# Темный орден: Красный король

Хрустальный Ад

Пролог

Его любимое место — у решетчатого окна, откуда видны огромный город королевства Леверы и густые макушки деревьев. Сейчас лето, да и дни солнечные, яркие, потому он сидит здесь особенно часто. За двадцать лет у него отросли длинные волосы, больше похожие на горячее, незастывшее золото, чем на человеческие патлы, что порой мне приходится видеть. Он сильно отличается и взглядом; особенно прекрасен молодой лик его, когда он наблюдает за этим далеким городом: с некоторой грустью и печалью, иногда завидуя, иногда радуясь, но все чаще я замечаю в нем тоску и решимость. Откуда в этих прекрасных изумрудных глазах столько решимости? Ах, эти глаза, манящие живой силой, олицетворяющие саму природу, ее жизнь и… ее смерть. Мне жалко его, и в то же время гордость и восхищение уже стали неотъемлемой частью меня. Несмотря на эти позорные, посеревшие, коричнево-черные тряпки на нем, он никогда не стремился к роскоши. Да и не видел он ее, проживая в высокой, холодной башне шестнадцать лет; в месте, которое должно было стать для него клеткой, которое стало для него клеткой, которое он не мог назвать домом, но и игнорировать его не мог; он жил, и жил, наверное, так, как никто другой не смог бы. Так откуда это восхищение в моей груди, голове, на языке и во всем теле? На что надеюсь я, ведь он все равно меня не помнит?


Двадцать лет назад.

Я был с тобой с самого твоего рождения. Я видел твоих мать и отца, ждущих рождения первенца. Видел вымученную и счастливую улыбку королевы, которая появилась, когда она сжимала твою головку на своей груди; и видел короля, сдерживающего слезы радости за влажноватыми глазами. И я видел тебя, такого маленького и некрасивого, сморщенного и недовольного. Сколько раз я тебя видел? Но мне все мало. Я был готов наблюдать за твоим рождением хоть тысячи и миллионы раз! Но мне все будет мало! Потому что твое рождение — самое лучшее, что могло и может у меня быть.

Ты рос очень быстро, рано начал ходить и говорить. К году ты уже бегал, хотя и спотыкался очень часто, много говорил и улыбался. Порой тебя оставляли в комнате одного. Ты сидел на мягком ковре в просторной спальне, вокруг тебя лежали игрушки и подарки тех, кто пытался задобрить королевскую чету, но ты не притрагивался ни к одной, потому что не любил играть в них. Ты был очень капризным, тебе не нравилось однообразие твоих игр и вещей, поэтому для тебя готовили несколько комнат.

Но никто, никто, кроме меня, не знал тебя настоящего. Только я знал, что в одиночестве ты чувствовал себя комфортнее, что никакие игрушки тебе не нужны были. И смена комнат — всего лишь попытка привлечь внимание, вымотать их и остаться одному в новой, незнакомой, а потому и интересной обстановке. Ты не видел меня, но ощущал. Ты почувствовал мое присутствие еще в пять месяцев, когда начал озираться и водить своими большими глазами по всем предметам в поисках наблюдателя, меня. Но все твои попытки оставались безрезультатными.

Прошло время. Тебе уже два года. У тебя темные волосы и красивая улыбка. Тебя интуитивно интересуют искусство и точные науки — не бывало и дня, чтобы ты не приходил на чей-нибудь урок. Ты любишь бегать на улице, чаще в саду или по замку; а иногда еще просто сидеть на диванчике и размышлять над чем-то далеким. Королева не жалеет сил портных и своего времени, наряжая тебя во все дорогое и яркое. Король не жалеет средств казны и сил мастеров, создавая для тебя все, что ты только ни попросишь, и твои желания, какими бы сложными они ни были, всегда выполняются, потому что ты любим. Тебя любят все: слуги, родители, рыцари, учителя, аристократы. И я тебя люблю. Ты даже больше не ищешь меня взглядом, ты смирился с моим присутствием. И я не знаю своих чувств: мне хочется, чтобы ты всегда старался найти меня, и в то же время я не смею тебя беспокоить.

Тебе три года. У тебя появилось два новорожденных брата, двойняшки. Они совершенно не были похожи друг на друга. Я помню твое удивление, а потом сменившую ее радость. Ты полюбил их так сильно, что мне казалось, заменишь им мать. Ты часто спал рядом с ними, учил их всему, что сам знал, благодаря тебе они росли в окружении любви и заботы, как и ты. Но только до тех пор, пока тебе не исполнилось четыре.

В это время, примерно за неделю до дня твоего рождения, твои темные волосы, чем больше ты гулял под солнцем, тем светлее становились, а черные глаза впитывали цвет утренней зелени, превращались в драгоценности, в изумруды. Королевская чета боялась, что ты мог чем-то заболеть, они вообще боялись странностей. Помню их разговор как сейчас:

Королева держала тебя на коленях, чтобы ты не бегал, пока они разговаривали с дворцовым лекарем. А ты почти засыпал в теплых объятиях матери. Королева и король с упоением слушали вердикт:

«— Вы меня простите, ваше величество и ваше высочество, но я ничего не знаю об этом. Такого в нашем королевстве никогда не было. Светлые волосы и глаза — феномен! Мы никогда раньше такого не встречали. Простите, очень меня простите, но я не думаю, не думаю, что это человек вообще», — сказал он — маг с темными волосам и глазами.

Это небольшое, закрытое, сильное, обособленное от всего мира королевство впервые увидело на своих территориях светлые волосы и глаза. Меня люди всегда удивляли своими наивностью и глупостью. Их страх перед чем-то столь мизерным был выше родительских чувств.

Тебе всего четыре, а ты уже лишился всего, что имел: матери, отца, братьев, любви, друзей, короны, права и права на свободу.


Королева, женщина, молодо выглядевшая, но имевшая возраст уже не малый, вскочила с места, сбрасывая с себя ребенка, и, схватив его за ручку, повела по коридорам, мимо вспуганных* слуг. Она вела его в комнату, где наскоро заперла на толстый ключ. Ребенок не успел ничего понять, как он уже стоял у большой двери без возможности отворить ее. А королева возвращалась к мужу, королю, который уже отпустил лекаря. Она влетела в кабинет взъерошенная, запыхавшаяся.

— Скажи мне, что ты уже готовишься его отослать… — с надеждой посмотрела на него женщина. Король нахмурил темные кустистые брови и, сжимая кулаки, пообещал жене, что отошлет сына. — Скорее… Только скорее… Я не… не смогу его видеть… — задыхаясь от слез, говорила королева. Она согнулась, скрючилась, как старое дерево, и горько заплакала. Король встал, подошел и приобнял женщину. Ему бы тоже хотелось реветь, но он, как король и сильный перед женой, должен был стать для королевы символом силы, помочь пережить ей материнское горе.

— Да, уже отправил письмо в Северную башню, — обнимая жену, шептал король.


Примечания:

*Слова «вспуганных» не существует, это авторское слово

Глава 1. Проклятие и яд

Девять лет назад.

Мир фейри. Арраста.


Высокий мужчина, на вид лет двадцати пяти, но имевший немало опыта прокаженного мага, беспокойно оглядывался по сторонам, выискивал кого-то и шугался каждого звука. На груди его висела фибула в виде солнца, скрепляющая темную мантию. Фибула подходила его глазам — желтым, неестественным, ядовитым, почти змеиным, даже зрачки имели едва вытянутую форму. Мужчина временами приглаживал уложенные утром темные волосы, чтобы явиться перед Высшими в лучшем виде и не выдать своего беспокойства.

Вот он наконец-таки вошел в лес, минул цветочное поле, скрылся в деревьях и теперь не волновался, что его кто-то мог заметить. Почти у края леса его встретили стражи — высокие эльфы в темно-зеленой форме, и проводили мужчину до города Арра́ста.

Город Арраста выглядел внушительно. Особенно дворец Áрра, который соединялся с городом у подножья тремя огромными, массивными мостами из скрученных ветвей дерева, будто воздушных корней, увеличенных в несколько раз. Удивительным зрелищем предстало и огромное дерево, которое эти корни и пускало. Гора и дерево словно срослись, сделались едиными, сплелись и образовали город Арраста.

Мужчина, ни раз тут бывавший, не уставал любоваться красотой и величием города: вертел головой и делал вид такой, какой бывает у того, кто только что вышел из бани. Эльфы оставили мужчину у моста и удалились: вернулись на границу леса. Мужчина подошел к эльфу у обочины дороги, у края моста, и привлек внимание:

— Здравствуйте, — кивнул головой.

— Добрый день, уважаемый. Вас ко дворцу Арра? Снова политическая встреча? — отозвался приветливый эльф в темно-синей форме кучера. Он сидел на облучке, а позади него стояла небольшая открытая повозка. Пара лошадей гуляла неподалеку, так, будто эльф-кучер не боялся их побега. А он и не боялся.

Мужчина заплатил эльфийскими монетами с изображением лаврового листа и сел в повозку, на мягкое белое одноместное сидение. Эльф свистнул коням, и те тут же подбежали. По мере того, как лошади бодро тянули повозку вверх, город удалялся, мельчал. Мужчине нравилось наблюдать за этим видом, нравилось смотреть на эти зеленые кроны мощных ветвей, больше похожих на отдельные деревья, чем на ветви одного. Весь город, если смотреть сверху, был пронизан огромными ветвями, где-то они даже земли касались. А эти деревянные домики между ветвями-стволами напоминали скворечники птиц или дупла белок, испещрявшие дерево.

Повозка остановилась, и мужчина ступил на каменную поверхность — начало замка Арра. Гостя встретили огромные вытянутые двери с заострением сверху. Мужчина толкнул двери руками, и те отворились, показывая широкий зал и уводящие из него коридоры. В один из таких коридоров и прошел мужчина, четко зная, куда ему идти. Местом назначения был другой, больший зал — библиотека. Там прибывшему удалось отыскать Высшего эльфа, короля. Это был высокий, бледнокожий мужчина со светлыми волосами до таза, едва ли собранными маленькой заколочкой на затылке, в бело-голубых одеяниях и с золотой диадемой на голове.

— Король Фарнáст, — обратился мужчина, и эльф плавно обернулся, прежде поставив книгу на полку. После одобрительного кивка, продолжил: — И сюда бы еще короля темных эльфов, Мэртэ́ля.

— Что-то важное, я полагаю, — поджал губы и пригласил пройти.

В комнате собрались трое: мужчина, король светлых эльфов Фарнаст и король темных эльфов Мэртэль. Смуглый эльф с иссиня-черными волосами, такими же длинными, как и у Фарнаста, убранными в плотную косу, спокойно сидел на кресле и временами поправлял подол темно-синих одеяний. Фарнаст стоял у окна со сложенными на груди руками и притоптывал ногой. Мужчина же расположился на втором кресле и спокойно потягивал предложенный напиток, который в человеческом мире он не смог бы никогда попробовать.

— Áвис, это правда? Ээ́рия дэ Са́док согласился заключить мир между Леверой и эльфами? — Отказываясь верить, Фарнаст пытался закрыть длинные уши ладонями и не слушать, но ситуация обязывала к обратному

— Человеческий король лично передал мне этот документ, — Авис протянул бумажку Мэртэлю. Тут же подбежал и Фарнаст.

— Фарнаст, это замечательная новость! — воскликнул Мэртэль. — Однако устраивать праздник в человеческом мире… Я все еще крайне осторожно отношусь к людям.

— Я бы тоже поостерегся. Люди столетиями пытались подчинить себе эльфов и мир фейри. А если что-то такое удастся столь маленькому королевству как Левера, представляете, насколько это взбудоражит человеческий мир?! Да каждое королевство начнет собирать войско и выступит против мира фейри! Может быть, это и мир, но еще нигде, кроме безобидного праздника, не было столь легко заполучить головы, — закончил Авис.

— Что творится… — Светлый эльф потирал лоб.

— Ты предлагаешь нам собрать войско и прийти на праздник с ним?! — запротестовал темный эльф и стиснул кулаки. — Ты хоть понимаешь, чем это кончится? Люди воспримут нас враждебно, — нахмурил брови и понизил тон.

— Мэртэль прав, Авис… Нам нельзя так рисковать.

— Вам нельзя рисковать своими жизнями. Я знаю Садока лучше вас. Он труслив и очень, потому его войска определенно будут, — Авис замолк, заостряя внимание, — но под невинной маской.

— Изъясняйся, — поторопил Мэртэль, помахав в воздухе ладонью.

— Вы не знаете, как проходят праздники у людей. А особенно военные победы. Собираются парады и войска. Да, вы не ослышались. На празднике будут все войска, вооруженные, готовые. Однако ни один простой человек на этом празднике даже не подумает, что какой-то воин выстрелит из оружия или прогремит пушка. Исключение составляют салюты и показательные выстрелы. Что я хочу сказать — приводите ваше войско в лучшей экипировке. Пусть видят мощь. Я не оспариваю, сначала люди испугаются. Без страха люди — это не люди. Но чуть позже, когда вы встанете наравне с королем Садоком, волнение утихнет. А с началом праздника и вовсе пропадет! Таким образом вы защититесь и не вызовите подозрения.

