Паук. Элис Купер

«Добро пожаловать, – сказал паук жертве. – Добро пожаловать в мой кошмар».

«Ты ничего не почувствуешь, – продолжал он. – Даю тебе слово. Ты можешь возразить, мол, слово убийцы, но это не так. Слово созерцателя. Ты останешься такой же молодой и прекрасной навечно».

«Почему я выбрал тебя? За твою красоту, разумеется. Ты прекрасна, словно рассвет, будто капля росы на зеленом листке. Свежесть льется из тебя, как из скалы бьет водопад, сверкая на солнце всеми своими брызгами. И я хочу, чтобы эта красота никогда не увяла».

«Что я с тобой сделаю? Думаю, ты сама знаешь. Время не думает останавливаться, с каждым часом твое совершенное лицо стареет, пусть ты сама этого не замечаешь. Я не могу больше ждать. Не бойся, все произойдет очень быстро. Пожалуйста, не кричи».

«Вот и все. Теперь старость тебе не угрожает. Я подарил тебе бессмертие! Но я знаю, что не услышу от тебя ни слова благодарности. Так всегда бывает, и я с этим смирился. Но я смогу даровать вечную жизнь не только тебе. И однажды кто-то из них скажет мне заветное слово: “Спасибо…”».

Справедливость. L (Тетрадь смерти)

Я служил ей. Был рабом ее величества, пусть большинство будут утверждать обратное. Я не мог не подчиняться ей, даже когда ее требования шли вразрез с моими желаниями. Ее не интересовали средства достижения цели, она стучала по столу кулаком и требовала, чтобы ее возвели на пьедестал.

И я делал все, чтобы угодить ей. Я оставил позади свою прошлую жизнь. У меня нет ни родителей, ни друзей. У меня нет даже имени, только нелепое прозвище, состоящее из одной-единственной буквы.

Не могу сказать, что она заставила меня полюбить ее. Я добровольно пошел на это, зная, что меня ждет. Я понимал, что когда-нибудь придется отдать и единственное, что у меня осталось. Эта капризная дама может потребовать принести в жертву все, что угодно, в том числе и мою жизнь.

На всех углах трубят о ней, но мало кому удается добиться ее. Трудно найти большую недотрогу. Но те, у кого это выходит, получают наивысшее наслаждение.

В отличие от моего, ее имя широко известно. Длинное и звучное, оно звучит громко, даже когда произносишь его шепотом. Многие хотят ее, еще больше - избегают. Но рано или поздно все склоняют головы перед ней.

До предела. Бейонд Бёсдей (Тетрадь смерти, Другая тетрадь)

Я хочу посмотреть, как ты умрешь.

Нет, меня не интересуешь ты. На твоем месте мог оказаться кто угодно с такими же инициалами. Тебе просто повезло,

Нет, меня не интересует твоя смерть и связанные с ней ощущения. Все умирают одинаково. Различие лишь в причине.

Да, меня интересует, как именно ты умрешь. Ты здесь лишь для того, чтобы я мог испробовать новый способ убийства. Я ставлю на тебе эксперимент. Тебе досталась великая честь, помни об этом, когда вдохнешь последний раз.

Я хочу узнать, насколько тебя хватит. Сколько мучений может выдержать человеческое тело, прежде чем станет бесполезным куском мяса? И - что еще важнее - сколько выдержит разум?

Я продолжу истязать тебя. Разумеется, если потребуется, ты получишь болеутоляющее. Боль не играет важной роли в моем эксперименте, наоборот, она может лишь ускорить твою смерть, а этого мне совсем не нужно. Я хочу довести тебя до границы, отделяющей смерть от жизни.

Хочу довести тебя до предела.

Лицом к лицу. Дориан Грей

Я могу все.

Нет, я не хвастаюсь, просто констатирую факт. Разумеется, я не могу ничего за пределами человеческих возможностей. Спрыгнув с высотного здания, я не взлечу вверх. Но я могу то, что никогда не получится у других. Я могу быть вечно прекрасным.

Я убиваю, но мое лицо не омрачает печать греха. Я злоупотребляю алкоголем – и встаю утром свежий, словно никогда не пробовал этой гадости. Я могу делать, что угодно – и навсегда останусь красивым. Кто из вас может похвастаться этим? Готов спорить, многие отдали бы все, чтобы стать таким же, как я. Вечно юным повесой, которому позволено все.

Но мало кто знает, какую цену я за это заплатил. Каждую ночь я смотрю в лицо самому себе, и оно отнюдь не кажется мне красивым. Наоборот, с каждой ночью оно ужасает меня все больше и больше. Но я не могу не смотреть. Такова моя участь. Я вижу все свои грехи, которые сотворил, и они глубоко впечатываются в мою память, не оставляя меня в покое даже днем. Теперь я понимаю, было бы легче, если бы люди видели меня таким, каков я есть. Но я больше никому не позволю увидеть мое истинное лицо. Оно настолько ужасно, что способно свести с ума любого.

Как свело с ума меня.

Шаман. Джим Моррисон (The Doors)

Я видел, как умер человек.

Я видел, как его душа покинула тело.

Я видел, как она выбрала себе новое пристанище. Она поселилась во мне.

Огонь. Искры взлетают в ночное небо. Пустынный пляж, где, кроме меня, никого нет. Я танцую у костра, посылая молчаливые молитвы далеким звездам. Огонь горит не только передо мной. Он бушует во мне, заставляя двигаться, скакать, бегать, вздымая миллионы крошечных песчинок. Они взлетают в воздух и опускаются, каждая на свое место, предопределенное ей природой.

Неслышная музыка звучит в моей голове, требуя, чтобы я облек ее в слова. Но еще слишком рано. Я не понимаю, о чем она говорит. Мне нужно время, чтобы понять ее, но когда этот момент настанет, я не премину воспользоваться ручкой и блокнотом. Если их не окажется рядом, я буду писать кровью на песке, но заставлю замолчать эту надоедливую девчонку, свистящую в моих ушах.

Вот и все. Я падаю на песок перед костром. Вода приятно ласкает мою кожу. Открыв глаза, я с изумлением обнаруживаю себя в собственной ванной. Я не могу пошевелиться, не могу даже моргнуть. Я лишь чувствую, как что-то отделяется от меня и устремляется вверх.

Орлиное перо напоследок блеснуло в воздухе. Душа старого индейца устремилась на поиски нового тела.

Обреченный. Эрик Дрейвен (Ворон)

Я пришел из преисподней.

Я пришел за вами.

Не смотрите испуганными глазами. Вы знаете, почему мой выбор пал на вас.

Мне нравится смотреть, как вы подыхаете, словно букашки, раздавленные чьей-то ногой. Не могу отказать себе в этом маленьком удовольствии, ибо оно единственное, что у меня осталось. Даже рваные, пронзительные звуки электрогитары, доносящиеся откуда-то издалека, не доставляют мне радости, пусть и очень напоминают ваши последние вопли. Мое разрисованное лицо будет последним, что вы увидите в своей жизни.

Но что-то не дает мне покоя. Моя кара постигла всех, кто разрушил мою жизнь. Моя миссия закончена. Что теперь станет со мной? Я – живой труп, поднявшийся из могилы. Я должен покоиться под толщей земли, но я все еще здесь.

Верни меня обратно, слышишь, черная птица? Я закончил все дела и хочу только одного – упокоиться навеки. Почему ты не даешь мне этого сделать? Кого еще мне нужно убить, чтобы наконец умереть?

