# Демоны Гоетии

boysdontcry

00

Он стоял перед зеркалом в ванной и всматривался в свое лицо. Только так он мог стать ближе к ней. Наблюдая свое бледное отражение, он чувствовал, как уходит земля из-под ног, и ласковый порыв теплого ветра окутывает его мягким коконом. Он чувствовал себя в безопасности. Отторгая сумасшествие мира, он плыл в потоке бархата материнского голоса. Она нежно шептала ему на ухо, обнимала его изнуренное тело. Он – ее любимец, и только она имеет значение. Она – это яд, бегущий по венам, заставляющий сердца биться чаще; это крики агонии и экстаза, переплетающиеся в дичайшем танце.


Он стал подобным зверю: мутные глаза запылали диким огнем, ноздри трепетали, горячий алый язык облизывал губы; каждая пора его тела вибрировала. Приблизившись почти вплотную к своему отражению, он секунду помедлил. Ему хотелось оттянуть момент единения материй и духовного первобытного начала. Он наслаждался дрожью тела, жаром ладоней и губ, напряжению в низу живота. А она легкими прикосновениями пальцев поглаживала его по спине, словно огромную хищную кошку, поощряя его похоть.


Выждав эту сладкую минуту, он с почти что сакральной страстью впился губами в свое отражение. Его горячее сбившееся дыхание, движение губ и языка – особая молитва, которую она принимает с заливистым смехом. Он дотрагивается до своего жара онемевшими пальцами и со вздохом прикрывает глаза.

«Любимое дитя».

01

Анна в ужасе прикрыла рот руками. Увиденное казалось ей нереальным, бутафорским, какой-то злой шуткой соседских мальчишек. Обои на стенах, светло-бежевого цвета с мелким цветочным орнаментом, глянцево блестели темно-багровым густым цветом, словно пьяный маляр в гневе швырял в разные стороны ведра с краской. Детектив вошла в квартиру, оказавшись в небольшой гостиной. Некогда салатовый ковролин шумно зачавкал под ногами, пропитывая обувь неприятным липким холодом и заставляя мурашек бегать по коже от осознания безграничности человеческой жестокости. Анна поежилась, неприятный холодок щекотал затылок, а спертый опьяняющий воздух с нотками железа и сладковатым шлейфом подгнивающей плоти сжимал горло в тиски.


Справа стоял, семейного типа, велюровый диван цвета слоновой кости, а на нем - тело молодой женщины. Ее довольно симпатичное лицо с узкими скулами и пухловатыми губами замерло восковой маской, и лишь широко раскрытые голубые глаза выдавали нескрываемый ужас и невыносимую боль, которые несчастная испытывала за несколько мучительных мгновений до смерти. В уголках чуть приоткрытого рта темнела запекшаяся кровь. Тело, абсолютно голое, отливало синеватым, холодным оттенком, и лишь там, где у несчастной когда-то была грудь, алели ребра, раскрытые подобно дверцам птичьей клетки. Внутри девушки убийца разложил свой погребальный сад: белые хризантемы, астры, каллы, лилии - словно подчеркивая чистоту своей жертвы. Умиротворенная поза со сложенными на животе бледными руками с красивым маникюром создавала впечатление, будто девушка всего лишь прилегла отдохнуть после тяжелого будничного дня. Лишь выражение лица и грудь выдавали устрашающую правду ее покоя.


Анну замутило. Сладкий железный запах забивал легкие, в глазах резко начинало темнеть. Чья-то осторожная рука легко похлопала по плечу:


- Ты как? Хочешь выйти?


- Я в порядке. Спасибо, Марк, - Анна благодарно сжала шероховатую ладонь своего напарника, выдавив из себя бледное подобие улыбки.


- Как знаешь. Свистнешь, если станет хуже, - кивнул Марк и прошел поближе к телу, бесполезно переступая кровавые лужи.