Фарнаст и Мэртэль задумались. Светлый эльф по обыкновению ходил по комнате, отстукивал дробь волнения и громко вздыхал, а темный эльф не двигался, держал спину ровно и только хмурил брови да острыми ушами двигал.

— Авис, — обратился Фарнаст, — я согласен. Но я не могу оставить Аррасту без защиты. Часть войск останется. Думаю, это будут эльфы с южных границ.

— Солидарен, — кивнул Мэртэль. — Я иду готовиться.

— Могу я попросить встречи с Первородной? — менее уверенно спросил Авис, не дав темному эльфу уйти.

— Авис, ты нам так помогал в этой нелегкой и длительной войне! Ты же знаешь, что мы не откажем. Да и ей твое общество приятно. Она еще девочка и вряд ли доживет хотя бы до тысячи лет… Когда же еще она встретит такого человека? Больше не спрашивай, иди! — за двоих ответил Фарнаст. Обрадованный, Авис убежал.

— И все же… Не доверяю я людям, как и ему. Первородная очень важна нам, Фарнаст. Очень.

— Я знаю. Но нельзя забывать про благодарность, Мэртэль! — гордо воскликнул светлый эльф и по-дружески похлопал похлопал темного по плечу.

Авис пересек замок с противоположной стороны, на повозке спустился по третьему мосту на границу между светлыми и темными эльфами и, арендовав лошадь, умчался вглубь леса, к обособленному ото всех дому Первородной.

Чем ближе мужчина подъезжал к дому Первородной, тем сильнее на себе он ощущал барьеры. Авис остановил лошадь, спешился и подошел к краю берега небольшой речушки, которая окольцовывала деревянный дерево-домик. В круглое окошечко выглянула эльфийка и, спрятавшись, вскоре распахнула дверь и выбежала к мужчине в объятия, пробегая маленький каменный мостик.

Первородная расцепила руки, поправила легкое платьице и пригладила длинные светло-каштановые волосы, словно бы и не светлые, и не темные, что-то усредненное. Такого же цвета были и ее глаза, и кожа имела темноватый оттенок. Только бледный шрам на лице выделял его. Авис не знал, как она получила настолько большую отметину поперек всего лица через нос, чуть ниже уровня глаз, но слышал разговоры эльфов: Первородные такими рождаются.

— Авис, я думала, вы и сегодня не придете… — улыбаясь, щебетала девчушка ростом с Ависа, но по меркам эльфа еще подростка. — Эльфы редко приходят. Говорят, не хотят беспокоить меня. Они не понимают, что мне здесь скучно! Авис, больше не оставляйте меня. Приходите, говорите!

— Хорошо-хорошо. Сегодня я предлагаю прогуляться еще дальше!

— Насколько? — зажглась энтузиазмом и запрыгала на месте.

— До границы.

Пыл эльфийки резко поубавился, когда она услышала о границе.

— Там опасно… Я не могу всех подводить. Простите.

— Ничего страшного. Я понимаю. Тогда по нашему старому маршруту? — примирительно улыбнулся и подставил руку, как джентльмен, чтобы Первородная, как дама, приняла его.

Они оба отправились в лес. Эльфийка рассказывала о своей жизни, а Авис — о человеческом мире. Они проходили знакомую полянку, куст малины, сосну и дупло, все ближе и ближе подбирались к границе, а потом разворачивались и шли обратно. Они разговаривали до позднего вечера, и уставшие вернулись к дому эльфийки.

— Скажите, даже сейчас вы все еще не хотите мне помочь? — спросил Авис, заглядывая в глаза эльфийке.

— Вы при каждой нашей встрече задаете один и тот же вопрос. Вам так важен этот человек?

Они прошлись по каменному мосту и присели на деревянную лавочку, где обычно расставались. Скромный фонарик на коротенькой веточке зажегся и осветил всю лавочку, привлекая мошкару.

— Да, очень важен. Вы не понимаете… никто не понимает, насколько он важен! И не только для меня. Он солнце, он свет, он будущее! Солнце нельзя держать в неволе, оно должно светить, как луна ночью, иначе все заблудятся и потеряются. Понимаете? Поэтому я прошу вашей помощи!

Первородная склонила голову. Ранить чувства этого человека, ставшего ей родным, она не хотела. Несмотря на расовую принадлежность, эльфийка видела в нем собрата, которому должна была бы помочь, да только не могла она выбрать одного и пожертвовать тысячами.

— Несмотря на то, что мы знакомы уже семь лет, не могу я оставить свой народ. Да и не знаю я вашего солнца… Может, оно только вам и светит. Вы поймите!..

— Понимаю, — перебил Авис. — Понимаю.

— Вам не к кому обратиться? Может так статься, что в мире много таких, как я.

— Этот барьер не так просто уничтожить. И я не могу пройти… Но знаю, как и кто способен уничтожить эту чертову преграду! — прикрикнул мужчина и соскочил с места, будто с раскаленной скамейки. — Ох, прошу простить мне мой гнев. Они не понимают… Никто. И даже вы.

Последняя фраза тронула тонким кончиком иглы сердце Первородной. Не сталкивавшаяся ранее с такой проблемой, эльфийка просто сидела сложа руки и водила носком атласных балеток по земле, вырисовывая из послушной ее воле травы узоры. Чувствуя неловкость со стороны Первородной, Авис предложил попрощаться и обязательно встретиться. В последний раз.


Мир людей. Левера.


Авис бодро вбежал по главной лестнице в передние ворота замка и, готовый обрадовать важной вестью всех, вбежал в кабинет короля: заставленную шкафами для документов и книг комнату. Король сидел спиной к высоким окнам и читал документы. В стороне сидела королева.

— Ваше величество Садок и ваше величество Лейла, спешу вас обрадовать, эльфы купились на блеф, — радостно сообщил Авис, сверкая желтой фибулой на груди.

— Авис, ты сейчас серьезно? Боже, как я рад! Все еще не верю… А я считал этот план провальным, — вскочил король и зашагал к мужчине.

— Отчего же? У меня даже есть договор с их подписями, — Авис продемонстрировал документ с подписью двух эльфов. Садок выхватил бумажку и забегал по ней глазами.

— Лейла, ты это видишь? — король подошел к жене и сунул лист прямо в руку. — Видишь? Это значит, что скоро о наших подвигах узнает весь мир. Авис, — теперь король обратился к мужчине-послу, — ты проделал замечательную работу!

— Это пока еще не конец, потому прошу не хвалить меня раньше времени, — скромно отозвался мужчина.

— Говори детали, друг мой, — потребовал король, увлекая Ависа за собой на диван, чтобы обсудить план.

Авис сел с одной стороны дивана, а король — с другой и повернулся к послу лицом, готовый внимать словам. Мужчина же несколько фамильярно закинул ногу на ногу и немного обернулся к королю, чтобы видеть того краем глаза. Королева подобралась к ним скромными шажками вместе со стулом и присела напротив, тоже принявшись слушать.

— Армия светлых возьмет эльфов с южных границ и растянет их на всю границу леса. Основные силы они перетянут на парад, который вы устроите, — на этих словах Садок удивленно поднял брови.

— Перемирие с войском? Это же намек на войну!

— Вовсе нет. Я их убедил, да и забыли ли вы о парадах, мой король? Проведем что-то в этом духе: показные выстрелы, марш, фанфары и конфетти!.. — перебирал Авис, жестикулируя руками.

— Хм, в таком случае большую часть войска они перетянут на праздник. Но это ведь только светлые. Войска темных наверняка будут шнырять по их территориям!

— Не будут, так как тоже явятся на парад. Не все, конечно же. Свои границы и они станут охранять. Именно потому мы устроим диверсию, — хитро сощурился и, немного томя, продолжил: — Я предлагаю вам нанять войска соседнего государства и отправить его к границам светлых эльфов, пустить по городам, в замок. Это отвлечет пограничных эльфов, они стекутся в город, а я тем временем проведу малый отряд из тридцати человек по одному из путей, который я хорошо знаю. Можете не переживать за свою виновность, ведь на чужих солдатах будет и чужая одежда со вшитыми на воротниках знаменами! Уж я об этом позабочусь. Да и выживет ли кто, большой вопрос!

— Замечательно! — Садок встал и подошел к столу, вынул перо из чернильницы и принялся записывать что-то на листе, а когда закончил, залил воском и поставил печатку, ловко свернул и протянул мужчине: — Авис Марту́рис, отныне ты возглавляешь секретный отряд специального назначения для победы над эльфами! Прими, — Авис взял сверток и развернул его. Он читал и радовался, радость отражалась во всем его лице: в сверкающих глазах, безудержной улыбке и дрожащих пальцах.

— Благодарю вас, мой король! — вскочил и поклонился Садоку. — Моя королева, — повернулся и поклонился Лейле. — Я обязательно исполню долг!

— Ох, Авис… — встала королева, раскрывая руки для объятий. — Мне тебя так жаль! Ты так много для нас делаешь, столько тебе пришлось пережить. С самой первой встречи. Ах, когда же это было?..

— Одиннадцать лет назад, ваше величество Лейла.

— Да-да. Уже одиннадцать лет прошло… Как давно. Ему, наверное, сейчас как раз одиннадцать. Ох, прости, Авис, что тебе пришлось пережить такое. Понимаю, ты привязался к нему, но не расстраивайся, — успокаивала Лейла, снова усаживая мужчину на диван, словно ребенка. — Ты хорошо заботился и о Лье́бере с Эльда́дом. Могу я рассчитывать на твою заботу и в будущем?

— Конечно! Я всегда служил, служу и буду служить моему истинному королю! — и прикрыл веки, словно не хотел, чтобы по его глазам что-то прочли. — И не беспокойтесь, у меня нет отвращения к Александру. Как-никак, я с ним с его рождения был, — с детской улыбкой проговорил.

— Опять твои бредни! — крикнул король Садок. — Это чудовище не достойно твоего сожаления и уж тем более любви. Уже одиннадцать лет прошло, забудь его, друг мой. Из лучших побуждений говорю, забудь!

— Не одиннадцать, а семь лет. Его нет в замке уже семь лет, — Авис поправил короля.

— Все, все, хватит об этом. Не хочу вспоминать, — король потер лоб и ушел за стол, вернулся к делам.


Казарма.


— О, Авис, какими судьбами? Хоть сегодня выпей с нами! — крикнул командир, призывно блеснув пивной кружкой.

Командира окружали его пьяные товарищи, сквозь дружные похлопывания которых пытался пробраться Авис. Он морщил нос от кислой вони и старался улыбаться, что на самом выходило в общем виде очень брезгливо. Когда мужчина добрался до командира, ему подставили стул и усадили, а перед носом опустили кружку пива. Авис отодвинул посудину и разложил на столе документ.

— Вам придется готовиться к бою. Собери лучших, верных и исполнительных тридцать человек к субботе, — с расстановкой проговорил и пододвинул пивную кружку к руке командира.

— Но сегодня пятница! — недовольно запротестовал человек и стукнул полной кружкой по столу.

— Если выиграем, понедельник вам пятницей станет. А еще праздничным днем. Итого четыре дня беспросветной пьянки, — лукаво подмигнул.

— Э-э-э, нет, друг мой. Я согласен на беспросветный запой только с тобой!

— Договорились. А теперь собирайтесь, — Авис хлопнул по плечу и ушел.

Но не из казармы, а столовой, которую эти люди превратили в трактир. Не так давно в соседних казармах расположили наемные войска. Авис отворил дверь комнаты и бесшумно подошел к шкафу. На вешалках висели нераспакованные одежды со знаком королевства Леверы. Мужчина поднял руку, потер пальцы и приложил руку к одной из форм. В одно мгновение знамя на форме изменилось. Его не было видно — нашивка крепилась с внутренней стороны. Изменения затронули все формы, находившиеся в казармах наемников. Закончив дело, Авис скрылся во дворце.


Граница леса. Наступление.


Авис имел слабую экипировку: всего-то тряпки и привычную для него мантию. Ни король, ни командир не желали пускать важного королевству человека и незаменимого друга, однако мужчина был не приклонен даже перед приказом короля.

Отряд пробирался через лес, через ту самую дорогу, которой обычно сторонятся, которую забывают, как страшный сон, потому что она темна и опасна, потому что охраняема эльфами. Но Авис упорно шел именно по ней, оставлял знаки для отступления своим тяжелым мечом — крестовые засечки.

Авис поднял руку в кожаной перчатке, и отряд остановился, командир в три осторожных шага подобрался к Авису и поинтересовался причиной. Ответом послужил сигнал к боевой готовности. Командир разместил войска так, чтобы любой проходящий не заметил людей в кустах.

Отделившись ото всех, мужчина убежал вперед, совсем не скрываясь и не таясь, будто показывая свою безоружность. Придерживая меч рукой, он настиг дома Первородной и стал звать ее. Та вышла не сразу. Она вышла непричесанная, в ночной сорочке, босая, с пучком салата в руке. Она только встала и совсем не осознавала происходящего. Авис перебежал мост, схватил ее за руку и потащил в лес. Эльфийка послушно бежала за ним, не задавая вопросов. Листья высоченных деревьев над их головами зашелестели, страшно закачались, будто были готовы упасть, а с ветвей слетели кричащие птицы, где-то даже распозналось карканье ворон, и в лесу все затихло.

