# Тьма над Эл.Эй.

Виктор Рэйзор

Глава 1- Darude

Буря все усиливалась, с воем яростно швыряя меня из стороны в сторону и щедро, будто любящая мать, набивая во все возможные отверстия песок, но внутренний компас безошибочно указывал направление и ноги послушно следовали ему, толкая тело вперед. Видимость была нулевой, так что я доверился третьему глазу и полз, или брел, ориентируясь лишь на его видение мира: танцующий вокруг песок стал метелью черных точек на безжизненном море пустыни, а барханы- огромными белыми сугробами, накаленными черным щаром Солнца, парящим в вышине.

Светило было надежным ориентиром и вой ветра в ушах- крики древних демонов, привязанных к этому месту узами крови и смерти, не мог сбить меня со следа, красной нитью вившегося среди дюн и ведущего к человеку, принадлежащему измерению мертвых. Принц Аман слишком долго избегал смерти, обитая там, где гончие ада бессильны, и возомнил себя чем-то большим, чем наряженный в костюмчик мешок гниющей плоти, погрязший в пороках. Катаясь на яхтах, трахая супермоделей и потягивая сверхдорогие вина, он забыл вкус могильной земли, скрипящей на зубах и тем, кто напомнит ему об этом, должен был стать я.

Поначалу я не испытывал ничего, кроме азарта охоты за разжиревшим кабанчиком и его стаей, но он остался где-то там, за пределами яростного вихря. Теперь каждый шаг напоминал мне яростную схватку и единственным, что двигало ноги вперед, был миллион долларов, обещанный мне Уроборосом за голову принца, и предвкушение того, что я сделаю с ним до того, как срежу его бородатый жбан с плеч. Возможно, голоса Ида зря нашептывают мне все это и, добравшись до цели, я уже не найду в себе столь яростного черного огня, обещающего подлинное наслаждение в чужой боли. Но возможно, он разгорится только сильнее, и я, сказать честно, боюсь этого.

Жизнь- это схватка: с другими людьми, обстоятельствами, самим собой и беспощадным временем. А жизнь бессмертного существа- это та-же самая битва, вот только на вечный покой надеяться не приходится и бой с собственными демонами куда-как жестче и интенсивнее. Особенно, если ты долгие и темные годы вынужден вести дела огнем и мечом и подсознание привыкает к этому простому пути, шепча и подталкивая пальцы к рукояти ножа даже в длинной очереди или переполненном лифте, лаская спусковой крючок «Кольта» при малейшем раздражающем звуке: воплях младенца, или скандалящей в молле парочки. Смерть- это решение всех проблем, кроме засорившихся труб, но в мире и без того полно тьмы и я вижу это, даже не прибегая к третьему глазу.

Тьма- удобное слово: всегда лучше спихнуть все свои проблемы на Дьявола или безучастного Бога, но им по-барабану происходящее в этой реальности. Я это знаю, я видел и Золотой город, и Пустоши пепла, пусть краем глаза, но видел. Там нет ничего знакомого разуму, все чуждое, искаженное новым порядком. Освобожденные души порхают белыми огоньками, ожидая шанса вернуться в новые тела, новые измерения, а черные огни льнут к земле, дрожа в вечном страдании. Ни котлов, ни райских врат, только огоньки и первородные, с их черными глазами и рокочущими, будто гром, крыльями, щекочущими небесный свод. Не думаю, что когда-либо забуду это.

Но отогнать в глубины сознания и вновь запереть на замки- это мне вполне под силу. Тренировки разума, его визуализация и взятие под контроль- это первое, чему меня обучил Атман, единственный из рожденных Горой. Думаю, из всего виденного за эти два века, эта сущность была, да и будет, самым чудесным, что я когда-либо видел. Мы общались без слов и мыслей, я будто был им, а он мной, и это длилось не больше одного удара сердца, но тот разреженный и холодный горный воздух, что втянул в себя Ален Ляру, из своих легких выпустил уже совсем иной человек.

Буддисты называют нирвану вершиной, освобождением, и идут к этому «просветлению» годами, жизнями, отрешаясь от всего лишнего, в том числе, своего собственного «я». Но Атман показал мне и иной путь- принятие собственной тьмы, погружение в нее и постепенное очищение, так, будто я- серебряный слиток, медленно и непреклонно превращающий болотную воду в питьевую. Прошли годы, за ними- десятилетия, и многие демоны в моей душе присмирели, утратив контроль над тем, что я делаю, или желаю, но остальные все еще там, в глубинах Ида, во тьме ожидают своего часа, как и сомнения, щепчущие на ухо в редкие минуты слабости- «Правилен-ли был тот выбор? Этот путь, наполненный насилием, он не сильно отличается от того, каким я шел до встречи с Атманом... Убийство остается убийством. Рою ли я все эти могилы лишь для других или где-то там все-же есть одна, чертовски глубокая и ждущая меня?»

Но те метафорические ямы, что мне еще придется «вырыть» сегодня, стопроцентно относятся к первой категории. Хоть Аман и его сторожевые псы считают себя неприкасаемыми в своем мирке денег и связей, здесь, в мире теней, они просто добыча для любого из его обитателей, к коим я отношу и себя. А вот, кстати, и они: залегли среди барханов неподалеку, в тщетной попытке укрыться от ярости бури. По-хорошему, им следовало-бы драпать без оглядки до самого Каира!

Я, с трудом удерживая равновесие от хаотичных порывов ветра, остановился в сотне метров от группы автомобилей, выстроившихся ромбом на обочине шоссе: четыре джипа и приземистый седан посередке. Наверное, принц в нем. Сопровождающие его наемники мало что могли увидеть в такой круговерти сквозь затемненные стекла своих тачек, даже используя тепловизоры, но для смотрящего третьим глазом окружающий пейзаж был ясно различим, так что я неторопливо побрел сквозь песок, летящий прямо в лицо, по пути прикидывая: сколько бронебойных пуль мне потребуется на то, чтобы прогрызть дырку в салон машины Амана.

Одной из прелестей долгой жизни по-ту сторону являются знания, выхваченные из самых разных источников: пьяный бред факира в опиумной курильне Сиама 20-х; обрывок неизвестной книги, содержащий несколько заклятий; аудиокассеты и катушки с пленками, наполненные мыслями колдуна. Картина, оборотная сторона коей исписана кровью идущего на виселицу чернокнижника. Они могут спокойно пылиться в чертогах разума годами, но однажды... однажды они могут спасти тебе жизнь. Или, по-крайней мере, сильно упростить ее.

Заклятье призыва, как раз одно из таких. Напрямую взаимодействующее с тканью реальности, оно создает крохотные разрывы меж двумя идентичными письменами, заставляя их стремиться друг к другу, будто противоположные полюса магнита, и в процессе протаскивая отмеченные ими предметы сквозь эти червоточины, точнее, перенося тот предмет, что легче по массе, к другому, отметина к отметине. Я выяснил это на горьком опыте, потеряв глаза, волосы, кожный покров и обгорев едва-ли не до костей во время своего кошмарного путешествия к другому носителю метки- припаркованному всего-лишь в паре километров от меня джипу. Все произошло мгновенно, но ваш покорный слуга доолго потом не пользовался призывом.

А зря... Печка может сжечь твою плоть, но может и спасти жизнь в лютые морозы, обогрев тело и накормив пузо- все дело лишь в элементарной осторожности. Выяснив, что да как, и проделав пару опытов с небольшими предметами, я осознал весь потенциал этого знания и больше с ним не расставался, благо жизненных сил эта магическая телепортация потребляла сравнительно мало, а пользы- от нее всегда было выше крыши.

Вот и сейчас: стоило мне выставить перед собой руки ладонями вверх и, сконцентрировавшись, отбросить воющий вокруг ветер куда-то далеко, а потом использовать учение Атмана об управлении внутренней энергией, направив ее от солнечного сплетения в метки, вытатуированные на коже, как я ощутил знакомую тяжесть и сжал пальцами рукояти пистолетов. Точнее, пистолета и револьвера: «АР Гриззли» и «Ругер Супер Блэкхок», снаряженных крупным калибром и готовых к действию.

Несмотря на то, что ими можно было завалить слона и тут-же заняться охотой на дракона, здесь эти малыши пойдут в ход лишь в том случае, если мои основные пушки окажутся недостаточно эффективными против парней Амана, так что я, третьим глазом любовно оглядев их черные грани, четко очерченные на фоне белизны песков, сунул их за пояс и, вновь вскинув ладони, использовал призыв еще раз.

С трудом удержав одной рукой увесистый корпус дробовика Моссберг 590 «Блэкуотер», бесшумно материализовавшегося в левой руке, меткой с приклада вплотную к тату на ладони, я проверил наличие патронов в нем, и лишь потом повесил за спину, дабы ничто не мешало появиться последней пушке- Калашникову, одному экземпляру из тех, что пресса окрестила «черными». Возможно, на рынке есть пушки и получше, с лучшей кучностью, весом, или отдачей, но этот малыш из числа тех друзей, что уже нельзя променять на новых. Его слова заставляют окружающих слушать, а одно его присутствие вселяет уверенность.

Нагруженный всеми этими пушками, я искренне возблагодарил небеса за то, что не поскупился тогда на порцию дурмана для старого факира. Его сбивчивое бормотание, долетающее сквозь облако вонючего дыма, было настоящей курочкой с золотыми яйцами, и по-сей день делающими мою жизнь куда проще и веселее, чем могло-бы быть существование бессмертного убийцы. Ведь тащить весь этот крайне полезный и нужный скарб сквозь раскаленное пекло Сахары- то еще удовольствие, а так я проделал весь путь налегке, практически полуголым, страдая лишь от вынужденного отказа от алкоголя и бесконечной внутренней борьбы, которую сейчас прямо-таки жаждал перенести в реальность.

Я не был уверен, что Аман находился именно в седане, поскольку третий глаз не выделял его так, как интерфейс в компьютерной игре выделяет цель: желтым цветом или белым ромбиком, как не был уверен и в том, что эти машины не смогут завестись и унестись вперед по шоссе, оставив меня в дураках. Дорогу основательно занесло, но асфальт все-же проглядывал кое-где: мое зрение показывало это черными участками на белизне песков, странствующих с ветром, потому мне требовалось вывести все транспортные средства из строя.

С первым-же выстрелом я потеряю элемент неожиданности и парни принца попытаются прикрыть своего работодателя, так что перед этим нужно все как-следует продумать. Вряд-ли эти ребятки будут тесниться, так что в каждом из внедорожников, взявших автомобиль их босса в коробочку, сидит максимум по четыре одетых в бронежилеты 4-го, высшего класса защиты, бойца, вооруженных, возможно, пистолетами-пулеметами, или штурмовыми винтовками. И ни у одного нет каски. Очень плохо для них!

Джипы- «американцы», Крайслер или Додж с удлиненной базой, стояли кучно, нос одного к корме другого, так что алгоритм действий в тот самый момент, как я начал движение вперед, стал абсолютно ясным. Массивные кенгурятники, венчающие передки машин, сильно облегчили мне подъем вверх, на капот одной из них, откуда я и открыл огонь по изумленному водителю и его соседям. Первая очередь из «АК» засела в пуленепробиваемом стекле, но меня, ожидавшего подобный поворот событий, это не сильно смутило: я просто парой шагов забрался на крышу джипа и, нацелив дуло автомата себе под ноги, вновь надавил на спуск. Вот теперь пули сделали свое черное дело, пробив относительно незащищенную поверхность и нашпиговав свинцом тушки сидящих в машине бойцов.

Остальные попытались выбраться наружу из своих четырехколесных гробов и достать меня огнем из автоматического оружия, но просто упростили мне задачу. Наемники, пытающиеся разглядеть меня сквозь запотевающие и исцарапанные песчинками очки, видели лишь неясный силуэт на фоне бури, то исчезающий, то появляющийся из песчаных волн, а мой третий глаз показывал мне весь окружающий ландшафт так ясно, будто я смотрел на белый лист бумаги. Слишком просто, но именно поэтому я и выбираю такие сражения. Как и учил Сунь Цзы- «Вступай в бой лишь тогда, когда он уже выигран».

Перепрыгнув на соседнюю машину, я парой одиночных выстрелов срезал неосторожно высунувшихся из нее наемников, и слегка дернул ногой, когда те, что еще сидели в джипе, ответили мне той-же монетой, быстро превратив крышу под ногами в решето. Металл провалился и я оказался в салоне, тут-же уперев дуло Калашникова в незащищенный бронежилетом участок кожи между шеей и плечом одного из бойцов Амана и превратив его торс в кровавый фарш. Второй- крепкий и прямо-таки пышущий жизнью негр с яростным воплем воткнул мне нож в оголенный бок, но вся его ярость обратилась в ужас, едва я, отпустивший разряженный автомат, выдрал из тела танто с зачерненным лезвием и, бросив окровавленный нож на пол, вонзил в глазницы его бывшего владельца пальцы, и вонзил глубоко, так что мог почувствовать их кончиками то, как кровь бежит по кровеносным сосудам к мозгу. И, вновь обратившись к былым знаниям, жадно втянул жизнь негра в себя, сквозь пальцы прямо с солнечному сплетению, за два удара сердца обратив тело здоровяка в прах, окрасивший большие пальцы серым.

Несмотря на то, что по сути это сильно напоминало вампиризм, здесь я оперировал лишь с энергией, высасывая ее до последней капли или только слегка попробовав, в то время как вампиры, носферату, или как там себя еще эти упыри предпочитают величать, с кровью поглощали еще и воспоминания жертв, их знания, да и саму жизнь, при должном опыте имея возможность принять облик осушенного ими досуха человека. И при этом могли двигаться со скоростью Флэша. Даже памятуя про боязнь дневного света, это было слишком заманчиво, чтобы никогда не задумываться о перспективах подобного существования, особенно при моей-то профессии. Но, как выяснилось не так давно, покупать гроб и черный плащ с кровавым подбоем для меня было-бы крайне невыгодным вложением средств, поскольку кровь вампира, даже влитая прямо в вену, являлась для моей кровеносной системы обычным физраствором, никак не изменяя тело. Что-уж там говорить, впрочем, если даже укусы оборотня не давали никакого эффекта!

Как не дали его и пули, прошедшие мне сквозь шею и затылок и унесшиеся в бушующие вокруг пески. Неизвестный стрелок так и остался неизвестным, после выстрела от бедра расплескав свои мозги по дверце седана, от которой и вел огонь, а я, передернув затвор дробовика, выбрался на крышу внедорожника, скользкую от моей собственной крови, и вновь открыл сезон охоты, рассылая дробь во все стороны и с каждым выстрелом укладывая в песчаную могилу кого-то из свиты Амана.

У одного из водил все-таки были мозги, поскольку последний джип из числа тех, что я еще не успел продырявить, внезапно ожил и попытался рвануть вперед, вынудив меня переключить все внимание на него. Спрыгнув с крыши смахивающего на кусок швейцарского сыра внедорожника, я без особого труда догнал ползущий сквозь бурю автомобиль и выстрелом в упор превратил стекло на двери водителя в сплошную серую паутину. Вторая порция дроби прошла уже сквозь нее и щедро подлила на серое красного. Джип, лишившись управления, медленно съехал в кювет, а я, сунув дуло дробовика в дыру в стекле, выстрелил еще раз, теперь уже окрасив стекло на пассажирской двери тем-же цветом.

Сквозь воющий в ушах ветер я расслышал что-то, сильно похожее на кашель, и, резко развернувшись, увидел, что седан также пытается тронуться с места, правда, пока что безуспешно. И тут одна из задних дверей джипа резко распахнулась, ударив меня по руке и оттолкнув назад. С трудом восстановив равновесие, я уставился в дуло автомата выскочившего из внедорожника наемника и, получив от него свинца по полной программе, вытащил из-за пояса «Гризли» и одним выстрелом превратил его ухмыляющуюся рожу в пончик с кровью и кусками челюсти наружу.

Врать не буду, ощущение было не из приятных. Восстановление раздробленных пулями костей и порванных тканей, пусть и такое быстрое, как в моем случае, это всегда чертовски болезненно, потому до седана, все-еще беспомощно мигающего фарами и завывающего не желающим заводиться движком, я добрался не в лучшем настроении, с разбега вскочив на капот и с воплями принявшись дырявить бронестекло. Даже разозленным, я не терял концентрации, потому все пули обрушились на одно и то-же место, в конце концов, нарушив его целостность и, когда магазин «Гризли» опустел и в дело пошел «Ругер», первый-же выстрел из револьвера пробил разделяющую меня и пассажиров тачки преграду, а второй угодил прямо в шею все-еще пытающегося оживить чихающий мотор водителя, похоже, задев при этом его аорту и быстро залив роскошную обивку салона вокруг пузырящейся кровью.

В барабане осталось всего три патрона и я, путем мысленного расчета убедившись в том, что на полное разрушение окна и доступ в салон потребуется куда больше боеприпасов, спрыгнул с капота седана и, истратив две пули на выведение из строя его боковых покрышек, выпустил последнюю в крышку бензобака, отстрелив замок и выбив элегантный кружок на песок, где тот мгновенно исчез среди крохотных дюн- авангарда пустыни, наступающей на черную ленту дороги с каждым порывом ветра. Тела наемников также постигла подобная участь и мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы снять с них трофейные пушки и запасные магазины к ним.

Как я и думал, по-крайней мере, один из них таскал с собой М4, точнее- его версию от фирмы Дэниэл дефенс. Не фонтан, конечно, но, раз я не удосужился запастись обоймами к АК, сойдет и это. Подойдя к машине на расстояние пары метров от бокового окна, я уже было прицелился в него, намереваясь грызть бронестекло свинцом до тех пор, пока не получу доступ внутрь, но тут оно само плавно и быстро опустилось вниз, повинуясь кнопке подъемника, и из темноты салона мне в грудь ударило нечто, сильно смахивающее на шаровую молнию. При этом автомат вышибло у меня из рук, а тело откинуло назад, вмяв в бок одного из джипов с такой силой, что металл даже продавило внутрь.

Серебряная цепь, висевшая у меня на шее, расплавилась, как и примкнутый к ней керамбит, но я едва заметил шипящую под растекающимся по торсу металлом кожу, всецело поглощенный наблюдением за Аманом сквозь полузакрытые веки. Похоже, Уроборос имел все основания для охоты за принцем и голова оного определенно стоила свой миллион. Покуда я прикидывал все возможные пути развития событий, колдун выбрался из седана и, прикрыв нос и рот платком, неторопливо направился ко мне, по-пути нагнувшись и подобрав с песка М4, из которого тут-же выпустил пару очередей мне по ногам и торсу, заставив пробудиться от притворного забытья.

«И что-же у нас тут...»- его голос прозвучал прямо в моей голове и я, прежде редко встречавший телепатов, слегка замешкался с возведением стен вокруг разума, позволив Аману увидеть куда-больше, чем ему следовало. Спокойная уверенность исчезла с его побледневшего лица, сменившись страхом и отвращением, но рука, уже готовящаяся выпустить в меня очередную молнию, рухнула на песок, отсеченная взмахом призванной сабли. Принц, сжав культю, попытался отступить, но я подцепил его ногу своей и колдун рухнул на песок со слабым воплем, утонувшим в злобном вое ветра.

Однако в его рукавах еще была пара козырей: та ладошка, что еще оставалась на своем законном месте, быстро метнулась в сторону, скрюченная в некоем подобии «козы», и один из мертвых наемников внезапно восстал из-под засыпавшей его дюны и, сверкнув в полумраке бури красными огнями глаз, вскинул в моем направлении пистолет. Столкнись я с таким в первый раз, непременно удивился-бы и, несомненно, дал-бы себя продырявить за те секунды, что стоял, хлопая глазенками. Но это не был уже даже «-дцатый» раз, так что мои руки не дрогнули, вместо этого соединившись на рукояти сабли и еще одним ударом разлучив голову Амана с его телом.

И кукольник, и его марионетка рухнули в объятия пустыни практически одновременно, оставив меня одного стоять, а точнее, метаться из стороны в сторону, матерясь на испанском и японском и стряхивая и сдирая с кожи медленно застывающий на ней металл. Закончив с этим, я триумфально плюнул на пиджак Амана, но расставаться с тушкой пока что не спешил, вместо этого, подцепив обе ее части и затащив в лимузин. Бросив останки колдуна на пол, я опустил зад на выстеленные коровьими шкурами сиденье и, прикрыв дверь, благоговейно прошептал, глядя на роскошный салон- «Вот это я понимаю- комфорт!» Теперь я даже был рад тому, что стекло не пришлось разбивать, ведь внутри царила тишина, а буря бушевала лишь снаружи, в бессильной ярости швыряя песок в окна, и я, отхлебнув из початой бутылки шампанского, мысленно пожелал ей там и оставаться.

На столе, помимо древней, на вид, книги, содержащей в себе символы на каком-то мертвом языке и рисунки, изображающие неприятных на вид существ, вроде западных гаргулий и чертей, лежал еще и ноутбук, защищенный паролем. Третий глаз, иногда помогающий в таких случаях, здесь ничего не показал, потому я отложил это дело на потом и, с помощью сабли срезав с тела Амана пиджак, соорудил из него нечто вроде свертка, в который идеально поместилась отделенная от тела голова. Кровью принца начертав на свертке знаки- метки, подобные моим, я еще раз отхлебнул из бутылки и медленно погрузился в транс, взывая к тем, кто носил на своей коже копии этих кровавых символов. К казначеям Уробороса. Я раз за разом орал в серую бесконечность имена и, после шестого вопля, наконец, получил ответ. Голос Хамида будто исходил со дна бочки, звучный и глубокий- «Дело сделано, брат мой?»

«Да, брат...»- лаконично ответил ему я и, едва сверток исчез, оставив после себя лишь кровоподтек на полу, добавил- «При нем была книга и ноут...» Хамид, отвлекшийся на опознание принца, вернулся в беседу спустя пару мгновений, с ноткой недоумения произнеся- «Ноут....» Я, уже успевший позабыть про то, насколько Казначей старомоден, даже архаичен, поспешно пояснил- «Миниатюрный компьютер.» Еще через несколько секунд мой собеседник снисходительно хохотнул и произнес- «Твоя награда за голову ждет на оговоренных ранее счетах. Переправь книгу и, в случае ее неоспоримой ценности, получишь стандартное вознаграждение за артефакт. А этот «ноут», напротив, ввиду своей бесполезности, находится в твоем полном распоряжении.»

Вновь воспользовавшись кровью в качестве маркера, я избавился и от этой жутковатой книженции и, удовлетворенно выдохнув, водрузил ноги на стол и присосался к шампанского, попутно высматривая сигары, несомненно, долженствующие присутствовать в этом дворце на колесах. Практически осушив бутылку, я-таки нашел коробку, сильно смахивающую на сигарную, и, открыв ее, выругался- среди упакованных в целлофан «черчиллей» лежало два уже порядком подгнивших пальца, срезанных с руки чем-то вроде гильотинки, валяющейся на полу, рядом с сабвуфером.

Буря, свирепствующая за окнами, явно не собиралась затихать, потому покидать машину было слегка преждевременно, особенно, с практически нетронутым минибаром на борту. Вылив шампанское из бокала Амана на его труп, я заполнил стекляшку бурбоном и, попыхивая сигарой, уже потянулся было к монитору, чтобы найти в компьютере какие-нибудь видео, или фильмы, но тут краем уха услышал, как что-то стучит. И стучит в багажнике седана, прямо у меня за спиной!

Слегка пригубив выпивку, я отставил стакан в сторону и, немного посмаковав мягкое ореховое послевкусие, затянулся сигарой, после чего открыл дверь и, без долгих церемоний, выбросил обезглавленного принца за борт. А затем вновь приложился к бурбону и, подобравшись поближе к водителю, нажал кнопку на торпедо, отмыкающую замок багажника. Едва тот щелкнул, как существо, до-того сидевшее взаперти, спешно вырвалось наружу, но, мгновенно осознав, что свобода не так-уж и сладка, прошлепало вдоль машины и, с полминуты потратив на изучение тела Амана, забралось в салон, оказавшись растрепанной девушкой, одетой в порванные в нескольких местах рубашку и брюки. И шустро наставившей на меня подобранный по-дороге «Дэниэл Дефенс»!

Я недавно подкрепился, так что пара-тройка пуль, застрявших в брюхе, не стали-бы серьезной проблемой, едва-ли даже замедлив меня, в отличии от колдовского «хадукена», быстро напомнившего о том, каково это- словить пулю в грудь. Раны от пуль, полученных несколькими минутами ранее, уже затянулись, подтверждая ускорившиеся от обилия лишних жизненных сил метаболизм и регенерацию. Но тот факт, что этот человек находился в багажнике и, похоже, что не по-своей воле, косвенно указывал на его непричастность к делишкам принца и его семейки, а гражданских, тем более, пострадавших от действий моих врагов, я не трогал никогда.

Девушка- крашеная блондинка модельной внешности, молчала, все-еще целясь в меня, но взглядом шаря по салону, и я, после минуты тягостной тишины, счел нужным попытаться завязать разговор- «Мне нужно поднять руки вверх, да?» Глаза девчонки, наконец, вернулись ко мне и, пробежав взглядом вдоль иссеченного песками и покрытого кровью торса, остановились на лежащей на столике, рядом с початой бутылкой бурбона, сабле, на лезвии которой еще виднелась кровь Амана.

«Где его голова?»- выдавила из себя блондинка, но в горле у нее, судя по-всему, было сухо, как в пустыне (лол), так что после этих слов она зашлась в сухом кашле. Я знал, что сможет ей помочь, и со словами- «Выпейте водички, мэм» указал на минибар. Девушка, после секундного замешательства, последовала моему совету и, продолжая держать карабин нацеленным мне в грудь, осушила полбутылки и, вылив остатки себе на голову и лицо, зачесала мокрые волосы назад и громко фыркнула, когда вода попала ей в нос.

«Итак,»- уже более живым голосом продолжила она,- «Где голова Амана? И, кто, во имя всех святых, ты такой?». Те немногие правила, что я всегда неукоснительно соблюдал, строго-настрого запрещали разглашать секреты обитателей тени и свою настоящую личность, так что, из числа этих вопросов, ответить я мог лишь на один, и то солгав. Хотя, со вторым была точно такая-же ситуация, и я, с пару секунд обдумав свое положение, состроил виноватую мину и извиняющимся тоном протянул- «Голова где-то там, в буре. Можешь сходить поискать, но он уже не оживет, если поставить на место, ты-же в курсе?»

«Ненавижу остряков»- холодным тоном процедила блондинка, теперь-уже обхватив карабин обеими руками, и добавила- «И тех, кто думает,будто ходить полуголым- это круто. А теперь- отвечай на мои вопросы, пока я в те дополнительных дырок не понаделала!» Общение угрожало перейти на иной, неприятный для нас обоих, уровень, потому я спешно добавил искренности в выражение лица и то, что собирался сказать дальше- «Воу, не надо торопиться! Меня зовут Дрейк ДеМор и я, как-бы это пафосно, не звучало, искатель приключений!»

«Ха...хах...хахахха»- девушка, хохоча, завалилась на сиденье лимузина и, опустив ствол оружия вниз, указала на меня и уже было собиралась что-то сказать, но новый взрыв хохота заставил ее отказаться от этого намерения. Ну а я, слегка обиженный на подобное отношение, медленно затянулся сигарой и пробурчал- «Но я-же и правда искатель приключений!» Смех внезапно прекратился и я, разогнав рукой табачный дым, увидел, что блондинка осматривает ноутбук, попутно краем глаза следя за моими движениями.

«Это ты их всех убил...Дрэйк?» неожиданно спросила девушка, теперь уже ища что-то в ящиках небольшого углового столика, и я, напряженно следящий за тем, как движется дуло М4, смотрящего чуть в сторону от меня, прикинул, смогу-ли нейтрализовать оружие и его хозяйку так, чтобы не вызвать у нее лишних вопросов по поводу сверхъестественной природы увиденного, а уж потом с кривой ухмылкой произнес- «Они выложились на все 100, должен вас уверить». К своему немалому изумлению, я обнаружил, что девушка не особо удивилась этим словам, но то, что она сказала потом, поразило меня еще сильнее- «Значит, Пастырь был прав, говоря об одиночке с севера.»

Иногда тело невозможно контролировать: рефлексы и подсознание, ведущее их, просто сами начинают решать, что им стоит сделать. Вот и теперь: в голове помутилось и уже через секунду я обнаружил себя сидящим на блондинке, с саблей, приставленной к ее горлу. «Пастырь..МакБрайд...ГДЕ ОН!?!?»- прорычал я и девушка, испуганно воззрившаяся на окровавленную сталь, прокричала- «Я не знаю, черт тебя побери! Он говорил лишь с принцем!»

Разумеется, мой старый кореш никогда не оставлял столь очевидных следов. Достойный ученик полковника Финна, Энтон МакБрайд прошел долгий путь от войны к войне, также, как и Аман, разбогатев на чужих страданиях, но, если принц не пережил и одной-единственной встречи со мной, то Пастырь ускользал из моей хватки уже дважды. Правда, в последний раз мне удалось отхватить от него кусок и это служило наглядной иллюстрацией того, что ждет МакБрайда в третий раз.

Неважно, насколько старым и малозаметным был этот след, теперь я вновь шел за Энтоном и перспектива скорого сведения старых счетов меня крайне воодушевила. Отбросив в сторону саблю, я чмокнул девушку в лоб и, нежно улыбнувшись ей, сообщил- «Сейчас я с тебя слезу, но сперва попрощу забыть это маленькое недоразумение с железкой и воплями про Пастыря... заметано...? И я до сих пор не знаю твоего имени...»