Марк Адлард, проработав почти двадцать лет на должности детектива, повидал многое, но такой, можно сказать, эстетичной жестокости, перетекающей в клинику, - никогда. С момента последних событий Революции Округов прошло уже восемнадцать лет, и вся городская шваль с нечистью находится под тщательным наблюдением. «Так что же это? Южный округ обзавелся психопатом-убийцей с тягой к искусству?» - Марк нервно взъерошил непослушную копну волос и бессильно вздохнул. Он почти физически ощущал прелести предстоящего геморроя: тонны отчетов и экспертиз, опросов свидетелей и подозреваемых, бессонные ночи в офисе на продавленном диване, алкогольно-кофеиновый запой, мигрени - такая себе романтика в стиле триллер.


Темная пелена перед глазами понемногу рассеивалась, к Анне возвращалось чувство реальности и ощущение собственного тела, пол под ногами перестал ходить ходуном. Облегченно вздохнув и похлопав себя по щекам для пущей уверенности в своих силах, детектив прошла в соседнюю комнату, предположительно спальню. Марк тем временем, подсвечивая себе карманным фонариком, осматривал тело, периодически черкая что-то в своем блокноте. Со стороны казалось, словно этому мужчине не ведом страх, и что все происходящее сейчас для него - очередное будничное дельце, типа ограбления придорожной аптеки или наркоманских разборок. Но Анна знала - Марку так же жутко, как и ей, и что он отдал бы все на свете, лишь бы оказаться сейчас в своей холостяцкой квартире, сидя на потертом кресле со стаканом бурбона и бесконечно переключая каналы по ящику.


В спальне, помимо жуткого беспорядка, который, скорее всего, был делом рук самой хозяйки квартиры, не было ничего. Или почти ничего... На стене, со стороны кровати, кровью был выведен рисунок самого обычного вертикального овала с жирной точкой посередине. Но было в нем что-то, помимо крови, что заставляло инстинктивно поежиться. По спине Анны пробежали мурашки. От всего увиденного в этой квартире ей на ум приходил лишь потом отборных матерных слов. «Повернутый ублюдок», - подумала она, отворачиваясь от жуткой мазни. Напротив кровати, у противоположной стены, стоял комод. На нем хозяйка выставила свои многочисленные девчачьи безделушки: фотографии в рамках, дешевые бусы, кольца, мелочь, резинки для волос... и визитка магазина крови «Резус-фактор» на имя Линды Стивенсон. «Странно. Зачем молодой девушке визитка вампирского магазина?» - Анна машинально сунула карточку в карман. - «Вот и первая зацепка».


Не желая более оставаться один на один с этой оккультной, как она сама охарактеризовала, хренью, Анна быстро сфотографировала рисунок на свой мобильный телефон и заспешила к напарнику. Тот как раз закончил осматривать тело и теперь, облокотившись о единственный не окровавленный клочок стены, молча наблюдал за суетой экспертов.

- Что у тебя? - спросила Анна, встав рядом с Марком.


- Кроме того, что здесь, мать его, выставка современного искусства? Ничего, - Марк устало потер переносицу. - Тело обескровлено, ну а куда делась кровь, ты и сама видишь. Не исключаю факт изнасилования.


- Хочешь сказать - ее вначале изнасиловали, а затем превратили в экспонат?


- Не исключаю и обратный порядок, мало ли, какой псих нам попался. А что у тебя? Нашла чего?


- Рисунок на стене и визитку вампирского магазина, - Анна показала фотографию на телефоне. - Похоже, наш клиент увлекается оккультизмом или еще какой хренью, я в этом мало чего понимаю.


- Я бы всерьез заволновался, знай ты такие штучки, - напарник выпрямился. - Ладно, здесь нам больше делать нечего. Пошли на воздух.


Пока специалисты кружили по квартире убитой, заглядывая в каждую щель, оба детектива стояли на улице в напряженном молчании. Каждый думал о чем-то своем и ни о чем одновременно, стараясь избегать воспоминания о теле убитой. Ночная прохлада приятно заполняла легкие, отгоняя призраков сладкого железного дурмана. Время близилось к полуночи, но Анна четко понимала, сколько бумажной работы предстоит ей и ее напарнику. В ее представлении эти горы бумажек мерзко хихикали и насмешливо тыкали в нее пальцами.