— Авис, деревья волнуются. Нам дальше не стоит бежать, там опасно. И в Аррасте что-то нехорошее.

Мужчина слышал ее лепет, но не обращал внимания, как будто не хотел ее слышать. Он продолжал двигаться, но уже медленнее, потому что эльфийка, никогда прежде не бегавшая так долго, выдахлась и едва переставляла ноги по земле и камням.

— Давай вернемся, Авис! — прикрикнула она и дернула руку, однако выбраться не смогла и только споткнулась, едва не упав — Авис подловил ее.

— На город напали люди! Сейчас не время разговаривать, надо убегать! Ты же хочешь защитить свой народ? Так выживи. ты мертвой им точно не нужна будешь, — порицал мужчина, волоча эльфийку.

— Постой… Постой… Да остановись же ты! — рассвирепела Первородная и укусила Ависа за запястье. Зашипев, он разжал пальцы. Первородная выбралась и отбежала. — Не понимаю твоих действий… — прошептала эльфийка.

Не успел Авис рта раскрыть для возражения, как недалеко он услышал звон мечей, а вскоре увидел воинов: своих и эльфов, перемешанных в одной куче. Люди теснили эльфов вглубь леса, все ближе к нему и Первородной. Со спины послышались другие голоса, но тоже эльфов:

— Сюда! Он утащил ее сюда!

Поняв, что действовать нужно быстро, Авис вынул меч и развернулся к эльфийке. В ее глазах он прочитал страх. Она мгновенно осознала свое положение и, будто вспуганная лань, забывшая про усталость, рванула с места обратно. Но не успела она сделать и двух шагов, как Авис легко, не дрогнув рукой, пронзил ее худое тело насквозь, разорвав ткань белого платья, окрасив рваные края в красный. Мужчина не дал телу упасть, подловил его и усадил у дерева. Эльфийка побледнела сильнее, и безобразный шрам на ее лице слился с цветом кожи. Первородная уже плохо видела, морщилась от боли и часто дышала.

— Если бы вы только согласились помочь… — укоризненно произнес, присаживаясь рядом.

— Все… ради него? — прохрипела она. Вокруг ее ног начал завиваться вьюн. Медленно, словно и сам едва живой был.

— Да, ради нашего солнца. Я не хотел убивать, но мне пришлось, — спокойно объяснил он, не изменяя ровного лица, подобно тому, что у него обычно бывает, когда ничего не происходит.

— Он… важен… — Первородная не договорила, погибла быстрее, чем смогла что-либо сделать, быстрее, че вьюн добрался до ее раны на животе.

— Он не просто важен, он бесценен.

Авис встал и тут же напоролся на острый меч разъяренного эльфа. Как и у Первородной, эльфийский меч прошил тело мужчины насквозь. Эльф вынул лезвие, стряхнул и с брезгливым выражением лица пнул тело Ависа на землю.

— Ни я, ни род эльфов… мы ни-ког-да не простим такого, как ты и весь ваш род! — с ядом в каждом слове, со злостью и яростью произносил неизвестный Авису эльф.

— А я никогда не забуду этой жертвы, — тихо ответил Авис.

Командир с ревом кинулся на эльфа и чиркнул того по шее, убил и подбежал к Авису.

— Ты только не двигайся и не разговаривай. Мы перевяжем тебя.

— Вот мой приказ, убейте всех эльфов, которые находятся поблизости и уходите без меня. И никаких возражений! — предупредил мужчина попытки командира воспротивиться. — Со мной все будет в порядке. Я хочу лично убедиться в том, что у эльфов настоящий хаос после нашего погрома, — и победно улыбнулся. Командир ободряюще сжал кисть мужчины и с воем убежал.

Авис потерял сознание, а когда очнулся, тут же закрыл глаза, ибо яркий свет слепил после долгого пребывания в темноте. Кожей мужчина ощущал ткань и мягкий матрас. Разлепив глаза и пощурившись, он огляделся и рассмотрел бережно перевязанную рану, которая не болела от слова совсем, как по волшебству.

«Рану магией? Она есть только у Садока и Лейлы… — нахмурил черные брови. — Только не говорите, что они-таки притащили меня в Леверу?! Эти уроды!.. Черти! Падали! Убью их! Все к чертям! Да чтоб у них бухло закончилось, мрази», — бранил воинов Авис и попутно вставал с кровати, ища взглядом какую-нибудь одежду.

Накинув врачебный халат, он выскочил из медкабинета и на удивление бодрым шагом направился в неизвестном направлении. В груди шевелилось смутное предчувствие чего-то необъяснимого. Только подойдя к знакомому витиеватому балкону замка светлых эльфов, Авис понял, что его все это время беспокоило — непомерно огромное дерево, в некоторых местах обожженное огнем и обрубленное — порушенная Арраста, мир эльфов.

— Я все еще здесь… — шевельнул сухими губами, непонимающе оглядываясь.

— А ты хотел бы быть где-то еще? — обиженно, но тем не менее очень спокойно, даже подавленно спросил Фарнаст, встав рядом с мужчиной и поправив широкий расписной рукав.

Они долго молчали и глядели вдаль, вниз, на разрушенный город. Каждый со своими мыслями.

— Тебя нашли рядом с Первородной, — при этих словах Авис забеспокоился, но скрыл волнение с виду. — Не понимаю, как так все обернулось, — горько вздохнул эльф. — Еще недавно мы готовились к миру, а теперь пережили войну. Скажи, Авис, — Фарнаст обратился к собеседнику лицом, и его голубые глаза заблестели от невыплаканных слез, — почему все люди такие ужасные?

В горле мужчины встал ком. Ком, созданный им самим. Ком из обиды, злости, стыда, разочарования и самого мерзкого — от чувства победы. Он победил, потому что уже почти достиг своего, стоит на вершине из костей, сломанных судеб и отнятых жизней! Теперь стоит просто протянуть руку помощи этим отчаявшимся эльфам.

— Потому что люди омерзительны, а те, кто дорвались до власти, и того хуже. Они ничего не стоят! — с искренним отвращением отзывался Авис.

— Что важнее, как ты здесь оказался? — раздался позади голос взлохмаченного Мэртэля. Он явно побывал внизу, где все рушилось и падало, где до сих пор что-то горело, где темный эльф, эльф ночи нужен был хотя бы в качестве моральной поддержки.

— До того, как Ээрия дэ Садок покинул замок для парада, я заметил документ о нападении. В частности о наемных войсках и секретном полке. Конечно же, я прочел его, прочел и понял, насколько прогнил человеческий мир. Я знаю, насколько вам дорога Первородная, потому помчался прямиком к ней. Еще не было поздно и мы бежали. Только нас нагнали человеческие войны. Тут я был бессилен. С мечом и без защиты… Увы, я не выстоял.

— Понятно, — грубо ответил Мэртэль, явно раздраженный всей этой ситуацией. — Когда вернешься, передай этому выродку, что мы идем! Люди никогда не будут прощены! Никогда!

— Я согласен с Мэртэлем, — поправил спадающую с плеча накидку. — Авис, возвращайся с плохими вестями. Конечно, мы понимаем, что посылаем тебя на смерть… Понимаем, потому, если откажешься… — Фарнаст не закончил.

— Я согласен. Даже если это будет стоить мне жизни, — эльфы слегка удивились, пошевелили ушами, но остались довольны. Только с одной стороны. С другой — они чувствовали вину. — Однако правильное ли это решение?

— Объяснись, — потребовал Мэртэль.

— Вы хотите напасть сейчас или через сотню-другую? Во втором случае они просто не доживут… Людям отведен слишком короткий срок. А мне кажется, что вам бы хотелось отомстить конкретному человеку, Садоку. В первом случае это неразумно. Не сочтите за грубость, — поспешил добавить, — просто сейчас вы «ранены», ваши люди пали духом, детей и женщин поразило отчаяние. Они потеряли самых дорогих. Даже не воинов. Да и вы, как я погляжу, — Авис оглядел двух эльфов с жалостью, но не смел показать ее откровенно, — устали и разбиты. На свой риск и страх… Я могу передать им ваше послание, если вы так этого хотите. Только нужно ли это вам сейчас?

— И что нам делать? Если мы не нападем сейчас, этот человечишка спокойно уйдет в могилу, не покаявшись и не расплатившись за грехи! Он уйдет с победой, его прославят, а нас оставят в позоре! — начинал заводиться Фарнаст, выпаливая каждое следующее слово со все большей эмоциональностью.

— Я не знаю! — крикнул Авис в попытках переорать короля светлых эльфов. — Делайте что хотите, но только думайте головой, не уподобляйтесь этим пакостным людишкам! — от собственного голоса Авис даже глаза закрыл, с каким усердием кричал. Рана под бинтами вскрылась, и мужчина начал оседать на пол, хватаясь за переплетенные деревянные прутья.

Фарнаст подхватил мужчину и уложил на оттоманку. Мэртэль скромно присел рядышком, поправив подолы длинной одежды.

— Может, у тебя есть идеи? Ты все-таки тоже человек… — намекнул Мэртэль.

— Что я могу предложить? Медленную и мучительную смерть отравлением?! — в чувствах выпалил Авис от проснувшейся боли.

Эльфы притихли, сверкающими недобрым светом глазами уставились на больного, морщившегося и едва различавшего предметы и образы.

— Это… Это хорошая идея, но… Достать нужный яд, да и чтобы он убил сильного мага. Мы были там, видели, насколько он силен, и… — Фарнаст замолк, словно умолчал о чем-то.

— Что такое? — попытался приподняться на локтях, дабы разглядеть выражение лиц получше.

— Хорошо, я пожертвую всей своей силой, но этот ублюдок поплатится сполна, — решительно заявил Мэртэль.

— Нет, разделим на двоих, — перебил Фарнаст.

— Да вы чокнутые, — закончил Авис.

Эльфы не отреагировали на слова мужчины и скрылись за дверьми. К церемонии они приготовились в скором порядке и уже на следующий день были готовы начать обряд. Авис в силу любопытства явился на это таинство, соблюдая все нормы аккуратности.

В самом дальнем и заброшенном зале не было никого, хотя двери держали нараспашку. Да и залом назвать это безоконное место было сложно, потому что большую часть занимал бассейн с черной водой, по бортикам которого стояли ароматические свечи — единственные источники света в этом занавесе тьмы. Их светлый огонек отражался на ровной поверхности воды и в глазах двух эльфов, переодевшихся в банные халаты. Они почти синхронно опустились на колени, на маленькие подушечки. Между ними лежал небольшой кинжал. Сначала они чего-то ждали, ждали достаточно долго, не трогая тишину ни движением, ни шепотом. И вот, когда в воздухе из неоткуда начали сверкать непонятные то ли светлячки, то ли звездочки или пыльца, Мэртэль взял кинжал, схватил толстую черную косу, приподнял и с силой провел лезвием по волосам изнутри, отрезая их неровной дугой; с руки темного эльфа Фарнаст перехватил кинжал и проделал то же самое со своей светлой косой. Казалось, вместе с волосами они отрезали какую-то нить. Навсегда и бесповоротно. Воздух нагрелся и затрещал, как бывает с костром. Светлячки исчезли, а вместе с ними исчезла мистика, и косы обратились в прах.

Авис встретил эльфов у выхода. Ему были непривычны новые образы, но он старался не сильно рассматривать двух королей, которые, как и все эльфы, очень дорожили своими косами, веря в заключенную в них силу. И теперь Авис в этом убедился. Возможно, знай он об этом ранее, ему бы не пришлось убивать Первородную, однако он не располагал сведениями.

— Где же яд? — поинтересовался мужчина.

— Будет готов завтра на рассвете, — ответил еще более бледный Фарнаст и ушел следом за Мэртэлем, возможно, отдыхать после потери доброй части силы, что Авис ощутил почти сразу же, как только те покинули зал.

На рассвете яд действительно был готов. Ависа вызвали в одну из комнат дворца. Утром эльфы приобрели вид свежий, ухоженный, а короткие волосы даже подчеркивали их выделяющиеся скулы, которые раньше закрывали волосы. Они расселись и поставили перед Ависом деревянную шкатулку с затейливыми узорами и раскрасом.

— Вот скажи, на что тебе это? Жертвенность тебе что-то даст? Ты ведь умрешь… — спрашивал Фарнаст, не открывая шкатулку.

— Я более не боюсь смерти. Хуже смерти может быть только предательство. А меня предал сам король. К тому же, не так давно он отнял у меня кое-кого очень важного… Отнял и больше не позволяет даже заговаривать о нем! — от обиды мужчина сжимал кулаки, а его желтые глаза делались ядовитей.

— Тут только один флакон. Только на один раз. Второго шанса не будет, — пояснил темный эльф.

— А если разделить на двое? — поднял глаза на эльфов.

— Ты хочешь отравить кого-то еще? — покосился Мэртэль.