Блондинка, теперь выглядящая еще более напуганной, неуверенно пробормотала, стараясь не встречаться со мной взглядом,- «Меня зовут Алекс..Уокер...Я работаю на ЦРУ и, если ты меня убьешь, то у тебя будут бооольшие неприятности!» Я осторожно сполз с коленок Алекс и, подхватив с пола прожегшую в ковре дырку сигару, вновь ей затянулся и, приложившись к бурбону, посмотрел на девушку с довольной лыбой на лице- «Еще раз извини за все это.. Нужен ноут? Бери, не жалко! Хочешь саблю? Забирай! Нужна моя слегка оплавленная пряжка от ремня?Нет.. ее отдать не могу- ведь штаны свалятся!»

«Нет, я, пожалуй, ограничусь ноутбуком»- осторожно произнесла девушка, боязливо оглядывая меня и краем глаза высматривая карабин, вырванный мной из ее рук и отброшенный в сторону, к телу водителя. «Я тебя не трону...больше не трону, клянусь!»-, в знак искренности прижав ладонь к собственному сердцу, заверил я Алекс и, вспомнив про багажник, протянул вперед другую руку, в жесте мольбы- «Я-же выпустил тебя оттуда, не так-ли?! Вспомни все-то хорошее, что я уже сделал: убил всех этих негодяев, отдал тебе ноутбук, поделился выпивкой! А я редко ей делюсь!»

Блондинка, едва заметно улыбнувшись, чуть расслабилась и я нанес по разделяющей нас невидимой стене отчужденности последний удар, пламенно выпалив неуместное- «Я абсолютно сокрушен твоей улыбкой! Вот я, стою на коленях, посреди бури, рядом с самой прекрасной женщиной в мире!» Эта моя тирада, кажется, достигла своей цели, поскольку глаза девушки больше не искали оружие, вместо этого взмыв к потолку, а она сама устало произнесла- «Ладно, я уже и не знаю, что думать... То-ли ты клоун, отбившийся от цирка, то-ли психопат, перебравший с успокоительным. В любом случае, мы тут застряли и, опять-же, в любом случае, мне нужен глаз Амана или его помощника для того, чтобы разблокировать ноутбук...»

«Ну а мне нужно выпить!»- закончил я фразу за нее, и, подлив себе еще бурбона, уже-было собрался осуществить заявленное выше намерение, но Алекс перехватила стакан и, сделав из него глубокий глоток, причмокнула губами- «Мне тоже не повредит. Смоет с губ вкус багажника!» Вновь наполнив стакан, теперь уже я сперва предложил его девушке, а уж потом, когда она отказалась, осушил сам и, внезапно вспомнив про сказанное ей ранее, вполголоса заметил- «Кстати, про глаза. Раз-уж принц не вариант, то может этот парень спереди подойдет?»

Девушка, сбросив ноут мне на колени, быстро метнулась мимо и, заглянув в лицо почившему водиле, потрогала крохотную дырку в лобовом стекле, а потом обернулась- «Надо полагать, это ты его? И умудрился-же! ….но хорошо, что пуля попала ему в грудь, ведь эти медленно затуманивающие глазки смогут открыть мне, пардон, нам, доступ ко всем грязным секретикам семейки Аман!»

Глава 2- Охотник

Сигареты закончились еще до того, как кенгурятник огроменного «Шеви» пересек знак, оповещающий всех водителей о том, что они въезжают на территорию Грэйв-гардена, округа с населением в 4590 человек, но останавливаться около манящих своими огоньками бензоколонок и мотелей я не стал, вместо этого в сотый раз оглянувшись назад, и продолжив крутить баранку монструозного пикапа.

Ночь только-только вступала в силу и полная Луна, будто огромный желтый глаз, скользила над холмами и оврагами, сплошь усеянными лесом. Дорога- ровная и гладкая, на две полосы, вилась меж деревьев, светом фонарей выхватывая из власти тьмы лишь небольшие участки обочин, засыпанных гниющей прошлогодней листвой. Да тени кустов и деревьев, превращаемые светом в гротескные фигуры затаившихся чудищ.

Я вел это чудище без остановок уже где-то часов шесть, но огромная чашка кофе, взятая еще в городе, так и стояла в одном из подстаканников, абсолютно нетронутой. Ее чудодейственный пинок под зад понадобится мне вскоре и в полном объеме, потому тем, что поддерживало меня на ногах до сих пор, был ревущий из сабов дэтметал, намертво впечатавший в мою подкорку депрессивные строчки про утерянную любовь, никчемную жизнь и прелести сатанизма. Непрерывное буханье по ударным служило своего рода молотком, вбивающим их в разум, но я, всегда ценящий ритм, после пары часов подобного аккомпанемента сам начал трясти головой, в такт музыке.

Песни сменялись одна за другой, но общий настрой оставался неизменным: рычащий вокал и яростные гитары, швыряющие камни в уши несчастных слушателей. Странно, но это работало, причем настолько, что я, увлеченно подпевающий вокалисту группы, с названием типа «Могильной земли», чуть было не пропустил нужный поворот, уводящий узенькую дорожку в неосвещаемую темноту.

Грузовик, сломав пару низко свисающих ветвей своим защитным каркасом, обвивающим крышу, осторожно съехал с шоссе и пополз по грунтовке. Хвала Богам, что последние пару дней тут было относительно сухо, иначе добраться до спрятанного ото всех в лесной глуши домика было-бы довольно затруднительно. «Шевроле», с трудом пролезающий меж деревьев, с треском ломал их ветки, заставляя меня сожалеть о своем выборе столь громоздкого транспортного средства. Но внедорожники мне всегда нравились, а огроменные пикапы, в кузове которых можно было запросто перевезти тушу слона, просто покоряли меня, как Диана- английский народ, так что сожаления растаяли в воздухе, а я сосредоточился на делах насущных.

Домик находился именно там, где ему, судя по картам, услужливо предоставленных мне управлением шерифа, и следовало быть, потому я припарковал грузовик около сарая и, проверив табельное оружие агента Кобурна- личины, под которой был приобретен и грузовик , и устроена вся эта операция по поимке серийного убийцы, выбрался наружу. Воздух был именно таким, как и должен быть: тяжелый, наполненный ароматами. Но была в нем и нотка, что могут учуять лишь ночные твари- сладковатый запашок гниения. Стойкое амбре многих и многих смертей. Обитатели тени не различают зайчишку, оленя, волка или человека. Смерть есть смерть.

Я стоял посреди ночи, расслабленно вдыхая и выдыхая. Глаза закрылись и, стоило мне сконцентрироваться на нем, как третий глаз- тот, что никогда не соврет, увидел все вокруг истинными цветами, зеленое и красное, устланное тьмой мертвых листьев и сгнивших многие луны тому назад тел. Сова на дереве, белка меж ветвей и тот, ради кого я и забрался в эту глухомань, вдалеке, стоит, опершись коггистой лапой на опавший древесный ствол и задрав кверху нос, ждет, пока ветер принесет ему запахи.

Аура оборотня не слишком отличается от человеческой, разница лишь в том, кто преобладает- зверь или разум, и, как следствие, в ее цветах. Насыщенный красный, с вкраплениями синевы, будто-то пробивающейся изнутри- вот каким я видел силуэт Брэндона (Досье говорило о том, что именно так звали человека, носящего на себе проклятье зверя, а как величать его теперь, я даже и не знал. Ну не Шариком-же?) А вот он меня пока что не видел, поскольку листва скрывала от него и домик и грузовик. Но вот ветерок подул мне в спину и уже через несколько секунд я понял, что волк почуял мое присутствие на своей территории.

Его ушастая и зубастая голова, качающаяся из стороны в сторону и втягивающая в себя мой запах, наконец, склонилась вниз, уйдя в плечи и черные точки глаз, выделяющиеся даже на ауре, впились прямо в меня, сквозь все разделяющие нас листья, шуршащие на ветру. И мы оба замерли в немом и неподвижном противостоянии, изучая местность и друг друга, дожидаясь, у кого-же первым сдадут нервы и он сделает свой ход.

Луна была еще высоко, так что волк, пусть и опьяненный своей силой, мог перестать думать о странном запахе, исходящем от меня, запахе оружия и смерти, лишь в том случае, если я перестану вести себя, как охотник, и сделаю то, что делали все его прежние жертвы. А именно- стремглав брошусь бежать, позабыв и о машине, и о том, что лежит в ее кузове, попытавшись найти убежище в ветхих стенах домика.

Пикап не был вариантом, ведь он мне был нужен непокоцанным, а бегство через лес увело бы нас с Брэндоном туда, откуда трехсоткилограммовую тушу дохлого зверя лебедкой уже не достанешь. И, в силу этих обстоятельств, я завизжал, как раненый поросенок, и резво бросился к крыльцу, по пути споткнувшись и упав лицом в грязь, для пущей правдоподобности. Эта остановочка заодно позволила мне убедиться в том, что оборотень заглотил наживку. Ведь, когда я, почти рыдая, испуганно осмотрелся по сторонам, стряхивая сухие комья земли с волос и лица, то заметил, как зверюга, все-еще передвигаясь на двух лапах, осторожно крадется в сторону домика.

Расстояние между нами стремительно сокращалось и мне пришлось слегка поторопиться, влетев по ступенькам и отчаянно замолотив кулаками по запертой двери. Вот тут я действительно занервничал: на открытой местности шансов на попадание по волку было немного, уж слишком он быстр. Идеальным было-бы поймать его в прицел внутри дома, потому неожиданно оказавшаяся закрытой дверь мне сильно поднасрала за счет потери бесценного времени. Хорошо, что замок на ней был древним, аки Мафусаил, и пара умелых движений острием ножа избавили меня от дальнейших проблем с ним, позволив проникнуть внутрь дома и начав возводить баррикаду из шкафов и стульев.

Справившись с этим, я уже было собирался воспользоваться «призывом метки»- фокусом, создающим за счет энного количества жизненных сил разрывы в пространстве и соединяющие ими два идентичных рисунка воедино, при этом протаскивая через этот разрыв предмет, носящий на себе один из них, таким вот затейливым образом, быстро обзаведясь оружием, возникшим будто-бы из неоткуда, но тут вспомнил про тонкий слух волка и игру в «жертву» и ее негласные правила, найдя старомодный стационарный телефон и начав отчаянно пытаться набрать «911», приговаривая испуганным щепотом- «Господи...господи....»

В трубке царила мертвая тишина и я принялся злобно колотить ей по аппарату, однако перестал тут-же, как услышал скрежет когтей волка. Оборотень заскреб ими по стене совсем рядом со мной и я, продолжая играть, отпрянул назад и, споткнувшись о стул, с грохотом завалился на пол. Волк, торжествующе взвыв, шумно зашлепал куда-то в сторону, похоже, собираясь ворваться в хижину с парадного входа и взять меня за жопу, но я, сконцентрировавшись, позволил жизненным силам пройти по телу от солнечного сплетения- центра их концентрации, до ладони правой руки, отмеченной меткой, вызвав в нее снаряженный серебряными пулями карабин М4.

Прицелившись в район двери, я ногами опрокинул стол набок и отбросил стул к одному из окон, создавая видимость слепой паники, но оборотень, еще с несколько мгновений тому назад готовый разнести дверь в щепки, теперь зачем-то остановился на крыльце и, спустя пару крайне напряженных секунд, до моего уха донеслось недовольное урчание. К сожалению для него, мое терпение не было безграничным, а дверь — прочной, и в качестве щита старушка ну никак не годилась, пропустив сквозь прогнившие доски все те пули, коими я щедро угостил волка. Злобно взвыв, зверь шарахнулся прочь, но все пространство перед домом отлично простреливалось из узеньких окошек и карабин настиг замедленного ранами оборотня огнем, заставив взвыть в последний раз и завалиться на землю рядом с грузовиком. «Лучше и не придумаешь!»- сказал-бы я, если-б зверь последним взмахом когтистой лапы (чертовой лебединой песней, едрена вощь!) не распорол «Шевроле» одну из шин, оставив меня в этой глухомани, наедине со своей неподъемной дохлой тушей и накренившимся вбок пикапом.

В полной мере выразив свое негодование по этому поводу еще парой очередей, я бросил разряженный карабин на землю и, забравшись в кабину грузовика, большими глотками осушил чашку с кофе, глядя на экран телефона, в упор отказывающегося ловить сигнал вышки. В любом случае, копам я пока-что звонить не собирался, а все автосервисы, что обслуживают здешнее население, уже давно закрыты, оставляя нас с Брэндоном наедине с Луной и долгой-предолгой ночью. Хотя, если быть до конца честным, мы тут были не совсем одни: открыв кузов грузовика, я забрался в него и извлек из покрытого гофрированным железом ящика мешок с огромным трупом.

Гарри Янг был примерным семьянином шесть дней в неделю, но оставшиеся ему 24 часа воскресенья проводил, охотясь за молоденькими девушками и растворяя их тела в аккумуляторной кислоте. Я также сильно любил фокусы с исчезновением, проделывая такие с многим нехорошими людьми, зачастую заставляя их исчезать постепенно: рука за рукой, глаз за глазом, но номера с созданием чего-то из пустоты... иллюзиями всегда занимали особое место в программе моих выступлений. Вот и теперь Брэндон Лири, настоящий волосатый оборотень, исчезал в кузове «Шеви» под гром аплодисментов восторженной аудитории и, вместо него на сцене появлялся мистер Янг, убивший трех человек в округе Грэйв-гарден с помощью покрытой его отпечатками зловещей штукенции, словно появившейся из фильмов про ниндзя, и затем застреленный в ходе успешной совместной операции ФБР и местной полиции.

Все пули в теле Гарри были выпущены из табельного оружия агента Кобурна, то-бишь моего, и на этот счет я не особо беспокоился, особенно после того, как оставил кое-где в доме его отпечатки и сделал пару четких следов на земле около ручья его здоровенными башмаками. Беспорядок внутри вполне объяснялся устроенной нами заварушкой, в ходе которой наш маньяк и получил все эти пули, а вот раскуроченная очередью из М4 дверь в картину не вписывалась, как и валяющийся на земле труп огромного получеловека-полуволка. И, если первую проблему с успехом решил обыкновенный нож, спустя пару минут работы вырезавший проблемные куски гнилой древесины напрочь, то для звериной туши требовалось нечто посерьезнее.

Нечто вроде топора и целлофана, огромного количества целлофана. В мешке, в котором сюда прибыл мистер Янг, было достаточно места для компактно-организованной плоти, так что я, уложив тело Гарри на крыльцо, разделся до пояса и, сняв с шеи платиновую цепь, повесил ее на боковое зеркало «Шеви». А затем подобрал ухватистый топор на длинной ручке и принялся рубить им плоть волка, время от времени прикладываясь к кофе и подозрительно осматривая лесную чащу на предмет любопытных глаз.

«Любую огромную, злоебучую проблему проще решить, если разделить ее на небольшие составляющие!»- баюкая в руке кусок окровавленной лапы волка, назидательным тоном сообщил я своему отражению в хромированной накладке на боку «Шеви» и от души расхохотался, бросив лапищу в мешок. Куда, в скором времени, отправилась и вся остальная туша, а я, устало выдохнув, выпрыгнул из кузова грузовика и, подобрав с земли карабин, закинул его к расчлененному телу, а сам- занялся сбором гильз и подготовкой места для прибытия подкрепления.

С помощью небольшой лужи с бензином превратив попятнанную кровью землю в зачерненное кострище, я воспользовался растворителем для того, чтобы провернуть такой-же трюк и с собой, после нескольких минут яростного натирания кожи мокрой тряпкой, избавившись от всех следов того, чем я тут занимался, ну, кроме героических ран от схватки с маньяком, необходимых для того, чтобы вся предстоящая клоунада имела шанс на успех. А потом в дело пошла когтистая перчатка Янга, порвавшая мне рубашку и расцарапавшая грудь- последний штришок перед тем, как я пойду к дороге и, изображая усталого героя, присяду там на поребрик, дожидаясь прибытия людей шерифа.

Само-собой, будь все колеса «Шеви» накачанными, в подобном не было-бы нужды, но, раз уж мне требовался эвакуатор, лучше было вызвать его в качестве агента ФБР, а не роли какого-то крайне подозрительного хрена с горы. Правда, придется поиграть с местными в процедуры и юрисдикцию, но результат того стоит, благо прикрытие оформлено на совесть. Моя рожа есть в базе данных, а документы настоящие, правда, к академии в Куантико я и на пушечный выстрел не приближался. Но членство в Уроборосе имеет и свои плюсы и среди них то, что ты почти всегда замазан как надо.

Рассвет уже вступал в свои права, лаская лес первыми лучами Солнца, поднимающегося над холмами, как я, только-только дошедший до шоссе, служащего самым настоящим аванпостом цивилизации, ведь на его жестком и вселяющем уверенность покрытии мой телефон сразу-же поймал сигнал вышки и,уже через пару секунд получил сообщение с неизвестного номера, гласящее- «Нет покоя бешеным. Камни говорят о юге, там, где гнездятся ангелы. Могильная земля несет ответы на все вопросы. Времени мало»

Шифр был прост: «Нет покоя»- значит «пора поработать»; «Камни» и «юг», «гнездо ангелов»- «город», «на юге» и «Лос-Анджелес». Все это выглядит так, будто некие дела вызывают меня в ЭлЭй и имя этим делам, судя по «могильной земле», Мэтью Рэнфилд. Старый, так сказать, «друг», которому срочно нужна моя помощь. Похоже, его сильно припекло, раз он обратился ко мне, но, срочно или нет- сперва придется разобраться с делами здесь.

Глава 3- Hello, darkness

Найти дом этого Мастерса, о котором говорил Рэнфилд, было проще простого, а вот отследить самого ФБР-овца представлялось довольно нетривиальной задачей, ведь он, как и я, жил под личиной другого персонажа. Но его фотка, взятая с компа, позволила выйти на профиль мелкого преступника по кличке Каз, а тот, казалось, совсем не существовал до 2015 года, пока не попался на сопротивлении офицеру полиции и контрабанду наркотиков. Верный признак агента под прикрытием! (Либо супер-дупер секретного агента, но этот вариант мной вообще не рассматривался, по-крайней мере, всерьез)

И, пройдя по следам Каза и сломав пару чужих костей в процессе, я оказался там, где нахожусь сейчас: на балке под потолком склада одной мелкой компании, официально работающей с мелкими предпринимателями по всему штату, а неофициально- с картелями северной Мексики, обеспечивая их разгрузочной площадкой для дальнейшего распространения дурмана по Штатам.

Судя по скудному освещению, эти парни экономили на электроэнергии, и это обстоятельство, определенно, сыграло против них. Обилие теней и полное отсутствие света наверху, под потолком- лучшего места для такого, как я, и нарочно придумать было-бы сложно, потому мне не составило труда использовать все свои возможности по-полной. В темноте мир расплывается, и завеса, разделяющая его четкие линии и зыбкий омут потустороннего- обиталища кошмаров, практически исчезает, позволяя тем, кто знает тайны обоих этих миров, нарушать их некогда незыблемые законы. А подобные вещи я всегда особенно любил.

Как и высококалорийную пищу с фургончиков, в изобилии представленную в любом уголке Лос-Анджелеса. Она, в совокупности с чертовски крепким кофе, и составляла весь мой рацион в последние дни. Собственно, я и прямо сейчас поглощал оба вышеупомянутых продукта, коротая, тем самым, время до прибытия покупателя- таинственной личности, желающей приобрести у Каза-Мастерса крупную партию волшебного (в несколько ином смысле) порошка.

Я находил довольно странным тот факт, что такой «щегол», как Мастерс, в кратчайшие сроки смог пролезть настолько высоко, чтобы толкать товар картеля прямо на их ключевой точке. Как и то, что его охраняли крутые парни из числа бывших морпехов. Не то чтобы они были самыми крутыми засранцами на Земле, но практики в убийствах у них было предостаточно. И некоторые из тех, в кого они стреляли, даже были вооружены и стреляли в ответ.

Но весь этот треп про Ложу, определенно, ставил все на свои места. У этих ребят было предостаточно и денег, и влияния, чтобы превратить хорошего агента ФБР в коррупционера и даже надавить на картели, дабы продвинуть вверх их «маленькую звездочку» Мастерса. И уже через него работать как с Бюро, так и с Мексикой, получая двойной навар с одного единственного человечка. Умно, ничего не скажешь. Умно, да не слишком, ведь я здесь и собираюсь опустить звезду Каза-Мастерса в ледяную воду дабы посмотреть, как она погаснет.

К тому времени, как я разобрался с тако и чашкой-непроливайкой, наполненной превосходно приготовленным кофе, на складе слегка прибавилось и народу и шума: покупатель- свирепого вида негр в белом костюме, приехал на встречу с солидным эскортом, состоящим из десяти бандито-гангстерито, явно имеющих смутное представление о деловом этикете, так как первым, что они сделали, повылезав из своих внедорожников, было размахивание пушками, заставившее всех присутствующих напрячься.

Всего я насчитал 23 головореза, разделяющих меня и Мастерса, и первоначально кажущаяся несложной, задачка по получению нетронутого скальпа агента Ложи и, соответственно, возможности влезть в его шкуру, даже отдаленно перестала быть таковой, превратившись в самый настоящий вызов. И я, не без удовольствия, принял его.

Первый-же выстрел превратит склад в стрельбище и риск того, что моя будущая, хм, «одежда» будет подпорчена свинцом, возрастал слишком сильно, чтобы не думать об этом и просто валить всех направо и налево. Мастерса нужно было заставить прилечь на пол, а простреленное колено- самый весомый повод для того, чтобы рухнуть вниз и подумать о том, где-же ты в жизни свернул не туда. Во всяком случае, я полагал, что любой разумный человек постарается понять, что-же привело его к такому вот повороту, но нашего друга вряд-ли можно было назвать существом разумным, да и насрать- он все-равно приляжет на земельку и будет орать, как резаный, а я разберусь с остальными и вернусь, дабы дать ему настоящий повод для воплей.

Снайперской винтовки у меня не было, да и не любил я стрелять вот так, исподтишка, предпочитая прямой и честный подход: лицом к лицу, пушкой к пушке. Так что позволил врагу сперва увидеть меня, спрыгнув вниз с балки и приземлившись прямо на стол, на котором напоминающий в этом своем белоснежном костюме полярного медведя негр и Мастерс показывали друг дружке, чего сладенького у них есть. Балку и пол разделяли метров семь и в падении я набрал скорость, более чем достаточную для того, чтобы металлическая поверхность прогнулась вниз под подошвами сапог, подбросив вверх оба кейса, лежащие на противоположных сторонах столика.

В полете поддев носком тот, в котором лежали деньги, я отшвырнул его далеко в сторону, и лишь потом нажал на спусковые крючки своих пистолетов, мигом уложив орущего Мастерса на пол с простреленными коленями и переключившись на остальных. У меня в руках были 13-ти зарядный «Глок 21» и 15-ти зарядная «Беретта 92ФС»- более чем достаточно для 23 противников, если стрелять по принципу «одна пуля- один труп», но на тот случай, если даже пяти запасных зарядов не хватит, я прихватил с собой кое-что, способное охладить пыл любого засранца- кавалерийскую саблю. Кто-то тащится от ножей-бабочек, кто-то от японских катан и танто, ну а меня хлебом не корми- только дай возможность вытащить из ножен старую подругу и немного станцевать с ней на поле очередного боя.

Но нашу кадриль пришлось слегка отложить, поскольку окружающие меня головорезы, потеряв несколько своих дружков, наконец, вспомнили про свои пушки в на складе стало тесно от свинца, летающего во все стороны. Хлопки «Кольтов», кашель «Мака 10» и зычный бас дробовиков- оркестр сегодня играл в полном составе, а я, стоя на столе и возвышаясь над бегающими вокруг бандитами, методично стрелял по головам, не забывая, время от времени, следить за Мастерсом, забившимся под один из джипов.

Что, кстати, напомнило мне о необходимости отрезать всех присутствующих от внешнего мира, лишив их, тем самым, возможности покинуть склад, не попрощавшись со мной и не оставив визитных карточек. Пара пуль, из числа тех пяти запасных, прекрасно с эти справились, вдребезги разнеся моторчики, поднимающие и опускающие двери помещения.

Моя возвышенная и открытая всем ветрам позиция, несомненно, была крайне удобной, но стремительно редеющие ряды преступного элемента также оценили все ее прелести, быстро укрывшись за палетами, наполненными каким-то сыпучим грузом, и накрыв меня шквальным огнем из всего имеющегося оружия. Несколько пуль пробили мой торс, а одна влетела прямо в рот и вылетела сквозь щеку, прихватив с собой несколько зубов, но я был вынужден сильно разочаровать противника, среагировав на попадания лишь порцией ругательств, да несколькими меткими выстрелами, разнесшими потолочные лампы вдребезги.

Склад погрузился во тьму, а я, использовав те драгоценные секунды замешательства, что противник столь щедро подарил мне, расстрелял остатки патронов в тех из них, кто попытался сменить дислокацию под прикрытием темноты, или просто был неосторожен и, уменьшив число проблем до семи, разбросал бесполезные теперь пушки в разные стороны, отвлекая врага тем шумом, что они создали, грохнувшись на пол.

Представители обеих сторон теперь пытались работать вместе, кружа по складу и разыскивая врага, и я находил эту готовность забыть о прежних разногласиях довольно милой, но абсолютно бесполезной в этих обстоятельствах. В отличии от моей сабли, одним ударом обезглавившей вооруженного самым настоящим авиационным пулеметом парня с нашивками черепов на рукавах свитера. Все произошло быстро и бесшумно, по-крайней мере, до того момента, как голова шлепнулась на бетон, а тело, словно решив ее поискать, неистово рвануло вперед, паля в стену из стиснутого мертвой хваткой оружия.

Я не в первый раз видел такое, но от смеха удержаться все равно не смог. Будто вернулся в беззаботное детство и вновь сижу у сарая, наблюдая за тем, как отец собирается готовить суп с курятиной и зеленью, но тушка птицы явно не собирается сдаваться ему столь-же легко, как и ее шея, бегая по двору под присмотром мертвых глаз собственной головы, лежащей на окровавленном пне. Эх, этому древнему кино- сто лет в обед, но память держится за него, прямо как этот детина за свой пулемет.

Мои размышления о вечном были прерваны громом и молнией выстрела и порцией дроби, засевшей в кишках, и я, вернувшись в темную и недобрую реальность, шагнул вперед и с воплем «Ррррубака-парень!» разрубил владельца ружья напополам мощным косым ударом, рассекшим его от плеча до талии. И, вырвав у него из рук дробовик, нашпиговал свинцовыми шариками крадущегося ко мне с ножом в руке мужика, похоже, возомнившего себя настоящим «коммандос». Еще пара выстрелов со стороны хозяев поля и у меня возникли некоторые затруднения с контролем ситуации, ведь удачное попадание лишило меня глаза и, как следствие, хорошего настроения.

Выдернув из-за ворота футболки платиновую цепь, я отстегнул от нее керамбит и, запомнив, где оставил саблю, бросил к ней еще и ножны, а после достал из-за пряжки ремня тычковый кинжал. Эти два достойных представителя холодного оружия давали мне возможность как следует развернуться на поприще кровопускания, оставляя на телах обширные раны, а на душе- неприятный осадок. Но врагам было куда хуже и это утешало. Карма- злая сука и мне, как самопровозглашенному исполнителю ее воли, полагается быть злющим сукиным сыном. И, Бог свидетель, я стараюсь как-могу.

Взобравшись на мешки с зерном, я осмотрел помещение с помощью своего собственного прибора ночного видения- «Третьего глаза», превращающего черноту ночи в зелень, и увидел синие силуэты вдали- последних противников, возящихся около задних дверей склада. Там были четверо вооруженных людей и кто-то, валяющийся на полу, но, судя по тому, как он махал рукой, отдающий им приказы. Похоже, Мастерс собирается на выход.

Прыгая с палета на палет, я быстро сократил расстояние меж нами и замер на горе пакетов с мукой, прислушиваясь к переговорам лже-агента и его парней, похоже, спорящих на предмет дальнейшей стратегии. Немногим ранее я блокировал тот выход, над которым колдовал один из «штурмовиков», корпусом грузовика, потому мог особо не торопиться, дожидаясь удобного случая для нейтрализации противника. И он наступил сразу, как группка решила поискать другой путь для отступления. Двое потащили тушу Мастерса, а оставшиеся прикрывали их, следуя в авангарде и тылу.

Парень, шедший позади, даже не понял, что его убило, так быстро я перерезал его глотку кривым когтем керамбита, но оставшиеся сразу просекли, что происходит, развернувшись ко мне и открыв огонь. К сожалению, они выбрали для бегства крайне узкий коридорчик и, едва я добрался до ближайшего стрелка и ткнул его лезвием кинжала в шею, как заполучил быстро сходящий на нет живой щит, давший мне секунды и метры для того, чтобы настичь оставшихся и нарезать их тонкими ломтиками.

Самый последний не остался у меня в долгу, отплатив за свои раны ударом танто с зачерненным лезвием. Он застрял меж ребер, войдя в тело по самую рукоять, а я лишь развернул корпус, вырвав оружие из рук противника, и вогнал лезвия своих ножей в шею мужчины, мгновенно украв жизнь из его глаз.

Мастерс решил, что у него может и выйти уложить меня пистолетным огнем, но я ударом ноги прекратил этот цирковой номер, выбив оружие из рук ФБР-овца и, приставив липкие от крови клинки к его горлу, спокойно произнес- «Приветик! Побазарим о птичках? »

Глава 4- Thug life

Чем глубже «Олдсмобиль» погружался в южные районы, сплошь застроенные одноэтажными домами, тем чаще я ловил на себе пристальные изучающие взгляды от сидящих в полуденном теньке крепких татуированных ребят и их огромных собачин. Это была их территория, а я, хоть и имел разрешение на проезд, являлся чужаком, но это не было поводом спешно прибавлять ходу и ускоряться, давая местным повод издевательски свистеть вслед. Потому я ехал медленно и вальяжно, выставив левую руку из окна и с ленцой похлопывая по нагретому Солнцем кремовому боку машины.