Ты и не думаешь мне отвечать, ведь так? Тогда я сам назначу жертву. Но тебе вряд ли понравится мой выбор.

Ведь это – ты.

Бог. Кира (Тетрадь смерти)

Я могу распоряжаться людскими судьбами. Я могу сделать этот мир лучше.

Нет, я не убийца. Как можно быть убийцей, очищая этот мир от скверны? Я спаситель! Благодаря мне мир избавился от Зла! Теперь в нем живут только честные люди, которые даже не помышляют о злодействах!

Да, они боятся меня. Но страх необходим для создания идеального общества. Если каждый будет творить, что хочет, не опасаясь за последствия, воцарится хаос. Я нужен этому миру.

Люди верят в меня так, как ни в какого другого Бога! Моя кара настигает всех, кто смеет свернуть с пути, это ли не доказательство моего могущества?

Но почему они собираются возле храма и жгут факелы? Со всех сторон слышатся крики, и это не похоже на празднество в мою честь.

Они идут за мной! За мной! Их страх превратился в гнев, они сметают все на своем пути! И я не могу убить их! Их слишком много!

Скоро они прорвутся ко мне, я уже слышу топот их ног по плитам пола. Дрожащей рукой я пишу свое имя. Это единственное, что мне остается.

Я не хочу делиться своей силой. Она должна умереть вместе со мной. И пока не настала роковая минута, я поджигаю спичку.

Но она выпадает из слабеющих пальцев. Веки тяжелеют, и я не успеваю увидеть, получилось ли у меня.

Последнее, что я слышу – шелест страниц. И очень надеюсь, что их пожирает пламя.

Псевдопоклонники. Майкл Джексон

При жизни меня ненавидели. Почему же так возлюбили после смерти? Вы осуждали меня, каждый мой шаг, что же произошло теперь? Почему вы считаете своим долгом упомянуть мое имя, хотя не слышали ни одной моей песни?

Большинство терпеть меня не могло, некоторые были равнодушны. Но стоило мне умереть, как вы наперебой принялись уверять всех в своей безграничной любви ко мне. Вы ставите мои песни на звонок мобильника. Вы покупаете мои диски, хотя раньше считали такую музыку «отстоем». Вы, черт возьми, делаете скорбное лицо и вопрошаете, возведя глаза к небесам: «Почему он ушел так рано?». Раньше вам было все равно. Раньше вы желали мне смерти из-за грязных сплетен, витавших вокруг.

Как я ненавижу вас, псевдопоклонники! Я устал от вашего внимания. Вы слушаете мои песни только потому, что так модно. Вы относитесь ко мне с напускным уважением, которое на деле и гроша ломаного не стоит. Где вы были, когда мне было больно? Где вы были, когда меня унижал весь мир из-за чьего-то вранья? Вы стояли по ту сторону баррикад и бросали в меня камни с острыми краями. А теперь вы признаете свои ошибки, только я не слышу ни капли искренности в вашем голосе.

Истинные поклонники моего творчества оставались со мной всегда - и в радости, и в горе. Вы же ничего не сделали для меня при жизни, так почему я должен радоваться, что вы заинтересовались мной после смерти? Я прекрасно знаю, что это продлится недолго. Пока не умрет очередная знаменитость, которую поносили больше меня.

Последний собеседник. Смерть

Вы не ждали меня?

Как жаль. Потому что я спешил на встречу именно с вами.

Вы не успели подготовиться? Не переживайте, это мало кому удается. Я, как правило, прихожу неожиданно и редко когда бываю желанным гостем. Ваша растрепанная прическа меня нисколько не смущает.

Не волнуйтесь, я сделаю все быстро. Если вы мне понравитесь, я даже перекинусь с вами парой слов, прежде чем вы уйдете в небытие.

Должно быть, вы хотели услышать слово «рай». Боюсь вас разочаровать, но его не существует. Что? Хотя бы «ад»? Как вы думаете, если нет рая, откуда взяться аду?

Есть только я. Мое лицо вы увидите после смерти. И ничего больше. Хотите длинных туннелей со светом – вообразите. Я, к сожалению, не могу вам их обеспечить.

Не пытайтесь спорить со мной. Ваше время истекло, и я ничего не могу сделать. Видите эти часы? В верхней части не осталось ни песчинки. Это значит, что пришло время взмахнуть косой.

Прощайте. Вы оказались приятным собеседником и уделили мне пару минут. Теперь вас ждет вечность, а меня – следующий мертвец.

Тайное желание. Амарант

Вы ничего не подозреваете, но я слежу за вами. Изучаю ваши привычки, ваше поведение. Вы так интересны!

Почему вы курите? Почему идете на убийство? Почему варите кофе по утрам? Я хочу получить ответы на эти вопросы, и вы мне в этом поможете.

Особенно меня интересуют преступления. Почему вы совершаете их? Что вами движет? Как замечательно, что вы оказались здесь именно сейчас. Вам выпала удивительная возможность реализовать ваши самые темные желания. Все люди склонны к убийству, я лишь подтолкну вас, если понадобится. Мне интересна причина, по которой вы решились на это, и ради того, чтобы узнать ее, я не побоюсь вам помочь.

Ярость и злоба, гнев и жестокость – вы никогда не позволите им выйти наружу. Но есть я. Тот, кто поможет вам в этом. Я знаю, кого вы ненавидите. Я знаю, что вам хочется сделать с вашим врагом. Не сдерживайте себя! Вы имеете на это право!

Мы смотрим, как кровь вашего обидчика льется на землю, и испытываем одинаковое удовольствие. Готов спорить, еще никогда в своей жизни вы не были так счастливы!

О, я забыл сказать вам, что за все надо платить. Еще никому не удавалось потворствовать своим желаниям и остаться безнаказанным. Через несколько минут вы пожалеете о том, что совершили, но я уже буду далеко. Сидеть в мягком кресле у камина и пить восхитительный многоцветный коктейль из ваших самых ярких эмоций.

Одержимость. Данте

Ты преследуешь меня всю жизнь.

Я не могу спать. Каждую ночь я просыпаюсь с криком. Я не могу спокойно пройти мимо человека в черном костюме. Я ненавижу цветы.

И во всем этом виноват исключительно ты. Ты вошел в мою жизнь девять лет назад – и с тех пор ни на минуту не оставлял меня в покое. Ты снишься мне, а я не знаю, как от этого избавиться. Окружающие считают меня сумасшедшим, и они недалеко ушли от истины. Нет, дело вовсе не в том, что ты выдумка – кому как не мне знать, что ты реален. По их мнению, только сумасшедший отважится в открытую разыскивать тебя. Они предпочли забыть, и на мои вопросы о тебе отвечают, что никогда тебя не знали. Но я вижу. Я вижу, как загорается в их глазах огонек страха.

Почему ты выбрал меня для своей садисткой игры? Почему я не могу забыть тебя, как остальные? Или это часть твоего плана? Но какую роль я играю в нем?

Ты хочешь довести меня до окончательного сумасшествия. Но я докажу, что ты существуешь. И тогда уже никто не сможет мне помешать.

Я найду тебя, проклятый цветок амаранта. И вырву с корнем.

Истина. Фокс Малдер (Секретные материалы)

Я знаю, что истина существует.

Я знаю, что она рядом – только руку протяни. Но я также знаю, что между мной и истиной – непреодолимое препятствие. Нет, не правительство, стремящееся скрыть от народа правду.

Толпа.

