимательным. Однажды он пришел к нам на ужин, мама забыла что-то купить и побежала в магазин.


Я слушал и чувствовал, как немеет всё внутри.


— Он полез ко мне… но мама, слава Богу, быстро вернулась, потому что забыла кошелёк. И тогда он стал говорить про меня и маму всякие гадости, и что я сама этого захотела, для того и одела такое короткое платье… Мама позвонила в полицию, и он сбежал. Это и был мой первый поцелуй.


Почему мне стало больно так, как не было никогда в жизни?


— Прости, что рассказала об этом, Такеши-семпай. Я знаю, такие истории не очень приятно слушать…


Я подошел к ней и молча обнял.


— Такеши-семпай?


— Не волнуйся, мне просто позарез приспичило тебя по-дружески обнять. Так что стало с тем уродом?


— Мама сказала, что дедушка Сакураи устроил так, что его нашли и надолго посадили.


Не удивлюсь, если дедушка Сакураи устроил так, что этого извращенца уже давно тихо и аккуратно прирезали. Я бы так и сделал.


— А господин Ода очень хороший. Мама долго ни с кем не хотела встречаться после того случая, но он всё равно не сдавался. И удочерил меня, и старался быть мне отцом… Такеши-семпай, если ты продолжишь так меня обнимать, я расплачусь.


— Ну и ладно.


Первый поцелуй… Мой первый поцелуй забрала Тамаки-сенсей, учительница английского, во втором классе средней школы. Всё остальное было с ней же и тогда же. Если так подумать, мы с Каори оба стали жертвами педофилов, вот только я никогда не думал об этом как об утрате чего-то важного. Ну, что такого я потерял? Первый поцелуй с любимой девушкой? Трепет юношеской любви? Волшебство долгожданного прикосновения к той, что дороже всех на свете? Мне нравилась одна девочка тогда в средней школе, но после "уроков" Тамаки-сенсей я легко соблазнил её и… ничего не почувствовал. Она вдруг стала обычной, не хуже, не лучше других. И не потому ли я переспал с этой-как-её-там-звали-опять-забыл, первой девушкой моего брата, что позавидовал тому, что у него всё это было, и трепет, и любовь, и всё такое прочее. Мне захотелось доказать, что все эти чувства — лишь иллюзия, игра гормонов, и я доказал. Вот только теперь уже не понятно, что я тогда доказал и кому.


Каори плакала очень тихо, так плачут над тем, над чем уже пролито много слёз, но боли меньше не становится. Поплачь и за меня тоже, Каори, у меня самого уже вряд ли получится.


— Мне пора на работу, — сказала она, утирая последние слёзы.


— Может, скажешь, что заболела? — предложил я.


Но она уже собрала волю в кулак и улыбнулась.


— Нет, сегодня не могу, придут новые книги, надо будет их регистрировать, каждая пара рук будет на счету.


И она скрылась в крошечной ванной, чтобы привести себя в порядок. А я снова сел на кровать, домой идти не хотелось. Моя квартира, конечно, больше этой комнатушки раз в двадцать, да и постель там куда удобнее, но....


— Можешь оставаться здесь столько, сколько нужно. А когда будешь уходить, просто захлопни дверь, замок автоматический, — сказала Каори, будто бы прочитав мои мысли.


Когда дверь за ней закрылась, я перестал изображать неуязвимого героя и с глухим стоном повалился на кровать. Всё, не трогайте меня трое суток.

20

Я проснулся, когда за окном было совсем темно. В комнате горела настольная лампа. Каори сидела на полу за столиком и спала, уронив голову на тетрадь. Училась и уснула, так и не выпустив ручку из пальцев. Свёрнутый футон и сложенное одеяло лежали рядом.


Я осторожно сполз с кровати и почувствовал, что мне стало лучше, по крайней мере не хотелось охать при каждом движении.


Я расстелил постель и подошел к Каори. Интересно, получится перенести её на кровать, не разбудив? Я опустился перед ней на колени, дотронулся до плеча. Крепко спит, может получится. Я развернул Каори к себе и положил на левую руку, а правой подхватил под колени, осторожно поднялся. Она сонно завозилась в моих руках, и я подумал о том, что на ней пижама, и наличие лифчика под этой пижамой совершенно не ощущается. Похоже, мне предстоит нешуточная внутренняя борьба.


Я положил её на кровать и накрыл одеялом, и надо было бы мне просто уйти стелить себе футон, но я задержался. Ну, почему она такая мягкая? Такая податливая, такая нежная… И почему мне нельзя именно её? Кого угодно можно, только не её… Я даже застонал от досады, тихо, конечно же, чтобы не разбудить. Так, один раз поцелую в щёчку и всё, а если она проснётся, скажу… что-нибудь придумаю. Она не проснулась. Я оттащил себя от неё чуть ли не за уши. Мой маленький запретный плод, райское яблочко. И что я познаю, если позволю её себе? Я и так изгнан из Рая на грешную землю, грешнее некуда. Может быть, она поднимет меня обратно на Небеса?


О, Боже! Кто это тут у нас? Недобитый романтик? Эй, Циник с Мерзавцем, ваша недоработка!


Прежде, чем закрыть тетрадь, на которой уснула Каори, я прочитал несколько строк:


…Я знала, что не должна была этого делать, но всё же сделала…


Что это? Явно не лекция. Художку какую-то переводит? Я поискал оригинал, но никаких текстов или книг не нашел. Сама пишет? Это её дневник? Я закрыл тетрадь и начал расстилать футон. Запретный плод, райское яблочко… Я испугался потерять её. Испугался, что, если прочту её дневник или позволю себе больше, чем невинный поцелуй в щёчку, то больше не смогу вернуть её доверие, её восхищение, её странное принципиально дистанцированное обожание.


Я лежал на расстеленном футоне и слушал, как Каори сопит во сне. Никогда раньше таким не занимался, но меня хлебом не корми, дай попробовать что-нибудь новенькое.


Я проснулся, когда за окном уже светало. Каори всё ещё спала. Стараясь не шуметь, я пошел в ванную и принял душ. Если бы не разноцветие синяков на рёбрах, можно было бы покрасоваться перед Каори божественным голым торсом, а так пришлось всё же натянуть футболку.


Я уже чувствовал себя вполне сносно, не люблю долго страдать, ни морально, ни физически. Ещё бы кофе раздобыть… Кофе у Каори не было, или я не нашел, хотя обыскал всё крохотное помещение, которое считалось здесь кухней. Я заварил себе чай и стал инспектировать холодильник.


К тому времени, как Каори проснулась, я уже готовил завтрак, ну, как готовил, мазал бутерброды.


— С добрым утром. Как спалось?


— Доброе утро, Такеши-семпай. А почему я здесь? Я хотела пойти спать к подруге…


— Ты уснула, когда писала вот это, — сказал я, помахав в воздухе тетрадкой.


Она забеспокоилась, это показалось мне забавным.


— Это твой дневник? А про меня ты там пишешь?


— Ты не читал?


— Конечно же, нет, за кого ты меня принимаешь? Я могу украсть у спящей девушки поцелуй, но не стану читать её личные записи!


Каори побледнела, так быстро пугается, что даже не интересно.


— Ты была такая милая, когда спала, что я не удержался и чмокнул тебя в щечку.


Она немного успокоилась.


— Так что ты здесь пишешь? — напомнил я, что расслабляться рано.


— Это не дневник, просто истории, которые я иногда придумываю, чтобы успокоиться.


— Так ты вчера беспокоилась?


— Конечно! Я нашла тебя избитого, и привела к себе, и рассказала тебе много всего такого, чего не собиралась рассказывать никогда…


— Я был очень тронут твоим доверием, Каори, — сказал я вполне искренне, — Для меня это много значит, даже больше, чем ты думаешь.

Будешь есть ту ерунду, что я приготовил?


— Конечно! — обрадовалась она, — Я сейчас.


Пока она была в ванной, я поставил столик на середину комнаты и постарался изобразить на нём завтрак. Вышло неплохо, всё-таки у меня есть вкус, и чувство стиля, и прекрасное воспитание.


— Отдай мне, пожалуйста, мою тетрадь, — тихо сказала Каори, когда вернулась и села напротив.


— Но я хочу почитать. Можно?


— Нет.


— Почему?


— Я писала это не для того, чтобы кто-то читал, а для того, чтобы писать.


— Хорошо, отдам, если ты меня поцелуешь.


Каори посмотрела на меня с отчаянием и опустила протянутую руку.


— Ладно, читай.


Ох уж, это её рыцарское ко мне отношение! Я загнал её в ловушку, вывернул руки, надавил на слабое место и опять почувствовал себя последней сволочью. Мне показалось, что она готова заплакать.


Я обогнул столик и перебрался к ней поближе.


— Ну, подумаешь, я почитаю, что случится-то? Что там у тебя такого написано?


— Ничего особенного, просто наброски…


— Хочешь сказать, дураку полработы не показывают?


— Нет, что ты! Я не это имела ввиду! — тут же забеспокоилась она, — Просто для меня очень важно всё, что ты говоришь, Такеши-семпай. И если ты прочитаешь и скажешь что-то, после чего я начну сомневаться в том, что пишу…


И вот опять я перед ней бессилен. Я вернул тетрадь и вернулся на своё место. Каори вздохнула с облегчением и спрятала своё сокровище подальше.


— Итадакимас! — сказала она и взяла бутерброд, — Спасибо за завтрак, Такеши-семпай. Никогда не думала, что буду есть то, что ты приготовил, или что мы будем вместе завтракать.


— Да ладно? Неужели даже не представляла, как я в тебя влюбляюсь, признаюсь в своих чистых и светлых чувствах, а потом мы с тобой падаем в пучину безудержного разврата и утром вместе завтракаем? Я думал, влюблённые девчонки только об этом и мечтают.


Она засмеялась тем самым смехом, а потом сказала серьёзно:


— Нет, Такеши-семпай, я запрещала себе о таком думать. Ты всегда встречался с самыми красивыми девушками, мне не стоило на что-то надеяться.


Совершенно искренне, без тени кокетства. Я вздохнул.


— Ты себя в зеркало видела?


— Видела, а что, что-то не так?


Она заволновалась, и стала вертеть головой в поисках отражающей поверхности.


— Ты очень красивая, Каори.


До неё дошло, к чему я клонил, и она счастливо улыбнулась:


— Спасибо, Такеши-семпай, ты такой добрый.


Добрый? Добрый?! Сказала, как отмахнулась! Ладно, тогда вот тебе!


— Если бы я мог влюбиться, я бы точно влюбился в тебя, Каори.


Что ты на это ответишь, оригиналка?


— Такеши-семпай, — сказала она, укоризненно покачав головой, — не стоит говорить такие вещи влюблённым в тебя людям. Это слишком беспечно и жестоко.


Нет, она надо мной издевается! Точно издевается! Или нет? Я всматривался в её лицо, и не замечал ни тени игры. А ведь я большой специалист по играм.

21

Всю неделю я пахал, как проклятый. Старик Сакураи сообразил, что чем больше работы у меня будет, тем меньше времени останется на то, чтобы обхаживать его драгоценную тайную внучку. Поэтому взаимовыгодное сотрудничество между двумя нашими компаниями росло и крепло. Мой отец был счастлив и вешал на меня всё больше ответственных проектов.


Свободный вечер выдался только в субботу, и я тут же позвонил Каори, чтобы предложить встретиться. Во-первых, назло Сакураи, во-вторых, потому что всё это время хотел её увидеть.


— Извини, Такеши-семпай, но мы с Харуки сегодня идём в кино.


— С кем? — мне показалось я ослышался.


— С мастером Некотой Харуки, ты сам нас познакомил, помнишь?


Я спросил не потому, что не помнил, а потому что не понял, какого черта этот стопроцентный гей идёт с Каори в кино.


— И часто вы общаетесь?


— В последнее время всё чаще. Харуки знает столько интересных мест и постоянно меня куда-нибудь приглашает.


Конечно, у многих девушек есть друзья-геи, но я не помнил, чтобы у Некоты были друзья-девушки.


— Что ж, тогда я могу пойти с вами, ведь Некота и мой друг тоже.


— Хорошая идея, Такеши-семпай! Я напишу ему, он будет рад.


— Да, да, она знает, что я безответно в тебя влюблён, — ответил Некота на мой невысказанный вопрос, — Так что у нас с ней что-то вроде клуба по интересам.


Каори вернулась с билетами, мы доверили ей выбрать фильм на её собственный вкус. Некота тут же отвернулся от меня и весь обратился к ней.


— Каори, я говорил тебе, как ты прекрасно выглядишь сегодня?


— Ты всегда это говоришь, Хару, — сказала Каори, слегка порозовев.


— Честное слово, если бы все девушки были как ты, я бы ни за что не стал бы геем. Чудесное платье! Его тоже сшила твоя мама? Ей нужно начать выпускать свою линию одежды. Серьёзно, я бы мог помочь, у меня есть нужные связи. Познакомь меня с ней.


Что, черт возьми, происходит? Если он влюблён в меня, то какого черта смотрит только на неё? И заваливает комплиментами, и напрашивается на знакомство с родителями. А она зовёт его по имени, да ещё и сокращает. Неужели он дурачит её, лишь бы позлить меня…


— Ты не против, Такеши-семпай? — спросила Каори, кажется, о фильме, который для нас выбрала.


— Конечно, не против.


Мне было всё равно, я не фильм смотреть пришел. Я наблюдал за Каори и Некотой. Он использовал любую возможность, чтобы заговорить с ней или прикоснуться. А она, доверчивое создание, спокойно это воспринимала, конечно, он же гей, а гей — всё равно, что подружка.


Каори мгновенно увлеклась фильмом, уставилась в экран и перестала что-либо замечать вокруг. Я смотрел, как она смотрит, и не мог оторваться, давно не видел ни на чьём лице такого чистого восторга, предвкушения чуда. Как ребёнок, честное слово. Некота тоже смотрел на неё. С нежностью, с восхищением, с лёгкой грустью… Похоже, она ему действительно нравится. Похоже, Каори умудрилась отбить у меня поклонника, и этот самый поклонник собирается отбить у меня Каори… Какой занятный любовный треугольник! Так мне, что теперь, ревновать её к нему, а его к ней?

22

Мы с Некотой проводили Каори до её общежития. Некота, прощаясь, приобнял её за плечи и поцеловал в щёку. Скотина! Мне тут же захотелось отпихнуть его от неё, но я сдержался. Хотя, стоит отметить, его поцелуй Каори не восприняла всерьёз, от одного моего взгляда она и то больше трепещет. Но всё равно, какого чёрта он тут себе позволяет?


— Может, прогуляемся? — предложил Некота, когда Каори скрылась за своей дверью.


Я и сам хотел предложить то же самое. Мы пошли в парк, который находился возле университета. Там было достаточно людно, в основном студенты, субботний вечер, как-никак.


— Она мне действительно нравится, — сказал Некота.


— Как кто? — спросил я, а сам подумал, что он — красавчик, и наверняка нравится девчонкам.


— Сам не знаю, — ответил он.


Изящный, стройный, с длинными волосами и тонкими чертами лица, следит за собой опять же. Готов спорить, смазливая мордашка помогла ему пробиться не меньше, чем несомненное мастерство.


Мы вдвоём привлекали внимание. Пара девчонок посмелее подошла к нам познакомиться. Недолго думая, я нежно приобнял Некоту за талию и сказал, что мы не хотим ни с кем знакомиться. Одна из девчонок возмутилась, другая пришла в восторг и утащила подругу, чтобы нам не мешать.


Продолжая обнимать Некоту, я свернул в более пустынную аллейку.


— Ненавижу тебя, — сказал Некота, когда я убрал руку с его талии.


— Плевать, что насчёт Каори?


Он вздохнул и произнёс:


— Ну, вот почему я всегда западаю на таких грубых сволочей? У тебя-то какой к ней интерес? Я с самого начала говорил, что она слишком хороша для тебя, поэтому лучше отстань от неё и вернись к девочкам на одну ночь.


— А ты, значит, для неё в самый раз?


— Нет, конечно же, нет. Она и для меня слишком хороша. И для любого другого. Есть такие девушки, до которых расти и расти. Вот только расти никто не хочет, проще стянуть на самое дно и извалять в грязи, чтобы слишком ярко не сияла. Ещё раз говорю, отстал бы ты от неё.


Я не узнавал его, передо мной будто бы был другой человек. Хотя, так ли хорошо я его знал?


— Какого черта она вообще тебя заботит? — уже начал сердиться я.


Некота грустно улыбнулся:


— Она — моя мечта.


— Я думал, я — твоя мечта.


— Она — детская мечта. Когда я был маленьким, я любил одну девочку, единственный раз за всю жизнь. Это была маленькая Русалочка из сказки Андерсена. Помнишь эту историю? Бескорыстно и безответно влюблённая Русалочка отдала свой голос морской ведьме в обмен на ноги, таскалась всюду за своим любимым принцем, не смотря на боль, что причинял каждый шаг. А потом, когда он женился на другой, пожертвовала жизнью, чтобы он был жив и счастлив. Так вот, я в детстве мечтал спасти ту Русалочку от принца, любовь к нему не принесла ей ничего кроме боли. Я хотел увезти её подальше и заботиться о ней всю жизнь.


— Заботиться о немой девице с больными ногами?


Помнил я эту жуткую сказку. Как же меня всё в ней бесило! И принц, и Русалочка, и вообще вся эта ситуация. Как же всё было нелепо у этой безропотной морской идиотки.


— Я и не думал, что ты поймёшь, — снова усмехнулся Некота и посмотрел на меня едва ли не с жалостью, — Каори совсем как та русалочка, любит тебя беззаветно и преданно, и единственное, чего хочет, это чтобы ты был счастлив. Вот я, например, хочу, чтобы ты страдал, как и я, когда ты приводил ко мне своих девиц. Ты ведь знал, что я к тебе чувствую, и всё равно…


— Ты мог послать меня к черту, если тебе это не нравилось.


Некота только покачал головой.


— Сразу видно, что ты никогда не любил.


— Много ли проку в той любви?


— Что же тебя сделало таким ущербным? — спросил он, не ожидая ответа, — Ты даже хуже того принца, он всего лишь любил другую, а ты…


— Ну, и что ты сделаешь, когда спасёшь её от меня? Женишься? Детишек заведёшь?


Мы стояли друг напротив друга в дальнем уголке темнеющего парка. Некота, которого я не знал, смотрел на меня печально и насмешливо, как на мальчишку. Имел право, всё-таки старше на семь лет.


— Кто знает, может и женюсь. Никогда не думал, что смогу быть с женщиной, но Каори такая приятная на ощупь… Я бы попробовал.


Тут я немного вышел из себя, схватил Некоту за лацканы модного пиджачка и прижал к ближайшему дереву. Его зрачки расширились, а губы приоткрылись с чувственным вдохом. А парень, похоже, любит пожестче. Я отпустил пиджак и положил ладони на ствол дерева по обе стороны от его талии.


— Неужели вот так просто возьмёшь и откажешься от мужчин ради этой девчонки? — спросил я самым соблазняющим голосом.


Он усмехнулся и сказал:


— Мы оба с тобой испорчены до невозможности, но я хотя бы любить умею. А ты… Что ждёт её с тобой? Ей нужна любовь, как и всякой женщине, а ты ничего кроме боли дать не можешь.


— А тебе, похоже, нравится боль.


Я придвинулся ближе, чтобы напомнить ему, кто он такой. Некота улыбнулся, поднял руку и провёл по моим волосам, я застыл в оцепенении, понимая, что слишком заигрался. Некота воспользовался этим и поцеловал меня в губы, по-взрослому. Чёрт возьми, я еле вырвался!


— Ну, хоть так… — произнёс он, прикасаясь пальцами к своим губам, — Знаешь, что ещё мне понравилось бы? Если бы ты действительно влюбился в неё. Если бы хоть раз эта зараза и тебя коснулась, чтобы сломала тебя и довела до слёз, как мальчишку. А я, так и быть, напился бы в стельку на вашей свадьбе и смог бы, наконец, тебя забыть!


Он развернулся и ушел. А я ещё долго не мог прийти в себя. Занятный вечерок выдался… I kissed a boy, and I don't like it… Хотя, это он меня, а не я его. Что ж, в списке того, что я пробовал, стало одним пунктом больше.


Вот только, я немного не понял, отступился Некота от Каори или нет?

23

— Так у тебя есть невеста, Такеши-семпай?


— Что? Какая ещё, к чёрту, невеста?


Конечно, у меня бывало, что я скрывал от одной девушки существование другой. Но сейчас-то точно ничего такого. Так откуда прилетело?