К тому времени, как мои глаза заметили уже знакомые очертания «Эскалэйда», стоящего около одного из здешних домишек, за «Олдсмобилем» уже некоторое время полз древний «Кадиллак», в котором сидело трое карналес, по-видимому, решающих для себя, стоит-ли расстрелять меня на месте, или-же просто проводить до выезда из района. Но, увидев, как я решительно паркую машину около внедорожника, принадлежащего Кортесу- одному из их боссов, парни быстро проехали мимо, а стоящий на крыльце с банкой пива паренек поправил второй рукой торчащий из-за пояса «Глок» и, ухмыльнувшись, прокричал-

«Ты ошибся районом, беленький? Или хочешь поговорить о Спасителе нашем, Иисусе?»

Услышав шум, из дома показался второй человек- мужик в белых брюках и яркой гавайской рубахе, прикрытых фартуком с надписью «Поцелуй повара», и, с опаской оглядевшись по сторонам, кивнул мне, после чего бросил парню, моментально вставшему по стойке смирно,- «Расслабься, Гато. Это Каз, а этот парень уж точно не станет болтать о боге». По хлипким ступенькам поднявшись на веранду, я дружелюбно оскалился- «Мои боги- это налик и пушки, эсе. И о них я всегда с охотой поболтаю, Кортес». Мексиканец на секунду отвлекся от изучения местности, коротко хохотнул и протянул в моем направлении сжатый кулак, о костяшки которого я стукнул своими, а его компаньон, Гато, шутливо козырнул мне- «Айе, карналь. Мы тебя знаем, но кармашки все равно вывернуть придется».

Я этого ожидал, так что без дальнейших возражений отдал парню сидящий у меня на поясе под футболкой «Зиг-зауэр 1911» и ждущий своего часа в ножнах на поясе «СОГ Джангл уорриор», а уж после выложил разобранный телефон. «Вот те на!- протянул Кортес, уважительно осматривая здоровенный нож- А гранатомет ты дома оставил?». Я медленно повернулся вокруг своей оси, закатав одежду так, чтобы они убедились в том, что под ней нет ничего, кроме голого тела, после чего улыбнулся мексиканцу- «Да, уж слишком он штаны оттягивал».

«Впечатляет. Когда это ты успел таким добром разжиться?»- поинтересовался Гато, со знанием дела изучая пистолет, но Кортес, нервно зыркающий по сторонам, не дал мне развить тему, жестом поманив внутрь дома и я, коротко бросив парнишке- «В Воллмарте по купонам затарился», прошел за обшарпанную дверь, за которой оказалась большая комната, кое-как освещаемая Солнцем, пробивающимся сквозь газеты, коими были оклеены все окна. В воздухе пахло страхом, исходящим от двух парнишек, сидящих на диване со связанными конечностями и заклеенными «утиной лентой» ртами.

«У вас новые диванные подушки?»- осведомился я, усаживаясь в кресло напротив них и по-хозяйски доставая из стоящего на полу охладителя бутылку пива. Кортес, мрачно следящий за тем, как я со смаком открыл ее о край стола, протянул- «А ты умеешь устроиться с комфортом, а, Каз?». Навыки вроде этого всегда позволяли сделать любую, даже самую неприятную, ситуацию вполне себе сносной, так что я не считал нужным строить из себя скромника, особенно с учетом того, где находился в данный момент.

«Жизнь, она короткая, так что стоит ценить моменты, вроде этого. Холодное пивко, кондиционер, мягкое кресло- что еще человеку нужно?»- сообщил я мексиканцу и умиротворенно улыбнулся, водрузив ноги на журнальный столик. «Я с тебя угораю, бро! Философ хренов...»- вновь хохотнув, сказал Кортес и, указав на испуганно вытаращивших на него зенки парней, заявил- «Но ты прав. Вот этим вот человечкам было нужно куда больше, чем они могли себе позволить, и куда это их, в итоге, привело?».

Отпив немного холодненького, я поинтересовался- «Что они сделали?», но ответ получил от внезапно вошедшего в дом Гато, который жизнерадостным тоном объявил мне- «Это дьяволы с третьей. Эти сучки решили, будто смогут толкать свой дерьмовый мет у нас», а после обратился к Кортесу- «Тачка Дома на подходе». Кортес кивнул ему и вышел на крыльцо, чтобы лично встретить босса, а паренек накинулся на пленников, бесжалостно тряся их за плечи и вопя- «И теперь мы их слегка подрежем! Порежем вас, сучки!». Один из связанных, тот, что помоложе, от ужаса не смог удержать в себе выпитое и моча закапала на пол с краешка диванной подушки, попав на кеды Гато. Это мгновенно привело его в ярость и паренек, с холодным выражением лица подмигнув мне, вытащил из-за притолоки зловещего вида мачете. Его лезвие явно заржавело не от дождей, поскольку кое-где было покрыто запекшейся кровью и я, не особо жаждущий лицезреть рубку мяса наживую, уже собирался остановить опьяненного яростью бандита парой-тройкой ласковых, а если потребуется, и применить его тесак против своего-же владельца, но тут Кортес, сопровождаемый еще одним мексиканцем, вернулся в дом и парнишка, разочарованно прицокнув языком, опустил мачете.

«Кааааз!»- радушно, как старого друга, поприветствовал меня Доминик сразу, как вошел, и, с улыбкой оглядев помещение, на пару секунд остановил взгляд на замерших, будто статуи, пленниках, и затем вновь вернулся ко мне со спокойным вопросом- «Если ты не возражаешь, то сперва я улажу пару вопросов местного свойства, а уж потом обсудим наши дела, идет? Пиво у тебя есть, так что расслабься и наслаждайся шоу!». Это не было тем, что подлежало обсуждению, судя по тону и выражению лица, с которым говорил Доминик, так что я не стал возражать и расслабленно откинулся на спинку кресла, выгадывая оптимальный момент для нападения.

Этот парень, Доминик Перес- самопровозглашенный король юга Лос-Анджелеса, правил потоками дури, людей и оружия с помощью брутальной жестокости и его солдаты не знали ни страха, ни милосердия, что не могло остаться незамеченным правоохранительными органами и теми, кто видел себя на его месте. Равно как и такими, как я, любителями вникать в саму суть вещей. Меня интересовал круг общения этого чудовища и его место на иерархической лестнице преступности побережья и именно поэтому я был здесь, впитывая информацию, как губка. Татуировки, шрамы, жесты- все это рассказывало истории, ждущие того, кто сможет их прочесть, такого, как ваш покорный слуга.

Кортес, судя по цифрам на его бычьей шее, некогда принадлежал к банде «Безумных котов»- прямых врагов «Крестовых королей», альмы матер Переса. Этот занимательный факт подтверждала еще одна татуировка, клеймящая переносицу Доминика крохотной короной. Такую-же таскал Гато, но этот горячий паренек как-то терпел рядом с собой бывшего врага и даже подчинялся ему с явным уважением. Очень странно, как и то, что сидящие неподалеку смертники некогда входили в «Лоурайдерс»- банду, держащуюся в северном районе и так далеко от наркоты,как только можно. Что-же примирило врагов и заставило некогда чистеньких ребят с севера влиться в наркотраффик?

В этом домике собралась примечательная компания, настоящий консилиум среди правонарушителей, и я надеялся получить ответы на большую часть всех тех вопросов, что роились в голове, но тут атмосфера в комнате резко изменилась: Перес, меряющий «Лоурайдеров» хищным взглядом, внезапно нежно улыбнулся Гато и нараспев произнес- «Айе, карналь, дай-ка мне свою железку». Паренек, в очередной раз поправивший висящие на поясе «Глок» и «Зиг-Зауэр», протянул боссу мачете и тот, благодарно кивнув ему, повернулся ко мне и, задумчиво сдвинув брови, спросил- «Как давно я тебя знаю, Каз?».

Я не позволил ни единому мускулу на лице дрогнуть до того, как беспечно ухмыльнулся и, поболтав остатками пива в бутылке, ответил- «Примерно с тех пор, как ты вошел в эти двери и поприветствовал меня». Услышав это, Кортес издал нечто, похожее на приглушенный смех, но Гато и Доминик были убийственно серьезными, и бывший член «Котов» также нагнал на морду туману, уставившись на меня так, будто я трахнул его бабушку и не перезвонил ей. «Даже так, ты бы знал, что со мной шутить не стоит, не так ли?»- невозмутимо продолжил Перес, щелкая пальцами по лезвию мачете, и тут-же, не дав мне слова вставить, обернулся к своим парням- «Верно я говорю, мальчики? Вы-то это точно знаете?».

«Мальчики» шустро закивали головами, а Доминик, пару раз медленно проведя ржавым лезвием меж собой и мной так, будто удар по моей шее репетировал, внезапно резко развернулся и всадил мачете в ключицу Гато, распоров плоть меж шеей и рукой паренька почти до ребер и перерубив кость, как тоненькую веточку. «Так за каким хером ты пропускал мулов (наркокурьеры- прим. автора) Эрнандеса, а..а..!?»- бешено заорал Перес, ударом ноги отбросив к стене заливающее все вокруг кровью тело мексиканца, на лице которого застыло нечто среднее между удивлением и яростью. Не без труда вытащив из него тесак, наркобарон еще пару раз рубанул им по неподвижно лежащей туше, а потом с заметным отвращением отбросил в сторону.

«Итак, первый вопрос на повестке дня- Гато и его «мулы». Прям название для вестерна 70-х, не так-ли, Эстебан?»- спросил Дом у слегка побледневшего при виде тела Кортеса и, не добившись от него ответа, посмотрел на меня с выражением вроде «ну с кем приходится работать?», а потом слегка шлепнул своего лейтенанта по щеке, заставив виновато потупиться. «Дай-ка мне пивка, эсе»,- устало заявил наркобарон и, шлепнувшись на диван между пленниками, уложил руки им на плечи и обнял, будто старых друзей.

«Хорошо сидим, а?»- дружелюбно произнес Доминик и, отхлебнув пивка из услужливо поданной Кортесом бутылки, прикрыл глаза и протянул- «Красотааааа». Эстебан, с трудом подавляющий в себе желание отойти от растекающейся по полу крови Гато, встретился со мной взглядом, в котором явственно читался страх. Нет, скорее даже тот ужас, что испытывает человек, вынужденный стоять в клетке со спящим тигром. Ты не знаешь, сыт ли зверь, или он голоден, не знаешь, когда он проснется и нападет, да и нападет-ли вообще. Тебе остается только ждать и молиться о том, что двери клетки откроются, а хищник продолжит спать.

Осушив бутылку, Перес блаженно улыбнулся и посмотрел на нас с Кортесом глазами, полными нежности. «Такие моменты, друзья мои,»- внезапно завел он новую песню- «Они не валяются на дороге. Мы, вы и я...». Тут он понизил голос и энергично закивал, будто соглашаясь сам с собой, а уж потом продолжил- «Теперь мы повязаны. Связаны тайной дорожки меж жизнью и смертью. Обречены нести это бремя сквозь минуты и секунды. И хранить темный секрет даже ценой своей жизни!». Произнеся эти последние слова, он одним резким ударом разбил пивную бутылку о стол и воткнул образовавшиеся острые осколки в горло того из пленников, что был помладше.

«Мать твою..»- нервно прошипел Кортес, но я, целиком поглощенный осмыслением услышанного, едва заметил это, равно как и то, что Перес использовал лежащий на столе пакет из «Севен-элевен» (сеть магазинов- прим. авт.) для удушения второго пленника. Время вокруг будто замедлилось: пиво в моей бутылке медленно билось о стенки, разбиваясь, подобно морской пене; готовящийся отчалить в мир иной паренек истошно болтал связанными ногами, а наркобарон с энтузиазмом, достойным лучшего применения, наматывал полиэтилен на его голову.

Я уже слышал треп про «тайные дорожки» и «темные секреты» ранее, и именно это и стало тем пресловутым единственным ударом меча, что разрубил Гордиев узел вопросов и загадок. Внезапное восхождение такого шизика к власти в тенях не могло объясняться никак иначе, потому дальнейшее мое участие в этом кровавом спектакле пора было переводить на иной уровень. Помимо «Джангл уорриора» и «Заг-Зауэра», у меня был при себе миленький керамбит, ждущий своего часа в ножнах на шее, но для такого выродка, как Доминик, судьба, наверняка, хотела приготовить нечто особенное, так что я резко встал и, перехватив бутылку в руке, разбил ее о боковую часть головы наркобарона, заставив его мешком повалиться набок.

«КО МНЕЕЕ!»- неистово проревел Эстебан, вытаскивая из-за пояса блестящий «Таурус»- копию полицейской «Беретты», но я не стал дожидаться появления охранников Переса, вместо этого прыгнув через диван и, ловко прокатившись по окровавленному полу, вцепился в тело Гато. Я уже наполовину вытащил пистолеты из-за пояса паренька, но тут Кортес выстрелил и пуля, просвистев около моего лица, вынудила меня также завалиться на пол, оперативно прикрывшись орошающей пол кровью тушкой. Гато, пристально смотрящий на меня своими уже начавшими белеть зенками, пару раз вздрогнул от попаданий, но выдержал выстрелы своего бывшего босса, а я, таки обзаведясь огнестрелами, отомстил, с помощью «Глока» парнишки проделав в голове бандита две аккуратные дырки.

Кортес, забрызгавший окошко позади мелкими кровоподтеками, завалился на пол, а ввалившиеся в дом крепыши попали под шквальный огонь из двух пистолетов. Первые двое- малек с дредами и тату «13» на лбу, равно как и его приятель в красной бандане, схлопотали по три пули в грудь, мгновенно растеряв всю свою показную крутизну, но третий был тертым калачом, использовав мистера «13» в качестве живого щита и осыпав меня свинцом из своего крупнокалиберного револьвера. Его пушка грохотала, точно корабельное орудие, и я мог слышать, как от этого дрожат стекла, но, когда патроны в ней закончились и на море воцарилась тишина, прерываемая лишь воем собак неподалеку, во мне не было новых дырок. Чего нельзя было сказать о спасенном мной от удушения пакетом парне.

«Эст ля гуэр («Это война»- исп. Прим. Авт.)»- печально произнес я вполголоса, коснувшись крови, струящейся из продырявленного револьверным огнем дивана, а потом вытер с «Глока» отпечатки и отбросил разряженный пистолет в сторону. «Зиг-Зауэр», с его 8-ю зарядами, опустел куда быстрее, но его я бросать не собирался. Уж слишком качественным было оружие, так что он вернулся мне за пояс, а вот «Джангл Уорриору»- СОГ-овскому ножику, все-же предстояло немного поработать сегодня. Я не слышал, как владелец револьвера перезаряжает свою гаубицу, потому, осторожно выглянув из-за дивана, едва не получил очередь из «УЗИ» прямо в лоб. Мой друг также любил трофейное оружие, но «любить»- не значит «уметь с ним обращаться», и именно поэтому большая часть магазина ушла в потолок, а потом пистолет-пулемет издал ласкающий мне слух щелчок, свидетельствующий о том, что обойма пуста.

Лезвие ножа, брошенного умелой рукой, вошло в грудную клетку стрелка, как нож, кхм, не самое удачное сравнение, в масло, и одетый в цветастую «гавайку» и шорты мужчина кашлянул кровью и осел на пороге дома, но мне не удалось насладиться и мгновением покоя, поскольку сбоку мелькнуло уже знакомое лезвие и я, быстро присев, едва-едва разминулся с мачете, что сжимал в своих руках Дом, крайне невовремя пробудившийся после моего удара бутылкой. «Ах ты, пидор!»- яростно прокричал наркобарон, в сердцах пнув меня коленом по голове, после чего, лишенный, из-за тесноты, возможности как-следует рубануть лезвием, с силой опустил на мой затылок рукоять своей железки,- «Это я тут стучу в двери, сучка!».

Эту отсылку к «Во все тяжкие» оценил даже я, но данный момент совершенно не подходил для дружеского «дай-пять», скорее-уж, для номера вроде «яиц всмятку», потому я резко развернул корпус вправо и ткнул кулаком в пах Переса. «Сууука!»- судорожно выдохнул Дом и попытался отскочить назад, предварительно махнув перед моим лицом мачете- чтобы держался подальше, но его движение было слишком вялым, и эта медлительность позволила моей левой выкрутить ему запястье и, перехватив оказавшуюся довольно увесистой железку правой рукой, вогнать ее прямо в череп наркобарона.

Доминик резко выпрямился, вырвав оружие из моей руки, и, будто совсем не замечая практически касающейся потолка рукояти мачете, торчащей из его головы, наставил на меня палец и категоричным тоном объявил- «А ты мне никогда не нравился, уебан блондинистый!». После чего один раз сморгнул налитыми кровью от полопавшихся сосудов глазами и, не опуская пальца, повалился назад себя, пробив тушей стол и оказавшись, в итоге, у ног своих не менее мертвых врагов.

«А ты...ты.. вообще покойник»- после пары безуспешных попыток изречь что-либо достойное, сдался я и, махнув на это дело рукой, занялся обыском тел и зачисткой места. Вскоре сюда прибудут органы правопорядка и, когда это произойдет, здесь будет просто очередное пепелище с очередной порцией отморозков, перебивших друг друга из-за дозы, денег или баб. Типичное зрелище этой местности, наравне с серфингом и Аллеей славы. И ничего, за что может уцепиться взгляд, только угли и кости.

Глава 5- Маскарад

. Кожа адски зудела, но тот факт, что мне еще предстояло как-следует поработать сегодня, позволял отогнать дискомфорт и сконцентрироваться на деле. Когда я подъехал к мотелю «Санрайз», вокруг уже сгущались сумерки и на розовом небе прорезались первые звезды. Дивное зрелище, достойное поэмы, писать которую, однако, было слегка рановато. Паренек, покуривающий «косяк» у перил, напротив открытых дверей номера, одарил меня безразличным взглядом и вновь вернулся к своему занятию, а я, с усталым видом добравшись до своих временных апартаментов, сунул ключ в замочную скважину и, открыв замок, вошел в темноту. И, привычно потянувшись к выключателю, ощутил присутствие кого-то чужого в комнате. У него было небольшое преимущество, так как его глаза уже привыкли к недостатку света, но я, живущий тут уже с пару дней, хорошо запомнил планировку, потому бросил вперед сумку и вынудил приближающуюся ко мне тень скорчиться от удара тяжелыми ИБП (источник бесперебойного питания- прим. авт.) в низ живота, после чего прыгнул вперед и ударом колена в полете, пришедшимся незадачливому взломщику в голову, отбросил его назад, прямиком на двери ванной.

Зеркало, висящее на них, разбилось на множество кусков, а за ним последовала и прессованная фанера, с треском проломившаяся под натиском летящего сквозь нее тела. А потом над моей головой вспыхнул свет и стоящий у выключателя человек с пистолетом навел его ствол на меня и сообщил угрожающим тоном- «Еще одно движение, Мастерс, и я буду вынужден устроить тебе героическую смерть при исполнении. А ты знаешь, как я ненавижу корчить скорбную рожу и толкать речи на похоронах всех тех тупых ублюдков!». Поделившийся со мной данным замечанием седовласый мужчина плавно вступал в пенсионный возраст, но, судя по довольно игривому галстуку в цветочек, изо всех сопротивлялся этому. Заметив, как я сверлю его взглядом, он поправил лацканы пиджака и, помахав у меня перед глазами пушкой- 226-м «Зиг-Зауэром», небрежно осведомился- «Ну так как это будет, Ли? Пуля или разговор?».

Я отправил одного из его людей в нокаут, но он, пусть и целиком владеет ситуацией, стоя с оружием в руках напротив безоружного меня, все равно желает поговорить. Либо ему и в самом деле плевать на здоровье других, либо в моем распоряжении есть нечто, что превыше пары синяков на чужом теле. Я-бы скорее поставил на второе, хоть и не знал, что именно типу, от которого несло федералами за версту, может потребоваться от меня в текущий момент. Этот пробел в знаниях мог чертовски-дорого обойтись, потому я предпочел более мирный вариант развития событий, дружелюбно улыбнувшись, и слегка повысил ставки, подпустив в свои слова чуть-чуть сарказма,- «Давай поговорим. Обожаю болтать с теми, кто держит меня на мушке!»

Мужчина закатил глаза и, повернув пистолет на манер трушных гангста, выпалил- «У меня есть на это основания! Что с тобой творится, мальчик? Сначала ты пропадаешь с экранов радаров в том сраном складе, потом появляешься, будто черт-из-табакерки, и начинает твориться всякая жуткая хрень!» Закончив свою тираду, похоже, оказавшуюся крайне утомительной, он судорожно втянул в себя воздух и, пару раз проделав какое-то дыхательное упражнение, вернулся к своему монологу уже успокоившимся и сконцентрированным- «Но срать мне на парочку дохлых дилеров, главное- ты не докладываешь о своих результатах Брайс и эта сучка, за неимением тебя под рукой, дрючит меня, будто команда негров, нажравшихся Виагры!»

После этих слов ему вновь потребовался глубокий вдох и цикл из ритмичных выдохов, закончившийся несколькими плавными движениями кистей рук, и затем он выжидательно уставился на меня. Сообразив, что от меня хотят услышать хоть какие-то объяснения, я пару секунд пораскинул мозгами и, наконец, лаконично сообщил- «Я работал на улицах.»

На несколько мгновений я подумал, что старичка хватит удар, так налилась кровью его рожа, но потом руки моего собеседника с силой сдавили голову и «Заг-зауэр» гулко стукнулся о висок, когда владелец пушки начал качаться из стороны в сторону, впрочем, быстро придя в себя и разразившись потоком саркастичных восклицаний- «О, это замечательно! Ты слышишь его, Курт- он работал на улицах! В поте лица трудился!» Взмахом пистолетного ствола велев мне сесть на кровать, старик прошел мимо и, заглянув сквозь пробитую дверь ванной, процедил с издевкой в голосе- «А, ты все еще в бессознанке, засранец. Надо было брать на это дело Круз- она-то знает, как завалить нашего друга Мастерса на обе лопатки, верно я говорю?»

Тут старик, криво ухмыльнувшись, посмотрел в мою сторону, похоже, ожидая хоть какой-то реплики, после которой он со спокойной душой сможет вернуться к пылкому монологу, и я не разочаровал его, сухим тоном бросив сам собой напрашивающийся ответ- «Наши отношения не мешают работе, я вас уверяю.»

«Это-же прекрасно, просто замечательно!»- с видимым воодушевлением произнес старик, но потом картинно поник головой и, сокрушенно ей покачав, после небольшой паузы поведал мне- «Но для этого слегка поздновато, малыш. Твоя самоволка была последней каплей- Брайс собирается прикрыть это расследование, но сперва хочет как-следует отдрючить наши задницы на виду у всего отделения, чтобы остальным было неповадно, так что собирай свои игрушки и пиздуй в машину, а я пока приведу Курта в чувство.»

Хоть на меня и произвело определенное впечатление его представление, достойное подмостков Гран-Опера, исполнять отданный им в столь неформальной форме приказ я не собирался. Тратить драгоценное время, и так уже утекающее у меня меж пальцев, на бессмысленные оправдания перед толпой синих воротничков? Нет уж, увольте! Должно быть, старый хрыч почуял что-то неладное, поскольку стоило мне сделать движение к лампе, которую я собирался швырнуть в него, как дуло «Заг-Зауэра» вновь уставилось в мою сторону. Но ни он, ни я, не смогли предвидеть того, что случится дальше: дверь номера с грохотом слетела с петель и в дверной проем из темноты, царящей снаружи, шагнула высокая, под два с чем-то метра ростом, фигура, облаченная в черный плащ со стоячим воротником, скрывающим бледное лицо с мутными белками глаз, прикрытое также и чем-то вроде маски.

За дверным проемом номера, освещенного лампочкой под потолком, было темно, так темно, что можно было подумать, будто-бы мы находимся в пустоте, а не посреди мегаполиса, славящегося разгульной ночной жизнью. Но в этой тьме кто-то копошился, поблескивая десятками глаз, и до моих ушей дошло что-то вроде позвякивания и продолжительного лязганья, пришедшее оттуда, а затем фигура, отбрасывающая на безвкусный красный ковер, коим был выстелен пол номера, длинную угольно черную тень, заговорила замогильным голосом, будто исходящим из динамика- «Агент Коннорс, ваше членство в Ложе аннулируется с настоящего момента.»

И, едва последние слова сорвались с губ верзилы, как в темноте за его спиной что-то щелкнуло и внутрь хлынула настоящая волна одетых в разнообразные яркие тряпки людей, сжимающих в руках ножи, кастеты, цепи, серпы и косы. Коннорс, внезапно обретший грацию и скорость кошки, отпрянул назад, в ванную, одновременно открыв огонь из пистолета по мчащимся на него убийцам, но один из них, наряженный в клоунское трико и венецианскую маску с полумесяцем и звездами, резким взмахом мотоциклетной цепи выбил оружие из рук старика, а второй- двигающийся как мастер боевых искусств, пусть и одетый лишь в туфли на каблуках, да обрезанные у самого зада джинсы, всадил ему в горло японский сай.

Один из свежеобретенных мной источников информации по этой загадочной Ложе испустил дух, но второй- дрыхнущий на полу ванной Курт, еще мог рассказать немало полезного, особенно если его хорошо попросить (или привязать к фаркопу и покатать по ухабам) и единственным, что отделяло меня от ответов, была разноцветная орда, разделавшаяся с Коннорсом и неожиданно замершая по первому-же взмаху руки верзилы, плавно развернувшего свои телеса ко мне. «Ты ходишь, как... Ли Мастерс, но внутри... ты....»

Громила внезапно умолк и, быстрым движением руки распахнув плащ, подхватил спрятанный под ним «М-60», укороченный и переделанный так, чтобы умещаться под левой рукой и питаться через обвивающие тушу его владельца ленты натовского образца. Но до того безмерно неприятного момента, как в меня бы полетели пули, я прыгнул к нему и, обрушив настольную лампу на лысый череп стоящего рядом с пулеметчиком карлика, затянутого в сшитое из цветастых лоскутов кимоно и вооруженного парой серпов, ударом ноги отбил дуло пулемета в сторону, обрушив первую очередь на все еще склонившихся над телом старика убийц, заодно прихватив на тот свет еще пару ряженых. Во всяком случае, я думаю, что в том костюме розового единорога с окровавленным рогом-мечом было двое человек, орудовавших зловещими ржавыми челюстями в его голове.

Не без труда увернувшись от взмаха огромной ручищи, целящейся мне в голову, я взмахом ножа срезал ремень пулемета и, отбросив М-60 в сторону, всадил в горло гиганта лезвие своего керамбита и, отработанным движением зацепив кровеносные сосуды, вырвал его наружу. Но тут мне поставил подножку уродец в маске тигра и балетной пачке и я завалился на кровать, быстро использовав это для того, чтобы вытащить из подушки спрятанный там «Хеклер Кох СФП9» и за считанные секунды расстрелять его обойму в беснующихся вокруг безумцев. Уложив девятимиллиметровыми пулями замертво еще пару циркачей, я скатился на пол, чтобы избежать попадания в грудь здоровенного кухонного ножа, которым орудовал все тот-же ушлепок в тигриной маске, с яростным воплем прыгнувший на кровать.

Ему не повезло- я оказался рядом с пулеметом, и последняя пуля, еще сидящая в патроннике оружия, проделала в дурной голове тигриной маски внушительных размеров вентиляционное отверстие. Он был последним из этого сраного Цирка ДюСолей, ну, не считая моего говорливого дружка в плаще, так что я подобрал нож и произнес, обращаясь к присевшему у стенки громиле, держащемуся рукой за раскуроченное горло и смотрящему куда-то в район тьмы, сгустившейся за дверями номера- «Ну, давай, заканчивая свою фразу: кто я? Там.. внутри..?»

Белесые глазные яблоки повернулись ко мне и великан что-то прохрипел, но я не смог разобрать что, потому подошел поближе и еще одним взмахом керамбита разрезал его маску, открыв взору удаленную хирургическим путем кожу вокруг рта и какое-то устройство, что сжимали его беззубые бескровные челюсти, намертво скрепленные друг с другом стальными скобами. «Какого черта?»- произнес я озадаченно и динамик, которым заканчивалось устройство, разразился смехом. А, тем временем, во тьме вдалеке вспыхнул ярко-белый огонек, о причинах появления которого я предпочел размышлять уже на пути к самому надежному из доступных поблизости укрытий- громоздкой чугунной ванне.

Курт, благополучно продремавший и всю мою беседу с Коннорсом, и последовавшую за этим заварушку, соизволил очнуться в тот самый момент, когда я тащил его к ней и, оставив в моих руках ремешок, за который я держал его неблагодарную задницу, бросился к выходу, навстречу приближающемуся свету и грохоту. Ракета, выпущенная, судя по-всему, с крыши соседнего здания, угодила ему прямо в грудь, отшвырнув тело парня назад и сдетонировав почти-что на пороге ванной. Ревущий огонь охватил мою спинку и ноги, но последовавшая за этим ударная волна превратила эмалированный чугун в самый настоящий снаряд для бобслея, отправив раскалившуюся ванну в полет сквозь тонкие стены мотеля и выбросив меня на парковку с высоты второго этажа.