— Да, — не скрываясь, ответил Авис.

— В таком случае, смерть будет идти в два раза медленнее. Они разделят ее на двоих. Ты можешь растянуть на столько, на сколько захочешь, только для магов эффект окажется слабоват, а для обычного человека — летален, — предупредил Фарнаст.

— Я не дам вашей жертве пропасть зря.

— Хорошо, — светлый эльф отдал шкатулку. Авис с трепетом и осторожностью принял ее и уже подошел к выходу, как что-то дернуло его обернуться:

— Прощайте.

Эльфы не ответили, потому что понимали, чем для него это может кончиться.


Мир людей. Левера.


Авис беспрепятственно добрался до замка, и едва не был затоптан в коридорах, так горячо встретили его придворные, обрадовались живому Авису, тому, кто смог выбраться почти целым. Но до своей комнаты он-таки дошел, где спрятал пустую шкатулку. Флакон он еще на выходе из леса переложил во внутренний карман, под мантию.

Вечером его пригласила королевская чета, желая разузнать все подробности дела, хотя какую-то часть им удалось подслушать от военных. Однако Авис отказался выходить из комнаты, вместо этого приглашая короля и королеву к себе. За время, оставшееся ото дня, он приготовил чай и попросил принести сладкого, а королю его любимый пирог с изюмом. Разлил по стаканам чай и вылил в них равное количество яда. Отчего-то он был уверен, что они выпьют напиток.

Король с королевой протиснулись в небольшую комнатку и удобно расположились, насколько позволяли узкое кресло и тонкий стул. Взяли приготовленный для них чай и завели разговор. Авис бурно расписывал поход на Аррасту, убийство Первородной и ту разруху что видел. Не постеснялся даже приукрасить ее. Король со слепой гордостью слушал своего подданного и изредка отпивал чаю, а королева, мало таким интересуясь, с охотой тянулась за сладеньким, допивая уже третью кружку.

— И теперь, с вашего позволения, я хочу кое-что сказать, — привлек внимание. Лейла второпях проглотила кусок кекса и подавилась. Садок подсунул ей свой стакан с остывшим чаем и помог жене задышать по новой.

— Что такое?

— Только не говори о нем! — воскликнула королева.

— Нет-нет, — как-то вяло или лениво отозвался. — Я о том, что хочу уйти в путешествие, — в небольшой комнатке образовалась тишина. Чета не знала, что ответить на это, но острыми уголками души не хотела расставаться с таким преданным подданным. — Я долгое время служил вам, помогал и давал советы, когда вы в этом нуждались. Но… Я не думал, что эта война выжмет из меня все соки. Я устал… Я хочу отдохнуть! И очень надеюсь, что вы это понимаете, — Авис посмотрел на королевскую чету.

— Ты уверен, что хочешь уйти? Тебе тут рады, тебя тут любят, а если уйдешь… Куда ты пойдешь, друг мой?

— Куда-нибудь. Это не важно. Но я прошу только одного — отпустите меня.

— Не знаю, с чего ты взял, что сломлен и выжат… — Садок посмотрел на Ависа и в мыслях убедился, что тот устал, но вслух произносить не стал. — Что ж, твое решение — это твое решение. Когда отбываешь?

— Прямо сейчас. Не хочу терять ни секунды! — повеселев, ответил.

Арка 1.2. Шестнадцать лет назад

Двадцать лет назад родился Александр. Один год. Тогда еще темные волосы и темные глаза. Но не успело ему стукнуть четыре, как темный цвет сменился светлым, а глаза обрели чистый зеленый свет, какой бывает только у самой Природы.


Авис, будучи бесплотным духом, мог находиться рядом с маленьким принцем столько времени, сколько сам того желал, и никто не мог ему помешать. Однако счастье длилось недолго, ведь в этой маленькой стране никогда не видели таких, как он — Александр. Страх подтолкнул людей на ужасные вещи. И первыми их ошибкой и трусостью стали нарицательные «монстр», «нелюдь», «дитя Сатаны», «выкормыш тьмы»… Следом в спину маленького принца ударило презрение дворца, после чего, через два дня, он оказался в башне. Совсем один. Не понимающий страхов людей, не знающий причин их агрессии.


Но с ним был Авис Мартурис. Тот, кто сопровождал его и в огонь, и в воду, тот, кто отправился вместе с ним в башню.


Когда комнаты и сильнейший в истории человечества барьер были наскоро приготовлены для заключенного четырехлетнего Александра, маленький принц уже прибыл на место. Ступая босыми ногами на лесенку, выходя из решетчатой безвкусной кареты в одной только сорочке, напоминающей бесформенное длинное исподнее платье, он увидел массивное строение, похожее на небольшой, но крепкий замок. Конец единственной каменной стены-крепости венчала Высокая белая башня, крошащаяся от давления сильного вьюна, в который была овита вся Северная башня.

Но юный Александр еще не знал, что всю свою жизнь он проведет в ней; мальчика больше занимали красивый грушевый сад и яркие цветы в конце мая, окруженные аккуратненьким низеньким рядом декоративных штыков. Александр, одетый по-летнему легко и босо, бегал по небольшому пяточку майской колючей зелени, прыгал через каменную пыльную дорожку, и особая радость посещала его лицо, когда он прятался в пушистых кустах желтого метельника, пока взрослые люди о чем-то разговаривали у входа в этот дом.

Авис, знавший причину переезда, был крайне недоволен и раздражен. Он облетел весь замок, прощупал барьер и понял, что так просто он его не разрушит. Понял, что даже используй он все свои силы, барьер все равно остался бы на месте, потому что сила барьера и его сила были родны, связаны кровью друг с другом, происходили от одного создателя.

— Ваше высочество, — крикнул проводник. Мальчик обернулся, равнодушно посмотрел на мужчину зелеными глазами и проигнорировал, спрятавшись за веткой куста. Мужчину передернуло от взгляда и он был уже готов сесть в карету и уехать, но приказ короля должен был быть выполнен не только потому, что его отдал Ээрия дэ Садок, но и для безопасности страны, чтобы избавить мир от таких, как этот ребенок. — Александр! — настойчивее позвал мужчина, и маленький принц наконец-то выглянул из-за куста. — Подойдите сюда, живее, — поторопил; мальчик выбежал из-за куста и встал рядышком, однако мужчина сделал шаг вбок. — Знакомьтесь, это барон Фарен. Отныне он будет заботиться о вас. Пройдите с ним.

Перед Александром стоял высокий, атлетический мужчина лет сорока. Его мощное тело скрывали рубашка и пиджак, а накаченные ноги — брюки. Это был человек в педантично выглаженном и строгом костюме, но с достаточно добрыми глазами и округлым лицом, немного полноватым, отличным от всего тела.

Он посмотрел на мальчика и жестом пригласил в дом. Маленький принц доверчиво проследовал за мужчиной, попутно с энтузиазмом разглядывая строгую обстановку дома.

— Вы моя новая няня? Но вы мужчина, — четко выговаривал мальчик. Барон непонимающе посмотрел на ребенка, перебирая в голове все знакомства с детьми его возраста, а потом обдумал вопрос Александра и ответил:

— Не совсем. Я ваш надзиратель, а это — отныне ваш дом, — кивнул головой, демонстрируя высокую белую башню.

Александр хотел спросить, кто такой надзиратель, но к этому моменту они вышли с одной стороны стены-крепости и пошли по ней к Северной башне. Забыв про вопрос, радостный новым видам сверху, Александр подбегал через одну щель к следующей и выглядывал. Барон не препятствовал его опасным забавам, думая, что если тот упадет и разобьется насмерть, это будет лучшим вариантом, лучшей его кончиной, чем-то, что предстояло юному принцу, или уже юному заключенному, заложнику своей судьбы.

Пройдя вход башни, они поднялись по винтовой лестнице на самый верх, единственный этаж, и барон Фарен потянул на себя тяжелую железную дверь. Когда Александр вошел, то явно не обрадовался, состроив недовольную гримасу серой обстановке. Он увидел просторную гостиную с бело-серыми стенами из камня. Барон провел мальчика в еще две комнаты — ванную и спальню. Они ничем не отличались от предыдущих, разве что предназначением и специальной мебелью, в остальном же имели все такой же невзрачный вид и голые стены камня.

— Она мне не нравится, — угрюмо констатировал мальчик.

— Ничего не поделать. Когда-то здесь жил кое-кто богатый, но теперь это ваша тюрьма. — Барон присел на корточки и закрепил на голых худеньких ногах кандалы, чтобы он не убежал, а потом выпрямился, но не до конца, остался в полусогнутом состоянии, нагнулся к уху Александра и положил на его маленькие плечи широкие мозолистые ладони. — Вас сюда сослали, потому что очень боятся и чураются, потому что среди людей вам не место, но здесь, — он кивнул, демонстрируя комнату, — здесь вы никому не навредите, никого не напугаете и спокойно проживете в одиночестве, — барон Фарен выпрямился и подошел к двери. — И напоследок, — повернулся, чтобы сказать, — еду вам будут подавать и забирать вон через то окошечко в двери, в определенные часы, поэтому следите за ним внимательно.

Когда надзиратель ушел, Александр потопал отяжелевшими в раз ногами, подергал цепь и подбежал к широкому и высокому, почти во всю стену окну, через которое виднелась вся Лиера и даже его замок — бывший дом. Вдалеке мальчик заметил удаляющуюся карету и печально проводил ее взглядом до того момента, пока она совсем не измельчала, и глаз перестал ее различать среди валунов и деревьев.

Все это время Авис наблюдал совсем рядом, злился и метался, не зная, что делать, ведь того, кого он так долго ждал и еще дольше искал сейчас запирают там, откуда нет выхода, нет просвета.

Авис Мартурис внимательно следил за мальчиком, который едва переставлял ноги от ноши на ногах и обследовал комнаты, новое жилище со множеством зеркал. Казалось, мальчик еще не до конца понимал, что произошло, и теперь бегал с места на место, подсознательно ища ответы — выход из этого угнетающего места. Однако Авис не знал, как помочь ему, и просто летал вокруг.

Наконец Александр успокоился, тужась, развернул стул и стал неотрывно глядеть на окошечко, видимо, проголодавшись от сильного волнения. Авис устало опустился рядом, сев в воздухе в форме лотоса, и принялся следить за окошечком вместе с Александром.

Глава 3. Настоящие имена

Ближе к вечеру к окошку подошел какой-то человек, чьи шаги слышали и Авис, и Александр, отворил щеколду и просунул поднос с едой с горящей свечой. Мальчик встрепенулся, уже соскочил со стула, чтобы что-то сказать, но замер и ни одного слова не произнес, потому что шаркающие звуки шагов уже удалились. Александр кое-как, спотыкаясь и останавливаясь, подбежал к тарелке и не достал ее, находящуюся достаточно высоко в сравнении с его ростом. Вернувшись к стулу, он стал двигать его к окошку, тащя на себя за переднюю ножку и создавая в каменной комнате ужасный скрежет и стук.

Авис, насколько хватало его ограниченных магических сил, помог толкать: присел и уперся ладонями в задние ножки так, чтобы мальчик не заметил едва ли проявившихся в воздухе ладоней.

Александр выровнял стул и ловко взобрался. Поводив носиком по поверхности тарелки, недовольно сморщился, но отказываться от еды не стал. Доев, набравшись сил, он спустился и остановился посередине комнаты. Казалось, он что-то искал или кого-то ждал, однако уже скоро Александр доковылял до огромного окна и залез на подоконник. Маленькими ладошками он коснулся прохладного стекла и в темноте разглядел потухший сад, из которого словно бы высосали жизнь. Близилась ночь, и Александра неумолимо тянуло в сон. Он уже потирал глаза и шатался. Чтобы дойти до кровати, у мальчика сил не хватило, потому он заснул на подоконнике, под окном.

Несмотря на приближение лета, ночи все еще оставались холодными. Авис глубоко вздохнул, видя, как Александр устраивается на голом камне, и дождался момента, пока в воздухе не стих убаюкивающий голос Морфея, и дух-Морфей не забрал сознание мальчика своими прозрачными, заботливыми руками. Подобно человеку, Авис прошелся по воздуху совсем близко от пола и склонился над ребенком. Он что-то высматривал в его изменившемся лице. Золотистые пряди ложились на щеки и лезли в приоткрытый рот. Едва заметными пальцами Авис убрал пряди, прикинул расстояние от окна в гостиной до спальни, находившейся в другой комнате, и собрался с силами, чтобы перенести мальчика. Авис подхватил легкое тельце, отяжеленное кандалами, и бегом побежал к достаточно большой кровати, куда уложил Александра и быстро накрыл одеялом. В мгновение другое Авис более не мог касаться предметов, вновь приняв свою истинную форму.

Ночью мальчик спал спокойно, но утром не успел проснуться с улыбкой, как тут же опечалился, сделался грустным в душе, а лицом остался ровным, безэмоциональным. Однако стоило Александру попытаться встать, как на лице просияла улыбка. Счастливый, он побежал к двери, залез на стул и дернул за ручку. И только когда та не поддалась, глаза его обожгли слезы. Он зарыдал так, что почти кричал. От слез он не чувствовал, как начинал падать с края стула.