Анна взглянула на Марка. Напарник стоял, скрестив руки на груди и вдумчиво пялясь в одну точку. Зажатая в зубах сигарета медленно тлела, грозясь скинуть пепел на темно-синий пиджак. Тонкие струйки голубовато-серого дыма причудливо завивались у волос детектива.


- О чем задумался?


Мужчина моргнул, возвращаясь к реальности. Бросив догоревшую сигарету на еще теплый бетон и затушив ее краем ботинка, он достал новую и прикурил.


- Да, в общем-то, ни о чем. Так, мелочи.


- О мелочах с такой напряженной физиономией не думают, - сказала Анна, скрещивая руки на груди. - Давай выкладывай.


- Ты сама тактичность, Зильбер, - Марк слабо усмехнулся, выпуская клубы дыма. - Это мне в тебе и нравится. Не обижайся, но это слишком личное.


- Ладно, - девушка пожала плечами. - Если что, я всегда готова тебя выслушать.


В ответ напарник лишь кивнул.


- Йоу, ребятки, напряженная ночка, не так ли? - доносившийся сзади громкий голос заставил невольно вздрогнуть. Довольно бодрой походкой к ним шел Саймон Ким, неся в руке пакет для вещественных доказательств.


- Твои ребята уже закончили? - спросил Марк. Казалось, он был даже рад внезапному появлению эксперта, что позволило резко сменить тему.


- Только закончили. Привет, Анна, - Саймон заулыбался. В их Отделе эксцентричный бритоголовый кореец прослыл неизлечимым бабником и завсегдатаем местных борделей. К Анне он тоже пытался подкатить, но, нарвавшись на взбучку от Марка, бросил свою затею, поддерживая с ней исключительно «братанские» отношения. - Короче, ребятки. Тело мы запаковали. Ничего такая цыпочка, к такой я бы подкатил, не будь она мертвой. Ладно, не суть. Вот, что мы под ней нашли, - сказал Саймон и сунул свой пакет Анне.


- Это еще что за хрень? - спросила девушка, рассматривая гладкий плоский камень диаметром в сантиметров пятнадцать. На одной из сторон белым цветом выведена надпись. - Mater?

02

Линда Стивенсон проснулась около полуночи. Сладко потянулась до хруста в коленных чашечках и глубоко вздохнула. Рядом тихо посапывала Тиана, повернувшись на правый бок. Ее длинные пшеничного цвета волосы волной стекали по подушке, а бледная кожа приобрела почти белый оттенок под слабым светом луны. Линда погладила ее по голове. Она гладила квинтэссенцию тепла, олицетворение солнца, силуэты рассветов и закатов, которые она не видела уже очень давно и не увидит еще целую вечность. Тиана поежилась от прикосновений ледяных пальцев и что-то пробурчала. Что ей снится? или кто?


Линда ощущала слабый голод. Еще не совсем осознанный, не вполне осязаемый – слабое напоминание о том, кто ты есть на самом деле, напоминание знать свое место. Линда уже давно свыклась с мыслью питаться кровью. Да, первый год она морщилась, представляя, как бы ее организм воспринял такую пищу, будь она все еще жива. В биологическом смысле. А так, Линда чувствовала себя живой лишь наполовину. Есть плюсы. И есть минусы. Минусов, скорее, больше. Неравноценный обмен на вечную молодость, силу и рандомную сверхспособность. Она была слишком глупой, принимая такое решение. Но удача глупцам благоволит, и Совет одобрил каприз девчонки, одетой во все черное. Эйфория от осознания себя сверхсуществом кружила голову. До первого голода. До первого взгляда на человека, как на скотину для бойни. Тогда Линда поняла: никакая молодость, никакая вечная жизнь не стоит того, чтобы в припадках голодной агонии кидаться на людей как животное, не стоит того, чтобы становиться рабом простой потребности.