Ударившись о крышу старого универсала, я с воплем скатился на приятно прохладный амфальт и, энергично покатавшись по нему, сперва убедился в том, что на одежде больше не танцуют языки пламени, а уж потом позволил себе присесть и от души выругаться, глядя на горящий мотель. Сначала Перес, потом Коннорс и Ложа- и всякий раз все заканчивается полным пиздецом! С этой порочной практикой следовало завязывать и я, оглядевшись по сторонам, подошел к припаркованному в неосвещенном фонарями участке парковки джипу Мастерса, временно ставшему моим средством передвижения, и, открыв багажник, достал из сумки с улыбающимся смайликом очередную пушку, на этот раз крупнокалиберный «Ругер Супер Редхок». Сунув его за пояс, я вновь огляделся и, закрыв заднюю дверь, залез в салон, где сорвал с себя служащее настоящим магнитом для неприятностей (и мух) лицо Ли Мастерса и, запихнув его в мини-холодильник, достал взамен бутылку пива и упаковку влажных салфеток, коими начал интенсивно вытирать свою окровавленную мордаху.

Глава 6- Старый враг хуже новых двух

В любом городе есть такие места. Время там будто замирает, а остальной мир бежит мимо, мигая фарами и всеми цветами радуги на красочных рекламных баннерах и стараясь не замечать их, как прохожие, занятые своими телефонами и крохотными жизнями, не видят бездомных, сидящих чуть в стороне от тротуара. Но они там, всегда там, и напоминают, как скверно все может повернуться в мгновение ока. Удача переменчива и ты, еще вчера гордо щеголяющий кирпичным фасадом и фигурными окнами, сегодня уже скалишься на небо обшарпанными стенами и выбитыми стеклами.

Время не пощадило этот дом так-же, как и меня, но мы все-еще стояли, глядя миру в лицо и не уступая беспощадным стрелкам часов, так что это запустение, паутины и дохлый кошак в углу лишь говорили о прошлых испытаниях точно так-же, как шрамы и рубцы на моей коже. И это странное ощущение единства и близости не отпускало с того самого момента, как я припарковал около дома джип и, накрыв его хромированные детали, поблескивающие в свете Луны, куском пыльного брезента, забрался в одно из окон. Это было странно, точно в машину времени сел: деревянная мебель, грубо сбитые шкафы, керосиновые лампы и никакого пластика и полиэтилена. Начало 20 века в наступившем 21-м.

Ночь была теплой, так что вспоминать навыки разведения камина- добротно сложенного и, на удивление, чистого, не пришлось, равно как и закрывать чем-то пустующие оконные проемы, сквозь которые задувал легкий ветерок, несущий соль с залива. А вот с недостатком освещения, критичным в данной ситуации, что-то нужно было делать, потому я вновь вылез в окошко и, вернувшись в джип, откинул сиденье чуть назад и, приложившись к бутылке с холодненьким, посвятил эти несколько минут в комфорте раздумьям.

В багажнике машины Мастерса находилось несколько крайне полезных для автолюбителя предметов, таких как домкрат (я позволил себе немного повеселиться, приподняв им передок джипа и расколов пару грецких орехов его колесами) и то, что действительно должно было помочь делу- мощный налобный фонарь, завалившийся за мешок с телом Переса. Выудив их из машины, я нацепил себе на лоб оказавшийся весьма тяжелым корпус светильника, и, опять-же через окно, закинул в дом весящую целую тонну тушу наркобарона и влез туда сам.

Единственным местом, где не было окон, являлся чулан, по той-же самой причине облюбованный целым выводком здоровенных пауков, что резво разбежались по углам, едва по их черным лапкам скользнуло пятно света. Эта спешка позабавила меня, ни мало ни смущенного подобным соседством, но дотянувшийся до ноздрей запашок разложения, исходящий от мешка, мгновенно стер с лица беспечную улыбку. Если я хотел продефилировать перед армией гангстеров в коже Переса, мне следовало поторопиться с ее изъятием!

Затащив в чулан стол, я с гулким стуком забросил на его деревянную поверхность тело и, вытащив из сумки нож с широким лезвием и крюком на фальшлезвии, сделал первый надрез на бледно-коричневой груди трупа. Лезвие легко рассекало плоть по круговому контуру, сантиметр за сантиметром очерчивая линии моей будущей маски, и вскоре я уже смог перевернуть Доминика и закончить этот этап одним решительным движением ножа, идущим снизу вверх по холодной коже до самой линии роста волос. Вот теперь-то мне предстояло как-следует поработать крюком и я счел необходимым перед этим влить в себя еще немного пивка.

Перетащив холодильничек в дом, я осушил еще одну бутылку, после чего вернулся к столу и был крайне удивлен тем, что Перес исчез, оставив после себя лишь лужицу крови да неприятный осадок от того неоспоримого факта, что поток дерьма на мой вентилятор все никак не прекратится. В качестве вишенки на торт- нож также пропал, потому я сделал пару шагов назад и, выхватив из-за пояса «Ругер», погасил фонарь. Темнота вокруг на несколько секунд стала мне самым злейшим из врагов, наполненная шорохами, скрипом дерева, отдаленным гудением шоссе, в коих я искал лязг ножа или шаги, но потом свет Луны, к которому приспособились глаза, пролил ясность на окружающую меня печальную действительность.

Дом был пуст и, прежде чем я вспомнил про джип с болтающимися в замочной скважине ключами, ночь пронзили белые столбы света фар и машина, взревев двигателем, рванулась с места, унося в своем чреве Доминика и мои надежды на скорое разрешение дела. Но разочарование пришло вторым, после инстинктивного импульса, буквально швырнувшего тело вперед и, пробив хлипкую входную дверь, я вылетел на улицу с такой силой, что едва-едва удержался на ногах, а после парой диких, неуклюжих, но крайне мощных прыжков лобрался до уже выезжающего на проезжую часть внедорожника и, запрыгнув на подножку, левой рукой вцепился в рейлинг, а правой- разбил окно. Я не успел понять, что в салоне никого нет, поскольку уже в следующую долю секунды сильная рука вцепилась мне в волосы и тело взмыло в воздух, увлекаемое вверх полуголым Пересом, глаза которого горели красным, будто огни поезда.

Машина, на крыше которой можно было четко различить вмятины от ног, протаранила забор дома на противоположной стороне улицы и, наехав на остов старого «Бьюика», перевернулась набок, беспомощно ревя мотором и вращая колесами, а мы с Домиником рухнули на гору досок. Точнее, рухнул я, а наркобарон, ныне ставший ревенантом, или одержимым, как вам будет более угодно, приземлился на обе ноги и, повернувшись ко мне, тянущемуся к револьверу, торжествующе провещал- «Рад тебя видеть, малыш!»

Голос был знакомым, но разум сопротивлялся воспоминаниям о нем, как ребенок- овощам, оттягивая время до того, как с губ сорвутся слова, отдающие горечью- «Красс, давно не виделись...». Носящее это имя существо некогда было другом и учителем, показавшим, как глубоко я могу пасть в поиске способов утолить свою жажду насилия, но ныне движение вверх, путем человека, а не зверя- вот чем было мое существование, потому я прицелился в один из багровых углей- глаз, окон в душу, сдерживающих демона внутри тела-оболочки, и не особо дружелюбным способом закончил фразу- «.. но недостаточно давно, чтобы я был рад встрече!»

«Ооооох,»- с наслаждением протянул демон, прикрывая глаза и подставляя ветерку бледную кожу, под которой неистово пульсировали синие вены,- «Как-же давно я мечтал об одной-единственной ночи в мире смертных! Прокрасться в дом, спящий в неге, вскрыть пару глоток, высосать всю их кровь до последней капельки и приступить к сладкому...сладкому десерту- нежному мясу их первенца! Да, после такого не жалко и вновь вернуться в скованные холодом чертоги преисподней!» Да, преисподняя вытравила из него последние крохи человечности, но это только сделало мою руку тверже, а прицел вернее в ту секунду, как палец сжался на спусковом крючке и отправил свинец на свидание с одним из глаз одержимого.

Увы, за неимением практики уже на протяжении нескольких десятилетий, я совсем позабыл, как быстр может быть ревенант, особенно, если его оболочка еще полна нерастраченных жизненных сил, так что пуля прошла мимо, а Красс, за доли секунды переместившись мне за спину расплывчатым пятном, с такой силой пнул меня под зад, что тело закрутилось в воздухе, будто волчок, и, пролетев с десяток метров вверх, рухнуло на крышу дома, возле которого еще пытался встать на колеса джип. Древние стропила не выдержали и черепица провалилась подо мной, увлекая тело вниз, сквозь опилки и пыль.

Когда я смог таки продрать глаза от забившейся туда пыли и кое-как прочихался, то обнаружил, что одержимый сидит на полу неподалеку, чуть в стороне от света фонаря, висящего на одном из выступов пробоины в потолке, неспешно потягивая пиво и копаясь в телефоне Мастерса. «Кто-б мог подумать, что технологии шагнут так далеко меньше чем за десять лет?»- с ноткой восхищения в голосе протянул Красс,- «Я помню, как тот чудной грек предложил Цезарю идею с винтом, для орошения пшеницы, и сенаторы смотрели на него, как на колдуна, а теперь каждый носит с собой частицу будущего.»

Дотянувшись до обломка доски, с торчащим из него ржавым гвоздем, я быстро махнул им, пытаясь достать до головы одержимого, но тот небрежным взмахом ладони выбил деревяшку из моей руки и внезапно сорвавшись с места, нанес мне сильнейшую пощечину тыльной стороной ладони, отбросившую мое тело в стену. Штукатурка засыпала меня с ног до головы, но я был куда-более поглощен сломанной челюстью, которую требовалось вернуть на место до того, как начнется регенерация. Обычному человеку на такое потребовались бы месяцы, но у меня, еще недавно как следует подкрепившегося жизненными силами нескольких наркоторговцев, этот довольно болезненный процесс занимал считанные часы.

Красс, отвлекшийся на телефон, в котором он, судя по-всему, смотрел подборку самых смешных рекламных роликов этого года, не обратил на мои маневры никакого внимания, потому я беспрепятственно дополз до осколка зеркала, отражающего в своей растрескавшейся поверхности Луну, освещающей комнату столбом света, пробивающимся сквозь дыру в крыше, и, скрипя зубами от боли, принялся вправлять суставы и засовывать обломки костей обратно под кожу. «Больно быть человеком, не так-и?»- сквозь смех, вызванный одним из видео, бросил мне одержимый и, мигнув огоньками глаз, внезапно включил 11-ю сюиту Генделя и, положив телефон на стол, двинулся вперед, размахивая руками, будто дирижер.

«Помнишь ее? Мы ехали сквозь горящий Гамбург под плачущую скрипку и пламя отражалось в наших глазах, а тот немец все скулил и скулил, пока ты не вспорол ему глотку. Вот-же было время!»- произнес Красс и, злобно ощерившись, рванулся вперед и еще одной пощечиной вынудил меня откатиться в угол. Челюсть вновь выскочила вбок, но нет худа без добра, по пути мне в руку попал здоровенный ржавый гвоздь. Правда, попал он не лучшим образом, пробив ладонь насквозь, но это все-же было лучше, чем ничего, так что я сжал кулак, скрыв меж пальцев бурое острие, и, развернувшись к одержимому, прошипел- «Так ты приперся сюда, чтобы поностальгировать о былом, да видосы посмотреть?»

«Увы, нет,»- резко мотнул головой Красс,- «Я здесь, чтобы забрать твою душу и уничтожить тело!» Я, пусть и не без труда, но присел, поскольку встать со сломанной ногой не представлялось возможным, и крикнул ему- «Ну тогда давай! Чего-ж ты медлишь!» Одержимый мрачно процедил- «Мне это не доставит удовольствия, но Стах хочет твою душу, а я не могу возразить. Не сейчас.»

«Так теперь ты служишь ему?»- с этими словами я все-же встал на ноги и, опершись на стену, с издевкой добавил- «Пописай на газету... песик!». Красс оскалил зубы и, рывком приподняв меня в воздух за шею, прорычал, с каждым словом вбивая мое тело в стену и осыпая опилками с потолка,- «Да как тебе, шестерящему на упырей, хватило дерзости именовать меня «песик»!!» Он потерял над собой контроль, ослабил бдительность, и я одним-единственным взмахом ладони, вогнавшим гвоздь глубоко в глазницу оболочки демона, разрушил стену, удерживающую Красса на этой стороне реальности.

Глава 7- Старый друг лучше новых двух

Переломы, заживающие куда-как медленнее, чем я надеялся, сильно ограничивали мою подвижность, вынуждая передвигаться исключительно ползком и со скоростью раненой черепахи, но мне все-же удалось, пусть и с помощью не самого удобного инструмента- ржавой бритвы, более подходящей Суини Тодду, снять с головы Переса кожу и, бережно укутав ее в обрывки его-же рубашки, дабы не испортить окончательно, выбраться наружу, навстречу лучам восходяшего Солнца и воплям «Замри на месте!». Да, с армией психов, идущих за моей душой, и неожиданно появляющимися одержимыми, я как-то совсем позабыл про полицию и федералов, правящих этими улицами при свете дня.

Перемазанный кровью, с одним человеческим скальпом в руках и еще одним в минибаре, внутри машины мертвого агента ФБР, покрытой моими-же отпечатками- думаю, на этот раз выйти под залог еще до обеда не удастся. Потому я осторожно и очень медленно положил окровавленный сверток на асфальт и принял положение лицом вниз и руками, сцепленными в замок на голове, как и приказывали целящиеся в меня офицеры полиции, очевидно, пусть и не очень оперативно, но все-же приехавшие для проверки сообщений о выстрелах в этом районе.

Один из них, по ощущениям, весящий целую тонну, вдавил мне голову в асфальт своим коленом, а затем сковал запястья наручниками и, рывком подняв меня на ноги, повел в машину, по-пути зачитывая предупреждение Миранды («вы имеете право хранить молчание» и т.д.- прим. авт»), которое я слышал вполуха, более заинтересованный поведением второго копа, звонящего кому-то по мобильному, стоя около джипа Мастерса. Он вполне мог звонить в Бюро, или, что еще хуже- шестеркам Стаха, готовым выслать по мою душу очередную порцию кровожадных ублюдков, так что этот момент просто идеально подходил для сопротивления аресту и нападения на офицеров полиции.

У самых дверей машины вырвавшись из захвата моего конвоира, я ловко прошел под его рукой и в прыжке ударил полисмена в спину обоими ногами, отбросив в бок «Краун-Виктории». Еще в воздухе я выставил большой палец левой руки таким образом, что приземление на асфальт выбило его из сустава и после этого болезненного маневра освободиться от браслетов было проще простого, так что с пояса впавшего в спячку копа мне пришлось позаимствовать лишь шокер, который я незамедлительно использовал на его напарнике. Но тот носил бронник и электрические заряды, испускаемые воткнувшимися в него электродами, не шибко впечатлили полицейского, со злобным оскалом сорвавшего их с широченной груди и ринувшегося на меня с дубинкой наперевес.

Совсем недавно сросшиеся кости еще зудели, сбивая концентрацию и мешая рефлексам, но мне удалось уклониться от первой атаки и корпус тонфы разбил только одно из стекол патрульной машины, после чего коп остановился и, внимательно осмотрев повреждения, огляделся по сторонам и, быстро сменив оружие на пистолет, практически сразу произвел выстрел, попав мне прямо в голову. После такого я обычно начинал играть в покойника, картинно падая и восклицая что-то вроде: «Ах, где-ж моя юность!» или «Увидимся в аду, пидорасы!». Ну а потом ждал, пока мое «бездыханное» тельце не оставят без присмотра, и уже тогда воскресал к жизни, аки Лазарь. Холодная температура кожи и замолкнувшее сотни лет назад сердце обеспечивали этому спектаклю ошеломляюший реализм, коим был-бы доволен Павлов, но сегодня времени на высокое искусство не было, так что я прыгнул вперед и врезал изумленному такой резвостью копу ребром ладони по горлу.

Здоровяк мгновенно растерялся и второй удар, пришедшийся точнехонько в «точку нокаута»- место на нижней челюсти, находящееся под углом в 90 градусов относительно краешка рта, отправил его в страну Снов, вслед напарничку. Едва они оба улеглись рядышком друг с дружкой, блаженно похрапывая, как я разрешил себе также рухнуть на асфальт и провести пару минут, яростно расчесывая кожу на месте переломов, дабы хоть немного унять этот чертов зуд!

Это не помогло, в отличии от Викодина, коробочка с которым находилась в бардачке тачки полисменов, и я, закинув в себя пару таблеток, запил их кофе и заел пончиком с обсыпкой. Его нежный вкус был первым приятным ощущением за долгие, наполненные спазмами, часы регенерации и я сполна насладился им, попивая холодный, точно ад, кофе и хрустя таблетками, понемногу заглушающими голосок боли, все удаляющийся и удаляющийся и, наконец, смолкший насовсем, предоставляя моей, в прямом смысле этого слова, дырявой голове возможность восстановиться, не причиняя своему хозяину особого дискомфорта.

Эту идиллию нарушил один из копов, внезапно сунув в салон руку с пистолетом и попытавшись вновь использовать мою черепушку в качестве мишени, на что я среагировал быстро и безжалостно, отбросив в сторону стакан с кофе и пару раз хлопнув полисмена по голове дверью и лишив опасной игрушки, занявшей на моем поясе место потерянного где-то неподалеку «Ругера». Искать его было недосуг, тем более, имея под рукой такие ходячие проблемы, как эти два парня, так что я ограничился тем, что забрал из джипа сумку со своими пушками и холодильник, в который положил скальп Переса, а затем позаимствовал у того из полисменов, что был поменьше, рубашку вместо моей, окровавленной до неприличия, и, нацепив фирменные коповские очки- капли, отправился на патрулирование района.

Солнышко приятно пригревало, все автомобили вокруг послушно пропускали мой и жизнь, казалось-бы, налаживалась, но неприятная мыслишка, время от времени шепчущая на ухо ехидным голоском- «Ты что-то упускаешь из-виду», не оставляла меня в покое до тех пор, пока я не соизволил оторваться от лицезрения живописного пейзажа, открывающегося со склона спускающегося вниз, к жилым районам, холма и не уделил внимание деталям происходящего. А именно тому факту, что эта идиллическая поездочка на угнанной полицейской тачке не могла продолжаться вечно.

Я не имел ничего против пеших прогулок налегке, но таскать с собой добрых пятьдесят килограммов пушек и громоздкий минибар, при этом еще и скрываясь от камер, машин и вертолетов, ищущих меня сотнями глаз и объективов? Это уже выходило за рамки определения «приятного времяпрепровождения» и мне не оставалось ничего другого, кроме как воспользоваться преимуществами значка и, тормознув подходящую машину, изъять ее для нужд «правосудия». Пропустив мимо несколько универсалов, за рулем которых сидели домохозяйки, я выбрался из салона и, облокотившись на капот, подставил лицо Солнцу, дожидаясь того момента, как услышу рев мощного двигателя, идеально подходящего моим нуждам.

Но до того, как звезды послали на это шоссе «Эскалэйд» или «Тахо», или «Геландеваген» с «Хаммером», я услышал позади себя несколько изумленных воплей и визг, более смахивающий на поросячий, после чего обернулся и увидел, как мимо парочки девушек, вышедших на пробежку, пронесся голый, босой и окровавленный силуэт, направляющийся прямиком ко мне. «О нет!»- только и смог произнести я перед тем, как Красс, теперь вселившийся в тело Мастерса, с воплем «Ооо да!», ускорился и мощным ударом корпуса отшвырнул меня через капот «Краун Виктории», попутно обляпав кровью.

«Я-же сунул его в холодильник!»- проорал я в безоблачные небеса, пытаясь вытащить пистолет, но одержимый, временно отвлекшийся на то, чтобы поболтать своими гениталиями перед ошарашенными девицами, только расхохотался- «Похоже, ты давно не сталкивался с настоящими демонами!» Его окровавленная голова, лишенная кожи до самых ключиц, с хрустом повернулась на 180 градусов и Красс укоризненно погрозил мне пальцем- «Развоплотить меня гвоздем? Так с друзьями не поступают!»

Я откатился в сторону, с трудом избежав колес едущего с явным превышением скорости грузовика, и, вскочив на ноги, навел на одержимого «Зиг-Зауэр»- «А уничтожить тело и забрать душу!? Так друзья поступают!?». Но он, поглощенный обнюхиванием одной из девушек, которая даже с места от ужаса сдвинуться не могла, едва меня услышал, вместо этого пробормотав- «Сладкая плоть... Ради этого я готов вытерпеть даже жгущее, будто угли, Солнце...». Красс был слишком близко к гражданским и я не мог стрелять в него отсюда, вместо этого выпустив порцию свинца в небо, дабы отвлечь одержимого.

Голова, представляющая собой багровый шар запекшейся крови и розового мяса, посреди которого горели два угля глаза, вновь повернулась ко мне и старый друг неохотно пробурчал- «Я-бы мог убить тебя еще тогда, в том домишке, и был-бы обречен терпеть твое нытье насчет предательства и прочего веками, пока наши души служили-бы этому уроду Стаху, как Орлов и Вулф!»

«Так они тоже...?»- не договорил я, мысленно уже уносясь в залы воспоминаний, но Красс, на прощание оставивший на щечках девиц кровавые отпечатки своих рук, быстро переместился вперед и отвесив мне звучную оплеуху, отозвавшуюся болью по всему телу, проорал- «Не время для ностальгии, мальчик! Стах собирается подмять под себя побережье!»

«Скажи мне то, чего я не знаю,»- мрачно хмыкнул я и одержимый, закатив глаза, энергично затряс меня за плечи- «Напряги мозги! В одиночку тебе с ним не сладить!»

Я осознал, куда он ведет, но вовлекать в эту заварушку других, подвергать их жизни опасности- все это было не по мне. Очень долго я вел сражения в одиночку и попросту отвык от ощущения товарищества, команды, что Красс, как и прежде, читающий эмоции, будто книгу, понял в считанные мгновения и, яростно проревев,- «Ну тогда увидимся в аду, приятель!», отбросил меня на тротуар, а сам прыгнул вперед, попав прямиком на хромированную решетку радиатора громадного «Фрэйтлайнера», на полной скорости превратившего тело одержимого в кровавый фарш.

Глава 8- Стах

Подъезжая к «Круговерти», клубу, принадлежащему одной из шестерок Переса, я слегка перестарался с тем, что можно было назвать лихим способом припарковаться и едва не задавил передом «Камаро» пару перекачанных типов, стерегущих вход от ждущих за чисто символической оградкой хипстеров. «Ты совсем охуел!?»- проревел один из верзил и, мигом оказавшись у двери машины, распахнул ее, уже занося кулак для расправы, но осекся, едва я сунул ему в пасть дуло «Глока» и саркастично ухмыльнулся губами Доминика- «Вот это сервис. Круче отеля «Континенталь»

«Мистер Перес... Нас не предупредили..»- пролепетал сразу сжавшийся до размеров гнома вышибала, а я, уже даже слишком хорошо войдя в роль безжалостного наркобарона, вновь улыбнулся, но уже куда холоднее и, сощурившись, процедил- «Я теперь должен предупреждать о своих визитах?», при этом взведя курок пистолета. «Он хотел сказать, что мы очень рады вашему визиту, сэр! Внутри девочки и выпивка! Прошу вас, окажите нам честь!»- спешно вмешался его напарник, явно более приспособленный к общению с эгоцентричными отбросами общества, вроде Переса.

Сунув ему в карман сотню, я с улыбкой потрепал верзилу по щеке и, обернувшись к его незадачливому приятелю, также одарил его дружелюбным оскалом- «Вот как надо работать с клиентами!», а после поправил костюм и вошел в клуб, едва сдержавшись от того, чтобы не зажать себе уши сразу-же на входе. Музыка была оглушающей, а свет, скачущий от угла к углу, был вполне способен вызвать у вполне себе здорового человека эпилептический припадок, но Доминик, судя по его фоткам в соцсетях, считал такие места идеальными для отдыха, так что мне пришлось напустить на себя очередную фальшивую ухмылку и двинуться сквозь пахнущую дорогим парфюмом и потом толпу к входу в ВИП-зону.

Дежурящий около лестницы мрачный тип в костюме-тройке без вопросов отошел в сторону и, пропустив меня, вновь встал на вахту, а я, быстро преодолев ступени, вышел к разграниченному на несколько отгороженных друг от друга шелковыми занавесями лож залу, в котором было относительно тихо и пусто. «Хэфе, сюда!»- секундой спустя раздался из полутьмы голос и я, обернувшись на звук, увидел, как Хорхе «Казадор» Вентимилья- правая рука Переса, приветливо машет мне из угловой ложи, где с ним была еще пара парней и где-то четыре весьма фривольно одетых девушки.

«Диос мио, вы в порядке! А мы уж заволновались! Что там произошло?»- приглушив голос, встревоженно прошептал он мне на ухо, едва мы оказались рядом, а я, с хладнокровной усмешкой на губах пригубив напиток из чужого стакана, закинул удочку с той наживкой, что тщательно обдумывал и репетировал с того самого момента, как лицо Переса оказалось в моем распоряжении- «Наш новый друг оказался себе на уме и решил вывести меня из игры. Но ему удалось только убить моих парней и Каза. Весьма глупо с его стороны!»

С полминуты Хорхе молчал, очевидно, пытаясь решить, что-же нам делать дальше и как в полной мере отомстить Стаху за павших братьев, но я, хоть и был-бы крайне рад такому варианту развития событий (лишние препятствия для моих врагов- это-же просто прекрасно!), также хотел-бы знать, где могут скрываться приближенные колдуна, потому вновь улыбнулся и, прикончив содержимое бокала и игриво подмигнув хихикающим девицам, вновь шепнул Вентимилье на ухо, нежно, в полном соответствии с интонациями Переса,- «Ты-же знаешь, что надо делать? Ну-же, скажи Эль Хефе, куда мы пойдем и кого мы убьем?»

В карих глазах мужчины горел огонек дикой ярости и я уже было собирался осушить очередной бокал мохито, а после, спокойно выслушав то, что Хорхе сообщил-бы мне, позаботиться о том, чтобы он незамедлительно последовал за своим боссом в могилу, но верный пес Доминика внезапно выхватил из-за пояса тычковый кинжальчик и с воплем- «Сдохни!» попытался в схожем ключе позаботиться уже о вашем покорном слуге! Его дружки, сидящие напротив, и до того лишь флегматично потягивающие пивко, да лапающие своих подружек, никак не участвуя в нашем с ним разговоре, теперь оживились: один потянулся за пушкой, торчащей за ремнем, а второй, более не теряя времени, разбил о мою голову бутылку.

Ударом ноги в грудь оттолкнув последнего обратно в кресло, я от души впечатал подошву этой-же ноги ему в лицо, а потом, не без труда, но отведя лезвие от своего горла, резким движением вогнал локоть правой руки в лицо Хорхе и, сполна насладившись хрустом его сломанного носа, вырвал кинжал из ослабевшей хватки и тут-же метнул железку в обладателя пистолета, к тому времени справившегося с предохранителем и затвором и нацелившего оружие на меня. Нож лишь ударил его рукояткой по лицу, но этого секундного замешательства мне вполне хватило, чтобы перепрыгнуть заставленный стаканами столик и надавить бандиту на локтевой сгиб, тем самым, заставив согнуть руку, держащую «Вальтер». И, когда дуло пистолета, не без моей помощи, разумеется, оказалось под нижней челюстью парня, прогремел выстрел.

Безвольное тело рухнуло на диван и я, резко развернувшись, увидел, как Вентимилья удирает в направлении выхода, при этом крайне неджентльменским пинком отбросив в сторону одну из девушек, замешкавшихся около лестницы, так что я, еще одной пулей сведя счеты с тем придурком, что разбил о мою черепушку бутылку, рванулся следом, но, сделав пару шагов по коридору, кое-что придумал и резко свернул вправо, а после, промчавшись сквозь одну из лож, оттолкнулся от подлокотника диванчика и, прорвавшись сквозь тяжелые портьеры, вывалился на танцпол, где царила жуткая могильная тишина.

Мое приземление, после падения с трехметровой высоты головой вниз, нельзя было назвать грациозным, или безболезненным, потому на ноги я поднимался с трудом и в крайне дурном настроении, градус негатива в котором не сильно улучшило открывшееся глазу зрелище: посреди зала, в свете софитов стоял усатый мужчина в ослепительно-белом костюме и шляпе, опирающийся на трость с черепом-набалдашником. «Стах...»- пробормотал я с ненавистью и, вскинув «Вальтер», разрядил обойму в белоснежный силуэт.

Не знаю, на что я надеялся, потому не особо удивился, увидев, как свинец застыл в воздухе перед колдуном. «Ален, мальчик мой, я думал, что мы поговорим, как два разумных, взрослых человека...»- спокойно произнес Стах и едва заметным движением пальцев уронил пули на пол, а следующим- поднял мое тело в воздух с такой легкостью, будто я весил два килограмма. Еще одно движение руки, да приподнятая бровь- и вот я уже лечу по воздуху и замираю в метре от человека в белом и полуметре- от пола, скрипя зубами от бессилия.

«Почему ты вообще влез в это?»- всплеснул руками колдун и, оглядевшись по сторонам, на неподвижно замерших на границе света и тени людей, до того беззаботно танцующих, а теперь плененных и скованных его волей, недоуменно пожал плечами. «Вот уже три года я пытаюсь подчинить себе этих дикарей, а ты появляешься сейчас, когда я, наконец, начал преуспевать и хочешь все разрушить?»- вновь воскликнул Стах, уже с явным негодованием, и, щелчком пальцев заставив Хорхе выйти из-за остальных на свет, ткнул пальцем в щеку мексиканца, окаменевшее лицо которого не выражало ровным счетом ничего,- «Ты хочешь, чтобы преступностью управляли такие вот дегенераты?»

