Арка 1.1. Пролог: Начало

Эта история началась раньше рождения самого Мира, но рассказ скажется много позже.

Далеко-далеко во вселенной, глубоко-глубоко в мирах, в самых видных и потаенных уголках земель, в закромах замков и дворцов, среди пыльных комнат с книгами, неизменными всегда остаются книги с древней историей, пусть уже и не кажущейся правдоподобной. В одной такой толстой книге, на страницах которой мы побываем, речь пойдет далеко не о драконах и принцессах, хотя ни без тех и этих, а о чем-то более живом, более реальном. Сказ о высоких башнях, длиннокосых девушках, храбрых юнцах и темных злодеях… Однако в мире и без них хорошо. Башни обычные, девушки типичные, юнцы без прикрас скучные, а злодеи — давно трухлявые пни. И среди всего яркого и сочного, жизнь обычного королевского рода кажется сказочной. Как бы не так.

Там, где землей была создана высокая гора, сейчас возвышался замок. Со всех сторон его окружал густой лес, простирающийся высоко в гору и падающий в низины, еле соприкасаясь с виноградниками. Если подняться чуть выше, можно наткнуться на дощечки с предупреждениями, выставленные путниками, некогда проходившими здесь. А дальше, спустя долгое время пути, дорога была закрыта всем. Там острыми шипами железный забор взгромоздился вокруг всей горы, окольцевав ту в объятия. За этим забором, сквозь редкие ряды деревьев, виднелись светлые стены эклектического замка. Смелые птички, тщательно выбрав место, с гордостью садились на твердый парапет. Замок широко обхватывал каменными руками середину горы, делая ее полностью своей.

И если бы человек мог летать, с высоты птичьего полета он бы безошибочно вынес вердикт, назвав замок «Луной». Задняя часть его сливалась с чащей, становясь практически одним целым с природой. Она больше всего пугала своей кромешной темнотой. А передняя наоборот, казалось, выпячивалась полукруглой формой напоказ. Солнце частенько облюбовывало ее стены золотистыми лучами, придавая светлый лик наружности.

И в этом замке взял свое начало великий род Этерия.

Если говорить про королевский род, то говорить стоит только хорошее или же ничего не говорить вообще, ибо именно король рода Этерия из простого королевства создал целую Империю, захватившую бóльшую часть мира. И как по взмаху руки, внезапно одичавшие люди перепугались такой силы сильнее когда-то разбушевавшегося дракона, и впали в глубокое беспросветное отчаяние. Думалось, обречена человеческая раса на медленное вымирание вида. И тогда король жестом доброй воли отдал людям часть завоеванных земель, теперь уже разграничив мир на две равные половины. Спустя недолгое время, возможно, в исторических источниках это века шесть, а то и меньше, люди привыкли считать отданные им земли по праву своими. И как следствие, даже установили санкции, пугливо ограждаясь все от того же короля и магов невидимой стеной. Но даже тогда наш, может быть, сердобольный король не преисполнился злобой и не стал обрушивать свой гнев на неблагодарных людей. Меж тем, он просто заключил с ними долгосрочный мир и продолжил свое светлое, как сказано в источниках, правление.

Прошло немало тысячелетий, а король все также оставался молод и здоров, все также восседал на троне и видел как рассвет, так и закат своего правления. Но каким бы вечным ни было время, даже самого грозного и черствого — коим король, как знает его народ, не являлся — настигала любовь. И чудом этой любви стало рождение ребенка, имя которой…

***

Четыре года.

Меня посадили за парту, выложили тетради и учебники. Я не волновалась, потому что напротив меня, в кресле, приосанившись, сидел папа, а рядом — мама. Папа сурово наблюдал за приготовлениями, мама тревожно сминала ткань пышного платья и старалась улыбаться, чтобы и мне было спокойно.

Слуга-учитель вывел на бумаге ровные, но очень длинные цифры и попросил написать ответ. Глядя на эти цифры, я точно не знала, что мне нужно было делать, да и при виде бумаги хотелось просто что-нибудь нарисовать. Но стоило взять в руки ручку, как в памяти, подобно дрейфующей лодке, всплыла картинка. Я видела знакомые цифры, такие же, как передо мной, но еще длиннее, и они выходили за пределы листа и продолжались по парте. Подумав, что это будет забавно, я просто переписала цифры в том порядке, каком видела их в голове. Дошла до края бумаги и продолжила по столешнице, испачкав ее в чернилах.

Я отложила ручку, полюбовалась творением и посмотрела на отца. Вид его лица остался неизменным — слишком серьезным. Я даже не поняла, справилась ли? И не успела я определиться, как слуга-учитель еще что-то вывел теперь уже буквами. Я отчаянно старалась прочесть слово и понять его, да так и не сумела. Вскоре память выдала еще один фрагмент воспоминаний, его я тоже, как могла, перенесла на бумагу. Длилось это скучное занятие долго, так долго, что за окном уже садились последние закатные лучи, а я даже не успела поиграть с Алексом!

Шесть лет.

Мы играли на заднем дворе Луны. С одной стороны часто высаженные деревья скрывали огромную бетонную стену, а с другой — твердо стояла Луна. На улице пахло горячим жженным воздухом, который ощущался не столько сухим, сколько именно горячим и немного горелым; из-за него трава под ногами похрустывала, и трещали сухие веточки.

Я соревновалась с Алексом в беге. Я на старте, он на старте, мы на равных. Вокруг почти никого, даже слуги не проходят по балконам на этой стороне. И только две прислуги, выбранные для нашего состязания, находились здесь в качестве судей. Один из них свистнул, и мы сорвались с места, рванули так, будто всем телом пытались догнать теплый ветер. Алекс явно поддавался, бежал со мной рядом, иногда даже медленнее. И я всерьез надеялась, что до финиша он не передумает, да только стоило на горизонте появиться второму слуге, как Алекс бросил все силы и обогнал меня! А до кучи, будто мало было ему победы, этот мальчишка еще смел расположиться у дерева, дожидаясь моего прихода.

— Черепашка, — весело засмеявшись, показал язык.

— Не переживай! Как только перерасту тебя, на раз обгоню, и тебе не придется ждать меня!

Со спины подкрался Лебéрто и подхватил меня на руки, словно маленькую девочку. Дядя пах цветочными духами и листвой деревьев, наверное, недавно вернувшись из леса, куда он и папа ездили охотиться. Дядя покружился вместе со мной и опустил на землю.

— Почему слуги стоят без дела? — строго спросил дядя, обращаясь к двум мужчинам в форме. — Где телохранитель принцессы? Что за некомпетентность? — как всегда ругался, если видел, как беззаботно себя чувствует прислуга. Но в его басистом голосе я никогда не слышала угрозы или неприязни, зато слугам приходилось неоднократно выслушивать нотации; по стуку их сердец я слышала, что слова уважаемого герцога волновали их, но совсем не пугали.

— Дядя, все хорошо! Со мной Алекс. Представляете, он первым пришел и даже ждал меня. Видите, он сильный! — я искренне радовалась за брата, пока не заметила, с каким презрением слушал Леберто.

— Конечно, чтобы обогнать маленькую девочку, много силы не надо. Но раз он такой сильный, сможет ли обогнать коня?!

— Смогу, — Алекс посмотрел на него не по-детски обиженно, и мне показалось, он расплачется, как ребенок.

— Сможет, я уверена! — сказала я раньше, чем подумала.

— Устроим это прямо сейчас.

Тут я пожалела о своих словах, даже испугалась за брата. Дядя ушел, озабоченный приготовлениями, а я решила помочь Алексу, поднять дух. Но он холодно отбивал все мои попытки, прося не вмешиваться и уж тем более ничего не делать с бедной лошадкой. Его просьбы звучали настолько убедительно, что перед самим забегом я отказалась от идеи подстрелить лошадь с рогатки. С трепетом в сердце я грела надежду, что Алекс придет первым, пусть не так, как со мной — в отрыв, но первым.

Приготовления завершились только тогда, когда дядя оседлал своего любимого пегого коня. Прозвучал сигнал старта, и конь сорвался с места. Алекс уже отставал. Между ними стремительно образовывался огромный разрыв, который он не смог преодолеть. Только конь дяди пересек финишную черту, как тут же дернул за повод и развернул животное по направлению к Алексу.

— Потому не зарекайся, если не можешь! — насмешливо проговорил дядя, сверху вниз смотря на запыхавшегося и тяжело дышавшего брата.

Хотела я возразить, но исходя из недавнего печального опыта, промолчала и помахала ладошкой на прощание уезжающему Леберто. Алекс упал на траву и раскинул руки. Я не видела на его лице ни злости, ни отчаяния или обиды. Его мальчишеская грудь часто вздымалась, и отчего-то я прилегла рядышком и так же раскинула руки.

Семь лет.

После завтрака я убежала в небольшой сад на втором этаже Луны. Сегодня Алекс не обещал приходить, потому свободное время я занимала тем, о чем не могла сказать никому. И в саду их было больше всего. Сад на широком балконе раскинулся разноцветными амариллисами, редко можно было найти пионы или тюльпаны. Здесь мне нравился белый винтажный столик с гладкими краями и в таком же стиле стулья. Их ножки оплетал спелый виноград и полз по мраморному столу, будто пытался полностью закутать его в лозу. Мне всегда казалось, что этот столик здесь стоит просто так, да и комната не использовалась настолько давно, что все в ней успело покрыться толстым слоем пыли.

Я проползла под свесившейся виноградной лозой и села на пыльный стул с бледно-розовой подушечкой, которая еще не отошла саду. Сложив руки на столе, замерла и вслушалась в звуки. Несколько минут ничего не было, даже ветра. Но когда резкий порыв стукнул головки амариллисов друг с другом, раздались тихие шепотки и взволнованные возгласы где-то в цветах. Я соскочила со стула и подбежала к белым амариллисам.

За зеленый стебель крошечными пальчиками держалось маленькое и аморфное существо; со своим хорошим зрением я расплывчато видела его очертания, но оно было похоже на малюсенького человечка, на фею. Только феи многим отличались от этих неразговорчивых существ. На их безэмоциональных, светлых, будто светившихся лицах нельзя было разобрать ни глаз, ни носа, ни губ, ничего! Их одежды словно срастались с телом, а само тело имело вид мягкого облачка: такого же воздушного, легкого, плавного и почти бесформенного.

Существо смотрело на меня беспрерывно и покачивалось на стебле. Его пальцы немного срастались с цветком, отчего мне казалось, что оно — это продолжение цветка или дух цветка. Но существо вскарабкалось на бутон и перепрыгнуло на другой цветок, сбив второе забавное существо. Они будто не замечали друг друга и в то же время осознавали существование себе похожих, видели и порой общались. Я последовала все за тем же светлым существом, проворно убегавшим прыжками по цветам, пока оно не спряталось в траве. Расстроившись, что потеряла его, я быстро взялась за другое похожее и начала следить уже за ним. Они не исчезали насовсем, но умело скрывались, а потом снова выходили, и все продолжалось опять. Временами они напрыгивали на меня и игриво подергивали за волосы, бантики и ленточки.

Не уследив, я проглядела и позволила кому-то сорвать с платья бантик. Существо упрыгало по цветам к ограде и подпрыгнуло. Сильный порыв ветра подхватил существо и унес от сада и замка в даль. Но существо и не пискнуло, оно все с тем же ровным лицом позволило ветру нести себя, как листочку с дерева.

В этот момент сзади послышались мягкие шаги, в комнату вошла мама.

Тринадцать лет.

Худая девочка стояла около высокого дерева, в густой тени. Легкий сарафан в красках сочных цитрусов еле колыхался от порывов ветра. Густые волосы лежали на неприкрытой спине. Девочка смотрела в небо из-под изумрудной сени дерева. Там, в лазурном небе, не спеша проплывали ватные облака. Над головой этого человечка летали маленькие пташки. Все вокруг так и веяло приветливой атмосферой, и только на земле, окутанный грустью, стоял маленький человечек, готовый вот-вот расплакаться. В карих глазах, глубоко внутри, отражались белые снежинки: такие же холодные и искрившиеся одиночеством.

Казалось, если сейчас мальчик не ухватит маленького человечка, если сейчас не обнимет и не удержит на земле, человечек улетит высоко в небо, к этим далеким птицам, и станет одним из тех одиноких белых облаков. Алекс, который лишь на два года был старше девочки, не смог придумать ничего лучше, чем просто стрелой сорвался с места, как если бы его спустили с тетивы. Но, когда он добежал до нее, остановился. Он не смог вымолвить и слова. Остался рядом, замер, словно оледенел под ее морозными чарами. Все, что удалось сказать в тот момент, — это неловкое: «Привет…». И все его чувства остались навечно невысказанными и неуслышанными.

Взгляд, что он получил в ответ, отпечатался в голове, словно выжженный, — печатью запрета. Им девочка в немом приказе заставила его держаться на расстоянии.

И не имели значения ее чувства в тот момент, ведь упущенный миг ей больше не вернуть. Совсем утратили смысл ее запоздалые, но грустные и вместе с тем ободряющие слова, когда он уже ушел: до мальчика они не дошли и больше не дойдут.

Пятнадцать лет.

В небольшой примерочной стояли двое во фраках. В глаза бросался серый фрак на семнадцатилетнем юноше с аристократической внешностью и чернильными волосами, а на втором — с ласточкиным хвостом и брошкой слуги на лацкане. День располагал ясным небом и слабыми порывами северного ветра. Была осень. Но, несмотря на это, за окном все еще летали запоздавшие птицы и все никак не покидали мест, словно удерживаемые чем-то. Вмятая в землю мокрая трава искрилась от холодного света, а деревья стремительно лысели. Холодное солнце уже не могло греть с той же бодростью, что и летом, но пока радовало своим присутствием.

— Господин Алекс, — тихо обратился слуга, — стоит ли вам носить это? Не думаю, что оно сочетается с вашим образом, — говоривший наклонился к сваленной в кучу одежде и скептически оглядел ее, тщетно пытаясь откопать там что-то подходящее на предстоявший сегодня вечер.

Светлый день и мрачное событие никак не желали сочетаться. Замок нес траур, облаченный в тяжелый шлейф боли и окаймленный горечью утраты. Никто не говорил об этом, все были погружены в себя — словно немые кадры старого фильма с выцветшей пленкой.

— Может, стоило бы накинуть что-то более подходящее? Слишком неприметен и сер ваш вид. Пусть день не радостный, вам не желательно показывать эмоции.

Господин же стоял перед зеркалом с безразличным видом, оглядывая свое скучное отражение, в котором виделся не парень, а его бледная тень. Он прекрасно понимал сказанное слугой. Его сознание показывало только черно-белые цвета, где господин ничем не отличался от общего интерьера. Но все эти мысли и переживания терялись где-то там, внутри, так и не становясь полноценной мыслью. Его угнетало бремя хуже мелочных забот о своем статусе. В отражении парень четко различал безразличие и ущербность. Более он не желал видеть то, что стояло перед ним и неосознанно отвернулся к окну.

За холодным стеклом подувший ветер сорвал лист с дерева и не спеша унес его туда, куда ему самому не суждено было отправиться, но куда сейчас стремилось его естество. На подоконнике гардеробной взгляд парня наткнулся на одинокий замороженный цветок, за льдом оказавшийся синим. Он тут же увидел в нем себя. Замерзшего.

— Синяя роза… — господин неотрывно смотрел на цветок и говорил вслух, словно его околдовали, и теперь он, находясь в чьей-то власти, не своими устами вторил внутреннему голосу.

Слуга проследил за взглядом и шустро скрылся где-то в стенах замка, но господин этого уже не заметил, полностью отдавшись мыслям.

Похороны проходили на зеленых островах Áди́ла, в храме Эдикулы — огромной и высокой горе-храме с гробницей внутри; на обозрение всему народу, на обозрение Богам, на обозрение призракам прошлого. Самые близкие поднялись на выступающую часть горы и остановились у арки-входа из золота, а обманчиво грустный народ островов Адилы томился у подножья под сенями деревьев, ожидая конца печальной церемонии. Мало кто собрался в этот день, многие остались дома, старательно закрывая глаза и уши. Но в ушах преданных и родных звенело от шока и отчаяния, а душу не переставало рвать на части.

Она стояла в первых рядах, выделяясь на фоне золотых врат пышным черным платьем, но ничем не отличаясь от таких же как и она, несущих горечь. Ее истощенные опущенные плечи отяжеляла черная мантия, ноги на высоких каблуках тряслись. Сквозь черную вуаль на шляпке принцесса, не скрывая слез, разглядывала открытый гроб, в котором лежал не менее прекрасный, чем она, король, — ее недавно умерший отец. Его голову с длинной золотой косой положили на белую подушку, а тело облачили в самый красивый наряд, вышитый золотыми и красными нитями. Его холодное лицо принцессе все чудилось спящим, но ненормальный белый цвет не позволял иллюзии укорениться в сердце.

Сжав ткань платья, она набралась смелости и медленно, чтобы не упасть от непривычной обуви, подошла к гробу. Склонившись так, что ее темные кудри заслонили короля от света солнца, она первая положила рядом с его головой бутон бордового амариллиса — его любимого цветка. Не удержавшись, девушка провела по мраморной щеке ладонью в черных перчатках. Ее ресницы дрогнули, а острый подбородок сморщился и мелко задрожал, и она с новой силой заплакала, содрогаясь всем телом и вытирая соленые слезы тыльной стороной рук. Незаметно подошедший Алекс увел повзрослевшую не по годам девушку в сторону, и, поглаживая по спине, старался успокоить.

Вскоре на выступе горы-храма никого не осталось. Все спустились вниз и ожидали у лодок. Но она до последнего закатного луча стояла рядом с гробом уже без слез, но еще с мокрыми глазами.

Семнадцать лет.

— Опять эта несносная чертовка?! Куда она убежала? Ищите! — кричали из зала Советов. Оттуда тотчас выбежала стража.

По длинному коридору эхом разносились шаги. Слуги обреченно смотрели девушке вслед, не в силах удержать ее от упорных, систематических побегов. Всякий раз, когда Старейшины пытались предпринять хоть какие-то меры, чтобы леди заняла законное место и несла корону на голове, девушка сбегала, словно перепуганная лань из горящего леса.

Она бежала туда, где ей всегда удавалось скрыться от надоевших душ, занимавших весь замок и постоянно перекрывавших кислород, тем самым мешая девушке спокойно жить. В место, которое было надежным пристанищем для «беглянки». Но даже в таком укромном месте принцессу мог отыскать один-единственный человек, словно неизменная тень следовавший за ней…

Девушка бежала легко и быстро. Родной замок из детства, казалось, совсем не изменился. Она знала каждый поворот, наизусть выучила количество ступенек, помнила и потайные ходы. Совсем скоро, буквально на глазах, она скрылась за дверью с глаз стражей в облегченных доспехах.

Решив сократить дорогу, она пошла через огромный светлый бальный зал. Из раскрытых створок принцессу облил ослепительно белый свет, на мгновение задержав. Она не ожидала, что слуги зажгут пышные люстры. Пока глаза привыкали к свету, стража приближалась. Девушка рванула с места к противоположной двери.

— Задержать и удержать! — крикнул кто-то из слуг завидным басом и с такой страстью в голосе, видимо, долгое время не ощущая настоящего адреналина, но ищущего забав.

— Ух, треклятые продажные человечки! Ух, задам я вам, — приговаривала принцесса тихим шепотом, скорее раздражаясь, чем злясь, и поскользнулась на недавно вымытом паркете. Лицо с тонкими и даже несколько детскими чертами лица исказила гримаса боли и недовольства. Прикрыв глаза, она тяжело выдохнула, успокоила внезапно всколыхнувшую злость, и быстро, насколько ей позволяло легкое, но длинное платье, встала.

Бежать дальше было намного легче: по красному ковру, а заветная парадная дверь находилась в нескольких метрах. Только путь ей преградила пара слуг с растянутым покрывалом. Повинуясь неясному инстинкту, девушка направилась к одному из стражей. Рывок — и она, легко опираясь о плечи слуги, ловко перекинула свое тело и мягко приземлилась на носочки балеток, а в следующее мгновение немедля толкнула огромную дверь.

Деревянная створка с жалобным скрипом распахнулась, ударившись о каменную стену, а в замок ворвался свежий ветер. Принцесса буквально спрыгнула с лестничного пролета, придерживая подол скромного платья и, скользя о гладкий камень, устремилась прочь от замка к Зеленому лабиринту.

Сад начинался с арки-входа, опутанной фиолетово-желтой бугенвиллией. Там она успокоилась и перешла на шаг. Прошла несколько метров — отдышалась, вытерла ребром кисти пот с лица и восстановила ритм сердца. До принцессы все еще доходили беспокойные голоса назойливого Совета и мельтешивших слуг. Эти звуки вновь будоражили кровь. Как кстати подул северный ветер, обдавший кожу прохладой. Эта легкая дрожь невольно расслабляла. Закрыв глаза, девушка прислушивалась к шепоту листьев и фейри. Медленно подняв веки, девушка осмотрелась, припоминая место из тысячи других похожих в этом лабиринте с очень высокими живыми стенами.

Прямо перед девушкой, в тупике, ярко-желтая амсония усердно изображала пушистую подушку из солнечных лучей; местами, где солнце почти не касалось этого растения, оно оставалось нежно-голубым — преимущественно внизу. Стену составляли железный каркас и красно-желтые вьющиеся розы вперемешку с цветущим диким виноградом. Сквозь мелкие камушки прорастала тоненькая травка. Местами, где нога человека едва касалась, а время не сбавляло хода, тропы монополизировала белая камнеломка. Солнце топило в ярком свету весь сад, придавая зелени тепло-зеленый оттенок. Калейдоскоп душистых запахов, исходивших от ароматной природы, приятно щекотал нос. Карие глаза принцессы загадочно сверкали в этой теплоте, а легкая улыбка не покидала лица.

Скоро девушка вышла в центр лабиринта, не особо задумываясь над временем. Там располагался аккуратный прудик с небольшими валунами у краев. По воде рассыпались ярко-рыжие блики и лепестки розово-белой эйхорнии. Принцесса медленно подошла к пруду и наклонилась, скрестив руки за спиной и принявшись высматривать рыбок. В глазах отражались мелкая рябь и непонятная пелена задумчивости. Принцесса мимолетно улыбнулась — мыслям ли или красной рыбке? Заправив прядь за ухо, выпрямилась. Рядом с прудом стоял бежевый геридон и два стула с красными мягкими сиденьями. На столе, в узорчатой вазе из керамики и с волютой, стояли цветы — это были синие розы, которые принцесса каждый день приносила из оранжереи. Только эти она ранним утром тайком пронесла, чтобы сейчас ими насладиться.

Проведя ладошкой по гладкой поверхности стола, она села на стул, откинула голову назад и задумчиво начала рассматривать чистое голубое небо: наблюдала за меланхолично проплывавшими белыми облаками и юркими птичками.

Дул по-летнему прохладный ветер. Солнце легко и заботливо вплетало рыжеватые нити в расправленные пышные волосы, компенсирующие размер головы. Девушка временами комплексовала из-за небольшой головы и субтильной фигуры, которую она скрывала за распущенными волосами.

Задумавшись, она не заметила, как над лицом возникла рука с синей розой, на лепестках которой играл свет, переливая ее всеми цветами морского дна. Это удивительное явление сравнимо разве что с горящим огнем или ясным небом. Человек заманчиво потряс цветком.

Парень лет девятнадцати с легким загаром чуть подался вперед, отчего некоторые пряди вороного крыла, спадающие до лопаток, припали к спине. До того густая чернота окутывала каждый волос, что даже сама тьма путалась в ней, однако настойчивое солнце не оставляло попыток вплести золотистые нити. Пряди легко развевались на ветру и так же быстро осыпались на плечи тонкими паутинками. Глубокий черный цвет глаз придавал им вечную загадочную томность, с которой он сейчас разглядывал принцессу. С тонких губ не сходила ласковая улыбка. Его образ дополняли белая рубашка с отложным воротником под черной мантией и с нашивкой синей розы у сердца, которая присутствовала на всех его одеждах как отличительный знак, взявший свое начало от небрежно брошенной им фразы когда-то давно.

Парень, склонившись над девушкой, сначала помолчал, недолго рассматривая ее лицо, а потом улыбнулся шире, как кот, наевшийся сметаны.

— Ила-ария, опять убегаешь? Негоже принцессе бегать в платье, — с легкой, но доброй насмешкой сказал он. Девушка прикрыла глаза на мгновение, думая о его осведомленности и собираясь с мыслями. И подняла веки.

— Ох… — вздохнула она, состроив недовольную, чуть обиженную гримасу. — Не лезь, Алекс, — девушка безразлично посмотрела ему в глаза, даже не шевельнувшись.

— Зачем же так? Как-никак мы не чужие, — обиженно выдал тот, сладко улыбнувшись. И выглядело бы все так, будто слова принцессы его задели, если бы не блеск в глазах, выдававший притворство с головой.

— Именно потому не лезь, — все так же отвечала, но без неприязни в голосе.

Лицо Алекса еле заметно изменилось: улыбка стала уже натянутой, но не потеряла профессионального блеска. Парень поежился и потер плечи то ли от мыслей прошлого, то ли от неожиданно подувшего ветра. Эти прохладные потоки все чаще волновали природу, заставляя ее оживать и шевелиться, а вместе с ней будила спящее время. Очередной, но уже более мощный поток ветра врезался в их фигуры растрепал головы и одежды: подол принцессы взметнулся, врезался в ножку стула. Алекс незаметно уложил черные паутинки, будто ветер их и не касался, а вот принцесса только и выдохнула, несколько небрежно убирая пряди с лица.

— Вау, — усмехнулся Алекс, и положил синюю розу на колени девушки. — Но раньше ты бы… — продолжил тему.

Принцесса не дала ему договорить: прикрыла своей ладошкой тонкие губы парня. Удивление в глазах тут же отразилось на лице. Но, несмотря на это, убирать ладонь он не спешил. Губами Алекс чувствовал теплоту тела — наверное, единственное, что было в ней от живого — и потому терять эту непрочную связь он не хотел. На пальцах принцессы остался цветочный запах, зацепившийся за нее полупрозрачным существом с зелеными крылышками — духом. Дух, поняв, что его заметили, мгновенно растворился в воздухе, более не привлекая внимания.

— Закроем тему, — проговорила нежным, шелестящим шепотом.

Когда принцесса убрала руку от его лица, Алекс неосознанно провел кончиком языка по губам, слизывая нектар какого-то цветка, оставленного реальным духом.

— И что с тобой делать? — Алекс, выпрямившись, показательно нахмурился и слегка наклонил голову набок, демонстративно вздохнув. В его исполнении это выглядело весьма умело. Казалось, он и правда над этим размышлял, стоя под солнцем с задумчивым взглядом.

— Не трогать, — пожав плечами, спокойно ответила. — Я по уши в делах, — чуть ли не пропела и сладко потянулась, вытянулась на стуле.

Принцесса встала с нагретого стула, подхватив розочку с колен, и, посадив в вазу, направилась к лесу — одному из множества выходов. Неосознанно она начинала подходить слишком близко к живой стене и совершенно не замечала, как почти вплотную жалась к ней. Каждый раз, проходя по тропинкам, необъяснимое чувство внутри заставляло ее буквально ластиться к зеленой изгороди, прикасаться ладонями и проводить среди травы самые прекрасные часы дня.

Принцесса повернула за угол, скользнув плечом о выпиравшие ветки и всколыхнув их так, что часть листьев опала. На ее розовенькой коже стали проявляться красные полосы. Но они так же быстро спали, как и появились.

Алекс издали всегда наблюдал за этой странностью, но еще не рассказал ей об этом. Словно очнувшись, он быстро спохватился.

— Посвятишь в дела? Я бы помог.

Ловко подбежав, парень на ходу заинтересованно заглядывал к шедшей девушке в глаза. Она шла вперед, словно по написанной программе, игнорируя его. Алекс уперся в изгородь, внезапно выросшую на его пути. Недовольному таким сюрпризом, ему пришлось замедлить шаг и обойти девушку с другой стороны. Он снова собирался поравняться с ней, но тут взгляд перехватил зеленый листок, застрявший в лямке платья. Парень притих, легко поддавшись нахлынувшему потоку мыслей:

«Видимо, он там после очередной ее ласки с кустом, — припомнил парень и продолжил сверлить листок взглядом, ничего не выражавшим, кроме странного интереса. — Помочь? Снять или оставить? Заметит? А может, сказать? Да, вроде, и так смотрится…»

Девушка остановилась и резко обернулась, укоризненно пройдясь по нему взглядом снизу вверх, словно осуждая за что-то. Он быстро состроил невинный вид и тупо улыбнулся.

— Себе помоги, — казалось, она прочитала его ненавязчивые мысли и запоздало ответила.

Удовлетворившись реакцией, она продолжила путь, так же резко развернувшись, из-за чего слабо укрепившийся лепесток вырвался из лямки.

Вскоре Зеленый лабиринт отступил, открыв перед ними ряд высоких, частых деревьев. До нужного девушке места — холма — наверх вела израненная каменная лестница с расстроенным частоколом по краям. Отсюда, с высоты, она могла видеть величавую Луну во всей ее красе. Замок стоял так далеко и высоко, что путь до выхода занимал прилично времени.

Остановившись в определенном месте, принцесса начала концентрировать силу вокруг себя. За считанные секунды ткань одежды, казалось, начала тлеть, исчезая рваными кусками с красной каймой — тлела. На место «сгоревших» частей одежды, тонкими, почти прозрачными и невидимыми нитями магия мгновенно создавала новую, необычную одежду — черный верх с удлиненным сзади краем, скрывавшим толстый ремень с чехлом для кинжала, и высокие сапоги, куда она сунула маленький кинжальчик. В магической одежде девушка совсем утратила образ принцессы, слившись с новой ипостасью: имея холодную ауру и такой же взгляд, она как никогда была похожа на скорпиона, и даже больше — она была скорпионом — выходцем из отряда убийц, или отшельником, странствовавшим без цели.

Алекс оглядел наряд, обернулся, потоптался, кивнул своим мыслям и вновь встал в исходное, но менять облик не счел нужным, имея вид под стать принцессе и в то же время выделяясь совершенно иной аурой, аурой галантного человека из общества высшего, светского, словно вышедшего из территорий Бáттори.

Замерев, подобно изваянию, девушка провела рукой по воздуху. Раздался неуверенный треск. Воздух наполнился чем-то тяжелым, сделавшись спертым. Еще секунда — и вскоре образовался портал, ранее спрятанный от посторонних глаз. Он напоминал прозрачную пленку, сквозь которую легко проглядывались деревья. Разве что их стволы легонько колыхались, как в отражении воды.

Девушка осторожно потянулась рукой к ряби в воздухе, и место, где она коснулась, покрылось рябью. Проверив портал на подлинность, принцесса смело шагнула вперед, заставив «пленку» дрожать, как лист на ветру. Портал лизнул лицо и руки девушки холодными краями, подарив ей на краткое мгновение чувство прохлады, о котором она уже давно мечтала, находясь рядом с Алексом и вдобавок под жаром солнца. После портал лопнул, окропив траву.

Алекс задумчиво посмотрел на мокрую траву. Она оживилась и словно покрылась утренней росой. Парень саркастически усмехнулся чему-то своему и переместился.

Первое, что они ощутили — это сильный порыв северного ветра, вынудивший Алекса покрыться мурашками и невольно сжаться. Девушка наоборот, даже повернулась к ветру лицом. Бросив изучающий взгляд на парня, поняла, что время года близится к зиме. О том же свидетельствовала увядшая рожь. Совсем скоро мимо этого места должна была проехать вереница из пяти карет.

И вот на горизонте уже замаячили повозки, звеневшие колокольчиками и постукивавшие колесами.

«Голуби со звоном явились», — заметив кареты, принцесса окутала себя и друга мороком, что скрыл пару от ненужного внимания на открытой местности. В этот же момент девушка пристально начала рассматривать содержимое.

Вокруг черных зрачков, словно густая кровь, начал разливаться красный цвет. В прожилках карих глаз он блестел разбросанными рубиновыми осколками.

Девушка беглым взглядом окинула проезжающую вереницу, стараясь отыскать нужного человека. Им оказался мужчина: его преклонный возраст выдавала проседь на бакенбардах и лысеющей голове; на носу скромно умостились очки с поблескивавшими стеклами в тонкой металлической оправе; его одежда с элементами кружева по краям лацканов и рукавов четко указывала на место в обществе.

— И это твои дела?

Парень скептически осматривал показавшуюся повозку, вопросительно изогнув темную бровь. В его глазах также застыли рубиновые «осколки», позволяя видеть причину, заставившую девушку притащиться в глухомань. Вокруг парня атмосфера стала гуще, из-за чего в ушах повис истошный звон. Всего на мгновение душа темненького возжелала убить сидевшего в карете, а в следующее — вся удушливая атмосфера исчезла; Алекс расслабился и принял безмятежный вид.

Принцесса старалась не оборачиваться в сторону друга. Сзади он не мог видеть ее взгляда, но выдавала почти незаметная дрожь в пальцах.

— Нет, не то, — девушка старалась не двигаться, пока говорила с ним. Силилась отделаться от него и уже подумывала уйти, как что-то дернуло за душу. — Зачем тебе вообще знать о моих делах? — сама того не заметив, она обернулась и посмотрела на него растерянно.

Девушка сложила руки под грудью и встала в позу, в которой читалось недовольство. Принцесса всем видом показывала раздражение, что ей не удалось и не хотелось скрывать.

— Я хотел бы помочь, — искренне улыбался Алекс, так мягко смотря на нее, что той стало неловко и пришлось быстро что-то соображать.

Она резко отвернулась, найдя удачный момент, и быстро зашагала вперед. В душе девушка радовалась, что самое нежелательное скрылось от его проницательных глаз.

И сейчас она просто убежала, оставив Алекса со своими мыслями наедине. Но, как бывает: если лань сорвется с места, лев, поддавшийся инстинктам, за нею устремится.

— И чем же он заслужил вашего внимания? — быстро поравнявшись с принцессой, поинтересовался Алекс.

— Есть ли у людей что-то отвратительнее жадности? Богатства развращают, власть ослепляет, а череда мелких удач уязвляет. Такой человек, как он, совершил слишком много греховных деяний, чтобы их все перечислить, — будничным тоном аристократки ответствовала девушка. В такие моменты она всегда вспоминала одну и ту же фразу.

«Если звезда в небе загорелась, то еще одной душе посчастливилось встретиться с Небом», — говорил отец и накрепко посадил ей в память эти слова. Их смысл до нее так и не дошел, но в голосе короля она чувствовала шуршащий, почти неслышимый шепот ужаса. Не черного, а всепоглощающего, словно дно моря — он тянул вниз липким страхом, топил в глубине неизвестности, но свет солнца упорно достигал взгляда, словно давал последний глоток воздуха, словно издевался.

Из мыслей девушку грубо вырвал Алекс, окольцевав ее за талию и легко оттащив. Древко с металлическим наконечником со свистом пролетело мимо замершей и напряженной пары. Когда опасность миновала, принцесса в руках друга обмякла.

— Благодарю, — на выдохе произнесла она и твердо встала на свои две, расцепляя его руки. Впереди никого не было, только деревья. А за ними четко ощущалось присутствие человека.

— Иди вперед, а я с ними поиграю немного, — парень ладонью подтолкнул девушку в спину, как можно скорее спроваживая.

Принцесса не стала противиться. Она послушно метнулась по полю и миновала несколько деревьев, за которыми заметила трех человек. Девушка опасалась преследований и стрел в спину, но вопреки ее ожиданиям ничего такого делать они не спешили, давая ей спокойно уйти.

«Три… Надеюсь, обойдется без ужасных последствий».

Между тем, пока девушка гналась за объектом, Алекс выманил троицу из засады. Все были как один скрыты за длинными черными мантиями с накинутыми капюшонами; подол их одеяний, который доходил до самой земли, серой дымкой растворялся в воздухе. Их ног он не видел, а следов магии за ними не нашел. Троица едва ли его волновала, ведь особой силы в них он не почувствовал. Но смущало парня нечто серьезнее их возможностей: их сущность. Несомненно, то были люди. И, несомненно, те людьми не являлись. В них не было жизни, а аура сочилась человеческой энергией. То были не сгустки черной магии, ведь тени на колосьях не плясали. И даже не призраки.

Но все это меркло перед целью. Вести диалоги с этими существами парень не намеревался, видя, что те к светской беседе взаимно не расположены, но это не мешало ему сохранять спокойный вид и приветливо улыбаться врагу, будто намеренно выводя тех из равновесия.

Алекс пальцем поманил к себе одного. И пусть, непонятно почему, он ожидал боя один на один, его в мгновение окружили, перекрыв пути к отступлению.

«Так даже лучше».

Он наблюдал за действиями неизвестных и старался никого не упустить. Они двигались по кругу плавно, ища более удобные позиции. Пока троица присматривалась к ситуации, под ногами Алекса начинала бушевать магия. Рожь заискрилась золотистым цветом вперемешку с рыжим и мгновенно сгорела в пламени, заставив неизвестных немного отступить. Земля, на которой парень стоял, покрылась пеплом, а грязь и камни булькали и плавились. Еще мгновение — и пламя, что было опаснее лавового духа, вспыхнуло огненным «цветком». Трепетавшие на сильном ветру «лепестки» бережно окутывали ноги Алекса, не сжигая одежды и не опаляя кожи. Несмотря на весь жар и явную опасность, в его середине парень казался обманчиво уязвимым, легкой мишенью. Но стоило сделать хотя бы шаг к алому «цветку», как «лепестки» превращались в эластичные пламенные «кнуты».

Одно из существ попробовало подобраться и вернуть свои позиции, но пламя ему этого не позволило, спалив бóльшую часть подола. Под восстанавливающейся мантией Алекс успел рассмотреть босые стопы в белых бинтах, что покрывали каждый сантиметр. Такое положение неизвестным не понравилось. Не мешкая, существо с другой стороны пустило магическую стрелу из лука. Но та не долетела до «цветка». Древко превратилось в пепел, а наконечник жидким металлом брызнул на пепел, отчего-то мгновенно застыв серебряными каплями.

Алекс, бросив недоверчивый взгляд на застывший металл, не спешил действовать и наблюдал за существами. Неизвестные существа попыток более не предпринимали, подражая парню. С минуту висело немое напряжение. Ветер вновь напомнил о себе, зашелестев листьями, но сквозь жар огня пробраться не сумел, обогнув «цветок». В это время третье существо, что стояло позади Алекса, привлекая внимание, начало двигаться: пару шагов назад, потом в бок, к одному из своих, и замерло. Сначала Алекс не понял смысла, но неожиданный всплеск сильной энергии совсем рядом с ним выбил его из равновесия, заставив интуитивно отбежать в освободившуюся прореху круга. Догадка себя ждать не заставила: прореха была ловушкой. Но инстинкт самосохранения велел Алексу что-то быстро предпринять, и он намеренно попался, дав невидимой силе заточить себя под купол и отрезать от огненного «цветка». Неизвестные тут же сомкнулись в более узкий круг и приготовились к атаке, но…

Стоило магу лишить свою стихию контроля, как она, на удивление своевольная, свободная, бурным вихрем понеслась по полю, выжигая растительность до самых корней. Неизвестные, совсем перепуганные поведением «ожившего» пламени, замешкались.

«Самых слабых, что ли, послали…» — досадно подумал парень.

Тем временем огонь, словно щупальцами, взбирался на существо по мантии и жадно пожирал его. Неизвестное брыкалось, крутилось, но не кричало и не пыталось скинуть с себя мантию. Ткань сгорела дотла, открыв парню странную картину: перед ним стоял человек, полностью покрытый бинтами. Не только конечности и торс прятались под белой тканью, но и все остальное, что было у человека, оказалось скрыто. Алекс весьма удивился зрелищу, позабыв про двух других. И когда он обернулся, чтобы посмотреть, от них осталась лишь горстка пепла. К ним присоединился и последний неизвестный. Трупного запаха за оградой ловушки парень не почувствовал. С исчезновением последнего вся их магия спустя минуту рассеялась и выпустила Алекса на свободу. К тому времени сильный поток ледяного ветра успел разнести все следы их существования по миру.

«Ну, хоть пользу принесли», — потирая плечи, довольно подумал парень. Неопределенно помахав ладонью около себя, он призвал огонь обратно. Тот, на мгновение замерев, в следующую же секунду понесся к ладони Алекса подобно преданной собаке. Еще не долетая до руки, пламя растворялось в воздухе. И только рыжие искры напоминали о его существовании.