Ее спасала донорская кровь. Спасали теплые, живые, сочувствующие друзья. Она взяла себе за правило питаться два раза в день, чтобы не допустить срывов, не потерять себя как личность. Этого Линда боялась больше всего. Это снилось в кошмарах. Все один и тот же эпизод: она одна в темном лесу, вокруг мертвая тишина - ни зверей, ни птиц, а ее точит голод. И вдруг, где-то совсем близко, всего пара десятков метров, чей-то крик о помощи. Зачастую детский голос. И Линда несется, сломя голову, к этому голосу, на пути царапаясь об острые ветки, она спотыкается, падает, но тут же встает и бежит дальше. И вот, она уже видит этого ребенка – девочку, лет пяти, светловолосую со смешными кудряшками. Девочка слышит - кто-то бежит на помощь. Она протягивает руки к Линде и просит: «Помогите, я заблудилась». Все, что видит Линда, похоже на фильм с замедленной съемкой, на фоне только оглушающий звук бешено колотящегося сердца. И Линда не понимает, чье сердце она слышит - свое или этого ребенка? Она видит лишь сладкую жилку на нежной шее. В тот момент, когда Линда впивается клыками в такое сочное, податливое маленькое тело, все окрашивается красным, кто-то кричит. Это кричит Линда, опутанная липким кошмаром.


Со времени первых кошмаров Линда боялась засыпать и просыпаться в одиночестве. Она спокойно спала, не видя сновидений, лишь с кем-то. Желательно теплым и живым. И Линда цепляла какого-то парнишу или какую-то девчонку, одевающихся в черное и балдеющих от вампиров. Приводила к себе в квартиру, они занимались сексом или просто разговаривали, или разговаривали и одновременно трахались. Почти всегда эти мальчики-девочки оставались на день, мирно спали, утомленные бессонной ночью.


Так и сейчас спала Тиана, прикрытая белой простыней ниже пояса. Эта девчонка живет в квартире напротив. Линда не знала, учится она или работает, откуда она, кто ее родители – ей все равно. Лишь бы Тиана была рядом, пока она спит. И Тиана всегда оставалась.


Линда соскользнула с прохладной постели, еще раз потянулась всем телом и взъерошила очень уж короткие волосы, выкрашенные в бирюзовый цвет. В час нужно было открывать магазин.


- Ты уже уходишь?


Линда посмотрела на бледную спину:


- Да, мне пора на работу. Останешься или пойдешь к себе?


Тиана перевернулась на другой бок, лицом к Линде.


- Останусь, если ты не против. Посплю еще немного.


Линда кивнула и прошла в ванную. Как бы то ни было, а вампиры тоже чистят зубы.


***


Магазин «Резус-фактор», в котором работала Линда, находился в одном из самых темных закоулков Южного округа. Вполне логично, учитывая специфику его товара. В основном магазин специализировался на вампирах, продавая кровь на любой вкус: от первой до четвертой групп крови, мужская, женская, девственная кровь, кровь животных, иногда удавалось достать кровь детей от трех до пяти лет, но этот товар был редким и дорогим соответственно. Для любителей экстремального вида кайфа и только по ограниченному списку была кровь священников, смешанная со святой водой. Естественно, никто из слуг Господа никогда бы в таком не признался, но дополнительным заработком не брезговали, в основном, молодые пасторы, уповая на Божье всепрощение. Некоторые предпочитали горячую кровь оборотней. Почему-то именно их Линда считала извращенцами. По ее мнению было очень странно одной нечисти питаться кровью другой. Все равно, что инцест по непрямой линии.


Линда часто думала, в какой момент вампиры превращаются в психов: после превращения или же задатки были изначально? Просто тихо мирно спали где-то в подсознании, свернувшись как коты. Ей бы не хотелось стать такой, как они. Конечно, было несправедливо грести всех под одну гребенку, но в большинстве своем вампиры - те еще странные ребятки. И Линда, пусть она и была довольно эксцентричной, одетой во все черное, с мальчишеской стрижкой цвета бирюзы, кольцом в носу, как у быка, и говором дворовой шпаны, была вполне здравомыслящей молодой вампиршей. Даже круг ее общения мало изменился с тех самых пор, как у нее появились клыки. Пару знакомств она все же завела за эти два года, но в основном это касалось работы. Вряд ли бы обычный человек потянул поприще кровавых барыг. Хотя… все сейчас относительно. И людей со странностями будет даже больше, нежели вампиров.