«Да срать мне, кто будет рулить этой кучей дерьма!»- прошипел я, с трудом шевеля губами,- «мне от этих свиней нужна была только инфа по Ложе! Но потом ты послал за мной Красса и дело уже стало личным!» Колдун, тяжело вздохнув, позволил мне шмякнуться о пол клуба, а сам, щелчком пальцев вернув Хорхе контроль над разумом и телом, отошел чуть в сторону и произнес с легкой укоризной- «Я никого не посылал. Сдался-обосрался ты мне. И, вот еще, Вентимилья, будь так любезен, объясни ему, в каких отношениях с так-называемой «Ложей» мы находимся?»

Мексиканец, бешено вращая глазами, вскинул стиснутые кулаки над головой и проорал в бьющий из-под потолка столб света- «Войнааааа!» И тут я осознал, что, похоже, шел не по тем следам: наниматель заплатил мне солидную сумму для получения сведений про Ложу- организацию, за последние месяцы ставшую крайне влиятельной на побережье, и я, не без оснований, следует заметить, полагал, что она базируется на разветвленной сети преступных ячеек, работающих над производством и распространением наркотиков, оружия и живого товара. Но эта зацепка привела лишь к Стаху, а он, исходя из вышесказанного, враждовал с интересующей меня группой лиц. Прямые конкуренты с улиц: русские, байкеры, итальянцы? Весьма вероятно, но начинать искать и другие банды, кроме латиноамериканских, стоило много раньше, до того, как я ошкурил Мастерса, Переса и влез в дела колдуна по самые уши. А теперь, если мне и удастся убраться отсюда живым, то лишь потому, что смогу предложить ему нечто стоящее в обмен на свою жизнь. Очередная сделка с дьяволом, но в этот раз я был готов платить.

«Журнал Гордоса»- усевшись в сэйдза, едва слышно пробормотал я, невозмутимо поправляя пиджак и приглаживая волосы, и Стах, едва заслышав про написанный его врагом талмуд, вновь сдавил мое тело в железной хватке бледных пальцев, при этом подняв над полом на добрый метр, а потом, выдержав долгую, показавшуюся настоящей вечностью, паузу, сообщил ледяным тоном- «Я слышу это, но не верю!» На этот раз его серьезно проняло и я, дабы доказать правдивость своих слов, прокричал сквозь хруст собственных костей несколько фактов о том сборнике каракуль- «Ева! Ее звали Ева! Первая глава!»

Меня отбросило назад, вбив в стену с такой силой, что разноцветное стекло, украшавшее ее, посыпалось мне на темя, а Стах проревел, взмахом пальцев содрав с моего лица неприятно холодную кожу Переса,- «Где она, мразь??» Несмотря на многочисленные переломы и не самое удобное положение для выебонов, я не мог позволить себе так легко разбрасываться козырями и ограничился лишь легкой усмешкой, ощущая при этом вкус собственной крови на губах- «Разорвешь меня на части- никогда не узнаешь!»

Глава 9- Шопинг

Встреча со Стахом, а точнее, обстоятельства, при которых она имело место быть, привели меня не в лучшее расположение духа, и небольшой шоппинг должен был все исправить (Правда, не знаю, можно-ли применить данный термин к посещению торгового центра ночью и путем проникновения через пробитую бетономешалкой стену). Моя одежда пришла в негодность, а запас алкоголя, после того, как я, во время внезапного, но не беспочвенного, благодаря колдуну, припадка ярости, использовал последнюю бутылку для броска в рекламный щит, был абсолютно исчерпан. Оставив холодильничек в «Камаро», припаркованном около стройки (с которой я и позаимствовал грузовик), с собой я взял только пистолеты, надеясь найти подходящие им кобуры в спортивном отделе.

Когда вокруг перестали падать обломки, я выбрался из кабины и решительно двинулся вперед, хрустя потолочными панелями и осколками настенных ламп. Насчет камер я не волновался, поскольку в салоне бетономешалки нашлась отличная бандана, идеально скрывшая всю нижню часть моего лица и, к тому-же, подчеркивающая цвет моих глаз. Кои пришлось прикрыть, едва подоспевшая на грохот охрана ослепила меня светом фонарей и оглушила гневными воплями- «Руки вверх, мразь! Пушки на пол!»

Их было двое и они держались довольно уверенно, окружив меня с двух сторон и оперативно попытавшись вытащить мои пушки из-за пояса. И у этих ребят все-бы получилось, если-бы не мое нежелание подобного исхода нашей встречи. Резко развернувшись, я отбил оружие одного из охранников в сторону выпадом правой и тут-же слегка шлепнул его пальцами этой-же руки по глазам, временно дезориентировав. Тут вам было не кино, а я не был Стивеном Сигалом, и его напарник не стал в ужасе стоять и дожидаться того момента, когда я развернусь и легким движением кисти швырну его в небеса, вместо этого всадив мне в спину пару пуль.

Это был калибр 9 миллиметров и свинец прошел через мою грудь навылет, с визгом прошив стекло витрины напротив, за что я был крайне благодарен: и стрелку и судьбе. И выразил свою признательность, вырвав из-за пояса у трущего свои зенки охранника дубинку и обрушив ее увесистый корпус на череп его ошарашенного приятеля. Повторив эту процедуру еще раз, я прокрутил оружие в руке и, убедившись, что они оба спят крепким сном, выбросил дубинку и, подобрав фонарь и связку ключей с пояса одного из незадачливых стражей храма потребления, направился вглубь торгового зала, скрипя подошвами по начищенному полу.

Первой остановкой стал продуктовый, где я содрал с себя окровавленную рубашку и штаны и, сняв с шеи висящий там на цепочке керамбит, принялся дырявить им бутыли с водой, выставленные пирамидой у стены под знаком акции, организовав себе своеобразный душ, первый за 72 часа. Освежившись, я снял с ног ботинки и, шлепая босыми ногами по полу, добрался до холодильника с мясом, мерцающего в полутьме, как некое святилище. Сжевав пару стейков, приятно холодящих пищевод, я запил все это колой и принялся складывать бутылки с выпивкой в корзину.

Высыпав на кассу всю наличность из брюк- там оказалось немного, так что броские золотые часы Переса также ушли в качестве оплаты последствий моего полночного визита, я неторопливо побрел дальше, гадая, сколько времени остается до того, как сюда нагрянет настоящая стража правопорядка. По радио, немногим ранее, я слышал что-то про перестрелку с бойцами картеля на севере города, так что мелкое ограбление сейчас не приоритете у полиции и, можно думать, что с полчаса у меня в запасе есть.

Забрав из парфюмерного отдела пару флаконов одеколона с труднопроизносимым названием и свежим древесным ароматом, я пробрался сквозь выбитое стекло и, бросив на пол бесполезные ключи (их там была целая тысяча и искать нужный в мигающем свете фонаря было тем-еще мазохизмом), пошел в раздел спорттоваров за кедами и удобными штанами. Солидных размеров помещение было надежно прикрыто решеткой, но пистолет решил эту досадную проблему, отстрелив замок, и я, без дальнейших задержек, прошел внутрь.

Прикрыв попятнанные кровью трусы крепкими спортивными штанами, я затянул поверх них свой любимый ремень и, сунув пистолеты в карманы, задумчиво оглядел зал, ища футболки, или балахоны. Ищущий да обрящет- вот и в этом случае, здесь было несколько рядов с широким выбором разнообразных футболок и маек, в которые я и углубился, вынырнув наружу лишь с руками, полными ярких и броских тряпок.

Натянув на тело черную обтягивающую майку, я засунул под нее цепь с болтающимся на карабине ножом и, проверив, не вывалились-ли из карманов пушки (кобур для которых я так и не нашел), поднял с пола нагруженную одеждой и напитками корзину. Она была увесистой и я на секунду пожалел о том, что не взял тележку, но потом вспомнил про неработающие лифты и эскалаторы и, плюнув с досады, направил свои мысли к последней точке маршрута- отделу мужской одежды.

Я уже закончил одеваться и крутился перед зеркалом, довольный тем, как сидят новые джинсы и легкая кожаная куртка на молнии, но тут над головой вспыхнул свет. А это могло значить две вещи: либо уже пришло время открываться, либо полиции, ищущей грабителя, нужно все возможное освещение для его обнаружения и задержания. Выбросив бесполезный теперь фонарь, я вытащил свои пистолеты и парой метких выстрелов из «Вальтера» расправился с камерой видеонаблюдения, пялящейся на меня с потолка, после чего проделал ту-же операцию с потолочными лампами. Искры огненным дождем осыпали пол, но, едва они исчезли, как все помещение погрузилось во мрак.

Вряд-ли на это дело выделили больше одного наряда полиции, так что, считая охранников, против меня выступают всего четыре вооруженных человека. Никаких проблем, за исключением того, что они могут преждевременно попортить мне новые шмотки. Такого поворота событий мне не хотелось, потому я спешно разделся до трусов и, вновь натянув новые кеды, поскольку они давали ногам лучшее сцепление со скользким полом, притаился среди плащей, надежно прикрывающих меня своими теплыми полами.

Прошло немногим менее пяти минут перед тем, как поблизости от меня зазвучали осторожные шаги, сопровождаемые тихими голосами, переговаривающимися друг с другом на предмет моего обнаружения и нейтрализации. Четверо- как я и рассчитывал. Когда один из них проходил мимо, настороженно оглядываясь по сторонам, я выскользнул из своего укрытия за его спиной и сократил это число до трех, пальцем блокировав спусковой крючок пистолета и сжав сонную артерию его владельца на время, достаточное для погружения в крепкий здоровый сон. Аккуратно и бесшумно опустив его безвольную тушку на пол, я вновь вышел на охоту, на этот раз вооруженный трофейными перцовым спреем и телескопической дубинкой.

Один из охранников, свалившийся, как подкошенный, от удара по темени, так и не успел понять, что его вырубило, но вот второй смог пару секунд дико и вслепую палить во все стороны перед тем, как дубинка, брошенная моей рукой, нанесла ему небольшое сотрясение мозга, вновь уложив на пол. Последнему оставшемуся в строю копу не надо было больше ничего доказывать, касательно того, кто в данной ситуации охотник, а кто жертва- полицейский, молодой паренек лет 23-25, только что из академии, забрался в примерочную кабинку и лихорадочно пытался вызвать подкрепление до того самого момента, как я стремительно и бесцеремонно ввалился к нему и залил зенки перцовым спреем.

Разобравшись с последними преградами на своем пути, я подобрал покупки и с видом победителя покинул торговый центр, стараясь игнорировать тот факт, что иду по улице полуголым. Но, если мне это удалось, то проезжающим и проходящим мимо- явно нет: компания молодых людей, похоже, возвращающихся домой с тусовки, в полной мере оценила мой экстравагантный внешний вид свистом и воплями, вроде «Оу да малыш, потряси булками!», или «Давай-давай, Конан!». Кровь, лениво сочащаяся из свежих дырок на моей спине, и пистолет за поясом, их, похоже, не особо насторожили, чему я, если подумать, был рад- так мой образ был менее зловещим.

Забравшись в «Камаро», я скинул одежду на заднее сиденье и присосался к бутылке, размышляя над тем, что будет дальше. Теперь Стаха можно скинуть со счетов, более того, если вся эта кутерьма с Ложей пройдет удачно, я могу попытаться принять участие в его инициативе по захвате побережья, благо затея пахнет хорошей наживой, да и лучше присмотреть за тем, что он делает, с максимально близкого расстояния. К тому-же, та книжка, когда я отдам ее колдуну, перестанет жечь мне карман. А вот в вопросе с поиском членов Ложи или-же наводок на ее счет я не особо далеко продвинулся и пока-что знаю лишь то, что им служат мои старые друзья: Красс, Орлов и Вульф, и кто-то, крайне сведущий в создании гомункулов, вроде тех, что напали на нас с ФБР-овцами в отеле.

Бутылка закончилась, а тяжкие думы- нет, но пить так рано и в таких объемах, как мне-бы того хотелось, было не очень-то разумно. Тем более, что до рассвета еще долго и на пути дня к возрождению, а моем- к желанным ответам, мне предстоит посетить еще одно место, где твердая рука крайне ценится. Шутка, которую поймут и оценят лишь немногие, и в числе последних меня не будет, поскольку Башня наслаждений мне никогда не нравилась. Но стрельба и освежеванные тела привлекали уж слишком много внимания к тому миру, в котором обитали подобные мне сущности, так что, если я не хотел стать еще большим изгоем, стратегию ведения расследования следовало поменять и, для разнообразия, заключить очередную сделку.

Глава 10- Шопинг продолжается

На парковке склада было пусто и никто, кроме пробежавшей вдоль стены здоровенной крысы, не видел, как я вхожу внутрь напичканного крохотными изолированными ячейками здания. Каждое отделение было относительно надежно защищено от проникновения извне, но я все-равно предпочел перестраховаться, владея парой соседних камер, оформленных на двух разных человек. Та, в которую я зашел сейчас, обладала скрытым проходом в стене, ведущим в настоящее хранилище моих вещичек, где, в нескольких здоровенных сейфах лежало оружие и деньги, а также кое-что особенное, как раз для случаев, подобных этому.

Аренда двух камер стоила мне целое состояние, но тот факт, что вторая личность была абсолютно чистой перед законом, позволял не опасаться обысков со стороны тех людей, кому для этого требовался ордер. А остальным я мог только пожелать удачи с парой-тройкой неприятных сюрпризов, ждущих незваных гостей внутри камеры. Кстати о них- разобравшись с растяжками, я отключил скрытую камеру видеонаблюдения, ведущую запись лишь с того момента, как кто-то пересекал лучи лазерной сигнализации, и, бегло просмотрев ее пустую историю файлов, взялся за стенку сейфа, медленно щепча заклятье, снимающее защитные печати с содержимого металлического шкафа. Закрепив этот «ключ» каплей собственной крови, я воспользовался кодом, после чего открыл тяжелую дверцу и воззрился на черепа, стоящие на верхней полке.

Залитые воском глазницы были прикрыты огромными рубинами, а челюсти надежно скованы серебром, гравированным символами сдерживания, - вот что ждало врагов Уробороса и я, каждый раз глядя на эти жутковатые артефакты, задумывался о том, на что подписался, вступив в эту... как-бы получше выразиться.. лигу экстраординарных фриков, причем в должности одного из хранителей. В начале прошлого века, окутанном розовым туманом ностальгии, это было для меня по-настоящему эпохальным шагом. Одев на палец перстень с глазом Уробороса, я открыл множество дверей и обрел кучу врагов, но главное, отдернул завесу тайны с большинства вопросов, терзающих разум с тех пор, как тени приняли мою душу в свои объятия.

Стоит отметить, что ответы меня не сильно порадовали, но женщины, алкоголь и опиум, употребление коего, в то-время, еще было не столь предосудительным времяпрепровождением, слегка смягчили краски, а колоссальные денежные массы, ходящие меж членами Уробороса и частенько оседающие в моих карманах, окончательно убедили в том, что овчинка стоит выделки. А теперь, в эру, когда тайн почти не осталось, когда я протрезвел, а денежный поток слегка обмелел... теперь было уже поздно выходить из игры.

Благо парочку козырей в рукаве я-таки припас: на полке, прямо под черепами, большая часть которых была мне незнакома, стоял неприметный матово черный сундучок, пронзивший кожу могильным холодом, стоило только коснуться его поверхности. Вытащив его из сейфа, я с пару минут провозился с хитрым замком, требующим выстроить нужную последовательность движущихся сегментов, а потом открыл и поднял с красного шелка внутренней обивки тяжелый револьвер, за который коллекционеры выложили-бы кругленькую сумму, благо сделан он был в одном-единственном экземпляре.

Выкованный из кусков оружия и брони крестоносцев, «Праведник» стрелял пулями калибра «357 Магнум» и превращал каждую из них в ультимативный карающий меч, способный пробить магическую защиту нечестивцев вроде Стаха. Правда, со скоростью Красса, да и любого ревенанта, он ничего не смог поделать, но для этой проблемы также существовали решения, требующие, однако, либо предварительного соблюдения кучи практически невыполнимых условий, либо колоссального количества жизненных сил, нужных для активации.

Раньше, еще до того, как Преисподняя собралась с силами и забрала, наконец, из нашего мира всех своих нелегалов, с одержимыми и демонами боролись не только воины, но и священники всех вероисповеданий, призвавшие себе в помощь не меч, но веру. Среди них особенно отличался Джулиано Ровере, развоплотивший, по-некоторым оценкам, тридцать ревенантов. Вскоре после этого его заслуги были вознаграждены саном Папы Римского, а личный крест, впитавший энергию демонов, покоренных храбростью и чистой верой, стал могущественным предметом, на краткое время дающим носителю мощь, превыше дьявольской.

Правда, сей выдающийся крест мог использовать против зла лишь человек безгрешный, либо тот, чьи грехи были ему отпущены, а я уже очень давно не исповедовался, так что покамест просто повесил давящее на шею распятие поверх футболки ( и скрытой под ней цепи с керамбитом и крохотным скиннером) и занялся остальным снаряжением. «Праведник», без сомнения, был мощным аргументом в споре с нечистой силой, но и без одержимых улицы просто кишели желающими меня прикончить, а тратить драгоценные пули из револьвера на это отребье было просто кощунством. Потому я, все-еще старательно оттягивая момент встречи со вторым вариантом решения проблемы одержимых, открыл еще один сейф и, сняв с вешалки спортивную сумку, начал набивать ее огнестрелами и патронами к ним.

Тяжелая золотая цепь оттягивала кожу и даже слегка жгла ее, потому мне пришлось пока-что снять с себя крест Ровере и, завернув его в бандану, упаковать вместе с пушками до лучших времен, а конкретно- первой-же возможности исповедаться в своих грешках. К длиннооому списку которых, при наихудшем раскладе, прибавятся еще и те, что лягут тяжким грузом на душу после посещения Башни и встречи с ее обитателями. То-бишь, до тех пор, пока она не пройдет обряд очищения через исповедь, мне лучше не попадаться на глаза ревенантам. А потом еще и постоянно вести себя, как примерный мальчик, чтобы крест соизволил наделить меня силой для их уничтожения.

Такой расклад был мне не по сердцу и я, если трезво так взглянуть на вещи, сильно сомневался, что смогу искренне раскаяться на исповеди. Тот разбойник, что висел на кресте, рядом с Сыном Божьим, жил в иные времена и по иным правилам, что всегда угнетало меня, видевшего, как продается и покупается милость Господня. Здесь, на земле под крестом, покрытой кровью и дерьмом казненных, правило насилие и страх и я хорошо усвоил их законы, творя подлинную справедливость огнем, свинцом и сталью. Дух добрых и невинных, разумеется, был силен во все времена, и иногда мир показывал мне подлинные чудеса чистой души, но это, скорее, были исключения, подтверждающие жестокие правила.

Потому я, не без оснований, сомневался, что в городе порока найдется священнослужитель с верой, достаточно крепкой для подлинного очищения моей грешной, напитанной насилием души. Но для неизбежного сражения с одержимыми (а их на службе Ложи я уже насчитал трое- Красс, Вульф и Орлов!) на-равных это было почти-что единственным вариантом, из числа имеющихся в наличии. Крест Ровере, «Камни проклятых», или-же кто-то из членов Уробороса, находящихся в городе или его окрестностях.

Ох, я даже не хотел начинать думать об этой банде! Встреча с хозяйкой Башни наслаждения Джулией, или как там она теперь себя называет, была суровой необходимостью, по тем причинам, что уже упоминались выше, но привлекать кого-то еще из капризных и своенравных обитателей тени к своему маленькому проблемному расследованию (и делиться гонораром, в том числе)? Нет уж, увольте! Все друзья, что мне нужны, лежат либо в сумке, холодные, начищенные и заряженные, либо в карманах, сжатые изящными серебряными зажимами для банкнот. И это оставляло мне лишь один реальный вариант. Камни.

Говорят- клин клином вышибают, и здесь был как раз тот самый случай: «камни проклятых», несмотря на свое грозное название, в реальности являлись самыми обычными полудрагоценными камушками, некогда принадлежащими ведьмам, колдунам и прочим представителям другой стороны в этом мире. Но, стоило им коснуться настоящей магии, как вся энергия, заключенная внутри их граней, высвобождалась ревущим потоком, что невозможно обуздать. И ты не знал, с каким вкусом будет конфетка, до тех самых пор, как потонешь в ее вкусе с головой. Ярость демонов или благословение добрых духов- в каждом камешке таилось нечто неизвестное и мощное.

Эта сила была самым настоящим наркотиком, потому я, склонный к саморазрушению и прекрасно осведомленный об этом, не особо любил пользоваться ей. Возвращаться обратно в реальность после того, как некоторое время был всамделишным Суперменом? О, это мучительно, разочаровывающе и вгоняет в депрессию, из числа тех, что алкоголь не в силах излечить. А лекарство совсем рядом, один камешек из многих, и, хоть ты и знаешь- он не станет последним, тот требовательный голос звучит куда сильнее и убедительнее, нежели шепоток разума. Но для меня это лишь очередная схватка силы со слабостью, средств и цели и здесь цель оправдывает средства.

Закурив сигару, я с пару секунд разглядывал зажигалку, на гладких боках которой было выгравировано латинское изречение- «Mundus vult decipi, ergo decipiatur», а потом сунул ее в карман к крохотной гильотинке, которой ранее срезал ароматный кончик туго скрученных табачных листьев «Кохибы», и принялся проверять, как на теле сидят чехлы с ножами и кобуры для пистолетов, совершая резкие рывки из стороны в сторону и столь-же спонтанно приседая и выпрыгивая, настолько высоко, насколько позволял низкий потолок камеры.

Все осталось на своих местах и я довольно пыхнул сигарой и, стряхнув пепел в мусорный бак, приложился к бутылке с коллекционным французским коньяком, стоящей в глубине сейфа, рядом с коробкой для дуэльных пистолетов. Вкус «Арманьяка» стал еще более насыщенным с тех пор, как я в последний раз его пробовал, но одно чудовищное усилие воли и этот глоток остался единственным, а темная пузатая бутыль вновь исчезла во тьме.

Здесь мне более было нечего делать (тем более что коньяк уже был пригублен, а это стало своего рода церемонией прощания), так что я собрал вещи и, аккуратно и внимательно проверив и закрыв все замки, активировал сигнализацию и ловушки, а потом медленно побрел прочь, прислушиваясь к окружающему безмолвию склада. Стрелка наручных часов медленно ползла к трем и сон, видимо, уже крепко сковал даже самых лютых полуночников, но город, что никогда не спит, не мог затихнуть столь рано, ну никак не мог. Что-то было не так: нечто витало в воздухе, заставляя волосы на затылке вставать дыбом, а первобытное подсознательное нервно дергаться внутри. Чувство из числа давно забытых.

Снедаемый мучительным ощущением неизвестности и бессильно пытающийся его отогнать, я добрел до парковки и уже было собирался сесть в машину, открыв дверь и привычно закинув ногу внутрь, но тут заметил, что на пассажирском сиденье уже кто-то сидит и, резко выдернув конечность обратно, присел на одно колено около раскрытого настежь дверного проема, нацелив на незнакомца стволы четырехзарядного Дерринджера, до того закрепленного в кобуре на щиколотке.

«Твою-то мать, Олег!»- невольно сорвалось с губ, едва глаза разглядели знакомые черты гладко-выбритого моложавого лица, высокие скулы и озорной блеск глаз, смотрящих на меня из-под густых бровей. А потом Довлатов, одетый по последнему писку умирающей моды, слегка коснулся пальцами виска и, улыбнувшись, оглядел меня с ног до головы оценивающим взглядом, слегка задержав его в районе кармана, где лежал завернутый в тряпку крест Ровере, и кобуры с «Праведником». «Склады горят, дома горят, агенты ФБР бегают голыми по улицам»- медленно произнес он и, состроив озадаченную мину, внезапно вытянул в мою сторону руку с указывающим вперед пальцем, ноготь на котором был длинным и черным,- «Я думал, что это обычный вторник в Эл Эй, но потом услышал, как с прелестных алых губок сорвалось слово...слово, будто ворона крыльями взмахнула,- СТАХ»

Глава 11- Засада

Сидя на капоте своей новой тачки- потрепанного жизнью и коррозией черного «Бьюика ЛеСэйбр» 1967 года выпуска, я наблюдал за тем, как сдавливаемый тисками пресса «Камаро» превращается в небольшой аккуратный кубик смятого металла. Вскоре он уляжется в основание одной из бесчисленных пирамид, вздымающихся к небу, и исчезнет под десятками и сотнями таких-же кирпичиков. А вместе с ним и последний след, способный связать меня со всеми недавними инцидентами. Отхлебнув немного бурбона, я окинул взглядом пустынную свалку и задумался о том, во что превращается моя жизнь.

За последние дни меня пытались убить несколькими крайне примитивными способами и, хоть это и должно было, в итоге, окупиться, но стоили-ли того те частицы вечности, что я затратил на все это дерьмо? Алкоголь, сигары, «колеса»- они туманили мозг, делали жизнь сносной, но такова природа человека ( а я, даже несмотря на все физические и ментальные изменения, все равно причислял себя к этому биологическому виду)- он привыкает ко всему. Вот и теперь. Выпивка жгла горло, согревая тело в холодные предрассветные часы, но разум оставался чистым, беспристрастно подводя итоги этого сезона убийств.

72 часа без сна и приличной еды- обычное дело для тех случаев, когда мне подворачивается интересная работенка, но этот случай медленно оборачивался вентилятором, разбрасывающим дерьмо во все стороны. Встреча с Дэвлином лишила меня сомнительного удовольствия лицезреть рассадник пороков и его хозяина-хозяйку, но то, что старый друг рассказал, практически свело всю мою к нему признательность на нет. Старина Лекс решил, спустя столько-то лет, серьезно взяться за Стаха, тем самым, лишив меня перспективного клиента, и, помимо этого, еще и растрепал всем местным о моем прибытии в город!

«Здравствуй, Дрэйк...»- замогильным голосом произнес стоящий у меня за спиной Рэнфилд и я вздрогнул и едва удержался от вопля. Ко мне самому уже очень давно никто не подкрадывался, так что реакция была вполне объяснимой, но вампир, всецело поглощенный лицезрением ночных небес, на которых уже начал зарождаться рассвет, едва это заметил. «Когда ты в последний раз читал книги, мальчик?»- холодным тоном осведомился Мэтью, слегка пощелкивая когтями, которыми заканчивались его бледные пальцы.

Подобного вопроса я также не ждал, потому слегка замешкался с ответом и кровосос, криво ухмыльнувшись, обнажил длинные желтые клыки- «Я спросил потому, что в некоторых из них есть раздел с определениями разных понятий. К примеру, такой термин как «разведка».» Бледные руки Рэнфилда, разительно контрастирующие с чернотой его одежды- крепко сработанного костюма, пробежали вдоль его тощего тела и устремились в разные стороны, а лицо кровососа исказилось в страдальческой гримасе- «И это понятие не включает в себя поджоги складов, домов, мотелей, скальпированные трупы и перестрелки на улицах города, посреди бела дня!»

Вот уже чего я никогда не мог стерпеть, так это упреков к своей манере ведения бизнеса, и, отправив недопитую бутылку в темноту, ткнул Мэтта в лицо пальцем и угрожающе сообщил, чуть дернув взгляд в сторону, когда стекло неожиданно громко разлетелось на части где-то за пределами поля зрения,- «А понятие прозрачности сделки ты там, в книжках, случаем, не видел? Ты же мне ни хрена про Стаха или Дарка не рассказал!» Вампир оскалил зубы и зашипел, как рассерженный кот, но мы оба знали, что тут я кругом прав, так что его клыки вновь исчезли за бледными тонкими губами, и он натужно рассмеялся- «Туше, мон шер! Ну что там, про Ложу?»

Я вновь плюхнулся на чуть просевший под моим весом капот «Бьюика» и, опершись на холодный металл ладонями, медленно начал рассказывать- «Как ты и говорил, здесь идет настоящая игра между колдунами. Калифорния- лакомый кусочек и все наши старые знакомые точат ножи и готовят блюдца. Стах, Гордос... и даже Дарк. По словам Дэвлина, Лу прибыл сюда с пару лет назад и начал совать свои гнилые пальцы повсюду, начиная от строительства и заканчивая апельсиновыми рощами.»

«Дерьмо!»- сплюнул Рэнфилд и замотал головой в яростном отрицании- «Мы бы узнали! ДаКост держит всю мэрию на поводке!» Я лишь ухмыльнулся и слегка склонив голову набок, насмешливо осведомился- «Мне воскресить в твоей памяти события на Карпатах?» Мэтью осекся и, на пару минут пораскинув мозгами, наконец, разродился неудержимым потоком неразборчивых проклятий на неизвестном мне языке, из которого вынырнул уже спокойным, собранным и сконцентрированным на деле, и, кивнув так, будто соглашался с невидимым взору собеседником, вновь посмотрел на меня, уже с улыбкой.

«Значит, я правильно сделал, что обратился к услугам специалиста со стороны,»- вновь кивнув, важным тоном произнес вампир и, бросив мне телефон, с досадой цыкнул, когда тот ударился мне в грудь и упал в песок, а я даже и пальцем не шевельнул, чтобы предотвратить это,- « В памяти есть несколько адресов с крайне мутными собственниками. Скорее всего, один-два из их числа- это собственность Ложи. Пока на дворе день- осмотри их, может удастся узнать больше о том, кто еще может в ней состоять. Не доверяй никому, даже теням, Дрэйк, и, может быть, сможешь дотянуть до нашей следующей встречи!»

Я мог-бы пойти на поводу у раздражения и ответить чем-то вроде «не учи ученого», но справился с собой и лишь небрежно взмахнул рукой, прощаясь с растворившимся в воздухе клубами черного дыма Рэнфилдом, а затем спрыгнул с капота «Ле Сэйбра» и пошел к стоящему около пресса погрузчику, подбрасывая на ладони подаренный Мэтью телефон. Разделавшись с останками «Камаро», я вновь вернул свалке прежний вид, разогнав всю потребовавшуюся для утилизации тачки технику по своим местам, и, довольно посмеиваясь, залез в «Бьюик».