Принцесса весьма быстро нагнала повозки, использовав магию. А сужение пространства, напоминавшее эффект растянутой резинки, сокращало реальное время и позволяло добираться до нужного места в разы быстрее. Но ее беспокоили те трое, что остались позади и не помышляли о преследовании. Она нутром чувствовала подвох.

Интуиция была права. Вскоре четыре последние кареты остановились, дав фору первой, последовавшей дальше. Девушка тоже замерла, ожидая от их «привала» сюрпризов. Дверь кареты распахнулась и выпустила двух мужчин в форме с заряженными револьверами. Без предупреждения каждый сделал по несколько выстрелов, и ни один не попал. Девушке много двигаться не пришлось: она заведомо знала, что неточность этого оружия — один из многих его недостатков. Второй заключался в катастрофически малой вместимости магазина, так что уже скоро стрелкам пришлось перезаряжаться.

Ждать принцесса не стала. Достаточно было простой концентрации, чтобы морозная дымка из кулона на ее шее вытекла и добралась до стволов, и заморозила барабан и дуло. Находясь в замешательстве, нападавшие не успели заметить, как тот же туман, искрившийся холодом, начал окутывать их ноги, «вонзая» ледяные иглы и приколачивая человеков* к земле. Эти ребята не представляли для девушки угрозы, наоборот — больше принцессу беспокоили те, что сейчас тихо отсиживались в карете. Они под маской неизвестности казались устрашающими. Совсем как те, скрывавшиеся в тени засады и таившие тьму. В тот момент девушка не смогла четко разглядеть неизвестных из-за ненормальной тени, но вместо этого хорошо запомнила ауру. Легкую, почти невесомую. Она была похожа на первый падающий снег, заглушавший все звуки и стиравший любые запахи. Однако цвет он имел черный, непроглядный, отчего казался непомерно тяжелым. Принцесса испытывала амбивалентность чувств от одного только воспоминания.

И словно услышав смятение ее души, двери оставшихся карет выпустили тех самых пугающих личностей. В мантии с головы до ног. Не видно ни лица, ни ступней.

«Мерзкое ощущение», — принцессу передернуло.

Эти существа долго не бездействовали. Всей своей сворой из шести неизвестных они двинулись врассыпную и попытались окружить, отчего девушка ловко увернулась и напролом направилась к двум из существ. Напор с ее стороны ввел по факту неопытных неизвестных в замешательство. Воспользовавшись суматохой, девушка проворной кошкой юркнула между существами, при этом удерживая концентрацию. За девушкой поспел ледяной шлейф, толстым льдом покрывший землю. Существа не успели увернуться, и холод коснулся их. Стоило зацепить мороз кончиком мантии, как лед тонким слоем начал карабкаться по ткани, забираться под мантию и бинты. Под ними скрывались обычные смертные тела. Холоду хватило несколько секунд, чтобы превратить два неопознанных существа в ледяные статуи.

Невзначай подул ветер, сорвав с деревьев неживые листья. Слабым вихрем небольшой цветастый листопад покружился в воздухе, очерчивая спиралевидный путь ветра, и спикировал вниз, разноцветными кляксами разбиваясь о две ледяные статуи. Плавно поднявшись с земли, листопад продолжил путь с ветром. В тот же миг раздался звонкий треск, режущий тишину. Лед раскололся и рассыпался на мельчайшие осколки, больше похожие на бисер. Но, не долетая до земли, растворялся в воздухе.

Оставшиеся четыре существа замерли, не решаясь что-то предпринять. По их внешнему виду принцесса не могла определить эмоций. Ей лишь казалось, что они напуганы. Принцесса вполне могла бы продолжить размышления, если бы ее не отвлекли. Она была так сосредоточена на мыслях, что совсем позабыла про пару вооруженных людей. Правда, девушка была уверена, что обезоружила их, но не тут-то было. Один из умников весьма кстати додумался иначе использовать свой, казалось бы, бесполезный револьвер: сильно замахнувшись, стрелок запустил холодный кусок железа девушке прямо в затылок, заставив ту вскрикнуть от резкой боли:

— Черт! У вас совесть есть?!

Ушибленное место сильно пульсировало и начинало гореть, спутывая мысли, а в ушах растекался раздражающий писк. Одной рукой она потерла болезненное место, а второй выпустила туман, заморозив одного умника. Вскоре послышался характерный треск, но она была слишком увлечена ушибом, чтобы его услышать. На глаза выступили слезы, но девушка смахнула их. Совсем скоро, благодаря нечеловеческой регенерации, боль прошла, не оставив после себя и следа. Принцесса упустила момент благополучной атаки, позволив существам скрыться. Ощущение их присутствия выветрилось. Она огорченно выдохнула и отправилась за преследуемым объектом, наплевав на одного живого человека и бесполезное преследование неизвестных.

Когда принцесса нагнала повозку и немного поколдовала над колесами, карета вынужденно затормозила, отчего лошадь потянуло назад. Кучер, еще не понявший в чем дело, с завидным усердием размахивал бичом, пытаясь задать лошади направление, но та неизменно оставалась на месте, только что грязь под ногами мешала.

Девушка распахнула дверцу и заглянула внутрь. Под сиденьями она смогла лучше разглядеть ящики с эмблемой бледного черепа и учуяла странный морской запах. Но больше этого ее интересовал человек, что осоловевшими глазами вытаращился на принцессу и почти не дышал. Она рывком вытащила мужчину из кареты, щелчком разморозила колеса и приказным тоном крикнула кучеру:

— Посылай!

На удивление, человеком он оказался послушным и, раз замахнувшись бичом, выдал из воздуха пронзительный свист. Лошадь, напуганная громким звуком, рванула с места, оставив незваную гостью позади.

— Ну что, поговорим? — с неким чувством омерзения она чуть ли не намеренно отпустила барина так, что он, и без того сидевший на земле, покатился на спину, кряхтя от дряхлости. — Ты, — высокомерно посмотрев на человека, уже намеревающегося бежать, — недостойный, — прижала подошвой сапога к земле его запястье, да так, что барина перекосило от боли и страха, — мерзкий, — и надавила до хруста, — сдохни.

Речь с тонких белых губ текла медленно, четко, грубо. Взгляд карих глаз сейчас был не просто холоден — он словно говорил мужчине о презрении девушки к прожитой им жизни. Она пыталась задушить, вырезать пристальным вниманием в его напуганных глазах одно единственное слово: «Diam**».

Принцесса занесла над его головой руку и медленно раскрыла ладонь; одновременно с этим тускло засветился кулон. Кисть покрылась полупрозрачным инеем, а из ладони посыпались маленькие игольчатые снежинки. Они тихонько падали на голову человека. Вскоре он покрылся льдом, внутри все заледенело, и стоило дунуть ветру, как лицо человека от макушки и до тупого подбородка раскололось надвое. Девушка поспешила отойти, видя, как трещина пошла по всему его телу, и, разрывая того изнутри, лед лопнул, брызнул крошечными осколками. Еще какое-то время шел погребальный снегопад вокруг некогда бывшего человека. Трава на том месте потеряла живой цвет, став хрустальной.

Понаблюдав за исчезающими снежинками, за своим творением, она вернулась в Луну.

Алекс поджидал подругу у фонтана во внутреннем дворе замка. Удобно расположившись на одной из скамеек, закинув ногу на ногу, он сомнамбулически гипнотизировал синюю розочку, задумчиво прокручивал стебель в тонких пальцах, но не видел перед собой цветка. Слабый ветерок лишь изредка касался парня, будто пугливая птичка облетала хрупкий бутон. А солнышко без стеснений бросало свои раскидистые лучи на все, до чего могло дотянуться. Это время года парню нравилось своей теплотой, в отличие от места ранее, в котором царили холод и унылость. Пригревшись на лучах, он даже не сразу заметил приход девушки, глубоко погрузившись в мысли о произошедшем. Но быстро почувствовав присутствие, вскочил с места и поприветствовал:

— Рад снова видеть вас, ваше высочество, — демонстративно поклонился, приложив руку к сердцу и искренне улыбнувшись. — Что вас так задержало? — поинтересовался он. Легкие тут же заполнил запах свежести. Зимний дух, ее любимый, всегда следовал за ней по пятам. Алекс насторожился, осознав, что это могло быть опасно.

— Мусор, — не подумав, недовольно буркнула она.

А Алекс все же бросил какой-то темный взгляд в ее сторону, закусив губу, словно в его мыслях промелькнуло что-то недоброе.

Примечания:

Илáрия — ударение на второй слог.

*слова «человеков» в любом виде просьба не отмечать в ПБ.

**«Diam» — гадость.

Глава 2. Плохие вести

Сколько помню, наш дворец всегда отличался отсутствием вкуса. Он сочетал все стили и культуры, и каждый день добавлялось что-то новое. А когда во дворце не оставалось места, более старое отправлялось в подземелье. Так Луна начала расти, пуская корни так глубоко, что родился второй город. Подземный город, о существовании которого знают немногие. И как бы я ни хотела туда попасть, ключа от огромных, похожих на железные двери, врат никто не мог отыскать. Эта самая странная причуда отца. Но то, что не дает мне покоя и по сей день, находится выше Подземного города.

Если сделать шагов тридцать от парадной двери, упрешься в еще одну. Отварив ее, перед тобой снова встанет дверь. И так будет мучительно долго, пока не пройдешь все двенадцать дверей прямиком до тронного зала. В детстве я еще не понимала, насколько жутко и в то же время прекрасно это. Как окоченевший труп птички в снежный день, как затмение на витражных окнах храма Живых, как ангел с черными крыльями. Не понимала. Мне просто нравилось пробегать через анфиладу дверей, разрывая собой воздух и оставляя все позади. Проходя каждую арку, я словно преодолевала маленькое препятствие. И наградой за эти подвиги было трепещущее чувство в груди: оно тихим журчаньем маленькой речушки прокрадывалось в сознание, что там, за двенадцатью дверьми, на высоком троне сидит он. Со временем пристрастие к этой забаве поутихло, однако чувство ностальгии заставляло меня время от времени посещать позолоченный свод арок.

Но сейчас, когда я отворяю эти двери, вместо того веселого азарта, в груди замирает тихий пугливый зверек — страх. Хочется верить, что, преодолев их все, я, как и раньше, увижу его. Короля, важно сидящего на троне и сдержанно улыбающегося, а вокруг него оживление, шепот голосов и цоканье неторопливых каблуков.

Рука не смеет нажать на ручку двери. Ноги не спешат делать шаг. Даже мысли разбегаются в ужасе, что ожидания не оправдаются. Все внутри противится, не хочет открывать эту дверь! — просто взять и отойти от нее, такой холодной и непринужденной. Будто смерть владельца ее, бездушную дверь, совсем не волнует. Она так долго охраняла покой короля, а теперь с таким же важным видом охраняет пустое место.

Но тут, словно бы мои молитвы были услышаны, — она сама открылась, заставляя меня выпрямиться, чтобы не столкнуться с косяком массивной створки. Передо мной стоял слуга с чистой посудой в руках. Несколько удивленный, он поклонился и быстро прошел мимо. А я, как и всегда, застала тишину и пустоту в тронном зале. Я махнула головой, выгоняя грустные мысли, и озаботилась внешним видом зала, загадки белых стен которого мне так и не удалось разгадать.

Двенадцать ступеней из белого мрамора пирамидой уходили вверх и возвышали изысканный, но по-своему божественный трон. За его позолоченной высокой спинкой, отделанной мягкой красной тканью, раскрывались две пары белых крыльев ангела: одна пара аккуратно сложена, другая — распахнута, словно бы готовая что-то поднять, возвысить к Небу — к их дому, но, так и не закончив начатое, застыла. Стоя тут, у входа, казалось, что крылья настоящие, когда-то вырванные из спины невинного архангела. Но стоило подойти к ним в плотную, коснуться их, и, казалось, фарфоровая бархатность заставляла вздрагивать от ледяной, неживой прохлады.

С этой холодностью соперничали только небольшие статуи по обе стороны трона. По одну, свернув на полу белое тело кольцом, вытягивался головой змий. Открытая пасть словно что-то держала во рту между двумя желтыми клыками драгоценного камня. Два красных гранатовых глаза пылко горели, и в то же время вид змия оставался спокойным, непоколебимым, как если бы он просто наблюдал за тронным залом. Этим статуя нередко отпугивала от себя гостей. По другую сторону трона беззащитно спал гордый рыжий лев. И хотя при одном взгляде на него появлялось навязчивое желание приласкать спящего короля зверей по черной гриве, выступавшие когти из ярко-желтого камня так естественно впивались в мраморный пол, что непременно отталкивали. Выделявшаяся этим же желтым камнем кисточка длинного хвоста, валявшегося поодаль от тела, по форме напоминала наконечник копья, опасно поблескивая на свету и придавая льву гордое одиночество даже рядом с троном и змием.

Помнится, кто-то из Домов говорил, что змея — это мудрость и земля, а лев — власть и свет. Они — олицетворение его силы, его власти и его короны. Где-то в этих стенах пришелся слух о еще одном символе, некогда бродившем по бумажным наброскам тронного зала. То была статуя лисы. «Лиса — это покровитель лукавства и пламени. Ставить его в тронный зал — неслыханное неуважение к своему народу и всей аристократии». Так выразился один из Домов. И хотя отец… И хотя король мог возразить, он только согласился и убрал лиса.

Под своей ладонью я ощутила прохладу каменного змия, но долго задерживаться здесь не стала. Ноша тяжелеет в этом месте и душит сильнее, словно кто-то олицетворенный пытается накинуть на мои плечи мантию. Я поспешила покинуть эту часть замка.

Моя комната располагалась глубоко в коридоре с плотной дверью. За ней просторный круглый холл, а дальше спальная комната. Я с удовольствием упала на белые простыни и не сдержала вздоха облегчения. Так многое навалилось за один день: Совет, Алекс, барин и эти неизвестные. Интересно, кто они?

Эти размышления заменили другие. Почти у самого потолка, где навес из нежно-лазурной ткани не закрывал обзор, висели часы, с помощью магии светящиеся в темноте.

Раньше, когда я была совсем маленькой, помню, они меня пугали своим неоновым свечением…

День стоял ясный и светлый, как частенько бывает в Империи Лие́ра. Маленькая шестилетняя принцесса, одетая в желтый сарафан, подпоясанный тонкой шнуровкой, задорно бегала босыми ногами вокруг дерева во внутреннем саду Луны. Под раскидистой кроной было прохладнее, чем на открытом пространстве. Там сгустившиеся тени надежно защищали от солнца, создавая своеобразное укрытие, но они были бессильны против южных ветров, несущих с собой жар. Ветер всячески шалил с пышными кудрями девочки, запрокидывая их на лицо или спутывая в них сорванные листья и траву. Растрепанная, она иногда подбегала к отцу, поднося ему что-то подобранное с земли, а потом быстро убегала обратно, прячась за деревом. Своеобразная детская игра, правила которой были ведомы только ей одной.

Страсть к свободе подначивала девочку карабкаться выше по дереву, хвататься за его мощные стволы, пробираться сквозь листву — добираться до самой вершины дерева, а потом наслаждаться окоемом. Взгляд не цеплялся за что-то высокое: ему был открыт простор. Она видела города как на ладони; все деревья смешивались в сплошную зеленую равнину; голубое небо было бескрайним настолько, что взор девочки не был способен окинуть его целиком. Лишь изредка виднелись где-то там макушки самых высоких башен из Áсуаны и Бáттори, находившиеся за тысячами миль от Луны. Так далеко, что даже вольной птице не под силу преодолеть такое расстояние за раз. А казалось, желаешь — бери, вот же они, совсем близко, стоит только руку протянуть. Чудеса природы сильно увлекали маленькую принцессу, а Природа в свою очередь оберегала ее.

Зная это, король расслабленно сидел на деревянной скамье и наблюдал за небом. Король носил длинное одеяние со шлейфом, выполненное из бледно-желтой парчовой ткани. На бедре оно повязывалось белым тканевым ремнем с красными кутасами. Сквозь глубокие клиновидные вырезы на груди и спине проглядывалась белая исподняя. Расклешенные от локтя рукава с вырезом спускались до колен и не сковывали движения. Сегодня он был без своей королевской мантии, желая на день или хотя бы на час забыть об обязанностях. Но его волосы, похожие на плавленное золото, убранные в роскошную высокую прическу, все равно напоминали ему о долге перед троном тяжестью своих убранств; каскад волос спускался по груди, спадал до ног и концами тяжелых кудрей едва касался скамьи. Пальцы его рук сжимали веточку с распустившимся белым цветком, которую недавно принесла дочь.

Сколько бы я ни бродила среди призраков прошлого, ни утопала в их разноцветном болоте, его лицо никогда мне не удавалось вспомнить самой. Знаю, что цвет его глаз напоминал яркий изумрудный камень, — цвет мокрой травы, цвет кроны деревьев, цвет спелого зеленого яблока, цвет самой Природы, будто сделанные из одного материала; знаю, что кожа его от природы была темная, оливковая; иногда он подпирал щеку рукой с удивительным кольцом и улыбался чему-то очень нежной улыбкой. Я все это помню и знаю. Но его выражение, словно маска, будто было снято с лица. Пустое место без глаз, губ и носа. Ничего. Столь необъяснимая забывчивость пугала, этот страх я еще не приручила.

Пока король рассматривал цветочек, кажется, яблони, малышка вскарабкалась слишком высоко, почти на самый край дерева, где все ветки истончались. Маленькой ножкой она ступила на хрупкую ветвь, чтобы разглядеть небо лучше, еще ближе, чем оно было. Та прогнулась, как прут, стала напряженной и вот-вот грозила сломаться. Стоило сделать шаг. Еще один, и еще один.

Жалобный треск. Недовольный хруст. Шум взволнованной листвы. Беспокойный ветер. Глухой стук. Звенящая тишина.

— …! — Король что-то выкрикнул. Но его крик затерялся в звуке плачущей Природы.

Когда он подбежал, девочка уже лежала на поломанных ветвях и низкой траве, сквозь которую была видна коричневая земля. Он со страхом, нервный, с судорожными движениями пытался что-то предпринять: осматривал ее, водил руками, мысленно читал бесполезную молитву. Он был готов прыгнуть в котел Преисподней, если бы это вернуло тот утраченный миг. Король корил себя за невнимательность. За секундное послабление. Что не уследил за малышкой, дав ей слишком много воли.

Оглушающий шок, на время парализовавший короля, ввел его в леденящее оцепенение. Поблизости никого не было. Окна дворца высоко и далеко, а двери плотно заперты. Казалось, в таком просторном месте ничто не сдержит его крик, но плотный купол ужаса создавал эфемерную изоляцию, в которой все звуки приглушались невидимой силой. Но шок его развеялся, гудение в ушах исчезло, а напряжение с тела пропало — он заметил, как черные ресницы принцессы дрогнули. Король наконец услышал стук ее сердца, что все это время заглушала паника. Под девочкой не было крови, а на теле лишь крохотные царапины от жестких веток.

— Жива́…!

Голос его сел, словно бы от долгого крика. Но король в то время молчал. Онемевшие губы двигались плохо, непослушно. Бледность с лица медленно отступала, а сердце прекращало вырываться из груди и грохотать. Принцесса не очнулась до конца, лишь неосознанно дала знать, что слышала и чувствовала волнение отца.

Вечером она уже проснулась в своей комнате. И первое, что король услышал, это ее испуганный крик. Он вырвался только сейчас, будто нагоняя прошлое — момент падения.

Второй раз за день кровь на лице короля сходила, и он начинал бледнеть. Она была рядом, но все равно напугала и сильно взволновала короля. Как можно крепче обняв, он начал успокаивать дочь. Принцесса плакала тихо, всхлипывая временами, пряталась носиком за плечами отца. Королю думалось, что это падение так напугало ее, но ошибался. Ее мать, что бесшумной кошкой вошла в комнату, осторожно присела рядом и нежно приобняла обоих. Пока принцесса не успокоилась, они сидели с ней. Держась за парчовую ткань отца, она с силой клонила его на себя, вынуждая нависнуть над ней, а другой рукой старалась удержать мать за подол пышного платья. За отцом она чувствовала себя спокойно, а в объятиях матери — уютно. Королева наклонилась над ухом дочери и ласковым голосом спросила о ее страхе. Ответ последовал не скоро. В темноте комнаты чета смогла разглядеть смущение на щечках. Но страх, что был сильнее стыда, вынудил малышку поведать о часах. Они, днем яркие узором, ночью перевоплощались в корявый силуэт непонятного, но пугающего существа. Король с королевой понятливо кивнули, погладили по головке и укрыли ее от «страшного чудовища».

В ту ночь у короля с королевой было две заботы. Одна из них дочь, а другая — травма принцессы. Если следующей ночью король усыпал потолок звездами и скрыл уродливый рисунок за множеством неоновых переплетений, то залечить травму принцессы он не смог.

Бередить зудящие раны со сладкими воспоминаниями было больно, ведь сейчас их здесь уже нет.

Злость за их смерть будоражила кровь, энергия закипала вновь. Желание отомстить убийце отнимало слишком много сил. Но сон, так необходимый сейчас, быстро сбивал весь настрой. Забыть мысли, забыть себя и о возмездии на краткий миг. Расслабиться. И тьма. Сонная пустота.

— Господин Алекс!.. — В оранжерею кто-то вошел и окликнул тревожным голосом. — Прошу прощения за столь неожиданный визит.

К Алексу стремительно приближался человек старше графа по меньшей мере лет на тринадцать, но едва ли выглядел на свой возраст. Накинутый на одно плечо, зеленый хито́н свободно свисал, подпоясанный тонким черным поясом. Длина, достающая до щиколотки, подчеркивала его высокий статус. На плечах висел гима́тий на несколько тонов темнее хитона, который у шеи крепился фибулой в виде волнистого солнца, покрытого красной и желтой эмалью. Слишком длинная и тяжелая ткань хитона время от времени спадала, и человеку приходилось поддерживать лоскут правой рукой. Из-за этого создавалось неверное впечатление раздражительного человека со скрытыми намерениями, — настолько часто его можно было заметить в подобном положении.

Мужчина мимолетом огляделся и спешно добавил:

— И за то, что так некрасиво отвлекаю вас от вашего бесспорно интересного увлечения.

— Все в порядке. Что случилось? — вежливо ответил Алекс, оторвавшись от своего занятия — рассматривания куста белых роз. Он примерно знал, «что случилось», но в данный момент грубость себе не позволил.

К нему уже не первый раз подходили люди из Совета, и не раз он повторял одно и то же. Убитый вид пришедшего взывал к слабым откликам жалости, что Алекс тут же глушил их весомыми аргументами.

— Простите, что сразу к делу… Сами понимаете, оно неотложное. Откладывать столь важную проблему — к беде. Да и вообще все проблемы в общем… все к беде. Так что я искренне и нижайше, — он низко поклонился, держа руку под тканью гиматия, и тут же выпрямился, — прошу вас о помощи. Уговорите принцессу взять регалии! Ее нужно короновать! — жалобно и напористо просил он. И если бы позволил статус, он бы уже ползал на коленях.

Мужчина распинался в извинениях гораздо дольше, чем ему казалось. Но это не мешало ему сохранять уверенный вид оратора. Мужчина смело смотрел Алексу в бездны глаз, иногда нервно вздрагивая от равнодушной насмешки в них. Но всю эту обманчивую смелость можно было раскрыть всего лишь посмотрев на сжатую ладонь мужчины, державшую ткань хитона.

— Уважаемый Ра́уль, я все понимаю, но силой заставлять девушку подчиняться моей воле — позор для меня, — говорил, словно распевал балладу на публике, прикрыв темные глаза и пустив на лицо еле заметную улыбку, и чуть слышно добавил, — хотя, смотря каких… — но собеседник его не услышал, а лишь быстро замотал светлой головой в знак несогласия с замечанием. Советник уже начал волноваться, пытаясь смочить пересохшее горло, и нервно сглатывал.

— Я совсем не это имел в виду! — живо возразил, дабы разрешить сложившееся недоразумение. — Пожалуйста, уговорите ее. Покажите ей все преимущества правления… — он судорожно пытался придумать еще множество причин, крутя руками в воздухе в поисках чего-то существенного, и совсем позабыл про спадающий край. Вконец он схватился за светло-каштановую макушку, совсем обессилив. И тут пришла мысль, которую он уже хотел было преподнести, торжественно всплеснув руками, но Алекс его перебил:

— А разве не вы должны этим заниматься? — он сделал легкий намек с проскользнувшими нотками стали, снова рассматривая цветы.

«Это нужно срезать, а то разрастется по всему стеблю…»

Парень нежно касался хрупкой розы и умело обрезал шипы и стебли. Мысли уже текли по совсем другому руслу, где-то на границе сознания он понимал, что советник пытается сказать ему что-то очень «важное», но Алексу было все равно.

— Я в отчаянии, — горько произнес Ра́уль. И, поняв, что больше слушать его не станут, обиженно отвернулся и медленно, в надежде, что в последний момент Алекс позовет его, поплелся обратно. Но ожидания не оправдались, так и оставшись только надеждой Рауля, уже вышедшего из оранжереи.

«Да что им все неймется? — пнув первый попавшийся несчастный камень, парень попытался выпустить злость. — Я, конечно, понимаю, что положение нелегкое, но не горит же!..»

Алекс проводил человека пустым взглядом и продолжил заниматься своими делами уже более сосредоточено. Морщинки на лбу все же выдавали раздражение этим небольшим спектаклем.

Через какое-то время парень спешно вышел из оранжереи и направился в замок, откуда вышел с небольшим пакетом в руке. Минуя стеклянную дверь, он прошел по каменной тропинке к деревянному столу. По краям многочисленных дорожек росли невысокие кустики редких растений. Аккуратно стриженные лужайки пестрели разноцветными цветами, сонно покачивающие головками. Стволы вековых деревьев были опутаны зелеными лозами виноградника и вьюна. Но главное чудо этого сада находилось в самом его конце — это были озеро и одинокая ива.

Кристально чистое озеро, в котором шаловливо плескались рыбки самого удивительного окраса, форм и размеров, во всем дворце славилось своей необычностью. Разнообразные озерные травы окаймляли берег. Лучики солнца разбивались о воду, рассыпаясь янтарными бликами.

Легкую рябь создавали водопадом свисавшие листья ивы, в свете солнца казавшиеся ярко-зелеными с желтыми пятнами. Назвать это дерево ивой было бы неправильно. Оно было необычное: на нем росли синие розы, уход за которыми взял на себя Алекс. Дневная красота ивы казалась светлой, почти ангельской, но в сравнение с этим, ночная таила в себе некую загадочность, полностью раскрывавшую себя при полной луне.

Только при Бледнолицей, чьи серебряные лучи проникали сквозь прозрачные стекла потолка и освещали иссиня-черную воду, цветы начинали мерцать неоново-голубым. Таинственный цвет мягко обволакивал плакучую иву шелковым свечением. Немногочисленные бутоны в озере придавали воде волшебный вид зимнего мороза на расписном полотне. Очнувшиеся ото сна светлячки, сонно виляя в стороны и проводя в темноте салатовые линии, дополняли эту идиллию блаженным спокойствием и тихим умиротворением. Это — небольшая сказка, в которой навечно застыло время.

С уходом такой ночи живописность картины не исчезала, а плавно преображалась, приобретала новую, дневную красоту.

Добравшись до стола, рядом с которым стояли два стула, парень положил бумажный пакет на столешницу. Порывшись и найдя искомое, вынул. Это была баночка круглой формы с белыми стенками. Взяв ее, Алекс направился к озеру. Открыл. Резкий взмах руки — и корм разлетелся по всему озеру. На водной глади вновь и вновь появлялись расплывающиеся круги от поднимавшихся за едой рыб. Вскоре некогда спокойная вода полностью покрылась рябью.

Полюбовавшись на это, Алекс уже было собрался уходить из оранжереи, но тут он остановился, словно бы его что-то схватило. Черные зрачки начали быстро увеличиваться, как от страха. Только в глазах пряталось удивление, которое он поспешил развеять. Ловко обернувшись на пятках, парень спешным шагом подбежал к покатистому берегу и присел у самой кромки воды. От резкого наклона черный локон выпал из-за плеча, загородив обзор парню. Алекс небрежным движением руки заправил волос за ухо и внимательно начал всматриваться в воду. На поверхность всплыла голубоватого цвета рыбка, поблескивая на свету чешуей. Алекс настолько сильно сосредоточился, что, казалось, застыл каменным изваянием, и ни один звук не мог привлечь его внимание. Взгляд темных, чуть прищуренных глаз, был устремлен на голубую рыбку, ведавшую ему о Ветре и его шепоте.

Через приоткрытые в оранжерее окна проникал свежий ветер и нес вести с разных уголков Земли, щедро раздавая их всему, до чего касалась его призрачная рука: камню на песке, листку на дереве, муравью на земле, птице в небе. Даже сам ветер напевал мелодию о своих путешествиях.

«На сей раз он принес плохие вести… Опустошение водоемов — дело нелегкое. А если учесть, что все было сделано, на удивление, согласовано… Одновременно, неожиданно и за какие-то несколько минут! То, выходит, у нас большие проблемы, — не спеша обдумывал парень. Плюхнувшись на траву, он скрестили ноги и устало закатил глаза, смотря на небо сквозь стеклянную преграду. — Даже самому опытному магу такое не под силу. К тому же останавливало не только время, скорость, но и место…

Хоть на Земле Зéро и существуют разные расы, их все равно разделяют невидимой границей, так как они зачастую не признают друг друга. Да еще и Да́лла… Это и затрудняет положение в мире, — он тяжко вздохнул, осознавая, насколько плачевно состояние мира, еле удерживавшегося на подрагивающих от тяжести ответственности весах. — Нахождение мага во второй половине мира — Дáлла — земле простых людей, грубо говоря, смертельно. Сколько, однако, проблем…

Даже если Совет что-то придумает, вряд ли Да́лла с нами согласится, — парень встал и направился к выходу. По пути он небрежно сорвал с ивы голубую розу. Красная капелька крови лениво собралась и медленно спустилась по пальцу. — Надо же так! — ничуть не поморщился».

Парня обдало холодом, а на теле выступили мурашки. В попытках согреться, Алекс материализовал черную мантию с капюшоном и узкими рукавами. На хорошо севшей одежде блеснула небольшая брошь и тут же скрылась за складками. По своему обыкновению, Алекс не посчитал нужным его зашнуровывать.

Он выскользнул из оранжереи, темным пятнышком мелькнув мимо тренировочного зала и не обратил внимания на стоящего мужчину. Мужчина, которому по виду было около тридцати двух лет, боком подпирал колонну, являвшейся одной из частей в колоннаде тренировочного зала.

— Алекс, куда собрался? Давай пройдемся, — отпрянув от нагретого солнцем камня, привлек к себе внимание, заставив парня обернуться. Окликнувший был одет в серый фрак, что сочетался с его серо-голубыми глазами и темными волосами, чуть светлее на тон, нежели у Алекса, и оттого старящие говорившего.

— Не твое дело, — неохотно выдал парень, едва не закатив глаза от неприятной встречи.

Лениво переступив с ноги на ногу, он засунул свободную от цветка руку в карман брюк под тканью мантии. Голова парня была наклонена набок, будто он созерцал скучную постановку, над которой не хотелось ни плакать, ни смеяться, — а просто заснуть. Однако собеседник только игнорировал столь видимые намеки и, ухватив Алекса под руку, ловко увел того от ушей Луны.

Они шли по тщательно протоптанной тропинке, проходили между деревьев, и скрылись за небольшой горкой. Мужчина все говорил и говорил, никак не желая отпускать безвольно висящую руку парня. Алекс не слушал собеседника и даже не пытался принять вид внимательного слушателя. Мужчина вывел их на небольшую прогалину, залитую солнцем и застланную мелкой травой. Там он уже отпустил руку парня и отошел.

— Знаю, место не совсем подходящее, — демонстративно развел руками, — но, кажется, ты куда-то очень спешишь. Ты же знаешь, при других обстоятельствах мы бы сели за стол и за чашкой чая все спокойно обсудили, — мужчина вел безмятежный разговор, улыбался как своему старому другу, которого встретил много лет спустя. — Но, сам видишь, разговор серьезный и неотложный. Начнем с самого простого: ответь, пожалуйста, кто такой король и каковы его обязанности? — он вытянул руку и поджал губу, при этом во взгляде застыло ожидание.

Алекс посмотрел на него как на полоумного, но нехотя ответил:

— Король — это глава королевства, отдающий всю свою жизнь подданным; заложник собственного народа, прикованный к трону цепями кровного наследства и гвоздями обязательств. — Почему-то парень отвечал тяжело, с еле ощутимой грустью в голосе.

— Что же, определение в твоем стиле. Пойдем дальше. Как думаешь, король должен быть мудрым? — Алекс молча кивнул. — А расчетливым? Еще он должен иметь твердый характер, сильный дух, мыслить неординарно и внушать доверие вперемешку со страхом…

— Ближе к делу, — парень грубо перебил его.

— Давай будем откровенными: только ты и я, — мужчина сделал многозначительную паузу. Буквально на глазах менялось его отношение. — Никто не хочет рецидивов, — мужчина продолжил с резкостью в словах. — А ты для этих событий триггер. Чувствуешь связь? Его величество — принцесса — ты — хаос, — и собеседник мило улыбнулся, будто и не он сейчас говорил.

Алекс же внезапно сорвался на хохот, сгибаясь пополам и задыхаясь от смеха. И когда он поднял на мужчину темные глаза, резко заткнулся, а с лица ушло все веселье. Собеседник смотрел осуждающе, зло сверкая серыми радужками.

— Сынок, тебе вызвать врача? Разговор серьезный. Не до смеха, — холодным тоном произнес он. Алекс поморщился. В груди зародилось сильное желание голыми руками придушить столь ненавистны объект. Чтобы заглушить боль праведного гнева, он сжал стебель розы в ладони так, что по загорелой коже медленно потекла кровь.

— Какое редкое явление: ты, Лебе́рто, и назвал меня сыном? — саркастически осклабился, показав белые зубы и едва ли заметные клыки.

— Для тебя — герцог Лебе́рто дели-ди Кри́стелс, дорогой мой, — все так же отвечал мужчина.

— Ох, прошу прощения, герцог Лебе́рто дели-ди Кри́стелс, — наигранно поправился парень, чуть видно поклонившись.

— Прекращай ерничать. Тебе это не идет, — и на этой фразе Леберто вновь улыбнулся. — Лучше…

Но опережая, Алекс начал очень странную игру, понятную только им двоим.

— Раз — нашли нас.

Леберто передернуло при знакомых словах.

— Два — стрела у лба.

Герцог нервно сглотнул, но все еще стоял.

— Три — корону отыщи.

Леберто сделал шаг назад, недовольно хмурясь.

— Четыре — нас раскрыли.

Кристелс старший резко сорвался с места, быстро обошел сына и скрылся в направлении «Луны».

— Пять — миру суждено пропасть.

Алекс, довольный собой, упоенно, самозабвенно улыбался.

Парень дошел до комнаты принцессы, ни на что не обращая внимания и постепенно приводя эмоции в порядок. После такой встряски ему нужно было время, чтобы в душе улеглась волна возмущения, потому сейчас он, довольно необычно для себя, топтался на месте, у двери принцессы, стараясь успокоиться как можно быстрей. После вежливого стука, дверь отворилась. За ней стояла девушка в мятой утренней одежде с растрепанными волосами и заспанными глазами. Она смотрела растерянно, одной рукой протирая сонные глаза, а другой опиралась на ручку двери, пыталась оклематься.

— Ты даже не переоделась, — он наигранно хлопнул рукой по лбу. Так было легче всего не дать подозрению закрасться в сознание принцессы, и он умело этим пользовался.

— Что случилось? Куда ты собрался? — оценив боевую готовность друга, спросила девушка.

За ее невысокой фигурой он мог видеть лишь полумрак, что создавали плотно зашторенные окна. В противовес комнате в холле горел яркий свет. Настолько, что девушка немного щурилась. Граф плавно переводил взгляд с комнаты на выгнувшуюся спину подруги, потом на каштановую макушку, и остановился на глазах. Слишком стеклянных, но до боли родных, чтобы забыть или оттолкнуть их. Его долг — ее охрана и забота, его желание — его долг. И сейчас он должен был выполнить свою следующую миссию.

— Какое бы количество проблем мы не решали, они все равно появляются, — с намека начал парень. — Пойдем, решим одну из них, — улыбнулся он и протянул руку, желая увидеть на своей ладони ее.

Она с несколько секунд смотрела на ладонь графа.

— Ладно. Жди, — и закрыла дверь, оставила парня в неловком положении с вытянутой рукой. Алекс лишь добро усмехнулся и опустил ладонь.

«Это было даже забавно. Пожалуй, это единственное, что не изменится никогда», — и улыбнулся своим мыслям.

Скоро двери повторно отворились.

— Это все, что ты с собой взял? — скептически поинтересовалась она, посмотрев на живую синюю розу в его руке.

Алекс задумчиво покрутил ее в пальцах и ответил:

— Эта тебе, — вручил цветок. Она приняла его, невесомым кивком поблагодарив парня и взглядом улыбнулась. — А у меня вот эта, — отодвинув темный край, он показал точно такую же розу во внутреннем кармане, только она была из платины — весьма увесистая судя по оттянувшемуся краю.

— Телепортируемся или… — начала она.

— Думаю, правильно будет «или», — задумчиво ответил парень.

«Зачем я тогда так спешила? Слишком долго добираться», — недовольно подумала она, слегка сжав тонкие губы. Выглядело это мило, особенно, когда девушка была по грудь Алексу. Разочарованно вздохнув, она резюмировала:

— Тогда разберемся завтра. Я есть хочу, — обиженно произнесла она, будто ей недодали еды. — Что сегодня готовят? — Она смотрела прямо в глаза парню, ища в них ответ, казалось бы, на довольно простой вопрос. Но отчего-то сама напряглась, словно ожидая от друга подвоха.

— Просто позови слугу, — безразлично выдал тот, странно посмотрев на подругу.

Бросив печальный взгляд на графа и быстро обойдя его, принцесса отправилась в сторону кухни. Совсем так же, как это недавно сделал барон, только сейчас Алекс не улыбался. От принцессы повеяло ощутимым неконтролируемым холодом, на что по телу его пробежался целый табун мелких мурашек и он запахнул края мантии.

«Что я такого сказал? Может стоило доставить ужин ей в комнату? Или обиделась на нерасторопность слуг? Или потому, что я ее разбудил? — мысленно сделал паузу. — А ведь точно, я ее разбудил…» — он глубоко вздохнул, горько улыбнувшись своей нетактичности.

Высокие потолки белели побелкой, где прямым рядом шли красные круги, под которыми висели большие люстры из горного хрусталя. Коридор замка был оклеен белыми обоями с причудливыми золотыми рисунками. Они ветвились, закручивались в непонятные узоры, цеплялись друг за друга и уходили под свод потолка, словно прячась от кого-то невидимого. Пол устлан ковром с мягким ворсом. Только на нем золотыми нитями, переплетаясь с темно-красными, вырисовывались целые картины с изображениями греческих богов и матушки Природы. Несмотря на всю элегантность и дорогие материалы, в замке не царила та роскошь, которая могла бы быть — король не уделял должного внимания гармоничности архитектуры и интерьера. Вместо этого в глаза часто бросались разной отделки магические и обычные двери.

Принцесса спускалась по мраморной лестнице с белыми резными перилами, ножки которой напоминали застывших во времени мелких чудищ: одно топорщило белые крылья и разевало пасть, второе цеплялось своими корявыми руками за следующее чудище, какое-то словно бы толкало сгорбленного соседа когтистой ногой; и все они искусно сплетались, создавая опоры. Преодолевая каждую следующую ступеньку, девушка все четче чувствовала ароматы вкусной еды, и аппетит ее невольно лишь усиливался…

Примечание:

Рáуль — ударение на первый слог.

Лие́ра — ударение на второй слог.

Кри́сте[э]лс — ударение на первый слог.

Лебе́рто — ударение на второй слог [е].

дели-ди — [дэли]-[ди], на [э] и [и].

Дáлла — соседняя Империя.

Глава 3. Снег

Кухня была просторная, с множеством мебели у стен и широким столом по центру, на котором уже стояла готовая еда. Теплые блюда еще испускали полупрозрачный пар. Пряные специи, навеки впитавшиеся в стены кухни, щекотали нос, а свежий ветер из открытого окна боязливо трогал штору, тщетно пытаясь вывести аромат пряностей и освежить помещение.