Она общалась разве что с Терренсом - довольно тихим вампиром с грустными светло-карими глазами, с которым Линда познакомилась в свой первый рабочий день в «Резус-факторе». Он вел отшельнический образ жизни, проводя практически все время в квартире-студии и трудясь над новыми главами своего комикса для ежемесячника «Wave». Его работы были довольно популярны среди припанкованной молодежи не только Нео-Флоренции, но и за ее пределами. Но Терренс не кичился своей популярностью, талантом или достатком. В единственный свой выходной он ходил разве что в ночную кофейню, специально созданную для таких, как он и Линда, - предпочитавших жить в Южном округе, а не в Дыре, - садился в самом дальнем углу у окна, пил кофе с кровью и подолгу смотрел на ночную улицу. Терренс сидел так несколько часов, а потом уходил. В принципе, это все, что знала о нем Линда. Ее друг мало что рассказывал о себе, предпочитая говорить, в основном, об искусстве или о том, в какое дерьмо превратилась современная литература. В тот день их знакомства Линда подумала, что этот вампир, наверное, слишком несчастен. Возможно, так и было на самом деле, но никто этого не знал, кроме самого Терренса.

Стоя перед запертым магазином Линда закурила. В конце концов, и у вампиров есть старые человеческие привычки, от которых не хотелось избавляться. Должно же быть что-то, что напоминало бы о теплом и живом тебе? Время еще было, и Линда решила постоять на улице, посреди тихой ночи и стрекота сверчков. Она редко выходила на улицу просто так, и ей захотелось немного притормозить скорость своей жизни, чтобы просто, без цели и смысла, постоять на свежем воздухе, как она делала это раньше, еще каких-то два года назад. В голове было приятно пусто, горьковатый гвоздичный дым приятно заполнял легкие. Думать о том, что будет завтра, абсолютно не хотелось, да и какая разница, когда впереди у тебя целая вечность? Можно позволить себе жить медленно, не суетиться, не спешить. Такая идея Линде очень понравилась. Она кивнула и улыбнулась самой себе.

03

- Док, а когда мне можно будет, ну это… - руки Тедди задвигались в недвусмысленном жесте.


- Та хоть щас, - спокойно ответил Доктор Санни, попыхивая сигаретой и накладывая повязку на бок мужчины. - Если хочешь, чтобы шов разошелся, и твои кишки вытекли на свет божий.


Усмешка исчезла с губ мафиози:


- Я вас понял, док. Но хоть приблизительно.


Доктор Санни закончил с повязкой и, издав протяжный звук «хм», сказал:


Приходи через три дня. Я тебя осмотрю, а уж потом буду делать какие-то выводы. Можешь одеваться.


Тедди начал поспешно накидывать окровавленную белую рубашку, шипя от боли и бубня матерные слова.


- Не спеши. Твои дружки все равно без тебя не уедут.


Доктор Санни сидел на потертом офисном кресле без спинки и наблюдал за искажающимся лицом своего пациента. Тедди - дурак. И такие дураки обычно долго не живут. Если не шальная пуля, то женщины и деньги его точно погубят. А Тедди был из тех, кто любит и женщин, и деньги. Все они, мафиозные шестерки, такие. Думают, что, они - высшее звено городской цепочки. И пускай некоторые из них никогда в жизни не подойдут к Дону ближе, чем на три метра, это не мешало им лелеять мечту о его внимании. В сущности - всем было на них плевать. Тедди этого не понимал. Здоровый амбал под тридцатку с потихоньку нарастающим пивным животиком, но сознанием подростка, ему и невдомек, что в криминальной иерархии ему никогда не подняться. Доктор Санни видел это ясно как доброе утро, но это не его головная боль. Его дело - латать этих придурков и их боссов.