— Она приходила, чтобы поговорить со мной. Она очень красивая и из хорошей семьи…


Да о ком она вообще? Я стоял и в недоумении слушал.


— … и даже если это ваши отцы договорились о браке…


Так, становится понятнее.


— Ты говорила с Мияги Аянэ?


Каори кивнула.


— Поверь мне, она не моя невеста.


— Но твои родители хотят, чтобы она ею стала, и я думаю, тебе стоит присмотреться к ней из уважения к ним.


Каори говорила тихо, но непоколебимо, это она умела. И я уже знал, что её теперь не переубедить. Я готов был взвыть от досады. Чертова Мияги Аянэ! И чего ей неймётся? Нашла бы уже кого другого для своих паучьих игр!


— Послушай, Каори, я уже присмотрелся к ней и в ужас пришел. Я точно не стану на ней жениться, и не верь тому, что она говорит.


Каори только головой покачала:


— Как бы то ни было, Такеши-семпай, если у тебя уже есть отношения, то нам не стоит так близко общаться.


Она сказала это и опустила глаза, чтобы я не видел её слёз. Боже! Ну, что за легковерное создание?


— Почему не стоит общаться? Ведь мы же просто друзья.


— Всё равно мне кажется, что это неправильно.


Как всегда, тверда в своих убеждениях, мне оставалось только бессильно вздохнуть.


— Если я перестану с тобой общаться, этот урод Накаяма может снова начать приставать к тебе, — сказал я и прежде, чем она успела сказать что-то вроде того, что сама справится, добавил, — Давай всё же разговаривать при встрече как хорошие друзья. Я ведь обещал твоему деду за тобой присматривать.


— Хорошо, Такеши-семпай, — всё так же тихо произнесла она, даже не пытаясь улыбнуться.


Итак, обедать, гулять и ходить в кино со мной она теперь не будет, тем более наедине. Черт возьми, ну почему она даже не пытается заполучить меня? Даже обидно как-то! Стоило Змеяги заявить несуществующие права на мою драгоценную персону, как Каори тут же отступила. Лучше бы она проявляла такую покладистость, когда я намеревался переспать с ней. Ох уж мне эти потёмки женской души!


Ладно, теперь другой вопрос, как мне убедить Каори, что Змеяги мне никакая не невеста? Ведь Некота времени зря терять не станет. Я представил, как Каори приходит к нему, чтобы поплакаться по поводу того, что у меня есть невеста. Кому же ещё рассказывать, как не товарищу по несчастью? И этот двуличный гад обнимает её, успокаивает и соблазняет по-тихому. Уж я бы точно соблазнил!


Нет, надо что-то делать! Сначала что-то делать, а потом разбираться, почему для меня это так важно. Вот если бы Некота нацелился на любую другую из моих знакомых девушек, я бы не имел ничего против, пожелал бы удачи, помог бы советом. А тут чуть ли не безумие накатывает, стоит только подумать, что до Каори кто-то дотронется.


Может, это оттого, что я наконец нашел то, что стоит защищать? Даже от себя самого.


Я привык к тому, что мне всё можно. Я богат, красив, умён и успешен. Да что там, красив, я чертовски привлекателен. И мне всегда всё было можно. Мне было можно даже девушку брата. Никого из моих приятелей не шокировал тот факт, что я соблазнил её, они в очередной раз сказали, что я красавчик.


И вот я впервые встретил «нельзя». Это было «нельзя» от Фуюми, как Евангелие от Матфея. И что-то в этом «нельзя» было очень привлекательное, что-то правильное, что-то, чего мне уже давно хотелось. Вседозволенность иногда очень утомляет, знаете ли.


«Нельзя» Фуюми было выражением её любви и уважения к моему брату. «Нельзя» Каори была выражением любви и уважения ко мне, и только ко мне. Диковинный подарок, никогда такого не получал. И ничего не сделаешь, чтобы стало «можно», я ведь не могу любить, а без любви всегда будет «нельзя». Я не могу полюбить Каори, но могу защищать, как то единственное, что ещё осталось чистым в этом грешном мире.

24

— Привет, Такеши-кун, как поживаешь?


— Ты какого черта мне всё с Каори испортила?


— А что такое? Она тебе ещё не наскучила? Я думала, ты просто отвязаться от неё не можешь, решила немного помочь.


Голос Змеяги в телефонной трубке был совершенно невозмутим. Такой фамильярный приятельский тон, да как она вообще смеет так бесцеремонно обращаться ко мне? Будто мы старинные приятели, или родственники. Уже мнит себя моей женой?


— Слушай, Мияги, я со своими делами сам разберусь, так что…


— Подожди-ка, — встряла она в мой монолог, — так ты, что же, её до сих пор не…?


— Не твоё дело!


Она засмеялась.


— О! Ну тогда понятно! Есть такие жутко правильные как она, столько мороки с ними! Думаю, это ещё один повод на неё забить.


— Тебя не спросил!


Мияги будто бы не замечала моего раздражения. То ли тупая, то ли самоуверенная, а скорее всего и то, и другое сразу.


— Слушай, Мияги, серьёзно тебе говорю, не лезь в мои дела. Меня это уже подбешивает.


— Ой, ну ладно-ладно, не горячись. Ну, ошиблась немного, что с того? Можно подумать свет на ней клином сошелся!


Я уже начал свирепеть.


— Пошла к черту, Мияги. Знать тебя не желаю!


— Ох, ну надо же как завёлся из-за какой-то…


Я не стал слушать и нажал отбой. Как же от неё избавиться? Хоть киллера нанимай, честное слово!


Я отправил номер Змеяги в черный список и пресекал все её попытки связаться со мной.


Каори… Каори теперь жестко держала дистанцию, и никакие мои заверения в том, что Змеяги мне никакая не невеста не помогали.


— Всё равно, Такеши-семпай, однажды у тебя появится любимая девушка и я не должна этому мешать. Поэтому нам не стоит сближаться…


— А ты никогда не думала, что это можешь быть ты? — спросил я в отчаянии, потом в ужасе спохватился, но ничего непоправимого не произошло.


— Нет, Такеши-семпай, твоя невеста должна быть тебе под стать, из хорошей семьи, образованная и с прекрасным воспитанием. А я… я тут явно не гожусь… Уверена, твоя любимая будет просто замечательной девушкой.


И снова та же песня! Дура-Мияги права, надо было уже давно забить на всё на это. Но я не мог! И это пугало, но то, что я могу остаться без Каори пугало ещё больше. Она должна быть рядом со мной, смотреть на меня влюблённым взглядом, хихикать над моими шутками, смущаться от моих комплементов и трепетать от моих прикосновений. Мне всё это льстит, и я к этому привык. Да, я эгоист, я хочу от неё всё это, а сам никогда не смогу дать то, что нужно ей. Но я бессердечная скотина, так что мне плевать. Она же счастлива рядом со мной? Счастлива. Какие ещё вопросы?


Целую неделю Каори обменивалась со мной пустыми общими фразами при редких встречах и всё. Я весь извёлся, пытаясь придумать, как сломать стену, что выросла между нами. Но у меня на это даже времени толком не было, работы всё прибавлялось, да и учёбу я старался не запускать.


Когда в пятницу вечером на моём телефоне высветился её номер, я глазам своим не поверил. Она сама мне звонила, первый раз за всё время! Похоже, поняла, что жить без меня не может.


Но, когда я ответил, услышал голос Змеяги:


— Привет. Не ожидал?


Мне сразу как-то поплохело.


— Почему ты звонишь с телефона Каори?


— Нам уже давно пора поговорить, а ты меня игноришь, вот я и решила извернуться.


— Где Каори?


«Ради Бога, скажи, что ты просто украла у неё телефон!», — умолял я мысленно.


— Вот ведь застрял ты на этой девчонке! Всё с ней нормально, даже лучше обычного. Приходи, сам убедишься.


— Мияги, это уже переходит все границы! — еле сдерживая ярость, произнёс я.


— Приходи, приходи. У меня для тебя подарок, — игриво сказала она и назвала место встречи.

25

Это был тот самый отель, где происходил благотворительный вечер, куда я ходил с Каори. Мияги сидела на диванчике в холле, на ней было платье, похожее на одно из тех, что обычно носит Каори. Эта идиотка Аянэ меня соблазнять таким образом собралась? Моё раздражение только усилилось.


С хмурым выражение лица я сел напротив неё, даже не поздоровавшись.


— О, а вот и ты!


Её жизнерадостность бесила не по-детски.


— Послушай, не надо на меня так смотреть. Да, я позволила себе лишнего, но это для твоего же блага, для нашего блага. И я извиняюсь, это было немного неуважительно. Я обещала, что как твоя жена не буду вмешиваться в твою личную жизнь, а сама… Ну, не удержалась, хотела подстегнуть события, а сама испортила тебе охоту.


Я продолжал молчать и сверлить её тяжелым взглядом. Платье, в котором она была, немного ей не подходило, предполагалось, что грудь должна быть побольше, да и талия была не на месте… Мияги никогда не купила бы себе платье, которое ей не подходит, значит, это не её платье. Я похолодел, когда понял, что на ней действительно платье Каори, а не платье в стиле Каори.


— Где она? — спросил я изменившимся голосом.


Мияги мило улыбнулась и протянула мне ключ-карту от номера.


— Наслаждайся. Я тоже пойду развлекусь, только сначала переоденусь, эта тряпка меня совершенно не красит.


Как я её не убил на месте? Она подхватила сумочку и поднялась с дивана, улыбнулась мне напоследок и ушла. Чужое платье действительно висело на ней как на вешалке.


Я открыл дверь номера, не зная, чего ожидать. Каори спрыгнула с кровати, подбежала ко мне и с восторженным воплем повисла на моей шее.


— Такеши-семпай, ты пришел!


Зрачки расширены, сердце бьётся быстрее нормы, из одежды на ней только лифчик и трусики, кремового цвета с кружевом. Когда-то я хотел узнать, какое бельё она носит, и вот сейчас имел возможность.


— Каори, зови меня Рэй.


— Хорошо, Рэй. Она сказала, что ты придёшь, и я тебя ждала, и ты пришёл.


Каори счастливо рассмеялась. Я обнял её покрепче и поцеловал, как хотел поцеловать уже давно, провёл ладонью по её обнаженной спине и начал гладить попку, запустив пальцы в трусики.


— Щекотно! — взвизгнула Каори и начала вертеться у меня в руках.


— Так тебе щекотно, когда я тебя здесь трогаю?


— Ещё как! Перестань!


Она смеялась и пыталась перехватить мою руку.


— Ладно-ладно, перестал. А если так?


Я положил ладонь ей на живот и погладил пальцами нежную кожу. Такая мягкая… Захотелось встать на колени и покрыть поцелуями этот маленький тёплый животик. Каори застонала от удовольствия.


— Ты не против того, чтобы я так делал? — спросил я, наклонившись к её ушку.


Каори задумалась, а потом неуверенно произнесла:


— Я помню, что должна быть против, но не помню, почему…


Вот он, подарок Мияги: Каори под кайфом, забывшая свои дурацкие принципы, согласная на всё и настолько чувствительная, что реагирует на каждое прикосновение. Хотя, может, она всегда такая чувствительная?


— Ты почему без платья? — спросил я, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о том, что мог бы с ней сейчас сделать.


— Госпожа Мияги сказала, что тебе так больше понравится. Как хорошо, что ты пришел.


Она прижалась теснее, доверчиво положила голову мне на грудь.


— Я точно не помню, но, по-моему, она забрала моё платье… Но это не важно, раньше мне всегда было неуютно, если кто-о видит мои плечи и колени, но я не помню, почему. Мне так хорошо сейчас, мне никогда не было так хорошо.


Я обнял её за плечи и повёл к кровати.


— Садись, — сказал я, и она села, не сводя с меня восхищенного взгляда.


Я начал снимать с себя рубашку.


— Каори, я сейчас отлучусь ненадолго, а ты подожди меня здесь. Дождёшься?


Она кивнула, улыбаясь.


— Хорошо. И надень, пожалуйста, вот это.


— Твою рубашку? — спросила она с восторгом.


— Да, мою рубашку.


Абсолютно счастливая, она принялась надевать на себя мою рубашку. На мне оставалась ещё футболка, и я порадовался, что оделся сегодня именно так.


— Я скоро, — напомнил я и вышел за дверь.


Немного постоял в коридоре, приходя в себя, а потом спустился вниз, вышел на парковку и отогнал свою машину в тот переулок, куда выходил тайных ход. Затем у стойки портье выяснил, что номер был оплачен вперёд, и отелю я ничего не должен. О да, Мияги — девушка щедрая!


Потратив ещё несколько минут на разговор с Куниедой, я передал ему все свои дела на ближайшие пару дней и вернулся к Каори. Она снова спрыгнула с кровати и повисла на мне.


— Рэй! Ты вернулся!


Её восторгу по этому поводу не было предела.


— Каори, давай кое-куда прокатимся.


— Давай! — тут же обрадовалась она, — А куда?


— Сюрприз.


Её обувь и сумочка лежали возле кровати. Хоть с этим проблем не возникло.


— Мы снова пойдём через черный ход? — рассмеялась она, когда мы шли по коридору.


Я похвалил себя за сообразительность, тащить такое смешливое чудо, да ещё и одетое только в мужскую рубашку, через главный вход… Это было бы то ещё шоу! И да, если подумать, это действительно было забавно. В прошлый раз мы покидали этот отель подобным образом, потому что она была вся в слезах, а сейчас потому что смеётся над всякой ерундой.

26

Я усадил Каори на переднее сиденье и пристегнул ремнём безопасности. Моя рубашка едва доставала ей до середины бедра… Я засмотрелся. Но всё же нашел в себе силы оторвать взгляд и сесть за руль.


Каори смотрела на меня всю дорогу не отрываясь, как завороженная. Это меня смущало. Смущало. Меня. Интересно, что она во мне видит?


— Каори, какой я по-твоему?


— Ты добрый и смелый, а ещё честный, и открытый, у тебя получается всё, за что ты берёшься.


— Ты поэтому меня любишь?


— Не знаю, может быть. Я просто чувствую себя счастливой, когда вижу тебя.


— Ты поэтому всё время наблюдала за мной тайком в школе?


— Наверное, это было не слишком вежливо, но я просто ничего не могла с собой поделать.


— А если я был с девушкой, ты тоже…?


— Нет. Если ты был с девушкой, я не смотрела.


Так значит, всё-таки ревновала! Или просто уважала мою личную жизнь, хоть в какой-то мере.


— Я ни разу не видела, чтобы ты был счастлив, когда был с девушкой, и девушки тоже не были счастливы. Смотреть на вас было грустно.


Не был счастлив? Да ну, ерунда какая! Чего ради тогда было мне проводить с кем-то время, если я не был счастлив?


— А когда я был счастлив?


— В младшей школе, когда общался с друзьями, и когда младший брат прибегал к тебе на большой перемене, чтобы вместе пообедать, и когда он спрашивал у тебя что-нибудь.


О да, Кей захотел ходить в ту же школу, что и я. В то время он просто меня обожал. И то время больше не вернётся.


— А потом в средней школе таких друзей у тебя уже не было, и брат был слишком мал, чтобы учиться рядом, так что, так счастлив ты уже не был. В тебе появилось что-то то ли грустное, то ли горькое. Но я всё равно любила на тебя смотреть, в тебе всегда было столько жизни, столько энергии и радости. У меня никогда столько не было.


Надо же, какая наблюдательная девочка! Пока я спешно учился никого не ценить, она ценила меня больше всех. Плакать или смеяться?


— Что с тобой? Я что-то не то сказала? — она тут же всё заметила.


— Нет, ничего. Всё в порядке, — улыбнулся я как можно беззаботнее.


— Это хорошо! Ого! Я так чётко вижу свои руки! И тебя тоже. Всё такое другое вокруг. Так интересно!


Каори протянула руку и схватила меня за ухо. Это было неожиданно, я чуть не вписался в кювет. Я перехватил её ладошку.


— Каори, сиди смирно, и не мешай мне вести машину.


— А можно я буду держать тебя за руку?


Я подавил ответ: «Можешь держать меня за что угодно, детка!» и сказал:


— Хорошо, я сам буду держать тебя за руку, когда дорога будет не слишком сложная.


Абсолютно счастливая Каори вцепилась в мою руку.


— Ого! Пляж!


Я едва успел припарковаться около дома, а Каори уже выскочила из машины и помчалась к океану.


— Стой!


Я рванул следом, дорога сильно шла под уклон, я боялся, что она может упасть. Но ничего подобного, Каори успешно преодолела спуск и, скидывая туфельки, побежала к воде. Я поймал её, когда она уже зашла по щиколотку.


— Сегодня слишком холодно, чтобы купаться.


— Но я так давно хотела…


— Давай в следующий раз.


Я схватил её в охапку и вынес на песок, но стоило мне чуть ослабить хватку, как она вывернулась и побежала обратно, я еле успел схватить её за руку.


— Рэй, отпусти меня, я хочу в воду!


Она попыталась освободиться, и я решил схватить её покрепче и увести с пляжа. А она решила, что поставить мне подножку будет очень весело, так что мы оба упали на песок, и она ещё долго хохотала, лежа на мне. А потом села верхом, моя рубашка на ней оставалась застёгнутой всего на одну пуговицу. Я обхватил ладонями её талию и напомнил себе, что ни за что не буду сегодня с ней спать. Во-первых, назло Мияги, пусть не думает, что я буду плясать под её дудку. А во-вторых, потому что переспать с Каори сейчас, когда она в таком состоянии, всё равно, что изнасиловать. Да, сопротивляться она не будет, да, ей будет очень хорошо, но суть от этого не изменится. Я знал, что на самом деле Каори бы этого не хотела. Но чёрт, я не был уверен, что смогу сдержаться, если она сама начнёт ко мне приставать.


Каори смотрела на меня и улыбалась, затем нежно провела кончиками пальцев по моему лицу. Я судорожно вздохнул, ощущения от этой невинной ласки были такими пронзительными, что я совсем растерялся.


— Ты такой красивый, Рэй, — сказала она и прижалась ко мне всем телом.


Запретный плод. Как-то сами собой мои руки её обняли, и я спросил вслух:


— Что же мне с тобой делать, Райское Яблочко?


Спустя пару мгновений Каори резко вскочила и заявила:


— Хочу залезть на дерево!


Что с ней делать? Что с ней делать? Следить, чтобы не лезла в холодную воду, не упала с дерева, и не поранилась ни обо что. Я поднялся и побежал к дереву. Успел вовремя, чтобы подхватить, когда она падала, не сумев удержать равновесия.


— Каори, у тебя сейчас не очень хорошо с координацией, давай ты не будешь никуда лезть.


Я поставил Каори на ноги и прислонился к дереву, чтобы перевести дух. Вроде бы на секунду прикрыл глаза и услышал:


— А тут и правда холодно!


Пришлось бежать и вытаскивать Каори из воды.


— Пойдём-ка уже в дом.


— Но я не хочу!


— Я тебе горячий шоколад сделаю.


— С зефиркой?


— С зефиркой.

27

До дома мы дошли почти без приключений. Похоже, Каори уже начинала уставать, скоро спать захочет. Даже жаль немного.


Первым делом я отправил её под горячий душ. Мне самому тоже туда хотелось, как-никак мы сегодня оба искупались в холодной воде, но я держал себя в руках, просто разделся и хорошо обтёрся полотенцем, нашел старое тёплое кимоно отца, затопил камин и пошёл делать горячий шоколад.


— Рэй! — услышал я и поставил оба бокала на стол, потому что уже догадывался, что будет дальше.


Каори налетела на меня сзади и крепко обняла. Горячая, распаренная после душа, мне сразу стало тепло, и я обнаружил, что улыбаюсь, как дурак. Я обернулся к ней, юката на ней смотрелась вполне прилично, а вот полотенце с головы почти сползло.


— Вот, держи.


Я дал ей бокал с горячим шоколадом и повёл к камину, подхватив падающее полотенце.


У камина она пила горячий шоколад и молчала, а я сушил ей волосы. Слава Богу, на подвиги её больше не тянуло. Я не понимал сам себя, притащил сюда, вожусь с ней, как с ребёнком, трахать не собираюсь, сегодня по крайней мере. Зачем мне это?


— Спасибо, Рэй.


Каори поставила пустой бокал на пол и запрокинула голову назад, чтобы посмотреть на меня, а потом и вовсе откинулась в мои объятия.


— Ты уже почти засыпаешь, — сказал я и прижал её к себе крепче.


Она кивнула и прикрыла глаза.


Так, сейчас она уснёт, и завтра уже не будет такой открытой и откровенной, надо пользоваться моментом.


— Каори, а тот извращенец… он много тогда успел?