Авис слышал его и сам метался, задыхался, потому что никак не мог помочь. Внутри у него разгоралась обида, злость и жажда мести. Мысль о вендетте образовалась спонтанно и засела накрепко. Отвлекшись от своих эмоций, Авис заметил, что Александр скатывается. Опрометчиво, поддавшись порыву и поддержав мальчика за плечи, вернув на безопасное место, он успокоил дитя, внезапно прекратившего реветь.

Александр живо развернулся, и не успел Авис исчезнуть, как его приковали к месту пронзительные, блестящие и безумные от слез зеленые глаза. Александр сглотнул и вцепился в руку Ависа в попытках удержать того рядом, не дать ему уйти. Маленькая грудь ребенка часто и отрывисто вздымалась, он дергал носиком, шмыгал и действительно переставал плакать.

И тут рука Ависа сделалась прозрачной, из-за чего мальчик перестал ее чувствовать, чему очень удивился; Авис прочел это по вытянутому лицу. Дух ожидал, что сейчас Александр расплачется от испуга, и, будто по велению, мальчик тихо захныкал, оставаясь все в том же положении, мелко дрожа и поджимая губы, отчего ровный подбородок его морщился.

Авис отшатнулся, как бы планируя улететь, отлетая все дальше и дальше, только все никак не мог оставить Александра одного и потому оставался в комнате.

Александр успокоился, рукавами одежды вытер лицо и приосанился, опустив взгляд в пол.

Авис замер, как пойманный за что-то нехорошее и пытающийся тихо уйти, скрыться. Не выдержав, он подлетел к ребенку и присел напротив. Александр укоризненно на него посмотрел и тут же произнес прямо противоположное его эмоциональному лицу:

— Не уходи, ладно? — нахмурился мальчик. — Пожалуйста! — следом добавил, вспомнив «волшебное» слово.

Авис замялся, обеспокоенный и обрадованный одновременно. Амбивалентность заставила его почесать затылок и поджать губы. Авис разглядывал холодный пол, а Александр — волнующегося духа. Когда Авис поднял желтые глаза, чтобы убедиться в реальности, ему встретились совсем опечаленные, детские глазки, которым он не мог отказать, которые как раз и впускали в его сердце сомнение, словно он спит и не осознает этого. Прислушавшись к чувствам: к радости, что волновалась подобно морю в шторме, той самой невинной, детской, которую он видел на лице Александра еще не так давно; а вместе со штормом плакало небо, плакало, потому что в будущем, когда это маленькое создание подрастет, оно задастся вопросом, почему он не помогает ему отсюда выбраться, почему он здесь, почему от него отказались, почему… И еще много-много таких безответных вопросов, уже гнетущих в данный момент всего за одного его решение. Но несмотря на тяжесть будущего, Авис задумался над чем-то, ведомом только ему и тому, о ком он думает, и эти мысли перевесили чашу весов.

— Хорошо, я не уйду, — нерешительно согласился, по привычке отводя взгляд в сторону.

— Мы пойдем играть? — спросил Александр, как если бы ничего произошедшего не было.

— А вы уверены? Вы же…

— Ты не хочешь со мной играть? — состроил щенячьи глазки. И Авис знал, что так маленький принц всегда добивался того, чего хотел, и все равно повелся.

— Только до меня вам не дотронуться, — встал и развел руки, демонстрируя свою полупрозрачность, что позволяла разглядеть светлое окно за его спиной и яркий свет.

Александр, завороженный, кивнул и скоро слез со стула. В комнате стояла коробка с игрушками. К ней мальчик и подбежал. Он перевернул ее и высыпал содержимое на голый камень и принялся искать что-нибудь подходящее. Коробка с игрушками оказалась хламом для мальчика. Авис уселся рядом и в унисон с Александром огорченно вздохнул.

— Не нравятся игрушки? — спросил дух, разглядывая деревянных солдатиков, кареты, зверушек и прочие фигуры. Одна собачка могла даже конечностями на проволоке двигать!

— Нет… Хочу во что-нибудь другое поиграть, — Александр сложил пухлые детские ладошки на таких же мягких коленках и насупился.

— Есть пожелания?

Александр едва заметно помотал головой.

— Хм-м-м, я могу вам книжку почитать, — легкомысленно предложил дух, пожав плечами.

— Нет, — категорично замотал головой, зажмурился и закрыл уши ладошками. — Не хочу слушать! Я сам буду читать!

Авис опешил от заявления, но согласился.

— Но для начала вам надо бы умыться и почистить зубы, ведь вы пропустили столь важные процедуры! — воскликнул Авис и ушел, зовя за собой мальчика в ванную комнату.

Небольшая комната под наклоном с шлифованной каменной ванной внутри отражала свет с одного небольшого окна через зеркала на каждой стене. Рядом с зеркалами висели бра и полотенца разной длины, а ниже, на тумбочке, лежали лучины и розжиг. Недалеко стояла деревянная кадка для воды; на ней висел ковш. Авис подвел Александра к небольшой трубе, выходящей из стены. Наклоненный в сторону трубы пол позволял воде стекать через решетчатую щель между стыком пола и стены.

Когда Авис провернул винт, труба тяжело затряслась и пустила холодную речную воду, которая с шумом билась о камень пола и живо убегала в щель. Александр подставил ладошки под струю, и зажался, тихо вскрикивая, топая ногами, гремя цепями и пища́, когда ледяные капли попадали на лицо или выше ладоней. Сколько смог выдержать, он умылся. Через какое-то время Авис отыскал зубную щетку, заглядывая в каждый шкаф половиной бесплотной головы. Глядя на это, Александр звонко смеялся, превращаясь в беззаботное дитя. Александр с горем пополам закончил чистить зубы, часто махая руками, как будто остужая их от чего-то горячего, но холодная вода не переставала жечь руки и рот. Авис с некоторым сожалением наблюдал за мучениями ребенка, не отводил взгляда, потому что знал, что в его силах помочь, но он не помогал.

После того, как Александр закончил все, что ему указал дух, Авис отправил мальчика в постель, под теплое одеяло для согрева от холодной воды, чтобы ребенок не заболел. Александр уже собирался потребовать книгу в руки, но Авис опередил мальчика, предупредив, что исчезнет на пару часов. А когда вернулся, уже нес книгу сказок. Он подлетел к Александру, полусидящему, укутанному в кокон из одеял, и положил рядом, а сам облетел и для видимости присел на постель, не касаясь ее. Александр высунул из кокона руки и подтянул к себе книгу. Затем вылезла голова с покрасневшими глазами. Авис провел рукой по еще жиденьким волосам, и Александр вжал голову в обмотанное вокруг себя одеяло.

— Я буду здесь, с вами, — нашептывал Авис, склонившись к уху и не переставая гладить. — Вам нечего бояться. Никто вас не обидит, я позабочусь об этом, — поцеловал в висок. Александр открыл книгу на первой странице и принялся читать по слогам, только тренируясь.

— В не-ко-то-ро-м ца-рц… цаст… — запинался и исправлялся.

Остаток дня до самого вечера прошел более-менее спокойно. Александр умаялся за чтением и уснул с раскрытой книгой, а Авис пока не смел оставлять его одного. Духу не нужен был сон, потому он мог всю ночь любоваться спящим мальчиком.

Утром Александр чуть ли не вскочил, едва ли продрав глаза. Казалось, будто ему приснился дурной сон, от которого он пытался сбежать в реальность. Однако реальность оказалась такова, что рядом никого не было. Мальчик сполз с высокой кровати и принялся обегать комнаты, в поиске вчерашнего знакомого. Александр потопал в гостиную, но никого не застал в ней. Заглянул в небольшую пустую комнату с одним стулом у стенки, и снова не нашел Ависа. Сильно взволнованный, Александр устремился в ванную комнату — последнее место, где он мог быть, где теплилась надежда. Только он начал подбегать к двери, как споткнулся о тяжелую цепь и упал на коленки, выставив руки, чтобы не нырнуть носом в пол. Ладошки с коленками защипали и будто бы внутренне задрожали, завибрировали, мальчик почувствовал зуд и заплакал от чувств.

Сквозь дверь пролетел Авис, услышавший голос Александра. Он упал на пол, сделавшись осязаемым, и подобно заботливому родителю инстинктивно прижал мальчика к груди и часто проводил ладошкой по сальным волосам. Совсем скоро мальчик успокоился.

— Я не мог позвать… — всхлипнул, крепко держась за ткань одежды Ависа.

— Почему? — искренне не понимал дух. Пока Александр собирался сказать причину, Авис поднял его на руки и отнес в ванную, уже набранную, разогретую дровами в специальном углублении под дном ванны, в полу. — Давайте сначала вас вымоем? А то прошло уже четыре дня!

Александр самостоятельно снял одежду и бросил ее в прачечную дыру в ванной, которая вела к нижнему входу. Авис же сохранял силы в виде бестелесного существа. В высокую ванную мальчик сам залезть не мог, потому с этих пор ему помогал Авис. Для начала потрогал воду, все еще подогреваемую углями. Александр присел на корточки и с любопытством заглянул под ванну рассмотреть красно-черные, переливающиеся словно драгоценные камни угольки, которые раньше он никогда не видел. Авис схватил Александра под мышки и перекинул через бортик, погрузив его тельце в теплую воду до коленок. Мальчик весело вскрикнул и засмеялся.

Авис отыскал в тумбочках мыло и деревянный ковш. Аккуратно поливал голову и намыливал волосы, тело и проводил мочалкой, стараясь не сильно нажимать, чтобы не поранить детскую кожу.

— Так почему вы не могли меня позвать? — освежил память Александру. Мальчик посмотрел на Ависа зелеными глазами, не понимая, к чему он вел, а потом вспомнил и, перехватив сильные руки, опустил, словно готовя собеседника к серьезному разговору.

— Я не знаю имени… твоего.

— Ох… Имя… Ну… — задумался Авис, хмуря одну бровь и почесывая ее. — Авис… Мартурис. Просто Авис, если хотите.

— Я Александр! — повеселев, мальчик запрыгал на месте, волнуя и разбрызгивая воду.

— Вы принц и будущий король! — торжественно заявил дух, вознесся мыльную руку к высокому потолку Северной башни; пена тяжело плюхнулась на мокрый каменный пол. Александр проследил взглядом и, соскребя с себя мыло, вытолкнул за бортик ванной еще часть какой-то пены. Та так же, как и первая упала и потекла под ванну. Угли зашипели, как рассерженные змеи и испустили пар. Мальчик затопал ногами от радости, и по всей ванне встал шум.

— А кто это? Принц и король? — четко проговорил.

— Те, кто держат власть, те, кому в ноги падают люди. Они олицетворяют силу, они и есть сила. Однако сейчас мало, кто следует этому определению. Ваши родители в частности, — самозабвенно рассказывал Авис, намыливая мальчику голову.

— Мама с папой хорошие! — нахмурил светлые брови перед ответом и возразил Александр, чувствуя в голосе духа неприязнь.

— Вы еще совсем-совсем малы, мой дорогой господин, — Авис присел, чтобы лучше видеть лицо Александра.

— А почему в сказке у мальчика было два имени? — легко забыв про прошлый разговор, перешел к другому. Авис разглядел в зеленых глазах ребенка неясный туман, будто не он говорил, а какое-то внутреннее сознание.

— В той сказке-то? — задумался дух; перстень на его пальце в полумраке блеснул от пены. — Видите ли, за этим мальчиком охотились плохие люди, которых послал король — его отец. Мальчику надо было скрываться… То есть никому не говорить своего имени, потому он придумал себе другое, чтобы как-то называться. Мой господин, ваша судьба очень похожа на судьбу этого мальчика. Только вас поймали раньше… — печально кончил. Александр держался за холодные каменные бортики, чтобы не упасть, и внимательно слушал. Туман в его глазах рассеялся.

— У меня тоже два имени? — заглядывая в желтые, змеиные глаза Ависа, спрашивал и таил надежду.

— Если хотите…

— Хочу!

Авис засмеялся и взял ковш, набрал воды и осторожно, так, чтобы мыльная пена не попала в глаза, начал поливать голову.

— У вас есть пожелания? — Мальчик замотал головой, инстинктивно вытирая пухлыми ладошками лицо. — Хм… Тогда, — замер Авис, уйдя глубоко в свои мысли с поднятым ковшом. Казалось, на уме его была мысль, которую он очень хотел бы озвучить, назвать то самое имя, вертящееся колесом в голове, но он молчал и очень долго раздумывал. В итоге, дух поднял глаза на Александра, внимательно посмотрел на терпеливого ребенка и, расслабившись, чуть улыбнувшись, выдал: — Соломон. Вам нравится?

Александр опустил голову, замял губы и медленно кивнул.

Авис закончил ванные процедуры, вытащил чистого Александра из пустой ванной и обтер полотенцем. Вечер они провели за чтением книги сказок. В этот раз книгу держал Авис.