Стоило принцессе приоткрыть дверь, как порыв ветра чуть не сорвал тоненькую шторку; легкий пар резко сдуло, а по коже девушки прошлись мурашки, как только до нее дошел запах еды. Осторожно закрыв дверь, она быстро подбежала к ящику со столовыми приборами, взяла оттуда серебряную вилку с растительным орнаментом и с чувством насадила на нее жареную картошку, при этом предвкушающее улыбаясь. Но не успела поднести ее ко рту, как, незаметно подошедший сзади Алекс, выхватил столовый прибор и съел ее сам, нагло щуря темные глаза. Девушка несколько мгновений неподвижно стояла и так глупо смотрела на его довольную морду, поедающую ее ужин.

— Вот это наглость! — в чувствах тяжело ударив ладонью по столешнице, принцесса скривила губы в неровной улыбке и уперлась взглядом в Алекса.

— Да все в порядке, — махнул рукой. — Смотри, тут целая тарелка, — ставя посуду еще ближе к девушке, парень слегка улыбнулся. Ее реакция его весьма позабавила. От недовольства, она судорожно втянула воздух, сжала тонкие пальцы в кулак и резко расправила.

— Так и бери из нее, не вырывай у других! — наконец, переборов чувства, сдавленно выдала она.

— Значит, чтобы подобного спора больше не было, надо ужинать за столом, когда все подадут, — со слегка лукавой улыбкой пожурил ее друг, крутя вилкой в такт словам.

Не имея ни сил, ни особого желания возражать, все-таки притопнув от злости, по совету друга она отправилась в обеденный зал, напоследок бросив обиженный взгляд и хмыкнув в его сторону, будучи уверенной, что он услышит. Туда же проследовал и Алекс, перед этим окинув неприязненным взглядом кухню и тарелку с картошкой, но вскоре вновь забыл о них, зная, что эта маленькая шалость простится ему принцессой.

Слуги ставили серебряные тарелки на белоснежную скатерть, покрывающую светлую поверхность деревянного стола. Создавали уютную атмосферу канделябр на столе и настенные бра, отчего по всему помещению танцевали глубокие замысловатые тени. Наряду с этим в обеденном зале воздух был напряженным, словно раскаленный металл в печи. Только искры не летали.

За столом собрались все члены семьи. Вернее, те, кто не поленился прийти и поужинать в кругу «родных». На одном конце стола сидела принцесса, по одну сторону от нее — Алекс. Рядом с ним двенадцатилетний мальчик в строгом черном костюме и красной рубашкой, родной сын герцога, а напротив мальчика — сам герцог Лебе́рто. Вдоль стола стояли еще несколько стульев, вот уже долгое время просто пылившиеся, как и первые два места со стороны принцессы. Два стула, поставленные в память ее покойным родителям.

Угнетающие мысли давили, будто сковывая руки, ноги и шею невидимыми цепями. Сам воздух сжимался. Все собравшиеся с легкостью приступили к трапезе, только у одной принцессы за этим столом всегда пропадал аппетит. Лишь потому, что за столом не было королевской четы. Сидя здесь, она видела призраков прошлого. Слишком реальных для простой иллюзии: вот она не слушает своего отца и стучит ложкой по тарелке; теперь лезет в мамину тарелку за кусочком пирога; чаще всего она любила молоко с кофе по утрам и пирогом. Его вкус в воспоминаниях укоренился настолько, что даже сейчас она видела кружку с пирогом вместо горячего мяса.

Однако что-то не давало призракам пробраться в реальность и всегда приводило в чувства. Тоненькая, еле заметная нить связывала девушку с настоящим. Да, этой ниточкой служили как раз те пустые места: место маленькой принцессы из прошлого и матери, а сама она сливается с призраком отца, занимая его место. Мертва королева, мертв король и стерта из истории маленькая принцесса.

Машинально проследив за взглядом девушки, Алекс вдруг резко почувствовал дурноту и вязкую горечь во рту. В глазах стало двоиться и к горлу подступила тошнота. Есть тут же перехотелось.

«Черт!..» — мысленно выругался он, поняв, что все остальные мысли погружаются в липкую темноту. Ему казалось, еще чуть-чуть и все рухнет. Реальность размывалась как свежая краска под дождем. Стол перестал существовать, скрывшись за темнотой и появляясь короткими вспышками. Граф старался оттянуть время. Он не видел взглядов других и не позволял им видеть свой, склонив голову так, что черные пряди скрывали его лицо.

«Если память мне не изменяет, сегодня я слышал о новом открытом кафе… А еще проснулся рано. Столько дел переделал… Что уже тошнит, — в животе что-то перевернулось. — Черт, стол, не исчезай!»

Сколько бы парень ни пытался отвлечь мысли и сосредоточить взгляд, у него не выходило; сколько бы ни пытался побороть тошноту — тщетно, она по-прежнему рвалась наружу. И даже когда ему удалось поднять вилку, в разы отяжелевшую, кусок в горло не влез, отчего-то показавший слишком большим. Он с усилиями воли сглотнул еду не жуя и судорожно выдохнул.

Поняв, что больше так продолжаться не может, граф встал со стула, дрожащими руками опираясь о столешницу и попытался уйти, пока никто не заметил его плохого самочувствия. Но по ногам кто-то словно кувалдой ударил, выбивая последние остатки сил, и он, не сделав ни шагу, упал. Почувствовав спасительную прохладу пола, сознание тут же отключилось.

— Алекс! — встревоженно вскрикнула девушка, резко встав со стула. Ее вскрик был началом нарастающей паники, невольно поселившейся в головах остальных.

Потрясенные и криком, и случившемся, все сидящие повскакивали со своих мест, как ошпаренные, и остались стоять в замешательстве. Принцесса была ближе всех к нему и поэтому видела «зрелище» с первых рядов. Она была ошарашена поболее присутствующих, но решительно отдавала приказы. Вскоре вызвали слугу и принесли носилки. Бережно уложили на них Алекса и унесли в его комнату, куда позже проследовал мужчина с легкой сединой в волосах и в одежде придворного врача.

Комната Алекса не была ничем примечательна, поскольку его не интересовал ее интерьер. Всего два больших помещения: спальня и гостиная. В спальне стояла просторная кровать в теплых тонах, сочетающиеся с такими же стенами, окно, большой шкаф со стеклянными дверцами. В гостиной квадратное окно, диванчик у стены и журнальный круглый столик. Две двери, ведущие в ванную и уборную комнаты, еще одна с совершенно пустым помещением.

Парня уложили в кровать, перед этим переодев в темный атласный халат, цвет которого так хорошо сочетался с его черными волосами. Все лишние вышли из комнаты, лишь девушку пришлось буквально выталкивать. Она напрочь отказывалась уходить. В итоге с горем пополам, она все же согласилась покинуть помещение. Но вид принцессы, как у побитой собаки, не нес в себе ничего хорошего. Достаточно было одного ее присутствия, чтобы попортить настроение остальным.

Долгие минуты казались вечностью, растягивая время в неприлично длинную нить, грузом за собой тянувшую волнение. Вскоре осмотр был окончен и ожидавшим в гостиной объявили о причине недомогания — сильном отравлении.

— Но как? — принцесса явно не верила в произошедшее, от шока чуть не упав, но вовремя облокотилась спиной о стену, обдавшую ее холодом. Для остальных это было обычным делом, тривиальным для этого времени, но принцессу слишком уж поразила, казалось бы банальная, новость.

Конечно, всех людей, родившихся в знатных семьях ждала коварная судьба, и отравление одно из нередких ее подстав. К подобным сюрпризам люди научились приспосабливаться. Приучить организм к ядам было нелегко, но возможно. В детстве дети аристократов часто принимали маленькую дозу яда, ради укрепления иммунитета. Процедура проходила под строгим наблюдением и записывалась в самых подробных деталях.

Алекс, являясь представителем аристократии, также проходил курс подготовки, но прошел не до конца в силу некоторых обстоятельств. Сейчас уже придумали новые лекарства, разгадали некоторые секреты древних лечебных заклинаний и активно пользовались ими, однако способы и эффективность ядов не стояли на месте.

«Что ж, неплохо получилось. Уроком будет», — мысленно усмехнулся герцог Лебе́рто, оставив на лице маску тревоги, а на лбу морщинки. Расслабившись на диване, закинув ногу на ногу, он преспокойненько попивал чай из фарфоровой кружки. Рядом с герцогом сидел двенадцатилетний мальчик, сгорбившись, как старичок. Отчего-то он дрожал: его ладони до бела сжимали черные брюки, а ноги плотно упирались в пол. Создавалось впечатление, что он вот-вот вскочит и убежит. Но мальчик упорно сидел.

— Пищевое отравление, да еще и сильное… Думаю, вы понимаете, что это такое. Нужно будет взять на анализ всю еду, что вам сегодня подавали. Завтра мы объявим результаты экспертизы, — со вздохом оповестил всех доктор, стоя в проеме.

— Кроме врача и одного слуги, никого не пускать, — холодно бросила принцесса, захлопнув дверь в спальню. Но несмотря на ее стальной голос, на лице, после того, как все вышли, появилось явное волнение, скрыть которое сейчас она была не в состоянии. Слишком сильно девушка переживала за друга. Слишком большую беду она видела в его состоянии и переживала.

Несмотря на прошедшие всего полчаса, Алексу стало еще хуже. Его терзал сильный жар. Учащенное сердцебиение звонко отдавалось голове. Парень слишком часто и неровно дышал, слегка приоткрыв рот, словно задыхаясь и пытаясь хоть как-то набрать воздуха. Мутный взгляд был еле виден из полуприкрытых век. Легкая тошнота и непреодолимая слабость во всем теле превращали его в тряпичную куклу. Он будто проваливался в черную и холодную дыру без надежды на свет и тепло. И не выбраться, и до конца не упасть.

«Не помню, чтобы он когда-либо болел, — настороженно подумала девушка, с сожалением смотря на бледного парня. — Нужно принести воды, наверняка захочет пить, когда проснется».

Она ловко нашла оправдание своему уходу. Видеть парня таким девушка не хотела, не могла вынести мысли о такой ерунде, как смерть от отравления. Раньше это казалось ей невозможным, ведь сильный и всемогущий Алекс просто не может отдаться смерти сейчас. Сама мысль, что он оставит ее одну, уже выворачивала душу наизнанку. И больной вид парня не мог вселить ей надежду.

Идя по замку, прислушавшись, она ловила все разговоры в разных, даже самых отдаленных его частях. Слухи о покушении на жизнь графа Алекса разошлись волной беспокойства и напряженности. Слуги любили графа за его легкую улыбку и спокойный норов, а высокий статус лишь украшал, делал из него редкую птицу. Была и обратная сторона — он привлекал и негативное внимание.

Принцесса разобрала часть слухов: причину, по которой произошло покушение на графа, люди видели в странном завещании короля, гласившем, что занять трон может также и приемный сын герцога Лебе́рто, но при этом сам герцог не имел на него прав. Возможно, только из-за этого Леберто так сильно цеплялся к желаниям Алекса и лез в его жизнь неоднозначными намеками. Но вот почему внимание короля пало на такое решение, оставалось загадкой и для самой девушки. Но одно она знала точно — пока живы прямые наследники рода Эте́рия, до дальних корона не дойдет.

«Так что вариант с преднамеренным убийством маловероятен».

По коридору мельтешили чем-то перепуганные слуги. Шепот их голосов беспокойным шелестом листьев проникал в сознание девушки, прерывая поток мыслей. Она ясно понимала, что произошло еще что-то, встревожившее придворных с бо́льшей силой.

«Сомневаюсь, что это из-за отравления Алекса… пусть и тяжелого… — принцесса на мгновение остановилась, призадумавшись. — …но об этом же никто не знает», — думала, провожая непонимающим взглядом очередного прошедшего и встревоженного человека.

Пребывание в неведении ее не радовало, скорее даже раздражало. Тут взгляду попалась молодая служанка в черном фартучке поверх белого сарафана. Она быстро бежала по коридору, топая белыми каблучками по ковру. Темные волосы были убраны в толстую косу, которой могла позавидовать любая красавица, а глаза отчего-то искали прибежище, где могли бы спрятаться. Принцесса быстро смекнула и выловила девушку, серьезно спросив:

— Что случилось?

От неожиданности служанка растерялась, но быстро собралась, присев в уважительном реверансе и спокойно ответила:

— На кухне один из поваров умер от отравления. Мы подумали вас не беспокоить по такому пустяку, — служанка не смела смотреть в глаза принцессе, опустив взгляд в пол, но отвечала четко и внятно.

Девушке не понравились ее последние слова, но возмущение она придержала при себе, отпустив служанку. Вновь прислушавшись, услышала разговор, шедший уже из кухни, и немного увеличила темп, перейдя на легкий бег, дабы скорее убедиться во всем самой.

На кухне она снова встретила придворного врача. Тот обернулся, поклонился и продолжил свою работу. Доктор осматривал мертвого человека в одежде повара. Тело того остыло, приобретя безжизненный бледный оттенок. Душа давно покинула тело, а сердце даже не дрогнуло в предсмертном порыве. Смерть не имеет жалости ко всему живому. Она бессердечна, и любит точность в своей работе.

«Еще одно отравление… — со слабым оттенком сожаления подумала она. — Не слышу пульса, — внимательно прислушивалась девушка. Но ее отвлекли слуги и попросили удалиться с «грязного» места, мотивируя это тем, что такое зрелище не для ее глаз. Не став спорить, она вышла за дверь, попутно все обдумывая. — Значит, на Алекса не было совершено покушение. Получается, это случайность. Но повара зачем было убивать? Это нелогично. А с другой стороны, убрать свидетеля, или что-то подобное… — нервно вздохнула и сбавила поступь. — Ладно, расспрошу Алекса, когда проснется», — забыв о цели похода, принцесса направлялась обратно.

На минуту она зашла в комнату друга: проверить самочувствие. В его состоянии она не увидела никаких изменений. Опечаленная этим, девушка спешно покинула комнату.

Ночь прошла тяжело. Тревожные мысли не давали забыться во сне. Множество нераскрытых вопросов довлели над ней, а неутоленный голод все только усугублял, превращая сон в кошмар. Ее многое беспокоило, но и не заботило одновременно. Чувства сострадания и бесчувственность… Как их совместить? Если бы здесь был отец, он бы помог ей разобраться в самой себе: дал нужный совет, подбодрил улыбкой или просто погладил по голове, терпеливо выслушав.

Она комкала одеяло руками, сон так и не шел к ней. Тупо сверля взглядом однообразный потолок, девушка ничего лучше не придумала, как выйти проветриться. Она открыла круглое окно, впуская в комнату стремительный поток свежего ночного воздуха. Он в мгновение остудил кожу, забрав с собой беспокойный жар. Охлажденные волосы легли на плечи, заставив прислушаться к приятным ощущением легкой прохлады. Девушка прыгнула на недалеко стоящее дерево. Тонкое бежевое платьишко не стесняло движений при прыжке.

Неполная луна ярко светила. Ночь, как день, только ее темная сторона. Другая сторона одной медали. В ней тоже есть жизнь, но своя — ночная. У нее тоже есть свой свет, и он не темный, таящий зло, а серебряный, направляющий странников и просто заблудших, потерявших смысл жизни. Она окутает и укажет секретный путь каждому, несмотря на грехи, пропустит через свой свет благородного металла все блуждающие души. Сохранит секреты, скроет правду, не со зла, но и не выделяя кого-то во тьме, в отличие от солнца, скрывающего в тени неугодных и освещающего путь лишь избранным.

«Какая прекрасная Луна».

На фоне черного неба ее хрупкая фигура выделялась слабо, и лишь колыхание ветра позволяло отличить принцессу от образа природы, заставляя ее временами потирать охлажденную кожу.

Спустившись с дерева, девушка ощутила под ногами мягкость летней травы. Плавной, кошачьей поступью она направилась к тренировочному залу. Это было большое двухэтажное сооружение с колоннадой и тремя ступеньками. Девушка бесшумно нырнула внутрь, в просторный пустой зал без ничего. Магией зажгла бра и достала из стены простенький двуручный меч. В пространстве начали появляться темные силуэты — тени, которые создала принцесса. Они неживые, аморфные: бессмертные неживые тела, не умеющие дышать и говорить, даже двигались предсказуемо, по указке. Но у этого вида теней была положительная сторона, проявляющаяся в скорости и ловкости.

Тени бросились в лобовую атаку, от которой принцесса успела увернуться, и разрезала одну. Тень исчезла, а на ее месте мгновенно образовалась новая, усовершенствованная. Следующая атака набрала бо́льшую скорость, от которой девушка также легко увернулась. С каждой убитой тенью, скорость их атак увеличивалась, но не успела принцесса убить четвертую тень, как они просто растаяли в воздухе — исчезли. Плечи ее напряглись, руки сжали черную рукоять плотнее, вся она была готова сорваться с места при малейшем шорохе.

В арке-входе появился кто-то. Он был в темной куртке с накинутым капюшоном, прятал руки за перчатками, как если бы на его коже сильно выделялись рубцы или запоминающиеся наросты. Из-под капюшона открывались тонкие бледно-розовые губы. Девушка не ощущала от него опасности, но не спешила расслабляться при виде настолько осторожного и тихого незнакомца, будто наученная кем-то давно забытым. Пришедший облокотился о стенку и заозирался, как любопытный ребенок.

— Погостить пришел? Уже ночь.

Девушка улыбнулась и удобнее перехватила меч в мокрых ладонях, выпрямилась перед ним как принцесса. Уголки его губ дрогнули в доброй улыбке и упали. Он нехотя оторвался от стены и сделал несколько шагов. В его руке образовался магический меч, очень похожий на меч принцессы. Он лениво отсалютовал и подошел еще ближе, так, чтобы между ними расстояние составляло ровно десять шагов.

В груди принцессы заклокотало от волнения. Она не видела его выражений, но по губам и жестам тонко чувствовала настроение — боевую готовность, сиюминутное желание сразиться. Невольно девушка начинала легко перенимать настроение незнакомца.

Незнакомец замахнулся мечом наотмашь, предсказуемо, так, что принцесса знала, куда придется удар и мягко отскочила. Удар повторился, она снова увернулась. Она понимала, что незнакомец примеряется к ней, как она к нему.

Не дожидаясь повторной атаки, девушка сделала рывок и выкинула острие двуручного меча, как если бы в ее руке находилась рапира, удерживая баланс отставленной в сторону свободной рукой. Незнакомец прогнулся, не позволяя концу меча достать торса, но не отошел. Тогда принцесса использовала магию, собрав ее на кончике меча и выстрелив сгустком чистой силы. Кулон на ее груди едва заметно блеснул. По полу расплылся прохладный дымок. Сквозь дым принцесса вовремя разглядела атаку: блеснувшее лезвие, направленное прямо на нее, и заблокировала атаку мечем, прижав лезвие противника своим к полу.

Удар пришелся с большой силой, что ноги принцессу держали плохо — она проседала, но держалась, а незнакомец с преимуществом в росте мог осаждать ее ударами сверху, которые ей удавалось останавливать, меняя положение меча так, чтобы противник не задевал ее лезвием. На каждые три его атаки приходилась одна атака девушки, что совсем ей не нравилось. Растеряв последнее желание спать, принцесса бодро бросалась на него, и вскоре уровняла счет: они обменивались ударами с той скоростью, которой не обладал обычный человек. В стенах зала не смолкал стук железа и лязг, а порою вспыхивали искры.

На одном из скоростных ударов меч незнакомца прошелся по подолу платья и рассек ногу. Девушка чуть отступила и заблокировала еще один удар сверху, но от силы противника упала на одно колено, ослабленная глубоким порезом. Теплая кровь обильно текла с ляжки на пол. Девушка жмурилась от боли первые секунды, а потом тело и кровь охладели, рана перестала кровоточить, но еще не затянулась. И хотя незнакомец, как следовало логике, должен был бы растеряться при виде столь быстрой регенерации, по спокойным телодвижениям принцесса поняла, что отвлекаться от спарринга он не намерен. Именно так девушка могла бы назвать их стычку, в которой ни незнакомец, ни она не были искренне серьезны, но тем не менее весьма увлечены.

Когда принцесса перехватила меч двумя руками и замахнулась, противник отскочил и тут же прыгнул навстречу, замахиваясь. В это же мгновение где-то далеко, но в то же время очень близко послышался звук колокольчика. Принцесса готовилась отбить атаку, да только стоило незнакомцу коснуться пола, как он уже оказался на расстоянии двух прыжков, едва ли сумев увернуться от контратаки девушки. Принцесса остановилась, ощутив спавшую концентрацию противника. Он растворил меч в воздухе, будто его и не было, молчаливо отвесил наигранную благодарность и бюыстро ушел. Разгоряченная и мокрая от пота принцесса, не теряя ни минуты, выбежала за ним, да только от него не осталось и следа. Она стояла на ступеньке, в одной руке держа меч, а другой спокойно убирая слипшиеся и потемневшие пряди с липкой шеи. В голове у нее стоял туман: она не смогла вспомнить, как он выглядел и пах, не знала даже, было ли его появление правдой. Ее рука сжимала рукоять, и память мышц напоминала недавнее сражение. Хоть рана на ноге давным давно затянулась, красное пятно на порванном платье все еще алело. И только воспоминания позволяли усомниться в их встрече.

Не чувствуя следов, девушка вернулась в комнату, где, на удивление, смогла расслабиться и заснуть на остывшей кровати.

С утра ее голова напоминала чугун и неизменно тянула вниз; воспоминания ночи казались сном, в котором она по-настоящему прожила, как это обычно бывает с яркими сновидениями. Усталость усиливал голод вчерашний и вынужденный утренний, а вместе с ними и жажда, которую она была не в состоянии утолить из-за совета врача ничего не есть. Чтобы заглушить их, принцесса углубилась в воспоминания, при этом машинально включая душ. Тревога накатила легкой, но холодной волной. Девушка вспомнила плохое состояние Алекса и после ванны поспешила в его покои. Вежливо постучав, вошла. Парень полусидел в кровати, смотря сначала на врача, потом на вошедшую подругу — видимо, прервавшую их беседу. Доктор поклонился, а Алекс лишь недоуменно посмотрел на нее, словно увидел призрака.

— Принцесса? — его голос отдал хрипотцой, вызванной неожиданностью. Но девушка списала это на жажду, и устыдилась своей беспечности. Однако на тумбочке рядом с кроватью стоял графин, до краев наполненный водой и охлажденный стакан. — Ты как здесь оказалась? Я же приказал слугам тебя не впускать, — он разочарованно цокнул языком и поморщился. — Какие бесполезные, — последние слова парень проворчал под нос, нахмурив темные брови. Его услышала разве что девушка.

— Как думаешь, кого они послушают? — намекая, начала она. — Да и не было их у входа, — состроила самую наивную мордашку, на какую была способна. — Кажется, они пошли за фруктами, — так же пробубнила, виновато отведя взгляд.

Со спокойным видом она собиралась продолжать, но остановилась, когда услышала насмешку друга: «Пользуемся положением?»

— Ты как себя чувствуешь?

— Идеально и превосходно. Я бы не спал с температурой, если бы ни эти порезы, — он продемонстрировал зажившую ладонь.

«Один вопрос решен. Теперь еще один», — с облегчением выдохнула девушка, опустив черные ресницы.

Лицо ее было расслаблено, а сама она смогла немного взбодриться.

— В каком блюде был яд? Доктор, вы же закончили экспертизу? — перевела взгляд на врача.

Тот не успел начать, как Алекс его опередил.

— Лучше меня спросите. Илария, помнишь наш маленький казус на кухне? — В ответ девушка кивнула. — Эта картошка напоминала что-то горькое, похуже редьки. Это не моментально действующий тип яда, потому у меня появился шанс: добавил в блюда противоядие из трав. Есть у меня в оранжерее такие. В первую очередь, я все это делал для те-бя, — через секунду дополнил: — А у меня хорошо получилось. Может, научиться готовить? — наигранно призадумался парень, тихо хихикнув, а после отвлекся от этой мысли, вспомнив про другую. — Теперь все вопросы решены?

— А-а-але-е-екс! Говорить сразу надо было! — разозлилась принцесса, плюхнувшись на край кровати так, что та запружинила.

«Тяжелая!» — промелькнуло у графа в голове.

Тонкие губы принцессы побледнели, а сведенные брови образовывали морщинки. Однако она быстро успокоилась.

— Еще не все. Слышал, что один повар и две служанки вчера скончались, а сегодня еще один повар умер? Яд сильный для смертного организма. Но разброс неравномерный. Если кто-то хотел отравить всех в этом замке, — девушка вела монолог в полутон тише обычного и совсем не обращала внимания на притихших доктора и графа, — то должен был использовать то, чем все без исключений пользуются каждый день и не раз на дню или же возможно, что это что-то оставляет следы, как стиральный порошок, столовые приборы или прядильный станок... Это же объяснит, почему смерти неравномерны, но мы упускаем цель убийцы. Может, яд был где-то ещё? Там, где преступник не рассчитывал его наносить, но это случилось не по его воле, — наконец обратилась к врачу. — Доктор?

— Вы правы, были еще блюда, ваше высочество. Вы не отравились, так как вам их на тот момент не подали. Вот список таких блюд, — протянул бумажку, взятую из чемодана.

Принцесса внимательно прочитала содержимое и перевела взгляд на друга.

— В чем смысл отравлять столько блюд? Это слишком рискованно, — спокойно заметила она, отдав листок в протянутую руку парня.

Тот взял бумажку и, поверхностно пробежавшись взглядом, выдал:

— Они все были сделаны на водной основе или с ее добавлением. Кажется, кто-то добавил отраву в водохранилище. Это хорошо, что у Луны свое водоснабжение, а то бы погибли все жители города. Представляешь, что было бы? — с приторными нотками беспокойства и спокойным лицом сказал парень.

— Нужно поскорее разрешить дело, а пока я поставлю очищающий барьер вокруг замка, — она собиралась уже было уходить, но голос парня догнал и остановил ее.

— Есть еще кое-что, что откладывать на долгий ящик, мягко говоря, катастрофично, — Алекс еле заметно улыбался. — Новоиспеченный маг со стертыми границами совести.

— Во-от как… — несколько равнодушно отреагировала. — Давай разделимся. Так мы сможем выгадать больше.

Она говорила все так же холодно и отстраненно, как и всегда, но в ее темных карих глазах загорелся живой огонек. Совсем маленький, еще окутанный морозом, но уже показавшийся. Как хрупкая кристальная снежинка в облаках, готовящаяся выпасть в подходящий момент.

Графа передернуло, как от холода. В воздухе, правда, градус упал. Настолько незначительно, что это заметил только Алекс, будто после теплой комнаты вышел в первый день осени.

— Согласен, разделимся.

Придворный лекарь замешкался, рассматривая бумаги. В его руках оказался лист с историями болезни графа. Он похмурил лоб, покусал щеку и, разглядывая листок, решительно поднял голову на пару. Однако граф и принцесса, услышав трепетный стук скитающегося человеческого сердца, одновременно посмотрели на лекаря, вызвав у того непроизвольное волнение и еще более учащенный стук сердца.

— У вас, наверное, еще много дел. Прошу вас, не задерживайтесь, а то мало ли какие исходы у жизни бывают, — на опережение сказал парень, сладко улыбнувшись.

Неясный страх холодной каплей спустился по спине мужчины, отдавшись в голове тревожной мыслью. Улыбка на лице графа казалась ему жуткой настолько, что никакие открытия не могли пересилить животное желание скрыться. Вняв ему, лекарь вылетел из комнаты. Его бег был слышен еще минуту, а потом стих.

Ребята синхронно выдохнули, и этим вздохом разорвали пелену напряженной атмосферы.

Принцесса принялась за установку барьера. Соединив пальцы одной руки с пальцами другой, чуть развела; кулон на шее тускло засиял, а вокруг черных зрачков снова блеснул красный ободок. В разведенных ладонях она сконцентрировала небольшую часть силы, капельками с ладоней собиравшиеся в центре пространства. Вскоре эта сила приобрела форму яркого зеленого шара. Он был похож на неплотную дымку с размытыми, рваными краями, что портили идеальную форму шара и создавали ощущение эфемерности. В одно мгновение он увеличился до таких размеров, что прошел сквозь руки девушки, потолок и стены, окутав собой дворец и потеряв насыщенный зеленый цвет. Барьер превратился в прозрачную пленку вокруг дворца.

— Барьер готов. Можем отправляться, — бодро объявила девушка и посмотрела на друга. — Алекс, у тебя дорога не ближняя, потому хорошо подготовься. Но не переусердствуй, ты все еще ослаблен, — добавила, остановившись в дверях.

После ее ухода, граф еще некоторое время смотрел на темное одеяло, гревшее его ноги, и раздумывал над своими словами.

Примечания:

Эте[э]рия — ударение на второй слог, [э].

Глава 4. Еще не пройдено

Такую, как я, гнали из всех мест. Никто не желал принимать меня, а я не стремилась оставаться в чужих лесах. А все потому, что мое сердце необычно волновалось при виде этого человека. Это случилось не неожиданно, но незаметно и по-своему внезапно. Раньше я часто приходила на то место, где впервые увидела его. Это было в лесу, в моем доме, доме всех фейри. Я не знаю, как он нашел сюда дорогу, но в нашу встречу, которую, возможно, помню только я, он спал. Его не беспокоило ничто: ни ветер — мои сестры сильфы — феи воздуха; ни животные, подходившие к нему с каждым часом все ближе; ни яркие лучи солнца на его спокойном молодом лице. Все вокруг него замирало и наполнялось спокойствием. И я, уподобляясь остальным, присела рядышком, спряталась в высоких листьях желтого одуванчика.

Очень осторожно, чтобы он не заметил меня, подобралась ближе. Сестры все еще мешкали, ведь он больше и к тому же человек. Если бы он захотел, смог бы удержать фею в одной руке. Сестры осторожные, но трусихи, ведь он так крепко спит, и я не чувствую от него опасности. Поправив красную ткань платья, подлетела вплотную. Я рассматривала его долго, и не сразу заметила в нем необычность. Где-то в мире людей ходили слухи, что таких, как он, яростно ищут и беспощадно убивают свои, люди. Может быть, здесь человек искал спасения?

Раньше, чем он проснулся, мы улетели. Этой ночью его в лесу не было, сильфы гнали оттуда ветер и не видели его. Но на утро он снова спал на том же месте, что и вчера, будто и не уходил ночью. Я вновь пришла посмотреть на него. Он спал. Спал до самого вечера. Мы с сестрами волновались, что он не ест целыми днями, ведь люди — это настолько слабые создания, которым еда необходима каждый день, но никто из нас не решался его будить, и близко подлетала одна я. Эти странные встречи длились еще очень долго. Сестры перестали приходить, больше не удивлялись его появлению. А мой интерес не угасал.

Как и прежде, я пришла проведать его. Думая, что проведу рядом с ним день и закат, принесла красную ягоду. Устроилась на желтой серединке цветка и, болтая ногой, наблюдала за его подрагивающими, необычными ресницами. Он проснулся. Резко. Я не успела отреагировать. А он медленно огляделся и посмотрел мне в глаза. Красивый цвет радужек увлек мое сознание, я забыла про ягоду и про разницу в росте, про мир фейри и про его сущность человека. Не заметила, как его рука потянулась ко мне, и я в одно мгновение оказалась в плену. Именно в плену, потому что он хмурился и крепко сжимал пальцы, но не так, чтобы мне было больно.

— М-м?.. Кем будешь? — спросил он.

Его голос — настоящий мед для нежных ушей фейри. Приятный, мягкий, немного высокий и будто надрывной, видимо, еще молодой, но, без сомнений, созданный для песен. Сердце, давно не слышавшее таких чистых звуков, забилось чаще. Пыльца посыпалась с дрожащих крылышек и просочилась сквозь его пальцы на землю. Он приподнял руку, чтобы разглядеть ее полет вниз, и улыбнулся.

— Фея, — утвердил и разжал пальцы.

После этого я приходила уже не просто полюбоваться им, а поговорить и насладиться редким голосом человека. Пусть сестры видели это странным, но я-то знала, что втайне они тоже слушали его, призывая ветер.

Помню, как он чуть задержался. Помню, как волновалась. Я помню каждый удар сердца, помню, как опасно ему было находиться там, в человеческом мире. Он был совсем молодым, моложе подростка. Кажется, по человеческим меркам четырнадцатилетний человек совсем не взрослый, а только подходивший к самостоятельности. И впервые в моей душе встрепенулось разочарование, крывшееся в столетиях жизни.

Я ожидала его на самом большом в округе старом замшелом пне между двумя стволами высоких и лысых сосен — местом встречи и прощания; местом, поутру на которое я всегда летела быстрее и веселее, и местом, с которого меньше всего желала сходить поздним вечером. Он пришел неожиданно, со спины. Когда он остановился, его немного отросшие и волнистые пряди мазнули по голым плечам. Сегодня жара, он пришел в майке и шортах, босой и запах от него шел металлический. Он улыбнулся и предложил прогуляться по лесу. Мы долго гуляли, разговаривали. Большую часть времени говорила я, но когда он проявлял интерес, я замирала и наслаждалась легкостью звуков.

Часто меня посещала идея попросить его спеть для ночных фей. Как-то раз я поведала ему о мыслях. Недолго подумав, он согласился. Кажется, ему понравилась идея прийти сюда ночью, пока день проходил в спокойном сне. Когда жаркое солнце садилось за горизонт, а деревья обращались корявыми, неровными, кривыми и черными узорами на багровом небе, луна медленно наливалась серебром. Первый час ночи. Легкий шепот листвы. Спокойное дыхание человека. Одно мгновение, и по всему лесу потекли плавные, мягкие звуки; каждая предшествующая нота переливалась, возвышалась до апогея и опускалась, плавно переходя в следующую ноту, тихую и шелестящую; потом ноты запрыгали, словно блики, и волшебным образом преобразовывались в магические капельки, ударявшиеся о каждый листик, каждую травинку, выступ и капельку ночной росы. Ночные феи, завороженные волшебными всплесками голоса, заплясали по незримым пластинам, закружились и запорхали по лесу, словно кто-то невидимый дергал их за такие же невидимые ниточки.

Я сидела на его оголенном плече и не моргая следила за каждым движением сестер и человека. Он прикрыл веки и отдался песне целиком, будто сейчас он мог внезапно рассыпаться на крошечные искры, как и ноты его волшебной песни, и вместе со светящимися искрами улететь к небу; однако он напряженно сжимал открытые икры, а руками сжимал траву. Песня завершилась плавно, позволив ночным феям красиво исчезнуть в ночном тумане. Спев всего единожды, он больше не соглашался и делался сердитым, хмурил брови и поджимал губы. Я перестала настаивать, и побоялась узнать причину. Возможно, в далеком будущем я пожалею о нынешнем решении, но спросить сейчас не позволил неясный, мутный страх, который, я уверена, все еще держался на коротком поводке. Проводив человека до седьмого от замшелого пня дерева, мы распрощались.

Очередным солнечным днем мы отправились к речке. Мне понадобилось достаточно времени, чтобы уговорить его на совместную прогулку, ведь и этот день он собирался вновь проспать. Спустя часы уговоров, человек поддался, и теперь мы плескались с ним в воде. Я давно заметила, что он имеет две разные стороны характера: ту, что он показывает, когда спит, и ту, что он скрывает, пока спит. Казалось, бодрым он преображается, становится веселым и даже озорным; человек часто шутил и много проказничал, похуже спрайтов-озорников. Но так же часто норовился прилечь под деревом и заснуть. К концу этого дня я видела его уставшим, и, опасаясь обморока от переутомления, проводила до сваленного дерева близ человеческой тропы.

Волнение за человека превратило ночь во время ожидания. Перед глазами все не исчезала темная фигура человека, казалось, она еще там, вон, тихонько дергается и сонно переваливается с боку на бок. Когда рассветные лучи только коснулись влажной травы, темный силуэт начал приобретать более ясные черты и открылся человеком. На его и так бледное лицо легла тень усталости, сделав его смертельно бледным; чуть покрасневшие глаза потеряли живой блеск и видимо закрывались под тяжестью недосыпа; и без того бледно-розовые губы словно окоченели, побелели до мела. Он дошел до своего любимого места и мгновенно уснул. Подлетев к раскрытой ладони, увенчанной острыми ногтями, легла в нее и вместе с ним уснула.

С тех пор я время от времени видела прекрасный сон, в котором он — дитя леса, как и я. Мы вместе жили каждый день, час от часу спали или разговаривали. Нас ничто не тревожило, мы, спрятанные глубоко в лесу, надежно укрыты под куполом. И единственные враги нам — границы леса. В моем сне он всегда любил проводить время на самой границе леса, его непреодолимо тянуло к краю спасительного купола. Помню, в такие моменты мои слова никогда не проникали сквозь его крепкий сон. Потом он просыпался и, будто забыв о прошедшем дне, принимался снова говорить со мной.

Когда я рассказала о сновидениях человеку, он без стеснений посмеялся и даже повалился на спину! Моего возмущения в тот момент нельзя было передать. Каков нахал, этот юный человек! Но он быстро и несколько раз извинился. Его выражение показывало готовность высказать свои мысли, а я жаждала узнать, что его побудило на смех. Только он так и замер с готовностью высказать мысли, продолжал сидеть молча, смотря на меня пронзительными, удивительными, нечеловеческими глазами.

— А продолжение? — спросил он, что было неожиданно, поскольку я готовилась выслушать его.

— Какое продолжение? Это все.

Человек задумался, сменив выражение лица с готовности высказать мысли на готовность внимательно слушать. Он наклонил голову вбок и чуть вперед, что позволило тени лечь на ровный лоб и чуть вытянутые, оленьи глаза.

— А тебе не кажется странной моя амнезия? По-моему, забывать целый день — это совсем ненормально. И да, память у меня, между прочим, очень хорошая, — чуть сердито добавил.

— Но ведь это сон…

— А сон — отражение подсознательных желаний. Ты фея, тебе ли не знать таких тонкостей? — он обворожительно осклабился, показав небольшие человеческие клыки и ровные зубы.

— Да знаю я это. Но воспринимать сон таким, каким его видишь, не есть верное толкование. Сон всегда предстает символическим.

На мои слова он сделался не по-детски серьезным. Внутри что-то перевернулось от ясного взгляда на меня. Он смотрел с таким глубоким пониманием, что мне почудилось, будто сон, который видела лишь я, а он всего лишь слышал, он понял настолько хорошо, насколько не могла его понять я. Это тихое и трясущееся в уголке души чувство не давало покоя, кололо ладони и что-то во мне тянуло вниз. Всего на одно мгновение меня напугал его проницательный взгляд, видевшийся мне неестественным для простого человека. И он не спешил развеивать мои сомнения; сидел расслабленно, оперевшись спиной о ствол дерева.

— Что за выражение, м-м?.. — сладко, удовлетворенно, протянул, и по моей спине пробежал липкий холодок, крылья затрепетали.

Тем днем я проводила его до человеческой тропинки. Мы расстались с ним несколько холодно. Я изменила о нем мнение: перестала видеть только сонного ребенка и заметила еще одну, третью, скрытую сторону взрослого и всепонимающего существа.

В ту же ночь, перебирая воспоминания, меня увлекло одно из них, под названием «город», и, набравшись смелости, я напросилась с ним в город. К добру то было или к несчастью, но он отказался и больше решительно не позволял поднимать эту тему.

— Ты же там помрешь, — начал он, — феи — создания леса. Ни к чему тебе выбираться в город. К тому же, там много тех, кто был бы не против заполучить что-то настолько ценное. Думаешь, меня потом простят? Да и груз дополнительный мне не нужен. Мало мне клана и охоты, что ли? Сиди-ка ты здесь, феечка.

После этого мы общались как обычно, но только с виду. Мысли нередко останавливались на желании последовать за ним. Чтобы отвлечься, я занимала голову чем-нибудь: к примеру, готовила подарки, показывала более уютные места в лесу, которые находились слишком далеко от нашего привычного места встреч. В какой-то момент внутренний инстинкт не позволил мне прийти к месту встречи: на полпути я остановилась и, не задумываясь, развернулась и улетела обратно. В тот момент я ясно осознала природу своих чувств. Ведомая здравым смыслом, я перестала появляться перед ним, хоть тайно и наблюдала. Он всегда ждал на одном месте. Первое время бодрствовал и насвистывал приятные слуху фейри мелодии, потом говорил сам с собой, но говорил так, будто обращался ко мне. В этих удивительных глазах отчетливо застывала печаль и отпечатывалась грусть, а голос с каждым днем все слабел и слабел, будто наполнялся холодным одиночеством. И вот, когда ежедневные и бесполезные посещения леса не несли с собой ничего, кроме горечи, он резко перестал приходить.