Вы с жалостью смотрите на человека, говорящего, что он видел что-то необъяснимое. Вы крутите пальцем у виска, когда он с горячностью начинает доказывать свою правоту. Вы зажмуриваетесь, чтобы не видеть, и орете во все горло, чтобы ни один посторонний звук не коснулся ваших ушей. Точно так же вы делаете, стоит вам самим столкнуться с чем-нибудь необъяснимым.

Почему вы так поступаете? Вас запугали? Над вами смеются? Еще нет, но будут. Вас почтут за сумасшедшего. Вы ведь этого не хотите, правда? В мире нормальных людей такое не приветствуется. Все хотят, чтобы необъяснимому не было места в их жизни, но каждый втайне мечтает, чтобы с ними произошло что-нибудь, из ряда вон выходящее. И боится этого желания.

Страх быть отвергнутыми обществом – вот что заставляет вас скрывать правду даже от самих себя. Но все же в глубине души вы знаете – истина где-то там. Она не исчезнет, даже если вы выстроите вокруг кирпичную стену. Она будет преследовать вас во снах, сверлить ваш мозг, но, боясь быть непонятыми, вы не сможете никому открыться.

Никому, кроме меня.

Любовь. Миса Амане (Тетрадь смерти)

Ты истязаешь меня, рвешь душу в клочки. Ты разбиваешь мне сердце – и склеиваешь, только для того, чтобы снова расколотить. Я хочу, чтобы эта пытка длилась вечно.

Ты заставляешь меня визжать от боли, но я все равно люблю тебя. Люблю до ненависти. Эта любовь доставляет невыносимую муку, но я наслаждаюсь ею. Она отравляет, но мне не нужно противоядие.

Но ты не любишь меня, нет. Я нужна тебе лишь для достижения какой-то безумной цели. Мне все равно, что это за цель. Хочешь создать идеальный мир? Я помогу тебе в этом. Хочешь стать богом? У тебя уже есть жрица.

Я покоряюсь твоей воле, я молюсь на тебя. Я готова отдать свою жизнь, чтобы спасти тебя! Почему ты никак этого не поймешь?

Нет. Ты все это знаешь. Именно поэтому до сих пор не бросил меня. Ты знаешь, что ради тебя я пойду на что угодно, и умело используешь мою преданность, не заботясь о моих чувствах. Ты даже не замечаешь моих слез! Ну и пусть. Пока я нужна тебе, во мне горит искра жизни.

Я знаю, что вскоре ты избавишься от меня, и ненавижу тебя за это. Но до этого рокового дня ты мой. И я постараюсь угодить тебе. Может быть, тогда ты передумаешь… Ведь может?..

Двуликий. Шут

Здравствуйте, мой повелитель.

Почему вы такой хмурый? Сию же минуту я развеселю вас. Пожонглирую яблоками, встану на голову, смешно шлепнусь на пол. Все для вас, любой каприз. Вы можете приказать мне что угодно. Вы хотите, чтобы я прыгнул с той лестницы? Конечно. Меня не пугает высота. И сломанная нога тоже.

Вы требуете, чтобы я показывал свои трюки снова и снова, повторял шутки, которые вы слышали миллион раз. Но мне не надоест, пока это веселит вас.

Вскоре вы ни дня не сможете прожить без меня. Я должен буду развлекать вас ежечасно, ежеминутно. Я пойду даже на это. Я готов спать под дверью вашей спальни, чтобы вы просыпались с улыбкой.

Но вы даже не подозреваете, какое влияние я имею на вас. Вы считаете, что в любой момент можете отдать меня на съедение львам, но это не так. Вы терпите меня, даже если шутка была отвратительной.

Но я знаю, почему так происходит. Я могу управлять вами. Я могу приказывать вам, и вы выполните любое мое желание. Немыслимо, скажете вы, услышав такое. Но это уже произошло.

Король стал шутом, говорящим от имени правителя. Вам кажется это абсурдным? Мне – ничуть. Теперь я дергаю за ниточки, а вы – всего лишь марионетка в моих умелых руках. И хотя под моим колпаком все видят мерзопакостного шута, на самом деле там – вы.

Но я никому не открою этой тайны. И скоро вы будете развлекать меня, смешно подергиваясь на виселице.

Ложь. Грегори Хаус (Доктор Хаус)

Вы лжете.

Не пытайтесь оправдаться – лгать можно не только словами. Пусть ваши губы говорят одно, тело же высказывает совершенно другое.

Лгите. Я не призываю вас говорить правду. Хуже будет не мне, а вашим любимым, родственникам, друзьям. Мне это до лампочки, да и вам тоже.

Что? Вам не все равно? Вы снова лжете. Близкие перестали для вас что-то значить в тот момент, когда вы впервые раскрыли рот, чтобы сказать неправду. Теперь вы поклоняетесь только одному человеку – себе. И не надо убеждать меня, что вы альтруист. Их не существует, а если вы встретите таковых, то очень скоро обнаружите, что с психикой у них явно нелады. Вы же выглядите вполне вменяемым. Выводы сделаете сами?

Вы можете изобразить что угодно на полотне лжи. Однако вам не удастся закрасить уже нанесенный на него рисунок правды. Рано или поздно яркие краски сотрутся, и она проступит поверх прелестной картинки, безобразная, отвратительная, тошнотворная. И чем красивее  ложь, тем противнее поверх нее выглядит правда.

Если вам спокойнее жить в окружении ненадежных стен выдумок – пожалуйста. Однако будьте готовы к тому, что в один прекрасный день появится злой волк и сдует ваш соломенный домик ко всем чертям.

Возможно, это буду я. Но приду я к вам только за тем, чтобы спасти вашу чертову жизнь. И плевать я хотел на то, что вы готовы умереть за свою ложь.

Ужас. Стивен Кинг

Ужас затягивает меня в бездну, из которой не выбраться.

Я кружу в водовороте своих собственных страхов, впуская их в себя, позволяя им завладеть разумом. Они заставляют забыть обо всем, изгоняют все чувства, оставляя только всепоглощающий ужас.

В руках и ногах появляется странное покалывание. Оно неприятно, но какая-то извращенная часть сознания не хочет, чтобы это прекратилось. Липкий холодный пот течет по спине, рубашка промокает… Резкий запах пробуждает отвращение. Дыхание перехватывает, воздух можно впустить лишь маленькими порциями, ровно столько, чтобы не задохнуться. В животе селится странное существо, заставляющее желудок сокращаться в немыслимой агонии. Тошнота подступает к горлу.

Живот сводит мучительными спазмами, и я скрючиваюсь, не в силах сопротивляться. Сердце колотится так быстро, что вот-вот выпрыгнет из груди и ускачет прочь, оставив меня умирать. Подсознание рисует кошмары, которым не место в реальной жизни…

И я чувствую их. Пусть здесь темно, но я знаю – они близко, на расстоянии вытянутой руки. Я могу прикоснуться к собственным ужасам, заранее зная, что пальцы наткнутся на волосатую шкуру монстра.

Главное – не закричать.

Шоу должно продолжаться. Фредди Меркьюри (Queen)

Свет погас, усилители перегорели. Провода перегрызли дикие собаки, а у гитары переломлен гриф. Барабан пробит чьей-то ногой, а музыканты, напившись до беспамятства, рухнули в толпу, как мешки с песком.

Но я на сцене. Поливает дождь, из разбитого оборудования сыплются искры. Я рискую жизнью, но стараюсь не замечать этого, сжимая в руках микрофон. Со смесью ужаса и благоговейного трепета я ожидаю удара молнии, но она медлит. Наверное, хочет досмотреть до конца.