Глава 4. Всего лишь человек

Спустя две недели, как Александр зажил в Северной башне, единственным, кого видел мальчик, был дух Авис Мартурис. Дух заботился о ребенке как о своем родном, как любой родитель опекал бы любимое дитя, как раньше это делали король Ээрия дэ Садок и королева Лейла. С Ависом Александр не скучал, часто смеялся и делался серьезным, даже в отсутствие Ависа не сильно печалился.

Но в начале третьей недели в дверь постучали. Всякий раз, когда к двери кто-нибудь подходил, Авис делался бесплотным, для всех людей он растворялся в воздухе, иногда даже становился невидимым для Александра, нередко оставляя Александра почти одного. За эти две недели мальчик успел невзлюбить неясные семенящие шаги за дверью три раза за день. Но в этот раз шаги не удалились так быстро, наоборот, человек тяжело поднялся и остановился у двери.

Вошедшим был барон Фарен. В руках он держал поднос с едой и осматривался, ища Александра. Мальчик спрятался в гостиной, за диван, и оттуда подглядывал за гостем. Барон взглядом отыскал ребенка и без страха подошел к нему. Александр не убежал, видя знакомое лицо, даже чуть вышел из мнимого укрытия.

— Как вы здесь? — барон поставил поднос на пол и присел. В его мягком лице было что-то твердое, жесткое, и Александр сторонился Фарена со столь близкого расстояния.

Александр молчал, не зная ответов или не желая их произносить.

— Каким бы монстром вы ни были… — начал барон и осекся, грозно сощурив глаза. — вы все еще ребенок. Я принес одежды, которую вам выслали, — встал и скрылся за дверью, откуда выволок две корзины. — Тут на вырост. Это вам на тот случай, когда вы вырастите, а нынешняя одежда станет вам мала, — пояснил, не видя в глазах мальчика понимания. — Раз в два месяца будет приходить прачка и забирать вещи, а раз в три месяца — служанки. Они будут мыть комнаты. Полезна ли такому ребенку эта информация… В любом случае, я все сказал, — барон Фарен собрался уходить, но поднял указательный палец и на пятках развернулся. — Вам что-нибудь надо?

Тут Александр быстро засеменил в просторную спальню, за ним барон. Александр залез на кровать и принялся что-то искать на ней, перебирать простыни, разбрасывать подушки.

Авис, заметив метания, быстро отыскал книгу и, не показывая себя, прижал ее к груди, тоже сделав невидимой.

Александр не нашел искомое и расстроился, сгорбившись и опустив руки.

— Что вы искали? — поинтересовался барон; Александр поднял глаза на человека. Солнечный луч с окна попал на его лицо, заставил сверкать зеленые радужки камнями, а чистые волосы литься золотом, как будто они оживали, начинали течь. Барон Фарен сглотнул и подергал плечами, скидывая с себя что-то мнимое.

— Книгу, — мальчик выставил руки и в воздухе нарисовал прямоугольник. — Мне Авис дал.

Авис внимательно смотрел на Фарена, и его желтые глаза будто собственным ядом разъедало. Они заслезились и защипали, загорели от боли. Авис проморгался и потер их руками.

— Простите… Авис? Ваш друг? Ах, да… У вас был телохранитель Авис Мар… Марти… Мартурис, кажется. Как сложно выговаривать, — недовольно пробубнил мужчина. — Но Ависа тут быть не может. А книгу вам доставят.

Барон постарался как можно быстрее уйти от мальчика, и чуть ли не бегом покинул камеру, и нетерпеливо запер дверь. Александр остался сидеть на мягкой кровати с непонимающим видом.

Из воздуха появился Авис и положил книгу рядом с мальчиком. Александр схватил духа за рукав и притянул к себе. Уже привыкший к такому, Авис послушно опустился на кровать; простыни под его весом промялись.

— Он не назвал меня Соломоном… — грустно пожаловался Александр и обнял духа за талию, спрятав холодный нос в тканях его одежды.

— Потому что никто не знает, что у вас есть второе имя. И не надо. Пусть его будут знать только те, кому вы доверяете. Оно станет символом доверия и верности, мой господин, — поглаживая его по голове, Авис успокаивал мальчика.

— А еще он сказал, что ты не существуешь, — донесся глухой голос.

— Я существую только для вас и только ради вас.

В обед, когда Александр выспался, они пошли разбирать принесенные бароном вещи. Александр не понимал недовольства Ависа, а вот Авис всем видом показывал его, разглядывая очередную тряпку, которую иначе он никак не мог назвать. Практически все здесь напоминало сорочки. Единственное, что их отличало друг от друга, это размер. Казалось, их тут хватило бы до конца жизни. Однако Авис не собирался оставлять все как есть, потому большую часть одежды спрятал в шкаф в спальне и попросил Александра не трогать их.

В это же время принесли новый поднос и книгу вместе. Обрадованный подарком, мальчик понес ее на кровать, удобно улегся, дождался, пока Авис проявится и присядет рядом, и раскрыл книгу, но в ней были только картинки и почти ни одного слова. Александр с досадой отшвырнул книгу на пол и резко вздернул одеяло, спрятавшись под ним.

На минуту Авис растерялся, его ладони вспотели. Он посмотрел на них с удивлением, потому что давно такого сильного волнения не испытывал. И тут его осенило! Авис запустил руки под одеяло и приподнял мальчика вместе с его коконом, перетащил на середину кровати визжащую куколку и защекотал Александра через ткань. Мальчик забрыкался, запинался и звонко засмеялся, резко повеселев.

Постепенно Авис начинал понимать, чего хочет Александр и предугадывать его желания. Все больше он приносил Александру книги, все лучше мальчик начинал читать, все серьезнее становился текст и сложнее его понимать. Та пустая комната с одним стулом неумолимо полнилась талмудами, неотвратимо превращаясь в библиотечный склад. За все время барон заходил лишь дважды, посмотреть, как живет Александр.

Но вопросы мальчика дались Авису нелегко. Помнится, тогда была осень, приближалась зима. Авис запрещал часто открывать окна и для пущей уверенности закрывал ставни на щеколду. А Александр, любивший осенний воздух, хоть и слушался Ависа — не открывал окон, — однако любил понаблюдать за сменой сезона: зеленые листья сначала перекрашивались в пестрые желтые, красные, оранжевые, а потом медленно опадали; на голых деревьях можно было увидеть плетеные гнезда птиц, черные дупла; но не отрывал пристального взгляда Александр от летающих птиц, силуэты которых отражались в его зеленых, широко распахнутых глазах. Мальчик тогда замахал рукой и подозвал Ависа. Дух сел рядом и прислушался, когда Александр потянул того за ворот ближе к окну и указал на летающую стаю птиц.

— Почему их так много?

— Ну, они летают стаями, семьями, чтобы поддерживать друг друга, — пожал плечами.

— Семьями… — мальчик эхом повторил. — У меня тоже есть семья! Мама и папа! — внезапно вспомнил то, что часто повторял про себя в более ранние годы и что Авис старательно стирал из памяти ребенка.

— Но они далеко, — как можно мягче указал на больную истину.

— Они могут прийти! — настоял на своем, стукнув кулаками по сидению.

— Не могут, потому что… Просто не могут, — Авис стал угрюмым от тяжелых вопросов и даже отвел взгляд.

— Они больны? — расстроился Александр.

— Нет, они гнилы, — Александр наклонил голову и хотел спросить, о чем говорил Авис. — Но вам не обязательно в это вникать сейчас. Давайте я позже вам все расскажу, как есть? — Авис погладил Александра по плечам и преданно заглянул в глаза.

После этого разговора Александр какое-то время напоминал Авису про своих родителей, но видя безрезультатность и молчание в ответ, перестал спрашивать. А Авис мог выдохнуть и вдохнуть полной грудью.

Следующие сезоны проходили более спокойно. Жарким летом Авис часто набирал ванну для Александра, чтобы тот смог охладиться; Александру нравилось сидеть на закрытом стеклом и решетками круглом балконе с чайным столиком в центре; балкон этот присоединялся к спальне с солнечной стороны. Зимой, которая шла от силы месяц, они отодвигали ванну и разжигали в углублении костер, на котором жарили хлеб или кусок мяса, оставшийся с обеда; иногда распахивали окна и через решетку сгребали снег с подоконника, лепили фигуры и маленьких снеговиков. Короткими весной и осенью Александр часто кутался в одеяло или сидел у окон, любуясь редким явлением здесь — дождем.

Шли годы, Александру скоро исполнялось одиннадцать, а неизменный, не поддающийся времени Авис начинал пропадать порой уже на недели, а не часы или дни, как это было все это время прежде. В этом возрасте Александр что-то предчувствовал, потому находился в беспокойстве и тревожил приходящих слуг. Особенно его забавляли их мысли, которые он мог слышать через открытое окно, когда те, уходя по стене-крепости, шептались.

Обычно Александр отсиживался в библиотечной кладовой — единственном месте, которое он не позволял трогать и вообще открывать, просто преграждая собою путь. А пугливые и суеверные слуги не подходили да и рады были раньше окончить работу, раньше уйти. И сколько слуг ни приходило, Александр все молчал, не заговаривал с ними, потому что помнил свой первый опыт, когда служанка крикнула от одного лишь прикосновения к ее одежде и убежала, а после мальчик ее не видел. С тех пор, посоветовавшись с Ависом, он старался не попадаться на глаза, не касаться и не заговаривать со слугами.

Но раздраженный чем-то сегодня, почти одиннадцатилетний Александр не спрятался в библиотечной комнате, а наоборот, вышел в гостиную и расположился на диване, закинув ногу на ногу, и в открытую следя за каждым мимо проходящим. Слуги как можно дальше обходили его и старались не смотреть ему в глаза — своей неестественностью они пугали их.

Перед мальчишкой прошла сутулая служанка, крепко сжимавшая тряпку. Александр окликнул ее и та вздрогнула, но остановилась.

— Боишься меня? — еще детским, тонким голосом спросил.

Служанка поджала губы и убежала работать. Александр поднялся и проследовал за девушкой до самой спальни, где остановился в дверях. По лицу девушки пробежался страх, она отошла в самый конец комнаты и принялась там что-то убирать, периодически поглядывая на мальчишку. Другая служанка, как и все, видевшая эту сцену, решительно подошла к Александру и, чуть наклонясь, нагловато поинтересовалась:

— Вам что-то нужно?

— Ты боишься меня? — тут же, почти перебивая, в лоб спросил, показно складывая руки на груди.

Девушка смотрела в его глаза и ничего страшного в них не видела, хотя необычный для местности цвет ее поражал, но и только. Сколько она здесь работала, только сейчас могла внимательно рассмотреть того, кого все в стране так боялись. Служанка протянула руку и пальцами коснулась сильно отросших волос, чьи кудри уже касались плеч.

— Не боюсь, — смело ответила она. — Но за них не ручаюсь, ваше высочество.

— Почему вы меня не боитесь, а они аж кричат и убегают? — нахмурив одну бровь, подобно Авису, которого сейчас не было, спрашивал.

— Потому что вы всего лишь человек, хотя и с такой необычной внешностью.

— Пф, — фыркнул мальчишка. — Разве важен не характер?! — отчего-то разозлился и больно ударил по руке служанку, разрывая телесный контакт, а потом убежал.

Следующие дни эта служанка часто приходила к Александру и занималась доставкой еды и прочих вещей. И не потому, что сильно желала видеть мальчишку, а потому, что барон Фарен решил ее судьбу именно так, раз она из всей его прислуги оказалась единственной смелой, сумевшей заговорить с ребенком.

Авис отсутствовал уже недели две, Александр все это время сидел у окна и наблюдал за внешним миром, стараясь не замечать частую и наглую по сравнению со своими предшественниками служанку. На его колене корешком вверх лежала книга со строгими, ровными буквами, выводящими слово «арифметика». Дверь привычно отворили, в комнату вошла служанка. Александр бросил на нее незаинтересованный взгляд и отвернулся к окну, однако вскоре снова посмотрел на служанку, выпрямился, отложил книгу на ткань подоконника, которую он перенес, чтобы холод не так сильно морозил кожу.

— Как твои дела? — участливо поинтересовался, пока девушка раскладывала еду по широкому столу. Она чуть подошла и прислонилась плечом о камень, чтобы видеть Александра спереди, наблюдать его реакцию, но лицо Александра оставалось ровным, мягким, будто ничем не обремененным. Служанка очень удивилась увидеть на мальчике взрослую сдержанность.

— Господин Ферон пожелал видеть меня в качестве вашей служанки.

— Тебе это приятно? Или ты желаешь сменить работу?

— А я вас не устраиваю? — встала в вызывающую позу. — Но знаете… Я могу рассказать вам что-то из внешнего мира, если хотите. Вы ведь… ну… давно не были…

— Расскажи, — Александр подал раскрытую ладонь, словно предлагая что-то, но на ладони ничего не было, и вскоре он положил ее на колено, где она и была.

— Хм, что бы вам хотелось услышать? О короле с королевой? О том, почему вы здесь? Ой… — опомнилась служанка, когда с ее несдержанного языка сорвалось то, что лучше было бы держать при себе, как она посчитала.