— Он залез мне под платье и заставил меня с ним поцеловаться, а ещё я видела его… как бы это назвать? Ну эту его штуку. Во-от такого размера, примерно.


— Понятно, — сказал я, немного шокированный её признанием, — Размер, кстати, так себе. А как ты… как тебе было после этого?


— Да не так уж, чтобы очень плохо. Мама тогда больше меня переживала, а мне только кошмары иногда снились. А через год у меня появился ты и Тэдди, так что…


Она зевнула и стала устраиваться на мне поудобнее. Я осторожно уложил её на футон, расстеленный рядом, погладил по голове и шепнул:


— Прощай, Каори-под-кайфом, с тобой было весело.


Потом не удержался и всё же прикоснулся губами к её губам. Кто бы мне ответил, почему моё сердце при этом так сильно билось?


Мне ещё долго не спалось, я сидел у камина, изредка поправлял на Каори одеяло, пил горячий шоколад. Давно уже не пил горячий шоколад, да ещё и с зефиркой. Что же со мной происходит? Может, я — уже не совсем я, а кто-то другой?

28

Маленький домик в традиционном стиле на побережье был довольно старым, но отец не захотел его перестраивать, предпочел оставить таким, какой он есть. Вот только камин добавил вместе с новой стеной и крышей, ещё хорошую ванную, удобную кухню и гардеробную, мама без всего этого жить не может. Комната всего одна, пригодная для всего. Я узнал об этом месте, наверное, год назад, даже дубликат ключей себе сделал тайком, и пару раз приезжал сюда без спроса, чтобы побыть в одиночестве.


Каори проснулась и застонала, с трудом села и схватилась за голову. Я ей посочувствовал, помню я всю прелесть отходников после дури, врагу не пожелаешь. Надо было как-то скрасить ей пробуждение, поэтому я сел рядом, галантно заглянул в декольте, восхищенно вздохнул и сказал, поцеловав в щёку:


— Доброе утро, как ты после вчерашнего?


— А что было вчера? — спросила она, с подозрением рассматривая сдвинутые вместе футоны.


— О, это было что-то! Мияги Аянэ опоила тебя каким-то наркотиком и предложила мне в качестве подарка. Ну, я отказываться не стал, привёз тебя сюда и весело провёл с тобой время.


Каори отвернулась и закрыла рот ладонью.


— Если тебя тошнит, туалет с ванной в той стороне.


Она помотала головой, а я развалился на футоне, заложив руки за голову, и пустился в рассуждения.


— Ты подумай, какой шикарный жест со стороны Мияги предложить мне девушку, с которой я никак не мог переспать! Ну, так что? Думаешь, мне стоит оценить такую щедрость и всё же жениться на ней?


— Мне лучше поехать домой…


Казалось, она вот-вот заплачет.


— Нет, не лучше. Тебе сейчас надо как следует отдохнуть. Ты ведь сегодня работаешь? Тогда звони на работу и говори, что заболела. Тем более, что так и есть.


— Нет, я не…


Ну, вот опять её уговаривать! Я снова сел и подхватил её сумочку, валявшуюся на полу.


— Звони, звони. У меня сегодня на тебя большие планы.


— Какие планы? — тут же напряглась она.


— А ты как думаешь? — ухмыльнулся я, придвигаясь ближе.


По щекам Каори потекли слёзы, и я снова почувствовал себя мерзавцем. Всё, хватит издеваться, девчонке и так нелегко.


— Эй, — сказал я ласково и положил ладонь ей на плечо, — не переживай, у нас с тобой ничего вчера не было, кроме беготни по пляжу и откровенных разговоров. Я привёз тебя сюда, потому что ты была ну очень забавная, и я не хотел, чтобы кто-то ещё это видел. Ой, ну в самом деле! Если бы я тебя вчера трахал, ты бы сегодня ног свести не могла! Я же знаю, как ты к этому всему относишься, и поэтому не мог с тобой так поступить, хотя ты вешалась на меня при каждом удобном случае и одежды на тебе, считай, что не было, так что оцени мою выдержку. А сейчас иди умойся, а потом звони.


Каори кивнула, кое-как встала и пошла в ванную. Я откинулся назад и посмотрел в потолок, и спросил себя ещё раз, точно ли я хочу сделать с ней то, что собираюсь? Эгоистичная и, следовательно, большая часть меня радостно завопила: «Да! Хочу!». Что ж, раз так, то теперь надо очень тонко обработать мою доверчивую жертву.

29

— А… чей это дом?


— Это любовное гнёздышко моих родителей, они здесь провели медовый месяц, и иногда сбегают сюда на выходные.


— Здесь уютно.


— Да, в самый раз для двоих.


Каори прикрыла глаза, чувствовала она себя не очень хорошо, но не жаловалась. Я старался создать ей максимум удобств, усадил на веранде, где дул приятный тёплый ветерок, обложил со всех сторон диванными подушками, принёс воды и сел у её ног. Бледная, измученная, дыхание поверхностное и какое-то неровное. Я снова почувствовал злость. Чёртова Мияги! Вот так просто взять и подсунуть невинному человеку неизвестно что! А вдруг доза оказалась бы слишком большой? Мне вчера было весело, хотя и хлопотно, но это уже слишком. И самое ужасное, она думала, что мне может такое понравиться! Хотя, чему удивляться? У неё же явно мозги набекрень.


Несмотря на весь свой праведный гнев, я всё-таки собирался воспользоваться тем, что ослабленная Каори долго сопротивляться не сможет, и приступил к делу.


— Каори, ты ведь больше всего на свете хочешь, чтобы я нашел любимую девушку и был счастлив?


— Да, — сказала она, открыв глаза.


— Кажется, с этим будут проблемы.


Я сказал это и замолчал, устремив вдаль взгляд полный тоски.


— Почему? — забеспокоилась Каори, выпрямляясь на подушках.


— Мой отец хочет, чтобы я женился на Мияги, а такую, как она, я никогда не смогу полюбить.


— Но ведь ты можешь рассказать ему, какая она.


— Могу, но толку в этом будет мало. Кто поверит, что наследница одной из самых уважаемых семей может так ужасно поступить? Отец решит, что я выдумываю, потому что не хочу жениться… Да и потом, даже если мне удастся отвертеться от брака с Мияги, мне найдут другую. Родители не верят в то, что я сам могу устроить свою личную жизнь должным образом. Конечно, я сам виноват, я был не слишком разборчив в связях и вёл себя совершенно безответственно… Так что, меня скорее всего женят на какой-нибудь мало-мальски подходящей девице, чтобы создать хоть какую-то иллюзию моего благополучия.


Я печально вздохнул.


— Неужели… ты ничего не можешь сделать?


Я посмотрел на неё. В её глазах тревога, в моих обреченность.


— Могу, наверное, но всё зависит от того, насколько сильно ты захочешь мне помочь.


— Я могу тебе помочь?


— Да, если бы ты побыла некоторое время моей невестой…


— Нет, — произнесла Каори еле слышно.


— Нет? Ты говорила, для тебя это важно, — горько усмехнулся я.


— Я… не смогу.


— Почему? Что тут сложного?


— Придётся всем врать, а я не очень умею врать…


Она смотрела на меня почти умоляюще, чувствовала, что сдастся, если я надавлю чуть сильнее, и умоляла не давить. Но я — бездушный мерзавец, так что я сказал:


— Все умеют врать.


— Мне это очень тяжело даётся, я не выдержу долго.


— Ну и в чём же будет заключаться твоё враньё? — я придвинулся к ней и заговорил соблазняющим голосом, — В том, что ты любишь меня? В том, что хочешь сделать меня счастливым? В том, что сама счастлива, когда я рядом? В том, что я попросил тебя быть моей невестой?


Беспомощный взгляд, растерянное выражение лица, она не знала, что ответить.


— Я не смогу, — повторила она.


— Что не сможешь?


Я был терпелив, я понимал, что дожать надо аккуратно и нежно, иначе она расплачется, и я буду бессилен.


— Ты ведь как прежде будешь встречаться с другими девушками, а я… это будет неправильно, и это точно тебе не поможет.


— Каори, никаких других девушек не будет.


— Почему? — искренне удивилась она.


Я не знал, возмутиться или удивиться в ответ. Либо она всё про меня понимает, но это не мешает ей считать меня хорошим человеком. Либо это была тонкая ирония. Как бы то ни было, я ответил:


— Я решил найти свою любимую, какие тут могут быть девушки для развлечения?


— Да, наверное, — произнесла Каори, всё ещё сомневаясь.


— Ты подарила мне эту мысль, эту мечту, что у меня когда-нибудь будет та самая одна единственная. До тебя я не хотел этого, а сейчас могу потерять своё счастье, даже не успев найти. Пожалуйста, помоги мне.


Взгляд я сделал самый что ни на есть несчастный. Но Каори рассматривала дощатый пол веранды, не поднимая головы.


— Нет, Такеши-семпай, я не гожусь для этого.


— Но я не могу попросить об этом никого другого, — вкрадчиво заговорил я, — Только тебе одной я могу доверять. В нашей семье есть запрет на расторжение помолвок. Если я объявлю кого-то своей невестой, то уже не смогу отказаться от своих слов, помолвку сможет разорвать только моя невеста. Я знаю, что ты этой ситуацией не воспользуешься и отпустишь меня, если будет нужно.


Да, я использовал сказку, которую мой брат придумал для своей Фуюми, тогда сработало и сейчас, похоже, тоже сработает.


— Это правда? — спросила Каори.


— Да, — ответил я, добавив драматичности в голос.


О, я сам верил, когда всё это говорил, так что получилось вполне правдоподобно. Взгляд Каори стал грустным и задумчивым, она молчала, и я тоже отступился, будто бы исчерпав все свои доводы, но на самом деле я понимал, что уже достаточно. Давай же, маленькая русалочка, ты же сделаешь всё для своего принца.


— Хорошо, Такеши-семпай, — сказала она, наконец, — Я побуду твоей невестой некоторое время.


Я приложил все усилия, чтобы скрыть довольную улыбку, и с выражением лица только что спасённого от страшной участи бросился её обнимать.


— Спасибо, Каори! Я буду самым замечательным женихом на свете! И зови меня, пожалуйста, по имени.


— Конечно, Такеши-семпай, я буду звать тебя по имени на людях, — как всегда сдержанно сказала она, устанавливая границы.


— Но ведь однажды ты можешь перепутать. Или кто-то может случайно подслушать. Будет лучше, если ты всегда будешь звать меня Рэй.


— Да, наверное. Ты слишком долго меня обнимаешь.


— Я подумал, что нам нужно потренироваться и в этом тоже, — промурлыкал я ей на ухо, потом сменил позу, сел сзади и обнял её, прижимая к себе.


— Пожалуйста, не увлекайся, я не думаю, что нам стоит быть настолько…


— Я буду обнимать тебя, и держать за руку, и целовать…


— Нет!


— В щечку, не более, — успокоил я её.


— Ладно, — согласилась она через силу.


Я поздравил себя с ещё одной победой.


— Рэй…


— Что?


— Мы здесь надолго?


— Пока тебе не станет лучше, можем ещё на ночь остаться.


— Не стоит, я уже вполне нормально себя чувствую. Так что давай уже поедем.


Она встрепенулась и была готова отправиться сейчас же. Я мягко вернул её в свои объятия.


— Не хочу, чтобы тебе стало плохо в дороге. Я должен хорошо заботиться о своей невесте.


— Вот что ты делаешь? — устало спросила она.


— Ничего я не делаю, — невозмутимо ответил я.


— А мне кажется…


— Тебе кажется, — успокаивающе произнёс я, прижимаясь к ней крепче.


Всё, теперь Каори моя! Она будет со мной гулять и ходить в кино, и я буду в праве тискать её, когда захочу, под любым предлогом. Родители от меня отстанут, Змеяги умрёт от злости, а Некота обломается по всем фронтам! Осталось только как-то объяснить эту ситуацию старику Сакураи, пока не знаю, как, но что-нибудь придумаю.

30

Ближе к вечеру как снег на голову заявились родители. Я этого не ожидал, Каори тем более, а уж как они сами удивились!


— Рэй! — воскликнула мама.


Отец ничего не сказал, лишь сурово свёл брови на переносице.


— Мама, папа, вы помните Каори?


— Да, — сказал отец не слишком дружелюбно, — Девушка, которая просила её не запоминать. И часто ты тут бываешь со всякими…?


— Каори моя невеста, папа, поэтому, пожалуйста, поосторожнее в выражениях, — перебил я его и приобнял Каори за плечо.


Она стояла ни жива, ни мертва, и так-то была бледная с утра, а сейчас так вообще…


— Невеста?


В голосе отца зазвучали угрожающие нотки. Каори задрожала, я привлёк её к себе и обнял, чтобы успокоить. Мама дипломатично заулыбалась и сказала отцу.


— Юджиро, у нас, кажется, не хватит продуктов на четверых, съезди докупи ещё кое-что.


— О, не стоит, мы всё равно собирались уже уезжать, — сказал я.


Мама обернулась к нам и очень ласково произнесла:


— Да кто ж вас теперь отпустит… без ужина?


В конце концов маме удалось отправить отца в магазин. Совершив этот подвиг, она устало привалилась к косяку и сказала:


— Сыночек, сделай чаю.


— Так значит, вы знакомы ещё с младшей школы. Как интересно!


Мы сидели за столом и пили чай. Каори жутко стеснялась и головы поднять не смела. Мама смотрела на неё с улыбкой.


Даже хорошо, что они с отцом приехали. Отец был бы зол в любом случае, но сейчас рядом мама, а она мастер разруливать такие ситуации. И Каори теперь не сможет ещё раз всё обдумать и отказаться. Процесс запущен, пути обратно нет.


— Прости за бестактность, Каори, но с твоей одеждой что-то случилось? — спросила мама, — Нет, ты не подумай, что я против того, что ты надела мою юкату, но…


— О, это забавная история… — начал было я, и мама заинтересовано повернулась послушать.


Каори вскинула на меня испуганный взгляд, умоляя не рассказывать.


— Мы приехали сюда с пенной вечеринки, и на Каори было только нижнее бельё.


Каори уронила лицо в ладони. И что ей не понравилось? Нормальная такая версия.


— О, вот как, — сказала мама, — Тогда я посмотрю, что можно для тебя подобрать. У меня должны быть тут кое-какие наряды, они, конечно, из прошлых сезонов, но надо же тебе в чём-то вернуться в город.


Мама отставила чашку и ушла в гардеробную.


— Зачем ты сказал именно это? — тихо спросила Каори убитым голосом.


— А что ещё можно было придумать? Что мы купались ночью голышом и твоё платье смыло волной? Неправдоподобно, вода была слишком холодная… Чёрт, я мог сказать, что разорвал на тебе одежду в порыве страсти! Но мне пришло это в голову только сейчас.


Что ей опять не понравилось?


— Каори, — позвала мама, — подойди сюда, мне кажется вот это должно тебе подойти.


Каори послушно встала и пошла.


— Надо же, — доносился из гардеробной мамин голос, — Тебе идёт больше, чем мне. Идеально для прогулок по пляжу в не слишком жаркую погоду. Я должна тебе его подарить.


Каори пыталась протестовать, но мама быстро её заткнула.


— Я даже ни разу его не носила, оно просто висело здесь и ждало тебя, так что не спорь.

31

Когда вернулся отец, мама выпроводила нас с Каори на прогулку.


— Идите, идите, а мы пока ужин приготовим.


— Но…! — запротестовал было отец.


— Юджиро, впервые за всё время у нас тут гости. Надо быть гостеприимными, — промурлыкала мама и увлекла его за собой на кухню.


Мы с Каори гуляли по пляжу. Я проводил экскурсию.


— Вот на это дерево ты пыталась залезть и чуть с него не грохнулась, а вот здесь ты поставила мне подножку, повалила меня на песок, села на меня верхом, гладила меня по лицу своими нежными пальчиками и говорила, что я красивый.


— Кажется, припоминаю, — пробормотала она, пряча взгляд.


Платье, которое подобрала ей мама, было длинное и светло-желтое. Ветер то забирался под подол, раздувая юбку колоколом, то норовил вовсе сорвать его с Каори, облепляя тонкой тканью все особенности божественной фигурки. Я бессовестно любовался и тихо завидовал ветру.


— А вот здесь ты сказала, что хочешь провести со мной всю свою жизнь…


— Не было такого.


— Так ты всё помнишь?


— В общих чертах… Я вчера доставила тебе много проблем, извини.


— Не извиняйся, ты просто была честна в своих чувствах и в кои-то веки делала то, что действительно хотела.


— Если всё люди будут делать то, что хотят, начнётся хаос.


— Это верно, но некоторым, вроде тебя, иногда не помешало бы.


Она невесело усмехнулась.


— И что бы ты делал, если бы я всегда вешалась тебе на шею и говорила, что люблю тебя.


— Не знаю, — соврал я, пожав плечами, — Ты начни, а там посмотрим.


— Нет.


— Старой девы ответ, — вздохнул я.


— Ага, — согласилась она, даже не обидевшись.


Я преградил ей путь, заставив остановиться, одну ладонь положил ей на талию, другой убрал прядь волос с её лица. Мои прикосновения застали её врасплох, заставили покраснеть и смутиться.


— Зачем ты это делаешь? — спросила она.


— Ты так чувственно реагируешь на прикосновения того, кто тебе нравится, Каори. Зачем тебе оставаться старой девой? Ведь у тебя есть желание близости. Так в чем дело? Боишься отдаться мужчине?


— Тебя не должно это беспокоить.


Она высвободилась из моих рук и пошла дальше по песку.


— А если всё же меня это беспокоит, и я очень хочу помочь тебе с этим разобраться?


— Ты не найдёшь любимую девушку, если будешь помогать мне с этим разбираться, — насупилась она, — Да и вообще, как ты будешь искать свою любовь, если у тебя вроде как есть невеста?


— Ну, если родители будут постоянно пытаться устраивать мою личную жизнь, я тоже вряд ли найду свою любовь. Нет, мне сейчас нужно время, чтобы понять, чего я хочу. И ты мне это время дашь.


Каори посмотрела на меня с подозрением, она мне доверяла, но дурой не была.


— Думаешь, у меня есть скрытые мотивы?


О, да! Они у меня были! Но Каори о них никогда не догадается, если я хоть немного понимаю, как она мыслит.


— Если бы я хотел тебя соблазнить, я бы сделал это вчера, легко и быстро. О, вчера ты на всё соглашалась, вот только просила не гладить тебя по попке, потому что тебе было щекотно.


На лице Каори появился чуть ли не ужас, похоже, этот эпизод она до сего момента не помнила. Это было слишком соблазнительно, чтобы пройти мимо.


— И вот мне теперь интересно, тебе всегда там щекотно, или это было действие наркотика?


— Не спрашивай о таком, — почти простонала она.


— И действительно, зачем спрашивать, если можно проверить?


Каори моментально отскочила от меня, и я приготовился немного за ней побегать, а потом немного потрогать её аппетитную попку, но она вскинула ладони, как бы отгораживаясь от меня, и сказала:


— Ладно, хорошо. Мне действительно щекотно, когда меня трогают… за то место. А ещё я могу расплакаться, если меня щекотать слишком долго… Поэтому, пожалуйста, не надо.


Я понял, что она сейчас заплачет, и чертыхнулся про себя, мог бы уже запомнить, с кем имею дело, и не заходить в своих шутках так далеко. Каори спрятала лицо в ладонях и начала всхлипывать.


— Ладно, ладно, не буду. Каори, успокойся, ты можешь мне доверять. Я, конечно, иногда веду себя как придурок, но я не со зла…


Я подошел к ней и, нежно взяв за запястья, заставил открыть лицо.


— Нет, я не поэтому. Просто я вчера была такая… беспечная. Это было ужасно! Я решила не пить алкоголь и не принимать наркотики в память о…


— О своём отце, да?


Она кивнула и всё-таки расплакалась, я тут же притянул её к себе и обнял.


— Ты не виновата, Каори. Нельзя быть виноватой в том, что не видишь в каждом человеке врага, а в каждом напитке — отраву. Такое с любым может случиться. Ты не виновата! Запомни это! Это вина Мияги, она поступила очень плохо с тобой, и ты ей сегодня отомстила, как следует отомстила. А я постараюсь преподнести ей это в лучшем виде.


Каори крепко задумалась, даже плакать перестала.


— О чём ты?


Я ухмыльнулся:


— Ты стала моей невестой, это будет для неё как удар в сердце.


Каори уставилась на меня немигающим взглядом, осознавая мои слова, а потом слабо улыбнулась:


— Да, наверное, ей будет неприятно это узнать.

32

Мы вернулись, как и было оговорено, часа через полтора. Отец уже не так сильно хотел свернуть мне шею, а мама сразу же заметила, что Каори плакала.