- Говорят, у копов сегодня интересное дельце, - начал Тедди, застегивая пуговицы на рубашке. - Говорят, мол, психопат-убийца, сплошное месиво.


Доктор Санни вздрогнул, прерванный в середине своих мыслей.


- Откуда такая информация? - Док, все еще рассиживая на кресле, закинул ногу на ногу и закурил новую сигарету, предварительно зашвырнув окурок предыдущей в свою глиняную пепельницу. К сожалению, резать, зашивать и колоть у него получалось намного лучше. - Я тебе говорил - высер базарных бабок меня не интересует.


- Нет-нет-нет, док, - Тедди замахал своими здоровыми волосатыми ручищами и в ту же секунду сложился пополам, придерживая левый бок. - Мать твою, говно собачье, сука!


- Старайся не делать резких движений, а то шов разойдется.


- Да понял я! - Тедди глубоко вдохнул и, морщась, выпрямился. - Это не слухи, док. Мой кореш, мы с ним учились в одном классе, он работает в команде этих медэкспертов, ну которые собирают там всякие ошметки. Ну так вот, он мне написал, мол, девицу там какую-то замочили, вся хата в кровищи. Сказал, что чуть не блеванул там. Как вам такое, док?


Доктор Санни поднялся и подошел к своему столу, снимая по пути окровавленные перчатки.


- Не интересно, - сказал он, выпуская ядреную порцию дыма и протянув правую руку. - С тебя пять сотен.


- Да это грабеж, док! - воскликнул Тедди, пуча глаза.


Док молча смотрел на него, продолжая держать руку.


- Забираете последнее, что есть, - пробурчал Тедди и вывалил три смятые купюры в сто и двести байлей.


Доктор довольно заулыбался, чем-то напоминая кота, объевшегося сметаной:


- Спасибо за покупку, приходите еще. И не забывайте менять повязки два раза в день.


- Да-да, док. Спасибо,  - Тедди, согнувшись, направился к выходу.


Когда дверь закрылась Доктор Санни моментально стер довольную улыбку с лица, словно ее никогда и не было. До него доносились голоса дружков-мафиози, таких же шестерок, как и Тедди, гогот кого-то из них, звук заводящейся машины. «Сборище придурков», - подумал Док и устало посмотрел на часы. Без пяти три ночи. Из-за внезапно появившегося пациента ему пришлось прервать свой сон. Ему снились полуголые грудастые девицы, томно лежащие на розовых облаках и болтающие своими идеальными ножками. Они громко хихикали и манили к себе пальчиками счастливого Доктора. Но вся эта мечта лопнула как мыльный пузырь, когда в дверь забарабанили с усердием полоумной соседки. Как бы сильно ему ни хотелось спать, как бы сильно ему ни хотелось остаться в своем раю, клятва Гиппократа вынуждала, издевательски хихикая, встать с теплой постели и принять пациента. Как выяснилось, какой-то мужик занял у семьи приличную сумму под сумасшедшие проценты. Отдавать долг, естественно ему было не с чего, и оставалось только пырнуть Тедди ножом. Дальнейшая судьба бедолаги-должника неизвестна, но вполне возможно, что ему подобрали подходящий уют в багажнике отъехавшей машины. С долгами мафия быстро решает проблемы.


Полученные от Тедди купюры Доктор Санни отправил в ящик стола и запер на ключ. Он предпочитал работать только за наличку и гнал взашей придурков с их выписанными чеками и банковскими картами, не забывая указать, в какое место им это засунуть. Ведь то, что лежит у тебя в столе и что можно потрогать руками, намного приятней греет душу. Сам Доктор терпеть не мог все госучреждения, ненавидел бюрократическую волокиту, а потому полностью изолировал себя от подобного дерьма. Все коммунальные платежи возлегли на плечи его домработницы - синьоры Варгас. Несмотря на свой довольно почтенный возраст, который она, естественно, скрывала, эта женщина бегала как девочка, материлась как сапожник и курила как паровоз, не уступая в этом самому Доктору. Но, черт побери, какой кофе она готовит! Пускай ее кулинарные способности касаются только овсянки и спагетти - все это меркнет перед густым, ароматным, черным как ночь и дьявольски крепким напитком.