К концу близился месяц со дня его ухода. Я не помнила прожитых дней, а мир давно потерял все краски. Вскоре дожди заменили мне ясные дни, а луна — солнце. И пусть он больше не приходил на наше место, это делала я, стараясь сохранить выцветавшие из этого места воспоминания. Но чем чаще я приходила, тем тяжелее было держать в руках то теплое счастье, которым я укрывалась от страшного зверя где-то совсем близко, за тонкой пеленой воспоминаний.

Не знаю дня и не помню числа, когда все феи собрались на вече. Огромное старое дерево с толстым стволом и мощными ветвями имело удобную, казалось бы специальную, широкую ветку, на которой стояла одна я под взглядами сестер сверху и снизу, по правому боку и по левому. Они сидели на каждой веточке, на каждом листике и беспокойно, тревожно шептались. Я незаинтересованно покрутилась на одном месте, осматриваясь и медленно осознавая серьезность вече. Подо мной сыпалась темная пыльца, и волосы покрылись темными оттенками. Тяжесть в груди вдруг обрела собственную, ясную форму.

— Дорогая наша сестра, тебе дорога в мир фейри пока открыта, но скоро она закроется, — прозвенел голосок.

— Мы не сердимся, мы смотрим на тебя и жалостливо и радостно, сестра, — брякнул второй.

— Можешь идти, мы поддержим, пока твоя пыльца не заискрилась черным, — шепнул кто-то сверху, и по кроне могучего дерева скользнул ветер.

— Но помни, что больше ты сюда не придешь…

— Да-да, тропинки исчезнут! — со всхлипом пропел голосок со спины.

— Почему он человек? Может судьба твоя? Раз так, то сущность человечья простительна. Но не тебе, — жестко осек кто-то с бока.

Я слушала наказы и наставления, советы и легкую брань, и не могла прийти в себя, все путалась в звонких голосах сестер, наперебой звучавших в ушах и голове. Но одно я осознала сразу — теперь я вольна делать все, что пожелает моя отягченная душа. Выслушав фейри, я ни минутой дольше не задержалась в лесу. Я не знала, где мне искать его, ведь он никогда не упоминал своего дома; я не могла расспросить людей или назвать имени, ведь и это мне было неизвестно. Слишком яркое счастье не позволило подумать наперед, высокое самомнение закрыло глаза на мои реальные возможности, а иллюзия вечности закрыла реальность.

Выбравшись в мир людей, где я была вынуждена прятаться за магией, я со всей решительной силой принялась искать одного человека. Будучи маленькой и незаметной, у меня были некоторые преимущества: я могла видеть город с высоты, проходить между щелями, слушать разговоры. Но я не могла заговорить с человеком, показаться или попросить о помощи. За эти две недели я облетела весь город, да так и не отыскала его, маленького человечка. Мир людей сильно изменился за год, что я в нем не бывала.

Это было так давно и так недавно, эфемерность и путаница в чувствах создавала парадокс в ощущении времени. Всего год назад мы жили бок о бок: мир людей и мир фейри вместе, а кажется, эти времена уже покрылись былью, и подернулись мутной пленкой неправды. Сейчас пересекать эту прозрачную дверь стало небезопасно. Люди забыли о наших мирных днях, и фейри почти не помнят людей. И все же каждый задается одним вопросом — куда все делось? Как деревья весной пускают новые листья, так изменились и мы.

За эти две недели мои полеты не принесли ни одной полезной информации, ни одной зацепки, по которой я могла бы найти его. А размышления о былом и подавно не имели никакой пользы. Я пролетела вперед и внезапно оказалась в совершенно другом месте: небольшие цветные домики заменили высокие бетонные здания; яркость магазинных вывесок, блеск фонарей и уличных гирлянд, мигание светофоров и яркий свет фар заменили черные, серые, грязно-коричневые, дымчатые цвета, что придавали месту ностальгическую, необычную атмосферу викторианской эпохи, которую мне посчастливилось застать от ее развития до исчезновения; по дорогам ездили скоростные машины на паровых двигателях, что я когда-то давно видела у одного человека-механика, наверняка уже умершего.

Больше всего меня завлекли люди в причудливой одежде, и я подлетела ближе к первой гулявшей паре. Светловолосая девушка держала в руках, облаченных в черные кожаные перчатки, зонтик с деревянной рукоятью; ее верх поддерживало черное бюстье с корсетом цвета сангрия, а юбка до колен в сочетании этих двух цветов держалась на тоненьких медных проволоках, поддерживавших легкий, почти незаметный, объем; однако ноги леди скрывали черные брюки с ремнями не к месту, а сапоги жутко шнуровались и застегивались аж на три молнии. Ее спутник в цилиндре носил кожаный жилет вверх светлой шифоновой рубашки пастельного тона и темные брюки на толстом ремне преимущественно кирпичного цвета, как и заклепанные ботинки; на руке я углядела толстые часы с заржавевшим ремнем и выпуклой мутной линзой, за которой едва проглядывались посеребренные стрелки и совсем не видны были цифры. Необычным элементом их одежды я находила шестеренки, которые усыпали наряды.

Немного покружив над странной парой, решила осмотреться и поднялась вверх. Бетонные здания разной высоты вытесняли природу, высокие трубы в некоторых местах испускали сизые плотные пары, создававшие громоздкие гнетущие облака. Только люди внизу вовсе не выглядели понурыми или печальными, они сильно отличались от некогда британских жителей неисчерпаемым энтузиазмом.

Сквозь настолько плотное небо лучи солнца пробирались с трудом, но дым уже окрашивался в янтарный, красный и малиновый, и я поняла, что близится вечер. Приметив небольшой тупик между зданиями, спустилась в него и обратилась человеком, потратив немало сил. Оставаться в своей истинной форме я уж не видела смысла, мне нужна была живая информация, ответы на мои вопросы. Отыскав зеркало — огромную мутную посеребренную шестеренку на здании — погляделась в него, поправила потемневшие до каштанового кудри и, припомнив одежду леди в этом месте, постаралась воспроизвести нечто среднее между удобным, не выделявшемся и приемлемым этому месту.

В таком образе я искала информацию еще неделю. Старалась максимально детально изобразить человеческое дитя словами, но люди, только прослышавшие о его виде разводили руками или смеялись. Все, как одни, отвечали одинаково: «Тебе его никогда не отыскать». Слова врезались в грудь и отягчали ее с каждым ударом сердца. Отчего-то мне все больше верилось людям, все больше я понимала, что мои попытки его найти не представляются возможными. Сожаление не в первый раз захлестнуло с головой, и, чтобы забыть его, я ушла в парк, где люди выращивали растения, искусственно воссоздавая образ природы. Но тело человека, столь непривычное для феи, постоянно требовало еды. Гонимая голодом, я была вынуждена работать и получать за это «деньги» — небольшие монетки с гравировкой, которыми люди обменивались на разные товары. И чем больше у меня таких монет, тем больше я могла себе купить. Странная система, совсем непривычная мне. Человеческое тело так же, как и тело фейри, требовало сна, но с его размерами я уже не могла уснуть на веточке дерева или в цветке. Мне посоветовали арендовать комнату, но и этого я не могла себе позволить. У меня было слишком мало монет, я была бы вынуждена выбирать между сытостью и бодростью. Потому каждую ночь я проводила в помещениях общепита, где могла узнать много нового об изменившемся за год мире.

Я открыла дверь нового для меня ночного заведения. Села за столик и сделала заказ юной девушке все в том же причудливом наряде, как и все люди в этом месте. Сколько я здесь живу, а все никак не разберусь, что же случилось. Кажется, будто я прошла барьер и очутилась в другом времени; и в то же время кажется, будто это совершенно другой мир, но ведь я не проходила по Аркадному Мосту, не могла очутиться здесь против своей воли. Или могла?..

Человеческая девушка принесла заказ. Когда она наклонилась, я заметила на ее поясе оружие и весьма этому удивилась. Быстро оглядевшись, обнаружила людей, увешанных разнообразным оружием от холодного до огнестрельного. Таких людей я встречала и ранее, только в этом заведении их собралось очень много. Я задержала девушку и проговорила ей идеально заученный вопрос. Ее зеленые глаза округлились, а потом губы растянулись в улыбке, она попросила подождать. И вскоре после ее ухода ко мне подсел незнакомый мужчина с крупным телосложением, пахнувший порохом. Его губы закрывала густая борода с проседью, на глаза падали морщинистые веки, а жесткие волосы держали очки-гогглы.

— Вам заказ сделать? — спросил он и уперся взглядом в мое лицо. Заказ я уже делала, но в словах услышала скрытую напряженность, и напряглась сама. Кивнула. — Определите цель.

— Мне надо найти… человека.

— Ведьму. Слышал от сестры, что ты его ищешь. Это будет сложно, цена соответствующая. Приходи сюда через месяц, ведьмина голова будет у тебя в руках.

— Нет-нет! Он нужен мне живым!

— Так я и не собирался его убивать. Сама это и сделаешь. Понимаешь, нам не нужна их месть. У тебя будет информация... Ты платишь за информацию. Тут торгуют только информацией, новенькая. А за убийством ты зашла не сюда.

— Хорошо, через месяц.

В порыве радости я заказала еще еды и уснула за столом. Месяц я коротала за работой и только работой, чтобы оплатить заказ, обошедшийся мне в очень много монет. Я работала в разных местах: могла разносить заказы, называясь официанткой; могла подносить определенные вещи человеку или с помощью магии чинить предметы, зовясь помощником; могла стоять за витриной, забирать у людей монеты и складывать их в карман, а потом относить их хозяину, который часто упоминал слово «продавец»; но больше всего мои способности ценили в цветочной лавке, и я одновременно старалась взять как можно больше работы там, где я сильна.

Пока руки работали с рассадой, голова множество раз прокручивала сцену воссоединения. И всякий раз он был рад меня видеть, и мы возвращались к нашим дням, болтая ни о чем, гуляя целыми днями. Но, видя реальность, я понимала, что столь прекрасное воссоединение не может осуществиться. Понимала, но всем сердцем верила в чудо.

Долгий, тяжелый и вместе с тем волнующий, полный ожиданий и надежд, месяц подошел к концу. Я пришла в заведение того мужчины и села на свое уже постоянное место, сделала заказ и ожидала человека. Тот мужчина подошел не сразу, а ближе к полдню. Он сел напротив, отпил чаю из жестяной кружки и поднял голову, поставив кружку на деревянный стол.

— Сведения не самые точные, однако точнее взять невозможно. Сама понимаешь, ведьмы. Лови ведьму этой ночью между севером и востоком, между Бáттори и Кости́ль. Она будет бегать в поисках жертвы под неполной луной, там, где свет особенно яркий, но мало отражателей; ищи между зданий, в темных и сухих местах с малым населением, но не в безлюдном месте.

Внимательно его выслушав, я заплатила человеку монетами, несколько сжульничав, использовала магию и дополнила до нужной суммы, но стоило это мне моих остатков сил. Не дожидаясь ночи, я пришла в указанное место и принялась ждать его с легким трепетом в сердце. День протекал густым медом, мое горячее нетерпение рвалось наружу и я бесчисленное количество раз обходила один и тот же район, заучивая каждые его углы и отпечатывая виды в памяти; заходила в темные места, обследовала, гуляла по светлым тропинкам и наслаждалась временем; запомнила каждый винтик здания, каждый болтик и крутящуюся шестеренку. Стрелка на больших городских часах показывала полночь — то время, когда я могу его найти, встретиться с человеческим ребенком.

Я проходила мимо каменной площади, на которую падал лунный свет. Рабочий фонтан блестел серебром и разбрызгивал бусинки будто бы расплавленного металла. Я остановилась у фонарного столба, покрывшегося рыжей ржавчиной. К фонтану подбежал человек. С его головы слетел светлый котелок. И не успела я сделать шагу, как на котелок приземлился другой человек, появившийся как из ниоткуда, с воздуха, с неба. Он мягко опустил носок на головной убор, примял его в асфальт и выпрямился. Это заняло секунду, но мне, существу, что видело мир иначе, секунда показалась минутой, и я смогла разглядеть все до мелочей: совсем не маленькие и нечеловеческие клыки в его полуулыбке, которую он не мог закрыть из-за двух пар зубов, даже блики воды в его черных зрачках и удивительных кровавых радужках. Он протянул когтистую руку к человеку и легко поймал того сзади за шею. Нечеловеческой силой он смог удержать живое существо больше и выше себя. Когда он сжал руку, по площади разошелся хруст, потом крик, и звуки стихли. Человек упал, а он сел на него сверху.

Он убил его. Без промедлений, без жалости, без страха. Но и я не боялась его. Смерть в глазах фейри выглядит не больше, чем возвращение к своему началу, к земле. Я не страшилась мертвого, но изумлялась хладнокровности этого ребенка. Неужели мир настолько изменился? Хотя кого это волнует? Я нашла его, и стою перед ним. А он всецело отдается своему занятию: обыскивает человека, роется в карманах, в заплатках, распутывает одежды, что будто бы не из этого места. Из штанины трупа он вынул небольшой сверток и спрятал во внутреннем кармане своей короткой курточки. Встав, он собрался было уходить, но замер. Он повернул голову в мою сторону и с несколько секунд внимательно разглядывал меня без какого-либо выражения на лице, будто не узнавал, но смутно припоминал.

— О, так ты же фея… — просиял он и улыбнулся, но улыбка его осталась безучастной, будто он просто растянул губы и остался этим доволен. — А что ты здесь делаешь? Как же твои золотые косы? Они были красивые. И то красное платье тебе шло.

Он неожиданно подскочил ко мне и заглянул в глаза снизу вверх, чуть наклонив голову, подобно любопытной лисице. Во дворах послышался выстрел. Пуля пришлась в метре от нас по земле, однако этого было достаточно, чтобы я среагировала на настороженность человеческого ребенка.

Взяв его за бледную руку, дернула в сторону и увела в извилистые переулки, куда эти страшные люди не сунули бы носа. Пожив здесь так долго, я поняла, что в этом месте есть более маленькие места, которые обычные люди стараются обходить. Этот лабиринтоподобный переулок используют как заброшенное место, как место для тех, кто хочет потеряться и стереть себя из этого мира. Я помнила дорогу, и главным было — выждать время, когда преследователи уйдут, ведь выход отсюда только один, а они точно будут поджидать. Я остановилась у здания с тремя крутившимися шестеренками на стене, прикрепленными по непонятному механизму.

— Благодарю. Дальше я сам, — он вырвал руку.

— Нет, — я обняла его, как ребенка. Он был невысокий, по грудь мне. — Ты здесь заблудишься.

— Эй-эй! За кого ты меня принимаешь? Я настолько беспомощен? Фея, ты здесь всего ничего, а я вырос в городе, среди опасности, среди всех вот этих людей. Мне уже четырнадцать! А я все еще жив! И это далеко не везение или удача, — он был серьезен настолько, что хмурил брови и скалился.

— Ты не против, если нас будет двое?

Его лицо стало ровным, снова без выражения. Он сильно менялся от одно только действия.

— Ты же балластом будешь. Мне не нужны такие.

— Не буду.

— Ты не понимаешь. Ты не единственная, кто висит у меня грузом. Пусть в твоих глазах я и ребенок, но у меня большая ответственность, и делать ее еще больше я не хочу.

— Я и не стану тебе обузой! Я стану тем, кто сможет помочь тебе, второй ногой.

— Мои две пока целы, — брезгливо искривил губы. — К тому же, ты не умеешь убивать, ты же фея, для тебя это порок. А для меня — норма. Возвращайся лучше в лес. Я все равно не доверю тебе секреты, пока ты не доверишь мне свою жизнь.

Он произнес это легко и бездумно, будто что-то абсурдное, но безумно важное. И я ухватилась за эту мимолетную возможность.

— Я отдам тебе свою жизнь. Забуду прошлую, начну новую. И убивать я могу. Светлая фея уже обратилась темной.

Он посмотрел на меня удивленными глазами, а я не удержалась и погладила его, и снова как ребенка. И от этого стало внутри тяжелее. Я осознавала, что он во мне видит, что видят эти холодные красные глаза.

Я забыла свое прошлое имя и приняла новое, то, что дал мне он. Я дала слово, поклялась на церемонии и стала одной из ведьм. Он вел ночной образ жизни и спал днем. Желая быть рядом с ним, я перестала спать днем и бодрствовала ночью. Он рассказывал мне о себе так много, что пропасть незнаний не уменьшалась, а только увеличивалась, становилась непомерно огромной. А мне делалось тоскливее. Ровно до тех пор, пока он не поинтересовался моей жизнью. Прошлой, той, которую требовал стереть из памяти. Это случилось спустя год, на одном из заданий, за которые он брался, чтобы заработать денег и прокормить всю свою огромную семью, главой которой он является.

— Ты правда хочешь знать обо мне все?

— М? Ну да, а что не так? — он пожал плечами. — Я же просил тебя забыть прошлое не для того, чтобы ты его забыла по-настоящему… Ох, ныне фейри клятвы давать не умеют? Печаль-беда-а… Все что тебе требуется, это всецело отдаваться мне без возможности вернуться к своей мирной и тихой жизни крошечной феечки. А чтобы это сделать, нужно позабыть то время. Но если ты согласна на все-все ради меня и без возражений сделаешь все, что скажу, то я вовсе не против, чтобы ты помнила. И мне тогда было весело. Хотя я тебя все еще не простил за то, что ты мне мешала спать, — по-детски сердито проворчал.

Забываясь в воспоминаниях, я выполняла задание — прикрывала его и атаковала сама — и рассказывала ему о себе так долго, что с наступлением рассвета мы возвращались домой уставшие не только физически, но и морально. Кажется, я сильно заговорила его. После наши дни немного изменились: он, как мне кажется, стал теплее относиться к моему присутствию, чаще обращал на меня внимание и наши задания стали совместными. Это был долгий, очень долгий путь к его сердцу, но я рада, что смогла его начать, потому что я все еще не вижу конца.

В следующем году, когда ему исполнилось шестнадцать, я стала неотъемлемой его частью. Но совсем не такой, какой видела себя в мечтах. Он не полюбил меня как девушку, но дорожил, как товарищем, другом, членом семьи, однако как только не назови, все не то. Я наткнулась на очень большую и широкую преграду, и пока не нашла способа ее преодолеть. Меня уже посещали мысли о смирении, но я их нещадно гнала. Однако затишье продолжалось еще год спустя. И продолжается до сих пор.

Я никогда не понимала его мыслей, даже когда он говорил. И сейчас я не понимаю, зачем ему понадобилось направляться в Даллу, соседнюю с Лиерой страну, страну людей без магии. Мне казалось, нашим заданием является убийство их короля, потому что он зашел через парадную дверь, раскидав всю стражу. Потому что он пафосно разнес дверь ногой. Потому что без стеснений ворвался в покои короля и разогнал его горем. С его лица не сползала улыбка хищного зверя, которым он и был. Человек не успел сделать ничего, а уже оказался в плену его очарования, его сущности. За долю секунды он приручил короля, сделав его послушной куклой, и ушел. А спустя время только я и он поселились в человеческом дворце. Больше мы не брались за задания, а я все задавалась вопросом, почему он не сделал этого раньше.

— Почему, спрашиваешь? А ты не предашь меня, если я скажу тебе кое-какое откровение?

Я замотала головой, ведь и не помышляла этаким гадким делом.

— Э-эх, и почему ты задаешь такие вопросы? На них сложно отвечать, — устало простонал и вздохнул. — Я же тебя слышу, ты знала? — красный цвет радужек опасно блеснул. — Я тебя слышал в лесу, я тебя слышал за деревом, и я знал, что ты слушала мой монолог. Но я не знал, как заставить тебя выйти. Думал я долго, а потом просто забил на это пропащее дело. Ты мне нужна была. Очень. Но ты меня избегала. Вот что я тогда сделал не так? А-а, не говори. Теперь-то ты здесь. И теперь ты знаешь, кто я. К тому же, разве мог я так рисковать?

Я совсем не поняла, что он имел ввиду. Я не чувствовала, что он ответил на мой вопрос. Но он говорил искренне, честно, не утаивая ничего, как говорил всегда. Злость и не думала просыпаться, нападать на него. Я просто приняла его слова как факт. И радовалась тому, что нужна была ему, что он думал обо мне.

— О, люди идут. Прячься, а то эти существа до омерзения жадные. Ты для них слишком лакомый кусочек.

Я спряталась в камень, вшитый в его веревочный браслет. Это место он создал специально для меня, чтобы никогда не расставаться со мною, чтобы я всегда была рядом, и чтобы никто не смог меня найти. Здесь я проводила много времени, когда была в человеческом дворце. Я видела отсюда все, но не могла прикасаться к нему.

Он выловил людей в коридоре и увлек их беседой. Они долго обсуждали сначала погоду, потом новости на телевизоре и плавно перешли к политике и экономике. Он на равных и даже высокомернее нужного разговаривал с важными людьми, отвечавшими за военную мощь Далла.

— Хо-о-о! А я знаю, у кого та-ак много магических артефактов. Хотя здесь ее использовать нельзя… Но ведь военным это разрешено, — как бы между тем говорил он и краем глаза наблюдал за реакцией людей. — Эльфы создают просто невероятные артефакты! — в порыве эмоций он раскинул руки; лица важных людей изменились. — Ха! Но никто не может их достать. Слабаки.

— Что, совсем-совсем? — поинтересовался один смертный.

— М? Кто знает. Шанс-то есть. Мне в руки попала некоторая информация о небольшой трещине в их барьере… Хо, но это опасно и стоит немалых человеческих жизней.

— Ох, нет, это рискованно, — возразил кто-то другой.

— Согла-а-асен. У них там сейчас конец длительному конфликту. Так что все свое оружие в качестве подарков они перевозят друг другу. Ну, темные и светлые там…

— Нет-нет, это все равно слишком опасно.

Он ушел, вежливо прервав беседу, но остановился в нескольких метрах и продолжил слушать их беседу. Я тоже это слышала, слышала, как они приступили к обсуждению плана по нападению на эльфов.

— Видишь, феечка, это называется «жадность», — победно осклабился.

После мы отправились в Лиеру, где под мантией ночи проводили рекогносцировку. Я не выходила из своего укрытия, наблюдала отсюда, прокручивая в голове план, пока он не повернул в неизвестном направлении. Через несколько минут мы очутились в другом замке. Он вступил в бой со странной девушкой: она была в платье, с мечом в руках, растрепанная, как ото сна, и часто дышавшая. Он не убил ее, как многих других людей, да и дрался несерьезно. Мне казалось, они оба сражались для разогрева, будто проверяли друг друга перед предстоявшим большим сражением. Только раз задев эту девушку с огромной силой в кулоне на груди, они продолжили бесполезное сражение. Я терпеливо ждала, пока время не подогнало нас. Выпустив крупицу своей магии, я разбудила спавшие колокольчики в оранжерее неподалеку. Они разлились мягким звоном. Он понял меня и отступил.

Мы замели тропы, которыми пришли, и исчезли. Но он не пошел по плану, а снова свернул на другую тропинку. Мы оказались у магазина. При входе он чуть не сбил ребенка, но вежливо извинился, купил газировку и помог дитю. Но, кажется, это человеческое дитятко сумело чем-то задеть его чувства, потому что он купил большую бутылку не для детских сил.

— Чем он так не пришелся тебе? — спросила я.

— Я не люблю ложь, — в голосе я услышала мягкий рокот.

***

Пока принцесса справлялась о здоровье графа, навещавшие с гостиной начинали разбредаться. В комнате, помимо Лебе́рто и его сына, находилось несколько слуг, переживавших за графа. Но, гонимые работой, долго задерживаться не решались, и в конце концов остались в комнате только двое: герцог и его сын.

Мальчик старался усидеть на месте, усилием воли заставляя себя успокоиться, но тревога поселилась в нем слишком глубоко, чтобы так просто исчезнуть. Видя метания сына, Лебе́рто ободряюще погладил мальчика по спине.

— Не стоит так переживать, Ле́нс. Алекс сильный, хоть и глупый. Он справится, — мальчик поджал губы и через силу улыбнулся.

Еще пару минут каждый думал о своем и никуда не спешил, но Лебе́рто неожиданно вскочил и скрылся в дверях. Ленс остался один на один со своими тревогами. Не выдержав, мальчик убежал из Луны так быстро, как только смог. Он давно преодолел ворота и, часто спотыкаясь, приближался к городу. Только дыхание его подвело, остановив бешеный бег. Ближе к вечеру Ленс добрался до города. Ночное небо размазывало черты лица, скрывая под темной маской того мальчика-аристократа, Ленса дели-ди Кри́стелса и превращая его в обычного ребенка без рода и имени. Городской воздух пах свободой, снимал с плеч все обязанности статуса и позволял вдоволь наслаждаться отведенным временем.

Мальчик бегал под звездами совсем как щенок, впервые видевший всю красоту небосвода. Он заглядывал в витрины магазинов и мечтал когда-нибудь побывать между рядами с едой или одеждой. Эти, казалось бы, примитивные моменты жизни для обычных людей Ленсу открываются в новом, совсем не таком свете, как в Луне.

Домики, мимо которых проходил мальчик, чаще всего были одноэтажными и бетонными. Они пестрили разноцветными красками и теплым светом. Во дворце всегда ярко горели лампочки или магические сферы, гаснущие только ночью, и все равно территория оставалась освещаемой. В Луне он не мог пройтись по тропинке и увидеть свет домов, заглянуть в окна и понаблюдать за жизнью незнакомых людей, так не похожую на его собственную.

Впереди Ленса привлекла вывеску магазина, и только сейчас он заметил, как одноэтажки сменились многоэтажками, а по дороге редкими рядами заездили машины. Он вышел из первой линии, самой близкой к Луне и, как не парадоксально, далекой от центра города. Робко приоткрыв дверцу, мальчишка зашел в ярко освещенное помещение и зажмурился.

— Приветствую, — за кассой стояла девушка, и мило улыбалась.

Ленс кивнул. Он и сам не понял, зачем вошел. И раз он уже здесь, нужно было что-то купить. Только вот в карманах кроме незначительной мелочи ничего не было. Он даже и не знал, что бы ему приобрести на эти гроши. Стоя на одном месте, мальчишка мечтал провалиться сквозь землю.

Дверь снова открылась, ударив Ленса по спине и толкнув вперед.

— Пардоньте. Не думал, что ты тут встанешь.

Голос у незнакомца оказался приятным и немного высоким, хорошо поставленным. Он был в капюшоне и темной куртке. Без стеснений прошел к кассе и постоял какое-то время, разбирая товар за спиной девушки, заплатил и забрал заказ: жестяную баночку кока-колы. Однако не ушел, а внезапно повернулся, чем напугал Ленса. Мальчик не видел глаз парня за темными очками, но разглядел бледность. Это в человеке Ленса оттолкнуло, однако что-то позволило усомниться в плохих намерениях посетителя. Неведомое, необъяснимое чувство располагало к незнакомцу. То была не харизма, но сила… Сила в голосе, в уверенных движениях, а прямой взгляд ощущался даже сквозь очки.

— Хочешь чего? — поинтересовался он, облокотившись о стеклянную витрину и спрятав руки в карманы.

— Э… воды?.. — Ленс не смел просить многого, да и не знал, что в таких ситуациях стоило бы сказать. Мальчик так сильно волновался, что забыл обо всем ассортименте магазина.

— На кой-тебе вода? Или ты про сладкую газировку? — он искренне не понимал ребенка и только усмехался его словам, повертев баночку колы в руке.

— Да, мне надо… Там, помыть кое-что, — быстро наврал и спрятал взгляд.

Парень, окаменев, молча постоял и не предпринял никаких действий. Казалось, из-за очков Ленсу должно стать легче, ведь он не видит взгляда незнакомца, однако этот случай отличался от обычного: перед глазами ребенка темнело от внутреннего напряжения, от отсутствия возможности детально разглядеть лицо и узнать мысли человека. В другой ситуации он мог бы прочитать эмоции по глазам, но тут Ленс был вынужден стоять безоружным и даже без защиты. Он уже несколько раз пожалел, что что-то ответил, да и вообще зашел в магазин. Теперь, в эту долгую минуту, незнакомец не казался приветливым и притягательным.

— Ладно, — и на раз развернулся, малозаметным движением достав деньги и оплатив покупку. — Держи, — на выходе, незнакомец вручил Ленсу пятилитровую бутылку обычной воды и нагнулся: — впредь будь честнее, — над ухом, шипя рассерженной кошка, прошептал и ушел.

Ленс ни на шутку перепугался, долгое время стоя с пустой головой и смотря на воду. Как донести это до дворца? Оставался только телепорт, которым он нехотя воспользовался. На последок оглянувшись и проверив, нет ли того незнакомца поблизости. Но след его давно простыл, укрывшись ночной тьмой.

Захватив кувшин с кухни, мальчик отнес все в комнату Алекса. Граф лежал все так же — без движения и проблесков сознания. Озаботившись наполнением кувшина до краев, Ленс придвинул стул и сел. Взяв мокрую от пота ладошку старшего брата, он приготовился к рассказу о сегодняшней волнующей встрече.

Где-то за небольшим холмом находилось водохранилище. Возле огромного озера располагалось высотное здание, в котором с помощью паровой техники и магии вода очищалась и подавалась во дворец.

Принцесса была совсем не против своей части задания лишь потому, что добраться до этого места можно было с помощью телепортации, нравившейся ей и не занимавшей много времени и сил. Другое дело — Алекс, которому было все равно, куда и как добираться. Но не всегда это «все равно» распространялось на других — тошнота от телепорта не каждому приходилась по душе. Хотя принцесса не ощущала никакого дискомфорта, продолжая эксплуатировать телепорт даже в самых незначительных ситуациях.

Сменив дорогое платье на свою обычную рабочую одежду, девушка телепортировалась прямо ко входу завода. При этом ее внимание рассеялось, тело стало легче перышка, а в голове на время поселилась невесомость — не самые приятные ощущения потерянности. Именно они пугали и заставляли чувствовать страх перед беспомощностью. И пусть от этих чувств нельзя было спрятаться ни за щитом бесстрашия, ни за титанической магией мудрых, люди все равно продолжали пользоваться им.

Постучав в дверь из темно-серебристого сплава, звук которого звоном оповестил о гостье, девушка дождалась охранника, впустившего ее внутрь. До сего дня принцесса ни разу не посещала водохранилище Луны, и, подобно маленькому ребенку, она активно вертела головой и осматривалась. В полупустом помещении стояло мерное гудение, совсем редко вместе с ним слышались голоса рабочих сверху, в проходе или у бассейнов. Взгляд девушки зацепился за широкие, в полную стену, окна, пропускавшие дневной свет сквозь помутневшие от времени стекла. Она встала под самый луч и уловила теплый, чуть горелый запах лета; ее зоркие глаза заметили легкую вибрацию от жара. В помещении, которое пытались охладить четыре кондиционера, пахло хлоркой, а во рту чувствовался металлический привкус.

Пока принцесса рассматривала тусклую отделку, к ней подошел управляющий — мужчина лет пятидесяти в строгом костюме. У него были темно-коричневые волосы, которые сейчас почти полностью выбелила седина; затуманенные глаза, вокруг которых было множество старческих морщинок, напоминали о своем возрасте, а на бледноватом лице — добрая, но серьезная улыбка.

— Здравствуйте, ваше высочество, — учтиво поприветствовал мужчина. В этот момент она почувствовала от него родной уют, который однажды уже испытывала. Кажется, один раз во дворце этот человек бывал. Нет, скорее, даже жил в нем как один из людей Короля. Но возраст согнал его до управляющего этим местом. И не было в его глухом голосе отчаяния или сожаления — душа его с радостью ушла на покой.

— Здравствуйте. Вы знаете текущее положение дел? — не став раскачиваться, она показательно окинула взглядом бассейны.

Старик ласково усмехнулся, посмотрел на нее таким взглядом, словно знал, что это лишь начало ее жизни, ее правления. Он видел в своей принцессе, дочери предыдущего короля, следующего правителя, что продолжит череду побед Империи.

— Да. Мы уже разбираемся. Есть вариант: можем перекрыть само водохранилище до тех пор, пока не разберемся в причине, — уловив мысль, управляющий по пути к своему кабинету доходчиво разъяснял ситуацию.

Кабинет его был скромным. Маленький диванчик, столик и кресло у небольшого окошка, над которым крепилась картина с зимним пейзажем.

— Вот, — указкой обведя магическое изображение на стене, начал объяснять. — Водохранилище — это большое озеро. Эта труба соединяет наш завод с ним, а вот эти сооружения — очищающие механизмы, а это — бассейны с фильтрованной водой. Поступая в Луну, она повторно проходит проверку, и только потом ее пропускают во дворец, — с облегчением выдохнув, закончил управляющий. Он слишком глубоко ушел в свои мысли, создавая в кабинете мертвую тишину, в которой лишь гудение механизмов нарушало ее.

— К чему вы ведете? — внимательно разглядывая схему на доске, девушка старалась найти подвох в сказанном, немного хмуря тонкие брови.

В руках она перебирала бумаги, предоставленные ей как отчет. Девушка часто переставляла ноги под столом и ерзала на деревянном стуле, стараясь сесть поудобнее. Но ничего ей не помогало. И пусть старик видел мучения, он ничего не предпринимал. Может, за этим что-то и крылось, а может он просто принимал ее за обычного человека. По его мутному старческому взгляду принцесса не могла понять мыслей, оставаясь со своими догадками наедине.

— Дело в том, что вода отравлена только в бассейнах, по трубам она течет чистая, — усталым тоном пояснил мужчина и покачал головой.

— Разбирали состав? — после молчания спросила принцесса, подняв ясный взор.

Она не помнила его, забыла этого мужчину, но он хорошо помнил юную леди. В ее красивых карих глазах не было темной скверны, их чистый свет, почти медовый оттенок, доставшийся ей от смеси обоих родителей, был похож на закатное солнце: такое же светлое и непорочное. Вглядываясь в них, он почти позабыл про вопрос, но вскоре опомнился.

— Выясняем, — с загадочной улыбкой кивнул управляющий. Пока мужчина витал в облаках, его взгляд затерялся среди неосязаемых видений, открытых только ему.

— Хорошо, удачной работы, — девушка буквально вскочила с неудобного стула полная радости его покинуть, и вышла за дверь, не дождавшись ответа.

Подобно отцу, принцесса выезжала из дворца и лично разбиралась со всеми проблемами, возникающими в Империи. Ее появление люди сравнивали со снегом в летнюю пору: без предупреждения, неожиданный визит нагонял холоду на безответственных работников; а от визита принцессы стены в буквальном смысле леденели, покрывались прозрачной коркой.

Управляющий подошел к стене и поскреб хрупкий лед ногтем. Тот посыпался и на полу растаял.

Принцессу окружала небольшая цветочная равнина с ровными деревьями вдалеке. Пологий берег, уходящий в воду, будто приглашал к себе в гости. Легкий, свежий ветерок создавал мелкую рябь, колыхал тонкие стебли летних трав и пушистые кроны деревьев. Ровная тропинка из рассыпчатого песка вела к берегу, не давая путнику сбиться с пути, потревожить колыбель зелени и расцветавших цветов.

Осмотревшись вокруг и поначалу не заметив ничего подозрительного, она принялась изучать усыпанный травами и замшелыми камнями берег. Внимательно обойдя озеро вокруг лисьим шагом, принцесса заметила место с мокрой травой.

«Вышла из берегов? — недоверчиво подумала девушка, но потом присмотрелась еще внимательнее. — Нет. Тогда и остальная трава была бы мокрой, — вместе со спокойным течением мыслей, она с грацией присела на колени и провела рукой по мягкой траве, та тронула током и оставила на ладони мокрый след. — Специально? Заняться кому-то нечем? Бред», — кусая розовые губы, в поисках ответа, девушка сорвала одну травинку и поместила в намагиченный сосуд.

Ее внимание привлекла тоненькая влажная линия на камнях и траве, уводившая взгляд в сторону деревьев. Не мешкая, принцесса решила пойти по следу.

Сфокусировав взгляд на следе, она мгновенно перемещалась, изредка смотря на мокрую линию. Ее черная обувь едва касалась земли, приминая сухие ветви и камни в податливую почву. Сильный поток ветра не мог остановить ее в стремлении увидеть конец этого следа, а мощные стволы деревьев с их раскидистыми ветвями и на препятствия не были похожи. Используя магию ускорения и телепортации, она уже через несколько минут оказалась у границы Лиеры и Даллы, где резко остановилась. Несмотря на то, что линия уходила за границу, продолжать путь дальше она не могла.

Для пересечения границы ей понадобилось бы специальное королевское разрешение. Иными словами — печать. Не было затруднений с переходом внутри Лиеры, поскольку магия тут была разрешена и активно использовалась. Проблемы начинались за пределами границ — там, где на магию наложили вето, а значит, магов гнали и презирали. Для их неприкосновенности за пределами «дома» прошлые короли подписали соглашение, где оговорили правила «туризма» через границу. Оно так и не было нарушено. Обе стороны остались солидарны.

Принцесса с собой не носила печать — слишком уж дорога она была для Империи, и не выносилась за пределы замка. Печать навечно оставалась в стенах Луны, прикованная магией ко дворцу. Это никак не мешало девушке использовать ее, напротив, принцесса с трепетом осознавала, что столь важная вещь находилось под бдительной охраной двадцать четыре часа в день и семь суток в неделю, да еще и с отцовской магией.

«Нужно позвонить Алексу. Он как раз должен находиться в пути или на границе. Думаю, для него не будет проблемой проследить линию до конца, — она прислонила к уху телефон, с набранным номером, где уже слышались гудки. Спокойный взгляд девушки переменился на недоумение. — Что случилось? Почему не берет? Разлом?»

Принцесса тяжко вздохнула, поняв, что довести до конца эту линию ей не удастся. Детское разочарование накатило неожиданно и обрушилось со всей силой, не позволив шестому чувству докричаться: стоило сделать один шаг назад, как сгустившийся до осязаемости воздух позади подтолкнул невесомой рукой в спину, втолкнув в открывшийся портал, в котором принцесса бесследно исчезла.

Примечание:

Ленс — через [е].

Глава 5. За границей

Некоторое время назад…

Как только принцесса вышла из комнаты, Алекс тут же выпроводил врача и стал одеваться. Со шкафа он достал привычную белую рубашку, за рубашкой последовали черные брюки и мантия с капюшоном, явно имевшая магическое предназначение.

Выходя из комнаты, он прихватил в правую руку розу из чёрной вазы, а в другую конверт, написанный принцессой с прошением об аудиенции и кольцо с гербом его семьи.

Гараж располагался под дворцом на подземном ярусе. Это было сделано для того, чтобы не портить эстетический средневековый облик «Луны». Алекс направлялся именно туда. Оказавшись возле двери гаража, он набрал код, автоматически подав сигнал вызова личного водителя. Кри́стелс, конечно, умел водить, но оставлять государственную дорогую машину на произвол судьбы он не рисковал, ибо это сулило встречей с Советом, чему ему крайне не хотелось бы содействовать.

Когда парень подошел к машине, там уже сидел ожидающий указаний водитель. В темно-зеленом жакете и брюках того же цвета. На груди у сердца располагалась золотая нашивка в виде пылающего солнца, как и на белом флаге «Луны».

— К границе Лие́ры, — сев на заднее сиденье, кратко кинул он.

Водитель, окинув взглядом Алекса, убрал облаченные в белые перчатки руки с руля, тем самым вежливо отказывая. А сам взглядом бегал по переднему зеркалу, высматривая в нем действия графа, при этом его чёрная фуражка ему ничуть не мешала.

— Понял я, понял, — лениво и с легкими нотками раздражения, граф с неохотой потянулся к ремню безопасности и достал семейный герб, начав рассматривать его с неумолимым презрением, сверкая глазами.

Как только Алекс был пристегнут, автомобиль тронулся. Парень удобно устроился, настроившись на долгую поездку, и начал наблюдать за стремительно меняющимися видами по ту сторону стекла.

Дорога к границе Лиеры предстояла не ближней, в несколько дней, да и до другого дворца добираться не меньше полудня. И все это время парню придётся провести в обществе занудного водителя, ненавистного кольца с гербом семьи и скучным гудением мотора, почти неслышным за толстым покровом мыслей, в которые граф поспешил окунуться. Но прежде, чтобы не тратить время на дорогу, графом было решено до границы телепортировать машину.

Парень посмотрел на синий цветок в правой руке, и в его черных глазах на краткое мгновение вспыхнул тонкий, едва заметный красный ободок вокруг зрачка. В этот же момент вокруг машины сгустился воздух, стал плотным до осязаемости и машина переместилась, находясь теперь в каких-то паре минут езды от границы. Красный ободок растворился в чёрном хрусталике глаза, словно бы и не появляясь.