— Что случилось, дорогая?


Каори тут же стала улыбаться и говорить, что всё хорошо, но я перебил её, заявив:


— Она переживала, что вы будете против нашей помолвки, потому что она не из такой богатой и знатной семьи, как Мияги.


Каори едва не задохнулась от возмущения, но ничего не сказала. Мама бросила укоризненный взгляд на отца и принялась убеждать Каори, что всё не так.


Мне пришло письмо от Куниеды: «Господин Такеши затребовал информацию о вашей невесте. Насколько полным должно быть досье?»


«Дай ему всё, кроме связи с Сакураи. И спасибо»


«Надеюсь, вы знаете, что делаете»


— Что-то важное? — спросил отец, заметив мои манипуляции с телефоном.


— Приятель позвал на вечеринку, я сказал, что не пойду, потому что у меня теперь есть невеста, а это не та вечеринка, куда ходят с невестами, — ответил я.


Отец почти всегда чувствовал, что я что-то скрываю, но редко мог меня на этом поймать.


— Так что у нас на ужин? — спросил я, чтобы сменить тему.


После ужина мне всё же пришлось поговорить с отцом. Мама сделала всё, что могла: поговорила с ним сама, как смогла успокоила, вкусно накормила. Не скажу, что это привело его в благодатное расположение духа, но он уже не кипел от гнева, и не собирался на меня орать. Мы сидели за столом друг напротив друга. Отец вздохнул и спросил:


— Ну, и что ты задумал?


— Я выбрал себе невесту, как ты и хотел, папа.


— Я не хотел, чтобы ты выбирал себе невесту, я хотел, чтобы ты…


— Ох, папа! Я просто испугался, что, если не найду себе невесту, ты так и будешь навязывать мне Мияги Аянэ. Я очень испугался! Она такая страшная!


— Не паясничай, — скривился отец, — Никто не заставлял тебя жениться на Аянэ.


— Да ладно? Так это было недоразумение? Ой, а что же теперь делать? Я уже обручён, а Каори такая хорошая… Таким свинством будет её огорчать…


— Так ты огорчишь её один раз, а если женишься на ней, будешь огорчать постоянно. Так что…


Приятно, когда отец в тебя верит… Я сделал вид, что задумался.


— Ну, не знаю… Я ведь только сегодня сделал ей предложение…


— Ладно… чего ты хочешь? — сдался отец.


А теперь я задумался по-настоящему. Вот она, долгожданная свобода, то, чего я так хотел.


— Я хочу, чтобы вы перестали искать мне жену, — сказал я серьёзно, — Это будет целиком и полностью только моё дело.


— Хорошо, — согласился отец со вздохом, — Обещаю.


— Вот и отлично! — обрадовался я, — В таком случае я не буду разрывать помолвку с Каори.


— Что?!


— Ты же только что обещал, что я сам выберу себе жену, — улыбнулся я и пожал плечами.


— Ах ты гадёныш!


Отец соскочил со своего места и рванул ко мне, чтобы… вот даже не знаю, что бы он со мной сделал, если бы достал. Я быстро убрался подальше и сказал:


— Пап, она мне правда нравится. Очень. И я не хочу её терять… Я не знаю, любовь ли это, но я ни к кому ещё такого не испытывал.


— Ох, — сказал отец, устало возвращаясь на место, — Когда-нибудь твои выходки сведут меня в могилу! Вот скажи, раз она тебе так нравится, почему бы просто не пообщаться, узнать друг друга получше?


— Можно было бы, только я подумал, что, если объявлю Каори своей невестой, никто не будет мешать нам просто общаться. Да и поклонников у неё что-то слишком много, целых два, и это только те, о которых я знаю. Так что я решил двум выстрелом… И не переживай ты так, мы же ещё не женимся. Это всего лишь помолвка, она целый год длиться может. Пообщаемся, присмотримся, всё, как ты хотел.


— И почему у тебя никогда по-нормальному не получается?


— По-нормальному, не по-нормальному, получается же. И в самом деле, почему у меня не может быть невесты? Кей, вон, младше меня на три года, а у него уже есть.


— Твой брат раз в двадцать серьёзнее тебя.


— И ты мне раз двадцать уже это говорил, ещё не надоело?


Вместо ответа отец ещё раз вздохнул.


— Она действительно тебе нравится?


— Не то слово! Я всего полдня её жених, а уже счастлив до невозможности.


— Женщины — хрупкие и ранимые существа, сын, это не игрушки.


— Я не играю, поверь мне. Ну, разве что чуть-чуть.


Я подошел к окну. Мама увела Каори прогуляться до старого храма, что располагался около деревни, и сейчас они обе возвращались, такие красивые и счастливые в свете закатного солнца с букетами полевых цветов в руках. Отец тоже засмотрелся.


— Готов поспорить, мама сейчас обдумывает, как мы будем праздновать помолвку.


Отец глухо застонал.

33

— Шикарная была идея, Мияги, — говорил я, улыбаясь, как сытый кот, — И как ты до такого додумалась?


Мияги польщённо улыбнулась в ответ.


— Ну, я вообще очень изобретательная.


Мы сидели в кафе, куда я пригласил её, чтобы отблагодарить за «подарок».


— О, я не сомневаюсь! Ты, похоже, просто невероятная девушка! Я чудесно провёл выходные с Каори, она была такая послушная и раскрепощённая, с ней можно было делать всё, что угодно…


Я мечтательно прикрыл глаза.


— Я ведь крепко запал на неё, знаешь, но эти её принципы…


Мияги улыбалась и кивала, пожирая меня жадным взглядом. Как ни в чём не бывало я продолжал:


— Я даже начал подумывать жениться на ней, но меня беспокоил вопрос, как нам будет в койке. И вот оказалось, что в койке у нас просто супер! Так что я сделал ей предложение…


Мияги изменилась в лице, я наслаждался зрелищем и прилагал все силы, чтобы не заржать.


— Ты… сделал ей предложение?!


— Да! И она даже согласилась! Ещё бы после всего того, что мы с ней вытворяли. И не было обычных её отговорок: «Я недостаточно хороша для тебя, Такеши-семпай, госпожа Мияги больше соответствует тебе по статусу…» и всего такого.


— Но почему она?! — чуть ли не орала Мияги, — Ведь твои родители…


— Да, родители поначалу были не слишком довольны, всё-таки у её семьи ни денег, ни власти. Но в этом тоже есть плюсы, из неё получится послушная и покорная жена, полностью от меня зависимая и вечно благодарная за то, что я снизошел до неё. И я могу быть точно уверен, что она не станет лезть в мои дела, просто потому что не сможет…


— Ты… ты… ты!


У Мияги явно были проблемы с подбором слов.


— Так что я невероятно тебе благодарен, Мияги. Первое приглашение на помолвку вы вышлем тебе, ну, после родственников и близких друзей, конечно же.


Никогда не видел столько злости на женском лице. А я перевидал злых женских лиц предостаточно.


— Ой, да ладно тебе переживать, Мияги! Ты же знала, с кем связываешься. А сейчас извини, я очень занят, подготовка к празднованию помолвки и всё такое....


Я бросил на столик несколько купюр и ушел. Мияги даже не заметила, застыла, как соляной столб.


Сделав несколько глубоких вдохов, я достал телефон и позвонил старику Сакураи на его личный номер. Надо разобраться с этим побыстрее, если он сам узнает, мне точно головы не сносить. Я смелый и находчивый, я справлюсь. Ну, в самом деле, что он может мне сделать? Не убьёт же! Ведь нет?


— Господин Сакураи…


— Чего тебе, бездельник?


Ничего себе, бездельник! Да я весь месяц из-за работы света белого не вижу!


— Это насчёт Каори… В субботу я сделал ей предложение, и она согласилась…


— Что ты сделал? — прозвучало в ответ страшным шепотом.


Я как-то сразу забыл, почему идея обручиться с Каори ещё пару минут назад казалась мне такой замечательной. Но отступать было некуда, я собрал всю свою смелость и сказал:


— Предложение, я сделал ей предложение. Я попросил её стать моей женой, и она согласилась. Я знаю, это немного не то, о чём мы с вами договаривались…


— Это совсем не то, о чём мы договаривались, — поправил Сакураи ледяным тоном.


— Да, я знаю, но… я люблю её…


Я впервые произнёс эти слова. И походу, я действительно любил Каори, раз решился злить Сакураи Акено.


— Любишь? — переспросил он.


— Люблю, — повторил я.


— Да что ты?


Этот скептицизм я где-то уже слышал. Ах да, мой отец постоянно таким пользуется в разговорах со мной. И это достало, реально чертовски достало! Я усмехнулся. Какого черта я пытаюсь им что-то доказать? Ни тот, ни другой просто не хотят слушать.


— Не говорите так, будто знаете меня. Чем я плох? Вы называете меня бездельником и бездарью, хотя прекрасно знаете, как я работаю. Пьянки-гулянки? Мне они надоели ещё до того, как я встретил Каори. У меня вообще ощущение, что вы не со мной разговариваете, а со своим мёртвым сыном. Может быть, если бы он прожил ещё немного, тоже изменился бы. Готов спорить, его вы тоже не знали…


Сакураи молчал, а мне уже было всё равно, я высказался.


— А Каори … Каори, наверное, единственная, кто считает меня хорошим человеком. И я от неё не откажусь.


— Ладно, — сказал Сакураи через некоторое время, — Скажи мне тогда честно, к чему такая спешка с помолвкой? Ты добрался до неё своими грязными лапами и заделал ей ребёнка?


— Конечно же, нет! И как вы можете думать такое про свою внучку? А спешка… спешки никакой нет, я просто хотел быть честным, и по отношению к вам в том числе.


Вот умею же я вывернуться! Старик Сакураи вздохнул.


— Если заставишь её плакать…


— Прощения мне не будет, я знаю.


— Я не буду пока препятствовать, из уважения к твоему отцу… но, честное слово, только дай мне повод в тебе усомниться.


— Спасибо, — сказал я, стараясь не выдать своего состояния.


— Такеши-сем… Рэй, а почему ты меня обнимаешь?


— У меня был стресс.


— А-а… А почему ты трогаешь меня за…?


— Стресс был очень сильный… Да шучу я, шучу! Больше не буду.


— На нас смотрят.


— Ну и ладно.


— Я на работе.


— Ещё пару минут…

34

Из-за работы я почти не появлялся в Университете, учился практически заочно. Большинство преподавателей относилось к этому с пониманием, но была парочка упрямых старпёров, которые не могли пережить моего продолжительного отсутствия. Мне приходилось навещать их лично, чтобы они могли погонять меня по предмету каверзными вопросами. Но сегодня я был даже рад такой встрече, как раз после неё у меня образовывался свободный часок, и я мог пообедать с Каори.


Я потащил её на пикник в парк. Зачем на пикник? Затем, чтобы после обеда развалиться на травке, положив голову на ей на колени. Эх, жизнь прекрасна! Небо голубое, солнце тёплое, деревья зелёные, птички щебечут, коленки Каори — лучшая подушка!


— Такеши-семпай! — тут же заволновалась она.


— Рэй, — поправил я.


— Да, Рэй…


— Погоди-ка, я сейчас…


Я вытащил из кармана джинсов бархатную коробочку и отдал ей.


— Это…?


— Конечно же обручальное колечко. Надевай.


Каори совсем растерялась, держала коробочку так, будто она может взорваться.


— Открой хотя бы! Я ведь старался, выбирал.


Она послушно открыла.


— Примерь, вдруг я с размером ошибся.


Каори почему-то медлила, опять у неё в голове какая-нибудь ересь рождается. Я выхватил у неё коробочку и достал кольцо.


— Дай руку!


— Мне кажется, это слишком.


— Ничего не слишком. У моей невесты должно быть кольцо на пальце, а как иначе?


— Такеши-семпай… я…


— Рэй, я для тебя Рэй, твой жених, — терпеливо, но настойчиво сказал я, взял её руку и сам надел кольцо ей на палец, — Вот теперь порядок.


— Нет, ты не мой жених, — сказала она очень тихо, наверное, самой себе.


— Но выглядеть всё должно именно так.


Я поднёс её руку к своим губам и поцеловал.


— Просто расслабься и получай удовольствие, дорогая моя невеста.


— Я не могу так…


Почти все фразы, которые Каори говорит так тихо, кажутся мне криком.


— Прости, — произнёс я так, будто меня волновали её переживания, — Всё это слишком тяжело для тебя?


Она кивнула с виноватым видом.


— Хочешь, чтобы мы это прекратили?


Она молчала некоторое время. Я знал, что она не откажется спасать меня от Мияги, а потому был спокоен.


— Ты не мог бы… я не знаю… не играть в это так хорошо? А то мне постоянно приходится напоминать себе, что мы всего лишь притворяемся, и на самом деле ты меня не любишь.


— Даже не знаю, Каори. Я просто всё делаю хорошо, натура у меня такая, — сказал я весь из себя такой серьёзный, — Вот ты могла бы притвориться, что не любишь меня?


— Нет, наверное, нет.


— Вот и я не могу.


Давай же, разгадай этот ребус! Но нет, она опять не догадалась.


— Слушай, — спросил я, немного подумав, — ты говорила, что твоя мама долго не хотела ни с кем встречаться. А как же тогда твой отчим до неё достучался?


— Ну, он много раз приглашал её на свидания, но она всё время отказывала. А потом однажды был концерт у её любимой рок-группы, он пришёл с билетами, и она не устояла. А после концерта он проводил маму до дома, а потом без приглашения ввалился к нам, бухнулся передо мной на колени — такой огромный дядька! — и стал просить разрешения встречаться с мамой.


Каори засмеялась, потом смутилась, и продолжила:


— Вот так они и начали встречаться. Он всегда говорил или делал что-нибудь смешное, но я всё равно его долго избегала, даже когда они с мамой поженились, и мы стали жить у него. А потом, когда мама забеременела, и её положили в больницу, Тэдди съел что-то не то и заболел, и мы с господином Одой повезли его к ветеринару. Наверное, тогда мы с ним и подружились.


Так, какую полезную информацию я мог извлечь из этого рассказа? Пункт первый: для Каори важны отношения с мамой, значит, чтобы встречаться с ней, надо понравиться её маме. Пункт второй: Каори любит, когда её смешат. Пункт третий: Каори любит свою собаку, и через это тоже можно залезть в её сердце, которое вроде бы и так моё, но не совсем.


— Каори, погладь меня по голове.


— А? Что? Зачем?


— Чтобы мы более естественно смотрелись.


— Это обязательно?


— Конечно, это же спектакль, который мы вдвоём играем для всего остального мира. Давай постараемся. Если тебе всё-таки сложно, представь, что я — Тэдди.


Каори кивнула, подняла руку и положила мне на голову, осторожно провела пальцами по волосам.


— Ты — прелесть… — сказал я, улыбнулся и блаженно прикрыл глаза.


Вдруг её рука застыла.


— Мои родители… — произнесла Каори, внезапно что-то осознав.


— Что твои родители?


— Мама и господин Ода… мне придётся им врать…


— Ты, что, никогда не врала родителям?


— Врала, конечно, но только по мелочи.


— По мелочи, это о чём?


— В основном я говорила им, что у меня всё хорошо, чтобы они не беспокоились.


Я вздохнул. Ну, кто бы сомневался?


— И как? Прокатывало?


— Вроде бы, да…


— Значит, справишься. Ты не останавливайся, продолжай меня гладить, а я немного подремлю.


Такие робкие прикосновения. Не забывай дышать, Каори.

35

Родители Каори встретили объявление о помолвке сдержанным изумлением. Их можно понять, дочь, которая никогда ни с кем не встречалась, вдруг заявляется на порог с невероятным красавчиком, который не просто так, а уже жених.


Наверное, они предположили то же, что и старик Сакураи, и уже приготовились услышать новость о прибавлении в семействе.


— Да не смотрите вы на нас так! Каори не беременна, — сказал я, чтобы прояснить ситуацию.


Каори тут же покраснела, её мама виновато хихикнула, а господин Ода с облегчением выдохнул, как мог незаметно.


Дверь кондитерской открылась, и госпожа Ода, извинившись, ушла встречать клиентов. Господин Ода беспомощно посмотрел вслед жене и повернулся к нам. Я взял инициативу в свои руки:


— Извините, что так неожиданно заявились, да ещё с такой новостью. Эта была моя безумная идея. Наверное, нам лучше встретиться в другое время, чтобы не отвлекать вас от работы.


— Приходите сегодня к нам на ужин, — предложил господин Ода, — всё равно мы уснуть не сможем, не узнав подробностей.


— С удовольствием.


— И здесь ты собралась заказывать торт? Не думаю, что это место соответствует нашим планам, — послышалось от двери.


— Но, госпожа Тсубаки! Здесь делают, наверное, лучшие пирожные в городе, а их печенье мне не раз жизнь спасало.


Две женщины, молодая и в возрасте, стояли перед госпожой Одой и спорили друг с другом. Как ни странно, я узнал обеих. Бывают же совпадения.


— Думаю, ты преувеличиваешь, — недоверчиво сказала та, что постарше, — И потом, у беременных иногда бывают странные вкусы.


— Но вы могли бы попробовать…


— Да, пожалуйста, присаживайтесь, — мягко и вежливо сказала госпожа Ода, приглашая их за один из столиков.


Госпожа Йошида сделала пару шагов к столику. Я был знаком с ней, потому что до недавнего времени она работала в одной из крупнейших строительных фирм города, и мы несколько раз пересекались по работе, а ещё она была тётей Фуюми. Госпожа Тсубаки осталась стоять на месте. Я знал её, потому что она была ведущим врачом-кардиологом в одной из больниц, что курируется Takeshi Group. Насколько мне было известно, госпожа Йошида должна была в скором времени выйти замуж за сына госпожи Тсубаки. И сюда они обе пришли, похоже, для того, чтобы выбрать торт к торжеству.


— Какая встреча, госпожа Тсубаки! Мы так давно не виделись. Как поживаете? Очень рад вас видеть, госпожа Йошида, поздравляю с грядущими событиями. Надеюсь, я есть в списке приглашенных?


Обе дамы несказанно удивились моему внезапному появлению, но быстро справились с собой и поздоровались в ответ.


— А вы, я вижу, собираетесь заказывать свадебный торт у моего будущего тестя? Прекрасный выбор!


— Да что вы? — тут же расплылась в улыбке госпожа Тсубаки.


Уж не знаю, что подействовало на неё больше, моё обаяние или моя фамилия, но она оглядела кондитерскую уже более благожелательным взглядом. Госпожа Ода снова приветливо улыбнулась, приглашая дам за столик. На этот раз госпожа Тсубаки соизволила присесть.


— Что ж, желаю вам приятно провести время, а нам пора. Господин и госпожа Ода, приятно было познакомиться, с нетерпением жду сегодняшнего ужина.


Я подхватил Каори и покинул кондитерскую. Так спонтанно всё вышло. Это действительно была моя безумная идея, вроде как, зачем же время терять, надо заехать и познакомиться, тем более, что свободного времени у меня не так уж много. В общем-то, всё прошло неплохо, только Каори перенервничала, но в этом есть и плюсы, можно пообнимать её и поуспокаивать, чем я и занялся, когда посадил в машину.


— Я ни разу не пробовал десертов господина Оды. Он ведь сделает хороший свадебный торт? Я так беспечно за него поручился, — засомневался я, чтобы отвлечь её от переживаний.


Как я и предполагал, Каори тут же стала рьяно защищать кулинарный талант своего отчима.


— Конечно же, он сделает прекрасный торт! Даже не сомневайся, а лучше просто попробуй.


Она протянула мне картонную коробочку с логотипом кондитерской, которую держала в руке.


— Это два «Счастливых сердца», — сказала она, когда я открыл коробку, — С белым шоколадом и кофейное. Господин Ода говорит, что придумал их, когда влюбился в маму. В кондитерской их всегда заказывают влюблённые. Ну вот, мне опять стыдно, что я им вру.


— Не знаю, как твоё, а моё сердце вполне счастливо, так что никакого обмана. Когда ты успела стащить пирожные?


— Я не…! Господин Ода дал мне их, когда ты разговаривал с теми дамами.


— Тогда надо есть!


Каори всё ещё пребывала в своих замороченных мыслях, у женщин в голове всё так сложно!


— Да ладно тебе! Это всего лишь пара пирожных. Бисквит с кремом, или из чего они там сделаны? Думаю, мы не нарушим никаких вселенских законов, если съедим их.


Каори вздохнула и согласилась.

36

— Нервничаешь?


— Конечно. Мне кажется, мама поймёт, что что-то не так.


— Ничего она не поймёт, если ты не будешь нервничать.