Что уж там, Доктор Санни любил синьору. Она заменила ему мать, лица которой он уже и не помнил, и была единственным человеком, кому он мог доверить не только уборку его холостяцкой берлоги, но и жизнь. Именно ради синьоры Варгас Док поступился собственной гордостью и встал перед Доном на колени, выпрашивая неприкосновенность для нее и ее семьи. Это было уже очень давно, и сам факт унижения больше походил на ложь.


Док прилег на чистую больничную койку, оставляя вторую, всю в пятнах крови и куче использованной ваты, в руки синьоры. Все равно, даже если он сам все уберет, он сделает это не по той схеме, какую выработала домработница. Поэтому лучше оставить все так, как есть.


Устремив уставшие, чуть покрасневшие глаза на потолок и зажав сигарету в зубах, Доктор Санни прокручивал информацию Тедди. Естественно, всецело доверять его словам не имело смысла, но сам факт назревающей бури его заинтересовал. Проявление любопытства перед таким ребенком - непозволительная глупость, которая может закончиться не самым лучшим образом. Если уж и собирать информацию, то своими проверенными методами. Ведь, как бы то ни было, а Доктор для достижения собственных целей мог быть чертовски обаятельным ублюдком.


- Что ж, займусь этим завтра, - он затушил окурок о маленькую переносную пепельницу, которую всегда носил в кармане медицинского халата, и немного поерзал, пытаясь улечься поудобнее. Док надеялся на скорое продолжение своего сна и на то, что там его ждет очень много приятных дел.

04

Анне снились кошмары. Обливаясь потом, она металась в полусне, крепко вцепившись в простыни. Ресницы тревожно подрагивали, короткие пряди волос прилипли к влажным лбу и щекам. Анне снилось нечто, и она видела себя его глазами. Скрываясь в темноте длинного больничного коридора, окрашенного в красное, оно готовилось нападать, издавая тихий шипящий звук, схожий со звуком сыплющегося песка. Дикий животный страх тяжелыми цепями сковал тело, и Анне оставалось только смотреть, тяжело глотая ртом воздух и ждать неминуемой смерти.


Единственная лампочка, горевшая над головой жертвы, лопнула. Звук падающего стекла непрекращающимся эхом отскакивал от стен. Погрузившись в кромешную тьму, оно медленно приближалось, и Анна знала это. Она видела свое застывшее тело, видела обезумевшие от страха глаза, мокрые дорожки слез и искусанные губы. И в то же время она ощущала неописуемый восторг, хотелось смеяться, царапать лицо, изгибаться в диком торжествующем танце. Анна понимала, что все, происходящее сейчас с ней, - лишь страшный сон. Сон, из которого она не могла выбраться, как бы сильно ни цеплялась за свое сознание. Этот вязкий омут кошмара затягивал ее мучительно медленно, заполняя ужасом каждую клеточку.


У самого уха Анна ощутила горячее дыхание. Она закричала, но из пересохшего горла вырвался лишь едва слышимый хрип. Оно беззвучно засмеялось ей в лицо. Насмешливые холодные руки заскользили по ее телу, собственнически разрывая длинную пижамную футболку. Холодные пальцы скользили по внутренней стороне бедер, поднимаясь выше, к упругому животу. Чужие прикосновения обжигали и вызывали отвращение. Анна зажмурилась от боли, когда оно с силой сжало ее левую грудь. Удерживая ее в тисках, пальцы начали удлиняться, по ощущениям напоминая огромные когти. Они с легкостью вошли в мягкую плоть груди, продолжая двигаться все глубже, к горячему, бешено бьющемуся сердцу. Анна беззвучно кричала. Невыносимая, адская боль выбила воздух из легких, моментально растекаясь по всему телу, вынуждая умолять о быстрой смерти. Задыхаясь от смертельных ласк, Анна не замечала, как оно целует ее щеки, слизывая соленые дорожки, как свободной рукой успокаивающе гладит ее волосы и что-то шепчет на непонятном языке. Боль сменялась диким возбуждением и жаждой убийства. Словно маятник, эти чувства раскачивались туда и обратно:  мука и удовольствие, жертва и хищник, человек и… оно.