Водитель сначала удивился и не на шутку перепугался из-за неожиданной телепортации, но быстро оправился и вновь начал ехать, чуть ранее бросив еле заметный осуждающий взгляд на виновника. Парню же было абсолютно наплевать, что думал по этому поводу шофер. Он продолжал смотреть в окно как ни в чем не бывало, лишь на секунду ухмыльнувшись. Заметил взгляд.

На таможне также стоять в автомобильной очереди не пришлось. У дворца есть собственные номера, которые невозможно подделать. Но даже наличие королевских номеров не позволяло избежать пограничной проверки на наличие противозаконных вещей или изучения лицензии их обладателя. Так что проверяли все: и содержимое транспорта, и личность того, кто в этом транспорте ехал.

— Дата рождения, — спрашивал мужчина уверенным голосом, периодически отрываясь от паспорта и поглядывая на парня. Он был полностью серьезен в своих словах и тверд, как кремень, чего не скажешь о графе, до сих пор считавшим данный процесс чем-то лишним — люди с разных эпох относили себя к разному времени, а таможня всегда существовала лишь в одном веке, уже установленном, таким образом, проверка не имела никакого эффекта. При этом вопросе на лице Алекса появилась лёгкая растерянная улыбка, а левая рука самостоятельно потянулась к шее, но взгляд остался непоколебим и все так же направлен в глаза мужчины. Он поправил чёрные волосы, легко поддавшиеся руке.

— Это обязательно? Да-м?.. — нехотя, помедлив, чтобы выиграть совершенно бесполезное время, протянул парень. Хотел он этого или нет, ему пришлось дать ответ. — 17 апреля 1696 года, — быстро протараторил он.

Год, в котором родился граф, являлся ему родным. История знала и более поздние даты людей, существующих наравне с рожденными в «будущем». Подобное безобразие создавало влияние разлома во времени. Смесь времён появилась относительно недавно и должна была бы навести панику, но жители, сменившись не одним поколением, уже привыкли. Разве что маги и прочие долгожители помнили дни стабильного потока времени. Этот разлом не мешал жить и почти никак не усложнял существование. Люди научились уживаться, ведь не нашлось ещё тех, кто смог бы закрыть Разлом времени.

— Проходите, — Алекс, перетаптываясь на месте, не спешил уходить, доставая из внутреннего кармана конверт. В данный момент он был растерян. И не столько вопросом, сколько из-за собственных мыслей.

— Передайте его в замок, в канцелярию, — просунув письмо в оконце, он выжидал очевидного ответа.

— Мы доставим письмо, — кивнув и приняв важный документ, работник таможни тут же определил его на отправку, а Кристелс, забрав документы, вернулся в уже проверенный автомобиль.

— Едем дальше, — скомандовал водителю.

«Другое государство, человеческий мир… Ни разу здесь не был. Интересно, каков из себя здешний правитель?» — размышлял Алекс, между тем оценивая про себя проезжающий город.

Первым, что он увидел, были хижины и одноэтажные, редко двухэтажные деревянные домики. Район деревень, где были равнины и редкие деревья с кустами.

«Банально. У нас такие еще до девятнадцатого века сохранились», — раскритиковал Алекс.

Пейзаж менялся, и по мере приближения к центральному городу мелкие дома вытеснили высотные здания, а растительности становилось все меньше.

«Видимо, наше понятие об этой стране устарело. Перешли-таки на технологии, — ухмыльнулся мыслям парень. — А магии так и нет, — резюмировал он то, присутствия чего не ощутил даже на грамм. Граница являлась своеобразным барьером, не пропускающим магию, но даже его можно было убрать по одному требованию. — Кто же им мешает?» — размышлял Кристелс, задумчиво смотря на синюю розу. Этот лёгкий слабый купол и одной атаки мог не выдержать, рассыпавшись мокрым дождём. Однако ни один маг не решался тронуть Границу или нарушить запрет. Не нужны были никакие амулеты, сдерживающие силу во втором мире. Это хрупкое вето держалось на честности всего народа Зеро.

Машина притормозила возле отеля, и мысли парня были прерваны вопросом водителя:

— Этот мотель ближе всего к здешнему дворцу. Остановимся здесь?

— Да, пожалуй, — Алекс окинул взглядом огромное тонированное стеклянное здание с аркой-входом из темного мрамора, в вечернем свете казавшееся еще темней.

Кристелс отправился оформлять номер, а водитель остался в машине, чтобы припарковать автомобиль на стоянке.

Внутри здание было еще более светлое и вычурное, чем снаружи. Оформленные в светлых тонах мебель и стены, придавали месту уют высшего света, а пол из гладкой плитки, выложенный в шахматном порядке, создавал иллюзию несерьезности в противовес общему тону. В середине располагался небольшой, но пышный фонтан с подсветкой, чьи огни ярко переливались всеми цветами радуги. Резные мраморные колонны чередовались с мягкими диванчиками и цветами в горшках. Справа от парня была регистрационная стойка из гладкого светлого дерева, за которой стояла девушка привлекательной внешности. К ней он и направился.

— Одну одноместную и VIP, пожалуйста, — подал карточку и документы свободной рукой, сопровождая все тактичной улыбкой. Регистраторша заинтересованно бросила взгляд на парня и профессионально улыбнулась, добавив от себя немного кокетства. От острого обоняния не могли скрыться ароматы приторно цветочных духов смешанных с запахом лаванды во всем помещении. Воздух, до того отягощенный запахами, вызывал у парня рвотные позывы и желание вырваться на улицу.

— Подождите, пожалуйста, — приятным голосом пролепетала она и принялась что-то печатать на компьютере, а Алекс несколько нервно переступил на месте. — Все готово.

— Благодарю, — Кристелс, с энтузиазмом забрав со стола свои вещи и ключ с номерком, рассматривал новоприобретенное, проигнорировав все попытки девушки познакомиться, и даже не заметив, как к нему присоединился водитель.

— Господин?.. — окликнул мужчина, вовремя вернув с небес на землю, чуть не столкнувшегося с дверью лифта, парня. Граф проморгался и остановился.

— Э? А, держи, это тебе, — рассеянно ответил Алекс и отдал водителю ключи, а сам, вновь задумавшись, вошел в лифт.

Просторный светлый лифт мерно поднимался вверх, негромко гудя. Граф начал осматривать помещение. Зеркала, зеркала, зеркала, и снизу, и по бокам.

«Сверху нет зеркала… Хах, забавно, — скучающий взгляд сменился заинтересованным, когда взгляд упал на… — сенсорные кнопки? Далековато они продвинулись в технологии, по сравнению с данными о прошлом», — Алекс вздохнул от осознания полной неосведомленности и беспечности в этом вопросе.

Кристелс быстрым шагом сворачивал в пролеты. Нервно и устало оглядывал широкие коридоры с тусклым намеком на позолоченные обои и чередующиеся двери из резного темного дерева.

— Наконец-то, мой номер! — восторжествовал он, проведя картой-ключом по замку.

Замок щелкнул и дверь открылась, приглашая уставшего гостя. Вид номера его не удивлял. Единственное, что понравилось парню, это окно во всю стену, пропускающее вечерний тусклый свет. Легкие, размытые иссиня-черные тени лениво падали на кровать и пол, нежно, как дымка, обволакивали и успокаивали застывшего от спокойствия и одиночества парня.

«Еще половину завтрашнего дня придется ехать до этого дворца. Как сложно без магии. Но хочу сказать, здесь довольно интересно. Надо будет осмотреться, — позволив себе исполнить маленькую эгоистичную задумку, таившуюся в его сердце уже очень давно, парень выключил телефон, чтобы его не побеспокоили, и расположился за круглым столом у окна. От накатившей свободы, Алекс расслабился и ненадолго скинул груз с плеч, вглядываясь в ночное небо с яркими городскими огнями и отрешенно крутя в пальцах стебель розы. — Время же здесь отличается от времени в моей стране… Должно быть, у нее еще вчерашний день… — Морфей подкрадывался на носочках тихо и почти незаметно нашептывал колыбель, уводя парня в сети сна. Но Алекс быстро догадался о ловушке, и мотнул головой, — пойду-ка я спать!» — он оставил цветок на столе и ушел.

Глаза будто слабым током пронзало яркими лучами утреннего солнца. Очнувшись ото сна, парень сладко потянулся и сел в кровати. Тело, хорошо отдохнувшее, но все еще не желающее слушаться, вновь упало на воздушную постель с лёгким запахом лаванды, по-видимому, являвшимся их любимым ароматом, потому что граф только его в здании и улавливал все время. Алекс закрыл глаза, но тут же резко распахнул их вновь, словно от испуга. Рывком сев, он ошалело огляделся по сторонам, мотая взъерошенной головой, но вскоре пришел в себя, вспомнив, что вовсе он не дома, в своей уютной кровати. Обреченно поднявшись на ноги, направился в ванну.

Холодная вода из крана-автомата хлынула в сложенные лодочкой разгоряченные ладони. От соприкосновения с прохладной по его телу пробежалась мелкая дрожь. Умыв лицо, он посмотрел в зеркало. Оттуда на него спокойно смотрел черноглазый парень, на лицо которого падала отросшая темная челка, прежде незаметная и сливавшаяся с такими же растрепанными волосами или же прятавшаяся в хорошо уложенной прическе. Рукой убрав ее назад, парень вытер лицо махровым полотенцем. Звонок в дверь, от неожиданности которого Алекса передернуло, прервал его размеренные утренние процедуры. Второй настойчивый звонок поторопил парня и он быстрым шагом направился к двери.

На пороге стоял весёленький паренек в кепке и форме отеля, включавшей в себя элементы жёлтого и коричневого оттенков. В руках он держал конверт с печатью здешнего королевства — непонятный голубой узор вился вокруг неизвестного ему красного цветка. Парень быстро протараторил: «Вам письмо. Распишитесь, пожалуйста», и убежал.

«Значит, сегодня вечером, — серьёзно посмотрел на содержимое. — Беседа будет короткой, я надеюсь», — Алекс сделал выводы и выкинул ненужный кусок бумаги, в мгновение сгоревший в мусорном ведре. Пламя было алым, но кончик отдавал зеленым.

Вернувшись в ванную и закончив прерванное, граф переоделся и, окинув взглядом город за окном, решил не плесневеть в отеле, а прогуляться на свежем воздухе и под ясным небом.

— Думаю, стоит осмотреться, — решил он и ушел, прихватив с собой синюю розу, всю ночь лежавшую на столе.

Город, со множеством высотных зданий вперемешку с малоэтажными, был весьма оживлен. Спешащие куда-то солидные люди с кожаными чемоданами в руках; леди с собачкой, накрашенная и пафосная; парни на понтах; гопники в переулках около мусорных контейнеров, щемящие одного из прохожих и вымогающие деньги; суетливые продавцы за своими прилавками и напускающие на себя надменность покупатели; парочки, гуляющие без видимой цели; официанты за стеклом, вежливо подающие заказы; гудение и шум проезжающих машин, оставляющих после себя вздымающиеся клубы серого дыма, от которого Кристелс часто кашлял. На фоне этого людского потока возвышалось одно непомерно величавое здание — торговый центр в форме огромного стеклянного купола.

Величие этого сооружения приятно удивило Алекса. В голове сразу появилась навязчивая и привлекательная мысль обойти все целиком. Граф решил прикинуть сколько времени у него есть и отталкиваться от этого. Парень достал телефон из внутреннего кармана и включил его. От неожиданно прозвучавшего звонка он чуть не выронил мобильник, но чудом смог удержать его в руке и прочесть извещение. Это был один пропущенный от принцессы.

— Черт! — горько выругался. — Не думал, что она позвони́т, — граф сожалел об упущенной сказочной мечте весело поболтать с ней по мобильнику, словно вернувшись в детство. — И все равно нужно перезвонить…

Через какое-то время в телефоне раздался спокойный, но такой холодный голос девушки-оператора. Услышав вежливое: «Абонент не в сети или временно недоступен. Пожалуйста, перезвоните позднее или оставьте голосовое сообщение…» — Кристелс задумчиво выключил автоответчик и решил не тратить нервы на эту тему, зная, что если не берет — значит, не может, а причин, как известно, немало. Но сомнения все же пробились через толщу его уверенности и засели где-то глубоко и незаметно, раздражая парня своим присутствием.

— Так-с, вернусь-ка я к своим делам. От нее все равно вестей еще долго не будет, — успокоил себя парень, а за разговорами с самим собой он уже подошел к торговому центру.

Прозрачные автоматические двери раздвинулись, беспрепятственно пропуская любого желающего погостить. Первое, что открылось за ними — это огромная площадь с креслами и большой террариум посередине помещения. За прозрачным стеклянным ограждением до потолка бок о бок обживались растения и рептилии. Алекс ринулся к террариуму и начал осматривать все это с детскими искрами восторга в глазах, обходя стекло с разных сторон, подмечая все детали, смотря то вверх, то вниз. Со стороны это выглядело немного нелепо, но сейчас парня это мало волновало. Бурлящее в душе восхищение нельзя было задушить осуждением безымянных людей, совершенно не волновавшее его мысли.

Насмотревшись, Кристелс получше огляделся и заметил дорожки, выложенные светлой каменной плиткой и расходящиеся в три стороны. Не имел значения порядок, поэтому парень направился вперед, проходя магазинчики с разным товаром, буфеты и игровые комнаты. Радовали и обнадеживали лавочки, стоящие под кущей в керамических горшках. Они, как и палатки с замысловатыми вещами, разделяли на еще две стороны одну дорожку. Внимание графа зацепило одно кафе, куда он решил наведаться. Лишь одно это место имело более-менее приятный запах пищи. И все же он резал нос приправами, заставляя морщиться.

Двери со звоном открыл вежливый официант и любезно предоставил столик у стенки. Оттуда Алекс мог разглядеть все помещение кафе. Оно было полупустым, лишь некоторые места оказались заняты. Доносившееся с конца зала переливистое мягкое журчание небольшого водопада создавало спокойную атмосферу уюта. Дополняли ее столики и стулья из дорогого красного дерева с удобной выпуклой спинкой. Пока парень сидел и ждал заказанный мясной деликатес, заметил на всех предметах мебели выгравированную одну и ту же надпись «V.A.M. Eshi».

«Видимо, это название фирмы, выпускающей, надо отметить, хорошую мебель, — спокойно подметил граф, продолжая поглаживать лакированную поверхность стола смуглой ладонью. — «V.A.M. Eshi», да-м?..» — тут его мысли прервала девушка, принесшая готовый заказ.

— Спасибо, — светло улыбнулся парень, заставив официантку слегка смутиться. Подобные ситуации его больше не удивляли, и он не обратил на нее внимания, вернувшись к своему обычному непринужденному состоянию и еле заметно улыбаясь.

Прежде чем начать есть, Алекс аккуратно положил синюю розу на стол, все это время находившуюся в правой руке, и взял столовые приборы.

Стоило ему надрезать стейк, как нос защекотал великолепный запах жаренного в масле мяса, что тут же захотелось съесть, но приятное предвкушение сменились разочарованием: блюдо оказалось не прожаренным до конца. Выглядевшее таким аппетитным, мясо имело жесткую структуру и отвратительный кровавый привкус.

«Хотя бы от крови могли избавиться?! — граф в душе досадно ругал поваров этого заведения. — А ведь все выглядело так… Говорят же, не судить по обложке…»

Он оставил счет и ушел прочь с расстроенным видом, прихватив с собой свою розу, ничуть не пожухлую с самого детства как ее срезали.

— Хм… Что здесь еще интересненького?.. — Кристелс направился куда глаза глядят. С радостью распрощавшись с этим недорестораном.

На самом деле торговый центр мало чем отличался от остальных, необычным был лишь террариум в самом начале. Из плюсов граф отметил живой свет благодаря прозрачному куполу, что приятно располагал к себе возможностью посвятить весь день хорошим покупкам. Играло свою роль и ощущение свежести, как в лесу после хорошего дождя, даже несмотря на все палатки, источающие не самые приятные ароматы.

Алекс шел не спеша, разглядывая витрины то с одной стороны, то с другой и мимолетно заглядывая в каждый, пусть и невзрачный магазинчик. На секунду он остановился, поймав на себе заинтересованный взгляд девушки-флориста.

— Что-то не так? — улыбнулся Алекс, еще пока не зная, чего ожидать от нее. Уж больно пристально девушка поглядывала на него.

— Ой… Простите! Неприлично получилось… — чуть виновато, но открыто и уверенно девушка смотрела в глаза. Будь она в их дворце, непременно бы создала впечатление культурной и нравственно воспитанный девушки. Но здесь отнюдь не дворец и не светская встреча, отчего граф даже поежился.

— Что же заставило «неприлично получиться» нашей встрече? — граф задал вопрос с нахальным взглядом, зная, что ему сойдет с рук его манера за красивую улыбку. Видимо, сказывалось выросшее раздражение, невольно сорвавшееся. Он зашел за ее цветочный прилавок, заставив флориста попятиться внутрь. Легкие заполнил душистый запах цветов.

— Ваша роза такая голубая, прямо как кристально чистое море, да и выглядит свежей, — и вправду, ему девушка спустила неуважительное обращение, переключившись на цветок графа, что, видимо, и собиралась сделать с самого начала.

— Да, ты права. Прекрасная синяя роза, не правда ли? — Кристелс говорил завороженно, с особой нежностью и заботой смотря на цветок.

— Вы ее не здесь купили? Я бы запомнила цветочные магазинчики с подобными розами, — вынув из высокого белого горшка белую розу с длинным стеблем, она поднесла свой цветок к его, сравнивая их. — Даже моя, срезанная две минуты назад, выглядит куда хуже, нежели ваша. Жизнь, словно в отместку нам, людям, забирает и красоту, — досадно пролепетала флорист. В её карих глазах прошлась одинокая грусть. Такую мог получить человек, живший один достаточно долго, чтобы испытывать печаль по простому цветку. Только вот образ никак не полнился до конца. Алекс не видел в ней всеми покинутого человека, он еще и сам не понял, кого видел…

— Ха-ха, — граф искренне посмеялся, прикрыв губы кулаком. — Прости, рассказать ничего не могу, — получилось гордо, но с какой-то странной надменностью во взгляде и голосе.

— Ничего, понимаю. Ни один флорист не выдаст своего секрета, — после небольшой паузы девушка продолжила: — А вы не местный? — вдруг задала неожиданный вопрос, наклонив голову, словно бы он к слову пришёлся.

— Почему ты так думаешь? — удивленно поднял свои темные брови парень, даже и не предполагая, с чего она это взяла. Подобное его насторожило, пусть он и не видел в ней и капли опасности.

— Вы шли, внимательно рассматривая магазины, будто вы впервые здесь, а ведь это самый знаменитый торговый центр в городе, — спокойно объяснила флорист, ставя цветок в вазу.

— О! А ты внимательная.

Отвлекшись от розы, Алекс окинул девушку заинтересованным и холодным взглядом. Теперь у него появилось-таки чувство настороженности по отношению к ней. Она казалась ему непростой, отличающейся от остальных людей. Не такой слепой и равнодушной. Все это заставляло обострить внимание на ее персоне. Он знал людей достаточно, чтобы видеть в них искренность или добродушие, но в девушке не было ни того, ни другого. Она словно руководствовалась не своими желаниями, делала все машинально, подчиняясь кому-то. Грусть осознания не дала парню ввести себя в сомнение, оставляя мозг холодным. Теперь-то он определился со своим отношением к ней — она не волнует его, но держит в напряжении.

— Что? — на подобный комплимент она вопросительно заморгала, не зная как отреагировать.

В этот момент в прилавок вошел еще один посетитель и девушка вынуждена была переключиться на него. С легкой улыбкой на губах, Алекс с удовольствием покинул прилавок, напоследок мазнув неприязненным взглядом по флористу.

Мерный шаг парня прервал гудок из внутреннего кармана мантии.

— Слушаю, — безразличным голосом ответил он звонившему с «неизвестного номера».

— Простите, что отвлекаю, но время подходит. Нам пора отправляться во дворец, — Кристелс узнал голос своего нынешнего личного водителя и вспомнил, что перед походом в город отправил ему посыльного с приказом.

— И правда, время подходит. Забери меня из торгового центра со стеклянным куполом. Ты ни с чем его не спутаешь, — после покорного: «Как скажете», парень бросил трубку и со вздохом сожаления направился к выходу.

Алекс возвращался обходным путем, который отыскал на карте, любезно вывешенной на стенде. Граф дошел до детской площадки и остановился возле небольшой сцены с черным фоном, рядом с которым работали два эскалатора. Пока он осматривал чем-то привлекшую его внимание сцену, до него донесся голос, очень похожий на голос его принцессы.

Механически обернувшись в сторону исходящего звука, надеясь встретить там подругу, он заметил девушку и двух парней странной наружности, не совсем похожей на человеческую. Девушка ничем не напоминала Иларию. Одни белокурые волосы уже отличали ее. Алекс решил, что ему показалось и не стал заострять на этом внимание, списав иллюзию на тайное желание увидеть принцессу. Но название комнаты, в которую ребята вошли с серьезными и нетерпеливыми лицами, его рассмешило и парень не сдержавшись, разок хихикнул.

«Игровая комната «Аврора», — насмешливо перечитал название и развернувшись продолжил путь, благополучно позабыв о комнате как о многих бесполезных и ненужных вещах в его жизни.

Машина уже ожидала графа у входа. Парень не замедлил и сел в открытые перед ним черные двери.

— Забавно, не правда ли?.. — Где-то через час езды, спросил граф. Водитель, растерянный внезапным вопросом, переводил непонимающий взгляд с дороги на переднее зеркало, в котором отражался темноволосый. — Мы многого не знали об этом государстве, хоть и жили с ним по соседству. Это как люди, всю жизнь прожившие на одной лестничной площадке, но ничего не знающие о своих соседях… — водитель понял, что его господин разговаривает сам с собой и больше не реагировал на его философские размышления вслух, продолжая уверенно ехать вперед.

К вечеру они добрались. Рядом с высокими бетонными стенами стояла стража, а у таких же высоких, но железных ворот слуга-сопровождающий. Быстро подбежав к машине, придворный в чёрном фраке открыл дверь.

— Добро пожаловать, уважаемый граф Алекс дели-ди Кристелс, — тяжелым, но ласковым с нотками загадочности басом поприветствовал его престарелый мужчина. Его рука лежала у сердца, а поклон был не глубокий, но уважительный. Таким образом он показал радушный прием.

— Ага, — ляпнул он, незаинтересованным взглядом рассматривая огромнейший, но совершенно посредственный замок. Белый камень и красная крыша в сочетании с общей серостью здания, от которого несло многолетним запахом затхлости.

— Пройдемте за мной, — выпрямившись, приглашающим жестом разведенной руки, слуга провел парня, а водителя пропустили в центральные ворота, направляя в гараж.

Дворцы Алекса не поражали еще с тех пор, как он побывал в них с детства. После третьего раза они стали казаться ему обыденными, естественными и какими-то отрешенными, даже несмотря на присутствие слуг и придворных, каждую секунду занятых разнообразными делами и наполняющие дворец до краев. Эти люди мало что значили для парня, совсем как пустое место, как бесплотные призраки. Они есть в жизни в виде воспоминаний, вещей и просто как иллюзия, но они никогда не смогут заполнить собой пространство, ибо больше не имеют плоти и силы, способной рассеять сгустившуюся тьму. Оттого замок всегда оставался для него местом вечного одиночества.

Жизнь разнообразила и скрашивала принцесса со своим отцом, с которым у маленького Алекса на некоторые вещи были общие взгляды, и жена предыдущего короля, поддерживающая начинания маленького графа. Он часто оставался на ночь в их дворце, буквально жил там. Леберто, его отец, да еще и не родной, в детстве не обращал внимания на своего приемного сына, он и не замечал Алекса долгие, порой месяцами длившиеся отлучки и шатания где ни попадя.

Хоть Алекс и видел халатное отношение Леберто к себе, но все равно осторожничал с побегами, зная алчный и циничный характер приемного отца. Маленький граф мог беспрепятственно перемещаться в любое место. Благо еще в детстве его магический потенциал и ум позволяли ему ловко уходить от стражи и присмотра, при этом не раскрывая всех талантов.

Открылась его тайна только через шесть лет после исчезновения, и по иронии судьбы ему как раз исполнилось шесть. С ним забрали ни принцессу, которая была его на два года младше. После этого случая, через несколько лет предыдущий король умер, и граф Леберто забрал сына, упрятав его за толстыми дверями своего особняка. Но ненадолго…

Двери, обитые бархатом, отворились с мерзким скрипом, резанувшим слух. Вокруг трона стояло несколько советников, по всему приемному залу расставлены стражи с длинными копьями в руках и в форменных одеждах, а на самом престоле сидел король лет пятидесяти пяти, в своем самом лучшем наряде — дорогом и броском красном. Он сидел неподвижно, с гордым видом и непоколебимостью во взгляде зелёных глаз. Правда, в тени его, почти за троном стоял человек. Настолько слившийся с темнотой, не испуская никакой ауры и признаков жизни, его можно было принять за длинный постамент, накрытый серебристо-белой тканью.

Кристелса, в прошлом лично общавшегося с королем, да и являвшегося, хоть и не родным, но членом королевской семьи, учили всем манерам, надлежащим принцу. Он примерно представлял манеру поведения настоящего короля, за пример которого брал отца Иларии. На свой опыт граф и рассчитывал, стоя перед «фантомом».

Но в этот раз что-то было не так, и парень быстро смекнул, но озвучивать не счел нужным. Лишь блеск в тёмных радужках мог выдать его лукавость.

— Добро пожаловать. Я Мэрс фон Лабэ́тти, правящий король Империи Да́лла, приветствую графа Алекса дели-ди Кри́стелса, сына герцога Лебе́рто дели-ди Кри́стелса побочной линии королевской семьи Этерия из соседствующей Империи Лие́ра, — уважительно, уверенно и властно произнес правитель на высоком троне. В его голосе слышались пока не понятные и прозрачные, почти невесомые, нотки покорности. — Вы просили об аудиенции, я вас слушаю, — продолжил он, после уважительного поклона Алекса.

— У меня есть к вам просьба, — прямые слова парня, не понравившиеся королю, изменили взгляд короля на грозный. Завидев недоброжелательную реакцию, парень решил подсадить правителя на крючок, тем самым заставив короля слушать, и спокойным тоном продолжил, — касающаяся и вашего государства, — вот тут король осекся, став внимательнее. А губы графа дрогнули в мимолетной ухмылке. — Ветер нашептал весть о осушенных водоемах, как в нашей, так и в вашей Империи. До Империи Далла, видимо, еще не дошли подобные известия в силу ваших законов, но мы в курсе и уже пытаемся решить проблему… — не договорив, Алекс остановился, поняв жест поднятой ладони. Король просил молчания. В груди парня шевельнулось пока еще сонное раздражение.

— Я не понимаю, чем мы можем помочь? Магию, как вам известно, использовать запрещено. А вам, магам, помощь от «бесполезных» людей не нужна, — ядовито процедил король, кинув злобный взгляд на Алекса, и гордо приподнял голову.

«Законы всегда останутся законами, а отношения не так уж легко поменять. Особенно это касается ненависти простых, «бездарных» людей по отношению к магам, обладавшим магическим даром — маной. В человеческой природе, в крови, заложена зависть и ненависть», — Алекс незаметно выдохнул.

И тут до его слуха донесся смешок. В замешательстве, граф провел взглядом по каждому из присутствующих, но так и не заметил на чьем-нибудь лице улыбку или озорного блеска в глазах. Однако оставались еще несколько загадочных личностей в серебристо-белых накидках. Некоторые скинули с себя капюшоны, но загадочная тройка посчитала это лишним, скрыв себя за тканью. Душу тревожило еще что-то… И как будто нарочито, взгляд темных глаз зацепился за существо, скрывающее не только личность, но и жизненную силу, выдавая себя за вещь. Тот, кого он так беспечно упустил из виду и совсем забыл про его существование.

«Паршиво. Мало того, что забылся и расслабился, так еще и с королем разговор не ладится. Он ли король?.. Совершенно не умеет держать себя в руках. Помню, он был другой», — пронеслась недобрая мыслишка, сдерживать которую у него не было желания, пусть то и было неуважительно.

— Позвольте досказать. Этому магу не понадобилось много времени. Также стоит учесть размеры и расстояния, да и законы Империи Далла. Вы и сами должны понимать, что существование человека с разрушительной силой не несет ничего хорошего. Вполне возможно, он и сейчас проделывает подобное или же готовится к нападению. Смею заметить, для хранения столь немалого количества воды требуется соответствующее место. Дело не требует отлагательств.

«Докатились… Кто-то воду ворует…» — с печальной усмешкой думал граф.

— Почему вы посетили нас? Или вы, маги, белые и пушистые, отрицаете свою причастность к этому делу? Насколько я знаю, в академиях и школах людей обучают магии. Значит, это вы обучили это чудище подобным фокусам. Чего же лиери́йцы хотят от нас?

На слова Мэрса Алекс никак не отреагировал, обдумывая свое. Заметив безразличие на лице графа, самолюбие Лабэтти больно кольнуло.

— Чем вы занимаетесь в своей Лиере? — привлек внимание. — Ах, да, прошу прощения. У вас же нет правителя. Александр вот уже как два года покоится под крышкой гроба. Хм… — король задумался. — Но у него еще есть наследник… наследница. Как её имя? Впрочем, не важно. Не быть ей идеальным правителем, — Мэрс не переставал язвить, задевая по самому больному.

«Сволочь старая!» — ругался граф, еле скрывая свое негодование за кривой улыбкой, потерявшей всю мягкость. Но Алекс держался изо всех сил, стараясь не наброситься на человека. Он как мантру повторял про себя одно слово: «Mori», и успокаивался.

— Во-первых, — в голосе парня прорезалось первое явное раздражение, — нам с магией легче обнаружить незаконное перемещение большого количества воды, чем вам. А раз к нам сигнал не поступал, значит, он обосновался у вас. Я зна-а-аю, — немного повысив раздраженный голос, протянул граф и попытался вернуть внимание короля, опешившего от наглости парня. — И у вас имеются меры — магические барьеры, являющиеся единственной магией в этой стране, но использованная магия не была обнаружена вашими барьерами, значительно слабее наших, — к моменту, когда Алекс закончил, король кипел от злости, сжимая кулаки и скрипя зубами.

— Ты… дерзкий мальчишка!.. Думаешь, кто помог вам с восстановлением городов?! Лиерийцы совсем головой двинулись вслед за Кровавым! И теперь вы смеете что-то нам говорить? Да вы должны сидеть в тени и не высовываться, сумасшедшие!

Вскоре его уже трясло крупной дрожью. В зале повисло напряжение от нахлынувших воспоминаний. Прошло всего пару лет с того кровавого ужаса.

— Этот день запомнили все! И сейчас ты, маг, один из виновников этого ада, член проклятой королевской крови Этерия, тьфу, смеешь говорить, что наша, во сто крат усиленная защита, позволит свершиться чему-то подобному во второй раз?! — Давно встав со своего трона и крича во весь голос, правитель прыскал слюной, с остервенением вспоминая прошлое, красными пятнами отпечатавшееся в его памяти, где он потерял жену и нескольких детей.

«Не только вы пострадали…», — между тем думал парень, смотря пустым взглядом на разъяренного короля. Его мало волновали отчаяния и горести других, больше этого графу хотелось бы узнать ответы на свои вопросы и успокоить душу от бесконечных терзаний.

— Не мыслю. А ненастоящему «королю» уж точно не понять всю катастрофичность этой ситуации. Настоящий король… Хотелось бы мне тебя увидеть, иль же ты трус? — Алекс провоцировал, как ему казалось, скрывающегося короля словами, легкой, дерзкой и от того жуткой ухмылкой. Холодно, будто отринув страх, без сомнений и с еще более потемневшими то ли от злости, то ли от равнодушия глазами, он пронзал взглядом мужчину-правителя.

Глаза одного из советников, что находился в тени еле стоявшего на ногах Мэрса, стали подобны двум осколкам льда, а внезапно выпущенная аура сильнее отяжеляла пристальный взгляд. Алекс тоже почувствовал стремительно нарастающее давление и искры в воздухе из-за столкновения двух — его и советника — жаждущих крови аур. Это все наводило безумный страх на всех присутствующих. Воздух буквально дрожал и резал слух невыносимым гудением.

От подобного, один из пикинеров упал в обморок. Все были напуганы до полусмерти. Их сердца бились в бешеном ритме, а прежде стоявший король, неуверенно, с трясущимися коленками опустился на трон. Это был животный страх, который люди невольно испытывали. Казалось, что вот-вот лопнет напряжённый купол и разорвёт их на части. Но это лишь ощущение, что они никак не могли понять головой, только чувствовать. Да и не нужно было понимать, страх из ничего со слепой ненавистью далли́йцы подсознательно, в поисках крайнего, выливали на Кровавого короля. Советник продолжал смотреть, но взгляд его был уже рассеянным, а вот Кристелс не ослаблял внимание, все так же глядя прямо в глаза лже-королю, как он считал. Гробовую тишину смели нарушать только потрескивание и скрежет стекол, вторивших напряжению. Лампа на потолке нервно мигала, а роза, в руке графа, налилась сочно красным цветом, словно опущенная в бокал с кровью.

Наконец, советник подошел к Мэрсу Лабэтти, что-то быстро прошептал и ушел, не переставая излучать жгучие волны, напоследок бросив равнодушное: «Простите».

— В… в т-тюрьму его… — сильно заикаясь от испытываемого ужаса, сиплым голосом, король отдал плохо обдуманный приказ, но при этом глупо улыбаясь.

— Ха? Крыша поехала? — холодно произнес граф, одним взглядом не дав охране подойти.

— За незаконное использование магии! — спешно выкрикнул, встал и взмахом руки показал окончание аудиенции.

Парень не сопротивлялся, вспомнив про сожженный по старой привычке конверт в мотеле и понимая свою ошибку, покорно проследовал за стражниками, которые держали дистанцию и старались не смотреть в глаза графу.

Примечание:

«Mori» — сдохни.

Глава 6. Перерождение

Сыро. Мокро. Прело. Мерзко воняло плесенью. Повсюду большие тараканы, спутанные клочья паутины, как старой, на которой давно нет пауков, так и недавно сплетенной, где хаотично разбросаны мертвые тушки жертв, а сами эти маленькие убийцы сидят где-то в засаде. Изредка пробегали в неопределенном направлении крысы, мерно капала вода с плесневелого потолка и сталактитов. Ржавые решетки, с несмазанными петлями было не так уж и легко сломать, несмотря на их столетний возраст.

Алекс сидел, одну ногу вытянув вперед, а другую согнув в колене; руки бесцельно и неопределенно валялись на полусухом полу, в одной из которых лежала все та же синяя роза. Его не волновала мерзкая обстановка подвала, ведь камеры для заключенных другими не бывают. Единственное, что его сейчас заботило — это советник, лицо которого не удалось разглядеть из-за глубоко надвинутого капюшона серебристо-белой накидки. Запомнились лишь ощущения от его взгляда и ауры. Алекс все думал — кто он такой? Почему он так похож на… него самого?

Он почти ничего не замечал вокруг себя, лишь ощущая, как в груди образовывается дыра, закрыть которую простой тряпочкой не получится. Нет, дыра была уже давно, но скрыта и нетронута, как нечто страшное и дорогое одновременно. Его это тревожило и одновременно бесило. Неприятным корнем в голове засела мысль, что сделать что-либо он не в силах. И бессилие это порождало ещё большее отчаяние.

Парень вздохнул, смотря рассеянным взглядом в никуда. Ему начинали надоедать звуки капающей с потолка воды и шуршание пробегающих тараканов-мышей. Граф подобрал конечности и уже собирался позвать охрану, дабы прояснить ситуацию, но, очнувшись от задумчивости, неожиданно обнаружил довольно улыбающуюся девушку. Она сидела на корточках перед Алексом, по-видимому, уже как несколько минут и сверлила его по-доброму насмешливым взглядом.

— Тебе смешно? — слегка приподняв брови и чуть улыбнувшись, граф обратился к незнакомке, которая была одета в такой же, как и у советников плащ, который разве что был поскромнее украшен и имел насыщенный темно-зеленый цвет.

— Вы — первое доверенное лицо будущей королевы, а ныне принцессы, многоуважаемый граф Алекс дели-ди Кри́стелс, носитель королевского престолонаследия, но все равно не можете противиться королю, даже если он из соседней страны, — неторопливо произнесла она, пристально и спокойно глядя на Алекса, ожидая от него какой-то реакции. Но в его планы не входили активные жестикуляции или придумывание каких-то особых гримас, потому он просто устало сидел на месте, а единственное, на что у него хватило энтузиазма — это полуживое изваяние с лицом «многоуважаемого графа Алекса».

— Пока она не взошла на престол, я могу отсюда выйти, но как только она это сделает, мне еще придется заботиться о ее репутации и чести.

Алекс устал от фарса, что сейчас происходил, и уже отвечал без той мягкой ноты в голосе. Парень был полностью неподвижен, только губы заметно шевелились, когда он говорил. Слишком холодно ныне его сердце, чтобы мило улыбаться дамам.

— А разве сейчас вы не портите репутацию своей принцессы?

— Как знал, что ты не проста, девушка-флорист, — оправдывая свои ожидания, граф тихо посмеивался, отнюдь не от радости. Немного расстроено и в то же время отчего-то гаденько, что не шло ему.

— Благодарю. Но, мне было приказано доставить вас… кое-куда.

Отворив дверцу темницы, которая при этом мерзко скрипнула, девушка выпустила Алекса, не став пока разглашать подробности.

Тем временем…

— Ско… — кольнувшая иголка в боку не дала закончить мысль, заставив остаток слова проглотить. — Сколько нам… еще… бежать?.. — задыхаясь с непривычки, выпалила девушка, бежавшая в компании двух эльфов и ещё одной спутницы.

Принцесса бежала легко и без тяжелой отдышки, словно на утренней пробежке. Она выглядела изящной, под стать своему титулу, но чувствовалась в ней какая-то словно болезненная изможденность, неподвластная глазу, все время ускользавшая от внимания. Это совсем не красило девушку, лишая ее облик чего-то теплого и мягкого. Рядом с ней ощущалась пустота, не заполняемая, холодная пустота, в которую почему-то хотелось кинуть хоть что-нибудь. Таких людей сторонятся и в то же время с ними пытаются сблизиться, как бы парадоксально это ни звучало. И те, кто сейчас рядом с ней убегали от незримого врага прочь, были из того разряда окружающих, желавших принести в её темноту хотя бы немного света.

— Пока не оторвемся от них… — на одном дыхании ответила принцесса, являвшаяся той носительницей пустоты и отрешенности.

Раз…

Наконец, четверо ребят остановились на небольшой полянке с маленьким ручейком, который протекал под широким основанием дерева и скрывался в глубине леса. Дневной свет пробивался сквозь пышные сени, оставляя на зеленом мягком мхе желтые пятна. Над редкими цветами кружили бабочки, мошки роились возле падающих наземь столбов света, а птички выводили свою песню где-то высоко в небе.

Два…

Немного отдышавшись и осмотревшись, но не обнаружив преследовавших их врагов, ребята с облегчением вздохнули. Илария блаженно прикрыла глаза и присела на мховую подушку, с наслаждением вдыхая сыроватый запах леса. Ребята громко вздыхали, не в силах совладать с огнем в горле и болью в боках.

«И как все так обернулось?..» — сокрушаясь, вспоминала принцесса.

Принцесса появилась в каком-то оживленном и светлом здании. После внезапного перемещения появилось неприятное чувство дискомфорта и скованности, будто тело зажали в тиски. Девушка растеряно озиралась по сторонам, подмечая вокруг все, что только видела, и открыла для себя неутешную правду: в этом месте был наложен запрет на использование магии.

Илария привлекала внимание людей необычным нарядом, выделявшимся из массы темнотой цветов и кроем. В попытках спрятаться, она активно вертела головой. Какой-то ребенок дернул ее за толстый ремень, и она повернулась к нему.

— А какой будет фильм? — спросил он, прижимая игрушечную машинку к груди.

— Э? Эм, мы только решаем, — принцесса присела на корточки и улыбнулась. Она старалась воспользоваться словами ребенка.

Краем глаза девушка заметила, как два парня разного роста пытались затащить двух девушек за какую-то дверь. Пусть это не ее дело и проблем у нее сейчас не меньше, чем молекул в теле, по первому плану лезть к ним она не собиралась, да только магия двух ребят бросалась ей, магу, в глаза неприкрытыми, бушующими потоками.