Я улыбался, эта ситуация меня забавляла. Мы сидели в машине уже готовые ехать на семейный ужин в дом её родителей. Каори была такая прелестная, такая взволнованная.


— Как я могу не нервничать? А если опять начнутся вопросы? Как мы познакомились? Как давно встречаемся? Почему торопимся с помолвкой?


— Мы познакомились ещё в школе. Встречаемся не так давно, но я очень тебя люблю. А обручились для того, чтобы мои родители перестали подыскивать мне жену.


— Звучит ужасно!


— Да, ты права. Тогда пусть это будет традиция.


— Какая традиция?


— Какая-нибудь зверская традиция жениться на девушке, которую спас более трёх раз.


— Звучит ещё ужаснее! — сказала Каори, но не смогла сдержать улыбку.


— Тогда я скажу, что решил жениться на тебе, когда узнал, что ты влюблена в меня уже 13 лет, потому что был поражён твоей верностью. И мне всё равно, что думают другие, я влюбляюсь в тебя всё сильнее с каждым днём.


Каори молчала, и теперь уже нервничал я. То, что я сказал, был почти признанием, и я с замирающим сердцем ждал, поймёт она или нет.


— А ещё… — тихо произнесла она через некоторое время, — Я не представляю, как буду всё объяснять, когда у нас всё закончится.


Не поняла. Или поняла, что начала понимать, и решила, что ошибается, а теперь напоминает себе, что у нас всё временно.


— До того, как у нас всё закончится, ещё дожить надо. Может я умру раньше…


Ага, умру, не выдержав абсурдности ситуации.


— Что?!


Мои слова её по-настоящему напугали.


— А что? От смерти никто не застрахован. Кто угодно, в любое время… Взять хотя бы, старшего сына дедушки Сакураи, он ведь даже младше меня был…


— Я не хочу, чтобы ты умирал, — еле выговорила она и прикрыла рот ладонями, она была в ужасе от одной только мысли.


Так может тебе тогда стоит как следует попользоваться мной, пока я жив?


— Каори, я жив, и ты жива, поэтому давай будем радоваться и порадуем сегодня твоих родителей. А потом будет то, что будет, не стоит бояться заранее.


Мне удалось её немного успокоить.


— Возьмём что-нибудь на десерт? Или господин Ода приготовит?


— Да, скорее всего приготовит.


— Тогда надо привезти какие-нибудь закуски. Знаю я один ресторан…


Семья Каори в полном составе: невозмутимый отчим, действительно здоровенный дядька, приветливая мама и брат с сестрой, девяти и семи лет отроду соответственно. И все они сейчас с любопытством меня рассматривали. Я тоже их рассматривал, у меня было досье на каждого, теперь пришла пора познакомиться в живую.


— Так, давно вы встречаетесь?


Я собирался ответить, но Каори меня опередила:


— Больше полугода, — сказала она, заметно нервничая.


Врёт по собственной инициативе. Конечно, «больше полугода» звучит куда лучше, чем «пару месяцев».


— Вот как? — произнесла госпожа Ода растеряно, — Я не знала…


— Прости мама, я не знала, как сказать.


Госпожа Ода тепло посмотрела на дочь.


— Ну что ты, не извиняйся, я за вас очень рада. Когда ещё встречаться, если не сейчас.


Каори несмело улыбнулась.


— А хотите расскажу, как мы начали встречаться? — сказал я.


— Да, хотим! — тут же воскликнула маленькая Хикари и вся обратилась ко мне, чтобы слушать.


— Однажды я сидел в библиотеке и услышал, как кто-то хихикает…


К концу моего рассказа все улыбались.


— Да уж, — сказал господин Ода, — теперь Саридзаве-куну точно ничего не светит, бедный паренёк, ещё того и гляди работать не сможет.


— Что ещё за Саридзава-кун? — спросил я у Каори, — Ещё один твой поклонник? Да сколько их у тебя?


— Он не… Он ещё в школе учится и помогает в кондитерской после учебы… И я не думаю, что…


Я снисходительно покачал головой.


— Ох, Каори! Ещё одно разбитое мужское сердце! Надеюсь, когда я на тебе женюсь, ты, наконец, угомонишься.


— Ещё одно? Ты о чем? — растерялась она.


— Уже ни о чём, я всех разогнал.


Каори посмотрела на меня недоверчиво, потом, наверное, решила, что я пошутил, и пожала плечами.


В общем, вечер был приятный. Мне понравилась эта большая дружная семья. Здесь было так много тепла и заботы друг о друге, что даже мне досталось. Здесь все друг друга любили. Вот только Каори… Может быть, мне показалось, но будто бы была какая-то стена между ней и остальными. Каори была вежлива, приветлива, но немного отстранена от них. Её здесь обожали, это было видно, но она не позволяла себе расслабляться, разве что с Тэдди. Я всерьёз приревновал к этому лохматому медведеподобному псу. Вот если бы она меня так крепко обнимала, и трепала бы по голове, и говорила бы, какой я хороший! Что-то подобное она проделывала со мной, когда была под кайфом. Теперь же, чтобы добиться этого мне придется, наверное, свернуть горы.


На десерт мы ели торт, который испекла маленькая Хикари с папиной помощью. Торт был немного корявый, но очень вкусный. Напоследок я обещал заходить ещё.

37

— И всё-таки я не понимаю, почему ты с ними не живешь?


— Я же говорила, не хочу мешать. Мама, наконец, нашла любимого мужчину, у них дети, дом и всё хорошо. Я лишняя там.


— Не думаю, что ты лишняя. Они же тебя обожают, Хикари так вообще еле отпустила.


— Они все очень добры ко мне, и мама, и господин Ода, и дедушка Сакураи. Но я думаю, им не так-то просто смотреть на меня и знать, как я появилась на свет. Я не хочу огорчать их. Я собираюсь уехать из Японии, когда закончу учебу. Может даже раньше получится. Во многих европейских университетах есть программы обмена студентами и…


— Я не хочу, чтобы ты уезжала, думаю, твои родные тоже не хотели бы.


— Так будет лучше для всех.


— А для тебя? Ты, правда, хочешь уехать за границу и жить одна без родных и друзей?


— Я справлюсь, — тихо, но убеждённо ответила Каори.


Я почувствовал, что опять упёрся в эту стену.


— Они очень любят тебя, и твоя мама, и твой отчим, и брат с сестрой, и дедушка Сакураи, как ты этого не видишь? Получается, если однажды я полюблю тебя, ты даже не поймёшь.


— Если ты полюбишь меня… — грустно усмехнулась она, — Такеши-семпай, я же просила, не говорить о таких вещах.


— Что и требовалось доказать, — скрипнул я зубами.


Каори не обратила внимания, она задумчиво смотрела в окно. Мы застряли в пробке. Я достал телефон.


— А как называлась та рок-группа, по которой фанатела твоя мама?


— Seven Knight, и она до сих пор их слушает.


— Так они ещё существуют?


— Да, вроде бы да. Долгожители.


Я забил в поиске.


— У них концерт будет через две недели в Токио. Может, отправим твоих родителей вспомнить молодость?


— Что?


— Купим им билеты, зарезервируем номер в отеле, пусть оторвутся.


— Ты серьёзно?


Каори смотрела на меня и ошеломлённо улыбалась.


— Вполне. Почему нет?


— А сколько это будет стоить?


— О деньгах не думай, это моя забота, а если дедушка Сакураи поможет, тогда...


— Я бы не хотела беспокоить дедушку.


Личико Каори тут же стало серьёзным и озабоченным.


— Тебе не придётся, я всем займусь. Ну, что думаешь?


— Думаю, им будет непросто решиться на это.


— Почему?


— Дети, работа и всё остальное. С тех пор как дедушка Ода уехал, господин Ода работает в кондитерской без выходных уже два месяца, потому что ещё не нашёл помощника на полный день. И мама ему помогает, но у неё ещё домашние дела.


— Тогда им тем более нужен отдых. За детишками мы можем присмотреть, а в кондитерской есть же этот, как его, Саридзава-кун. Может быть, он и один справится.


— И я могла бы ему помочь… — начала раздумывать Каори.


— Нет, лучше я ему помогу, а ты проведёшь время с братом и сестрой, они будут счастливы.


Ещё не хватало, чтобы они с этим мальчишкой оставались одни в кондитерской. Работа, работой, но я, если бы узнал, что любимая девушка обручилась с другим, воспользовался бы шансом чтобы хоть что-нибудь с этой девушки поиметь. Конечно, есть вероятность, что он не такая скотина, но рисковать не стоит.


— А ты сможешь работать в кондитерской?


— А в чём сложность? Саридзава будет на кухне, я за прилавком. Продавать я умею.


— Но ты не знаешь ассортимент.


— Зато я умею улыбаться, — заявил я и тут же это умение продемонстрировал, — И потом, ты сама сказала, у меня получается всё, за что я берусь.


— А когда это я…?


— Мы ехали в домик у моря, ты была под кайфом, на тебе было только нижнее бельё и моя рубашка… Чудесные воспоминания!


Каори спрятала пылающее лицо в ладонях. Мы уже подъезжали к Университетскому городку. Мне чертовски не хотелось отпускать её, хотелось нажать на газ и увезти подальше, в домик на побережье, в свою квартиру, в Токио, в Венецию, куда угодно. Увезти и не отпускать до утра. Господи, я был бы счастлив всю эту ночь с ней просто разговаривать! Лишь бы она была рядом, лишь бы слышать её голос и купаться в её обожании, с которым она смотрит на меня, когда думает, что я не вижу.


Но я мужественно притормозил и спросил совершенно беспечным голосом:


— Ну, так что? Мы это сделаем?


— А давай! — сказала она, решившись, и, наверное, впервые смело посмотрела мне в глаза.


Я улыбнулся, ради того оно и затевалось.

38

Мы сделали всё, что было нужно, и за два дня до концерта поставили родителей Каори перед фактом и купленными билетами. Господин и госпожа Ода некоторое время пребывали в шоке.


— Это так щедро, Такеши-кун…


По интонации я понял, что мама Каори собралась отказываться.


— Ничего особенного, просто подарок на вашу прошлую годовщину. Каори рассказала мне историю вашей любви, и, когда я узнал, что у Seven Knight будет концерт, я очень захотел, чтобы вы туда попали.


— Спасибо большое, это действительно так мило с вашей стороны и так неожиданно, но мы, наверное, не сможем.


Всё, как и предсказывала Каори. Пришлось им объяснять, что они смогут. Выслушав нас, большой и невозмутимый господин Ода положил ладонь на плечо жены и сказал:


— Думаю, они справятся. Как-то трудно представить, что за половину субботы и одно воскресенье они смогут угробить и дом, и кондитерскую. А если угробят что-то одно, это вполне можно будет пережить.


— Ну, так-то да… — согласилась госпожа Ода, во все глаза разглядывая мужа.


— Главное, не потеряйте детей, — назидательно произнёс господин Ода с самым серьёзным лицом, — Мы к ним уже привязались.


Мы с Каори прониклись этим наставлением и кивнули.


— Ладно, — произнёс этот потрясающий дядька, — Надо подумать, сколько и чего приготовить в кондитерской, раз меня почти два дня не будет.


— Так мы, что…? — растеряно спросила его жена.


— Да, мы поедем. Можешь начинать собираться.


Госпожа Ода, наконец, решилась взять билеты и воскликнула:


— О боже! Да тут есть пропуск за кулисы!


Кто великолепен? Я великолепен!


Суббота была суматошной.


Сначала я отвёз родителей Каори на станцию. Забавно было наблюдать за ними по дороге, чем дальше от дел и забот, дома и детей, тем моложе и беспечнее они становились. Я не сомневался, что они прекрасно проведут время.


Потом я забрал Каори, Котару и Хикари и повёз их в Парк Развлечений. Там их уже ждала Фуюми. Она приветственно помахала рукой и направилась к нам.


— Фуюми тоже идёт с вами?


— Да, я пригласила её прогуляться.


— Так вы подружились?


— Ага, я так рада, что мы познакомились на том вечере. Спасибо, что дал ей мой номер.


— Она знает?


Не знаю, о чём я спросил? О том, знает ли Фуюми, как у нас закончился тот вечер? Или знает ли она о нашей мнимой помолвке? Каори много чего могла рассказать близкой подруге. Девчонки часто так делают. Надо теперь понять, чем мне это может грозить.


— Рэй? А ты почему здесь?


Так, похоже Фуюми не слишком осведомлена о наших с Каори интересных отношениях.


— Я привёз свою невесту в Парк Развлечений, сестрёнка. Чему ты удивляешься?


— Невесту?


Фуюми непонимающе уставилась на Каори, Каори уставилась на свои башмачки:


— Я думала, она придёт позже, и вы не встретитесь, — прошептала она так, чтобы слышал только я.


— Так Каори тебе ещё ничего не рассказала, сестрёнка? — притворно удивился я, — Что ж, бывает. Похоже, она тоже не может поверить своему счастью, как и ты в своё время. С ума сойти, какие вы похожие! Наверное, поэтому и подружились.


Фуюми посмотрела на меня с подозрением, но ничего не сказала. Хикари уже висела на ней с криком «Фуюми!», Котару просто сказал: «Привет».


— Фуюми, будь добра, присмотри за детишками, нам с Каори надо кое-что обсудить.


Не дожидаясь ответа, я нежно приобнял Каори за плечико и увёл в сторону. Когда мы отошли достаточно далеко, чтобы нас не было слышно, я остановился и закрыл её собой.


— Так что она знает?


— Мы о тебе почти не говорили.


Что-то как-то даже обидно…


— А почему?


— Я сказала, что не хочу о тебе говорить, и она не спрашивала…


— А сама она что-нибудь обо мне говорила?


— Почти ничего, — тихо сказала Каори, и отвела взгляд.


Меня чертовски беспокоила эта ситуация, Фуюми много чего могла обо мне рассказать, например, о том, что я не раз к ней подкатывал, или что я переспал с девчонкой, с которой Кей встречался до неё. Мне никогда не было стыдно за то, что я делал, но сейчас я боялся, что Каори узнает об этом и… Черт! Я, похоже, начал понимать, почему её любовь ко мне такая отстранённая, иначе она не вынесла бы того, что я творил. Вот она расплата за моё прошлое. Радуйтесь все, кто меня проклинал. Всё, что я делал, теперь стоит стеной между мной и девушкой, которую я люблю.


— И всё же, что она сказала?


— Она сказала…


Каори замялась, не решаясь продолжить.


— … что ты в принципе неплохой, но балбес, каких поискать.


— И это всё? — засмеялся я.


— Да.


Я притянул её к себе и обнял. Люди проходили мимо, неодобрительно на нас поглядывая. Я чувствовал, как стучит её сердечко, как взволнованно она дышит, и её ладошку на своём плече. Пора было возвращаться, тяжёлый взгляд Фуюми я тоже чувствовал.


— А что ты скажешь ей про нас теперь? — спросил я, поглаживая Каори по волосам.


— Я не знаю.


— Вот так и скажи. Сама не знаешь, как так вышло, я ни с того ни с сего сделал тебе предложение, а ты ни с того, ни с сего согласилась. И вроде бы пока всё неплохо.


— Ладно, — серьёзно произнесла она.


Я предпринял неслабые усилия, чтобы от неё оторваться и вернуться обратно к ожидающей нас компании.


— Что ж, оставлю вас, веселитесь. А меня ждёт увлекательное и познавательное времяпрепровождение в обществе Саридзавы-куна и полутысячи пирожных господина Оды.


— Ага, пока, — сказал Котару, — Я хочу на Колесо Обозрения.


— А я хочу карамельное яблоко! — тут же заявила Хикари.


Я ещё раз пообнимал Каори напоследок, а Фуюми чмокнул в щечку и шепнул на ухо: «Спасибо, сестрёнка». Она так удивилась, что даже забыла как обычно послать меня к черту.

39

Я зашел в кондитерскую и с удивлением увидел там Некоту, мило беседующего с молодым симпатичным парнем.


— А вот и наш блистательный Такеши Рэй! — обрадовался Некота.


— Ага, я счастлив, — буркнул его собеседник, глянул на меня волком и скрылся на кухне.


Некота, недоумевая, обернулся ко мне.


— Это, как я понимаю, был Саридзава-кун, — сказал я, нахмурившись.


Работать, похоже, будет весело.


— Что вы с ним не поделили?


— Каори.


— Да ладно? И он тоже?


— Да, и он тоже. Можем клуб по интересам открывать. Ты-то вообще что тут делаешь?


— Решил вам помочь. Я подрабатывал в кофейне, когда учился, так что сегодня я буду отвечать за кофе.


— Когда ты успел на это подписаться? — спросил я с подозрением, — И почему я ничего не знал?


— Я просил Каори ничего не говорить тебе, — ослепительно улыбнулся Некота, — Не хотел, чтобы ты бесился из-за того, что мы с ней продолжаем общаться.


— Так вы продолжаете общаться?


— Не паникуй, я отошел в сторону. Просто наблюдаю и жду, когда ты облажаешься.


— Я не паникую, и я не облажаюсь, — спокойно ответил я.


— Ты уверен? — насмешливо спросил Некота.


Что ж, его можно понять, я столько лет был абсолютно неуязвим и бессовестно пользовался его чувствами, и вот наконец меня можно хоть чем-то задеть.


— Эй, вы двое, хватит уже трепаться! У нас, между прочим, клиенты, — зашипел на нас Саридзава, появившись в дверях кухни.


Мы с Некотой посмотрели в зал, две дамы, по виду офисные служащие, уже неодобрительно на нас поглядывали.


— Прости, Саридзава-семпай, — сказал Некота сердитому Саридзаве.


Я улыбнулся дамам, и они тут же забыли, что им пришлось ждать так долго.


— Что вам предложить?


Дамы вспомнили зачем пришли и заказали кофе на вынос.


— И пару пирожных? — предложил я, продолжая улыбаться.


— И пару пирожных, — согласились они, не сводя с меня очарованного взгляда.


Потом зашли несколько школьниц.


— А где господин Ода? — спросила одна, начиная строить мне глазки.


— В Токио на концерте Seven Knight.


— О, круто! Это что-то дико древнее?


— Да, группе уже лет пятнадцать, как и тебе, милашка.


— Мне шестнадцать.


Я пожал плечами, какая по сути разница.


— А вы его сын?


— Нет, жених дочери.


Милашка разочарованно вздохнула. Я умилился, так похожа на мою сестрёнку Мей, прям один в один.


— А парень, который делает кофе? У него есть девушка?


— Нет, девушки у него нет, он вообще парней предпочитает.


Словно в подтверждение моих слов Некота с нежностью посмотрел на меня, как бы говоря: «Ещё и часу не прошло, как ты здесь, а уже флиртуешь со старшеклассницей? Какой молодец! Продолжай в том же духе!»


— А Саридзава-кун хотя бы здесь?


— Да он здесь.


Я был рад осчастливить девушку хотя бы этим.


— Эй, Саридзава, выйди, порадуй публику.


Из кухни не донеслось ни звука.


— Я сейчас его позову, — тут же вызвался Некота.


Через пару минут после того, как он скрылся на кухне, оттуда пулей вылетел красный как рак Саридзава. Вылетел и тут же попал в окружение своих поклонниц.


— Саридзава-ку-ун! — восторженно завопили они.


Парень засмущался ещё больше. Я подошел к нему совсем близко и тихо сказал:


— Надо же, какой ты популярный! Совсем как я в твои годы. А чего тушуешься? Пользуйся!


— Без тебя справлюсь!


— С ними со всеми? А ты жеребец!


— Ой, а можно вас двоих сфоткать? — спросила одна из девчонок, доставая телефон.


— Конечно! — любезно разрешил я и положил руку Саридзаве на плечо.


— О, фоточки! — воскликнул Некота и поспешил к нам.


Он подошел к Саридзаве с другой стороны и положил ладонь ему на талию. Зажатый между нами двумя мальчишка напрягся, но скандалить на глазах у клиентов не стал. Девчонки тут же защелкали телефонами.


— Ты что это делаешь? — тихо спросил я Некоту.


— А что такого? — отозвался Некота, продолжая позировать, — Всего лишь оказываю знаки внимания человеку, который мне нравится.


— Он, конечно, горячий парень, но ещё несовершеннолетний, держи себя в руках.


— Ой, ну что за жизнь пошла? — тут же запричитал Некота, — Тебя нельзя, его нельзя, Каори тоже нельзя! Ну, почему я такой несчастный?


— Эй, а вы тот самый мастер Некота Харуки, который делает обалденные прически? — спросил кто-то из девчонок.


— Да, это я, но сегодня я делаю обалденный кофе.


— О боже! Это надо запостить!