Зрители разбегаются, напуганные дождем, но я не останавливаюсь. Я пою. Пою так, как не пел никогда в жизни, так, будто это – мое последнее выступление. Несмотря ни на что, я должен делать свою работу. Пусть среди зрителей останутся лишь бродячие собаки – я не закрою рот.

Мое настроение передается тем, кто еще не успел уйти. Медленно, нехотя они подходят ближе. Я вижу затуманенные глаза. Внутри них тоже идет дождь, но прекратить его в моих силах.

И я продолжаю петь.

Оголенный провод касается моей ноги, и разряд подбрасывает меня вверх. Вновь собравшаяся толпа восторженно воет, приняв это за сценический трюк. Собравшись с силами, я поднимаюсь, еще крепче вцепляюсь в микрофон и срывающимся голосом произношу слова песни. Мне больно, адски больно, но я не могу остановиться.

Шоу должно продолжаться.

Добро пожаловать. Отель Калифорния

Добро пожаловать в наш отель.

К вашим услугам комфортабельные комнаты, круглосуточный бар и великолепное обслуживание. Все, что ни пожелаете, мы исполним. Вы будете чувствовать себя здесь, как в раю, даю слово.

У вас жалобы? Не может быть! Разумеется, я с особым вниманием выслушаю. Стук по ночам? Должно быть, вам показалось. Музыка? Ну что вы! Крики? Кому взбредет в голову кричать посреди ночи, да еще и в отеле такого класса! Хотите видеть владельца? Что ж, я отведу вас к нему, но пути назад уже не будет.

Вверх, по винтовой лестнице, на последний этаж. Там лишь одна комната – но хозяину больше и не требуется. Каждую ночь мы приходим туда на вечеринку. Нет, это больше похоже на празднество. Безумная музыка заполняет его покои, мы танцуем посреди них с сумасшедшим блеском в глазах. Хозяин опьяняет нас, заставляя забыть о том, кто мы, зачем сюда пришли. Но с первыми лучами солнца мы приходим в себя. Стыд за то, что творилось этой ночью, готов сожрать нас. И мы хватаем ножи, которые предусмотрительно разложены на длинном столе. Мы бросаемся на хозяина.

Кровь, много крови. На его теле уже нет мест, к которым бы не прикоснулись многочисленные лезвия. Густая красная жидкость хлещет из него, заливая дорогой ковер. Но он смеется. Хохочет так, что дрожат стекла.

Многие бросают оружие, закрывают уши ладонями и убегают прочь. Оставшиеся медлят. Потом подбирают ножи, молча кладут их обратно на стол и уходят, не заперев за собой дверь. И это повторяется снова и снова.

Стойте! Куда же вы? Никто имеет права покидать территорию отеля. И эту ночь вы проведете с нами. Прошу прощения, но таковы правила. Мы не можем позволить вам нарушить их.

Добро пожаловать в наш отель.

Стена. Пинк (Pink Floyd - The Wall)

Она окружает меня со всех сторон.

Я смотрю на нее. Кирпичи так плотно прилегают друг к другу, что стык еле виден. Протягиваю руку и касаюсь ее – холодный камень равнодушно хранит молчание.

Я двигаюсь вперед, не отнимая ладони от шершавой поверхности. Должен быть выход, я знаю, что найду его. Но пока пальцы чувствуют только камень.

Она все не кончается. Я иду уже очень долго, несколько часов, дней, возможно – недель. Но все одно и то же – кирпич, словно издеваясь надо мной, предлагает проверить – насколько меня еще хватит? Я отвечаю усмешкой – мне трудно изобразить ее, губы высохли и потрескались, но все же я готов посмеяться над стеной. Пока она не начала хохотать надо мной.

«Какой же ты упертый, – шепчет она. – Почему ты не останавливаешься? Можно жить и по эту сторону».

«Нет, – отвечаю я ей. Горло изранено, но шепот еще протискивается. – Я не хочу».

«Почему? – вопрошает она. – Чем плоха такая жизнь?».

Я не выдерживаю. Тихий смешок ударяется о стену.

«Жизнь? Я не хочу такой жизни. Не хочу, чтобы меня прокрутили в мясорубке современного общества. Не желаю стать однообразным месивом из штампов и условностей».

«Но тебе придется, – возражает стена. – Я бесконечна. Ты будешь идти всю жизнь и никогда не найдешь выхода».

Внезапно я останавливаюсь. Камень подал мне хорошую идею.

«Стой! – кричит стена. – Ты ничего этим не добьешься! Ничего!».

Но я размахиваюсь и ударяю по ней кулаком.

Стена. Пинк - 2 (Pink Floyd - The Wall)

Я стою за стеной и смотрю на вас, копошащихся подобно муравьям. Для меня вы не более чем букашки, которых я могу раздавить одним движением.

Мне удалось пробиться сквозь проклятую стену. И что же я нашел там? Ничего. Пустоту. Никого не было за стеной, все предпочли жизнь внутри нее.

И только я решился. Только я смог ее преодолеть.

И что же я вижу теперь? Вы, ничтожные червяки, даже не пытаетесь сломать шаблоны. Вы живете по заранее написанному сценарию. Кто-то давным-давно все решил, а у вас даже нет желания сопротивляться. Все, кто попытался это сделать, давным-давно сгнили в могилах.

Вы не хотите ломать стену. Вы не желаете брать в руки услужливо поданную мной кувалду и лупить по ней, пока та не начнет крошиться. Вы – однородная масса, привыкшая течь по привычной колее. И никому не придет в голову попытаться пробить новый путь.

Дыра, через которую я обрел свободу, слишком узка для ваших жирных тел. Вы не пролезете в нее. Вы обречены вечно сидеть внутри, как рыбы в аквариуме. Наслаждайтесь. Ведь это лучшее, что у вас есть.

А я понаблюдаю за вами. Пусть не увижу ничего нового, все же во мне будет жить надежда, что однажды в вас проснутся бунтари.

И тогда стена рухнет под неумолимым натиском вашей ярости.

Бессмертие. Нейтан (Отбросы)

Я бессмертен!

О да, я могу жить вечно! Вы можете выстрелить мне в голову, а я спокойно встану и пойду дальше, стряхнув мозги с плеч. Вы можете убить меня любым другим способом, выбирайте. Представляю, как испугается патологоанатом, когда я вскочу на столе для вскрытия!

Все это невероятно весело! Но все же наступит момент, когда мне это наскучит. Я пойму, что мои друзья состарились. Вместе с этим придет осознание того, что вскоре они меня покинут.

Ну и что? Я всегда найду способ развлечься. Они не нужны мне, я сам себе хозяин! Стоит показать пару фокусов с чудесным исцелением, и все девчонки в баре мои! Вот только с ними я не могу поделиться теми чувствами, что терзают меня. Я не могу сказать им, что бессмертие – далеко не идеальная форма существования. Не могу пожаловаться на то, как мне надоело играть в клоуна. Они просто не поймут меня. Единственное, что я слышу из их уст: «Бессмертие – это так клево!». А потом они прыгают ко мне в постель.

Почему я чувствую себя так паршиво? Ни одна болезнь мне не страшна. Я могу переходить дорогу на красный свет. Могу прыгать с небоскребов. Но теперь меня это не радует. Я хотел бы поговорить с друзьями, но их нет рядом. Уже очень долго.

Целую вечность.