Принцесса оставила ребенка, извинившись, и резво подбежала к молодым людям в попытках обратить на себя внимание. Парочка парней довольно оживленно и с каким-то раздражением в движениях пропихнула троих за дверь. Вот только даже после этого они и слова не дали вставить, быстро и впопыхах активировав портал.

После перемещения сразу же наступила темнота. Нет, это не сознание помахало рукой, просто свет в неизвестном помещении отсутствовал. Полная мгла, тьма и пустота. Никого и ничего не было видно, зато ненормальную уверенность вселяла твёрдая поверхность под ногами. Да и не нужно было видеть что-то, чтобы понять, где сейчас они находились. Принцесса ощущала поток тугого, сырого воздуха, что тяжело и медленно оседал в комнате. Воздух помог определить ей ещё двоих девушек, разбредшихся по углам. Даже для неё эта непонятная чернота оказалась слишком плотной, чтобы что-то разглядеть. В ней она не видела даже собственных рук и ног. Ощущение реальности здесь странным образом притуплялось. А спустя время казалось, что под ногами уже нет пола, что руки и вовсе не её, а сама она летит в неизвестность.

— Эй, — шепнула она и стала прислушиваться к своему негромкому эху. Ей ответила разве что тишина и ее отголосок. — Вы ведь в сознании, так ответьте.

Где-то послышались шуршание одежды и шарк ногой. Это нужно было всем — вернуть себе чувство реальности, прогнать морок и очнуться.

— Ну… да. В сознании, — отозвалась какая-то из двоих. Принцесса облегчённо вздохнула.

— Ран нет? — осведомилась.

Голос подала вторая из ранее затихших, положительно ответив на заботу. Как обнаружилось, ни у кого не было никаких ранений. Все трое шушукались и переговаривались. Принцесса, будучи закаленная подобными выходками, ныне пыталась успокоить двух несчастных. Из их небольшого разговора она узнала имена, одну из которых звали Софи.

Все это время Илария чувствовала на себе сильное давление воздуха, словно бы к спине приложили цементный мешок. На руках и шее — невидимые цепи блокирующих артефактов. Она не могла разобрать их месторасположения, но отчетливо чувствовала поблизости. Явно, как если бы они были инкрустированы в стены и здание. Настолько сильные барьеры почти полностью отрывали девушку от источника магии.

Их милую женскую беседу прервал скрип металлической двери и пронзительно яркий свет, заставивший их до боли зажмурить глаза. Сразу за этим светом последовали две фигуры… которые в сущности оказались светлыми эльфами: у обоих были длинные, заплетенные в косу светлые волосы пшеничного окраса, перевязанные лентами голубого и красного цвета; кончики ушей немного заострены и чуть-чуть вытянуты, даже не заходя за затылок и не сильно выпирая; глаза их блестели самыми настоящими изумрудами; а рост, как и у всех их представителей, мог превышать два метра. Принцесса была неприятно удивлена, что светлые эльфы вытворяли нечто опасное. Даже более, она недоумевала, куда смотрели Высшие эльфы Света, что у самых их носов происходят незаконные похищения да еще и в Да́лла!

Тут в сознание закралась одна неприятная, тёмная мысль. Инстинктивно девушка подумала, что они прознали о ней, и она настораживалась в присутствии эльфов. Машинально Илария потянулась к кулону на шее, будто проверяя его наличие. Он, как всегда, окутанный скрывающей магией, прятался между грудей под одеждой. Принцесса успокоила кравшийся холодный страх.

Оба они хотели подхватить за руку одну из девушек, тянув уже руки к ней, как вперёд вышла принцесса. Они с безразличными лицами и профессиональным равнодушием переключили свое внимание на неё, схватив за предплечья. Но у девушки на этот счёт были другие планы. За секунды она ловко сорвала с себя шарф и вздернула его так сильно, что структура ткани затвердела до стали. Принцесса замахнулась, одним концом сперва ударила первого в живот, выбив дух; и, чуть увеличив скорость, другой конец засадила под ребро другому. Те согнулись пополам и, тяжело кашляя, теряли сознание. Илария провела по оружию рукой, и шелковый шарфик, вновь став простой тканью, опал в её ладони.

Девушки стояли в немом оцепенении, не зная, что сказать на все увиденное в полумраке. Да и не нужно это было. Сейчас разве что о состоянии эльфов стоило волноваться. Но и те быстро пришли в себя и уже связанные все тем же длинным шарфом сидели у стены, куда свет из открытой двери не дотягивался. Пусть она и была открыта, никто в здравом уме не спешил покидать комнату. Два человека не додумались до побега за пеленой неожиданных событий, потому просто наблюдали молча. Это была своего рода защитная реакция: они ничего не понимали, но и не испытывали страха, по крайней мере, им так казалось. Дамы с отсутствующим взглядом, упорно делавшие участливый вид, оглядывали Иларию, стараясь не опускать глаза вниз, где располагались эльфы. Принцесса вела «милую» беседу с иномирянами, которые в свою очередь верно хранили молчание, продолжая изображать из себя до непроницаемости гордых существ.

— Ещё раз говорю, не желаю я вам вреда. Даже бить больше не буду.

В голосе принцессы уже в открытую скользило бессилие. Эльфы наотрез отказывались что-либо говорить, доводя её до некого подобия отчаяния. Илария сидела на корточках, зарывшись руками в волосы и хмуро глядя в пол. С минуту помолчала, размышляя над продолжением.

— Все, что мне на данный момент надо, это просто знать причину ваших… — она поводила руками в воздухе, — неразумных действий.

Эльфы всё не открывали рта, смотря куда-то за спину девушки. Один мотнул головой, от чего кончик светлой косы с голубой лентой прочертил по грязному бетону, собрав на себе слой пушистый пыли. Опустив голову чуть ниже, он неожиданно улыбнулся и пару раз хихикнул. По спине принцессы пробежался липкий холодок, а глаз нервно дёрнулся. Такая противная ухмылка достаточно красноречиво говорила, что все ее усилия прошли мимо, даром. Второй эльф, казавшийся старше своего собрата и имевший ленту красного цвета, тихо вздохнул в его сторону и отвёл взгляд в знак неодобрения.

— И что «ваше высочество» будет делать с на́шей проблемой? — заскрежетал зубами эльф с красной лентой. Глаза его сделались злобными, начали заливаться тёмным зеленым ядом, как сочная летняя зелень. — Запрёте всех эльфов в разломе измерений во избежание угрозы в нашем лице? Может, ещё в изолятор запихнёте?!

Принцесса не знала, в чем причина его агрессии и злобы на людей, удивительно поместившейся в настолько одиноком и бренном теле, едва ли способном вынести огонь Преисподней. Он, кажется, даже не затрагивал проблему, толкнувшую их народ на похищение простого люда. Но Илария чувствовала воцарившееся, звенящее напряжение, прожигавшее её кожу жгучими волнами недовольства. Явно то было не от давней эльфийской истории войны с людьми, а от чего-то более существенного. Данное неведение сильно задевало гордость девушки, отчего из её груди вырвался недовольный вздох.

— Ни ограничивать в действиях, ни запирать в изоляторе и разломе я не собираюсь. Как та, что ведёт дела в мире людей, как маг и как просто человек я обязана обратить своё внимание на вашу проблему.

Она запустила руки к затылку и вскинула голову, разве что не воя. Кожа на шее заблестела магическими искрами, обличая тоненькую цепочку под тьмой помещения, а следом из-под одежды выпрыгнул небольшой прозрачный кулон, напоминавший форму капли, закованной в овальную решётку из магического сплава.

— Кулон, что держит в себе всю силу королевского рода Этерия, олицетворяя саму Жизнь и Смерть…

«Ух, ну ты и загнул, друг. Неужто слухи настолько преувеличены?» — девушка на секунду выпала из реальности, обдумывая услышанное.

Эльф, что прежде был злее дикого волка и чуть ли не отравлял воздух ядом, теперь мог выдать лишь тихое изумление охрипшим голосом.

Небольшой кулон в магическом сплаве, который достать было сродни золоту, и ценился как редкий артефакт, в её руках приобретал бесценность, сравнимую только с самой жизнью. В него была помещена магия народа, всего мира — в нем черпали силы все люди, обладавшие хоть каплей маны. Такая удивительно редкая и почти мифическая вещь не может находиться в руках «просто девочки». Опытный эльф ни за что не перепутал бы исходящую от кулона мощь, что просачивалась даже сквозь барьер. Тяжёлая, душившая атмосфера в миг окутала помещение. Лесной житель знал само определение слова «сила» магии, он без труда мог отличить её от подделки, и теперь ничего не стоило просто поверить ей на слово. В его груди зародилось глубокое уважение, такое, которое он не испытывал даже к своим обожаемым правителям; и крохотный огонек надежды.

— Ох, неожиданно… Хотя, чего это я удивляюсь? — потрогав кулон, девушка нащупала на нем чей-то магический след, заставивший маскировку треснуть. — Вижу, ты знаешь эту вещицу, — пусть гордость переполняла взгляд, голос девушки звучал неуверенно. Она держала цепочку в дрожащих пальцах, готовых ее вот-вот выпустить из рук. Волнение и страх завладели её мыслями. Он ей никогда не нравился.

Этот артефакт на её шее, как ошейник с крепким замком, который может снять лишь хозяин. А хозяином являлась она. И пусть в её власти избавиться от кулона, она все равно стала заложником этой силой, и манящей мощью, которой она обладала, мечтал завладеть каждый, кто её не боялся. И принцесса не была исключением. Он с детства притягивал её душу, руки, взгляд… всю её; сила звала девочку неслышным голосом. Илария испытывала непреодолимое желание завладеть им, а когда впервые надела — не смогла удержать естество кулона, обжегшего ей душу. Получив незаменимый урок, принцесса взялась за тренировки, чтобы взять силу под контроль. И вот настал день, когда она смогла надеть его без последствий.

Девушка была так горда своим отцом, пользующимся силой кулона с такой посредственностью и непринужденностью, как бабочка управляется со своими крыльями. Это в её воспоминаниях выглядело красивее листопада, ярче красок осени, прохладней зимнего солнца и сильнее бушующих ветров. И вот он, в её руках: неумелых и нерасторопных, способных лишь носить его и не способных использовать. И лучше бы эльфам находиться в неведении, ведь все прекрасно понимали, чем грозит неумелый маг, заполучивший в свои руки таку́ю силу. И один из этих эльфов с голубой лентой — более молодой, уже начал изображать из себя бледного трупа, желавшего закопаться в земле и вечность оттуда не вылезать, лишь бы не знать этот артефакт всю свою вечность.

— Стоит ли вам рассказать мне о вашей проблеме? — решив, что скрывать уже не имеет смысла, принцесса обернула ситуацию в свою сторону, воспользовавшись неприятностью.

Илария задала вопрос, что вертелся на языке у опытного длинноухого. Какого было облегчение в изумрудных глазах, когда их произнесла она. Ему оставалось лишь кивнуть.

Рассказ не занял много времени. Пока эльф с красной лентой повествовал о положении, войне между Светлыми и Темными, в котором они все оказались, принцесса развязывала их, намекая двум девушкам, что теперь беда обошла стороной. Из двоих ни одна так и не поняла смысла в действиях будущей королевы, но врожденный животный инстинкт просто вопил и свирепствовал, предупреждая об находившейся рядом опасности. Об артефакте знали все, так же знали, что он передается по наследству, но верили и тайно надеялись, что кулон ушел в землю вместе с Кровавым королем.

— Я поняла. Но все же мне так и не удалось вникнуть в суть их разлада… Это какая-то тайна, идущая сплетнями по вашим ушам?

Эльф с красной лентой дёрнул головой, отчего коса прочертила по поясу. Он нервно усмехнулся, не желая отвечать на её вопрос. Он считал его глупым. Но, видя пристальный взгляд, не выдержал и недовольным тоном произнёс не самые утешительные слова. Девушка тут же поняла, что дело касается не только их расы, но и её страны, мира в её Мире. То, что их правители собирали души людей и помещали их в сосуды, имело не одно значение, и для ответа нужно было знать больше. Следующая мысль, вспыхнувшая в голове как свечка, теплилась упорней пожара и была навязчивей репейника. Наведаться к самим правителям, поговорить с ними на личной встрече и выйти из воды сухой — было химерой. Но тем не менее она не отпускала мысли, держа её за хвост, как за нить Ариадны в спутанной и сложной реальности.

Оба эльфа сильно рисковали своими жизнями, выпуская трёх заложников из камеры, но в душах их засела такая уверенность, которую не сгонишь как назойливую муху и не соскребёшь как прилипшую к полу дрянь. Вера в то, что принцесса сможет помочь им, что она в любом случае исполнит обещание, не отпускала. Старший эльф наконец-то смог серьезно понадеяться, дать надежде пищу и укрепить её корни в душе.

Эти чувства — вера и надежда — вели сквозь охрану и привели в ярко освещённую комнату с простым интерьером. Отсюда предполагалось бежать через окно и в лес. Но не всё всегда идёт по плану, особенно, если этот план составлен наспех и в него не учтены особенности каждого. Провал составляет больше половины. И им не повезло с удачей, что стала третьей лишней между верой и надеждой. Им не повезло, потому что одна из девушек эмоционально была слаба и не выдержала потрясений. Полуобморок смогли предотвратить, накачав её какой-то гадостью, но это упущенное время стало их разменной монетой, которую неудачно подбросили в воздух и вместо желаемой решки впал орёл, вылетевший в дверь целой ратью стражи. Они почти поймали беглецов, если бы не вторая барышня, выпихнувшая подругу-полуобморок в окно за эльфами и принцессой. Ей время не дало прохода, став между ней и спасительным окном. Стража просто удержала девичье слабое тело и перекинула на плечо, без сожалений уволакивая куда-то обратно, уводя за дверь.

Отдышка мешала голосу пройтись по горлу. Жгучая и острая боль в боках и железные оковы на ногах парализовали, приковали тела к земле, словно магнитом. Одежда была мокрой, как после дождя, а запах леса походил на душный воздух в бане, щедро удобренный маслами хвои и мяты. В купе с этой свежестью он проходился по горлу холодным лезвием.

Сейчас они могли лишь мыслить, и это единственная возможность, что им оставалась, приводила поток размышлений в тупик, загоняя его туда шоком. В головах никак не укладывалось поражение: что девушка сейчас находится там, в камере, а может уже даже мертва. Как бы не хотелось об этом думать, но полная изможденность не оставляла им ничего иного.

На рваные вопросы ребят принцесса, что одна могла спокойно говорить и двигаться, пыталась дать ответы, но они не удовлетворяли интерес. Последним комнату покинул молодой эльф. Ему дали время отдышаться, а потом устроили допрос, на котором он не испытывал сожаления за содеянное, он искренне гордился этой девушкой — простым человеком, пожертвовавшим собой. Второй человек сильно истерил по этому поводу, отказываясь верить в слова недавнего врага, но её удалось успокоить. Девушку заверили, что за её подругой обязательно вернутся. Заверили и самих себя.

Три.

Чьи-то отрывистые крики и тяжелое дыхание разносились по глухому лесу. И это крайне мешало спать…

— Что за дешевая драма? — сонно и сердито пожаловался парень, расположившийся на толстой ветке, спиной об ствол. При этом ядовитый взгляд, исполненный гордости и непреклонности, даже не был обращен в их сторону. А потом парень и вовсе закрыл глаза.

Первое, что бросилось в глаза — это его волосы: густые и волнистые, они имели темно-фиолетовый цвет с металлическим отблеском и закрывали шею так, что кончики их слегка касались одежды, но удивительным образом не путались в неровной коре дерева. Рассмотреть лицо в деталях мешала копна волос, закрывавшая его левый глаз и половину лица. Первая мысль принцессы оказалась неутешительной, но до безобразия банальной: так он скрывал ожог или шрам на лице. Исходило от него ещё что-то зловещее, но такое эфемерное, что девушка мгновенно забывала об этом.

Хоть волосы и имели странный цвет, они вовсе не казались крашеными, наоборот, являлись естественным цветом. И пусть на планете Зеро это мало кого удивляло, но подобного рода аномалия все равно считалась красивой и редкой. В тон волосам, глаза его были аметистовыми, чистыми, как горный хрусталь, и яркими, как небо. Чего не скажешь про взгляд, переполненный врожденным лукавством и странными пляшущими чёртиками глубоко внутри.

Одет он был в жакет, укороченный до талии, под ней рубашка в бело-красную клетку, так же хорошо сочетались с верхом и джинсы с кроссовками, на которых были фиолетовые полосы. Илария слышала музыку, игравшую в его белых беспроводных накладных наушниках, сейчас уже висевших на бледной шее. Он был похож на тех подростков, которых принцесса недавно видела в торговом центре.

Парень был привлекателен, и это приковывало взгляд. Красота его напоминала эльфийскую грацию с примесью чего-то холодного, как у вампира. Ядерная смесь черт, бросавшихся в глаза, и экзотическая внешность вкупе создавали притягательного человека. Но принцесса не видела в нем смешений крови, по крайней мере с первого взгляда. Зато большое количество артефактов и барьеров на его теле не осталось незамеченным и бросило девушку в легкую дрожь.

Хоть его аура жителя леса вводила в заблуждение, одежда выдавала в нем гостя с другого века, будучи броской и вульгарной по сравнению с элегантными эльфами, имевшими на себе скромные наряды приятных зеленых тонов, или мрачные плащи вампиров. Но на удивление, эти ядовитые цвета ему шли: они гармонировали с его возрастом, как у принцессы. То ли возраст, то ли характер влияли на его отношение, но ребятам оно не понравилось. Единственный раз, когда он открыл глаза, он смотрел на тех, кто внизу, с презрением и отстраненной холодностью.

Тем не менее, впервые за все время после смерти отца, Илария почувствовала, как в груди что-то приятно шевельнулось. Это чувство показалось ей знакомым, но таким неопределенным, смутным и нереальным. Она знала, что это не симпатия, и даже близко не стояло с ней. Ведь то чувство более светлое, более определенное, а это мутное и мимолетное, смешанное с трепетом бабочки от жара огня.

Она — бабочка, такая же хрупкая и лёгкая, но способная противостоять сильному ветру, а может даже и урагану. Он — пламя, жгучее и отталкивающее, но то же пламя способно согреть, а его таинственный, огненный танец — притянуть взгляд и навечно заковать его на себе, и ты никогда не устанешь смотреть на его нежные, как цветы, лепестки пламени. Его огонь непредсказуем.

На его фоне она — ребенок, не разобравшийся в себе, а ее душа — лед, заморозивший время. Смотря на странного, недружелюбного незнакомца, девушка ощущала свои изменения куда ярче, догадки обретали более ясные черты. Она словно осознала в полной мере, что произошло с ней. И тут Илария заметила, что все это время просто сваливала свои проблемы на Алекса, даже не задумываясь над его чувствами, что, возможно, уже неподъемным грузом лежали на нем вот уж сколько лет. Теперь она восхищалась другом, восхищалась так, как в детстве, когда в нем она видела героя и рыцаря. Давно принцесса не чувствовала друга так ясно, успела уже позабыть про те эмоции, которые он ей подарил в детстве. Закралась ей в голову неприятная мысль: не встреть она этого человека, так бы и не вспомнила давно забытое, так бы и не смогла заметить ношу Алекса. И тут же сильно перепугалась за него, ведь не осознай она ошибку вовремя, могла бы опоздать — каким бы сильным ни был Алекс, проблемы могли сломить его. И вот сейчас она смотрит на незнакомца карими глазами и не знает, то ли благодарить эти надменные глаза, то ли бежать и прятаться от них.

Незнакомец наконец поднял веки и спрыгнул с дерева, мягко, как кот, приземлившись на носки своей обуви. Его тяжёлый, но в то же время сносный взгляд остановился на Иларии, и не думал отворачиваться. Парень изучал девушку: проходился взглядом по её немного округлому лицу, осмотрел руки, пришёлся по ногам и снова вернулся к лицу, но тут же переключился на длинные распущенные волосы, редкой волной спускавшиеся до талии. Он не задержал свой взгляд на чем-то одном, но в то же время не упустил ни одной детали. В ответ она рассматривала его так же, внимательно. Это длилось недолго, после чего он оглядел других ребят, фыркнул и, не отрывая от них цепкого взгляда, заложил руки за голову пошатнувшись так, словно бы сейчас собирался завалиться на спину и расположиться на траве.

Внутри парня играл азарт. Предвкушение чего-то интересного, чего-то того, что не могло случиться при его нынешнем образе жизни. Ему не давал покоя взгляд принцессы. Уж больно холодным он был, но под этим холодом скрывалась уйма эмоций, которые девушка не могла выразить. И он видел в ней это замешательство, но не знал причины, что лишь подогревало нездоровый интерес.

— Представишься? — поняв, что в нем она не видит ни монстра, ни эльфа, а человека, принцесса смело приступила к расспросам.

— Спокойный у тебя голосок для твоего-то характера, — во все тридцать два улыбнулся и нагло проигнорировал вопрос. Внешний вид его сильно изменился: стал более саркастичным, уголки губ так и норовили ухмыльнуться в язвительной улыбке, а глаза сверкали лукавыми чёртиками, делая его совсем еще молодым, подростком. Он стал совсем непохожим на себя секунду назад, когда в нем можно было увидеть опытного взрослого, когда был отчужденным и казался спокойным и вежливым. Эти два образа разительно отличались друг от друга, но удивительным образом прекрасно считались в этом незнакомце, как считаются чёрный с белым.

— И не такое можно встретить, — ухмыльнулась она и вновь стала серьёзной. — Так кто ты? — она выпрямилась, оторвав спину от камня, к которому прислонилась, отдыхая, медленно встала и лисьей походкой подошла к нему, остановившись примерно в трех шагах. Все действия принцессы выдавали неподдельный интерес к его персоне. Парень заметил ее внимание, но не спешил с ответами, специально создавая томительную паузу и держа всех в напряжении.

— Может, хватит меня сверлить таким взглядом? Если вам так хочется потрепаться — выход в любом направлении, как можно дальше от меня, — ленивым тоном заявил наигранно сонный и зевающий незнакомец, так и не ответив ей.

— Прости, — извинилась принцесса. — Я неправильно спросила. Как твое имя и откуда ты? — перефразировала, смягчив тон и посмотрев на него еще серьезней. Это заставило незнакомца удивиться.

— Ха́кку, — откликнулся он и улыбнулся. — А сама-то назовешься?

— Илария, — коротко ответила она, скрыв некоторые детали и спрятав их под напускным равнодушием.

— Хм… — тут он ещё раз скептически окинул её взглядом. Имя не давалось ему, упрямилось и не ложилось на язык. — Врать не хорошо-о, — укоризненно произнес он, протянув последние гласные в недовольстве. Его замечание не восприняли, приняв как шутку. Однако принцесса несколько напряглась, притоптав траву.

Глаза парня потемнели, выражая спутанные для девушки чувства.

— О чем ты? Я назвала тебе свое имя. Зачем мне врать? — всем своим видом принцесса показывала нервное напряжение. Она испугалась и не понимала, какую игру ведет собеседник. Глубоко внутри вертелось что-то гладкое, ускользающее, как рыба в воде. Только бы уловить это чувство, прочесть вертевшуюся на периферии мысль…

— Принцесса… Нет, будущая королева Лиеры, Этерия дж… Илария?.. — словно смакуя имя на языке с неким подобием отвращения. — Каково твое настоящее имя? Что здесь непонятного? — насмешливо произнес парень и нахально улыбнулся.

— Как?.. Постой, эт… это мое настоящее имя! — немного растеряв уверенность, продолжала она, недоумевая.

И вновь голову посетила навязчивая идея поскорее сбежать от этого скептика, который отказывался верить её словам, как верят люди. Хотя сама она уже была не так уверена, что носит настоящее имя. Это он подтолкнул её невинные мысли к черному сомнению. Одна фраза — и внутри что-то ощутимо перевернулось и хрустнуло. Она даже смогла почувствовать этот треск, похожий на разламывающийся лёд. Девушка тут же опечалилась, осознавая, что ломается совсем неведомый ей барьер. И как бы она хотела, чтобы это был треск, освобождающий её сердце ото льда. От настоящего льда.

«Совсем запуталась… Мы разве встречались?»

Теперь девушка стала относиться к нему с еще большей осторожностью.

— Давай начистоту. Я же не соврал, — он вскинул брови в знак вопроса, но дожидаться ответа не стал, — и ты мне не лги. Я терпеть не могу ложь, — улыбка пропала с его губ, и он угрожающе зыркнул, отчего Илария невольно напряглась и даже отступила назад, обиженно покосившись на него. — Чего дуешься? Или при всех говорить не хочешь?

Незнакомец попал в точку. Стрела страха неожиданно быстро достигла её сердца.

Илария ловко схватила парня под локоть и быстрыми шагами увела вглубь леса, туда, где их никто не услышит. Ха́кку еле удержался на ногах, когда она дёрнула его, но уже скоро приноровился к ее немного резкому шагу и шел молча, не пытаясь вырваться из не по-девичьи сильной хватки. Парень смотрел на ее длинные каштановые волосы, красиво ложившиеся на черный верх и полностью закрывавшие спину.

«Они ей не мешают? Наверное, нет, раз никогда их не убирала. Хотя, ей и так идет… Объемная, привлекательная и пахнет вкусно, а врет… как последняя мразь!» — между тем невзначай размышлял парень на банальные мужские темы и, не скрывая интереса, внимательно рассматривал фигуру. Девушка не чувствовала на себе взглядов, уходя мыслями куда-то далеко, где реальность не в силах достать её.

Наконец, они остановились, и девушка выпустила его руку. Теперь их окружали лишь деревья и редкие голоса птиц. Солнце ещё не совершило свой путь, а зелень не потеряла дневных красок. Потому сейчас здесь необычайно светло и красиво, как в сказке. И также напряженно, как если бы лес ожидал тяжелую тучу с грозой.

— Прости, пожалуйста, но ты несешь откровенный бред. Если не согласен, объяснись, — требовательным голосом заявила она, и посмотрела так, будто он — проказливый ребенок — разбил дорогую вазу, перекинул вину на другого, но его вычислили, и сейчас он пытается оправдаться, считая себя невиновным.

— А то, как я узнал, что ты Этерия, тебя не интересует?.. — пробубнил Хакку, да так, что принцесса и вовсе не услышала с её-то острым слухом. Он еще раз посмотрел на девушку и остановил взгляд на груди, где видел кулон. — А-а-а! Да плевать, — внезапно крикнул, испугав собеседницу. — «Илария»… Не кажется тебе странным? — нервно проговорил парень, чуть ли не развалившись на месте как дома.

— Ну… Наверное… — она потупила взгляд, сильнее сжав губы. И даже с этим намёком до неё все равно не дошёл смысл. — Но это не веская причина! И вообще не причина.

— Да и ко-всему прочему, ты не полным именем представилась. Это невежливо, — капризно проворчал Хакку, уперев руки в боки и слегка склонив голову в сторону. Кончики фиолетовых волос легли на жакет, докуда достал лучик солнца. Цвет, что получился, заставил девушку поморщиться от яркости — слишком ядовит.

— Кто бы говорил! Ты и сам только имя назвал! — разозлившись, притопнула ножкой принцесса. Сейчас она была похожа на маленькую девочку, которой не дали её любимую игрушку — капризная и сердитая.

— Я не стану называть своего полного имени, — сказал, как отрезал, театрально отвернув голову.

«Ведет себя как капризная девчонка!» — во всю распалилась девушка, при этом совсем позабыв, что сама является таковой. А вкупе с ним, так дуэт целый. Но она этого не заметила, а он, прекрасно уловив тонкую волну, просто подыгрывал.

— А я разве обязана говорить тебе настоящее?! — она раздраженно крикнула, да так, что Хакку пришлось прикрыть глаза и вжать голову.

— Вот ты и призналась, что оно не настоящее, — ликующе улыбнулся парень, стуча рукой по уху и желая избавиться от звенящего звука, прекратив провоцирующий спектакль. — Ну, давай, говори, я хочу знать, — он жеманно протянул ладонь вперед, якобы прося чего-то.

— Так… Ты! Да… Угх! — осознав, наконец, всю абсурдность спора, она помимо своей воли покраснела и закрыла лицо руками.

Вскоре принцесса отчего-то расслабилась и уже задумчиво рассматривала его протянутую ладонь бледного цвета. У него оказались длинные и ровные пальцы, увенчанные острыми ногтями, как у зверя. Худые запястья были гибкие и прочные, что также бросалось в глаза с одного взгляда. Наверное, она давно хотела, чтобы кто-то вот так беспардонно ворвался в ее закрытые двери, распахнул их настежь и нагло прошёлся в обуви, оставляя на белоснежном ковре несмываемые следы. После недолгой паузы, она тихо и немного обиженно выдала, пристально заглядывая в фиолетовые глаза Хакку, и подражала мудрой королеве.

— Я не совсем понимаю, о чем ты, но знаю, куда тебе надо… — и, обдумав, добавила: — Только зачем тебе?

— Я уже говорил, что не люблю ложь. Это хорошее имя, но оно не твое, — честно признался парень, снисходительно посмотрев на девушку неожиданно нежным взглядом, приведшим её в замешательство. Теперь от него не исходило ничего, кроме глубокой искренности и теплоты. Словно бы он был добрым и безгрешным ангелом.

— Тогда, заключим сделку. Я отведу тебя «туда» при условии, что ты поможешь мне в одном деле. Я знаю, ты пытаешься скрыть свои потоки маны, но поверь мне — это лишь привлекает лишнее внимание.

— Интересное мышление. Почему же ты так решила? — он немного постоял на месте, но так и не дождался ответа, а Илария просто проигнорировала его, продолжая смотреть в глаза. Хакку скептически бросил на нее взгляд, одной рукой заправив локон за ухо и вздохнул. — А идти нам далеко придётся? Где это «туда»? — за одно мгновение Хакку засыпал девушку вопросами. — И что за дело? — парень на мгновение даже состроил удивленное лицо, а за маской усталости скрыл с новой силой вспыхнувший интерес.

— Ну… Алекс знает, где это, — принцесса ограничивалась скромными нерешительными словами, но на втором вопросе оживилась. — В общем, дело простое. Думаю, с ним ты справишься быстро и награду получишь раньше, чем успеешь о ней подумать. Для начала желательно вернуть одну из спутниц, которая осталась в опасном месте, а дальше… — она немного помялась, раздумывая над следующими словами: стоит их говорить или нет? — Здесь ты можешь согласиться или отказаться, решение в любом случае останется за тобой. Мы собираемся к Светлым эльфам на аудиенцию. А там уже по ситуации… наверное… — на последних словах девушка стушевалась и растеряла всю серьезность, кою выдерживала все это время.

«С именем понятно, но дело-то… О деле надо знать все! А не недосказанные обрывки. Или у нее есть козыри в рукаве? Х-э-э!.. Если это так, то все становится еще интересней», — сердце парня стучало с бешеной силой. В душе он улыбнулся, оставаясь в лице подростком.

— Окей, но я только выполню сделку. Ничего постороннего с твоей стороны. Защищать не рвусь, жизнь дорога. И делать я буду так, как мне удобно. Тебе лучше это запомнить… — он хотел еще что-то сказать, но решил промолчать и, развернувшись, легким шагом направился в обратную сторону, откуда они пришли. Принцесса двинулась следом, молча приняв условия. В прочем, они её вполне устраивали.

Она не знала, какой Хакку внутри, какая у него душа — сколько грехов она несёт на себе или насколько чиста. Не знала его ценностей и принципов — любит ли он что-то до безумия или предпочитает заплевывать тротуар. Каков будет его следующий шаг — в бездну пропасти или навстречу свету. На что он способен — убить или залечить раны. Кем он сам является? Чувство доверия к его ощутимой силе позволяло девушке идти за ним, а страх из-за того же не давал просто забыться в болоте собственных эмоций и безвольной куклой плясать под них.

Когда они пришли, ребята стояли близко друг к другу и о чем-то шушукались. Прекратили обсуждение они лишь после ленивого замечания нового товарища: «Может, отвлечетесь?». Они растерянно обернулись, услышав немного высокий, но чистый, хорошо поставленный, мужской голос.

— Эй, эльфы, надеюсь, память у вас ещё не заросла мхом и вы отведете нас к Светлым Высшим, — все так же протяжно и лениво, без особого интереса проговорил парень. Сделка ему была малоинтересна в отличии от имени «Илария», которое резало не только его слух, но и разъедало мысли кислотой фальшивости.

— Мы можем открыть портал, — твердо предложил эльф с красной лентой, раздраженно глядя на незаинтересованного в беседе Хакку, сейчас стоявшего чуть в стороне, словно бы и не он спрашивал.

— А сил-то у вас хватит? — усмехнулся незнакомец, не повернув головы в их сторону.

— Конечно, хватит! — возмущенно крикнул молодой эльф с голубой лентой.

— Давайте не ссориться! — прикрикнула девушка на бунтарей и дальше уже спокойнее продолжила: — Портал откроем после того, как вернем ее домой, — принцесса перевела взгляд на бывшую эльфийскую пленницу.

Девушка выглядела нерешительной, но взгляд выдержала. Хоть она мало что понимала из оговоренного, но изо всех сил старалась держаться бодрячком, ибо, чтобы вернуть подругу, ей надо было быть не менее смелой, чем она. Ребята во взгляде разглядели её мысли и обсуждали лучший вариант.

— Эта особа, в лучшем случае, только под ногами будет мешаться, а в худшем — ее насмерть затопчут, — Хакку не удалось приглушить хихиканье кулаком, за что принцесса наградила его укоризненным взглядом. Но эффекта это не возымело — он все равно продолжал стоять с ухмылкой на губах.

— Ты понимаешь, что это опасно? — на полном серьезе обратилась принцесса к девушке. Тяжёлый взгляд обычного человека испугал бы, но не после пережитого. Такой пустяк не мог сломить волю и заставить её свернуть с выбранного пути и пуститься в позорный побег.

— Да, — ее решимость разбавлял страх, но он лишь укреплял силу воли. Софи протоптала траву до земли, а ноги больше не тряслись от неуверенности, разве что руки временами судорожно сжимались в кулаки. А Илария слушала ее сердце и поражалась стойкости человеческого духа. Она не смела отговаривать Софи, понимавшую весь риск.

— Как попадем в разлом, я наложу защитное заклинание, но от всех ранений оно не убережет. Будь осторожна, — мягко добавила принцесса.

Девушка просияла от счастья и облегчения.

— Ну что ж, эльфики, теперь ваша очередь. Открывайте свой хваленый портал, — критически произнес Хакку, смотря на двоих парней с презрением эксперта, сверху вниз. Оба эльфа старались не обращать внимания на его подначки, но незнакомца эта реакция забавляла, отчего он улыбался еще шире.

Эльфы переглянулись и один из них вытащил из-под куртки внутреннего кармана небольшой амулет. Тот вспыхнул ярким светом, ослепляя истошной яркостью и вынуждая зажмуриться. А в следующую секунду ребята оказались в лесу…, но место было совершенно другим. Перед ними протекала кристально чистая речка, журчание которой ласкало слух, и выложенный брусчаткой каменный мост с невысокими бортиками, которые оплели лозы с распустившимися бледно-розовыми летними цветами. Мост соединял берег, на котором они стояли, с другим, скрытым густыми дебрями.

В этот же момент Илария всплеснула руками, «рассыпав» искры, которые в миг окружили Софи и плавно легли прозрачной и легкой пеленой, обволакивая с ног до головы. Глаз человека успел уловить лишь начало — искру, а после все растворилось в пространстве серой дымкой. В мире эльфов принцесса не боялась использовать магию, зная, что не будет поймана, в отличии от Далла, где они ранее прибывали.

«Может, Хакку даллиец?.. Почему эта мысль не посетила меня раньше?!» — Илария была крайне не довольна своей растерянностью и попыталась собраться, обратив взор на эльфов как никогда серьезнее.

— Нам дальше по тропинке, — молодой эльф указал рукой куда-то вперед, на невидимое место. Лёгкое замешательство отразилось на лицах и плавно перешло в разочарование.

— Тропинка-тропинка где же ты, тропинка? — напел парень с улыбочкой-насмешкой. — Плохие из вас гиды, — заключил Хакку. Говорил он все с тем же тоном, чуть приподняв голову и высокомерно глядя на эльфов, что крайне сильно выводило обоих из себя.

— Вы не являетесь стражами леса, и лес не откликнется вам. В отличие от вас, мы, эльфы, можем говорить с лесными духами, и потому именно мы проведем вас. А если что-то не устраивает — прошу на выход в любую сторону, — не удержавшись, нервно съязвил эльф с красной лентой на косе, уподобляясь Хакку.

— Что вы, что вы. Помочь Светлым эльфам — самый благородный и почётный поступок! Не могу позволить себе упустить такой шанс, — неожиданно приторно-сладким тоном и все с той же улыбкой парировал незнакомец. Из груди вырвался ещё один смешок, который он успел вовремя подавить, но огонёк в глазах не скрывал.

Эльф разозлился и уже еле сдерживался, чтобы не врезать парню, но его смог усмирить успокаивающий взгляд напарника, на удивление оказавшегося в этот момент гораздо сдержаннее старшего. Обреченно вздохнув, он молча направился по мосту на другой берег.

Мост не был большим и преодолеть его можно в несколько шагов. Ни на секунду не затормозив, эльфы продолжили путь, ведя за собой и остальных.

По дороге незнакомец с девушками молча любовались лесными видами, красоту которых им удавалось видеть не часто. Высокие многолетние деревья, стволы которых были покрыты пушистым мхом и увиты какой-то растительностью, стояли вплотную. Однако деревья были настолько велики, что смело спорили с горами. Мощный ствол только одного такого дерева в несколько метров в объёме можно было обойти за пять минут, а чтобы увидеть первые ветки, по меньшей мере необходимо было запрокинуть голову. Оттого лес переполнялся светом. Мелодичные голоса птиц разносились далеко в небе, передавая Её притягательную, звонкую мелодию.

Где-то на половине пути Хакку задал вопрос, разрушив умиротворяющую тишину.

— Как долго нам идти? — жалобно проскулил парень, с виду оставаясь бодрым.

— Мы скоро доберемся до города эльфов, — пояснил старший эльф.

— Что-о-о?! Как это «до города»?! Я думал, мы идем прямиком ко дворцу… — от удивления руки Хакку, прежде заложенные за голову, безвольно упали вниз. — Никак сразу нельзя добраться до этих… этих… До Этих, короче!

Он хотел было продолжить возмущение, но не договорил, так и застыв с вопросом в горле.

— Чтобы попасть во дворец, вам нужна уважительная причина. Просто так в него не пропускают, — раздраженно пояснил молодой эльф, удивительным образом «поменявшийся» местами со своим более старшим товарищем.

— Как они относятся к титулованным? — поинтересовалась принцесса, имея на этот вопрос большие виды.

— Вряд ли вас туда пустят. Не поверят, ведь внешность и голос можно подделать магией. А вообще, счастливчики, хоть раз имевшие дела с Высшими, знают, что за гостями лично присылают стражу и проводят до самого дворца во избежание таких вот подстав, как незаконное проникновение. Это очень щепетильный вопрос, имеющий множество нюансов и осложнений. Также у правителей Темных и Светлых эльфов существуют такие доверенные лица, как «правая рука» — они-то и решают допуск до самих правителей, — не оборачиваясь, более мягко пояснил эльф, тот, что с голубой лентой. И неуверенно добавил: — Наверное, их можно подкупить, но это не точно.

— Оставьте это случаю, он ведь никогда не подводит? — риторически спросил Хакку. Девушка удивленно посмотрела на парня, но одобрительно кивнула.

Примечание:

Ха́кку — ударение на первый слог.

Глава 7. Перерождение: Конец

Город Арра́ста оказался большой. Его строение удивляло больше всего: сам город располагался у подножья рядом с деревом на высокой и широкой горе, чью верхушку окутывали густые облака и туман, из-за чего подобраться к дворцу-крепости было невозможно. Просто подняться по лестнице, которой там и вовсе не наблюдалось, и постучаться в ворота — не представлялось реальным. А в силу его местоположения, он заменял отсутствовавшую макушку горы и буквально парил в воздухе. На магии или нет, для жителей города оставалось секретом даже сейчас. Ведь еще ни один простой эльф не смел туда подняться, не говоря уже о чужестранных послах. Пускали в дворец Áрра далеко не всех. От города до дворца тянулось несколько тысяч километров, что усложняло дорогу, не говоря уже о том, что подниматься приходилось в гору! Город, хоть и центральный, все равно напоминал собой деревушку из-за обычных домов. Конечно, несмотря на устарелые материалы, чем ближе к дворцу находились дома, тем богаче убранства и архитектура, и тем серьезней общество, как это обычно и бывало.