И кто-то нас куда-то запостил. И буквально через полчаса в кондитерскую повалили клиентки. Мы только успевали поворачиваться.


— А вы тут теперь всегда будете работать? — неизменно спрашивали нас.


— Нет, красавицы, только сегодня и завтра.


— Тогда завтра мы тоже придём!

40

Ближе к закрытию Некота заявил, что сваливает на какую-то важную модную тусовку и намерен оставить всё на нас двоих.


— Пока, Такеши-кун. Пока, Саридзава, ты самый сладкий кексик в этой кондитерской!


— Вали на хрен! — уже почти беззлобно отозвался Саридзава.


— О, на хрен я всегда с удовольствием! — обрадовался Некота и наконец-то свалил.


— Так он предпочитает, чтобы его… — произнёс Саридзава задумчиво, когда за Некотой закрылась дверь.


— По всему выходит, что так, хотя я никогда не уточнял, — ответил я, удержавшись от замечания вроде: «А ты почему интересуешься?», но потом всё же не выдержал и добавил, — Но думаю, если ты спросишь, он с удовольствием тебе расскажет и даже покажет.


Саридзава скривил раздраженную гримасу и буркнул:


— Пора закрываться.


Я стал наводить порядок в зале, а Саридзава на кухне. За полдня, что мы проработали вместе, мне удалось немного наладить отношения, по крайней мере малолетний поклонник Каори уже не смотрел на меня как на смертельного врага. Всё-таки совместный труд объединяет, да и то, что я несколько раз осаживал Некоту с его знаками внимания, тоже сыграло свою роль.


— Черт! — выругался Саридзава, появившись в дверях кухни, — Мы почти всё продали!


— Так это же хорошо.


— Ага, хорошо! А что мы завтра продавать будем?


— Э-э, а ты можешь что-нибудь приготовить?


— Нет, не могу. Я этому не учился, я тут всего лишь подрабатываю после школы ради карманных денег!


«И ради того, чтобы быть поближе к Каори», — добавил я про себя.


— Слушай, ты слишком нервный, тебе надо расслабиться.


— Да как тут расслабишься?


— Очень просто! Берёшь один из тех номеров, что тебе наоставляли девчонки, и приятно проводишь вечер. Честно, парень, я тебя не понимаю, давно бы уже воспользовался…


— Да мне не нужен никто из них! И пользоваться я тоже никем не хочу! Вот на черта мне то, что я не хочу?! Даже если то, что я хочу, моим никогда не будет, я всё равно…


Саридзава заткнулся, не договорив. Я вздохнул, эта тема всё-таки всплыла. Ещё некоторое время назад я бы начал ему рассказывать, что надо брать от жизни по максимуму и всё в таком духе, но сейчас не стал. Во-первых, это заставило бы его сомневаться в моём честном отношении к Каори, а во-вторых, не так уж он был и не прав, этот мальчишка.


— Слушай, — сказал я, — тебе, правда, не о чем беспокоиться. Ты же просто здесь подрабатываешь после школы, тебя не должно волновать, что мы будем продавать завтра. Я что-нибудь придумаю, так что не переживай, я справлюсь. Я справляюсь со всем, за что берусь.


Саридзава ничего не ответил, только посмотрел на меня своим убью-тебя-гада взглядом и вернулся на кухню. Когда всё было сделано, он сказал:


— Можешь идти, я сам всё закрою.


Я не стал спорить, как-никак тут он главный, поэтому снял с себя фартук официанта и с радостью свалил.

41

Я не поехал домой, после общения с Саридзавой мне ещё сильнее захотелось побыть с Каори. Если уж у меня есть то, что я хочу, надо этим пользоваться. И потом, я вроде как должен помогать ей присматривать за детьми.


Дверь открыл мой младший брат, криво улыбнулся и сказал:


— Ты всё-таки припёрся.


— А ты какого черта тут делаешь? — не остался в долгу я.


— Что я делаю у твоей девушки в твоё отсутствие? А сам как думаешь?


Боже! Я ответил бы так же! Я чуть не прослезился от умиления. И чего спрашивал? Если Каори сдружилась с Фуюми, то Кей рано или поздно окажется рядом.


— Девчонки решили затусить, пока родители в отъезде? — пришёл я к выводу.


— Да, Фуюми прочитала рассказ Каори и хочет снять по нему фильм. Так что они теперь часто зависают вместе. Она классно пишет, кстати… Я, конечно, не любитель читать всю эту девчачью муру про любовь и чувства, но там занятный сюжет…


— Да что ты говоришь? Жуть как хочу услышать подробности! — произнёс я и направился туда, где слышался знакомый смех.


След привёл меня на кухню. Девчонки лепили гёдза, Хикари крутилась около них. Котару с Кеем, судя по звукам, резались в какую-то стрелялку в зале. Идиллия. Я остановился в дверях кухни и просто смотрел.


Первой меня заметила Хикари:


— Братик Рэй!


Фуюми обернулась, Каори подскочила. Я понятия не имел, как следует приветствовать свою невесту в присутствии почти родственников, и решил, что это, наверное, кто как захочет. Поэтому я бросил приветы Хикари и Фуюми, подошел к Каори, обнял её сзади и сказал со вздохом:


— Весь день об этом мечтал… Каори, пошли на диванчик, а? Так хочу у тебя на коленях поваляться! А ещё лучше в спаленку…


Последнее предложение я прошептал ей на ушко.


— Рэй, осторожнее, — сказала она своим прекрасным спокойным голосом, — У меня руки в муке, я тебя испачкаю.


— Ерунда какая! — воскликнул я, и шепотом добавил, — У меня сейчас такие грязные мысли, что это было бы даже логично…


— Братик Рэй, — улыбнулась Фуюми, — ты либо помогай, либо выметайся из кухни.


— Какой трудный выбор, мне надо подумать… — пробормотал я, продолжая обнимать Каори.


— Как… дела в кондитерской? — спросила она, невозмутимо возвращаясь к недолепленному гёдза.


— Да ну как сказать… Мы сделали самую большую дневную выручку за всё время существования кондитерской. Я не поленился, просмотрел бухгалтерию, и это действительно так. Но с другой стороны, завтра нам нечего будет продавать.


— Что, серьёзно?


— Ага, мы продали почти всё, и теперь надо что-то придумать. Каори, ты случайно не гений-кондитер?


— Боюсь, что нет. Наверное, придётся звонить господину Оде, чтобы они с мамой вернулись.


— Не хотелось бы, мы обещали им свободные выходные и уже не можем без них справиться… Черт, Каори, я походу всё испортил, — сказал я и со стоном уткнулся в её макушку.


— Не говори так! Ты не виноват, что так вышло!


Виноват, ещё как виноват. Если бы не моё неотразимое обаяние…


— Можно дедушке позвонить, — сказал Котару, зашедший на кухню, чтобы взять газировку из холодильника.


— Точно! — обрадовалась Хикари, — Дедушка делает пирожные ещё лучше папы!


— Котару, ты – гений! — воскликнула Каори, — Но, пожалуйста, не перебивай аппетит перед едой.


— Боже, Каори, ты как мама! — заявил этот шкет и добавил, обращаясь ко мне, — А ты прекращай так часто лапать мою сестру у всех на глазах, ей от этого неловко.


Мне показалось, я ослышался. Меня отчитал девятилетний мальчишка, и единственное, что я сделал, это отпустил Каори и отступил на шаг. Сам не понял, как это произошло.


— Надо позвонить дедушке, — сказала Каори и двинулась в сторону раковины, чтобы помыть руки.


— Не беспокойся, я сам позвоню, — сказал Котару и вышел из кухни.

42

— А куда ваш дедушка уехал? — спросила Фуюми.


Я тоже как-то до сих пор не потрудился узнать, куда вдруг ни с того, ни с сего рванул старший господин Ода, поэтому прислушался.


— Он поехал искать нам бабушку, — ответила Хикари.


— Что? Правда? — развеселилась Фуюми.


— Дедушка Ода поехал в свой родной город возвращать старую любовь, бывшую одноклассницу. Как только он узнал, что она уже год как овдовела, сразу собрал чемоданы и сел в поезд, — объяснила Каори.


— Надо же, какая история! Каори, напиши сценарий, это будет круто!


— Ну, я не знаю, ведь непонятно, чем это всё закончится, — ответила Каори на предложение Фуюми, но посмотрела при этом на меня.


Я нежно ей улыбнулся и взял кружочек теста. Надо было чем-то занять руки, без Каори они казались слишком пустыми. Никогда раньше не лепил гёдза, но у меня неплохо получалось.


— Да какая разница, чем всё закончится? — воскликнула Фуюми, — Последней сценой может быть даже та, где герой просто садится в поезд. Главное, что он решился, а это уже счастливый конец.


— Да, наверное. А читатели не останутся с вопросом, получилось ли у него или нет?


— Если сделать акцент на том, что что-то в его жизни уже получилось, то вопросов не будет. Зрители будут спокойны за героя, потому что знают, что с ним всё будет хорошо в любом случае. Вот представь, он приезжает, видит её, постаревшую, но всё такую же милую, какой он её помнит. Они разговаривают, вспоминают время, которое провели вместе, рассказывают друг другу, как жили после этого. И потом она говорит ему: «Нет», как и много лет назад, или «Да», решаясь на новые отношения. Он ведь сможет принять и то, и другое, раз уж решился поехать… Что-то я развыступалась…


Я чуть не засмеялся, Каори поспешила успокоить смутившуюся Фуюми:


— Нет, ты всё правильно говоришь! Это так вдохновляюще!


Такая славная и искренняя. Обожаю её! Я не удержался, обхватил Каори локтем за шею, руки-то в муке, и поцеловал в висок. И конечно же, в это самое мгновение на кухне появился Котару:


— Дедушка сказал, что приедет завтра утром и не один. И я что тебе сказал насчёт твоих рук и моей сестры?


— Слушай, Котару, — сказал я, всё же отпуская Каори, — Я ведь её жених, могу хоть в щёчку поцеловать?


— Жених — не муж, соблюдай дистанцию.


Ну, вот что с ним делать? Воевать с мальчишкой? Позор при любом исходе. Так что мне пришлось соблюдать эту чертову дистанцию.


Потом мы ели гёдза, играли в настольные игры, смотрели телевизор. В общем-то было весело, мне, правда, так и не удалось потискать Каори, пользуясь тем, что нам надо изображать пару. Во-первых, младший брат бдил, во-вторых, маленькая Хикари липла к сестре, счастливая до невозможности. Я был бы последней сволочью, если бы влез. Но с другой стороны, я уже давно так весело не проводил время с братом. Призрак его бывшей будто бы отступил в сторону, и на какое-то мгновение мне показалось, что всё может быть, как прежде. Но я понимал, что как прежде уже не будет, но, наверное, может быть чуть по-другому. Главное, чтобы хоть что-то было. Мы с братом всех уделали в «Монополию», остались двумя неубиваемыми магнатами, пришлось подсчитывать стоимость активов, чтобы определить победителя. Победил я с преимуществом в пару игрушечных долларов, но всё равно приятно, хоть какая-то компенсация. Этот счастливчик весь вечер просидел в обнимку со своей девушкой, и никто и слова ему не сказал. А единственное, что мог делать я, это бросать на Каори пламенные взгляды.


Каори выиграла в англоязычный скрабл, кто бы сомневался при её-то специальности. Котару чаще всего побеждал в UNO. Когда совсем стемнело, Каори сказала, что детям пора бы уже ложиться спать, и Кей с Фуюми засобирались по домам. Я пошёл их провожать.


У самого порога брат посмотрел мне в глаза и усмехнулся:


— Никогда бы не поверил, если бы сам не увидел.


— Ты о чем? — немного напрягся я.


— Такеши Рэй, влюблённый как дурак. Мы в шоке, — ответила Фуюми, идеально копируя усмешку и интонацию своего парня, — Как тебя угораздило?


— Валите уже отсюда, засиделись!


— Смотри-ка, даже не отрицает! — обрадовался Кей.


— Зато я по-прежнему уделываю тебя в «Монополию».


— А я зато нашел себе девушку, которая не стала с тобой спать.


Тоже мне достижение! Я вот тоже нашел себе девушку, которая не стала со мной спать, и что?


— Знаешь, — вдруг сказал Кей, крепко обнимая Фуюми, — иногда мне кажется, что я даже тебе благодарен.


— А уж я-то как благодарна! — добавила Фуюми насмешливо.


Я совершенно растерялся, но тут появилась Каори.


— Вот, Фуюми-чан, держи, — сказала она и протянула Фуюми какую-то книжку, — Я всё-таки её нашла.


— О! Спасибо, здорово!


Фуюми взяла книжку и тут же стала листать.


— А о чем вы говорили?


Я улыбнулся, довольный тем, что есть повод, и обнял Каори одной рукой.


— Они удивлялись тому, что я так сильно в тебя влюбился. Можно подумать, в тебя нельзя сильно влюбиться.


— Не слушай этого обманщика, мы удивлялись не этому, — перебила меня Фуюми.


Каори несмело улыбнулась, она не понимала, что происходит, и не знала, что сказать.


— Хороший был вечер, Каори. Спасибо, что позвала, — сказал Кей, открывая входную дверь, — Был рад познакомиться.


Фуюми тоже с нами попрощалась, и эти двое ушли, горланя по дороге: «Такеши Рэй влюбился! Такеши Рэй влюбился!»


— Первый класс начальной школы! — прокомментировал я их поведение, закрывая дверь, — Где дети?


— Котару в ванной, а Хикари уже легла и почти спит. День был долгий и весёлый, она устала.


Каори смотрела на меня растеряно, наверное, ожидала, что я уйду вместе с Кеем и Фуюми.


— Я помогу тебе с уборкой.


— Что ты, не стоит! Ты, наверное, сильно устал сегодня в кондитерской.


— Да брось! Не так уж это было и сложно. Давай я буду мыть посуду, а ты вытирать и складывать на место, потому что я понятия не имею, что где должно лежать.

43

Вдвоём мы быстро всё убрали. Под это дело я рассказал Каори поучительную историю про то, как подрабатывал в разных ресторанах, пока учился в старшей школе. Что тут скажешь, у моего отца оригинальные взгляды на то, как надо воспитывать будущего руководителя. Кею тоже перепало это счастье, а вот принцессу Мей никто сроду не заставлял работать, хотя с другой стороны, больших достижений от неё тоже не ждут.


— Устала? — спросил я.


Я предложил немного посмотреть телевизор, но заметил, что Каори мало интересуется тем, что происходит на экране.


— Немного, — ответила она и слабо улыбнулась.


Я подсел ближе.


— Давай плечи помассирую.


Я не столько спрашивал, сколько уведомлял о своих намерениях, и приступил к делу до того, как она успела возразить. Я почувствовал её напряжение и произнёс бархатным голосом:


— Расслабься.


— Если я расслаблюсь, — сказала она тихо, — я с дивана не встану, мне ещё надо на второй этаж идти.


— Я тебя отнесу, — «успокоил» я.


— Нет, не надо!


— Да ладно тебе. Мне совсем не трудно.


В доказательство своих слов я подхватил её на руки и понёс.


— Такеши-семпай! — воскликнула она.


— Рэй, — мягко поправил я, — Ты опять забыла, что должна называть меня Рэй.


Ну, давай же! Должна же ты уже поплыть от моего соблазняющего голоса! Но нет, я снова наблюдал этот феномен, странная любовь Каори делала её абсолютно неуязвимой для моего обаяния.


— Ладно, спасибо, это было очень любезно с твоей стороны, — заговорила она своим совсем спокойным голосом, сама себя успокаивала, похоже, — Но тебе не стоило этого делать, я и сама прекрасно могла подняться по лестнице…


— Ага, конечно, — согласился я, но из рук не выпустил, — За какой дверью твоя комната?


— За дальней слева. Ты уже можешь меня отпустить.


Она предприняла попытку спуститься на пол, но я лишь стиснул её покрепче и понёс в комнату.


— Такеши-сем… Рэй, это уже лишнее!


— Думаешь?


Я вошел в комнату и ногой прикрыл дверь, донёс Каори до кровати, положил у стены, а сам улёгся рядом.


— Так значит, это твоя комната?


— Да… так и есть. Ты не мог бы…?


Она попыталась сесть, но я повернулся к ней, приподнялся на локте и положил ладонь ей на плечо, мешая встать.


— Давай, расскажи-ка мне, о чём ты мечтала по ночам в своей девичьей постели.


— Зачем ты…?


— Ты же наверняка представляла себе, как я лежу рядом, смотрю тебе в глаза и говорю: «Я люблю тебя, Каори»?


Каори горько усмехнулась, в её глазах появился странный блеск.


— Иногда твои шутки бывают очень жестокими… Рэй. Тебе не пора домой?


— Нет, в моей квартире слишком просторно и пусто, поэтому я решил остаться здесь.


— Здесь?!


— Да не в твоей кровати, хотя если предложишь… Но ты не предложишь, поэтому я посплю внизу на диване, буду благодарен за подушку и что-то вроде одеяла.


— Я не думаю, что…


— Каори, мне будет спокойнее, если я буду здесь. Конечно, Котару неимоверно крут, но ему всего девять. Пожалуйста, не выгоняй меня.


Я знал, что она не сможет мне отказать, если я поставлю вопрос таким образом. Она и не смогла, только смотрела на меня растерянным, немного испуганным взглядом.


«Я ничего не изображал, когда говорил, что люблю тебя, это на самом деле так». Эти слова вертелись у меня на языке, но я никак не мог произнести их вслух. Это было странно, обычно у меня не было проблем с тем, чтобы сказать что-нибудь, какую-нибудь милую пошлость или что-то типа. Но сейчас… Каори так спокойно говорит, что любит меня, как бы между прочим, и не ждёт ничего в ответ. Может быть, поэтому ей легко?


— Ладно, тогда я постелю тебе на диване.


Она попыталась убрать мою руку и встать, но я обхватил её покрепче и прижал спиной к себе, уложив на бок рядом.


— Я же просила, так не делать, — сказала она тихо и отстранённо.


Я проигнорировал её слова и спросил:


— Слушай, весь вечер хочу спросить, как так вышло, что Фуюми прочитала то, что ты пишешь?


Каори виновато молчала.


— Так, получается, ей можно, а мне нельзя?


— Она случайно начала читать, думала, что я что-то перевожу. А потом так умоляла дать ей продолжение, потому что уже давно ей ничего так не нравилось… Я просто не смогла отказать.


— Я, конечно, понимаю, что не могу ничего требовать, всё-таки это твоё творчество, и только тебе решать, кому давать почитать, а кому не давать. Но одно дело если ты никому не даёшь, это не так обидно. А когда ей даёшь, а мне нет, я начинаю чувствовать себя немного обделённым… Даже мой брат уже читал!


— Прости, Рэй… но я пока не могу… — пролепетала она едва ли не со слезами в голосе.


Всё, я проиграл. Я вздохнул, обнял её покрепче и успокаивающе произнёс:


— Ладно, я не буду ничего требовать, когда покажешь, тогда покажешь. Не переживай так.


— Ты… правда, не обижаешься?


Она развернулась в моих объятьях, чтобы посмотреть мне в глаза. Я погладил её по голове, поправил прядь волос у лица.


— Конечно же, нет.


Каори счастливо улыбнулась и с облегчением выдохнула. Неужели переживала настолько сильно? А потом посмотрела на меня и сказала с тревогой в голосе:


— Ты ведь меня отпустишь?


— Разве я могу не отпустить? Ты же плакать будешь. Я не хочу, чтобы ты плакала.


Моя рука лежала на её талии, и мне очень это нравилось, но всё же пришлось убрать.


— Так, где у вас ванная?

44

Старший господин Ода приехал на поезде к семи утра и тут же принялся за дело. С ним прибыла его дама сердца, интересная женщина, не сказать, что красавица, но что-то в ней было.


— Вот уж не думал, что Рюичи так разойдётся, — сказал старший господин Ода, когда увидел сколько народу набилось в кондитерской к полудню.


Пирожные были выпечены и радовали глаз ровными рядами на прилавках. Мы с парнями сновали между столиками, стараясь угодить всем клиентам, и у нас минуты свободной не было. А господин Ода-старший наблюдал всё это с благодушным одобрением. Он нас спас и теперь стоял героем перед своей дамой сердца, дама, судя по всему, оценила.


Я услышал, как открывается дверь и любезно улыбнувшись, повернулся к вошедшим. И тут же моя улыбка стала искренней, это была Каори с братом и сестрой.


— Дедуля! — завизжала Хикари и побежала обниматься.


— Привет. Как доехал? — спокойно сказал Котару.


— Здравствуйте, дедушка. Рада вас видеть, — с глубоким почтением произнесла Каори, она как всегда держала дистанцию.