Богиня. Мэрилин Монро

Мое имя содержит в себе целый мир. И я – его богиня. Я прекрасна. Все любят меня, поклоняются, несут в храм шикарные дары. Вы восторженно замираете у алтаря, разинув рты, а я улыбаюсь вам.

Вот только я хочу спать. Я не могу уснуть ночью, нет времени прилечь днем. Все поглощаете вы, мои жрецы. Я вынуждена сидеть на троне и улыбаться, чтобы вы знали: ваша богиня здесь. Я не оставлю вас, буду озарять ваши скучные жизни божественным светом.

Но я так устала.

Стоит прикрыть глаза, как гул ваших голосов вырывает меня из объятий сна. Каждый считает себя обязанным выразить восхищение богине. Но мне надоело! Я уже не могу слышать, как вы восхваляете меня! Мед капает из моих ушей, эта противная липкая пакость течет вниз, на мраморное подножие трона! Я намертво прилипла к нему и не могу спуститься вниз.

Наконец я остаюсь одна, пусть и ненадолго. Считанные минуты, что у меня еще остались, я проведу с пользой. Я достаю из складок шикарного платья маленький пузырек.

Одна таблетка. Всего одна – и я в мире снов. Но как же хочется поскорей туда попасть…

Я высыпаю горсть на ладонь. За дверью слышатся шаги. Я смогу, я успею до того, как толпа приспешников хлынет сюда, чтобы бесконечно возносить хвалу!

Какой странный вкус. Сознание уплывает, и я не слышу, как открывается дверь, и чей-то голос с восторженным придыханием шепчет: «Мэрилин…».

Кукла. Джон Престон (Эквилибриум)

Почему в этом мире нет радости? Нет справедливости? Отчего все неустанно лезут не в свое дело, стремясь научить, как правильно жить, хотя сами свою жизнь наладить не могут? От скуки или от безысходности?

Почему эти люди имеют власть, а мы – нет? Почему они издеваются над нами, выдумывая все новые, изощренные способы пыток? Неужели мы настолько слабы, что не можем противостоять им?

Почему кто-то указывает нам, когда есть, спать, работать, отдыхать? Почему нам запрещают делать то, что хотим? Зачем мы идем у них на поводу? Почему мы не можем заниматься любимым делом? Почему мы вынуждены подчиняться обстоятельствам вместо того, чтобы бороться с ними? Куда делись наши силы?

Почему проявление любой индивидуальности является отклонением от нормы и принудительно лечится? Разве мы не можем быть уникальными? Почему общество косит нас под одну гребенку? Зачем вокруг столько одинаковых лиц с одинаковыми приклеенными улыбками? Почему под этими масками все плачут?

Все эти вопросы я задавал вам. Я кричал, требуя ответа. Но мир лишь молчаливо усмехался в ответ и продолжал делать из меня бездушную куклу, которой так интересно играть.

Танцующая в космосе. Малкольм Рейнольдс, Ривер Тэм (Светлячок, Миссия "Серенити")

Вселенная горит, раздираемая войнами. Люди с разных планет убивают друг друга. Работорговля идет полным ходом. Но мне все равно, пока летит «Серенити».

Мы набираем высоту. Внизу пылают пожары, слышатся выстрелы. Но это не моя война. Я живу в своем маленьком мирке размером с корабль класса «Светлячок». Население не слишком большое, но каждый выполняет свою работу. Здесь есть доктор, есть туповатый наемник, солдат, элитная проститутка, механик, пилот и даже священник. И разумеется, капитан.

Вот только эта девчонка не дает мне покоя. Какую роль она играет на этой сцене? Постоянно сидит и бормочет что-то, изредка поет… Иногда на нее находит, и она даже танцует. Но кто она? Я до сих пор не знаю.

Она чувствует всех, кто живет здесь. Каждого. Она чувствует удары о корпус, когда мы попадаем в астероидное облако, толчки при стыковке. Но не так, как мы. Астероиды бьют прямо по ней, по ее незащищенной коже. Она кричит, когда это происходит, а мы не можем понять, что с ней. Она пугает меня.

Сегодня я видел странный сон. Мы летели среди звезд, а она была привязана к корпусу, прямо перед пилотом. Она смотрела прямо и говорила нужный курс. И «Серенити» подчинялась ей. Она двигалась туда, куда приказывала эта сумасшедшая.

Проснувшись, я наконец понял. Она – это корабль. И она – часть каждого из нас. Я не должен бояться ее, как не боюсь своего корабля. Но, черт побери, как же это трудно. Она читает в наших головах, как в открытых книгах. Что бы я ни подумал, она лишь загадочно улыбается. И – иногда – танцует.

Гордость. Бьякуя Кучики (Блич)

Я – сильнейший воин, призванный оберегать мой народ, мой дом. Но это лишь долг, мое истинное желание – защитить свою гордость. Но желаю ли я этого сам, или она заставляет меня взмахивать мечом снова и снова?

Гордость – излишняя самоуверенность, упрямство, неумение сдаться, когда это необходимо. Гордость заставляет меня поднимать голову, когда глаза закрываются в предвестии смерти. Она требует, чтобы я защищал ее до последнего вздоха.

Я встаю, несмотря на то, что все тело покрыто ужасными ранами. Превозмогая боль, я вынужден продолжать битву, хотя одежда насквозь пропиталась кровью, а меч валится из рук. Из последних сил я сжимаю рукоять, а в голове звучит настойчивый голос.

Собрав остатки сил, я бросаюсь на врага. Он наносит мне множество ударов, но я не чувствую их. Все сознание поглотила эта безумная гордячка. Визжа и брызгая слюной, она гонит меня вперед.

Враг упал на землю. Вокруг него растеклась лужа крови. Бой окончен. Я не понимаю, как еще жив, и устало опираюсь на меч. Тишина оглушает меня – наконец-то чертовка замолчала.

И что я получаю взамен? Холодное «спасибо»? Нет, даже этой милостью она меня не одаривает. Я не слышу ничего. Она лишь довольно улыбается и уходит в тень.

До следующей битвы.

Отчаяние. Улькиорра Шиффер (Блич)

Взгляните в лицо истинному отчаянию.

Что? Вы уже знаете, каково это? Не смешите. Вас бросили, уволили с работы, а кошка сдохла? Вы не знаете, что такое отчаяние, поверьте мне. Никакие приземленные проблемы не могут заставить вас лезть на стену, царапать ее ногтями, пока из-под них не потечет кровь. Вам не захочется вырвать себе глаза, чтобы больше не видеть этот мир. Ваши смехотворные проблемы не оставят вечной печати на вашем лице. Зеленые слезы не побегут по щекам, выжигая дымящиеся дорожки.

Я отчаялся, когда узнал одну простую истину. Все, во что я верил – ложь. Я сильнее, чем думал, однако эта сила не придала мне уверенности. Я лишь еще больше отчаялся, когда взглянул на все по-новому. Когда обнаружил, что у меня нет души.

У каждого живого существа есть душа, скажете вы. Нет. Я не верю в это. Я не вижу ее, а я привык доверять своим глазам, смотрящим на все сквозь пелену отчаяния. Есть ли она на самом деле, или это всего лишь гигантский мыльный пузырь, созданный, чтобы люди не чувствовали своей ущербности? Покажите мне доказательства существования души, и я буду готов поверить. Возможно, слезы на моих щеках высохнут. Возможно, уголки губ приподнимутся в первой несмелой улыбке…

Но вы не сможете доказать мне. Вы для этого слишком бездушны. Глубоко внутри вас уже зародились первые зерна отчаяния, однако вы об этом даже не подозреваете.