— Расскажи о… море, об океане, о том, кто живет в них, — говорил так, будто и не слышал ее вопросов, но смотрел в окно, заглядывал дальше, чем простиралось небо, выше, чем летали птицы, и отчаяннее, чем когда-либо. — Еще я слышал о землях, полностью покрытых песком или холодным снегом. Ведь здесь зима короткая. Я был бы не против узнать о густых лесах и шумных водопадах. Я хочу все это увидеть… Или услышать, если ты позволишь. — Девушка увидела надежду в его зеленых глазах, когда он посмотрел на нее.

— Простите. Мне нечего вам рассказать, потому что я и сама не знаю ничего из того, о чем вы говорите. Хотя люди живут там.

— Ты… точно такая же, как я. Ничем не отличаешься от меня. Разве что… А нет, ничем, — словно издеваясь, говорил он, но снова не смотрел в ее сторону.

— Я к вам с душой!

— А я просто констатирую факты, — следом ответил, почти перебив ее, твердым голосом.

— То есть ваша судьба вас не интересует?

— Судьба? Возможно, ты не так выразилась. Это мое прошлое, а его я трогать не хочу. Путь было остается былым, а будущее я буду строить сам. И судьба еще не повернулась ко мне, чтобы я мог что-то сделать со своим будущим.

— А я вот хочу найти своего единственного! Полюбить того, кто будет мне дорог, — оживилась служанка, найдя более понятную и близкую ей тему.

— Я много знаю о любви из книг, хотя испытывать самому не доводилось. Расскажешь, как ты видишь любовь? — серьезно поинтересовался.

— Ну, любовь — это…

Их разговор состоялся долгим и живым. Девушка говорила много, рассказала ему о всех своих мечтах, посвятила в планы и дала ему самое сокровенное — доверие. Подкрадывался закат, кто-то мазал по черному небу красной и желтой краской, превращая горизонт в горящую ленточку, разделяющую небо и землю. Александр в этот момент попросил служанку понаблюдать за закатом в тишине. Он вдохновлялся, а она смотрела на закат так, как обычно смотрят влюбленные в уходящее солнце девушки.

Они распрощались сразу после этого без малейшего сожаления.

Через два дня служанка помимо еды принесла и книгу, о которой просил мальчик. Она поставила поднос на стол и с книгой направилась в спальню. Александр сидел на кровати и читал, болтая скованными цепями ногами. Девушка посмотрела на его небольшую, но достаточно высокую для его юного возраста фигурку в бежевой сорочке с растрепанным, спутанным подолом и рукавами до локтя, которые уже распустились и спутались нитками.

Мальчик отвлекся, отложил книгу. Служанка резво подошла и протянула в вытянутые руки бумажный сверток, в который книга была бережно завернута. Кровать под весом девушки промялась и мальчик чуть-чуть скатился. Недолго они сидели молча, пока Александр распаковывал книгу и просто листал ее, надеясь не найти там тупых детских картинок. Однако вместо них книгу заполняли цифры, линии и фигуры.

— Вас кто-то учил? — обратилась служанка.

— А я не могу сам обучаться? — вопросом ответил.

— Конечно, можете, но… Это сложно.

— Но не невозможно, — кивнул на ее слова и вежливо улыбнулся.

Снова пришла тишина и монополизировала время, схватив его за все, что только можно и оттягивая, не давая бежать. Теперь казалось, что этот момент длился часы, а не минуты, что служанка находилась здесь столько же, сколько и Александр.

Стряхивая наваждение, девушка расправила плечи и глубоко вздохнула. Александр посмотрел на нее и снова потерял к ней интерес, вернувшись к книге.

— Вам здесь не одиноко?

— А что? Барон хочет кого-то сюда подселить? — не отрывая взгляда от книги, замер.

— Нет, барон только сказал, что ныне слуги будут только поднос сюда носить, а уборка ляжет на ваши плечи. А вообще, я не понимаю вас. Сидеть здесь в одиночестве и не желать общения с людьми… Разве вы не хотите выйти отсюда и повидаться с людьми? Конечно, природа тоже красива! Но без общения с людьми, жить в полном одиночестве трудно.

Александр поднял голову и посмотрел в окно, на голубое небо, на небольшой кружочек солнца с желтыми лучами, на зеленые деревья и проследил за редкими птицами.

— Знаешь, порой мир прекраснее и через это окошко, — сухо и грустно прошептал, снова утыкаясь в исписанные страницы.

Служанка попрощалась и ушла с неудовлетворенным ответом, с пищей для размышлений, а мальчик отложил книгу и вышел на балкон с желанием получше рассмотреть этот странный, необычный мир, который его отверг с самого детства, не успел он в нем оказаться как подобает. Жаркое солнце светило все так же ярко, все так же слепило глаза, но все еще притягивало и грело одинокую, запертую душу.

Сзади из воздуха появился Авис и плавно опустился на носки, а потом на всю стопу. Александр не обернулся, завороженный, он был просто не в силах оторваться от светила. Дух взял мальчика за плечи и обнял, поняв его без слов.

Глава 5. Одиннадцать лет

Александр встал рано утром от беспокойства, и его волнения оправдались — Ависа, как это бывало прежде — в утра хотя бы предшествовавшие этому, когда дух встречал Александра самым первым, даже первее солнца; но сейчас его рядом не обнаружилось. Александр печально осмотрелся и, как бы одиноко ему ни было, он переборол себя. Побывав в ванной, он взял книгу и направился на балкон, где светило еще утреннее теплое солнце. Расположился так, чтобы свет падал на белые страницы — спиной к решеткам, упер книгу в колено перекинутой ноги и погрузился в точные науки.

Авис тем временем уже пробирался сквозь деревья, настигая границы мира фейри. На входе его никто не заметил, но он инстинктивно огляделся, чтобы случайно не попасться на глаза людям. Зная самые короткие пути, он выбрался к Аррасте и, под прикрытием мантии с фибулой в виде солнца, пешком, что было быстрее, добрался до замка Арра. На входе его встретили два высоких эльфа, как и вся их раса, и остановили.

— Кто идет? — спросил светлый.

Авис быстро скинул капюшон, позволяя рассмотреть себя, заглянуть в глаза. Но этим эльфам не требовалось столь долгое знакомство с пришлым, потому что Авис бывал здесь достаточно часто, чтобы они его не узнали. Самый последний раз, когда они видели духа, был несколько дней назад.

Расступившись, они пропустили его. Авис влетел в распахнутые остроугольные ворота и почти бегом поднялся на пять этажей вверх, дернул ручку двери и очутился в комнате, где светлый король эльфов Фарнаст мирно попивал зеленый чай и копался в документах. Когда в комнату ворвался Авис, эльф подпрыгнул и пролил на себя горячую жидкость, отчего вскрикнул и вскочил. Авис подскочил к Фарнасту и поднес полотенце, которое сдернул с передвижного столика.

— Авис, что же ты так рано? Я ждал тебя хотя бы в полдень, — возмущенно залепетал эльф, перекидывая длинную косу на другой бок и снимая верх своих длинных одежд.

— Простите великодушно, но хотелось бы успеть до того, как он проснется! — возбужденно тараторил Авис.

— Хорошо, хорошо! — поспешил успокоить, пока своим разбушевавшимся энтузиазмом он не заговорил эльфа. — Мы отнесли подарок в Ноктеар. Мэртэль сейчас заканчивает работу над ним. Если хочешь, можешь отправляться прямо сейчас, раз тебе так важна эта вещь, — указал ладонью на дверь, как бы приглашая войти, но был только выход.

Авис резко поклонился и убежал. В лесу он проходил недалеко от дома Первородной, который стоял на середине пути от дворца Арра и замка ночных эльфов Нокт, но в этот раз дух не желал встречать эльфийку, потому шел максимально осторожно и быстро. Однако то ли судьба так распорядилась, то ли желание Первородной пообщаться с кем-нибудь оказалось столь сильно, что они встретились-таки.

Первородная возвращалась откуда-то из лесу и на сгибе локтя несла венок из полевых августовских цветов, а светло-каштановые волосы сплела и украсила теми же цветами. Стоило Авису попасться ей на глаза, как она тут же к нему и побежала, быстро сокращая расстояние.

— Вы шли не ко мне, — заметила эльфийка.

— Да, я шел забрать подарок! — взбудоражено ответил, даже и не очень-то огорчившись встрече из-за чувств; под ногой его промялась влажная ветка, а сгущающийся туман постепенно «съедал» ноги.

— Подарок этот вашему дорогому человеку? — легко нагоняя его скорость со своим высоким ростом, она успевала заглядывать ему в змеиные, желтые глаза.

— Да, ему самому! Вы еще не передумали? Хотите помочь ему? — снова заговорил о старом.

— Мой ответ неизменен.

— Прошу простить, я, может быть, приду еще завтра, — протараторил Авис и сбежал от нее, завидев перед собой заднюю часть замка Нокт. Несмотря на его легкомысленные ответы, Первородная совсем не обиделась, а наоборот, порадовалась, что у Ависа был настолько обожаемый им человек, как для нее — весь эльфийский народ.

Замок Нокт, окутанный густым сизым туманом, поразил Ависа высотою и острыми углами. Казалось, такую колючку только слепой не увидит, но за все почти семь лет здесь он впервые видел его настолько близко и настолько четко, а не размытые остроконечные силуэты вдалеке.

Препятствия, неожиданно появляющиеся из ниоткуда, несколько затормаживали ход. Туман до того застилал глаза, что, войдя в него, становилось сложно определить выход и вход. Авис уперся во что-то твердое, поднял голову и осмотрелся, сузил зрачки, подобно кошке, и понял, что это стена замка. Придерживаясь ее, не отрывая руки, он шел в одну из сторон. Спустя время, он наткнулся на одного из эльфов. То был очень высокий мужчина в темно-синем одеянии, с черными глазами на жестком, черновато-синем лице.

— Каков будешь? — повернулся перед Ависом с выпрямленной грудью, до куда и доставал высокий, сто восьмидесятиметровый дух.

— Авис Мартурис. Веду переговоры между людьми и эльфами, — равнодушно представился. Темный эльф схмурился и, не помня никакого приказа относительно такого человека, остолбенел, раздумывая над дальнейшими действиями.

— На данный момент я не официально прибыл, однако о сегодняшнем приезде королю Мэртэлю известно. Прошу проводить меня к нему, — расстегивая фибулу-солнце и снимая мантию, Авис тем самым показывал свою безоружность и готовность вести мирный разговор. Эльф в недовольстве сжал губы, но все-таки провел Ависа в замок, там передал другому эльфу, уже с шоколадным загаром, который доставил Ависа к самому Мэртэлю.

Темный эльф разглядывал мечи на ткани, разложенной на столе, которые ему принес низкорослый гном, под сто пятьдесят сантиметров, с кучным лицом и полноватыми конечностями. Мэртэль выпрямился, высокий хвост длинных черных волос качнулся и спустился.

— Уже? — удивился Мэртэль. — Оно еще не готово.

— Когда будет? — опечалившись, осведомился.

— Можем пройти. Я не знаю так-то, — пожал плечами.

Авис согласился. Прихватив с собою верхнюю длинную одежду, как и он сам, Мэртэль вышел из комнаты, вежливо попросив гнома подождать его прихода, и последовал по извилистым и кривым коридорам и залам замка Нокт. Темный эльф остановился у двери и, постучав, отворил ее.

За дверью, в очень яркой комнате, сидел мужчина с темными волосами, стриженными коротко ровно настолько, чтобы концы не мешали ему при работе над мелкими изделиями, а тряпичная, узорчатая и необычная в плане расцветки повязка придавала уверенности, что ни один волос случайно не упадет на изделие; на носу его мостились громоздки рабочие очки, позволявшие ему рассматривать крошечные детальки красными глазами. Мужчина засучил рукава и корпел над чем-то очень маленьким. Авис посмотрел на это с затаенным дыханием, как на что-то волшебное, завораживающее.

— Это мастер Хаагенти. Демон. Мы попросили его взяться за твой заказ. Надеюсь, такой подарок ты оценишь по достоинству, — тихо пояснил Мэртэль.

— Еще бы я не оценил, — шепотом ответил.

Хааганти поднял на гостей красные глаза, и они блеснули при жгучем свете. Он отложил инструменты и расправил рукава рубашки, потом надел расписной, как и бандана, пиджак. Демон подошел к Авису, внимательно посмотрел на того и едва заметно приподнял одну бровь орехового цвета, залезшую под край ткани.

— Ему заказ?

Мэртэль кивнул, а Хаагенти поднес к лицу Ависа кольцо и слегка дунул. Только золотая пыль с него слетела, как оно на мгновение броско сверкнуло и погасло.

— Как и просили: шестиконечная звезда, лучи которой разделяют инкрустированные микроскопические драгоценный форменные камни, — Хаагенти опустил кольцо пониже и кончиком острого ногтя, который казался толстым на фоне настолько маленьких резных камней. — С востока размещается солнце; с запада — луна; с северо-востока — элемент — земля; с северо-запада — вода; с юго-запада — воздух; с юго-востока — огонь.