Растительность в Аррасте преобладает, что вполне ожидаемо от эльфов, хотя на границе ее все же гораздо больше. Ведь эти гигантские пышные деревья, раскидистые кусты, стелющиеся по земле сочные травы и яркие цветы являлись барьером.

Арраста находился в разломе пространства. Ход туда отыскать трудно, и именно поэтому его знают только эльфы… Предполагается, что только они. Настолько жёсткие меры предохраняли эльфов и их культуру от корыстных существ мира иного, покушавшихся на мощные артефакты.

— Ты как себя чувствуешь? Устала? — участливо спросил Хакку, что-то упорно высматривая в живых карих глазах принцессы. Девушка непонимающе обернулась — то ли удивилась его заботе, то ли и правда не поняла вопроса.

— М-м… — замялась в нерешительности. — Есть немного, — дав ответ, она вновь отвернулась, не желая более смотреть в эти пронзительные аметистовые глаза, вернее, один глаз. Илария странно чувствовала себя, словно под прицелом.

— Сколько ты на ногах? — подозрительно покосился на идущую впереди девушку.

— С утра.

— Значит, отдых нам необходим, — намекающее заключил незнакомец, на что группа, все это время увлеченно гревшая уши, понимающе отреагировала, и после одобрения уже начала подыскивать подходящее для отдыха место.

Ребята решили сделать остановку, а заодно перекусить в каком-нибудь кафе — в этом районе их было немало. Вот и опустошились эльфийские кошельки.

Не сказать, что они совсем не волновались за оставленную девушку, но и не тряслись от страха, способного помешать здравомыслию. По дороге в город эльфы уверили, что живой она протянет еще несколько дней. Пока узнают о её сущности, как скрытого мага или человека, не имеющего магии и не представляющего большой ценности; а может, в ее роду есть необычные виды других существ. Таким образом, время у них было, но совсем немного. На данный момент это практически вся информация, что была известна из уст эльфов.

Может быть, эльфы фактически и предали своих правителей, но кто сказал, что всех устраивает политика нынешнего Светлого народа? И они как раз из тех, кому не по душе подобные действия со стороны властей. Впрочем, вместе с их «предательством» они потеряли некоторые преимущества и, помимо всего этого, были еще объявлены в розыск вместе с новыми товарищами, что значительно усложняло и без того трудное и серьезное дело. К счастью, городу и жителям не сообщили об этом, заботясь о хрупком мире и спокойствии Аррасты. Ведь паника никогда не приводит ни к чему хорошему. Вместо этого дворец Арра выслал чуть больше стражи и пустил её «погулять» по окрестностям.

День уже сменился вечером. На улице стало гораздо прохладней из-за редких порывов холодного ветра. Осень. К чему, кстати, принцесса не подготовилась. В Луне сейчас жаркое лето. Звезды на черной небесной мантии, с уходом солнца, загорались все чаще, одна за другой, и луна чётче обозначилась за кисеёй редких тоненьких облачков.

После недолгого отдыха и обсуждения некоторых деталей операции, все разошлись по своим комнатам, заранее снятым Хакку в одном из постоялых дворов. Это было малым преимуществом.

Раздевшись, принцесса направилась к ванне: смывать с себя все скопившееся за целый день. И хотя душ был приятным и расслабляющим, а день — долгим и насыщенным, сразу заснуть у девушки не получилось, что уже давно не удивляло. Ее мучило внутреннее противоречие. С одной стороны, после смерти отца, она уже не хотела доверять никому. С другой же, полная отрешенность и недоверие к другим были не свойственны девушке, а то и вовсе не желанны. По каким-то причинам принцесса не могла избавиться от этой колючей маленькой льдинки в ее большом сердце. Сейчас они такими идеальными не кажутся, ведь лед не тает, а лишь толще намерзает. И осознание, что с этим ничего нельзя сделать, селило в душе тихую панику и отчаяние, которые Илария пыталась хоть как-то задушить.

За стеной, в стороне Хакку, послышался глухой грохот. Не придав этому особого значения, она попыталась заснуть, впрочем, в конце концов у нее получилось. Хакку подмешал каждому в напиток снотворное. Оно ли подействовало, или взяла свое накопившаяся усталость — вопрос еще спорный… Но одно было ясно: парень не желал, чтобы кто-нибудь случайно проснулся.

Хакку расселся в кресле и, закинув ногу на ногу со скрещенными руками на груди, окинул насмешливо-надменным взглядом выпавших из портала двоих людей. Один в темно-зеленом плаще, а другой — в черной мантии. Никаких излишеств в виде ленточек, рюшек или вышивок — чистый черный. Небольшим нюансом была лишь синяя роза у сердца. Хакку весело осклабился, не отводя взгляда и предвкушая что-то интересненькое. Тем временем парень в мантии начал поочередно потирать ушибленные места — затылок, которым хорошо приложился о деревянный пол, и пятую точку, пострадавшую сильнее всего. А в правой руке он упорно сжимал синюю розу.

— Как прогулочка? — гаденько осведомился Хакку, продолжая насмешливо улыбаться.

— Спасибо… — саркастически поблагодарил Алекс.

— Как вы и хотели — он здесь, — отчиталась девушка, скидывая капюшон, отчего темно-каштановые локоны рассыпались по спине. Немного посомневавшись, все же нерешительно спросила: — Для чего он вам?

Хакку звонко засмеялся, но прикрыл рот ладонью, чтобы его не услышали за стенами, и более-менее успокоившись, ответил:

— Так ведь он забавный!

— Я-то? — откровенно зло усмехнулся граф. — У тебя игр мало? — он повернул голову, лежа на полу в позе звездочки.

— А в чем проблема? — в голосе Хакку послышались неожиданные нотки стали.

— Уж спасибо, но я не горю желанием быть твоей игрушкой. Благодарить за медвежью услугу не стану, — рыкнул Алекс, недобро так посмотрев на парня, и глаза его потемнели от злости.

— Что тебе мешает? Я тебя не держу! — и резко раскинул руки, усмехнувшись. — А вот за честь принцессы ты бы поберегся. Ты её самый близкий друг, товарищ и верный хранитель. Как думаешь, что было бы, уйди ты самостоятельно? Правильно, нарушение закона даллийцев. Вы же не хотите войны? С другой стороны я. Что мне будет? Ничего, — приторно промурлыкал парень. Он пытался подавить холодным спокойствием и неопровержимыми фактами необдуманные слова Кристелса. Алексу это совсем не нравилось, но поделать он ничего не мог. Резон был слишком велик, а незнакомец перед ним тщетно пытался скрыть свою силу, что настораживало.

— Значит, ты уже встретился с Иларией, — вроде бы удивился граф, хотя и предполагал такой исход. — Надеюсь, ты ее не трогал, — угрожающе зыркнул.

— Илария да Илария… Не произноси при мне это имя, — слегка подавшись вперед, Хакку шикнул и вернулся к себе прежнему. — Ну, раз ты уже что-то знаешь, думаю, ты мне потом об этом поведаешь. И да, плату за твое «чудесное» спасение я возьму позже. Все, не держу, — подмигнул и растянул губы в улыбке Чешира. — Ах, стой! Обещание, обещание. Обещаешь? — всплеснул руками.

Скептически глянув на Хакку последний раз, Алекс встал и попытался выйти из комнаты молча, но он его окликнул:

— Обещай!

— Обещаю… — буркнул Кристелс, хлопнув дверью.

— Тьфу, от твоего хлопка все бы и проснулись… Вот видишь, Мари, как важна подстраховка? — нравоучительным тоном, да еще тряся пальцем, пропел и устроился на кресле удобнее.

Девушка же, посмотрев на Хакку как на дитё, ушла в другую комнату. А Хакку уснул на кресле, блаженно прикрыв глаза, разве что немного скатился с него.

Рано утром Алекс первым делом направился к подруге. На его визит она отреагировала спокойно. А вот после рассказа о путешествии в Далла сильно огорчилась. В ее планы не входили разногласия с даллийцами. Конечно же граф умолчал о своем заточении и побеге.

Девушка чувствовала его скованность, но из-за провинности молчала. Она помнила о его расчетливости и верности в принятии решений и не вмешивалась лишний раз.

«А может, просто боялась?» — как не своим голосом подумала, но мгновенно выкинула эту мысль из головы.

Ведь даже её самое неразумное и спонтанное желание он останавливал из лучших побуждений. Так, по крайней мере, думала Илария. Хотя истинные причины знал только сам Кристелс.

Ребята так же отреагировали на появление Алекса, как и на все слова Хакку. В какой-то момент даже приняли его за старшего брата Хакку, что разозлило обоих парней. Но после объяснений принцессы, отнеслись к нему более радушно. Да и веры ему оказывали больше. Ведь он, как зашел, сразу вежливо представился и даже привычным жестом наигранный поклон отвесил, пытаясь снять напряжение. Про девушку-флориста ни граф, ни Хакку не обмолвились, а она где-то тихо скрылась и не показывалась.

Дальше план их действий был прост и шаблонен, смотря для кого, конечно. У эльфов вообще глаза чуть не вывалились, стоило им услышать «безупречную» тактику. Их город и познания одним словом — деревня, ведь раньше мир фейри на путь прогресса ставили люди, которые стремились превзойти фейри и тесно общались еще два года назад. Так что технологически отсталые эльфы слушали взахлеб, разинув рты. По плану, группе предстояло самостоятельно пробраться в Арру без магии, но это не то что сложно — невозможно. Так что разумным решением оставалось самое неразумное и опасное — сдаться. Остальное порешили разобрать на месте.

— Что ж, на вас, травоядные, возложено много ответственности, — нарочито или нет, но Хакку нагнал эльфам холодного страху. За холодным потом они пропустили еще более грубое ругательство.

Для начала они разделились на две группы. В каждой группе обязательно должен был быть эльф, а вот в какую пойдет Илария, определил Алекс, пихнув подругу вместе с девушкой к старшему эльфу с красной лентой, а сам сформировал оставшуюся из Хакку и эльфа. Хакку было хотел возразить, но почувствовал, насколько серьезно к этому относится граф, и затих.

Первая группа спряталась между домами, в месте, где скопление эльфов стремилось к нулю — на самой окраине Аррасты по настоятельному совету Кристелса, и стали дожидаться стражи. Когда мимо прошли эльфы в зеленой форме со значком на предплечьях, принцесса с нескрываемым удовольствием замахнулась ногой так, что деревянная стена дома разлетелась в щепки, и внушительный дом с грохотом обвалился. Натворив дел, девушка делала ноги, уводя стражу в переулок.

Завернув за очередной дом, принцесса махнула рукой, подавая знак своей группе. Стража оказалась в окружении, но не растерялась и расформировалась, превосходя численностью. Они заметили предателей и действовали соответственно приказу — схватить. Софи сдалась первой, совсем не сопротивляясь, просто зажалась у стенки и закрылась руками. Эльф дрался отважно, но явно уступал числу противников. Илария же откровенно веселилась, размахивая подобранной палкой как битой. Прыгала по спинам, сшибала с ног и спутывала их копья: видела, что для размаха древком требовалось расстояние между стражниками и нарочито бегала максимально близко. Только, вспомнив про план, отразила удар копья настолько сильно, что сломала древко и свою палку, обезоружив себя и эльфа. Якобы замешкав, позволила второму эльфу заломить руку за спину. Её, как и остальных, связали и телепортировали в Арру.

Вторая группа в лесу забавлялась меньше всего. Молодой эльф буйствовал пуще Алекса и Хакку, раскидывая стражу в стороны и выплескивая все накопившееся. Алекс без особого энтузиазма уворачивался от выпадов и позволял теснить себя в небольшое кольцо, в котором его лишили сознания одним магическим ударом в спину. Хакку же, выкрикнув: «Держите меня семеро», встал столбом. И когда два эльфа ухватили парня за руки, по их коже прошелся ужас, а по лесу разнесся треск. Хакку в мгновение переломал обоим руки и выхватил копья. Одно древко откинул в сторону, а другим равнодушно прошил живот стражника насквозь.

— От городской стражи многого ожидать не приходится, — не сдержал смеха, искривив прежде каменное лицо в усмешке. — Не думали, а?

Стража перевела внимание на внезапную угрозу, на чьем счету теперь числилась одна эльфийская смерть. Эльф-провожатый даже позабыл про свой гнев и не успел оглянуться, как уже был связан и усажен рядом с обмякшим графом. Поимка чужеземца страже стоила еще нескольких целых костей. Также потребовалось несколько амулетов, чтобы сдержать его, ведь обычные веревки не помогали усмирить. Но раз план удачно увенчался и их отправили в тюрьмы, на совести Хакку не осталось пятен.

Как и предполагалось, ребят рассадили по разным камерам. Эльфов отдельно, а ребят по двое в камеру для заключенных. Девушек отдельно, парней отдельно. То ли тактичность и уважение к слабому полу помогли, то ли случайность, а, как говорится, случайности не случайны.

— Как удачно нас рассадили, — мельком улыбнувшись, отметил Хакку. — Проснулся?

— Ага, — многозначительно ответил, поморщившись соседству.

«И опять эта сырая темница!» — нервно вздохнул граф. За столь короткое время он умудрился уже дважды побывать за решёткой.

Кристелс совершенно не смотрел на товарища, уперев взгляд в закованную в кандалы ногу. На его естественно мягком лице не отображалась привычная легкая, нежная и в то же время слегка надменная улыбка. Он не был вспыльчив, но и спокойным его не могли назвать. Скорее, он был как море. Чьи приливы и отливы зависели от луны и ветра.

Ребята говорили безэмоционально и тихо, но в голосах их слышался холодный звон, как от двух клинков, схлестнувшихся в бою. Эльфы в соседних камерах старались не обращать внимания и как можно сильнее вжаться в дальний угол. Их словно ледяной водой окатывало каждое произнесенное слово.

— Что ж, раз мы наедине, поведай-ка мне реальную причину, по которой я тебе понадобился, — без предисловий начал Алекс. Хакку внимательно посмотрел на него, готовя к важному разговору, и прыснул от смеха.

«Mori», — только и подумал, не сказав ничего в ответ заливавшемуся смехом парню.

— Прости-прости… — отдышался, — но вот этого я не ожидал. Знаешь, а я ведь на полном серьезе говорил, что это просто интересно. Не поверил? Оно и видно.

— Как тебя там… Хак, скажи…

— Хакку.

— Не думай, что я глуп. Поверил, но это еще не значит, что ты не скрываешь других причин.

— Ну вот, говорю же, интересный! Ты прав, причина не одна. Только вот… Согласишься ты?.. — сделавшись лукавым лисом, загадочно заглянул в черные глаза графа.

— Ты не уверен? — искренне удивился, чуть ли не засмеявшись от нервов. Отчего-то сомнения парня казались Кристелсу нереальными.

— Ты чего ржешь? По глазам вижу. Но знаешь, иногда мне кажется, что надо мной только и смеются со слезами на глазах. Смотрят с жалостью, будто видят во мне ущербного. Таким так и хочется врезать с размаху и выбить всю жалость, — рыкнул, показав белоснежные клыки. — Какой рок висит надо мной? Неужто я похож на того, кому необходимо сострадание?

Алекс не нашел, что ответить. Больше того, он не ожидал такой смены настроения. Парень слышал в его голосе отрешенность и печаль, разве что не выливавшуюся в слезы.

— С тобой что-то случилось? — Хакку только улыбнулся, закрывшись фиолетовой копной волос так, что граф уже не видел его лица. — Это как-то связано с твоим левым глазом?

Хакку выжидал время, разглядывая монохромный цвет пола.

— А что с тобой? Что ты сделал, чтобы так убиваться?

Парень закрыл разговор на тему своей персоны и обратил все внимание на графа.

— О чем ты? — Алекс насторожился. — Ты, конечно, прав. На мне много груза… И это все давит, — вторую часть Кристелс еле пробубнил.

— Ха-а?! Уходишь от темы! — неожиданный вскрик оживившегося паренька напугал графа, заставив того шарахнуться в сторону. — Ты целка, чтобы упрямиться? Говори, что за бремя? Я же вижу.

— Я тоже многое вижу, знаешь ли. Особенно твое обнаглевшее лицо перед собой, — и оттолкнул Хакку в плечо. — Между прочим, ты тоже не ответил, так что мы квиты.

— Да ты скучный, до ужаса! — все на тех же повышенных тонах продолжал.

— Ты еще недавно говорил, что я интересный, а теперь… А, плевать! Ты меня жутко вымотал!

Алекс не соврал. Он уже давно почувствовал усталость от разговора. Граф не знал, как ему реагировать. В душе он не хотел жалеть паренька, еще недавно жаловавшегося ему. Но он не мог спокойно смотреть на Хакку после услышанного.

— Ты лучше скажи, зачем соврал? — устало продолжил, понимая, что останавливаться сейчас нельзя.

Нельзя… Но почему?

Хакку вылупил глаза так сильно, что те чуть не выпали. Его до глубины души возмутил этот вопрос.

— Не притворяйся. Ты знаешь, о чем я. Ты же у нас советничек со злостной аурой. Если в Далла узнают, кто меня освободил, тебе не поздоровится.

— О-оу… Ты помнишь меня? Неожиданно, — наигранно удивился парень. — Я не врал. Мне ничего не будет. И мы с тобой, кажется, этот вопрос поднимали уже.

— Даже не отрицаешь, что тебя раскрыли? — граф явно недоумевал, потеряв всякую нить и запутавшись в догадках о мыслях собеседника.

— А смысл? Я и не собирался. Не резонно. В Далла о Мари знаешь только ты да я. Среди приближённых Мэрса я недавно и, если выгонят, я не потеряю многого. А вот Лиера будет страдать…

Внезапно похолодало, и Алекс поежился, списав все на холод камня.

— Так что тебе повезло, что помог я.

— А взамен?

Хакку равнодушно пожал плечами. Казалось, парень уже потерял интерес к беседе и отвечал от безысходности.

— О Мари! Прости-и-и, что тебя заставил грусти-и-ить. Без оби-и-ид, но ты будешь убит, — последнюю фразу он проговорил быстрее и серьезнее.

После исполнения авторской странной песенки, через минуту перед ними уже стояла девушка-флорист.

— Как забавно. Ты уже второй раз меня вытаскиваешь, — прокомментировал Алекс, не сдвинувшись с места. — И как же ты сюда пробралась? — довольно грубо и неестественно обратился.

— Да, спасать такого капризного графа как вы, одно «удовольствие». Особенно, со всей этой многочисленной охраной. Хорошо, что повлиять можно на каждого, — в её словах был скрыт смысл, который Кристелс пытался разгадать следующие несколько минут, пока она возилась с решетками и замком.

— Чего я не знаю? — живо обратился он сначала к Алексу, потом к Мари.

— Пока я пыталась привести его к вам, он психанул по поводу своей одежды. Видите ли, в таком виде он никуда не пошел бы! — жаловалась девушка, и со злостью дёрнула замок.

— Я не психанул. И слово это из уст девушки звучит не красиво. Мне нужно было время, чтобы узнать тебя получше. Должен же я был знать, с кем иду. Да и одежда и вправду была грязной, — он совершенно спокойно отреагировал на резкие слова Мари́, лукавя.

— Какие дела-а… — не веря, протянул Хакку, ведь за словами графа скрывалось больше, чем недоверие или некое подобие педантства.

Пока девушка пыталась вскрыть замок, парни занимались железными оковами. Поднявшись с пола и отряхнувшись от столетней пыли, Кристелс резко наступил на толстую цепь свободной ногой, и та с лязгом треснула. Ему оставалось снять только железное широкое кольцо, которое он порвал рукой легко, словно бумагу. Хакку же, сидя все на том же месте, просто дотянулся до ноги и снял кольцо так же просто, как и Алекс, но оставил несколько характерных царапин на железе.

— Лишние движения, — эти слова, приправленные привычной насмешкой, были направлены в сторону темноволосого товарища.

— Мне бы хотелось как можно меньше оставаться на этом мерзком полу. Да и я не ленивый, в отличие от некоторых, — Алекс сдержанно ответил на едкий комментарий.

До того, как трое ушли из тюрьмы, Хакку вежливо пригрозил, не говорить охране ни слова. Они бы могли это сделать раньше и без посторонней помощи, но парень остановил графа, объяснив это планом. Ну да, был… Кто же знал, что он все на девушку возложит. Алексу подобное претило.

Девушки слабые, хрупкие и созданы для любви — так думал граф не без лукавства. И такой он запомнил свою подругу. Алекс был не против ее изменений, но против ее холодного отношения к окружающим и, тем более, к нему самому. Причины граф не знал, а возможности изменить положение ему пока не представилось. Конечно же, он мог принять меры и раньше, но страх помешал ему в прошлом, он же мешает в настоящем.

Они шли уже с двадцать минут, и до сих пор не пришли в нужное им место. Магию, которая могла их обнаружить, ребята не использовали. Слава Богу, Мари заранее узнала местоположение группы девушек, и им оставалось всего лишь идти за ней, только вот это было не близко, с учетом обходных путей во избежание конфликтов со стражей. Было дело, когда Хакку, раздосадовавшись на идеальность миссии, едва ли не убил эльфа со спины! Утащив брыкавшуюся проблему подальше от жертвы, Алекс спас положение. Парень же, убитый провалом — провалом своей задумки, помрачнел и плелся в середине строя под особым надзором.

Наконец, они добрались, только вот девушек там уже не оказалось. Небольшая паника охватила парней. Ведь что-то пошло не по плану.

— Может, их увели… На допрос, к примеру? — предположил Хакку, пожав плечами.

— Нет, — резко оборвал Кристелс. Крутя розу у губ по давней привычке, он раздумывал и крутился на месте. — В таком случае она бы оставила следы или подсказку.

— Но цепи явно сняты ключом и дверца не взломана, — опровергнул парень, сидевший на корточках и рассматривавший замок.

— Вариантов куча. Нам нужно действовать дальше. Они разберутся сами.

— Тебе видней.

Они собирались уйти, как путь им преградил стражник, держа группу на острие лука. Эльф был уверен, что его стрела попадёт в цель, и это ощущалось по давящему напряжению в воздухе. Но и ребята не теряли концентрации. Эльфу оставалось лишь отпустить тетиву. Все заняло секунду. И за это время Хакку успел словить древко рукой у самой груди, ошалело глядя на стражника. Алекс стоял сзади, стараясь не провоцировать эльфа, да и что-либо делать ему явно не хотелось.

Исчезновения Мари стражник не заметил, за что поплатился. Девушка тихо подкралась сзади и схватила его под горло, начав душить. Эльфу пришлось бросить лук, чтобы не задохнуться, но и это ему не помогло. Глаза уже ничего не видели, а разум был сосредоточен лишь на собственном спасении. Хакку пощадил эльфа, приказав флористу отпустить его. Недоумение девушки скоро развеялось допросом на месте. Эльф молчал и терпел все побои. А Хакку старался бить по больному и при этом сохранить ему рассудок, только это не приносило никаких плодов. Поняв, что попросту теряет время, он занес кулак и быстрым движением вышиб дух из эльфа. Связав и упрятав стражника, они спешно покинули место преступления.

Глубоко под землей, где шли девушки, холодный мокрый ветер заставлял трепетать пламя факелов, отчего на стене метались глубокие тени.

— Может, мы заблудились? — боязливо предположила Софи.

— Нет. Быть не может! Я точно слышала голос отсюда, — парировала принцесса. — И секундный всплеск магии…

— Знаете, здесь жутко…

— Зато это куда лучше, чем бездельничать в камере, да и нужно же узнать, кого я слышала.

Наконец, они беспрепятственно добрались до большого светлого помещения. В нем горел электрический свет, не свойственный эльфам — любителям всего естественного. Когда глаза девушек привыкли, их взору предстала комната без окон, полностью заставленная книжными стеллажами. Книги были самыми разными: в замысловатых переплетах, отличавшиеся размерами и толщиной, на незнакомых и непонятных языках. Проходя мимо кладезя премудрости, принцесса завидовала их владельцу белой завистью. Глядя на них, она временами вспоминала своего отца, часто повторявшего, что плохое обращение с книгой говорит о твоем внутреннем состоянии и отношении к другим и к себе. Ей было и грустно, и радостно слышать отголоски его слов.

Осмотревшись чуть лучше, девушка заметила эмблему бледного черепа на некоторых предметах и на листах бумаги, разбросанных по комнате.

— Здесь так много книг… — поразилась Софи.

— Угу.

— Наверное, это эльфийская библиотека.

— Не думаю. Помещение большое, но на библиотеку Светлых не тянет, скорее кладовую… — Илария ходила туда-сюда, глубоко задумавшись и не замечая, как подминает под себя листы бумаги. Софи пыталась остановить принцессу, но поняв, что девушка не слышит спутницу, решила прибраться. — Здесь что-то есть… Что-то знакомое… Помню, было же… Что?.. — принцесса слегка нахмурила тонкие брови. — Ох, ладно, давай посмотрим содержание? — немного воодушевленно предложила, отвлекая себя от неясных подозрений.

— Вы предлагаете все это перечитать? — удивилась Софи. — А как же Лия? Что, если её сейчас убивают, а мы тут книги читаем?!

— Если Лию убивают прямо сейчас, то мы опоздали. В таком случае нужно выгадать из этой ситуации максимум полезного. Предотвратить рецидивы. А чтобы это сделать, необходимо знать больше, подстраховаться. Понимаешь?

— Нет! Не понимаю! Вы обещали, а теперь просто отказываетесь от своих слов? Да вы такая же жестокая, как и ваш отец! — Софи не выдержала холодного тона и сбежала из комнаты, направляясь куда глаза глядят.

— Так лучше… Не стоит тебе лишний раз надеяться. Надежды рушатся неожиданно, и безвозвратно ломают тебя.

Илария прошлась по комнате, проводя рукой по стеллажам и стенам. Взгляд карих глаз не задерживался ни на чем, словно не видя книг перед собой. Но одна полка привлекла внимание. Покрутившись у части стены, девушка наткнулась на невзрачную книгу и потянула её на себя. На мгновение послышался треск.

— Нашла.

Быстрым движением она вытащила книгу, и в это же мгновение стеллаж с треском разлетелся на мелкие осколки «стекла». Книга тоже рассыпалась в руках, а осколки растворились, рассыпаясь на мелкие крупицы. Стена исчезла, образовав проход, исчезло и напряжение, не дававшее девушке покоя. Но волнение осталось, набрав новую силу. Открывшаяся комната ей крайне не понравилась. Она была похожа на лабораторную человека и комнату черного мага. Еще дальше, за шторкой, принцесса услышала скрежет когтей о стену и шум вращающихся шестеренок. Порыв ветра донес до нее кислый запах, смешанный с какой-то химией.

«Не зря барьер скрывал комнату. Так и прёт нечистью», — переступая порог, она прямиком направилась к зашторенному входу.

Не успела девушка пройти половину комнаты, как кто-то сзади неожиданно перехватил её за кисть и с необычной медлительностью отпустил, когда девушка остановилась. Принцесса немного испугалась таких плавных действий, не соответствовавших ситуации, но заставила себя успокоиться и обернуться.

Перед ней стоял восемнадцатилетний парень, совсем молодой. Только спокойствие, отражавшееся в темно-желтых, почти рыжих глазах, точно огонь нетленной птицы; в ровном от эмоций лице; легких движениях и расслабленной позе, делало его много старше своих лет. У парня были светлые, в ярком свете медного отлива волосы, подстриженные небрежно, и с одной стороны часть свисала чуть ниже. На мгновение в нем она увидела помолодевшего отца, но видение не задержалось надолго, так как не за что было ему ухватиться.

— Что вам здесь нужно? — его голос был низкий и ровный, подобный взрослому.

На бедре, под белым рабочим халатом, Илария заметила кобуру для открытого ношения двух стволов, а в руке небольшую книжку чуть больше его широкой ладони, на твердом переплете которой не нашлось названия и автора.

— Дверь оказалась открытой, вот я и зашла, — принцесса спрятала руки за спину, чтобы больше не подвергать себя опасности.

— Вот как, — парень говорил задумчиво, при этом на лице его не дрогнул ни один мускул. — Эта комната тоже была открыта?

— А ты ее закрывал?

Иларию не покидало чувство безмятежности. Она чувствовала рядом с ним спокойствие, как подле Алекса. Только этот парень внушал совсем другое спокойствие, похожее на спокойствие, которое получаешь от неспешной прогулки по набережной, от взгляда на темное волнующееся море, от солоноватого морского воздуха. Однако ты знаешь от неведомых источников, что сейчас непременно начнется шторм, да только море остается покойно, покоен остаешься и ты.

Тут вновь подул ветер, принеся с собой еле заметную свежесть.

— Я же знаю, что вы сбежали из заключения, — неожиданно заявил он. По его словам сложно было понять, знает ли он о Софи, или нет, возможно, он просто соблюдал правила приличия. — Поговорим в передней комнате, — гостеприимнее добавил и направился к выходу.

Парень усадил принцессу на диван, а сам аккуратно отложил книгу на край стола, ровно по краю, и принялся укладывать вещи в ящики с бледным черепом на каждой.

— Рассказывайте, — взгляд, направленный на девушку, ничего не выражал. Однако вместе с этим Илария чувствовала заинтересованность, но не в самой себе, ведь стоило парню посмотреть на принцессу, глаза теряли свой огонек.

— Ты ведь не отсюда. Одежда выдаёт.

— Это имеет значение?

— Как знать.

— Отвечайте по существу и на мои вопросы, пожалуйста. За вами еще прошлый вопрос, — на секунду остановился, терпеливо проговорил и уложил конверт в ящик.

— Тебе что-нибудь известно? О действиях Светлых эльфов. Ты же здесь долго был, я так понимаю.

— Вы такая беспардонная, — упрекнул он. Девушка немного смутилась и быстро забыла замечание. Ей стоило поторопиться, пока он не собрался до конца.

— Тебе позволено использовать магию и, насколько верно я понимаю, использовать нечто незаконное.

— Вы понимаете верно. Однако, не на то обращаете внимание, — парень полностью обернулся к принцессе, — лучше бы вам здесь не появляться.

— Это предостережение или угроза?

— Что вы видели?

— В той комнате жутко. Что там?

— А что вам показалось? — вот он, неуловимый огонек интереса в его глазах.

— Черная магия, конечно же, — уверенно ответила и в душе пожалела, увидев его опечаленную реакцию. — Что ты делаешь?!

Илария резко вскочила, не на шутку перепугавшись, когда парень начал уничтожать комнату, выпуская с руки огненные искры, распускавшиеся пышными «цветами» и пожиравшими помещение. Встал жуткий грохот, и затрясся пол. Банки, колбы и пузырьки находившиеся в той комнате, лопались. Принцесса услышала чьи-то крики ужаса и истошный визг.

— Прекрати! Ты их убиваешь!

Но парень её не слышал за голосами, или не хотел слушать, а выставленный им магический прозрачный щит мешал ей действовать. Уловив момент, когда голоса на минуту затихли, и он расслабился, девушка собралась с силами и, разбив преграду, толкнула парня, отчего тот упал на пол, но даже не поморщился, держась на локтях. Принцесса сидела сверху, обездвижив его дулом пистолета с серебренным покрытием, на ручке которого значилось число 0-1; рассмотрев его лучше, можно было заметить слово «Победа» на незнакомом языке витиеватыми буквами. Парень сначала разглядывал свесившийся с шее кулон, а потом свое оружие.

— И что, скажи мне, ты делаешь? — равнодушно поинтересовался и попытался встать.

— Ты бесчувственная скотина! — выпалила она и направила в голову парня дуло пистолета, ранее выхваченного из кобуры.

— Когда ты?.. — в голове всплыл фрагмент ее атаки, и ощущение легкости на бедре. — Убьёшь?

— Да, — Илария смотрела без тени страха или сомнения, — но я дам тебе шанс. Ответь, это же тебе понадобились люди? Если ты собираешь их души для создания артефактов, значит, знаешь о способе создания? Зачем тебе это?

Парень молчал. В его молчании она заметила грусть. Ни ужас, ни отчаяние и не злость. Он не молил о пощаде, не пытался откупиться или шантажировать. Просто сидел и смотрел на свой пистолет. Казалось, он сейчас расплачется. Только рука девушки не дрогнула. Эмблему бледного черепа она вспомнила. Видела ее на таких же ящиках в карете.

— Да, мне нужны были души для создания артефактов, однако я не убивал их. Способ… — парень замолчал, раздумывая. Он так и не отвел взгляда, словно прикованный к оружию. — Вы правы, я его знаю.

— Ты не ответил зачем?

— Я заключил сделку. Нужная мне информация на секрет создания мощных амулетов и артефактов. Я раскрыл несколько способов, и они сделали выбор. От меня многого не требовалось. Теперь же я просто записывал приходящих.

— Значит, ты можешь найти мне определенного человека.

— Для начала мне нужно знать полное имя.

Парень на секунду перевел взгляд медовых глаз на принцессу и наткнулся на невидимую преграду — карие глаза, без света, темные и даже мутные. В его душе ничто не перевернулось, как переворачивалось у других; сердце не взяла судорога и оно не забилось чаще. Просто он видел, и это делало его глаза грустными.

— Лия.

— Оно не полное… Но вам повезло, я знаю такую. Только её душа уже собрана.

— Где она?

— Зачем вы это делаете? Здесь много душ, так почему именно она?

— Не плачь, все в порядке, я просто выполняю обещание, — парень даже чуть не упал на спину с локтей, услышав кардинальную смену в ее голосе. Девушка внезапно обратилась заботливой матерью, попытавшейся успокоить обиженное дитя.

— С чего бы мне плакать? — ком в горле мешал ему говорить.

— У тебя вид такой, — она стала менее холодной, придержала свою силу, успокоившись, но твердость сохранила.

— Там, — указал пальцем на полуразрушенную комнату. — Сосуд подписан.

Илария убежала искать нужный сосуд, переживая, что он мог быть уже разрушен. Напрасно, колбочка стояла в самом углу, целая. Содержимое её казалось таким легким и воздушным, будто вот-вот улетит, словно пар. Оно переливалось всеми самоцветами. Светилось нежным и теплым светом, но яркость тухла, жизнь угасала.

— Если в скором времени души не используют, они сами исчезнут. Так какая разница, уйдут они по своей воле или я им немного помогу.

Парень прошептал слова в ухо, встав вплотную. Холодная рука его прошлась по ладони девушки и ловким движением перехватила оружие, после чего он быстро отошёл назад.

— Откуда ты это знаешь?

— Не имеет значения. Только вот… Такую выходку должен ли я прощать?

«Видно, он собирается продолжать сбор душ. Столько жизней оборвется, сволочь! — пока девушка размышляла, в дверь постучались, и парню передали письмо с эльфийской королевской печатью. — Так он на Высших Светлых работал?»

— Вы забрали душу, а что дадите взамен?

— Что ты хочешь?

Вместо ответа он протянул ей свёрток бледно-желтого цвета.

— Так легко раздаёшь секретные документы…

— Я не говорил, что они секретные. Кто хочет, тот найдет.

Не восприняв его фразу всерьез, девушка прочла письмо.

«Доброго времени, уважаемый Ба́лбери-фе́р Фе́никс. Благодарим за помощь. Нужный Вам артефакт на данный момент располагается в Зеро — первая по счёту земля. На ней разбились две Империи. Нужная Вам носит название Лиера. В сокровищнице «Луны» хранится то, что Вы ищете. К сожалению, недавно скончался её многоуважаемый и великий правитель, известный как Красный король, что может Вам помешать. Дальнейшее нас не касается. Рады были сотрудничеству».

— Артефакт? Здесь не написано, какой.

— Вам и не нужно этого знать, а лишь сопроводить в вашу сокровищницу.

— Тогда, давай заключим сделку.

— Ха, — Феникс неожиданно усмехнулся. Но не успела девушка удивиться, как лицо вновь приняло безразличие. — Сделка… Это подло и грубо с вашей стороны. Мало того, что забрали у меня душу, так еще требуете сверх.

— А если скажу, что ты причастен к убийству, согласишься?

— Тогда вы отсюда не выйдете, — просто ответил.

— Не остановишь.

— Против вас вся армия Светлых, — появились новые голоса.

— Как хотите, но от этого вам будет только хуже. Вы бы лучше подумали, что делаете.

Мужчина-эльф средних лет, сверкая молниями, стоял напряженный и полностью обездвиженный. Конечно, тут не попляшешь, когда к горлу сервировочный ножик приставлен, что ещё недавно украшал поднос с ужином.

— С рук вам это не сойдет!

— Прекращай паниковать, лучше от этого уж точно не станет. Да и не будем мы тебя убивать. По крайней мере, пока, — раздался позади него намеренно приторно-сладкий мужской голос с откровенной насмешкой. Лицо обладателя этого голоса наполовину было закрыто фиолетовыми волосами.

— И что вам нужно? — осторожно поинтересовался правитель Светлых.

— Для чего вы забираете людей и где они сейчас? — медленно проговорил парень с низким бархатным голосом.

— И зачем вам эта информация?

— Здесь вопросы задаём мы, — шевельнув ножом, прошептал Хакку на ухо мужчине обычным голосом. Поняв, что деваться некуда, эльф вынужден был раскрыть карты.

— Арраста подверглась нападениям и грабежу. Забрали все редкие артефакты! Мы лишились защиты амулетов. Нужно было срочно что-то предпринимать. Тогда я и услышал, как люди шепчутся о странном… О Фениксе. Говорили, что он имеет огромные знания во многих областях. Я разыскал его и заключил сделку.

— Что за сделка? — заметил Кристелс. Он довольно удобно расположился в широком кресле, а напротив стоял заложник с лезвием у шеи. Комната была большая, но плохо освещённая лампадами, из-за чего лицо графа становилось трудно разглядеть, что очень беспокоило эльфа.

— За столь малую цену он открыл нам секрет невероятно мощных амулетов из человеческих душ!

— Где он сейчас? — Алекс буквально допрашивал его, пронзая глазами, из тени сверкавшими чёрными. И в этот момент Арра затряслась. Стены задрожали, с полок попадали предметы, и только лампады чудом не потухли. — Что это?

— Если вы сейчас поспешите, возможно, ещё успеете догнать его.

— Алекс, выйди на секундочку. Я позабочусь, чтобы он прекратил похищения, ничего не рассказал и ничего не вспомнил, — лукаво улыбнулся Хакку.

— Только не убивай, — кинул и вышел за дверь.

— За кого ты меня принимаешь? — обиженно выдал Хакку, улыбнувшись уголками губ. — Ну что, будем исправляться?

После того, как Алекс покинул комнату, Хакку усадил эльфа на кровать и, загадочно усмехаясь, запустил когтистую руку за затылок. Острый коготь легко прошел сквозь тонкую кожу. Фиолетовая радужка парня засветилась, а вокруг зрачка появился еле заметный красный ободок. Эльф не произнес ни слова, смотря на Хакку остекленевшими глазами. Убрав руку, парень отстранился.

— Verum unum, — хищно улыбнулся и покинул комнату.

— Алекс, слышишь? Это Принцесса.

Из темноты впереди донёсся тихий и нежный голос, знакомый и манящий, но такой холодный…

— Да, мы на месте, — граф, слыша её, переполнился радостью.

— Против вас вся армия Светлых, — громко заявил Хакку.

Первым влетел Хакку, следом вошел Алекс.

— О, я тебя знаю, — Хакку, подобно мальчишке, задорно воскликнул. — Что? Я его имени не слышал, знаю только род занятия и лицо, — поняв упрекающий взгляд графа, пояснил.

— Тц, бесишь.

— Это значит, что я вынужден согласиться? — Феникс безразлично оглядел новых гостей и терпеливо перенес весь шум.

— Ох, видимо, да. Но не переживай, я многого не потребую, — и гаденько улыбнулась. — Собирай вещички, отправляешься с нами.

— Ил… Постой, с какого он должен идти с нами? — Кристелсу явно не понравились слова подруги.

— С такого, что он в любом случае заявится к нам. Вопрос только во времени и качестве: врага или друга. Ему нужен артефакт, находящийся в Луне.

— И ты собираешься ему его отдать? — Алекс недоверчиво покосился на Феникса.

— Мы разберемся с этим уже дома, хорошо? — Илария улыбнулась ему, постаралась снять с него нескрываемое напряжение.

— Хорошо, — Алекс тут же растаял и ответил взаимностью. — Как ты тут оказалась?