Анна чувствовала, как что-то ломается, слышала этот страшный треск, ощущала, как что-то горячее ручейками стекало по голым ногам. Она знала, что это, знала, что происходит, но не могла посмотреть, не могла победить страх. И ей это нравилось.


Это не я…


Горячее дыхание коснулось ее губ. И Анна, словно изголодавшись, потянулась за липким кровавым поцелуем. Ей было мало, она хотела большего. Анна хотела, чтобы оно поглотило, сожрало, сделало частью себя.


Нет, это не я…


Это не я…


Это не я!


- Это не я!


Анна вскочила, лихорадочно глотая воздух. Её знобило, холодный пот стекал по спине, пропитав пижамную футболку. Анна не до конца понимала, где она находится. Её настороженный взгляд скользил по комнате, и лишь увидев кресло, заставленное мягкими игрушками, Анна немного успокоилась. Эти игрушки она хранила еще с детства, они напоминали ей о доме, о маме… об отце. Она облегченно вздохнула. Часы с красной подсветкой показывали шесть утра. Анна проспала всего час.


Бумажную волокиту они с Марком решили оставить на сегодня.


- Хорошего понемножку, - буркнул он, открывая дверцу машины перед Анной.


Она была не против. Ей хотелось поскорее сбежать в свою уютную квартиру, принять горячую ванну, отскрести от себя тошнотворный сладкий запах, лечь в мягкую постель и забыть обо всем. Но забыть не получалось. Ещё долго, лежа под одеялом, Анна проматывала в голове картинки. Не хотела, но они появлялись всякий раз, когда она закрывала глаза. Совсем неудивительно, что ей приснился кошмар.


Анна все еще чувствовала эти прикосновения, словно это было наяву. Спать не хотелось вовсе. На душе было мерзко. Анна не придумала ничего лучше, как позвонить напарнику. Она была уверена, что Марк не спит, а ей сейчас нужна была поддержка.


- Спишь?


- Нет, - угрюмый сонный голос. – Даже не ложился.


- А мне снился кошмар.


Небольшая пауза.


- Это нормально, Зильбер, - угрюмость сменилась мягкостью.


- А ты как?


- Терпимо. После пары стаканов бурбона.


Анна улыбнулась. Марку было паршиво точно так же, как и ей, но ему хватало сил смотреть на все с долей иронии.


- Знаешь, та девушка очень похожа на нее… была похожа…


Наступила тишина. Анна не знала, что ответить. Она знала, как сильно он по ней скучает, как ему ее не хватает. Она боялась сказать что-то не то и уж тем более жалеть Марка. Он ненавидел жалость к себе. Лучше было просто промолчать.


- Извини… - Марк тяжело вздохнул.


- Все хорошо, не извиняйся.


- Да… Я… - его голос дрогнул. – Я заеду за тобой в восемь. Так что постарайся еще поспать. Увидимся.


Марк не стал ждать от нее ответа и положил трубку. Анна не обижалась. Она прекрасно понимала его чувства. Она тоже потеряла близкого человека. И чувства утраты, боли, сожаления до сих пор не утихли.


Анна с головой укрылась одеялом. Она вспомнила отца. Его большие теплые руки, громкий смех. Вот он сажает ее, маленькую, себе на плечи. Она смеется и держится за его уши. Они счастливы.


А вот ей двадцать. За окном ночь, яростный ливень тарабанит в окно. Звонок в дверь. Она слышит, как плачет мама. В коридоре стоят двое, опустив головы.


Он выполнял свой долг. Примите наши соболезнования.


Свернувшись калачиком, Анна тихо заплакала.

Страница книги Демоны Гоетии в интернете