И однажды вы станете такими же, как я. Только ваши слезы никто не увидит.

Дорога в ад. Джеймс Дин

Бунтарь. Извечный бунтарь. Для тебя главным было идти против всех. Если все шли вперед, ты отпрыгивал назад. Если все поднимались вверх, вжимался в землю. Ты был один на своем пути. И сейчас остаешься.

Те, кто пытались тебя вразумить – отстали. Те, кто поддерживал – ушли. Ты застрял в колее, из которой не выехать. Ты вынужден двигаться вперед. Это наказание за твое бунтарство. Ты посмел идти против всех, и тебе предназначена отдельная дорога, которая ведет в твой персональный ад. Можешь бунтовать сколько угодно, но на этой дороге нет ответвлений и поворотов. Она тянется только вперед.

Ты будешь ехать по ней вечно, не зная, кончится ли она когда-нибудь, достигнешь ли пункта назначения. Пытаешься нажать на тормоз, но ничего не выходит. Пытаешься прибавить газу – но автомобиль едет с той же скоростью. Ты должен был пристегнуть ремень безопасности, но забыл об этом и теперь не можешь оторвать пальцы от руля. Ты обязан двигаться вперед. Навстречу своей смерти.

Дворецкий. Себастьян Михаэлис (Темный дворецкий)

Добрый вечер. Рад приветствовать вас. Пожалуйста, проходите. Позвольте взять ваше пальто.

Присаживайтесь. Мой господин скоро появится. И не надо кривиться – у него неотложные дела, которых вам не понять.

Позвольте, какая грубость? О чем вы говорите? Я всего лишь сказал вам, что господин чуть-чуть задержится. Остальное вам наверняка послышалось – в этом старом особняке гуляют ужасные сквозняки.

Не желаете ли чашечку чая, пока ждете? Разумеется, я сейчас же подам его.

Прошу вас. Все к вашим услугам. И чай редкого сорта, и восточные сладости, и настойка белладонны… Впрочем, я наговорил лишнего, а это непозволительно.

Господин готов принять вас. Позвольте помочь вам подняться в кабинет – сами вы не в состоянии идти. Чай уже начал оказывать свое действие. Внимательно выслушайте, что будет говорить вам господин – это наставление вы заберете с собой в ад.

Как неловко! Вы упали на пол, опрокинув бокал. Господин в ярости. Вы уже не в силах подняться, и он приказал отнести вас в подвал.

Темно и сыро? Да что вы говорите? Такого просто не может быть! Наоборот, там очень уютно – громадная печь дает достаточно тепла, чтобы сжечь вас дотла.

Тише. Вам просто послышалось. Как я уже говорил – сквозняки гуляют по дому, как бродячие кошки, заглушая то, чего посторонним слышать не надо. Ваши крики в том числе. Они сольются с воем ветра, но мой господин услышит их, и уголки его губ слегка приподнимутся. Я же готов на все ради этой несмелой улыбки.

Бег на месте. Ривер Феникс

Не касаясь земли. Не поднимая головы. Не видя ничего перед собой.

Бежать.

Мне больше ничего не остается.

Легкие жжет, горло дерут крючья, но я бегу.

Ноги напоминают палки, в стопы словно вонзаются ножи, но я бегу.

На нёбе скрипит песок, из глаз ручьем текут слезы – но я не останавливаюсь.

Я знаю, что если остановлюсь хоть на мгновение – я больше не смогу сделать ни шагу вперед. А это для меня означает только одно – смерть.

Еще. Еще рывок. Шаг за шагом, скачок за скачком – я приближаюсь к своей цели. Мне тяжело дышать, но я знаю – скоро все закончится.

Но долгожданный финиш остается так же далеко, как и был. Позади слышатся звуки погони. Только сейчас я осознаю, что бегу на месте.

Кто бы ни был за моей спиной – он приближается. Я слышу его тяжелое дыхание, слышу его громкие шаги. Чудовищный монстр вот-вот схватит меня и утянет в темную пещеру, из которой нет выхода.

Вдруг я вижу, как кто-то протягивает мне руку. Он хочет помочь мне, сдернуть с проклятого места! Спасти от неведомого монстра, тянущегося ко мне, как младенец к матери! Я доверчиво протягиваю ладонь.

Но рука толкает меня в грудь так сильно, что я не могу устоять на ногах. Вскрикнув, я падаю назад, прямиком в объятия твари, которая радостно раскидывает черные лапы.

Я ощущаю капли дождя, падающие мне на лицо. Слышу панические крики друзей. Где-то играет музыка, и солист произносит мое имя. Оно взлетает все выше, пока наконец не растворяется в сигаретном дыму.

Ледяной плен. Натали Вуд

Холод пробирает до костей. Ледяная вода обжигает кожу. Обволакивает с ног до головы, покрывает мерзким одеялом. Укутывает сильнее, не давая двигаться. Словно куклу, с которой играет маленькая девочка.

Кожа леденеет, но выныривать нельзя. Там, наверху, ждут кошмары. Иней покроет тело и волосы ледяной коркой. Глаза застынут. И если кто-то возьмет за руку – обломятся пальцы. Нет, нельзя.

Глубже и глубже. На самое дно. Там тепло и тихо, никто больше не посмеет потревожить. В открытый рот заливается вода, заполняя легкие, выталкивая ненужный воздух. Уже не так холодно, лед больше не жжет. Тело расслабляется, отдавая себя на милость стихии, которая давит, но уже не убивает. Это ласковое прикосновение, дарующее чудесный сон. Так мать целует детей, желая им спокойной ночи.

Вечный покой, который обещает тихий шепот, уже близко. Глаза закрываются, на губах играет улыбка. Совсем скоро не останется ничего – ни проблем, ни радостей. Все поглотит вездесущая вода. Она уже наполнила тело до краев, придавливая ко дну.

Последний пузырек воздуха вырывается изо рта и спиралью устремляется вверх. Хочется крикнуть, чтобы он не торопился, там, наверху, его ждет неминуемая гибель, но губы не двигаются. К ним навечно примерзла улыбка.

Боль во спасение. Сиэль Фантомхайв (Темный дворецкий)

Я знаю, что такое боль и унижение. Я познал это на собственной шкуре.

Темнота. Белые пятна, склонившиеся надо мной. Маски с черными глазами. В них нет ничего, только бездна. И она поглощает меня, засасывает внутрь, не давая сопротивляться. Я кричу, но мой вопль тонет во мраке. Или разбивается о равнодушие стоящих надо мной монстров.

Внезапно во тьме появляется свет, и мое сердце радостно трепещет. Но слабая надежда сменяется ужасом – я вижу огненный цветок. Он расцветает надо мной, насмешливо манит к себе. Я не хочу. Я кричу и вырываюсь, но он неумолимо приближается.

Он целует меня в бок. Этот поцелуй я буду помнить вечно – невероятно обжигающий, ужасный, отвратительный… Запах горящей кожи забивает легкие, я захлебываюсь криком.

Наконец цветок отрывается от меня. На коже остается след его страшного прикосновения. Я тихо постанываю от боли – кричать уже не могу. У меня не осталось сил. Дрожа, я закрываю глаза, надеясь спрятаться от этого кошмара, и вижу его.

Красные глаза сверкнули во мраке моей души, приглашая подойти ближе. Я с неуверенностью делаю первый шаг, и кто-то заключает меня в объятия. Я пока не вижу его, но знаю – он несет мне спасение.

И я с готовностью принимаю его помощь.