Выехав из ворот под льющийся из динамиков рок-н-ролл, я притормозил и, вернувшись к открытым ставням, вновь связал их цепью, дабы все было так, как и оставил персонал, а уж потом побрел к машине. Когда я уже собирался залезть в салон, то ощутил холодок меж лопаток- верный признак того, что приближается беда. Носи я чрезмерно обтягивающие костюмы и карабкайся по стенам, сказал-бы, что мое «паучье чутье сработало» и начал искать источник опасности, но на мне были джинсы и кроссовки, а толстая бычья шкура, из которой была сделана куртка, не спасала от этого холода, потому я лишь быстро запрыгнул в тачку и дал по газам, время от времени посматривая в зеркало заднего вида.

Мегаполис еще только пробуждался ото сна, но мусоровозы уже спешили освободить улицы от баков, заполненных отходами жизнедеятельности города, причем с таким рвением, что я едва не врезался в бочину одного из них, и, сопровождаемый потоком ругани, с визгом шин пронесся мимо, исчезнув в узеньком переулке. Я хорошо знал этот район: почти настолько-же старый и потрепанный временем, как и я, он видел многое. Если-бы его кирпичи могли кричать, то Лос-Анджелес тут-же бы оглох. Но камни молчали, рассказывая свои тайны лишь тем, кто умеет слушать и скрывая их от чужаков, как всегда делали и будут делать жители трущоб.

Мои преследователи- троица неясных силуэтов со странными аурами, сидящих в мощном «Чарджере», слегка застряли позади одного из мусоровозов, перегородившего всю улочку, что дало мне время на планирование ответных мер в их отношении. Я не любил, когда за мной следят, или-же пытаются преследовать, но просто поубивать их всех на тот момент показалось мне излишне радикальным решением. Да и эти ребята могли быть проявлением настоящей благосклонности Госпожи Удачи: мчащиеся прямо мне в руки источники информации обо всей подноготной ночного города! Да еще и целых трое! Можно пойти на поводу у шепотков Ида и сразу-же с пристрастием и выдумкой распотрошить одного, дабы убедить остальных в том, что с ДеМором лучше не играть в «ниче-не-знаю-и-ты-мне-ниче-не-сделаешь-падла», а с оставшимися двумя сыграть в «Кто-первый-расскажет-что-то-интересное-тот-и-останется-в-живых». Да, денек, похоже, будет удачным!

Резко развернув машину на выезде из переулка, я погасил фары и, вытащив из сумки «Узи», короткой очередью пробил ветровое стекло «Бьюика». Благодаря солнцезащитным очкам, в отсутствие контактных линз, надежно закрывающим мои угольно-черные глаза от любопытных взоров, ветра я не опасался, предпочитая возможность вести прицельную стрельбу любому комфорту, и теперь моих дружков в «Додже» будет ждать теплый прием, едва они покажутся на другом конце узкого коридорчика.

Хоть я и был готов к нападению, холодок, отчаянно сигналящий о неизвестной, неучтенной опасности, все еще не отпускал кости, и, прежде чем глаза успели заметить надвигающийся сбоку мусоровоз, тот врезался в бок «Ле Сэйбра» с такой силой, что машина перевернулась. Музыка стихла, оборвав песню на полуслове, небо и земля поменялись местами и «Узи» вырвало у меня из рук, бросив рукояткой прямо в лицо. Крест, надежно спрятанный в кармане куртки, скакнул вверх, от души врезавшись в челюсть, и лишь «Праведник» не попытался, волей или неволей, навредить мне.

Сквозь деформированный оконный проем я заметил две пары ног, неторопливо приближающихся к поверженному «Бьюику» и, подобрав вывалившийся из сумки «925-й Зораки», лежащий ко мне куда ближе, нежели «Узи», дал по ним очередь, вынудив обладателя здоровенных «Докторов» с воплем рухнуть на асфальт. Второй, похоже, ожидал чего-то подобного, с нечеловеческой скоростью сместившись вбок и исчезнув из моего поля зрения. Оборотни! Сейчас уже слишком поздно для вампиров: первые петухи уже вот-вот пропоют свое приветствие Солнцу. А одержимые вряд-ли среагировали на свинец таким вот образом, да и пытаться трансформироваться в волка, будучи раненым, они-бы не стали.

Тот, кого я ранил, дергался на земле, а его черты заострялись, изменяя внешность под стать внутреннему зверю, рвущемуся наружу. Горящие диким огнем глаза парня впились в меня, почти обжигая своей ненавистью, и я поспешил закончить начатое, выхватив из кобуры «Праведника» и одним-единственным выстрелом превратив все вокруг в полыхающий ад. Похоже, при столкновении топливные шланги «Бьюика» недурно так располосовало и языки огня, вылетевшие из ствола револьвера следом за пулей, воспламенили пары бензина. Взрыв окутал салон ревущим пламенем, но меня все еще держал на месте ремень безопасности и те секунды, что потребовались для освобождения от его пут, обернулись настоящей вечностью.

Кое-как выбравшись из искореженной машины, я откатился в сторону по огненной луже и, охваченный пламенем, вскочил на ноги как раз вовремя для того, чтобы получить в бок бампером «Чарджера», к тому времени уже подоспевшего к месту основного действия. Маскл-кар на полном ходу сбил меня и потащил вперед на своем капоте, направляясь к ближайшей стене, чему я, лишенный мобильности из-за многочисленных переломанных, в результате всего этого, костей, никак не смог помешать, даже несмотря на то, что еще один выстрел из «Праведника» убил водителя тачки и поджег ее салон.

Огонь неистово ревел вокруг, пожирая мои кожу и плоть, но я был сосредоточен лишь на поиске последнего из устроивших мне засаду оборотней, крутя головой во все стороны до того самого момента, как «Чарджер» врезался в кирпичную стенку и, протаранив ее, взорвался, отшвырнув меня, как сломанную куклу, прямо на груду манекенов, сваленных в углу старой фабрики, в которую мы так варварски ввалились. Кожные покровы отлично горят, в чем я, к своему вящему недовольству, уже многократно убеждался, и этот раз не был исключением. Волосы и глаза также держались недолго, но плоть и телесные жидкости дали пламени достойный бой и, уже через пару минут пожар затих, оставив лишь черные следы на красном мясе, крепко держащемся на старых костях.

«Надеюсь, эта тварь сдохла!»- донеслись до меня не слишком-то учтивые слова, произнесенные кем-то снаружи, за проломом в стене,- «Будь наготове, Джей!» И уже через мгновение в дыре, сквозь которую в темноту и сырость пробивались первые лучи солнца, показалась голова, с любопытством осматривающаяся по сторонам. Я, переживающий не самые приятные минуты своей жизни благодаря этим ублюдкам, с трудом удержался от того, чтобы не сдуть эту тупую головешку очередным залпом из револьвера, и постарался не двигаться, чтобы подманить оборотней поближе.

Владелец головы влез внутрь и, нацелив на меня дуло дробовика, торжествующе проорал- «Ха! Этот уебан стал шашлыком!» Его приятель присоединился к нам и, вынув из-за спины длинное мачете, плотоядно ухмыльнулся, глядя в мою сторону- «Значит, пришло время нарезать эту свинку на кусочки и подать к столу Дарка!»

Глава 12- Кукловод

Быть порубленным на гуляш в мои планы не входило, оттого я сбросил с себя обманчивую неподвижность и, плавным движением подхватив с пола «Праведника», всадил пулю прямо в торс владельца дробовика, практически снеся огненной трассой все, что находилось выше его ремня. Его дружок с воплем бросил мачете и умчался прочь, прибегнув для этого к фирменному ускорению, потому мне не удалось достать и его.

Опершись на потрескавшийся бетон дулом револьвера, я медленно встал и осмотрелся. Вокруг царило запустение, это было настоящее царство плесени и паутины, так что мне не особо хотелось находиться тут дольше, чем того требовали обстоятельства, и именно поэтому мои ноги, скованные оплавившимися на них кроссовками, направились к проломленной стенке. За ее пределами уже настало жаркое калифорнийское утро, но здесь, во тьме, было холодно, даже слишком.

Быстро развернувшись, я вскинул дуло «Праведника» в направлении выделяющихся своей непроглядной чернотой даже на фоне притаившихся в глубине фабрики теней силуэтов и прохрипел (выжженные легкие и гортань пока что не позволяли жизни войти в мой голос)- «Назовитесь, чтобы было что написать на надгробиях!»

«Моя могила пуста, и все они таковы,»- гулким голосом заявил Дарк, плавно надвигаясь на меня, и прежде чем я успел нажать на курок и отправить колдуна туда, где ему самое место, одно из следующих за ним существ выпрыгнуло вперед и приняло весь удар заряда на себя, обратившись огнем и в мгновение ока исчезнув. «Бедный, бедный Вольф,»- прошептал колдун, проведя рукой по воздуху перед собой так, будто пытался обнять того, кто уже ушел,- «Он верил и погиб за это. А во что веришь ты, мальчик?»

Новый патрон встал перед бойком, готовый обратиться огнем и разрушением, но сделать это я уже не успел, поскольку второй спутник Дарка стремительным порывом ветра настиг меня и револьвер вылетел из моей руки. «Сергей»- мрачно констатировал я, поднимаясь с пола и выдирая из-за пазухи крест Ровере, слившийся воедино с тряпицей, в которую был замотан. «Дрэйк»- столь-же угрюмо ответил мне бородач и мы с полминуты стояли лицом к лицу, изучая друг друга пристальными взглядами. Орлов не моргал, но багровые огни его глаз встретили достойных оппонентов. Черные озера, наполняющие мои глазницы, почти поглотили это огонь и я завершил начатое, бросив в его руки крест.

Тряпка, разделяющая кожу ревенанта и металл креста, не могла сдержать очищающую ярость священного предмета, и рука Сергея внезапно вспыхнула белым огнем, почти мгновенно охватившим все тело одержимого. Орлов, отчаянно заорав, попытался потушить его и отшвырнуть крест в сторону, но тот намертво прилип к его плоти, выжигая саму сущность демонического отродья, которым стал мой старый друг.

«Благословение Божье не знает пощады, не так-ли, ДеМор?»- безразличным тоном поинтересовался Дарк, отрешенно следя за тем, как его телохранитель носится вокруг, освещая темноту живым факелом своего тела. Я-же не мог больше это выносить и, вновь выстрелив из «Праведника», уничтожил то, что осталось от Орлова, а потом прицелился в колдуна. «Больше никаких живых щитов у тебя, Дарк. А вот у меня еще есть одна пуля. С твоим именем на ней!»

«С чего-бы такая ненависть, мальчик?»- все так-же спокойно спросил у меня колдун и его белая лысая голова, испещренная трещинами, устремилась взглядом к потолку- «Не я ли вознес тебя? Не я ли подарил тебе вечность?»

«Всем детям свойственно бунтовать против родителей, системы, морали. Всем людям свойственно желать зла своим, так называемым, благодетелям,»- назидательным тоном сообщил я и, взведя курок, добавил уже куда более эмоционально- «Особенно если те хотят превратить мир вокруг в кучу дерьма!»

Колдун расхохотался и провел рукой вокруг себя- «Ты когда в последний раз смотрел новости, мальчик? Это измерение тонет в собственных нечистотах! Самопровозглашенные короли выжимают некогда зеленую планету досуха, а массы продают свои души за куски пластика, прямо как папуасы, отдающие земли за пригоршню бусин! Демократия не работает и то, что действительно нужно этому стаду, так это твердая рука, что направит их!»

На эти слова я мог только рассмеяться в ответ- «И ты мнишь себя этой «твердой рукой», старик? Не ты первый, не ты последний! Рим пал, Рейх пал и ты падешь. Прямо сейчас!» «Праведник» выплюнул огонь, но пуля ушла в потолок, проделав в жестяной крыше здоровенную дыру, а я недоуменно уставился на странную руку, схватившую револьвер за дуло и направившую его вверх за мгновение до того, как ударник обрушится на капсюль. Эта конечность состояла из множества соединенных меж собой рук и ног манекенов и прикреплялась к куче их остовов, медленно приобретающих очертания огромного гуманоида.

«Я так не думаю, ДеМор»- произнес Дарк и, улыбнувшись, начал медленно исчезать, растворяясь в тенях, а сотворенный им голем с неожиданным проворством прыгнул на меня. Револьвер был разряжен, а боеприпасы к нему, как и все остальное оружие, остались в машине, к этому времени, скорее всего, уже обратившись кусками оплавленного металла, так что мне пришлось выкручиваться из сложившегося положения, в прямом смысле этого слова.

Прокатившись меж ног трехметрового скопления частей манекенов, я попытался добраться до пролома и вылезти наружу, но огроменная лапа, образованная, как минимум, шестью белыми обшарпанными руками, схватила меня за пояс и отшвырнула вглубь фабрики. Налетев на столб, я скатился на горку ржавых арматурин и одна из них с размаху пропорола мне бедро.

Дела шли хуже некуда и еще одна порция дерьма вряд-ли сделала бы хуже, так что я расстегнул чудом уцелевший карман на внутренней стороне куртки и, вытащив наружу пригоршню «проклятых камней», затолкал эти ограненные рубины себе в глотку. Врать не стану, ощущения от взрывающихся внутри тела ягод, наполненных демонической энергией, были не из разряда приятных, но свое дело камни, определенно, сделали. Каждая клеточка мышц, плоти, каждый миллиметр костей- все они ощутили невероятную, неправдоподобную силу, быстро вернув старину ДеМора в строй.

Мир, что видели глаза, окрасился красным и ничто больше не имело значения. Вопросы морали, человечности, спрятались так глубоко, насколько смогли, чтобы укрыться от взора того объятого черным огнем существа, что взяло на себя все бразды правления, и ничто больше не замутняло разум. Впервые за долгое время я видел и мир, и свое место в нем, так ясно, насколько это вообще было возможно. Есть лишь стоящий передо мной враг и эта схватка, больше ничего.

Вырвав из бедра легкую, будто пушинка, арматурину, я взмахнул ей, будто мечом, и на мгновение залюбовался капельками собственной крови, сорвавшимися с рыжего металла и медленно поползшими по направлению к земле сквозь воздух. А затем рванулся вперед сквозь них, и не достигая пары-тройки метров от заносящего руку для удара голема, взмыл вверх. Те головы манекенов, что обеспечивали гиганту контроль за местностью, всеми своими мертвыми кукольными глазищами воззрились на меня, но было уже поздно: мое тело на скорости обрушилось на них и, перед тем, как пролететь сквозь оказавшиеся весьма хрупкими деревяшки, арматурина размозжила их большую часть.

Приземлившись по другую сторону от замершего на месте голема, я раздавил в ладони одну из его голов и вновь замахнулся железкой, планируя развивать свою успешную стратегию до победного конца, но тут мой противник рассыпался по полу кусками дерева и составляющие его тушку части манекенов один за другим начали собираться в полноценные псевдо-человеческие силуэты, подымающиеся с бетона по мере готовности и замирающие в неком подобии стойки «смирно». Шесть, восемь, и вот уже почти два десятка, медленно повернули ко мне свои мертвые глаза и синхронно кинулись в атаку, размахивая всем, что под руку попадет.

Увернувшись от брошенного в голову кирпича, я раздробил пару голов одним стремительным взмахом, но остальные сбили меня с ног. Два манекена тут-же намертво прижали арматурину к полу, обезоружив меня, а здоровенная и острая железка, торчащая из торса одного из моих противников, пробила мне грудину и заскребла по полу. Деревянная кисть плашмя ударила меня в лицо, раз, другой, и сломалась, но торжествующе хохотал я недолго, поскольку на смену ей пришло слишком много энтузиастов, обрушивших на мой череп целый град ударов.

Резко упершись в пол ногами, я перевернулся и, сделав несколько перекатов, смог вырваться из захвата. Правда, безоружным и почти-что ослепленным (от многочисленных щепок, летящих в глаза от трескающихся манекенов), но все-же свободным. Да и новая дубина была под рукой- перекатываясь, я разорвал проткнувшего мне грудь болванчика и та его часть, что была торсом, все-еще была соединена с моими ребрами стальным прутом.

Ударом кулака вдребезги разбив черепушку ближайшему противнику, я отпрыгнул назад и вырвав из себя арматуру, использовал ее против оставшихся. Их было около десяти, но они промедлили с выбором тактики и мне удалось разнести на куски почти половину прежде чем остальные сообразили навалиться всей гурьбой. Их веса было слишком мало для того, чтобы вновь свалить меня на пол, а лишенные эластичности сочленения мешали эффективности захватов, потому единственным, в чем эти манекены преуспели, было оттягивание того неизбежного момента, когда я брошу на пол свое импровизированное оружие и, торжествующе ухмыльнувшись, сплюну на останки последнего из них.

Глава 13- Пляжная вечеринка

Мне пришлось очень долго кататься вдоль побережья, чтобы найти хоть один пляж, не заполненный кучей потенциальных свидетелей, греющих жопы на солнышке или бодро катающихся на серфах, потому, когда я, наконец, обнаружил подходящее место, то поспешил загнать свою новую машину- угнанный со стоянки у «Волмарта» универсал, под прикрытие камней и, содрав с себя обгоревшие останки куртки и джинс, погрузить тело в прохладную воду. Но едва отплыв от берега, я сразу-же понял, почему это место не пользуется популярностью среди купальщиков и серферов- мощное обратное течение подхватило меня и понесло в сторону океана, навстречу более прохладным потокам воды. Несмотря на недавний прием «камней», матушка-природа оказалась сильнее моих рук и ног, и, лишь оказавшись за добрую сотню метров от берега, кажущегося теперь бесконечно далеким, я решил действовать более тонко, поплыв вбок, перпендикулярно направлению течения, сражаясь, тем самым, лишь с частью его мощи.

Это сработало, но едва тело сильными движениями преодолело рвущийся на глубину поток, благополучно выбравшись на спокойный участок, где я смог впустить воздух в легкие парой вдохов, первых за десять с лишним минут, как снова ощутил движение воды самыми кончиками пальцев на ногах и тут-же был атакован. Здоровенная акула впилась мне в ногу и потащила тело за собой, вниз, в зеленые глубины. Оружия у меня при себе не было, а метка, вытатуированная на руке, сгорела вместе со старой кожей еще в «Бьюике». Но в ней и так не было-бы проку: в том пепелище остались лежать и все-те пушки, что я мог призвать к себе.

Мы ушли на глубину нескольких метров и акула внезапно разжала хватку и проплыла мимо, с силой поддав мне хвостом при этом. Ее гнев можно было понять- вкус у моих плоти с кровью довольно неожиданный и странный, пропитанный магией. «Будто ешь пепел и пьешь чернила»- так выразился один не самый приятный человек, некоторое время тому назад решивший отведать моей плоти в сыром виде. С тех пор я не проводил таких дегустаций, так что его мнение было единственным отзывом о данном блюде. И я прилагал все усилия к тому, чтобы все так и оставалось.

Но акула вряд-ли будет рассказывать об этом в «Твиттере», так что я проводил ее взглядом «третьего глаза», пронзающего океанские глубины на многие и многие метры, и парой мощных гребков всплыл наверх, навстречу Солнцу, сопровождаемый лентами крови, сочащейся из ран от акульих зубов. Возможно, они привлекут сюда еще больше хищников, и высокие шансы именно на этот вариант дальнейшего развития событий вынудили меня оборвать купание и устремиться к берегу, рассекая водную гладь и фыркая, как морской котик.

Выйдя на песок, я принялся отряхиваться так, как это делают собаки, энергично тряся конечностями и топая босыми ногами, и когда ощутил себя совсем сухим, то бросил на окена прощальный взгляд и побрел к машине, попутно разглядывая обновленную кожу, на которой уже появился первый загар. До того, как огонь подкорректировал мне внешность, мои волосы были куда-как длиннее, а на коже проступали старые рубцы и шрамы, теперь исчезнувшие вместе со всеми татуировками. И, хоть пламя и сожрало мне брови, я был почти-что благодарен ему, ведь практически все приметы, связывающие Дрэйка ДеМора с моими старыми личностями- Оливером Росси, Хуаном Морено, обратились прахом и разлетелись по ветру, избавив Вашего покорного слугу от лишних усилий по их маскировке. А я не любил сложности.

В машине, до меня принадлежавшей какой-то не особо аккуратной домохозяйке, из одежды были только безразмерные штаны для беременных. Их единственными преимуществом был аромат кондиционера для белья, потому я выложил их на капот универсала и призадумался о том, где-бы нарыть еще шмоток. Из этих тяжких дум меня вырвали звуки песни «Дани Калифорния» от «Ред-Хот-Чили-пепперс» и рык движка «Форда Бронко», въехавшего на пляж и сразу-же устремившегося ко мне.

В нем сидело трое волосатиков крайне недружелюбного вида и я сразу почуял неладное, едва взглянув на них. Стереотипные быдланы с побережья, обожающие наезжать на приезжих и чужаков, портя своими рожами все очарование этого Эдема. Что-ж, если я прав, то сегодня явно не их день. Как и не мой.

Один за другим попрыгав из своей жукообразной тачки на песочек, они переглянулись меж собой и побрели ко мне, лениво разминаясь и скаля зубы в неприятно-плотоядных ухмылках. Не доходя до моей машины с пару метров, тот из них, что был покрепче других, небрежным тоном осведомился- «Заблудился, приятель?» Я мотнул головой и ответил ему столь-же неприглядным оскалом и словами- «Неа, я точно знаю, где нахожусь.»

Приятель любопытного- тощий латиноамериканец с татуировкой «Локо» на предплечье, хохотнул- «Секите, он прямо навигатор!» Третий, не тратя время на лишние любезности, вытащил из кармана нечто, оказавшееся ножом с выпрыгивающим лезвием и, нажав на кнопку, показал мне волнистые линии его режущей кромки. «Нет, братишка, ты не знаешь...»- с притворной грустью в голосе поведал мне Локо и, посмотрев на водящего перед собой клинком парня, улыбнулся- «Но не волнуйся, мы дадим тебе карту и позаботимся, чтобы ты ее не потерял, верно я говорю, Роман?»

«Видишь-ли,»- серьезно сообщил мне тот парень, что заговорил самым первым,- «Мы тут не любим, когда на нашу территорию вторгаются. Да еще и не платят за визит.»

Я усмехнулся и, внимательно осмотрев всю троицу, вновь вернулся к «номеру один», с явной издевкой парировав- «Если вы считаете эти пляжи своими, то у меня для вас плохие новости: отныне они все принадлежат мне. И я прямо сейчас начну их помечать так, чтобы шавки вроде вас сразу знали, что к чему».

Роман, похоже, решил, что я недостаточно хорошо рассмотрел его ножик, и, еще до того, как моя рука залезла в трусы, попытался полоснуть меня по лицу. Он лишь ненамного опередил Локо, шагнувшего вперед с кулаком, занесенным для удара, и оба они, помимо очевидной задержки в развитии, также медлили и в своих атаках. Их бандитского напора более чем хватило-бы для напуганного обывателя, не привыкшего к насилию, но, по моей шкале, они едва поднялись над «единичкой», а дилетантов я любил еще меньше, чем излишние сложности.

Не вынимая правую руку из своих «семейников», я отклонился назад и, схватив Романа за пальцы, держащие нож, сжал их так, что у того затрещали кости, и потом вывернул лезвие вбок и резко дернул вправо, проделав на предплечье Локо, неосторожно выбросившего свою граблю вперед, длинный широкий разрез, мгновенно заливший загар латиноса кровью. Они оба заорали практически одновременно, но их вопли перекрыл сочный хлопок выстрела. В моей новехонькой шкуре появилась новая дырка, прямо напротив сердца, и я, заскрипев зубами, перевел взгляд с Локо на его разговорчивого дружка, сжимающего в лапе револьвер- его последний довод.

«Вот это ты очень зря...»- сообщил я стрелку и, вырвав из руки Романа ножик, блокировал пару его неуклюжих безоружных атак- с кулаков и ног. Локо, на пальцах которого, кстати, был роскошный кастет, вновь испытал удачу, на этот раз достав мою челюсть прямым ударом, и тут-же жестоко за это поплатился: я, реагирующий на нокаутирующие удары иначе, чем обычные люди, перехватил руку и воткнул лезвие ему под подбородок, а затем отшвырнул залитого собственной кровью латиноамериканца на песок. Еще один выстрел от стоящего вне моей достягаемости засранца, но эта пуля прошла мимо и я, прямо-таки физически ощущая, что Госпожа Удача обнимает меня, пнул Романа по шарам и, когда он скрючился, резко развернулся и, выбросив руку с ножом в ней вперед, отпустил оружие в полет, закончившийся в плече горе-стрелка.

Тот с воплем выронил револьвер и, бросив своих дружков-пирожков, помчался к «Бронко», видимо, решив признать мои притязания на эти земли, так что я мог заняться Романом. Он пытался меня порезать, а я, как существо, верящее в карму, также верил и в быстрое и жестокое кармическое воздаяние, потому отпускать говнюка живым совсем не планировал и, взяв его бычью шею в захват, толчком другой руки быстро развернул ему корпус и сам повернулся. При этом скручивающем движении на его позвоночник было оказано такое давление, что душонка, сидящая в этом теле, вылетела наружу так быстро, что я практически мог услышать звук смываемого в унитаз дерьма.

Как и рев приближающегося автомобиля, едва-едва перекрывающий рэп, доносяшийся из динамиков аудиосистемы- видимо, лидер этого поссе недоумков был глух к тому милосердию, что я ему уже предложил, воткнув ножик не в его перекачанную грудь, и решил переехать нас всех здоровенными колесами своего джипа, но в итоге раздавил только Локо, с поросячьим визгом исчезнувшего под «Бронко». А я, откатившись в сторону, запрыгнул в «Форд» и, схватив его водителя за воротник «гавайки», раз двадцать ударил о приборную панель головой, остановившись лишь когда та прогнулась под похожим на окровавленную губку лицом.

«А во всем виноваты жестокие видеоигры!»- назидательно сообщил я своему отражению в зеркале заднего вида и, на секунду задумавшись, добавил- «И пищевые добавки! Эмульгаторы и искусственные красители приводят меня в настоящую ярость! Хотя диссертацию на эту тему я-бы вряд-ли написал!» Этот малоосмысленный монолог был слишком длинным, нелогичным, и явно не годился на роль ударной фразы, но я попытался утешить себя тем, что это все-равно никто не услышит, а уж потом можно придумать что-то, типа: «Кто сказал, что насилие не выход? Иди сюда и я те наглядно докажу, что ты ошибся!».

Похоже, я думал над этим довольно долго, совершенно позабыв о мире вокруг, и щелчки многочисленных пушек, снятых с предохранителя, доказали: шанс на создание реплики получше был только что упущен безвозвратно, заставив руки аккуратно подняться вверх, над головой, а глаза- вновь устремиться к зеркалу заднего вида, на котором теперь царила синева мундиров, прорезаемая вспышками света сирен нескольких машин спецназа, подъезжающих на подмогу к доброму десятку полицейских, окруживших джип. На какую-то долю секунды я задумался о том, чтобы вылезти из «Бронко» и показать им, что на самом деле значит выражение «хреновое утро», но потом осознал, насколько, на самом деле, устал и покорно положил ладони на ветровое стекло, дожидаясь, пока их закуют в наручники. Кажется, мне все-таки придется навестить Бюро и насладиться тем фурором, что вызовут в Интерполе, ЦРУ и ФСБ отпечатки моих пальцев, вбитые в поиск.

Я заподозрил неладное еще в тот момент, когда один из спецназовцев- крупный парень с татуировкой волчьей головы на шее, застегнул на моих руках не стяжки, не типичные для правоохранительных органов наручники, а самые настоящие железные кандалы, будто явившиеся сюда из казематов Тауэра, но было уже поздно для сопротивления аресту и мешок, закрывший мне голову, я воспринял уже как нечто само собой разумеющееся: не протестуя, не требуя адвоката, а только сохраняя ледяное спокойствие и запоминая все, что мне подсказывали оставшиеся чувства, на тот случай, если придется искать дорогу назад.

Сделав восемь шагов вперед, я пригнул голову и, опять-же повинуясь направляющим меня рукам конвоиров, опустил зад на жесткое сиденье. Руки дернуло вперед и натянувшаяся с расчетом на то, чтобы лишить меня возможности двигаться, цепь начала чуть заметно подрагивать- судя по всему, ее пристегнули к полу. И, едва массивный замок грохнулся на металл, как холод, который я до того списывал на утренний ветер с залива, стал нестерпим, в лицо дохнуло якутским морозом и Дарк почти что нежно прошептал мне на ухо сквозь мешковину, скрывавшую от взгляда его лицо,- «Я так горжусь тобой...»

Глава 14- Дарк над Эл.Эй.

Колдун, похоже, был крайне доволен собой, с широченной улыбкой осматривая тюремный дворик и тот клочок синего неба, что с него открывался. Его люди- свирепого вида громилы с разрисованными под черепа лицами, каждый ростом под два метра и шириной, мало, не меньше, живыми колоннами стояли меж заключенных, которые выглядели довольно напуганными, даже не пытаясь что-нибудь выкинуть, вроде попытки напасть на безоружных охранников. Несколько трупов, лежащих на траве и выглядящих так, будто по ним слоны потоптались, объясняли причину подобной дисциплинированности, но не все остальное.