— Эх, ребятишки! Как же я по вам скучал, оказывается!


— А Каори нашла себе жениха! — тут же донесла Хикари.


— Какая шустрая! Всего на пару месяцев уехал, а тут такие новости!


Конечно же, господин Ода-старший уже обо всём знал, Котару сообщил ему новости ещё вчера по телефону. Всё утро я чувствовал себя под наблюдением, но ерунда, и не такое давление выдерживали.


И снова был длинный суматошный день. Вообще, в физической работе есть своя прелесть, ты просто делаешь то, что нужно, и больше ни о чём не беспокоишься. Напрягаются ноги, отдыхает голова.


Родители Каори вернулись ближе к вечеру и очень обрадовались, увидев деда. После закрытия кондитерской старший Ода предложил всем пойти в семейный ресторан и отпраздновать его приезд. Меня и Саридзаву тоже прихватили. Некота не пошёл, сказал, что у него планы.


Семейство Ода — занятные люди, все до единого. Не дураки поесть, посмеяться и наговорить друг другу море тёплых слов, ну и всем окружающим заодно. С ними было уютно, непередаваемая атмосфера.


Ода Сузуру никогда не был женат, скорее всего потому, что всю жизнь любил одну единственную женщину, за которой рванул при первой же возможности…


Ода Рюичи, усыновлённый беспризорник, в его прошлом драки, мелкие кражи, нарушение общественного порядка. Старший Ода нашел его, когда он ел остатки пирожных из мусорки возле кондитерской. История, достойная экранизации…


Ода Юрико, пережившая насилие и ставшая матерью в шестнадцать лет…


Ода Каори…


У меня было досье на каждого. Люблю узнавать о людях больше, порой открываются удивительные вещи.


Было весело, даже Каори в какой-то момент отбросила свою обычную сдержанность и начала улыбаться. Её глаза сияли, на щечках был лёгкий румянец, я любовался и мало что замечал вокруг. Мы сидели рядом, и единственное, что мне было доступно, это держать её за руку. Когда она засмеялась, я понял, что мне надо выпить. Неужели она ничего не понимает, когда я так смотрю на неё? Да что там смотрю, я ей всё уже практически прямым текстом говорю!


Я взглянул на часы и с сожалением понял, что пора не пить, а уходить. Эти два дня были очень интересными, но я забросил работу и учебу, и дел теперь поднакопилось.


— Я провожу тебя, — сказала Каори, когда я начал прощаться.


Я удивился, не ожидал, что она сама предложит. Неужели всё же что-то поняла?


— Рэй, — сказала она смущенно, когда мы добрались до моей машины, — спасибо тебе большое за всё, что ты для нас сделал. Это было так здорово! Ты чудесный человек и замечательный друг.


Я вздохнул.


— Каори, я — подлец и скотина. Мне просто нравится тебя радовать, потому что ты стала для меня особенной.


— Что? — растерялась она.


— Что слышала, — ласково произнёс я, поцеловал это чудо в лоб и сел в машину.


— До свидания… Рэй, — произнесла она как в полусне.


Вот интересно, сколько времени до неё будет доходить, что я её люблю?

45

Я сидел в своём кабинете и пытался сосредоточиться на работе. Получалось не очень. Под утро мне приснилось, как я посадил Каори на свой офисный стол в этом самом кабинете и задрал ей юбку. В общем, каждый раз, когда мне на глаза попадался этот грешный предмет мебели, мысли уплывали куда-то не туда. В конце концов я развернул кресло к окну, и таким образом мне удалось некоторое время не отвлекаться.


А с делами следовало разобраться до обеда, потому что обедать я собирался с Каори, и мне не хотелось, чтобы нас хоть что-нибудь отвлекало.


Когда она появилась на пороге моего кабинета, я почти всё закончил. Я улыбнулся и поднялся ей навстречу, но тут заметил, что что-то не так. Каори не смотрела мне в глаза, а лицо у неё было такое, будто она пришла сюда по острым камням босиком.


— Такеши-семпай, извини меня, но я больше не буду притворяться твоей невестой, — сказала она и положила обручальное кольцо мне на стол.


Я предполагал, что однажды что-то вроде этого может случиться. Несмотря на всю свою преданность, Каори всё же слишком честная для таких игр, ей очень тяжело даётся притворство. Надо уже прекратить издеваться над ней и рассказать о своих чувствах.


— Прости, что подвожу тебя, но это с самого начала было не слишком правильно.


Она говорила что-то ещё, а я искал слова, чтобы признаться ей, и едва не упустил момент, когда она стала уходить. Пришлось догонять.


— Каори, подожди, — сказал я, нагнав её у самой двери.


— Нет, Такеши-семпай, не нужно…


Она уже открыла дверь, и останавливаться не собиралась. Я положил ладонь на дверь и надавил, закрывая. Щелкнул дверной замок, Каори вздрогнула, зажатая между мной и дверью.


— Посмотри на меня, — попросил я тихо.


Она обернулась и подняла на меня несчастные глаза.


— Каори, ты ведь этого не хочешь. Ты ведь не хочешь, чтобы всё закончилось.


— Не важно, чего я хочу, Такеши-семпай.


— Я тоже не хочу, чтобы всё заканчивалось. Мне… нравится быть твоим женихом. Мне хорошо с тобой, так почему мы должны расстаться?


— Потому что это неправильно и…


Она опустила взгляд и закусила губу.


— И что ещё?


— Отпусти меня, Такеши-семпай, — еле слышно произнесла она.


— Что ещё?


— Пожалуйста, не спрашивай!


— Почему это?


Она не ответила.


— Черт, Каори, если ты сейчас же мне всё не расскажешь, я тебя поцелую.


Подлый приём, но в прошлый раз сработал. Мне надо было знать, в чем проблема, чтобы понимать, от чего отталкиваться. Но Каори закрыла рот ладошками и продолжала молчать. Вот ведь стойкий оловянный солдатик!


— Я сделал что-то не так?


Она помотала головой.


— Каори просто скажи мне. Что бы это ни было, я уверен…


Я замолчал, потому что понял, что без толку сотрясаю воздух своими словами, она не скажет. Я вздохнул, теперь придётся прибегнуть к пыткам особой жестокости.


Я наклонился к Каори и нежно прошептал на ухо:


— Я тебя сейчас буду щекотать, и ты знаешь, где.


Её глаза расширились от ужаса, она убрала ладони с губ и выпалила.


— Я полюбила другого!


— Что?


Я так удивился, что даже не знал, что сказать. Вряд ли она могла выдать что-то ещё более нелепое!


— Полюбила другого? — уточнил я, пытаясь не заржать.


Каори кивнула.


— То есть ты тринадцать лет подряд любила меня, а тут — бац! — и полюбила другого? И когда? Часа два назад? Когда я звонил тебе утром и предлагал вместе пообедать, ты вся трепетала от счастья, или мне показалось?


Я быстро сунул руку в её сумочку и достал телефон.


— Я знаю, что ты установила себе приложение, которое записывает твои телефонные разговоры. Ясное дело, чтобы по сто раз на дню переслушивать записи моего божественного голоса. Вполне естественно для влюблённой по уши девчонки!


— Отдай!


Я будто не слышал.


— Давай-ка послушаем наш утренний разговор.


Каори попыталась выхватить у меня телефон, но я легонько оттолкнул её ладонью и прижал обратно к двери. Мне хватало одной руки, чтобы удерживать её на месте. Я начал копаться в телефоне, разблокировать его не составило труда.


— Моё имя для пароля... Так мило! Но довольно беспечно… Тебе звонила Мияги?


— Нет, не…!


Я поднял ладонь немного выше и зажал Каори рот, чтобы не шумела, а затем коснулся значка воспроизведения записи.


— Привет, Каори, это Мияги Аянэ. Помнишь меня? Я тут забрала твою сестрёнку прогуляться. Такая доверчивая малышка! Стоило мне сказать, что я твоя подруга и ты попросила меня встретить её возле школы, чтобы мы вместе погуляли…


Каори начала плакать, а меня прошиб холодный пот. Такого я точно не ожидал.


— …В общем, если хочешь, чтобы я тебе её вернула, порви с Такеши Рэем как можно скорее. Скажи, что поняла, какой он урод и знать теперь его не желаешь, или что полюбила другого. Короче, что хочешь, то и говори, главное, порви с ним. Ты же и сама понимаешь, что не подходишь ему, так что считай, что я тебе услугу оказываю. Как всё сделаешь, позвони мне, я скажу, где ты сможешь забрать сестру. И само собой, никому не рассказывай о нашем разговоре, иначе мне придётся плохо поступить, а я не так уж этого хочу.


Я остановил запись и отпустил Каори.


— Надо было мне сразу сказать.


— Прости… я испугалась за Хикари. И потом, я и правда больше не могу так. Теперь это уже затронуло моих близких…


— Я разберусь с ней! Разберусь так, что она больше никому не навредит!


Каори покачала головой и посмотрела на меня глазами, полными слёз.


— Я действительно не слишком подхожу для всего этого, поэтому, пожалуйста, давай прекратим.


Я вздохнул.


— Поговорим об этом позже. А сейчас иди к Мияги и скажи, что рассталась со мной окончательно и бесповоротно, как она и хотела. Выгляди расстроенной, можешь даже реветь всю дорогу. Думаю, она без проблем отдаст тебе Хикари.


— Хорошо, Такеши-семпай, — сказала она с безжизненной покорностью, — Верни, пожалуйста, мой телефон.


— Сейчас, пару секунд, — ответил я, перебрасывая запись на свой мобильный.


Когда Каори ушла, я позвонил Куниеде и обрисовал задачу. Через полчаса он перезвонил и сказал, что Каори без проблем забрала сестрёнку, и они вместе поехали к своим родителям. Так, с этим разобрались, пора действовать дальше.

46

Когда я выключил запись, господин Мияги бессильно осел в своём кресле и произнёс:


— Боже мой… я даже подумать не мог, что она пойдёт на такое…


— Я бы не хотел рассказывать об этом отцу или идти в полицию, но мне надо быть уверенным, что такого больше не повторится.


— Да, конечно. Простите, я должен был знать, что она не остановится. Аянэ очень похожа на свою мать. Знаете, эта женщина не была моей женой, но упорно меня преследовала. Я уже тысячу раз успел пожалеть, что однажды поддался соблазну и провёл с ней время. В конце концов она поняла, что от меня ничего не добиться, и уехала за океан с каким-то богатеем, а Аянэ подкинула мне. Я пытался быть для девочки хорошим отцом, но… похоже, что-то делал не так. Она вбила себе в голову, что если выйдет замуж за наследника Takeshi Group, то станет не хуже моих законных детей. Конечно, тому, что она сделала, нет оправдания, но, прошу вас, постарайтесь понять…


— Я понимаю, но рисковать не хочу.


Наверное, мои слова звучали слишком резко, господин Мияги и так уже был раздавлен новостями о выходке дочери, но чёрт возьми! Аянэ уже дважды совершала преступные действия против Каори, третьего раза я ждать не хотел.


Забавно, они обе были примерно в одинаковом положении, незаконнорожденные дочери богатых семейств, но как по-разному это на них сказалось. Одна из кожи вон лезла, чтобы что-то кому-то доказать, другая делала всё возможное, чтобы никому не мешать.


— Я отправлю её на стажировку за границу на полгода, — сказал господин Мияги.


— Когда?


— Через неделю, всё-таки надо оформить документы и всё подготовить.


— Как я могу быть уверенным, что за эту неделю она ничего не натворит?


Господин Мияги посмотрел на меня умоляюще, но я не знал жалости в этот момент.


— Это в ваших же интересах. Если Аянэ вытворит ещё что-то, когда поймёт, что терять уже нечего, я пойду не к вам. И это дорого обойдётся и вашей семье, и вашему бизнесу.


— Да, я понимаю… Поэтому хочу вас попросить, не могли бы вы эту неделю не встречаться с вашей невестой, просто чтобы Аянэ успокоилась?


— Ну, знаете…!


— Пожалуйста, господин Такеши, я признаю, что не могу контролировать свою дочь. Мне бы очень помогло, если бы вы пока не давали ей повода.


Я вынужден был согласится, ведь речь шла о Каори, я не хотел рисковать. Да и потом, что значит, неделя? Лучше уж так, чем, если Змеяги вывернется и укусит напоследок.


Я позвонил Каори сразу после разговора с отцом Аянэ.


— Я всё решил, Мияги через неделю уедет за границу.


— Хорошо. Спасибо, Такеши-семпай.


— Как Хикари?


— С ней всё нормально, она даже не поняла, что произошло. Мияги погуляла с ней по торговому центру и даже мороженое купила.


— Прости меня, Каори, это моя вина.


— Нет, не извиняйся. Если кто и виноват, то это я. Мне не следовало занимать чужое место… И спасибо за всё, что ты для меня сделал.


Её голос звучал печально и отрешенно, но я не придал этому значения, решил, что она всё ещё сильно расстроена, и ей нужно время, чтобы прийти в себя.


— Каори, пока Мияги не уедет, нам лучше проявить осторожность и не встречаться. Это всего на неделю, я просто не хочу рисковать.


— Да, Такеши-семпай, так будет лучше всего, — согласилась она.


Пару раз после этого я ей звонил, но она не брала трубку, мои сообщения тоже оставались без ответа. Конечно, не следовало это так оставлять, но внезапно навалились дела, и учёба догнала. Пока я со всем этим разобрался, не только неделя прошла, но и успели наступить летние каникулы. Учеба меня теперь не отвлекала, стало легче дышать, и появилось время, чтобы, наконец, разобраться в отношениях с Каори. Я решил, что просто скажу ей, что люблю её, и буду повторять это снова и снова, до тех пор, пока она не поверит. Думаю, раза три-четыре должно хватить.


Её телефон был отключен, в библиотеке сказали, что она уволилась, а комендант общежития сообщил, что Ода Каори уже полмесяца как съехала из своей комнаты. Черт, если она ещё и из города смоталась!


— Каори уехала в Токио почти неделю назад, — сказала госпожа Ода, когда я заехал в кондитерскую, — Сначала она вернулась домой, а потом господин Сакураи пригласил её в Токио, потому что госпожа Сакураи наконец-то захотела с ней познакомиться. Так что Каори собралась и поехала. Я не знаю, что у вас произошло, она не рассказывала, а я не приставала с расспросами. Так получается, она уехала, и ничего тебе не сказала? Вы поссорились?


— Нет, мы просто друг друга не поняли.


— Я сожалею, мне казалось, бы были счастливы вместе.


— Мне тоже так казалось. Спасибо, госпожа Ода.


Она сочувственно посмотрела на меня, улыбнулась по-матерински и пожелала удачи.

47

Каори, чёрт бы её побрал! Взяла и уехала! Вот так запросто! И ни слова мне не сказала! Я вообще для неё кто? Ей даже в голову не пришло, что мне надо сказать об этом?


Я неслабо разозлился, просто не ждал от неё такого пренебрежения. От кого угодно, только не от неё!


А ещё меня чертовски начала бесить моя зацикленность на ней. Откуда взялась эта чертова зависимость? Как меня угораздило? Жил себе припеваючи, горя не знал, снимал девок в барах, оттягивался с друзьями-приятелями. Короче, я всегда знал, что делать, если что-то шло не так, а сейчас… Это выбивало из колеи, мне, черт возьми, надо было вернуть от своей жизни хоть что-то. Поэтому вечером я пошел в клуб, сел у барной стойки и заказал выпивку. И пяти минут не прошло, как ко мне подсела девчонка и начала знакомиться. А почему нет? Я уже давно не расслаблялся, поразительно давно, я бы сказал. Почти четыре месяца. Даже мыслей не возникало, настолько я увлёкся играми с Каори. А потом влюбился, или что там со мной произошло. Я был уже не уверен. Может быть, я просто заигрался в притворную помолвку, и мне показалось, что я могу любить… Наверное, надо было просто переспать с ней, и наваждение кончилось бы. Может быть, даже хорошо, что я не успел ей признаться. Райские яблочки не для грешников.


Девица была что надо, как раз в моём вкусе, красивая, раскрепощённая и весёлая. Она умела двигаться, умела целоваться, и всё остальное, скорее всего, тоже умела. Она была не против, когда я положил ладонь ей на талию, и когда спустил ниже, и когда погладил её по бедру, немного заползая пальцами под коротенькую юбочку. С ней будет легко и просто, лучше и быть не может.


— Тут слишком шумно, может, пойдём отсюда?


Она улыбнулась, будто только этого и ждала, и потянулась за своей сумочкой.


Мы вышли из клуба и свернули в квартал любовных отелей.


— У тебя презервативы есть? Я на таблетках, но не хочу рисковать.


Презервативы у меня, конечно, были, я знал, куда и зачем иду.


— Почему на таблетках? Часто развлекаешься, или парень есть?


— И то, и другое, — рассмеялась она.


— Зачем и то, и другое?


— Ну, он часто мотается по командировкам, а мне скучно, вот мы и договорились, что он там себе ни в чём не отказывает, а я здесь.


— И тебя это устраивает?


— Не очень, но я как-то уже привыкла. А ты чего расспрашиваешь, будто моя мамочка?


— Да так, просто интересно. Мне тут одна предлагала свободные отношения.


— А ты?


— А я хотел другую.


— И что та другая?


— Сбежала от меня в Токио.


Моя спутница снова развеселилась.


— Ха! Мой тоже вчера в Токио уехал! Может, как раз сейчас твою трахает!


Я почему-то улыбнулся и сказал с нежностью:


— Нет, никто её не трахает.


— Ты так уверен?


Я убрал руку с талии незнакомки и сунул в карман.


— Да, уверен. И знаешь, я, пожалуй, оставлю тебя здесь, а сам поеду в Токио. А ты если хочешь возвращайся в клуб и ищи себе ещё кого-нибудь, а лучше иди домой, проспись и расстанься уже с этим идиотом. Хуже нет, чем такая привычка.


— Что?


— Да брось! Привыкла она! Небось мечтаешь о большой любви, семье и детях, как любая нормальная девушка, а сама… Сколько лет ты на него уже угробила? Два года, три?


— Да пошел ты к черту! Не твоё дело! — тут же вызверилась она.


— Да, ты права, не моё дело.


Я поднял лицо к небу и засмеялся.


— В любом случае, будь счастлива!


— Придурок!


Она развернулась и ушла, сердито стуча каблучками. А у меня будто пелена с глаз спала, всё вдруг стало чётко и ясно. Черт его знает, что со мной произошло, но это было то, что надо!

48

Я брёл по ночному городу куда-то в направлении своей квартиры. Машину я оставил на парковке, потому что планировал напиться, а такси брать не хотелось. На некотором расстоянии от меня скользила еле заметная фигура, мало отличимая от тени. В конце концов мне это надоело, и я сказал погромче:


— Выходи, Сакаи, я тебя заметил.


— А я и не прятался.


Глава безопасности Takeshi Group появился из ниоткуда рядом со мной.


— Чем обязан чести? — спросил я с усмешкой.


— Вы так внезапно собрались поразвлечься, а все парни были заняты, так что пришлось мне вылезать из удобного кресла и тащиться за вами. Ни разу не пожалел! Такая сцена!


— Ой, Сакаи, завали! Скажи лучше, что там у Сакураи творится. Я знаю, ты в курсе.


— Если вы про свою невесту, то она уже дней пять живёт в загородном особняке семейства и знакомится с родственниками. Дня через три намечается приём в её честь, вход только по приглашениям.


— Меня, конечно же, в списке приглашенных нет…


— В том списке даже её матери нет.


— А как у них с системой безопасности? Не притворяйся, что не знаешь.


— Вы с какой целью интересуетесь?


— С целью проникнуть туда в одиночку и похитить красивую девушку.


— Всего одну?


— Мне и одной хватит. Ну, так как?


— Будет не просто, но интересно. Пойдёмте к моей машине, подвезу вас до дома.


Не пригласили они меня! За человека не считают, столичная элита, чёрт бы их побрал! Ну, так и я считаться не стану. Сакаи, как бывший вор высшего класса, хорош тем, что в первую очередь думает, как бы что ломануть, а уже потом, как от этого защититься. Я злился, и мне было весело, просто отличное настроение для такого дела.


Можно было бы, конечно, поступить правильно, приехать к старику Сакураи, долго уговаривать и убеждать в своих благих намерениях. Но, честно говоря, надоело. Когда сам уверен, никого ни в чём убеждать уже не хочется. Хочется действовать.


Вот если меня поймают… Сакаи за всю свою блистательную криминальную карьеру облажался только один раз, когда нарвался на моего отца, но всякое бывает… Вот если меня поймают, тогда, так и быть, буду оправдываться и выпрашивать второй шанс.