Тошнота. Алекс (Заводной апельсин)

С диким хохотом и улюлюканьем я бегу за старикашкой. Его дочуркой, аппетитной кисой, уже занимаются мои мальчи-пальчики. Передо мной же одна цель - догнать этого типа.

Толчок в спину! Он повалился ничком на землю. Я пинаю его по ребрам, он скручивается гусеницей и кричит. Я хохочу и бью снова, на этот раз попадая по тыкве.

Но что это? Мне вдруг резко становится хреново. Голова кружится, асфальт и темное небо меняются местами. Я падаю на землю рядом со старикашкой. Мое лицо оказывается точно напротив его разбитой морды.

«Чего ты пялишься?». - хочу сказать я, но не могу. Приступ тошноты стал чуть слабее, но стоит мне подумать о том, чтобы встряхнуть этого типа как следует, и она накатывает снова, заставляя зажмуривать глазья.

Когда я снова открываю их, старикашка стоит надо мной, скаля зубья в ухмылке. Дружбаны мои где-то потерялись, видно, киса настолько увлекла их, что они забыли обо всем.

Промелькнувшая в моей голове мысль, что неплохо бы подняться и так вдарить старику по мозгам, чтобы он скопытился, вызывает еще большую дурноту. Я могу только лежать. Лежать и смотреть, как он измывается надо мной.

Черный кот. Трейн Хартнетт (Черный кот)

Уйти. Уйти, чтобы больше никогда не возвращаться.

Сладкая мечта, превратившаяся в дым. Кто бы ни придумал ее, он был садистом до мозга костей.

Уйти. Делать то, что хочется. Ни от кого не зависеть.

Что за черт!

Трейн махнул рукой, отгоняя мысли, словно надоедливую мошкару. Он никогда не будет свободным. Тяжелое ядро придавливало к земле. И не стоит даже надеяться, что цепь проржавеет и рассыплется в прах. Никогда.

Крыша дома – вот единственное место, где он ощущал себя хоть чуть-чуть свободным. Немного. Этого хватало, чтобы почувствовать, как слабеют оковы на ноге. Но не отпускают, нет. Они никогда не отпустят.

Он убийца. Он в ответе за сотни смертей, за сотни жизней, что забрал его пистолет. И пусть твердят, что это были лишь необходимые жертвы – чушь! Нет необходимых жертв. Есть жертвы по чьей-то прихоти. В данном случае, по прихоти «Кроноса».

И почему он раньше этого не замечал? Почему позволял себя дурачить? Думал, что работа на «Кронос» сделает его свободным? На деле он был лишь их домашним котом. Нет, хуже. Он был собакой, разрывающей на куски по приказу хозяина.

Но сегодня это закончится. Он выстрелит из пистолета в цепь, и она не выдержит. Развалится на звенья. Отпустит его.

Трейн встал и подошел к краю крыши. Туда, где обычно стояла она.

- Для тебя, Сая, – прошептал он, бросая пистолет вниз.

Безумие. Шики (Кровь виновной собаки)

Знаю, ты боишься меня. Я вижу, как бы ты ни старался это скрыть. И меня это определенно радует.

До чего же я обожаю страх, застывающий в глазах. Хотя нет, даже не его. Скорее, дохлую надежду. Ее последние конвульсии, когда она уже мертва, но еще содрогается. Нет ничего лучше этого зрелища. Ты еще жив – и уже мертв. Пограничное состояние, которое разрывает на части.

Глаза то затухают, то снова сверкают. Ужас, мелькающий в них, окатывает меня приятной волной. Уголки губ поднимаются в безумной ухмылке и тут же снова опускаются, словно ты боишься самого себя. Улыбка на лице человека, знающего, что вскоре умрет – это жутко. Но не для меня.

Я хочу увидеть все стороны безумия, захлестывающего тебя с головой. Хочу слышать, как ты смеешься, плачешь, кричишь, шепчешь. Может быть, даже поёшь. Кто знает, как далеко ты продвинешься, как далеко зайдешь за грань безумия? А, мразь? Я с тобой говорю!

Но я буду наблюдать. Не упущу ни одного шага. Пошевеливайся. Дорога в сумасшествие ждет тебя.

Никто. Йоите (Владыка скрытого мира)

Меня зовут… Меня никак не зовут. У меня нет имени.

Лучше бы я умер.

Лучше бы вообще не появлялся на свет.

Я – никто, но в то же время и некто, мешающий жить другим. Меня не замечают, но постоянно спотыкаются о мое тело. Тени над головой нашептывают: умри. Ты недостоин жить. У тебя нет ничего, тебя никто не любит, ты ничтожество.

Но если я никто, то кого тогда разрушает эта странная сила внутри? Чьи органы она заставляет разлагаться, чей рот заставляет выплескивать кровь? Кто чувствует эту сводящую с ума боль?

Я смотрю в зеркало и вижу этого человека. В его глазах – обреченность, недоверие и… страх? Не может быть. Я ничего не боюсь. Даже смерти! Наоборот – я хочу исчезнуть, для чего и принял в себя эту разрушительную силу. Жаль, что она не действует быстрее…

Я стою на карнизе с единственной целью – оборвать мучения. Краткий миг полета – и меня нет. Уже никогда не будет. Нужно всего лишь сделать шаг.

Чья-то рука робко тянет меня за рукав. Я удивленно поворачиваюсь и вижу его. Мальчишка с огромными зелеными глазами грустно смотрит на меня.

Почему ты хочешь спасти меня? Уходи! Я не заслуживаю спасения!

Он говорит, что я – его друг. Друг! Имеет ли право такое ничтожество, как я, называться другом?

- Не надо, – говорит мальчик и тянет меня обратно. И, повинуясь его спокойной силе, я следую за ним.

Цирк бессмертия. Рэй Брэдбери

Там, где поет каллиопа... Там, где карусель отматывает годы нашей жизни. Виток туда – плюс один, виток обратно – минус... Там, где все пропахло смертью. Запах, маскирующийся под аромат тайны, загадки, которую не разгадать так просто. Она подразнит, привлечет внимание, поиграет с вами, может быть, прокатит на карусели, а затем исчезнет, как мираж. Но вы уже не станете прежним, нет. В вашей голове карусель будет вращаться, каллиопа – петь, и все это – навечно. Вам не избавиться от цирка, потому что он идет за вами. Куда бы вы ни спрятались, он найдет вас, схватит за шкирку, бросит к слонам, затем вытащит исковерканное тело и поселит по соседству с бородатой женщиной и сиамскими близнецами. Ваш изувеченный труп будут каждый день демонстрировать публике, а вы будете улыбаться беззубым ртом, кивать и приглашать снова. И они придут. Не смогут удержаться. И наконец один из них тоже решит прокатиться на карусели.

Обреченный убивать. Ё Вун (Воин Пэк Тон Су)

Рожденный под звездой смерти, обреченный убивать. Я вынужден нести на себе эту тяжкую ношу. Нормальная жизнь? Нет. Никакой надежды. Мой путь расцвечен кровью, обложен трупами и смердит так, что никто не решается ко мне приблизиться. Все друзья, которые у меня были, отвернулись, и ничего не остается, кроме как следовать своей судьбе, оставляя за спиной тела, окропляя дорогу кровавыми каплями. Никто не догонит меня, не остановит и не предложит вернуться. Тому, кто ступил на путь убийцы, дороги назад нет, и я это прекрасно понимаю. Даже если когда-нибудь произойдет чудо, и эта кровавая лента закончится, эхо моей никчемной судьбы не оставит в покое. Оно будет беспрестанно нашептывать ледяным дыханием: убийца. Ты убийца, ты не имеешь права на обычную жизнь. Больше никогда. Ты должен расплатиться за свои грехи сполна. Отдать свою никчемную жизнь, чтобы компенсировать пролитую тобой кровь. Малая доза, но все же лучше, чем ничего.