— Набрела на эту комнату вместе с Софи. Пришлось отвлекать охрану. Нам повезло, что эти эльфы так мало знают о внешней жизни. А ты? — Алекс хотел было что-то сказать, но девушка продолжила. — Ах, да, мы нашли Лию. Она в относительном порядке. Остался только правитель… — неожиданно воодушевлённо тараторила принцесса, но, хоть и не в принципах Алекса прерывать девушку, он все же это сделал:

— Со Светлым мы разобрались, хотя я и не ожидал этого… А-а-а… Где Софи?

— Ох, она разозлилась на меня и убежала… И до сих пор не вернулась.

— Я ведь предупреждал, что эта малявка будет под ногами мешаться, — припомнил недовольный Хакку.

— Ладно, забыли, её мы отыщем, — горько вздохнув, граф перешёл к насущному, по его мнению, делу — к эльфам. — Что там с нашими ушастыми? Кто…

— В порядке, они оправданы. Нам же не нужны проблемы? — завораживающе оскалился Хакку.

Все это время Феникс будто отсутствовал. Он привидением ходил по помещению — бесшумно, незаметно, никому не мешая и не привлекая внимания. Он почти собрал все вещи.

— Я готов, — равнодушно отмахнулся светловолосый. При этом его слова расходились с действиями — он что-то торопливо записывал в дорожную книжку.

Примечание:

Фе́йри — наименование любых мифических существ, рожденных лесом; детей леса.

Балбери-фер — [Балбери]-[фер].

Арраста — ударение на вторую букву.

Арра — ударение на первую букву.

«Verum unum» (верум унум) — истинна одна.

Арка 2.8. Всадники Апокалипсиса

Лиера жила спокойной жизнью. Люди каждое утро вставали на работу, а вечером возвращались домой. Только в Луне частенько было шумно…

Замок Луна, окутанный в барьер, встретил их светлыми лучами гостеприимства. У двустворчатых ворот стояла стража, с нижайшим поклоном впустившая некоронованную принцессу в просторный двор с фонтанами. Стража косо глянула на двух незнакомцев, видя в их лице что-то подозрительное.

— От чего щит? — поинтересовался Хакку, со скукой смотря вверх и «сканируя» зеленую гладь. Замок ему не пришёлся по вкусу, что было видно по его прищуренным глазам и недовольном лице.

— Этот щит очищает воду, поступающую во дворец, — не оборачиваясь, ответила девушка, тоже посмотрев на барьер и удостоверившись в его исправной работе.

«Чтобы воду, значит, очищал… Ложь во лжи», — хмыкнул про себя парень.

Они проследовали в небольшой зал, где посередине стояли два одинаковых широких дивана, разделенных низким столиком, письменный высокий стол и доска на стене. Илария усадила Феникса и Хакку на один диван, а сама села на другой, противоположный. Алекс же, как это обычно бывает, уселся за стол и начал что-то увлечённо писать по работе, иногда подслушивая разговор.

— Для начала, Феникс, в помощь я вышлю тебе сопровождающего в сокровищницу. Там ты найдёшь искомое, если, конечно, ты знаешь, как оно выглядит, — она внимательно смотрела на светловолосого парня, красиво держа осанку. Он вроде бы слушал её, закинув ногу на ногу, но в то же время был увлечён книгой, заправив выбивающийся локон за ухо. — Феникс? — попыталась девушка привлечь его внимание.

— Я слышал вас. До прихода сопровождающего буду ожидать здесь, — парень скользнул взглядом по ней и вернулся к чтению.

— А я? Ты меня обещала сводить «туда», — лукаво улыбнулся Хакку, отчего по коже у принцессы пробежали мурашки.

— Можно перебить вас? Феникса отведу я, согласны? Так вам не придётся долго ждать, — Алекс встал напротив ученого, за спиной подруги, и с какой-то особой серьезностью сверлил того взглядом тёмных глаз.

— Заманчивое предложение. Я согласен, — холодно ответив, парень отправился за графом, и в комнате остались принцесса с Хакку.

— Ушли, — в воздух прокомментировал Хакку. — Ты мне имя-то своё назовёшь?

— М? А-а, ты всё про это… Алекс знает, где находятся документы.

— Почему всегда Алекс?! Кто он здесь?! Или у тебя, Принцесса, нет собственной воли? Решай свои проблемы сама, и не нужно их скидывать на кого-то другого, — закончив эмоциональный монолог, Хакку по-хозяйски откинулся на спинку дивана.

— Ничего я не скидываю на других. Папа доверял Алексу, да и он старше меня на два года… — ответила девушка, отводя карие глаза в сторону.

— Прошлый король?.. Его доверенным лицом был маленький мальчик? Да какая вообще разница, насколько он тебя старше?! — парень откинул голову назад и сверлил потолок в раздумьях над действиями Кровавого короля. — Ладно! Давай ты сначала с долгом разберёшься, а потом и за другое возьмёмся, — весело хлопнул в ладоши и резко выпрямился.

— Тогда дождёмся Алекса.

— Не-е-ет, нет, нет! Сейча-а-ас! Я не хочу ждать! — хлопнув ладонями по столешнице и чуть ли не забравшись на него всем телом, Хакку резко приблизил свое лицо к девушке, отчего та вжалась в спинку дивана. Но парень всё больше и больше падал на Иларию и, испугавшись, что он придавит её всем весом, она инстинктивно толкнула его в грудь так, что тот немного пошатнулся, и вскочила с дивана. Оцепенев, Хакку не сразу посмотрел на принцессу, застыв с одной коленкой на столе, — его взгляд на некоторое время задержался на месте, где она сидела.

— Не делай так больше. У тебя у самого манеры отвратительные! — возмутилась она, нахмурившись.

— Бу! Холодная ты какая… — парень показно надул губы и с насмешкой глянул на напряжённую принцессу. — Что ж, пошли за ним, раз уж свидания только с его участием…

— Спросишь, когда он вернётся, а пока мы разберёмся с другими проблемами. И, пожалуйста, сядь на место, — девушка тыкнула на диван тонким пальцем.

Парень внимательно рассмотрел палец и послушно откинулся назад, буквально плюхнувшись на мягкий диван. Однако стоявшая девушка не спешила садиться, все с того же места продолжая разговор.

— Алекс ведь твоя правая рука? — он дождался кивка девушки и сделался суровым. — Сделай меня кем-то вроде него, — принцесса забыла все, что хотела сказать и стояла с пустой головой. И тут Хакку обворожительно улыбнулся. — Хо-чу-во-дво-ре-ц. На службу.

— Алекса назначил предыдущий король, а не я. И вообще, ты не думаешь, что ведешь себя подозрительно? — вопросительно подняла брови; за неимением опасности она уже села на прежнее место.

— Что-о? Ты никогда не встречала меркантильных людей? Ты вообще социальный человек? — парень потер плечи, будто бы избавляясь от холода и показывая своё удивление.

— Тебе деньги нужны? — девушка выпала в осадок. И весело рассмеялась, заливаясь хохотом и валяясь на диване.

— Что? Я сказал что-то странное? Да хватит ржать!

— Прости, — извинилась, вытирая слезы обеими руками, — ты прав, я еще никогда не встречала таких людей. Думала, причина будет увесистей.

— А чем тебя деньги не устроили? Сейчас все только на них и зиждется! Ты только посмотри, куда ни плюнь, за все платить надо! А у тебя еще и титул. Если дашь его и мне, я вообще стану известнее известных!

— Ладно-ладно, я тебя поняла. Только вот эти дела проходят через Совет, — Илария буквально выдавливала из себя эти слова.

— Да? И получается, что я должен произвести впечатление на эту высокомерную знать? — приподнял темно-фиолетовую, почти черную бровь в знак недоверия к своей догадке. Девушка понимающе кивнула.

Хакку обречённо выдохнул и принял неизбежную участь. Но через какое-то время, пока глядел в окно за спиной девушки, наблюдая за безмятежно пролетающими птицами, он вдруг улыбнулся во все тридцать два.

«Чем чёрт не шутит. Раз хотят хорошего представления — они его получат», — блаженно прикрыв глаза, он предвкушал что-то своё.

Алексу этот дворец был как родной. В нем он прожил чуть ли не всю жизнь. Все коридоры, каждый предмет, что находился в них, он знал наизусть. Стены, кои парень видел по сто раз на дню, он мог узнать хоть на ощупь и с закрытыми глазами, а ковры под ногами, по которым он и она часто бегала, всегда были идеально чистыми.

— Слушайте, Феникс, я не сомневаюсь, конечно, что вы хороший, но мне бы хотелось знать чуть больше, — Кристелс вежливо намекал на что-то, что, по-видимому, было важным. Учёный не был готов к этой дискуссии и потому шёл все так же — уткнувшись в книжку, вычитывая что-то, по его мнению, гораздо более интересное, чем намёки графа. — Феникс, вы слушаете? — граф разом обернулся и нахмурился, на что Феникс тяжко выдохнул и перевёл взгляд на «собеседника».

— Что? Не ходите вокруг да около, если что-то вас интересует, скажите это прямо, — он спокойно реагировал на этот диалог, по крайней мере, с виду, но в его глазах читалось раздражение. Алекс снова двинулся вперед, время от времени оглядываясь, как бы проверяя реакцию.

— Вы бывали когда-нибудь знакомы с барином? — Феникс кивнул, не обрадовавшись ещё одному намеку. — Так вот, у одного из таких находятся ваши вещи. Скажите, только честно, это ваши? — снова остановившись, он серьёзно посмотрел на спутника. Тот оторвался от книги, сложил руки на груди и спокойно ответил:

— Я знаком со многими. Потому выделить того, кто вам нужен, я не могу. Есть какие-нибудь приметы? — так скучающе он все это говорил, что чуть ли не зевал, облокотившись о стену плечом.

— Бари Фрост — барин пожилых лет. Был осужден за ввоз и распространение наркотиков. И, — он взмахнул рукой, отчего воздух заискрился, — вот это, — на полу появились ящики, точь-в-точь как те, что были в эльфийском дворце, с той же эмблемой белого черепа. Глаза ученого переместились на них и заблестели при виде знакомых вещей. — Значит, это ваше?

— Да. Я был знаком с Бари Фростом. Выходит, это вы его убили? — заинтересованно спросил Феникс, и Алекс безразлично кивнул. — Хм…

— Вы были как-то замешаны в этом деле?

— Возможно. Я лишь подтолкнул его к решению финансовых проблем. Способ он выбирал сам. Наркотики для него были самым быстрым из предложенных, — совершенно равнодушно вспоминал. Во взгляде желтых, почти рыжих глаз, не было даже намёка на жалость или сожаление.

— Опять альтернативные варианты? Какая вам выгода? — из-за тяжёлых мыслей граф был сильно напряжен. Он быстро прокручивал стебель в пальцах и старался не спеша все обдумывать.

— У меня свои понятия о выгоде. Может, мы пойдём уже?

Не ответив, Алекс кивнул и продолжил путь. Буквально минута, и парни дошли до огромной стальной двустворчатой двери, рядом с которой стояли два королевских стражника; вокруг них явно чувствовалась сильная магия, совсем не скрываемая ничем. При виде графа стража не сдвинулась с места, но уважительно кивнула, как сделала бы со всяк пришедшим, будь то принцесса или король; ведь они берегут самые ценные вещи, какие только можно было найти. И дело было даже не столько в золоте или драгоценностях, сколько в реликвиях всех правителей и ещё дороже — памяти о них. Кристелс щёлкнул пальцами; на фоне тёмной стали замерцали красноватые искры, и мощная щеколда начала двигаться. Двери открылись.

— Ну что ж, проходите.

Феникс спрятал книгу на поясе и прошёл внутрь. В комнате витали самые разные ощущения от магических сосудов: от щекочущих покалываний, до дурноте в животе. Глаза резал блеск вещей, аккуратно разложенных за витринами. Взгляд ученого бегал по каждой реликвии; он рассматривал ее и, не успев досмотреть, принимался за другую. За витринами лежали пожелтевшие свитки, книги и древние тексты, кое-где рядышком можно было увидеть ручки и перья для письма; стояли в подставках пики, разноцветные флаги, мечи и скипетры; на стенах висели картины и гобелены с самыми разными изображениями, некоторые даже, что не поместились, располагались на полу, укрытые полотном; под стенами и в углах стояли закрытые или открытые сундуки с драгоценным содержимым, а иногда и вовсе пустые, ценные одним своим существованием; изящные кубки и вазы, кубы и чаши, тарелки и статуэтки. Впереди, в одном из углублений в стене, стояла винтажная шкатулка на небольших ножках, обитая белой бархатной тканью и окантованная золотыми нитями. Учёный не прикоснулся к ней, застыв с вознесенной над нею ладонью, будто его что-то остановило, чья-то неведомая рука, чужое волшебство, витавшее вокруг шкатулки. Прежний блеск в глазах исчез, сменившись разочарованием.

— Чья эта вещь? — обернувшись, он совершенно равнодушно перевёл взгляд на Алекса, все это время терпеливо стоявшего у входа.

— Прошлого короля. Он к ней советовал не приближаться и не открывать. Вы уверены, что это именно тот артефакт, который вам нужен? — подозрительно сощурился граф.

— Не он, а то, что он хранил внутри. В нем должны были находиться четыре предмета.

— С чего бы? На ней этого не написано.

Феникс многозначительно поглядел на тёмненького и с какой-то странной ноткой раздражения выдал:

— Именно так и есть. Четыре пентаграммы должны быть вырезаны на белой крышке. Символы, означающие, что внутри есть те самые предметы. Их ни с чем не спутать, они уникальны. Но ни одного из предметов не находится здесь, — глаза Феникса были наполнены особой грустью. Так грустит ребёнок, потерявший свою самую любимую игрушку. Жалостливый, отчаянный и молящий взгляд.

— Только не сваливай свои проблемы на нас. Что в ней должно находиться, мы и близко не знали. Если нужна шкатулка — забирай, — Алекс говорил так, будто хотел поскорее избавиться от надоедливой проблемы.

— Да, шкатулка мне понадобится, но вынести её из замка я не могу. Мне мешает чья-то невероятно сильная магия, — Феникс стоял, все так же с грустью смотря на бархатную коробочку, все ещё желая коснуться ее.

«Возможно, Красный наложил эту печать», — догадался учёный.

— И что ты предлагаешь? — раздраженно спросил граф. Он-то, конечно, знал, на что намекает Феникс, но соглашаться с этим не хотел, и уже неодобрительно намекал на его длительное пребывание здесь.

— Вы вроде умный… Сами догадаетесь, али мне помочь? — теперь учёный смотрел насмешливо, всем видом выдавая надменность.

— Если ты принцессе не навредишь, то я не против, и чтобы не как сорняк в прекрасном саду, — Алекс сощурил глаза и лукаво улыбнулся, прикрыв недобрую улыбку своей излюбленной розой.

— Твоя подружка мне не нужна, а вот со вторым… Что вы предлагаете? — все с таким же каменным выражением лица поинтересовался Феникс, видя в его предложении не более, чем удобную возможность.

— Ну, к примеру, будешь работать в Луне. Нам как раз не помешает алхимик. Одну проблемку решить. А там посмотрим, если найдётся работа — выполнишь, не найдётся — отдыхай, — просто разъяснял граф, что Фениксу показалось все это простым и ненавязчивым.

На слова учёный тратиться не стал, и просто кивнул в знак согласия. Алекс же упивался успехом и тянул довольную улыбку, и уже спешил рассказать новость своей подруге, вместе с Фениксом возвращаясь обратно.

Для приличия постучав в дверь, Кристелс рывком распахнул её. Девушка подпрыгнула от неожиданности, а Хакку с неохотой откинул голову назад, чтобы посмотреть на прибывших. В этот момент его короткие фиолетовые волосы разметались по спинке дивана. Белые наушники давно исчезли, чего никто не заметил.

— О! Вернулся… — в миг преобразился парень. — Теперь я узнаю твоё настоящее имя? — обернулся он к принцессе, весело улыбнувшись. Та еле вздрогнула, не поняв почему.

— Ага. Пошли. Алекс, покажешь, где лежат мои документы? — бодро подбежала она к другу, с радостью избавившись от пристального внимания Хакку.

Когда они стояли так близко друг к другу, разница в росте между ними бросалась в глаза — девушка была по грудь графу, ровно как и двум другим парням.

— Сначала новость! Есть выгодное предложение, — Алекс широко улыбался, сверкая белыми ровными зубами и буквально источая лучи облегчения и радости. Илария от таких эмоций немного оторопела, но внимательно слушала. — Феникс остаётся в Луне, — Алекс говорил так возбужденно, что даже не заметил замешательство подруги. — Помнишь ту сделку, которую ты с ним заключила? Так вот, артефактов, что были ему нужны, в сокровищнице не оказалось, а вот вместилище этих предметов осталось лежать на законном месте. Но! Вынести шкатулку из Луны невозможно, так что он остаётся здесь.

— И ты не возразишь? — искренне удивился Хакку, округлившимся глазом заглянув через плечо девушки, удобно примостившись за спиной.

— Почему же? Просто, как я вижу, мой план пал, — она устало наклонила голову набок. Хакку обречённо посмотрел ей в глаза и лишь тяжело выдохнул. А граф так и не понял своего просчета, между тем развязав Фениксу руки.

— Бывают же такие, как ты… — Хакку скрестил руки на груди и, надувшись, отвернулся. — Алекс, на тебе сейчас лежит большая ответственность в виде свободы от контракта со мной. Решай. Судьба Принцессы в твоих руках, — лыбясь, намеренно утрировал.

— Прекращай паясничать! Я прекрасно все понимаю. Вторая часть вашего уговора быстро выполняется. И вообще, это не секрет, вроде, — последнее слово он проговорил скорее шёпотом, для себя, на мгновение задумавшись над словами. — Феникс, жди здесь. Я пока отведу этого нетерпеливого гостя в кабинет, — нотки беспокойства вплелись в спокойный и ласковый тон. Как бы зол не был сейчас Алекс, подавать виду раздражения он не хотел, а значит, должен был держать себя в руках. Но вот его темные глаза выдавали яркую неприязнь к подозрительному «гостю», пока подававшего лишь непонятные намёки на враждебность.

— Пожалуй, откажусь от такой любезности. Мне бы тоже хотелось знать настоящее имя девушки, — прикрыв усталые, покрасневшие от работы, глаза, просился парень. С виду и не скажешь, что у него есть подозрения, но маска не может скрыть эмоций за рыже-желтыми глазами, так же, как и меняющиеся оттенки его голоса.

Ребята вышли из зала и направились за Алексом. Тот уверенно шёл на третий этаж, по пути в раздумьях крутя стебель синей розы. Феникс ни одной фиброй души не интересовался маскарадом, а вот Хакку про себя отмечал безвкусие Луны и множество скрытых проходов, увидел даже сжатие пространства, благодаря которому замок выглядит иначе, чем настоящий.

— А ты-то с чего взял, что у неё имя фальшивое? — немного отстав от основной группы, искренне удивился Хакку, мельком покосившись на ученого. А пока шел, скучающим взглядом окидывал однообразие стен и попутно что-то обдумывал.

— Я её не увидел, — равнодушно отмахнулся Феникс. Он совершенно не собирался продолжать диалог, но Хакку, намеренно не замечая неприязни, продолжил:

— В каком смысле?

— Её имени не нашлось в списке.

— Скажи же, что странно, она ведь могла просто показать имя на своем теле. Почему именно документы? Это ненадежно.

— Не знаю. Может, есть причины.

— Вот оно что… — задумался Хакку, но потом резко сменил тему из каких-то своих соображений. — Так, значит, мы теперь госслужащие? Сработаемся? Или ты одиночка?

— Без разницы, — горько выдохнул.

— Значит, сработаемся, — ликующе заключил Хакку и рванул вперед — они уже подходили к нужному месту.

Их взгляду предстала чёрная, обшитая кожей, дверь. Она была такой скромной и одинокой, будто не хотела, чтобы её нашли. Граф потянул за ручку, и дверь охотно поддалась.

— Я и не знала, что у отца есть этот кабинет…

При взгляде на строгую обстановку комнаты, её владелец представлялся серьёзным и принципиальным человеком. Любил четкий порядок и ответственно ко всему относился. Но это место было единственное, выполненное в таком стиле. Возможно, он хотел скрыться в таком истинном «я» и не выходить, но долг императора звал.

— Странный у тебя отец, — Хакку, рассматривая шариковую ручку, предвзято оценивал.

— Почему? — недовольно смотрела принцесса. Она была полностью не согласна с его словами, и потому обижалась.

— Ну, знаешь, кабинет в корне отличается от общего вида Луны, — вроде похвала, а вроде и оскорбление — в исполнении Хакку это прозвучало неясно. Потому все находящиеся в комнате отреагировали заторможенно, даже не сразу нашлись, что сказать. — Я говорю, твой отец явно был непрост. Или это у него привычка такая: на людях одно, а в одиночестве — другое? Может, у него вообще раздвоение личности. Ты только глянь, а? — парень пнул офисное кресло.

— Кто знает, — расплывчато ответил граф. — У него свои взгляды на жизнь и свои принципы. Человеком он был умным, хотя порой, как ребёнок… — с какой-то лёгкой и невинной раздражённостью выпалил последнее слово, но все это также скрыл за полутомным голосом.

— Э-э-э!.. Во странный тип… В любом случае, странный, — резко заключил Хакку.

— А он многим интересовался, — спустя несколько минут обхода кабинета резюмировал Феникс, и глаза его слегка поблескивали. В этот момент он держал книгу в опущенной руке, верно, забыв про неё.

— Нашёл! — громко воскликнул граф, сверкая улыбкой. — Вот, это твои документы. Все про тебя.

— Спасибо, Алекс, — улыбнулась девушка, беря в руки скреплённые бумаги. В груди растеклось приятное тепло, все тело в момент расслабилось. А граф вновь жадно ловил эти редкие моменты теплоты, на мгновения зависая в удовольствии.

Хакку и Кристелс заглядывали ей через плечо, увлечённо читая её биографию. Поучаствовал и учёный. Информация оказалась более скудной, нежели ожидалось. Всего несколько страниц. Остальные листы были пусты, но тем не менее скреплены.

— Черт, не пойму Кровавого! На фига этот мусор прикреплять?! — бесился Хакку, нервно отстукивая по полу ногой.

— Ну ты же узнал, что хотел. Дальше-то что тебя не устраивает? Ещё скажи, что и это имя ненастоящее, — пристально посмотрел на него Алекс, устало сведя темные брови. — Ты, верно, знаешь уже, что с помощью знания имени можно многое сделать. Завладеть телом, мыслями или проклясть, просто зная родное имя. Александр хотел уберечь свою дочь от всего этого. Вот моё предостережение: не пытайся что-либо сделать с этой информацией — ты пожалеешь.

Хакку это не понравилось, но он решил промолчать, понимая, что в его словах истина была чёрным по белому.

Таким, не самым мирным, но более-менее спокойным образом они разошлись. Для новоприбывших ребят были подготовлены комнаты, в которые они разбрелись.

«Значит, Áйлен… Айлен… Что-то знакомое. Или нет. Стоп! Черт! Запутался!!!» — собственные думы Хакку довели его до отчаяния и критического психа. Он даже головой тряхнул, дабы упорядочить мысли, но тщетно. С этими сомнениями парень дошёл до выделенной ему комнаты. Захлопнув дверь, он плюхнулся на широкий диван и заснул в темноте, предпочтя таким образом очистить голову.

Феникс же не особо размышлял на тему её имени и, соответственно, личной жизни. Он просто прошёл к себе в гостиную, спокойно закрыл на ключ дверь, включил свет во всех комнатах, сел за стол и начал что-то писать в материализованном магией блокноте. С этих пор он не выходил, и его никто не видел.

«Этéрия дж Áйлен Л’вéй, она же некоронованная принцесса Лиеры… — задумчиво постучал ручкой о стол. — Но это уже не мои проблемы», — мотнул головой и сосредоточенно продолжил вести записи.

Алекс закрыл входную дверь и застыл, облокотившись о неё спиной. Его торс был слегка наклонен вперёд, словно бы от тяжёлого груза на спине, а задумчивый взгляд тёмных зрачков устремлён в пол. Тёмный водопад волос закрывал лицо, пряча его в и без того тёмной комнате. Он о чем-то думал несколько минут, ровно дыша. Не выпрямляясь, перевёл взгляд на дверь, ведущую в пустую комнату. Несколько секунд задержал — вокруг тёмных зрачков появился слабый отблеск красного ободка и тут же исчез. После парень направился к комнате.

Открыв дверь, он вошёл уже в заставленное мебелью помещение. Это была большая просторная кухня. Широкая барная стойка в теплых молочных тонах — свойственных графу. Высокие стулья, обшитые бежевой тканью. На потолке подиумы, в которых плоские лампы ярко испускали белый свет. Граф провёл рукой по каменной поверхности столешницы, обошёл отдельный деревянный стол. Окинул одобрительным взглядом подвешенные шоколадного цвета полки.

— Замечательно, — гордо улыбнулся. Слуги принесли продукты, и Кристелс принялся готовить что-то замысловатое.

«Теперь Айлен это Айлен», — улыбался мыслям парень, при этом отгоняя недобрые.

Девушка же, зайдя в свой кабинет, от увиденной стопки бумаг на столе ударилась о дверь. Осторожно обойдя документацию, будто злую собаку, на цыпочках, она прошла к отдельному шкафу и, порывшись, достала другие бумаги. Села за стол, отодвинув стопку в сторону, вписала три имени в колонки, поставила подпись в последний столбик и оставила три пустые графы для подписей. Её смутило отсутствие полной информации о Хакку. Но документ этого и не требовал, предлагая работу на добровольных началах.

Она ещё не решалась создавать собственный совет, но как принцессе ей было дозволено иметь при себе людей, чего в свете всех дней у Айлен не наблюдалось. Девушка всё ещё сомневалась, но, вспоминая уверенность Алекса, потихоньку перенимала его энергию. При мысли о словах Хакку, у неё дрожь по телу проходила, но душа успокаивалась, девушка осознавала, что с помощью этого документа парню не придётся даже видеться с Советом. Да и Фениксом они не смогут управлять, если он будет держаться рядом с ней.

Достав колбочку из-за тряпичного пояса, она открыла ее и выпустила душу в ладонь. Дымка не расплывалась и не вздымалась, тихо умостившись в тёплой руке. Айлен вынула телефон из кармана и совместила душу с мобильником. Душа Ли́и легко поддалась манипуляции и слилась с экраном, просочившись внутрь, как жидкость.

— Не знаешь, как быть? — донёсся электронный голос из появившегося экрана. В воздухе образовался полупрозрачный плоский экран. Его рама была в тускло-голубых тонах, а плазма молочно-белая. Противного звука экран не издавал и не давил на мозг шипящим гудением, однако она что-то слышала, что-то необычное, похоже на тихое дыхание, словно живое. Когда Áйлен смотрела в экран, он будто отвечал тем же. От его присутствия в воздухе веяло теплом. Человеческим. Девушка, не удивившись, улыбнулась результату.

«Теперь у нее есть тело, воля и новая жизнь. Ты ведь этого хотела, Лия?»

— Да. Не знаю. Это все так сложно… — устало пожаловалась принцесса, уткнувшись лицом в сложённые на столе руки.

— Так стань правителем.

— Видишь эту стопку? — указала Айлен пальцем, не подымая головы. — Это все мои обязанности как принцессы. Ты только представь, что будет, когда я стану правителем?! Эта стопка раз в десять увеличится. Ну уж нет! Не поведусь я на этот развод! — вскинув голову, живо воскликнула девушка, но потом надула губы и вновь уткнулась в руку.

— Так тебя только это беспокоит? А если на Совет скинуть? Иначе зачем они нужны?

— Нет. Совету я не доверяю. Да и не всю документацию можно передать в другие руки. Некоторые просто обязаны вычитывать сами правители, — глухой голос доносился из сгиба локтя. Шёлковые локоны покрывали её хрупкую спину и плечи, концами доставая до сиденья.

— Да, ты права. Но не смотри только на минусы. Есть же и плюсы. Тебе просто стоит их поискать.

Компьютер обращалась к девушке, словно к давней подруге. Она будто видела принцессу насквозь, давая Айлен то, чего девушке больше всего сейчас не хватало — дружеского совета и поддержки.

Айлен встала со стула и захватила еще несколько документов. Компьютер исчезла, но её присутствие в замке хорошо ощущалось, по крайней мере, маги могли почувствовать дух. Сначала девушка направилась к Фениксу, так как гостевые комнаты находились ближе, а его комната ещё ближе.

Она постучала в дверь раз, но никто не открыл. Постучала второй, третий, но и тогда ответа не последовало. Раздраженная такой наглостью, девушка попыталась открыть дверь сама, но и тут ей не удалось войти. За стеной она почувствовала сильную магию, удерживающую дверь и не впускающую никого. Это вконец возмутило девушку, и она уже хотела снести дверь с петель, скоро ставшую такой ненавистной. Но перед ней вновь появилась Компьютер.

— Давай по-другому, — предложила она. Девушка расслабилась и внимала ей. — Я соединю вас.

На белом экране появилось изображение с Фениксом, но он никак не отреагировал. Принцесса перевела решительный взгляд на дверь, поняв, что он не собирается ей открывать — так она думала.

— Он пока не знает, что за ним наблюдают. Но если нужно, я могу и ему показать тебя. Так вы сможете общаться, невзирая на все магические преграды.

Айлен задумалась, но не над предложением Компьютера. Её беспокоили возможности души. То ли её дух был столь силён, то ли возможности столь велики. Обычному стационарному, с новейшими программами и апгрейдом компьютеру было не под силу сломать магические заклинания. Да, она понимала, что это не только компьютер, а также душа… От мыслей её отвлёк вопрос ученого, заданный им в пустоту. Принцесса удивилась его чуткости.

— Не ответишь, я найду тебя и запечатаю вновь, — с намеком пригрозил ученый. Он догадался.

— Он не слышит нас? — шёпотом спросила Айлен, будто боясь себя обнаружить. Компьютер отрицательно ответила. — Вот замечательно! — заговорщически воскликнула. — Давай еще подождем! Хочу посмотреть его реакцию.

Принцесса видела прямой строгий взгляд ученого. Феникс медленно вертел головой, подолгу задерживаясь на разных предметах просторной комнаты, и искал источник магии, который возбуждал его беспокойство. Не найдя его, он с шумом встал с места, как будто его кто вздернул, и, занеся правую руку за левое плечо, был готов применить заклинание.

— Ой-ой, сейчас что-то будет… нехорошее. Ух, ладно, не будем его мучить. Покажешь?

По ту сторону экрана тут же, рядом с напряженным учёным, высветился ещё один экран, который могла видеть и девушка, и в котором появился её образ.

— Айлен, — утвердил он. — Удивительно, что вы сделали с душой, — учёный лишь мельком глянул в карие глаза ожидавшей принцессы, а после, расслабившись, сел и продолжил своё занятие.

— Зачем заперся? — укоризненно глянула она, слегка приподняв голову. — Открой, ты должен поставить подписать вот здесь, — вытянула она бумагу. Феникс отвлёкся на прочтение документа и задумался.

— Почему личная охрана? — парень недоверчиво покосился на заголовок документа. — Вроде, должность ученого обещали.

— Да, Алекс предложил тебе такой вариант, но мне бы не хотелось видеть тебя в подчинении у Совета Старейшин, — уперев взгляд в ковёр, меланхолично поясняла она.

— Понимаю, — одобрительно прикрыл глаза парень. — Ладно, давайте сюда листок. Я сейчас открою дверь, — Феникс махнул рукой, словно отмахнувшись от чего-то невидимого, и щит пал вместе со всеми замками. Девушка без проблем вошла и протянула документ, который он заполнил и вернул.

Глядя в документ, девушка неспешно вышла и направилась к следующей гостевой комнате — к Хакку. Она учтиво постучала, но и в этот раз ответа не последовало. Барьера за дверью, как у Феникса, девушка не почувствовала, даже замков на двери не было, отчего создавалось ощущение пустующей комнаты. Тогда принцесса тихо приоткрыла дверь, осторожно заглянула через неё, высунув только голову, и внимательно осмотрелась. В помещении царил уютный полумрак: задернуты шторы, везде выключен свет, свежий воздух проникал из приоткрытого окна. Никого не обнаружив и не услышав никаких сигналов взлома, она вышла на порог, тихо закрыв дверь, и, плавно переступая, прошла в общую комнату, где стоял широкий диван, стол и стулья. За столом никто не сидел, а вот на диване Айлен обнаружила мирно спящего парня.

Он лежал на животе без одеяла или подушек — их заменяли ему руки. Он лежал в одежде: с обувью и жакетом. Принцесса тяжко вздохнула и подошла ближе. Опустилась на колени и плавными движениями начала будить Хакку, тряся за плечо, одновременно негромким голосом окликая его. Тот все не желал просыпаться.

«Перейдем к крайним мерам», — и, засунув теплую ладошку под рубашку, провела ею по спине до лопаток, остановилась и внезапно выпустила холод.

Хакку среагировал молниеносно: вскочил, схватил ее за руку и приготовил несколько атакующих заклинаний. Ошарашенными и гневными глазами парень, казалось, пронзал её ледяным лезвием. Даже в темноте можно было отчётливо увидеть ярость, что, подобно бушующему морю, плескалась в фиолетовых глазах. Ещё не придя в себя, парень все продолжал держать Айлен так сильно, будто старался стереть ее кость в порошок. На искаженном лице девушки отражалась боль, но она, набравшись терпения, только зубами скрипела и до крови сжимала свободную руку, совсем не замечая этого. Все длилось какие-то секунды, но в таком положении, казалось, проходили часы. Боль шла по всему телу, а рука стремительно немела и теряла цвет.

Её звание — «принцесса» — вовсе не было сказочным, — это титул, приобретённый с рождения. Называясь принцессой, она не думала о принцах и прекрасных замках, башнях и драконах, она осознавала, что это лишь начало пути, который девушка должна будет продолжить, возложив себе на плечи судьбы множества людей, взяв непомерно тяжёлую ношу — то, к чему пока не готова. Её титул не позволяет ей бездействовать, он не дает ощущение безопасности и не обеспечивает сказочную жизнь, кою описывают в книгах. Титул просто возлагает огромную ответственность на хрупкое тело, но сильную душу. Если сейчас она не выдержит столь незначительную рану, то в будущем сломается и не сможет идти дальше. Ей нельзя ломаться. Все удары судьбы принцесса обязана принимать открыто, научиться переносить их и жить дальше.

То, что сейчас девушка в таком положении, виновата только сама Айлен. Не зная ничего о Хакку, принцесса сделала необдуманный шаг, за который поплатилась. Не понимай она столь простых вещей, как далеко прошла бы?

«Esse fortis. Не забывай. Memento».

— Айлен! — произнес хриплым голосом, выпустив руку, и осел на диван. На его лице читалось непонимание. В двух аметистах отражалась девушка, обессилено сидевшая на полу, со вселенской обидой потирая обескровленную руку. — Больше так меня не буди, — пробубнил он, ещё не отойдя от произошедшего.

Прикрыв глаза, он спустился к принцессе и ласковым движением хотел уже исцелить место ранения, но взгляд Айлен, наполненный болью и смятением, остановил его.

— Не стоит, — выдавив слова, ещё туго шедшие в следствие острой боли, она помотала головой. — Совсем скоро все заживёт. Не переживай. Я не настолько слабая, как кажется, — Айлен попыталась дружелюбно улыбнуться, у неё получилось. Хакку горько усмехнулся и отвёл взгляд. — И не делай из этого трагедию!

— Уж надеюсь. А то мне что-то не особо хочется сцепиться с Алексом и дворцовыми за покушение на жизнь всеми любимой принцессы.

Айлен поморщилась саркастическому тону и усмешке и быстро забыла о них.

— Ну как, есть вести о Софи́? — спросила Хакку, на которого была возложена эта миссия. Тот помотал головой, и девушка поняла, что тема не самая удачная. — Ты заколол челку? Все-таки мешает? — повторно сменив тему, принцесса перевела взгляд карих глаз на заколку-невидимку, удерживавшую волосы. Айлен взглянула на левую сторону лица, бывшую закрытой. Всмотрелась в такой же, как и правый, глаз. А чуть ниже, под ресницами, скромно примостилась маленькая черненькая родинка, украшавшая молодое лицо. — Вроде, все как у обычного человека.

— Да, возможно. Но так же возможно и обратное, — таинственно произнес Хакку и хитро сощурил выразительные глаза с лисьим прищуром.

— Странный ты, — той же монетой, что раньше принадлежала Хакку, отплатила. — Ну да ладно. Ты лучше подпись поставь, — протянула она листок, отыскавшийся на полу. Хакку бегло прошёлся по строкам и, материализовав ручку, быстро заполнил графу в конце, поставил подпись, даже не расспрашивая о ее предназначении. — Что ж, теперь я пойду.

Айлен встала и поспешила уйти к последнему в списке участнику — Алексу Кристелсу, благополучно забыв о происшествии, как и о многих других рецидивах. Хакку проводил девушку заинтересованным взглядом и опустил взгляд на запястье, где раны и след простыл. Усмехнувшись, он довольно закрыл глаза и откинул голову на спинку дивана, многозначительно вглядываясь в потолок.

«Выходит, моё веселье с Советом накрылось медным тазом…» — парень констатировал очевидное и с разочарованием принял неизбежное.

Так же соблюдая хорошие манеры, она не дождалась ответа и вошла, но не обнаружила друга, сколько ни заглядывала в комнаты. Она не видела графа, но точно ощущала его присутствие в покоях. Последняя дверь, к которой раньше она не подходила за не имением причин, не осталась без внимания. С сомнениями в сердце Айлен, не посчитав нужным стучаться, открыла комнату и крайне удивилась предоставленной взору картине.

Её единственный друг стоял у плиты, где что-то скворчало на сковородке. На каменной столешнице лежали очищенные овощи, а тарелки заполняла свежая зелень. На полках выстроилась посуда, в подставках стояли ножи. Все бережно и аккуратно разложено. Создавалось ощущение, что кухня здесь была всегда, будто комната никогда не пустовала, а Алекс каждый день на ней хозяйничал, как сейчас.

— Айлен, чем могу помочь? — раз обернувшийся парень больше не отвлекался на подругу.

— Нужна твоя подпись, — принцесса положила листок рядом с плитой и рядышком пристроила ручку. Кристелсу отвлекаться на листок было нельзя, иначе овощи на сковороде сгорели бы, так что он управился с помощью магии, легко, без всяких усилий образовав свою подпись в конце столбца. После кинул взгляд и прочёл документ. — Спасибо.

«Балбери-фер Феникс и Хакку. Без фамилии. Не помню у людей таких правителей, и среди наших магов нет знакомых. И язык… Хотя, я вообще не понимаю, как они могли допустить нечто подобное? Скорее, почему этот Хакку нарушил закон Далла?.. Но он же явного ничего не использовал, и система не обнаружила его, как и меня в тот момент… только письмо… А если допустить, что он все же носит фамилию Лабэтти. И если это так, то правительство просто скрывает факт существования мага в королевском роду, выставляя в свет менее заметную личность. Или же у них там вовсю идут незаконные дела? Да уж, развелось чертей, а мы даже и не заметили», — размышляя, граф не сразу учуял запах гари, тянувшийся из духовки. А когда спохватился, было уже поздно. Раздосадованный, он принялся переводить продукт дважды. Видя эту ситуацию, Айлен подумывала по-тихому скрыться из комнаты, дабы меньше отвлекать друга. Девушка с тёплой улыбкой исчезла за дверьми.

К своей комнате она добралась уже поздним вечером, просидев оставшиеся часы за кипой бумажной работы. Чему рада была меньше всего. Зато прохлада одеяла и тишина ночи настраивали на релаксирующий сон.

Луна в небе была столь же прекрасна, как она запомнилась в воспоминаниях многих, тысячи людей и фейри; висела в полном, но гордом одиночестве, единственная, среди множества похожих друг на друга звёзд.

Примечание:

Áйлен — ударение на первую букву.

Áй — ударение на первую букву.

Этерия — ударение на второй слог, [этэрия].

Л’вей — ударение на второй слог, [эл’вэй].

«Esse fortis» — быть сильной.

«Memento» — помни.

Страница книги Темный орден в интернете

Table of Contents

Арка 1.1. Пролог: Начало

Глава 2. Плохие вести

Глава 3. Снег

Глава 4. Еще не пройдено

Глава 5. За границей

Глава 6. Перерождение

Глава 7. Перерождение: Конец

Арка 2.8. Всадники Апокалипсиса

О книге