Загородный особняк семейства Сакураи поражал и роскошью, и размерами, там был и огромный парк, и три бассейна, и площадка для вертолёта, и двухметровый забор с камерами слежения.


— Чем больше территория, тем сложнее охранять, — сказал Сакаи с усмешкой, — Слабых мест немерено. Вам обязательно было надевать такой дорогущий костюм?


— Конечно, я же иду за своей девушкой.


— Такой наряд мало подходит для того, чтобы лазать через заборы и прятаться в кустах.


— Джеймс Бонд с тобой не согласился бы.


— Господин Такеши, вам, что, десять лет?


— Но ты же согласен, что так меня скорее всего примут за одного из гостей и не обратят внимания?


— Это да, но вы скорее всего испачкаетесь.


— Не спеши с выводами. Я в костюмах с детства хожу, что только не вытворял в таком виде, и даже брюки умудрялся не помять.


Сакаи скептически хмыкнул и притормозил около небольшой рощицы.


— Пойдёте прямо и выйдете к забору. Через пять минут начнётся небольшой кипиш, и охранник покинет пост, вам надо будет перелезть через забор и спрятаться в саду. Машину я оставлю здесь, а сам уеду с приятелями.


— С какими приятелями?


— Ну, не один же я буду там бучу устраивать, — ухмыльнулся Сакаи, — прихватил парочку особо резвых сотрудников из своего ведомства.


— Отец не в курсе?


— Пока нет, но однажды узнает.


— Валите всё на меня.


— Само собой, — снова ухмыльнулся Сакаи, а потом серьёзно спросил, —Оптимальный путь через парк до особняка и слепые зоны видеокамер помните?


— Сакаи, можно подумать мы первый раз это делаем!


— Вы про воровство плюшек с кухни, пока нянька не видит? Вам тогда семь лет было.


— Всё я помню, не беспокойся. И схему парка, и расположение комнат, и посты охраны. Там толпа народу шляется, меня никто не заметит.


— Что ж, тогда удачи, господин Такеши.

49

Когда начался обещанный шум, и стоящий за забором охранник пошел разбираться, я перелез через ограду. Не скажу, что это было легко, но я справился. Пробежка по парку далась проще. Ближе к особняку уже стали попадаться прогуливающиеся гости, так что я поправил пиджак и преспокойно стал прогуливаться тоже.


Итак, мне надо было не попасться на глаза тому, кто меня знает, старику Сакураи, например, и найти Каори. Я сосредоточился на мыслях о ней, вспоминал, как она выглядит, как говорит, как улыбается, как прячет взгляд, если замечает, что я заметил, как она на меня смотрит. Это мой способ разыскивать пропавшие вещи, просто концентрируешься на объекте, и ноги сами тебя несут. Сработало и на этот раз.


Наверху раздался стук закрываемой двери, я поднял голову и увидел Каори на одном из маленьких балкончиков. Она положила ладони на перила и обвела глазами парк, потом вздохнула. Вздохнула довольно безрадостно.


Мне не захотелось орать снизу, чтобы она меня заметила, поэтому я прикинул возможности и полез на соседний балкончик. Что поделать, если деревянная шпалера, по которой расползалось какое-то лианоподобное растение, доходила только до него? А с другой стороны, если бы я сразу полез к Каори, она бы могла испугаться и закричать.


Шпалера угрожающие шаталась и скрипела от того, что её используют не по назначению, но, слава Богу, не сломалась под моим весом. Каори всего этого не замечала, она была занята, всеми силами старалась не заплакать. Я перемахнул через перила и перевёл дыхание, устойчивый мраморный пол радовал меня куда больше. Каори была совсем близко, перемахнуть с моего балкончика к ней было проще простого, но я не стал этого делать.


— Что случилось, красавица? Бальные туфельки жмут? — немного насмешливо спросил я, прислонившись плечом к стене.


Каори вздрогнула и повернулась ко мне.


— Такеши-семпай?


Пока она пребывала в замешательстве, я пытался понять, что же с ней не так, а потом до меня дошло. Платье, на корсете, без бретелек, юбка не закрывает коленей. Да уж, в таком виде она весь вечер чувствовала себя почти голой, есть от чего расплакаться. И сейчас ей было очень неловко так стоять передо мной, она непроизвольно пыталась закрыть руками плечи и грудь, и взгляд на меня поднять не могла.


— Это платье безумно тебе идёт, но совершенно не подходит, как и всё остальное, — заметил я.


Она смутилась ещё больше, отвела взгляд в сторону балконной двери, что-то там заметила и быстро шагнула к стене, прячась.


— Кто там? — спросил я шепотом.


— Бабушка, — ответила она с ужасом, — Кажется, она меня заметила и сейчас найдёт.


— Прыгай ко мне.


Я протянул руку. Каори немного помедлила, испуганно покосилась на балконную дверь и решилась, подала мне свою ладонь, взобралась на перила, начала соскальзывать каблучками, но я подхватил её и перетащил к себе. Когда на покинутом балконе открылась дверь, и появилась госпожа Сакураи, я уже стоял к ней спиной, одной рукой небрежно опираясь на перила, другой крепко прижимая Каори к груди.


— Куда подевалась эта неблагодарная девчонка? — злобно прошипела госпожа Сарукраи, огляделась и покинула балкон.


Каори попыталась отодвинуться от меня, но я обнял её и второй рукой тоже.


— Она всё ещё тебя ищет, стой смирно. Чем ты разозлила эту милую старую ведьму?


— Бабушка настаивает, чтобы я весь вечер провела с каким-то видным политиком, который недавно развёлся. А я не могу… Я думала, она хочет познакомиться со мной, но оказалось, что я просто единственная её внучка, которая достаточно взрослая для того, чтобы… А что ты здесь делаешь, Такеши-семпай?


— Ну, как ты знаешь, меня не пригласили, и я, как всякий порядочный злодей, решил заявиться самовольно и испортить праздник каким-нибудь зверским способом. Похитить виновницу торжества, например.


Я провёл рукой по её распущенным волосам.


— Ты серьёзно, Такеши-семпай? Ты пришёл меня похищать?


В её голосе недоверие смешивалось с удивлением, я улыбнулся.


— Конечно, я серьёзно. Пойдём?


— Но… это… наверное, так будет не вежливо.


— Будешь отпрашиваться? — усмехнулся я.


— Меня не отпустят, — грустно сказала она.


— Тогда пошли без спроса. Ты же хочешь уехать отсюда?


— Да, хочу, но…


«Не имеет значения, чего я хочу», — сказала она в прошлый раз, а ещё что-то про то, что занимает чужое место.


— Каори, — перебил я её, — Как ты думаешь, твоё место здесь?


Она посмотрела на меня задумчиво, а потом сказала с печальной улыбкой:


— Нет, конечно же, нет.


— Тогда пошли отсюда.


Каори не нашла, что возразить, вслед за мной слезла по деревянной шпалере и пошла через парк, держась за мою руку


Мы не слишком таились, но я всё же выбирал дорогу потемнее. Когда до забора оставалось несколько метров, я позвонил Сакаи, прождал два гудка и сбросил. Через несколько минут охранника вызвали по рации, и он куда-то утопал с озабоченным видом. Я потянул Каори за собой, но она застыла на месте.


— Иногда я думаю, что моего места нигде нет, — сказала она, едва не плача.


Женщины порой так чётко выбирают время, чтобы вдруг начать переживать о какой-нибудь ерунде! Каори стояла совсем потерянная посреди парка и смотрела на меня совершенно несчастными глазами, снова пытаясь прикрыть руками свои обнаженные плечи. Я снял пиджак и накинул на неё.


— Ты сейчас просто немного запуталась. Конечно же, твоё место где-то есть, и мы с этим разберёмся. Веришь мне?


— Да


Надев мой пиджак, она немного успокоилась.


— Тогда лезем на дерево, пока охранник не вернулся.


— На дерево?


Дерево было большое и очень удачно расположено, одна из его нижних веток как раз доходила до забора. Я залез первым и помог Каори забраться следом.


— Да не смотрю я на твои коленки! Я смотрю на грудь, так что спокойно задирай ногу и лезь!


Мы перебрались на забор. Я спрыгнул первым и протянул руки, чтобы поймать Каори. Она немного побоялась и прыгнула, я поймал её так же, как тогда в библиотеке, и снова меня окутало облако её волос. Я улыбнулся, вспоминая.


— Каори…


— Что? — спросила она испуганно.


— А ведь хорошо, что мы с тобой встретились?


— Да, конечно, — тоже улыбнулась она, — Куда теперь?

50

Внедорожник, который оставил Сакаи был на месте. Я нашел ключи в бардачке, и мы поехали. Через некоторое время я вырулил на трассу и решил, что надо позвонить с повинной.


— Господин Сакураи, я тут похитил вашу внучку. Да, ту самую, которая достаточно взрослая для того, чтобы одевать её как дорогую шлюху и сводить со всякими разведёнными политиками. Так что, не беспокойтесь.


Старик Сакураи вздохнул:


— Да уж, у моей жены свои представления о том, что нужно девушке. Так вся эта ерунда с системой безопасности твоих рук дело?


— Простите, я вёл себя как мальчишка.


Я извинялся, но сожаления в моём голосе не было ни на грош. Ага, позволил бы он мне увидеться с Каори, если бы я по-человечески пришёл! А сейчас она в моей машине, кутается в мой пиджак, с тревогой вслушивается в мой разговор с её дедом и даже не спрашивает, куда мы едем.


— Ладно, черт с тобой. Я разрешаю тебе её увезти. Но ты, надеюсь, помнишь, что я обещал с тобой сделать, если ты не оправдаешь доверие?


— Как таблицу умножения, — заверил я.


— Дай ей трубку, я хочу извиниться.


Я передал телефон Каори, и она конечно же успела выпалить своё извинение первой, в этом ей нет равных.


— Дедушка, пожалуйста, простите меня…


И всё в таком духе. Я представил, как старику Сакураи сейчас неловко это выслушивать, и усмехнулся.


Каори вернула мне телефон, когда они договорили.


— Спасибо, Такеши-семпай. Я даже свой телефон не взяла, когда мы сбегали. Что на меня нашло? Сейчас это кажется каким-то безумством. Хотя я не жалею ни капельки.


Каори неуверенно улыбнулась. Что-то в ней изменилось, она будто стала взрослее. Мы не виделись всего-то пару недель, но у неё, похоже, много чего произошло за это время.


— Почему ты увёз меня оттуда, Такеши-семпай?


— Я просто хотел поговорить с тобой, спокойно и без свидетелей. Не думаю, что в особняке Сакураи это было бы возможно. К тому же я не люблю находиться на чужой территории. И да, я разозлился, что меня не пригласили!


— Прости, списком приглашенных заведовала бабушка, и слушать никого не желала. И если честно, я не знаю, хотела я тебя видеть или нет. Это так сложно. А куда мы едем?


— К океану.


— В тайный домик твоих родителей?


— Да.


— А почему туда?


— По законам жанра я как ответственный похититель должен увести тебя в какую-нибудь невообразимую глушь, из которой не выбраться, и…


— Там деревня недалеко, и до автобусной остановки десять минут через поле…


— Каори, не порть картину!


— Ах да, извини.


Готов был спорить, что она внутренне посмеивалась, когда произносила это.


— Ты уволилась из библиотеки и съехала из общежития. Что-то случилось?


— Я хотела пожить с родителями, пока не уеду.


— Куда уедешь?


— Ещё не решила. Я посылала заявки в пять европейский вузов, и три из них готовы меня принять. Так что мне надо выбрать. Учебный год у них начнётся в сентябре, так что, думаю, недели через две…


Я ушам своим не верил!


— Зачем тебе уезжать?


Она сидела, опустив взгляд.


— Так будет лучше для всех. Мне незачем оставаться. Я разочаровала бабушку и дедушку, подвела тебя и подвергла Хикари опасности… И потом, это же такая прекрасная возможность, изучать языки в естественной среде. Может быть, хоть там я найду своё место?


Я чуть не выругался вслух! Черта-с-два я тебя отпущу! Запру, свяжу, затрахаю до смерти!


— Такеши-семпай, а зачем нам так далеко ехать? Мы же можем поговорить здесь и сейчас.


— Можем, но мне кажется, будет лучше, если мы сделаем это там.


— Ну ладно, — покорно согласилась она и замолчала.


Я сосредоточился на дороге, стараясь не пропустить нужный поворот. Пункт назначения приближался, и я начинал нервничать. Как бы глупостей не натворить, а то мне только дай возможность!

51

В конце концов мы приехали, я помог Каори выбраться из машины и за руку отвёл к дому. Усадил на дощатый пол веранды и сел рядом.


Как страшно открываться. Я понял, что не могу произнести ни слова, вот ведь засада!


— Так о чём ты хотел поговорить? — тихо спросила Каори через некоторое время.


Ей почему-то тоже было непросто, она прятала глаза, сжимала сложенные на коленях ладошки, будто они мерзли летом в слишком длинных рукавах моего пиджака.


— Каори, я влюбился и решил, что должен рассказать тебе об этом.


— Влюбился? — произнесла она растерянно, — И… давно?


— Да, наверное, но понял не сразу, а сомневаться перестал совсем недавно.


Каори молчала некоторое время, а потом попросила:


— Расскажи мне о ней.


Я сначала растерялся, а потом стал говорить:


— Она милая и добрая, и очень красивая. Она чудесно смеётся. Мне нравится смотреть на неё и слушать её голос. Мне хочется заботиться о ней, защищать от любых напастей. Если ей плохо, мне кажется, что это мне плохо, а если ей хорошо, то я чувствую себя на седьмом небе от счастья. Я хочу стать лучше ради неё, потому что она в меня верит. Я хочу быть рядом с ней, хочу обнимать её при любой возможности. Когда она дотрагивается до меня, у меня сердце начинает биться так сильно, что…


Я осёкся, когда увидел, что по щекам Каори текут слёзы.


— Прости, Такеши-семпай, я, правда, рада за тебя… и за неё. Ты будешь счастлив, я уверена. Пожалуйста, отвези меня домой.


Я растерялся. Конечно, я не ждал, что она себя узнает, кто угодно, только не Каори. Но могла хотя бы спросить, о ком я говорю, или как мы познакомились. Должно быть ей стало слишком больно слушать.


Смахнув слёзы, Каори попыталась встать, но я придержал её за руку, лихорадочно соображая, что сказать. И сказал, конечно же, глупость:


— Может, хотя бы переспим напоследок?


Ну, по крайней мере она тут же перестала реветь.


— Что? Нет!


Недолго думая, я опрокинул Каори на спину с склонился над ней.


— А если я настаиваю?


— Зачем ты это делаешь, Такеши-семпай?


Она была больше растеряна, чем напугана. Я вздохнул. Действительно, зачем я это делаю? Но смотреть на неё, лежащую подо мной, было приятно, и я не стал ничего менять.


— Каори, выходи за меня замуж по-настоящему. Я ведь это о тебе говорил.


— Такеши-семпай, я не…


— Не говори "нет", Каори. Ты думаешь, что для тебя нигде нет места, но это не так. Твоё место рядом со мной, ты это с детства знала, так что не выдумывай ничего…


— Нет, Такеши-семпай, ты ошибаешься…


Я понял, что она ищет слова, чтобы отказать мне, и меня охватила злость. Чувства жгли изнутри, и я не знал, что со всем этим делать. Мне показалось, что я снова бессилен перед её убеждённостью. Сколько ещё она будет цепляться за эту ерунду, что засела в её голове? Я шарахнул ладонью по доскам пола рядом с её лицом, она вздрогнула и уставилась на меня испуганными глазами.


— За что ты так со мной? Ты говоришь, что любишь, и что? Я тоже тебя люблю, но что толку? Ты нужна мне, а я? Я тебе нужен? Тебе нужен я живой и настоящий, который будет рядом каждый день, который будет обнимать тебя и трахать? Чёрта-с-два я тебе такой нужен! Я всегда должен оставаться недостижимым идеалом, за которым ты будешь прятаться, чтобы никого не любить! Так ведь? Признай уже!


С моих ресниц сорвалась слеза и упала на её щеку. Позорище! Мало того, что начал орать, так теперь ещё и плачу! Я закрыл глаза. Как же это больно быть живым и настоящим.


Её ладошка легла на мою щеку.


— Прости, Такеши-семпай. Я, наверное, не умею по-другому.


Я глубоко вздохнул и открыл глаза. Каори смотрела на меня и выглядела совершенно несчастной. Что же с нами происходит? Если мы любим друг друга, то должны быть счастливы, ведь так? Или я чего-то не понимаю?


Я накрыл её пальчики своей ладонью, чуть повернул голову и начал целовать её ладошку.


— Ну так, учись, Каори. Ты же всегда хорошо училась.


Одной ладони мне было мало, я положил её руку на пол и склонился ниже.


— Ты что-то изменила во мне, и это необратимо, я проверял. Так что, возьми ответственность.


Она ничего не ответила, и я прикоснулся губами к её виску. Меньше слов, больше тела, этот язык я знаю лучше. Маленькое ушко, нежная щечка, мягкие губы, несмело открывающиеся в угоду моим. Она не сопротивлялась, замерла в моих руках, и только сердечко колотилось испуганно. Интересно, если бы принц сподобился трахнуть русалочку, она бы так же себя вела? Я раздвинул её ноги коленом и почувствовал, как она напряглась.


— Будет больно, если ты не расслабишься, — прошептал я ей на ухо.


Мои руки скользили по её телу, стремясь исследовать как можно больше.


— Ты, правда, готова к тому, что тебя сейчас трахнут?


— Нет.


— Тогда скажи об этом.


— А вдруг ты опять подумаешь, что я не люблю тебя.


Я усмехнулся и поднялся с неё, а затем лёг рядом на спину рядом.


— Не подумаю. Можешь хоть до свадьбы меня динамить. Я же понимаю, ситуация непростая, так что возмущаться не буду.


Каори повернулась ко мне.


— А после свадьбы?


Я тоже лёг на бок.


— Тебе в деталях? Но если в общем и целом, то сначала мы выясним, что нравится тебе, потом я покажу, что нравится мне, и дальше мы будем использовать эту полезную информацию, чтобы…


— А если мне ничего не понравится?


Она спрашивала совершенно серьёзно. И я совершенно серьёзно ответил:


— О, ну тогда я признаю себя лишенным чести, и мне придётся совершить ритуальное самоубийство, чтобы смыть этот позор со своего имени.


— Ты ведь шутишь? — встревоженно спросила она, привставая.


Я рассмеялся и тоже сел, протянул руку и залез в карман пиджака, которой всё ещё был на ней.


— Что ты…? — растерялась Каори.


Я достал из кармана кольцо, то самое, которое она положила на мой стол, когда приходила расставаться.


— Ты понимаешь, что теперь всё по-настоящему? — спросил я, находя её левую ладошку в длинном рукаве пиджака.


— Да, наверное.


— И ты готова терпеть меня всю жизнь? Меня и мой член?


Каори прыснула и отвернулась, закрыв рот ладонью.


— Я серьёзно спрашиваю!


Она уже смеялась в голос.


— Будем считать, это было «да», — проворчал я, снова поймал её руку и надел кольцо на безымянный пальчик, — И мне кажется, ты зря переживаешь. По крайней мере, я тебя смешу, это уже неплохо, а с остальным как-нибудь разберёмся.


Я подсел ближе, просунул руку под пиджак и положил ладонь ей на спину. Она сразу перестала смеяться.


— Знаешь, почему это место стало для меня особенным?


Конечно же, она не знала.


— Здесь я впервые понял, что люблю тебя.


— Правда?


— Да. Я бегал за тобой по пляжу, а ты всё норовила искупаться. И я задумался, зачем я за тобой бегаю, если всё равно не стану трахать, и пришёл к выводу…


— Я понравилась тебе такая?


— Ты мне всякая нравишься.


Сил моих больше не было просто так сидеть, и я чуть-чуть развернул Каори к себе и начал с ней целоваться. И чуть не умер от счастья, когда она положила свою ладонь мне на плечо. И хотя той ночью дальше поцелуев мы не пошли, мне стало ясно, что до свадьбы она не продержится.

52

— Можно?


— Можно.


— Ты не передумаешь, когда я начну? Потому что, если ты всё ещё сомневаешься, я не буду...


— Нет, не передумаю. Я уверена.


— Я не хочу, чтобы ты себя заставляла.


— Нет, я сама хочу этого. Конечно, я волнуюсь и боюсь, что ты можешь во мне разочароваться, после того, как…


— Никогда!


Каори польщённо улыбнулась и протянула мне свою тетрадь. Залезть к ней в трусики было проще.

Страница книги Милые Игры 3: Непервый Поцелуй Каори в интернете