Судьба ехидно смеется мне в ухо, когда я заношу меч, целясь себе в горло. Если это единственный способ освободиться от тяжкого бремени и искупить хотя бы часть моих прегрешений – пусть будет так.

Я не собираюсь закрывать глаза. Я должен видеть, как судьба, усмехаясь, несется прямиком на меня. Острое лезвие зловеще сверкает в свете луны, но оно несет мне освобождение. Еще мгновение, и я покину этот мир, которому принес так много зла.

Но чья-то рука останавливает лезвие у самого горла. И мне остается только гадать, спасение ли это.

Запертая дверь. Чхон (Воин Пэк Тон Су)

Давай присядем, друг мой, выпьем да вспомним старые времена. Пусть это и звучит, как стариковское бухтение, зато оживляет давно умершее сердце. Помнишь, как они бились в темпе битвы, твое и мое. Как ни учили нас контролировать дыхание и сердцебиение, в горячке боя забываешь обо всем. Этот жар несравним ни с чем, и ничто не может его заменить. Га Ок, еще вина!

О чем это я? Да, славные были времена. Не думаешь ни о чем, кроме предстоящего сражения, запаха крови и чарки хорошего вина после. Следующий день не приносит ничего нового, но ты с готовностью отдаешь себя в руки судьбы, этой коварной старухи, запирающей на ключ все двери, кроме одной. И у тебя нет выбора – либо идти, куда скажут, либо ломиться туда, где закрыто. Расшибешь лоб, но дверь не выломаешь, не так ли, друг мой?

Хотя я иногда думаю о том, что стоило бы попытаться. Что ждало бы меня там, за запертой дверью? Да что угодно: семья, дети, правильное ремесло… Хотя чем наемник хуже? Если подумать…

Да где же вино? Га Ок! Куда пропала? Ах да, я совсем забыл о том, что тебя больше нет. Ты покинула меня так же, как и все остальные. Теперь я знаю, чем плох путь наемника – вынужденное одиночество. Ты ни к кому не привязываешься и не даешь никому полюбить себя.

Потому что это – слабость, но одновременно и сила, дающая надежду на изменение. Сила, которая страшит своей мощью и заставляет отступить обратно в тень, под покровительство старухи судьбы. Поздно. Слишком поздно что-то менять, поэтому буду доживать отпущенные мне дни в покое и размышлениях о старых временах. Кажется, где-то завалялась еще одна бутылка…

Великий мечник. Пэк Тон Су (Воин Пэк Тон Су)

Эй-эй! Это я! Самый великий мечник Чосона! У вас проблемы? Вас нужно от кого-то защитить? Тогда я к вашим услу… Ай! Са Мо! Палкой по голове ведь жутко больно…

Однако ж, благодаря этому удару я кое-что вспомнил. Бывает ведь куда больнее. Например, когда не можешь защитить дорогого тебе человека. Стараешься, стараешься, а толку? И приходится беспомощно наблюдать, как он уходит все дальше и дальше, и ты не в силах крикнуть, чтобы остановить его: «Нет! Не уходи! Останься!» Но все бесполезно. Тот, кто был дорог тебе, отпускает твою руку и удаляется, ни разу не оглянувшись. И придется корить себя до конца жизни, что не ухватился за его руку крепче и не дернул как следует, чтобы стащить с дороги. А так остается только стоять и смотреть – последовать за ним невозможно. Может быть, далеко-далеко он и обернется, и тогда ты поймаешь последний отблеск его грустной улыбки. Если бы он умел улыбаться…

Ну уж нет, лучше пусть Са Мо меня своей палкой лупит до конца жизни, ей-богу. Так с чего я начал? Я – самый великий мечник Чосона!..

Сорняк. Ян Чхо Либ (Воин Пэк Тон Су)

Всю жизнь я добивался одного – справедливости.

Самое святое, что может быть в этом ужасном мире, где слабые не выживают, а сильнейшие безжалостно давят их каблуком и еще садистски проворачивают пятку. Справедливость превыше всего, и я должен, стиснув зубы, переступить через тех, кто стоит на пути к ней. Даже если это будет друг.

В масштабах целого государства одна жизнь – ничто, и я без раздумий пожертвую ею. Да, мне будет больно смотреть, как наказывают близкого человека, но даже будь это мой родной отец, я бы не остановился. Я просто не могу допустить, чтобы хоть одна частичка зла осталась на этой земле и пустила тлетворные корни. Я должен выкосить эти сорняки до мельчайшей травинки, чтобы они вновь не расползлись и не душили мою любимую – справедливость. Я уже знаю, что полагаться на слова в таком деле нельзя – любое обещание можно нарушить. И гарантией его исполнения будет только одно – смерть.

Ты не соответствуешь моему понятию справедливости. Поэтому я вынужден от тебя избавиться, грязный сорняк. Вырву тебя с корнем и сожгу. Это все, что я могу сделать, чтобы этот мир стал лучше.

Страница книги Образы. Люди, существа, персонажи в интернете

Table of Contents

Паук. Элис Купер

Справедливость. L (Тетрадь смерти)

До предела. Бейонд Бёсдей (Тетрадь смерти, Другая тетрадь)

Лицом к лицу. Дориан Грей

Шаман. Джим Моррисон (The Doors)

Обреченный. Эрик Дрейвен (Ворон)

Бог. Кира (Тетрадь смерти)

Псевдопоклонники. Майкл Джексон

Последний собеседник. Смерть

Тайное желание. Амарант

Одержимость. Данте

Истина. Фокс Малдер (Секретные материалы)

Любовь. Миса Амане (Тетрадь смерти)

Двуликий. Шут

Ложь. Грегори Хаус (Доктор Хаус)

Ужас. Стивен Кинг

Шоу должно продолжаться. Фредди Меркьюри (Queen)

Добро пожаловать. Отель Калифорния

Стена. Пинк (Pink Floyd - The Wall)

Стена. Пинк - 2 (Pink Floyd - The Wall)

Бессмертие. Нейтан (Отбросы)

Богиня. Мэрилин Монро

Кукла. Джон Престон (Эквилибриум)

Танцующая в космосе. Малкольм Рейнольдс, Ривер Тэм (Светлячок, Миссия &quot;Серенити&quot;)

Гордость. Бьякуя Кучики (Блич)

Отчаяние. Улькиорра Шиффер (Блич)

Дорога в ад. Джеймс Дин

Дворецкий. Себастьян Михаэлис (Темный дворецкий)

Бег на месте. Ривер Феникс

Ледяной плен. Натали Вуд

Боль во спасение. Сиэль Фантомхайв (Темный дворецкий)

Тошнота. Алекс (Заводной апельсин)

Черный кот. Трейн Хартнетт (Черный кот)

Безумие. Шики (Кровь виновной собаки)

Никто. Йоите (Владыка скрытого мира)

Цирк бессмертия. Рэй Брэдбери

Обреченный убивать. Ё Вун (Воин Пэк Тон Су)

Запертая дверь. Чхон (Воин Пэк Тон Су)

Великий мечник. Пэк Тон Су (Воин Пэк Тон Су)

Сорняк. Ян Чхо Либ (Воин Пэк Тон Су)

О книге