Вроде находящихся на стенах людей, неплохо проводящих время в компании скудно одетых девиц и алкоголя. Они смахивали на типичных обитателей гольф-клуба- хорошо одетые, хорошо пахнущие, хорошо живущие. Дарк созвал их, вероятно, членов его, так называемой, Ложи, для представления и я, пока что неподвижно сидящий в самом центре дворика, с маской Ганнибала Лектера на лице и кандалами на руках и ногах, уже мог представить себе, кто будет «гвоздем» программы. Но вот крест я увидеть, ну никак, не ожидал. Сколоченный из крепкого дерева, четыре метра в высоту, он поднялся над зеленью двора и, подчиняясь взмаху руки Дарка, встал в вырытую для него лунку, отбросив на траву длинную, непроглядно черную, тень.

«Дети мои, услышьте!»- зычно произнес колдун и его голос раскатился по двору, долетая до самых дальних его уголков- « Сегодня мы празднуем! И вы, все вы, что дарили мне свою веру и любовь, будете вознаграждены!» Его палец нацелился на меня и Дарк, прямо-таки сияя, объявил- «Я- ваш Бог и я дарую вам плоть и кровь сына моего!» Я, теперь-же разглядевший стоящие у основания креста чаши, отозвался на слова чернокнижника яростным рыком и попытался освободиться из цепей, но металл, покрытый символами сдерживания, лишь мелодично зазвенел в ответ на все приложенные к нему силы..

«Слышите, как он ревет?»- благоговейно произнес колдун и, возведя обе руки к небесам, заорал- «Эта мощь!! Моя кровь течет в его венах и станет вашей, едва вы поглотите его!» Толпа неуверенно зароптала, переглядываясь меж собой, но, повинуясь воле Дарка , медленно двинулась вперед, заставив его засмеяться и поманить их рукой. «Дети мои, сегодня вы умрете людьми и возродитесь полубогами!»- секундой спустя, неистово проревел он, вскидывая руки к полуденному Солнцу, превратившему тень чародея в то чудовище, которым он и был на самом деле,- «Возьмите свое бессмертие!» С этими словами он повернулся ко мне и, вытянув когтистую руку, улыбнулся черным провалом рта и эта улыбка отозвалась в голове словами, пришедшими извне,- «Возьми свое бессмертие»

Цепи рухнули на бетон площадки, но я, быстро подхватив их, махнул кандалами перед собой, раскроив пару черепов самым шустрым из накинувшихся на меня заключенных, и рванулся назад, дабы держать дистанцию меж собой и атакующими. Все они выглядели абсолютно безумными: выпученные глаза, оскаленные желтые зубы, и о стратегии особо не думали, кидаясь прямо под удары мелькающих в воздухе железок и валясь на траву с жутким воем. Но десятый противник смог вцепиться в цепь и утащить ее за собой вниз, а мне пришлось бросить оружие и драться дальше голыми руками.

Свалив на траву рослого мужика со свастикой на лысом черепе, я вбил подошву ему в лицо и едва не свалился сам, когда шустрый коротышка в красной бандане бросился мне в ноги. Выкрутившись из захвата и попутно сломав ему руку, я отпрыгнул в сторону, налетев на несколько мексиканцев, тут-же начавших отрабатывать на мне боксерские удары, и расправился с ними довольно неджентльменскими приемами, вроде тычка ребром ладони в горло и выдавливания глаз. Увлекшись всем этим, я едва заметил, как кто-то пырнул меня в спину заточкой, подло и эффективно, прямо в почку, и, развернувшись, ответил ему тем-же, вернув сделанный из зубной щетки «гвоздик» прямо в печень.

Один из заключенных воспринял слова Дарка буквально, напрыгнув на меня сзади и вонзив зубы в шею так, будто считал себя вампиром. Я «открыл ему глаза», выбив левый метким ударом заточки, и, когда незадачливый кровосос свалился на газон, держась за лицо и вопя, провел на нем сеанс лицевой хирургии посредством удара ногой и покатился по земле сам, получив мощный толчок в верхнюю часть спины. Стоит упасть один раз и тебе уже не дадут подняться- одна из тех истины, что ты узнаешь в тюряге, наподобие того, что мыло ронять не стоит, и это правило все еще соблюдалось здесь. Десяток ног, лупящих меня по спине, голове и ногам, наглядно это доказал.

Мне пришлось резко перекатиться вбок, подмяв под себя пару любителей футбола, и подняться на ноги уже в тесном окружении жаждущих мне вломить врагов. В этом были и свои преимущества- так они мешали друг другу, давая мне возможность проверить свои навыки по бою в крайне замкнутых пространствах. Которые заключались в том, чтобы ломать шеи, передавливать сонные артерии, ломать ребра способом, приводящим к повреждению сердца осколками, в общем- валить противников по-одному за раз, пока остальные лупят меня всем, что смогут найти.

От гематом спина у меня, вероятно, вскоре будет синяя, как вода в море, но отсутствие болевых ощущений, в очередной раз сыграло решающую роль, позволяя мне, в кои-то веки бескорыстно отдавать, не получая ничего взамен. Выносливость, исходящая от огня сотен и сотен жизней, полыхающих внутри, ограничивала удары лишь прочностью костей и сухожилий с мышцами, ведь их регенерация заняла бы драгоценные минуты, на протяжении которых я стал-бы крайне легкой мишенью.

Удар, еще удар, и в образовавшемся среди налитых и залитых кровью бандитских рож просвете я увидел Дарка, медленно кружащегося среди трупов. Колдун словно-бы танцевал вальс и кровь всех тех, кто пал здесь, красным шелком струилась по ветру, подымаясь вверх, к бледным рукам, чтобы исчезнуть на их коже, подпитывая мощь чародея эссенцией злобных душ. На мгновение я едва не потерял контроль, ведь мысль о том, что все мои действия на этих землях лишь преумножили мощь врага, была болезненной и пронзила разум нестерпимой смесью стыда и злобы, но потом слова Атмана всплыли на поверхность огненного океана ярости и затушили пламя. Я принял горечь правды и пережил ее, как много и много раз до того.

Отскочив назад, я врезал здоровенному гориллоподобному негру локтем в лицо и, когда он с ревом стиснул меня в медвежьем захвате, приподняв над толпой, вдавил пальцы в его глазницы, вынудив отпустить мое тело вниз. Пара кулаков обрушилась на мой затылок, но я поддал великану ногой в пах и, когда он согнулся, использовал его в качестве преграды меж мной и противниками, прокатившись по спине громилы и от души врезав стоящему на другой стороне латиносу. Тот отлетел на скамейки и я, взобравшись по нему на стол, посмотрел на несущуюся ко мне орду и Дарка, восхищенно аплодирующего всей этой баталии и и, сорвав с головы маску, заорал, демонстрируя мышцы,- «Сукины дети! Я вам устрою благодать господню и царство небесное!!»

Заключенные отозвались нестройным ревом и пошли на штурм занятой мной высоты, но в тот момент, как самые первые из них только-только приблизились к скамьям, я прыгнул вперед и, шустро перебирая ногами, прошел по плечам и головам все десять метров, будто персонаж «Крадущегося тигра, затаившегося дракона», после чего, спрыгнув на траву за основной массой зеков, прикончил зазевавшегося на моем пути скина ударом основания ладони по носу, вогнавшему кусочки сломанных костей прямо в его крохотный ультраправый мозг, и замер в метре от Дарка, скованный чудовищной волей.

Обрадованные таким поворотом событий зеки ринулись к нам, предвкушая быструю расправу над обездвиженным врагом, но колдун заревел и все они остановились, напуганные, как этим нечеловеческим рыком, чем-то средним между гудком парохода и рычанием тигра, так и быстро оказавшимися меж ними и мной мордоворотами Дарка, стремительно подчинившимися воле своего господина. А тот, вновь взяв себя в руки, одарил их чарующей улыбкой и нежным голосом прощебетал- «Ты, дитя, подойди ко мне...»

Заключенный, к которому колдун обращался,- тощий негр лет 30-ти, неуверенно огляделся, надеясь, что речь идет не о нем, но слуги Дарка быстро выцепили его из толпы и, под ропот остальных зеков, бросили к ногам чародея, а тот, мелодично рассмеявшись, поднял не уступающего ему ростом мужчину в воздух за ворот комбинезона и, подмигнув мне, достал откуда-то из-за спины шипастый ошейник, незамедлительно оказавшийся на шее негра. «Не стоит бояться метаморфоз, дети мои!»- торжествующе провозгласил Дарк, с нежностью оглядев всех собравшихся: от перепуганных заключенных до явно наслаждающихся представлением членов Ложи, следящих за всем со стен, и закончил фразу уже совершенно другим голосом, гулким, грохочущим, безжалостным- «Ведь они неизбежны.»

Глаза колдуна загорелись красным и он внезапно впился в губы негра, но не поцелуем, а укусом. По подбородку мужчины побежали струйки крови и он задергался в неистовом танце смерти, дрыгая ногами в полуметре над газоном. Заключенные, до того, как завороженные, следящие за происходящим, теперь, кажется поняли, что тут происходит и паника охватила их, как огонь- бумагу. Несколько попытались прорваться меж громил Дарка, но те, двигаясь ловко и быстро, утихомирили их, с концами, а потом, подчиняясь едва заметному движению костлявых пальцев колдуна, взялись за остальных, убивая паникующих людей с безжалостной эффективностью.

А сам колдун, отбросив на траву мертвое бледное тело осушенного им почти-что досуха негра, вытер с лица кровь и улыбнулся мне- «А я ведь предупреждал их- не стоит бояться!» Дарк указал на мертвеца и с явным сожалением произнес- «Дэвон подавал надежды! Убил несколько полицейских, взорвал коттедж конкурирующей банды- хорошее начало, как по-мне. Но его меч, сердцевина, была ржавой и, в конце-концов, сломала его. Ооо, это стоило видеть! Он рыдал и корчился, пытаясь отрицать то, кем является, силясь отстроить давно сожженные мосты между его нынешним «я» и фальшивыми лицемерными идеалами морали. И ты, и я, мы бы никогда так не сделали!»

«Бла-бла-бла!»- сообщил колдуну я, тщетно пытаясь вырваться из его хватки,- «Если ты притащил меня сюда, чтобы до смерти заболтать, то ты скоро преуспеешь в этом!» Дарк жизнерадостно хохотнул и шлепнул меня по щеке тыльной стороной ладони, сбив с ног и заставив катиться по траве почти до самой стены дворика- настолько силен был этот удар. Кажется, при этом я повредил правую руку и, встав на ноги, с хрустом вправил сломанную кость на место, а уж потом посмотрел на Дарка не предвещающим ничего хорошего взглядом. Но тот лишь улыбнулся и, неожиданно и стремительно пролетев дистанцию меж нами, попытался схватить меня за глотку. И я сам удивился тому, что мне удалось избежать захвата, мало того-даже получилось врезать чародею в ответ! Мой кулак, попавший колдуну в челюсть, отправил того вниз, где Дарк, не поднимаясь с земли и, похоже, едва отойдя от удара, зловеще захохотал и принялся колотить рукой по траве.

«Кажется, я слегка переоценил свои возможности в рукопашной,»- успокоившись, спокойно сообщил он и щелчком пальцев призвал на помощь своих громил. Но, пока мы с колдуном еще были вне зоны их досягаемости, я успел напрыгнуть на Дарка и свернуть ему шею отработанным движением рук. Не то чтобы я полагал, будто таким вот образом смогу убить его, но попытаться стоило. Да и хруст его позвонков был приятен уху, после всего того дерьма, что чародей на меня вылил.

«Да и ты свои переоцениваешь»- с кривой усмешкой поведала мне повернутая на 180 градусов голова колдуна, но ухмылка сползла с его губ в тот-же момент, как мои пальцы сорвали с шеи Дарка знакомую цепочку. На ней висел огромный и прекрасно ограненный , но кажущийся мутным, рубин в изящной оправе, покрытой теми-же символами, что я видел и на цепи, сковавшей мои руки, и, сопоставив все увиденное, без лишних раздумий разломил металл, позволив плененному внутри граней камня существу вырваться на волю.

«Неплохо, мальчик!»- прорычал чародей, откатываясь назад, под прикрытие своих людей, но те выглядели скорее растерянными, стоя на месте и слегка покачиваясь из стороны в сторону, будто загипнотизированные, а рубин, вывалившись из серебряной клети, упал на землю и от удара раскололся ослепительной вспышкой. Я ощутил кожей, как волна тепла прокатилась во все стороны, а затем сменилась холодом. Солнце померкло, и вокруг настала ночь. Крики перепуганных заключенных, неистово колотящихся о решетки в бесплодных попытках скрыться от неведомого им прежде ужаса, смолкли, сошли на нет, как и зелень травы, прямо на глазах обращающейся в гниль под ногами обретшего свободу узника Дарка.

Он, или оно (я не видел на его теле никаких половых признаков) был высок, даже несмотря на то, что пока сидел на земле, и странен. На шее не было головы, но он по ней не особо скучал, ведь глазами была покрыта вся верхняя часть его мускулистого бледного туловища, а среди них встречались и похожие на цветы венерины мухоловки рты, пронзающие воздух длинными черными языками, время от времени вылезающими наружу. И будто этого было мало, его четырехпалые руки были покрыты воплощенным кошмаром трипофоба- сеткой мелких отверстий, из которых то и дело высовывались какие-то то-ли иглы, то-ли щупальца.

«Очень неплохо»- сообщил мне Дарк и, плюнув на землю, развернулся и, вскинув руку, проорал что-то неразборчивое и быстро махнул ей перед собой, так, будто занавеску срывал. Но темное покрывало, окутавшее двор тьмой и холодом, не исчезло, даже наоборот- чернота сгустилась и сверху крупными хлопьями посыпался снег и колдун, с рычанием развернувшись к своему бывшему узнику, сделал шаг вперед, на ходу занося руку и шепча что-то на мертвом языке. Но он совсем позабыл про тот маленький факт, что его силы, похоже, остались по ту сторону тьмы и меня больше ничто не сдерживало.

Я с разбегу врезал чародею по морде и уже было собирался продолжить в том-же духе, правда, на секунду отвлекшись на небольшое ехидное замечание- «Прежде чем контролировать мир, тебе придется научиться контролировать тот пятачок земли, на котором мы стоим. И пока что у тебя херово выходит», но тут Дарк попытался достать меня вполне себе неплохим ударом ноги и тут-же провел еще одну атаку- на этот раз в верхний ярус с правой руки. Я увернулся от обоих выпадов и, сделав подсечку, вынудил чародея свалиться на снег, к этому времени уже покрывший все вокруг тонким слоем. Все, кроме своего создателя, сидящего на земле и молча наблюдающего за происходящим.

Земля, припорошенная белым, освещала темноту и в ее мягком свечении я заметил черную жидкость, сочащуюся изо рта колдуна. «Кажется, у тебя протечка»- язвительно произнес я и подмигнул непривычно мрачному Дарку, возможно, впервые за длительное время ощущающему себя не в своей тарелке. Лишенный контроля над своим собственным будущим, колдун вспоминал, каково это- быть смертным, и на его лице быстро сменялись самые разные эмоции- от ярости до страха, и обратно.

«Мы оба умрем здесь, мальчик»- угрюмо сообщил мне чародей и, указав на неподвижную фигуру, сидящую в центре нашей арены, кивнул- «Да, независимо от того, кто победит, трофеем станет пустота. А ты не знаешь, мальчик, каково это, парить в ней. Но узнаешь!»

«Ты уже достал со своим «мальчиком», «мальчик»!»- прорычал я и прямым ударом в лицо расквасил Дарку нос, после чего воткнул кулак в горло колдуна, ощущая, как его «трубопровод» прогибается, ломается под костяшками. Чужая кровь брызнула в лицо, исторгнутая ртом чародея, и он медленно сел передо мной на колени, сжимая собственную шею в ладонях и глядя на меня. Его взгляд был спокоен, умиротворен, и это не было тем, что я ожидал увидеть в глазах врага. Но и огонь в моих глазах, он также потух- эта схватка, ставшая пиком всем этим дерьмовым дням, точно ливень, опустошила грозовые тучи гнева и теперь на небе разума вновь царила безграничная спокойная синева. Кулак, уже готовый нанести последний удар, опустился и я безразличным и опустошенным тоном произнес- «Если ты ждешь смерти, как дара избавления, то я не дам ее тебе.»

«ЗАТО Я ДАМ!»- голос, раздавшийся у меня в голове и заставивший стать на колени от боли, что смертным узнать не дано, был ужасен: громогласный, рычащий и скулящий, он будто-бы исходил из сотни глоток. И все они шли из разума того существа, коему я дал свободу. Скривившись от вибраций, что его слова порождали в разуме, я слушал то, что рождали мысли чуждого этой реальности существа, и Дарк, безмолвно следящий за тем, как решается его судьба, слушал тоже, причем ему этот голос был привычен. Он даже не морщился под ударами слов.

«Я был пленен достаточно, чтобы познать настоящую тьму»- медленно прорычал Чуждый и, проведя руками невидимую линию, добавил с явственно ощутимой горечью- «Моя сила ушла на зло, моя жизнь досталась тому, кого ты зовешь Дарк. Твоя жизнь также принадлежала ему и он был тебе куда лучшим отцом, чем мне-тюремщиком» Колдун попытался сглотнуть стоящий в горле ком, но захрипел и, сплюнув на снег кровь, от которой вверх пошел пар, вновь устремил на своего бывшего узника взор. Он не выглядел так, как должен смотреться обреченный человек- спокойный, даже равнодушный, и мне это не понравилось. Огонь старой ненависти почти прорвался сквозь пепел, уже покрывший угли, но улыбка, которой оскалились все рты Чуждого, погасила его. Прочитав мои мысли, существо ответило уже почти что дружелюбно- «Отбрось былое зло. Его уже нет. Вспоминай лишь мудрость и добро.»

Слова Атмана! Крохотные частички того прозрения, что высшая сущность даровала мне- и этот кусок чуждого мира был последним местом, где я ожидал вновь услышать их! «Для света нет пределов. Он безжалостен, но справедлив и чист»- оскалились пасти существа, выдавшего новую порцию откровений, предназначенных мне. И вот это уже было что-то новенькое! Я не успел как-следует обдумать сказанное, как Чуждый прикрыл глаза и в моем разуме прозвучала сама усталость, в которой, однако, брезжили нотки восторга от прорывающихся наружу эмоций и воспоминаний- « Мое время в этом мире на исходе, как и время Дарка. Мы уходим туда, где его свеча погаснет, а моя- разгорится с новой силой.»

«Прощай»- только и успел произнести я, а они уже исчезли, забрав с собой тьму, и дворик вокруг вновь осветило жаркое калифорнийское Солнце, быстро обратившее снег в воду, скрывшую пару одиноких слезинок, сползших по моим щекам вниз и сорвавшимся в полет до мокрых коленок. Впервые за долгое время я ощутил свободу от самой мрачной из теней моего прошлого и это было опьяняюще прекрасно. Будто сбросил с себя рюкзак, набитый кирпичами, что таскал на себе так долго, что уже и забыл про него, и теперь каждый твой шаг- это маленький полет, а на душе так легко! Великолепно.

Пытаясь подняться на ноги, я поскользнулся на мокрой траве и плюхнулся в нее лицом, но вместо ожилаемого взрыва ярости лишь рассмеялся и, перевернувшись на спину, уставился в небеса, наслаждаясь моментом. Члены Ложи, в панике разбегающиеся прочь, будто гниды- из-под перевернутого камня, умрут чуть позже, когда я обстоятельно изучу записи с камер наблюдения тюрьмы и сравню их морды с базами данных, а пока что- просто полежу тут и, возможно, немного подремлю. Ведь этот дивный новый мир не стоит того, чтобы ради него торопиться.

Глава 15- Досрочное

Увы, толком подремать мне так и не удалось- охрана тюрьмы, соизволившая таки явиться на посты, приступила к своим прямым обязанностям с похвальным рвением, появившись на стенах и сторожевых вышках и тут-же начав обстреливать дворик гранатами с газом и орать в громкоговорители всякие неприятные уху культурного человека вещи, пытаясь согнать беснующихся заключенных обратно в центр открытой площадки, дабы взять ситуацию под контроль. Со стороны входа в тюремные блоки загремели выстрелы и толпа в синих робах отступила назад, ко мне, оставив несколько своих истекать кровью на земле около крепких внутренних дверей. Что вскоре распахнулись, выпустив во двор две дюжины облаченных в бронежилеты и шлемы охранников, ожесточенно машущих дубинами и орущих, чтобы все легли на землю и сложили руки за головы.

Я, полуголый и окровавленный, в своих непомерных штанах сильно бросался в глаза посреди всей этой суматохи, выделяясь, как уголь на снегу, так что все шансы на получение особой порции внимания и газа были налицо, вынуждая прибегнуть к единственному варианту, при котором я получал свободу. Лезть через высоченную проволочную сетку, отделяющую дворик тюряги от мира свободных людей, мне особо не хотелось, тем более, что та находилась под напряжением, вполне достаточным для того, чтобы вскипятить мозги в черепушке. И пара идиотов, решивших, будто им законы физики не писаны, подтвердили это, вися дымящимися тушками на столь тонкой и столь смертоносной металлической проволоке.

Около меня приземлилось несколько небольших цилиндров, извергающих из себя дым, и я, поспешно отбежав на относительно безопасную дистанцию, присел на землю с таким расчетом, чтобы шашки своей завесой скрыли меня от взора снайперов, изучающих дворик с башен. Это позволило мне относительно спокойно осмотреться и дождаться возможности сделать свой ход. Тем временем, черные столбы, вздымающиеся к небу от шашек, все росли и я, оторвав от робы лежащего под ногами трупа кусок, смочил его в крови и прижал ко рту и носу, избавившись от отравляющего воздействия дыма и газа, но не от некоторого отвращения к самому себе.

Сражение за двор постепенно захватывало все новых и новых участников и вот уже двое охранников, из числа носящихся вокруг, одновременно заметили меня в дыму и, после некоторой заминки, вызванной, судя по всему, моим внешним видом, рванулись в атаку, размахивая дубинками. Я, спокойно сидящий на корточках около трупа, ждал, пока они не приблизятся на расстояние метра, а затем резко кувыркнулся вперед, оказавшись, тем-самым, в непосредственной близости от одного из нападавших и, сорвав с его пояса пару шашек, откатился вбок, дабы выдернуть из них чеки и добавить окружающему нас дыму густоты.

Дубинка едва не опустилась мне на затылок, но голова вовремя ушла в сторону и я, одновременно с этим подавшись назад, провел захват на руки охранника и бросил его через себя, а затем вырвал дубинку и, содрав с мужчины шлем, вырубил его одним сильным ударом по лбу. Второй боднул меня коленом в лицо, вынудив упасть на спину, но брошенная в забрало шлема палка вынудила его самого слегка замешкаться, дав прекрасную возможность для сильного бокового удара по коленной чашечке, быстро превратившего мистера «быстрое колено» в «мистер костыль». Вернув ему должок с правой ноги, ударом, что сбил с головы шлем, я быстро огляделся и, убедившись в том, что никто нас больше не потревожит, принялся спешно раздевать того охранника, что подходил мне по комплекции.

К тому времени, как я разобрался с жилетом и штанами, дым вокруг почти рассеялся и взгляду открылось самое настоящее поле боя. Охрана победила почти всухую, упаковав большую часть зеков в наручники и усадив на земельку под присмотр мужиков с дробовиками, а остальные все еще пытались усмирить несколько верзил из рядов арийского братства, молотящих все вокруг кулачищами и ревущих, будто лоси в сезон спаривания. Для пущей уверенности успокоив лежащих рядом охранников парой мощных ударов дубинки, я уже было собирался двинуться к выходу, прикрыв лицо забралом трофейного шлема, как вдруг кто-то хлопнул меня по плечу и громко осведомился- «Каков статус, Рукер? Почему этот хрен не в робе?»

Я уложил раздетого мужика лицом вниз, так что беглым взглядом его было не опознать, потому столь-же громогласно проревел- «Нам нужен медик! Кажется, у него повреждена голова!» Сообщая это, я постарался звучать как можно более взволнованным, и это сработало. Полуголый человек на земле и тот факт, что я не назвал имя напарника, благополучно вылетели из памяти моего собеседника, вместо раздумий о всех этих крайне подозрительных обстоятельствах подхватившего рацию и начавшего запрашивать что-то у сидящих на другом конце радиоканала, и, когда он получил неразборчивый ответ, то указал на лежащего на земле охранника и приказал мне отнести его в лазарет. Идеально.

Взвалив весящего все 110 килограмм мужика себе на плечо, я медленно побрел к входу в блоки, надеясь, что делаю все правильно и иду туда, куда надо, по направлению к тюремному госпиталю. Неторопливо пройдя мимо остальных охранников, проводивших мою спину пристальными и подозрительными взглядами, так мне показалось, по-крайней мере, я дошел до дверей и те гостеприимно распахнулись, не затребовав никаких идентификационных документов, чему я был крайне рад. Наверх я смотреть не стал, но там, по всей видимости, находился глазок камеры, и тот, кто сидел в контрольной рубке, и определял, кто может пройти, а кому- путь внутрь заказан.

По ту сторону также дежурило несколько человек, но и они попросту проигнорировали меня, в одиночку несущего такого бегемота, притворившись дико занятыми проверкой своего снаряжения. Мне оставалось лишь осуждающе цыкнуть и продолжить путь в гордом одиночестве. Что я и сделал, дотащив дрыхнущего мужика до первой-же мертвой зоны, где камеры не могли его увидеть, и оставив там. В его кармане была ключ-карта, такая-же, как и у носившего эту одежку до меня, и, позаимствовав и ее, я осторожно побрел к лестнице. Замок на ее дверях открылся, едва я провел картой по считывателю, и я, быстро преодолев два пролета крутых ступеней, открыл еще одну дверь, оказавшись на втором этаже. Там, если судить по настенной карте, располагался проход меж двумя зданиями и я, беспрепятственно пройдя сквозь него, оказался в административном блоке.

Парой дверей и лестниц спустя, я остановился у дверей арсенала и, притворившись, будто что-то ищу в карманах- небольшое представление для камер, пораскинул мозгами на предмет того, стоило-ли пытаться туда проникнуть. С одной стороны, с огнестрельным оружием в руках я ощущал себя куда уверенней, чем без него. Но с другой- кого я тут собрался им дырявить? Не все здешние охранники заслуживают смерти, а вот порцию отрезвляющих пиздюлей, что можно развесить и тем, что у меня уже есть,- все здешние обитатели поголовно. И даже я сам. В определенном смысле.

Так что арсенал остался закрытым, а я, пробравшись мимо пустующих офисов-коробок, остановился напротив центральной комнаты охраны и, затаив дыхание, провел картой сквозь пасть замка. Тот полыхнул зеленым и дверь, повинуясь повернутой против часовой стрелки ручке, открылась, впустив меня в наполненное контрольными панелями и мониторами просторное помещение. Там было пусто и, судя по данным системы, уже очень давно. Последние записи с камер видеонаблюдения датировались вчерашним вечером, но я все равно вырвал жесткие диски наружу и долго бил их дубинкой, дабы уничтожить все возможные следы. И выпустить злость на собственный просчет наружу. Нет видео о сегодняшних событиях- нет рож остальных членов Ложи. И, хоть Дарк и свалил со сцены и поста лидера этой шараги, они все еще могут натворить делов, а вот я не смогу. Получить гонорар за свое, так сказать, «расследование».

Ладно, все по-порядку: сперва мне нужно свалить из тюрьмы. Облик охранника вот-вот даст трещину, поскольку истинный его владелец, пока еще спящий посреди дворика, скоро очнется и начнет заявлять о своих правах. И к этому времени мне следует обзавестись шкурой пореспектабельнее, вроде начальника всего этого исправительного учреждения. Судя по изображению с камер, в данный момент он сидел у себя в офисе и оживленно трепался по телефону, попутно играя в шахматы с самим собой, а двое громил, не особо похожих на остальной персонал, сторожили его покой по ту сторону дверей.

Нас разделяли всего-лишь несколько дверей и трое охранников и я поспешил сократить это число, быстро добравшись до одинокой фигуры, охраняющей кадку с каким-то окультуренным растением, стоящим около дверей приемной, и уложив его прямиком в этот горшок сильнейшим ударом в челюсть, подобрал ключ-карту, открывшую предпоследний замок и, тем самым, впустившую меня в приемную начальника тюрьмы. Обстановка там была скудной: диван, кулер, стол секретаря и абстрактная картина на стене, призванная окультурить помещение, но со своей задачей справляющаяся из рук-вон плохо, в связи с общей депрессивной направленностью. Что усиливалась мрачными фигурами телохранителей, подобно горгульям, восседающими на стульях в ожидании окончания своей вахты.

Сняв с головы шлем, я придал лицу крайне обеспокоенное выражение и обратился к тому из них, что сидел за столом, крутя меж пальцев карандаш,- «Он у себя? Мне нужно ему кое-что сообщить!» Коротко стриженая голова повернулась ко мне и обладатель ледяного взгляда пробурчал- «Не назначено- не пу....» И тут мы оба почти одновременно поняли, что именно в этой ситуации не так. Мои глаза. Обычно я таскаю линзы, чтобы скрыть черные глазные яблоки, но со всей этой кутерьмой я их потерял, как и солнцезащитные очки, служившие им приемлемой и куда более удобной заменой.

Вогнав мне в щеку, прямо меж зубов, карандаш, пронзивший ее насквозь, телохранитель уже было полез за пистолетом, но я, перекусив тонкую деревяшку, подхватил со стола беспроводную клавиатуру и обрушил ее на череп оппонента, однако, оказавшийся гораздо прочнее всего этого пластика. Пока я сетовал на технологии и восхищался анатомией, позади грохнул выстрел и пуля из пушки второго охранника, пролетев через мое левое легкое, вышла наружу и угодила все еще возящемуся с кобурой мужику в лоб, слегка оживив серость стен капелькой красного. Вторая срикошетила от моего многострадального позвоночника и шлепнулась в диван, а третья, уже выпущенная моей рукой, удерживающей ствол пистолета под подбородком его владельца- ушла в потолок, вместе с порцией кровавых брызг.