— Красота… — пораженно промямлил дух. — Говорят, эльфы — лучшие мастера! — немного оживился. — Так почему же дело отдали демону? Нет-нет, — быстро спохватился, замахав руками, — я не говорю, что ваша работа мне не понравилась. Просто стало интересно.

— Авис, наши мастера, конечно, умелые, ловкие и на магические изделия охочие, но мы не можем вложить в кольцо ту силу, которой у нас нет, — спокойно пояснил. — Эльфы не владеют демонической магией, которую ты хотел в нем видеть.

— Понимаю, — покорно склонил голову и принял желтую бархатную коробочку с кольцом внутри.

Возвращаясь, Авис заскочил к Первородной. Она качалась на качелях под деревом и самозабвенно напевала какую-то песенку на незнакомом никому языке, в которой пелось о птице с прекрасным голосом, запертой в клетке и переставшей петь.

Авис печально посмотрел на эльфийку и подошел. Первородная живенько подскочила и с придыханием поинтересовалась:

— Покажите подарок?

— Конечно! — Авис вынул коробочку и приоткрыл ее. Первородная с трепетом взяла в пальцы небольшое колечко и внимательно его рассмотрела.

— Я никогда раньше такой красоты не видела!

— Да… Думаю, ему понравится, — Авис несколько раз бросал на нее нерешительные взгляды и все же попросил: — Могу я заручиться вашей помощью?

Первородная замерла от неожиданности и, вспомнив адресата подарка, устало выдохнула.

— Авис, не могу я оставить…

— Нет-нет, — остановил ее. — Я вовсе не о том прошу! Могли бы вы поделиться силой с кольцом? Хочу, чтобы его охраняла природа, и он мог защищаться.

Она быстро посмотрела на кольцо странным взглядом, а потом на Ависа.

— Почему вы не можете его защищать?

В желтых глазах Ависа Первородная заметила такую злость, которой раньше никогда не видела; она увидела печаль, которую знала по себе и даже глубже своей; она увидела такую смесь разных чувств, которую никогда прежде он не показывал.

— Потому что я слаб, а его враги — сильны.

— Хорошо, я не против.

Первородная раскрыла ладонь с кольцом, склонилась над ним и зашептала слова на древнеэльфийском. Деревья заволновались, зашелестели вокруг нее, птицы прекратили пение, а животные замерли, как в ожидании чего-то долгожданного. С высоченных и необъятных стволов, беспокойных крон и тонкой паутинки трав начали собираться зеленые и желтые потоки частиц, кружа, подобно снегопаду, они стекались в зеленый камушек в центре шестиконечной звезды из трех треугольников и в элемент земли.

Авис, сощурившись, чуть наклонив голову, внимательно наблюдал за потоком и вслушивался в спутанный шепот. Он видел, как сама Природа отзывается на ее молитвы, как она повинуется и отдает свои силы ей, Первородной, связующей нити между эльфами и Природой, а Первородная отдает силы кольцу. Только вот Авис замечает, как неровно она начинает дышать, как все неразборчивей становится ее шепот, и лицо все явнее искажается от напряжения. Ей нелегко дается управление.

«Возможно, Первородным недостаточно отведенного срока, чтобы научиться контролировать силы. В таком случае, она могла бы едва ли ослабить барьер», — серьезно задумался и упустил момент, когда Первородная поднесла к лицу Ависа кольцо.

— Я от всего сердца благодарен, — он упал на одно колено и поцеловал ей руку, ловко спрятав кольцо в той же ладони, которой держал ее пальцы.

Первородная не ответила, привычная к таким жестам благодарности от эльфов, и не удивилась человеку. Авис встал и, с чувством извинившись, убежал, ведь ему еще так много надо было сделать! Первородная понимающе кивнула и отпустила его.

Как только Авис покинул лес и убедился, что его никто из эльфов-пограничников не заметил, он сделался бесплотным и невидимым. Взобравшись на высоту птичьего полета, оглядел ту пустыню без лесов и полей, тот сухой участок земли, называемый королевством Леверой, мысленно прикинул, в какую сторону ему держать путь, и улетел.

Авис в несколько минут долетел до океана, которое находилось за больших три государства. Океан сверкал и блестел, был спокойным и немым, как неподвижная гора. Авис спустился с неба на ровную гладь и будто бы встал на нее, но волны по воде пошли только тогда, когда дух наклонился и постучал по воде, при этом звук был звонкий, как от стекла.

Какое-то время ничего не происходило, пока круги с воды не ушли. Тогда вода разошлась и сошлась, пустила большие валуны, заволновалась и немного расступилась, выпуская оттуда океанского жителя.

— Авис! — радостно воскликнул мужчина, через широкую улыбку показав акульи зубы.

Вид его внушал восторг и страх перед необычным. Тело человека он делил с телом морской змеи, чешуйчатый хвост коей причудливо извивался и прятался в глубинах океана. Руки, голову и шею покрывали сверкающие и скользкие чешуйки, а на шее еще и жабры шевелились. Голова тоже отличилась: вместо носа на его месте были только две ноздри, а волосы заменили множественные плавники с иголками на концах, которыми он не переставал шевелить; уши его были вытянутые, как у эльфов, но смешались с плавниками и стали похожи на них, на рыбьи плавники.

— Как и договаривались: я вам услугу, и вы мне услугу, — напомнил и достал из коробочки кольцо.

Океанское существо поморгало несколько раз двойным веком и взяло в руки с перепонками тонкое изделие. Рассмотрев и подивясь, существо приподняло брови-плавники и ударило перепончатой рукой по воде. Брызги разлетелись во все стороны и окропили волнующуюся воду. Они попали и на кольцо, намочив его. Капелька застыла на середине и потянулась к очень маленькому элементу воды и втянулась в него. Камень в кольце блеснул и погас, как погас элемент земли.

— Не знаю, для кого ты так стараешься, но ему очень повезло, потому что такую силу просто так не добудешь! Да и услуга будет равна, — отдавая кольцо, басил мужчина.

— Скорее, ему не повезло родиться. А услугу я любую выполню, — поклонился и улетел, даже не обернувшись и не посмотрев, как это дитя океана исчезло под водой.

В следующие несколько минут Авис оказался у огромной горы, спрятанной в густом и непроходимом лесу, у широченной пещеры, которую было бы видно за мили от горы, если бы не высокие и частые деревья. Авис влетел в пещеру и тихо приземлился, сделавшись осязаемым. Дух долго вглядывался в кромешную темноту, силясь что-то разглядеть, но взгляд его будто в стену из чистой тьмы упирался.

— Чего тебе? — оглушил сильный, но сонный голос из этой темноты.

— Это я, Авис Мартурис. Пришел за уговоренным.

В темноте прямо перед Ависом, почти у самого его лица, внезапно раскрылся огромный желтый глаз с вертикальным зрачком, совсем как у Ависа, только цвет оставался мягче и менее ядовитей. Глаз опустился ниже и сузился еще, почти до узенькой полоски. Дракон глубоко вздохнул и глубоко выдохнул, прошипев и растянув имя духа:

— А-а-ави-и-ис-с-с.

Авис достал кольцо и поднес к глазу.

— Такое ма-аленькое… Х-хрупко-ое-е, — с тем же свистящим придыханием говорил.

Без слов больше дракон открыл пасть, которую в темноте также не было видно, но можно было судить по движущемуся глазу. Из пасти его послышался треск и проявилась краснота, позволив духу на мгновение увидеть огромную глотку. Пламя менее, чем за секунду, вырвалось из пасти дракона, чуть не опалив стоящего перед пастью Ависа. Да только он увидел пламя в глотке, как присел, подкинув кольцо. Элемент огня блеснул красным и потух.

— Да не боис-сь. Пламя тебя не тро-онет-т-с, неч-ч-человек-с-с.

Авис судорожно выдохнул, отыскал в темноте кольцо и быстро спрятал, чтобы не потерять. Дракон закрыл клыкастую пасть и глаз и тихо засопел. Авис опустил плечи и выдохнул волнение. С опаской косясь на зверя, вылетел из пещеры и остановился проверить целостность дорогой вещицы. На кольце не было ни вмятинки, ни царапинки — все осталось по-прежнему.

Авис полетел дальше — в поле. Поле залилось небесно-голубыми цветочками и выглядело так, будто небеса упали на землю. В этих маленьких бутончиках ночевали феи воздуха — неугомонные путешественницы и маленькие любительницы приключений. Авис не стал опускаться на землю, переживая, что может раздавить одну из них. Он завис в воздухе и вынул кольцо, подставил под жаркое солнце. В следующее мгновение в круг кольца попалась небольшая феечка в нежно-голубом одеянии и с хрустальными крылышками. Она плотно застряла в кольце, мотая головой, стряхивая головокружение.

— Можно просьбу? — шепнул Авис, поднеся кольцо с феей к лицу.

— Спаситель Авис! Для вас всегда можно! — обрадованная, фея зазвенела тонким голоском и ловко перевернулась на кольце, сев на него так, что своей крошечной головкой она могла свободно рассмотреть плоскую круглую поверхность кольца. Авис хотел уже дать инструкции, но феечка продолжала щебетать, не позволяя духу рта раскрыть: — Оно такое красивое! Не обручальное… Подарок? А сколько силы в нем! Осталось всего три незаполненных камня! Воздух — это мы? Я сделаю это! Буду первой феей!

Авис был и рад сообразительности феи, да только поостерегся таких мифических существ, как она, которые видят всю магию насквозь.

Феечка склонила голову над элементом воздуха и коснулась его губами. Элемент сверкнул на солнце и погас, став таким же драгоценным камнем, как и многие другие. Вместе с ним померкли и другие камни, и тот, что в центре. Авис спрятал кольцо и распрощался с фейри.

К полудню Авис уже находился напротив окна Александра, в этой холодной Северной башне. За окном Александр общался с служанкой, которой в последнее время он уделял очень много внимания. Авис видел, насколько подрос его господин, тот, кто недавно доставал до колен, теперь по живот, а еще через год или два он, возможно, выровняется с Ависом. Дух осознавал это и с печалью, и с радостью.

Когда служанка ушла, Авис прошел сквозь окно и предстал перед Александром на балконе. Александр подошел к нему достаточно спокойно, ведь не в первый раз. Дух усадил мальчика обратно, на мягкое сидение по всему полукругу балкона, и присел на корточки, чтобы видеть Александра в свете, четко и ярко. Авис закопошился по карманам, понял, что кольцо лежит отдельно от коробочки, и несколько расстроился, но все же достал его и, зажав двумя пальцами, вручил Александру.

— С днем рождения, мой господин.

Александр взял с его рук кольцо и внимательно, даже придирчиво его рассмотрел.

— И правда… Сегодня же четырнадцатое, — шепнул, рассматривая кольцо. — Камни настолько маленькие, что кажутся обычными сверкающими точками… Очень кропотливая работа. И дорогая, да? — поднял зеленые пронзительные глаза и поджал губы. — Я не могу его взять, даже в день рождения.

Авис растерялся, сначала хотел уже паниковать, но взял себя в руки.

— Можете и должны! Просто обязаны! — подскочил дух, и Александр также вскинул голову. — Я столько трудов в него вложил, столько сил в нем! Оно защитит вас, когда меня не будет рядом.

Теперь вскочил Александр.

— Тебя не будет рядом? — зацепился за фразу. Авис посмотрел так, будто озвучил что-то мучавшее его на протяжении долгого времени, а тут так легко выпалил и все в чувствах.

— Да. Очень долго. Возможно, мы не увидимся даже тогда, когда вы уже выйдите отсюда, — голос его сел от сложности и тяжести слов.

Александр безвольно упал на сидение, поник и сложил руки в замок, крепко-крепко сжав их, аж до хруста. Авис снова присел и заглянул в распахнутые, неподвижные от шока глаза. Дух видел, как мальчика трясло, какие эмоции бушевали внутри него, но со своим уходом ничего не мог сделать.

— Александр, Бог мой, храните это кольцо так, как храните годы нашей жизни. Никому не отдавайте, никому не показывайте, никогда не снимайте! — Авис забрал у Александра кольцо, снял со своей одежды цепочку и надел на нее кольцо. Александр осознал действия только тогда, когда цепочка уже сомкнулась на его шее, а кольцо спряталось за тканью выцветшей одежды, где также висел золотой крестик. — Слышите? Ни-ког-да.

Александр еще раз рассмотрел кольцо печальным взглядом и закрыл глаза, сжав украшение в кулаке. Когда открыл, образ его сильно поменялся: спину Александр выпрямил, голову поднял, расслабился и смотрел решительно и неумолимо.

— Хорошо. Когда ты уходишь? — без бывшей дрожи в голосе спросил, смотря сверху вниз.

— Сегодня ночью или на рассвете. Этот день мы проведем вместе, а потом я исчезну.

— Тогда отметим мой день рождения как можно лучше, чтобы я мог вспоминать его все следующие дни, — вымученно улыбнулся.

«Я точно видел Бога», — удостоверился дух, когда небольшая фигура Александра утонула в ярком свете.

Страница книги Темный орден: Красный король в интернете