Проверив боекомплект обоих пистолетов, я ударом ноги распахнул роскошные двери в кабинет и наставил их дула на целящегося в меня из какого-то мушкета начальника тюрьмы. И, прежде чем я успел произнести хоть слово, он из него шмальнул. Грудь и шею обожгло, и я, не ожидавший такого эффекта от столь древнего оружия и врага, имя которого даже не представляло для меня никакого интереса, уже чисто на автомате разрядил в противника содержимое обойм, а уж потом среагировал на боль воплем, вероятно, заставившим оконные стекла задрожать.

Жилет на груди прожгло насквозь и дробины- начинка выстрела, засели в коже, шипящей от соприкосновения с раскаленным металлом. Разбив ударом кулака стеклянную стенку бара, я вытащил наружу бутылку виски и отбив горлышко ударом о край стола, плеснул алкоголь на раны, заставив мир вокруг на секунду потемнеть. Дерьмо, благословленный металл! Получить порцию свинца или хирургической стали под ребра- это одно, а вот серебряные пули и обычные, но побывавшие в святой воде- это, друзья мои, совсем другой коленкор. От них бывает больно даже таким, как я. А я боль не особо люблю, равно как и тех, кто мне ее причиняет.

Выразив свое негодование порцией пинков по изрешеченному пулями трупу начальника, я посмотрел на его именную табличку, лежащую на краю стола и, плюнув на нее, поднял с пола мушкет- изящно сработанный и украшенный золотой насечкой, рассказывающей небольшую историю об охоте на оборотня. Оружие охотников на нечисть, неведомо как угодившее в руки обычного... Или необычного. Сковырнув начальника на пол, я закатал ему рукав и сплюнул еще раз- наш мистер Корман имел все права на эту громыхалку, поскольку таскал на шкуре клеймо охотника, причем германской ветви.

Эти ребята фигней не страдали, сильно сократив поголовье вервольфов и скинволкеров в Европе начала 20-го века, но потом куда-то пропали. И теперь один из них всплыл в Штатах, в веке 21-м, как и мой приятель Дарк, и оба они связали свои жизни с Ложей. Ненадолго, правда, ведь погибли здесь, при моем непосредственным участии. Занятное совпадение. Но, все по-порядку: сперва заберем жесткий диск с компьютера Кормана, а потом его лицо, что откроет предо мной все оставшиеся двери к свободе.

Глава 16- Трое в лодке, без лодки

Солнце было еще высоко, когда я оставил окрестности тюрьмы и, выбравшись на шоссе в комфортабельном седане, принадлежащем, точнее, принадлежавшем, Корману, направился в черту города, почесывая, все еще зудящую от оставшегося в коже серебра, грудь. Большую часть дроби я выковырял еще в кабинете, сразу после того, как затолкал труп предыдущего владельца своего лица под его-же стол, сложив, при этом, почти что вчетверо, но и та, что осталась, засев в мышцах, чертовски мне досаждала, заставляя беспрестанно гримасничать и ругаться.

Припарковав машину меж опор моста, вдалеке от любых любопытных глаз, я аккуратно расстегнул рубашку и сморщился, увидев, как дымок поднимается от ранок, оставленных выстрелом охотника. Те дробины, что еще оставались внутри, следовало вытащить как-можно скорее, но под рукой не было ничего острого и мне пришлось импровизировать. Выбравшись наружу, я уже через пару секунд нашел подходящий способ извлечения: подобрал с асфальта осколок бутылки и несколькими быстрыми взмахами зеленой стекляшки рассек кожу поверх дробин, после чего, быстро забравшись в порезы пальцами, принялся вытаскивать их по-одной и бросать в высокую траву, пробивающуюся к Солнцу сквозь треснувший бетон.

Последняя забралась глубоко и я, медленно вытаскивая раскаленный шарик наружу, основательно спалил себе пальцы, что окончательно свело весь настрой с «плюса» на «минус». Но, как-бы хреново я себя не ощущал, факт оставался фактом- от машины следовало избавиться, как и от маски. Возможно, прямо сейчас копы получают ориентировку на ее номера, и, когда один из бесчисленных патрулей ее увидит, мне лучше быть далеко от этого места. А «далеко» начинается с самого первого шага. И я его сделал, открыв крышку бензобака и сунув в нее горящий кусок материи, оторванный от чехла, прикрывавшего задние сиденья. Лицо Кормана останется лежать на приборной панели и вскоре сгорит, вместе со всем остальным салоном, а я оставлю позади себя лишь пепелище, не первое и не последнее.

Взрыв слегка подзадержался с превращением машины в горящий остов, переполошив людей, наполняющих бульвары и перекрестки вокруг, но я, уже слившийся с этим живым потоком лиц и жизней, только оглянулся, на пару мгновений-чтобы не выделяться, а затем продолжил путь, взяв такси и направившись в центр, навстречу еще большей людской лавине. Клерки, брокеры, агенты и курьеры- тучи костюмов и галстуков заполоняли тротуары и салоны машин и я, одетый точно так-же, стал каплей в море, быстро исчезнув с камер и систем распознавания лиц при первой-же возможности.

Которой стало метро. Отделившись от толпы, живой волной двигающейся к платформам, я парой движений заколки, незаметно снятой с волос одной из своих соседок, вскрыл неприметную дверку, ведущую в технические туннели, и погрузился в совершенно иной метрополитен, темный, влажный, шумный. Здесь было мало ламп, а, соответственно, и света, так что я мог не бояться того, что кто-то испугается моих настоящих глаз. Людей здесь не было, а на мнение крыс, время от времени поблескивающих глазками во тьме, мне было плевать. Положив очки в карманы пиджака, я закатал рукава и уверенно двинулся вперед, пробираясь меж коробок с переключателями и узлов электросети, пока не добрался до колодца, уходящего далеко вглубь переплетения туннелей, в самое сердце метро и, спустившись по нему вниз, направился в те из них, что могли привести к моему, более или менее, постоянному и надежному укрытию в городе Ангелов.

Миновав самые загруженные линии, шагая вдоль которых приходилось то-и-дело оглядываться и прислушиваться на предмет несущегося ко мне поезда, я углубился в заброшенные ветки- обиталище крыс и тварей похуже. В плохие дни тут можно было встретить пауков, размером с собаку, но сегодня удача мне улыбалась и только их основная добыча- крысы, однако, по весу и силе вполне способные загрызть среднего кошака, недовольно пищали, убегая прочь от обладателя странного, неестественного запаха. Обычно он причинял только неудобства, заставляя всяких там мопсов и чихуахуа прямо-таки с ума сходить при моем приближении, не говоря уже о кошках и нормальных собаках, либо бросающихся наутек, либо пытающихся заставить это сделать меня, но здесь он сообщал зверью- «беги, пока можешь».

Благополучно добравшись до нужного места, я забрался в очередной колодец и, вскарабкавшись вверх по скользким и липким скобам, не без труда, но приподнял массивную крышку и выбрался на улицу, под ласковый ветерок и тепло солнечных лучей. Посидев пару минут на асфальте, я перебрался через колючую проволоку, ограждающую находящееся в собственности моей третьей личности здание и, пройдя сквозь пустырь, утыканный знаками «Частная собственность» и «Нарушители будут кастрированы», остановился около бутылки из-под колы, ранее находившейся около ворот гаража, а теперь лежащей в стороне и на боку. Похоже, у меня незваные гости.

Парой прыжков забравшись вверх по испещренной трещинами кирпичной стене, я подтянулся на прочной арматурине, оставшейся после сноса части здания, и заглянул в узенькое потолочное окошко второго этажа, после чего в голосину выругался и, открыв его, забрался внутрь, присоединившись, тем самым, к уже находившимся там людям. Их было двое: две женщины и я знал только одну из них, замотанную во Гаагсденский флаг, и стоящую над ванной, в которой лежала вторая, наполовину утопая в пене.

«Секретное убежище, мою задницу!»- пробурчал я, крайне недовольный всеми наличествующими моменту обстоятельствами, и, впившись рукой во флаг, потянул его к себе со словами- «Это тебе не полотенце, Кара!». Но Сайкс- моя старая компаньонка и близкая, насколько ко мне вообще это слово применимо, подруга, лишь подняла руки и улыбнулась, дав мне возможность оценить: насколько она открыта к диалогу, позволив ткани соскользнуть с тела. Подтянутый живот, крепкие маленькие грудки- все, как я и помнил. А, значит, ничего нового, так что я ограничился одобрительным кивком и словами- «Отлично выглядишь!» И, выполнив этим все формальности, указал на лежащую в ванне девушку и задал напрашивающийся вопрос- «А это кто? И какого черта ты тут делаешь?»

Кара, не утруждая себя одеванием, оперлась руками на края ванной и посмотрела на меня с долей подозрительности во взгляде, а уж затем, выдержав долгую паузу, ответила мне вопросом на вопрос- «А это ты мне скажи! Я тут лежу, отмокаю, жду тебя... Хоть ты и не соизволил даже сообщить о своем возвращении в Калифорнию, кстати. И тут вваливается она! Как это понимать, Дирк, тьфу, то-есть, Дрэйк? Сбросил старую личность и меня тож оставил за бортом?»

«Вот именно поэтому я и держу свои передвижения в секрете от тебя!»- так и подмывало меня выпалить, но здесь было слишком много оружия, а мисс Сайкс слишком привыкла решать все разногласия в сходной со мной манере, чтобы переводить наш спор на уровень низменной драки с перестрелкой, и я, игриво улыбнувшись Каре, сократил дистанцию меж нами, а потом приобнял девушку и поцеловал, закончив сближение окончательно, на отметке «0».

Мы оба могли не дышать часами, потому действо сильно затянулось, превратившись, скорее, в акт борьбы и я вспомнил еще одну причину, по которой мы отдалились друг от друга, оторвавшись от губ Сайкс и охнув, когда она обхватила мою талию ногами, хищно ухмыльнувшись при этом. Я также не особо дружелюбно оскалил зубы и произнес нейтральным тоном- «Я не оставляю никого за бортом, но, насколько мне помнится, не я тогда исчез, не прощаясь...»

Давление на талии ослабло и Кара, обхватив меня за плечи, спрыгнула вниз. На ее лице выразилось некое смущение, что девушка, впрочем, быстро скрыла за очередной ухмылкой и, вновь закутавшись во флаг, отвернулась, ища взглядом свою одежду, и позволив мне, наконец, уделить внимание тонущему в ванне третьему участнику этого представления, которое можно было-бы назвать «Старые связи и пенная ванна», пиши я об этом пьесу.

Отложив жесткий диск Кормана в сторону и вытащив из плена ароматизированной пены выглядящую странно знакомой коротко стриженую блондинку, я сделал пару оборотов вокруг себя, давая лишней воде стечь на пол, после чего уложил девушку на диван. На ее голове наливался краской синяк и я, укоризненно глянув на копающуюся в ящиках и выставившую в мою сторону лишь зад Кару, вытер с лица блондинки пену и присвистнул, узнав ее,- «Вот так встреча!»

В нашу прошлую встречу было много песка и мало света, но лицо бывшего агента ЦРУ, а ныне- вольнонаемного оперативника, Александры Уокер я узнал без особых проблем, благо дело было не так уж и давно. «У нее было это»- с этими словами Кара, бесшумно подойдя сзади, бросила на диван, рядом с Алекс, девятимиллиметровый «Смит-и-Вессон» с прорезью в щечках, позволяющей видеть боекомплект пистолета. «Прикольный архаизм»- с улыбкой подытожил я, подобрав оружие и повернувшись к одетой в мои майку и брюки Сайкс. «Быстро ты обжилась»- излишне веселым тоном констатировал я этот факт и, пройдя мимо Кары, дошел до холодильника. Его ровные белые линии резко контрастировали с ободранными стенами и темными цветами контейнеров с оружием и снаряжением, стоящих вдоль них, и заменяющих, при надобности, стулья, скамьи и столы. Но не диван с кроватью, наравне с холодильником и широкоэкранной плазмой, составляющими для меня комфортную обстановку дома.

На полках высоченного белого шкафа поубавилось пива и я, выудив наружу пару бутылок, вновь одарил Кару укоризненным взором и, стремительно содрав с себя одежду, забрался в пену, не дав ей ни единого шанса воспользоваться моей наготой. Вода была чуть теплой и я был уже третьим, но это все-же была ванна и я урвал себе целую минуту блаженства и релакса, нежась среди цитрусовых ароматов и потягивая пиво, пока грязь, запекшаяся кровь и отмершие частички кожи покидали тело, оседая на дне. А потом уровень волы поднялся, а комфорта- снизился и Сайкс, присоединившаяся ко мне в ванне, попыталась лишить меня еще и выпивки, попутно ощупывая в тех местах, что при благопристойной публике показывают только на куклах, но остановилась, впившись ногтями в мою мошонку и смотря куда-то в сторону и я был благодарен Александре за столь своевременное пробуждение, повернувшись к целящейся в Кару девушке и тепло улыбнувшись- «Мисс Уокер, как-же я рад нашей встрече!»

Глава 17- Уроборос

«Когда свет дня померкнет, сюда придет, хм, человек и назовется Рэнфилдом. И тогда ты позволишь ему забрать диск и не будешь задавать лишних вопросов по поводу его внешнего вида. Он очень обидчивый в этом плане.»- не вдаваясь в излишние детали, проинструктировал я Алекс, держащей в одной руке упаковку мороженой моркови, приложенной к синяку, а во второй- пистолет, нацеленный на Сайкс, и, достав из ящика МР 762, бросил ее Каре, словившей оружие на лету и вопросительно уставившейся на меня. «А мы с тобой отправимся повидать старшенького Амана»- с улыбкой поведал я и девушка, послушно кивнув, принялась настраивать под себя упор для щеки, расположенный на прикладе снайперской винтовки.

«Какого черта?»- удивленно воскликнула Уокер, приподняв брови, - «Ты пятнадцать минут тому назад узнал о его существовании и расположении и уже собираешься атаковать? Даже не зная местности и численности противостоящих тебе?» Сайкс только усмехнулась, привычно обматывая запасные обоймы изолентой, дабы в горячке боя не искать замену по карманам, а просто перевернуть и вставить в приемную горловину новую, а я, распихивая по кобурам и ножнам все свое оружие, довольно сухо ответил на эту реплику- «Местность мне известна- планета Земля. Остальное не имеет значения.»

Дождаться темноты было вполне логичным ходом, с точки зрения стратегических преимуществ, предоставляемых ночью, но с этого угла на ситуацию смотрели не только мои глаза, так что я решил застать людей Амана врасплох, напав на «Серую леди»- яхту, на которой они, судя по данным Алекс, прибыли в Лос-Анджелес, при свете дня. Старик был проблемой, которая, даже без учета неминуемой грядущей схватки с остатками Ложи, требовала незамедлительного решения, поскольку его финансы превращали заурядную кровную месть в настоящую полномасштабную войну, грозящую вытащить мою самую одиозную личину на поверхность с глубины, доселе скрывавшей ее.

Есть места, где преклонение перед силой не прикрывают лицемерием и двойными стандартами, а страх куда эффективнее денег- и там крайне легко можно потеряться в своей внутренней темноте, что я видел уж слишком часто на чужом примере, для беспечного игнорирования такой опасности в отношении самого себя. Так что Брэд «Блэкаут» МакЭйбр не был мной, в полном смысле этого слова, он был всего-лишь еще одной маской, скальпом, что не требовал бережного к себе отношения. И я избавлялся от него сразу-же, как окунался в лоно цивилизации. Но теперь Мак догнал меня зловещей черной тенью, сжимая в одной руке изящную талию Александры Уокер, а в другой- старшего Амана, жаждущего насадить мою голову на пику, и, если вопрос с блондинкой решили пара убедительных слов и лучшая парадная улыбка из моего арсенала, то старикашку и его сиделок придется убеждать свинцом и сталью.

Оставив Алекс возиться с радиоэлектронным оборудованием, что не покидало своих ящиков уже лет пять, мы с Карой спустились в гараж, где девушка получила от меня еще один фирменный «Неодобрительный взгляд», поскольку ее машина- бордовый «Понтиак Транс-Эм», перегородила выезд моему серебристому «Крайслеру». «Очень неприметные колеса»- с неприкрытым сарказмом сообщил я Сайкс, но она лишь фыркнула- «Не все тут скрываются от закона.» Ну, а я в ответ лишь удивленно огляделся по сторонам и сделал неприкрытый выпад в сторону бурного прошлого девушки- «А что, тут есть кто-то еще, помимо нас с тобой, да опального ЦРУ-шника?»

Закончив обмениваться любезностями, мы успешно запихнули снаряжение в багажник седана и я, оглянувшись, дабы убедиться, что Уокер не следит за нами, открыл сумку со своими пушками для нанесения меток на их рукоятки. Несмотря на всю свою браваду и теперь кажущуюся страшно глупой фразу про местность, я не собирался идти уж совсем неподготовленным. Ожидая человек 20-30 на другой стороне баррикад, стоило вооружиться с таким расчетом, чтобы пуль хватило на всех. И мы с Карой экипировались именно так.

Сайкс явно была недовольна отведенной ей вспомогательной ролью и выражала это демонстративным молчанием на протяжении всего пути до порта, и лишь там, уже доставая сверток со своим оружием из машины, раздраженно произнесла- «Все это дерьмо собачье, Дрэйк!» Я лишь терпеливо вздохнул и, закончив разминаться и застегнув куртку до самого горла (чтобы не потерять снаряжение, спрятанное под ней), прогулочным шагом приблизился к краю причала и, заглянув на воду, под которой должен был доплыть до яхты, повернулся к девушке, напряженно следящей за моими движениями, и беспечно улыбнувшись, продемонстрировал ей знак победы и спиной вперед сиганул вниз.

Воды залива были теплыми и на долю секунды мне захотелось, чтобы этот идиллический заплыв сквозь пронизываемую солнечными лучами водную массу длился чуть дольше, но потом надо мной быстро проплыла чья-то яхта, или буксир, и огромные винты чуть было не измельчили мою тушку на мелкие кусочки, затягивая под свои лопасти с ужасающей силой. Не без труда справившись с превратившимися в ловушку водными потоками, я добрался до самого большого по водоизмещению судна и, осторожно подплыв к нему сбоку, вынырнул на поверхность воды, стараясь держать дистанцию от белоснежного борта «Серой леди», чтобы не создавать лишнего шума раньше времени.

«Третий глаз» не мог увидеть ауры сквозь металл, потому информацию о количестве находящихся на борту яхты противников пришлось добывать по-старинке, с помощью разведки и наблюдения. Это можно было-бы поручить Сайкс, в настоящий момент следящей за передвижениями охраны сквозь снайперский прицел, но я не особо доверял ей. Уж слишком вовремя девушка появилась тут, в Эл Эй, в самом сердце разворачивающихся событий. Совпадение? Я никогда в них не верил, так что и к обеим моим подружкам особой веры не испытывал. Да, мисс Уокер также явилась незваной, и принесла на своем хорошеньком хвостике кучу потенциальных проблем, но ее ликвидация, в случае чего, не была проблемой, ведь она все еще была человеком и имела все их многочисленные недостатки, из коих самым моим любимым всегда была слабость к свинцу.

Но Каре Сайкс он был побоку и, помимо того, эта особа всегда имела сильную связь с тем слоем реальности, что религии зовут местом, где души очищаются от грехов. В ее жилах течет кровь тамошних обитателей и их энергия- подлинная демоническая мощь, слабый привкус которой я мог ощутить, лишь пожирая «Проклятые камни». И все это, вкупе с ее скверным характером, превращало мою коллегу по членству в Уроборосе в ходячие неприятности, с коими мне придется считаться на протяжении всего того времени, что займет схватка с Аманом и Ложей.

“Серая леди” впечатляла- четыре палубы, стремительный силуэт, все, о чем только может мечтать олигарх, мнящий себя покорителем морей. Но на роль базы группировки наемников посудина явно не годилась- слишком много прозрачных поверхностей и открытых недружественному взору участков палуб, а, следовательно, куча возможностей для вторжения и обстрела со стороны снайперов. И даже шестеро вооруженных охранников, потеющих в бронежилетах под жарким солнцем, не смогут уследить за всеми вероятными путями, что может использовать для проникновения на борт ловкий диверсант.

Такие суда обычно швартуются к причалу здоровенными канатами, но иногда имеют на борту еще и якоря- на тот случай, если владелец захочет порыбачить посреди океанских отмелей. Или пожелает иметь дополнительный гарантии того, что его дорогостоящая собственность не уйдет от пристани в свободный дрейф. Вот и здесь- прочные цепи спускались с носа яхты вниз, глубоко в ил, и я с легкостью забрался по ним и замер, осматривая узенькие проушины, не рассчитанные для использования в качестве запасного входа на борт. Время уходило и висеть на цепи, как гигантская сопля, больше было нельзя, так что пришлось прыгнуть вверх и в сторону, с трудом достав до борта самыми кончиками пальцев левой руки.

Я-бы неминуемо свалился вниз, не окажись под ногами крайне удобно расположенного выступа, оказавшегося краями массивного позолоченного табло с названием судна, но оно было там, практически вопя своими вычурными кричащими обводами о том, что у владельца «Серой леди» наблюдается поразительное несоответствие чувства вкуса и количества нолей на банковском счету. Дав себе торжественное, хоть и обусловленное, целиком и полностью, влиянием момента, обещание забрать эту вывеску домой, я перевалился через бортик и упал к ногам одного из часовых, незамедлительно начавшего передавать по рации сообщение на арабском, гласящее- «Он на борту. Сообщите шейху.».

Я не спешил подниматься на ноги и даже голову поворачивать, планируя, едва начнется стрельба, оттолкнуться руками и ногами и броситься вперед, в узенький проход вдоль борта яхты, а уже там вытащить свое оружие и использовать ограниченное пространство судна по-полной, орудуя ножом и пистолетом, аки Чарльз Вэйн, но перестрелка, похоже, откладывалась и мне пришлось оглянуться на охранника- тощего и высокого араба в строгом костюме, держащего свой «Хеклер-Кох МП7» наизготовку на плече, будто-бы на параде.

«Вас уже ожидают, мистер МакЭйбр»- официальным тоном сообщил он и приглашающим жестом протянул руку в сторону, услужливо показывая мне направление. Я, проследив за его рукой, увидел в глубине палубы, за удобными белыми диванчиками, еще одного охранника, сильно смахивающего на брата-близнеца первого. Он указывал уже вглубь узкого коридорчика, заканчивающегося обитой белоснежным пушистым ковриком лестницей и я, не без некоторых колебаний, правда, но проследовал по их маршруту. Меня не пытались остановить, либо-же обыскать, даже несмотря на выглядывающие из-под мокрой куртки рукояти ножей, и это беспокоило, но одновременно и интриговало. В голове роились сотни догадок, но ни одной из них не было суждено потрясти меня так, как это сделал принц Аман, восседающий во главе стола: живой и с головой на плечах.

Он недолго наслаждался удивленным выражением моего лица, поскольку уже через пару секунд я метнул в него нож, успешно застрявший в толстенной книге «Сегун», которой принц прикрыл лицо. Но, едва я запрыгнул на подсвеченный мягким белым светом стол и, призвав к себе револьвер, прицелился своему недобитому противнику в лоб, дабы завершить начатое, как боковая стена вспыхнула ярким светом, оказавшись гигантским экраном, и с него на меня зыркнул Нидхегг, стоящий к камере настолько близко, что отсюда казался почти соответствующим своим истинным размерам, даже в обличьи человека.

Дракон смерил нас с Аманом пронзительным взглядом и, чуть отстранившись от камеры, произнес низким властным голосом, сквозь который прорывалось басовитое порыкивание- «ДеМооор...я уже устал от тебя. Ты умудряешься превратить даже самое простое задание в полный...абсолютный...армагеддон. Тебя просят забить в стену гвоздь, и ты берешь молоток, даже два молотка... и, вместо одного хорошего удара по шляпке, начинаешь колотить все и вся: посуду, телевизор, окна, фары, фонари и даже почтальона, Дрэйк!»

«Но в итоге гвоздь забит, не так-ли? Дарк подтвердит.» - недовольно пробурчал я, усаживаясь в кресло и мысленно настраиваясь на долгий и неприятный разговор. Аман, похоже, больше не считался врагом и я мог это пережить, никаких проблем. Но вот повторяющийся из раза в раз вынос мозга от древнего, как пирамиды Ашшура, ящера мне не нравился. Перед Нидхеггом даже Мурнау ощущал себя младенцем, а этот упырь помнил еще темные века. Но змей был прав и мы все это знали.

Развернувшись к принцу, я огляделся и, указав на него кивком головы, сообщил собравшимся- «И его высочество тоже может сказать- я выполняю свою работу на совесть!» Аман, которого эта беседа, похоже, сильно забавляла, посмотрел на Нидхегга и с улыбкой кивнул- «Верно, наш друг был весьма профессионален.» И с этими словами колдун закатал рукав, показав нам аккуратные золотые скобки, закрепляющие кисть на предплечье.

Змей шумно выдохнул и в его зрачках на мгновение мелькнули красные искорки, впрочем, быстро сменившиеся голубыми озерами самых обыденных человеческих глаз. «Рад, что вы не кормите прежнюю вражду. Уроборосу нужно единство пред лицом наших многочисленных лже-друзей.»- звучно сказал он и на экране, под скульптурно вылепленным лицом Нидхегга появились изображения существ, явно не предполагавших, что их снимают.

«Сенатор Миллер,»- продемонстрировал я свои знания, сообщив собранию имя толстяка, величественно, будто кит, плавающего в бассейне, наполненном кровью из подвешенных над ним тел юношей. Аман скривился, похоже, впервые видя подобный способ омоложения, но и я, и дракон, знали десятки типов, практикующих подобное. Ключевое слово тут «знали», в прошедшем времени. Такие вещи привлекают внимание, а теням свет нужен лишь для поддержания их существования. И Уроборос не терпит тех, кто слишком явно практикует темные искусства, предавая их огню, стали и забвению.

Так было давно, но в середине 20-го века появилось Братство. И всякие уроды полезли на свет, как жуки из-под перевернутого канализационного люка. Пользуясь той силой, что им давала эта организация и ее все растущее влияние, они почти захватили наши территории, убив несколько сильных фигур. Кровососы плечом к плечу с вервольфами и шейпшифтерами- это было неожиданно, непредсказуемо. Но мы черпали силу не в количестве, а в знаниях и опыте, и во время Блэкаута в Нью-йорке призвали силу тьмы, вырезав сотни и сотни волков и загнав оставшихся в Юту. А затем я и Парсонс- другой талантливый охотник, нанесли точечные, хирургически выверенные удары, убрав альф Братства. И это сломало их. До нулевых годов и прихода Миллера.

«Наш дорогой сенатор умеет вести игру, в отличии от тех-же Картрайта и Олриджа»- процедил дракон, выводя на экран новые изображения. На них отмывшийся от крови толстячок умильно улыбался и пожимал руки всяким богатеям, попутно демонстрируя электорату свою жену- кажущуюся невзрачной серой мышкой женщину, лет 30 с хвостиком.

«Медея Миллер, в девичестве ДеВитт,»- подхватил эстафету Аман,- «состояла в окружении Алистера Кроули, а до того училась у Джона Ди. Черпает свою силу в книге Соломона и древних текстах.»

«И вместе эта сладкая парочка пытается пропихнуть Братство на передовые позиции Игры,»- подытожил змей и, заметив мое все растущее и растущее недоумение, соизволил дать ответ на вопрос, что я-бы сам вряд-ли озвучил- «Ты здесь потому, что после предательства Орлова и Вульфа, вы с Парсонсом и Сайкс- наши лучшие боевики. А нашей милой Кары здесь нет потому, что ты, возможно, испытал-бы удачу, попытавшись быстро ответить на устроенную, не без ее участия, засаду, каким-либо актом агрессии в ее сторону. И, вероятно, преуспел-бы.»

Я прокрутился на кресле вокруг себя и, с шумом опустив ноги на пол, поднял ладошки вверх и сообщил собравшимся с кривой ухмылкой на лице- «Но я не сержусь! Ни капельки!» Нидхегг покачал головой, а Аман, мягко кашлянув, обратил на себя наше полное внимание и, подняв палец вверх, начал излагать- «Считаю нужным отметить, что в последнее время произошло много перемен к худшему в положении Уробороса на мировой арене. Обстановка в Европе и Латинской Америке не стабилизируется, а тотальный контроль со стороны правительств Штатов и России сильно мешает даже работе даркнета, что, в свою очередь, вредит координации действий наших агентов на местах.»

«В мелких автономных сетях, охватывающих город, либо регион, с центром вокруг какой-либо лояльной нам фигуры, есть смысл, ноооо...»- задумчиво протянул я, постепенно подхватывая нить разговора и начиная мыслить стратегически, к своему собственному удивлению,- « ...преданность- понятие относительное. Особенно среди нас, обитателей тени.»

Дракон, похоже, всецело разделяющий мою точку зрения, одобрительно кивнул и, посмотрев на Амана с хитрым прищуром голубых глаз, развернулся к нам спиной и подошел к окну своего офиса, расположенного на вершине «Пирамиды»- архитектурного комплекса, построенного на месте древних шумерских развалин и затмевающего своими размерами даже небоскреб Бурдж-Халифа, кстати, расположенный не так уж и далеко.

Посмотрев на расстилающиеся перед ним сады и ирригационные каналы, прорезаемые черными лентами дорог, стремящихся за горизонт, змей цинично усмехнулся- «Преданность ушла в прошлое. В настоящем есть только страх перед будущим. А оно, мои дорогие друзья, принадлежит последнему из Великих Змеев.»

Страница книги Тьма над Эл.Эй. в интернете