Олени и поросята.

Снег сыпал крупными белыми хлопьями ваты. Он обелял этот мир в бесполезной надежде очистить, но соприкасаясь с землей, превращался в жидкую грязь.

Стоящий у окна человек смотрел на это действо с некоторым неодобрением. Заложив руки за спину, перехватывая пальцами одной запястье другой, он выглядел странно обреченным, похожим на арестанта, которому дали в последнее мгновение поглядеть на белый свет, но вывели не на улицу, а на помойную свалку.

-Зачем?- устало спросил он, оборачиваясь к трем неприятной наружности карликам с налысо обритыми головами. У того, что стоял в середине был пирсинг в носу. Массивное золотое колечко с сочетание с огромными ноздрями придавало схожесть с быком. На заданный вопрос ответил именно он, несколько надменно и самоуверенно задрав подбородок.

-Ей нужна была помощь,- двое других согласно кивнули, переглянувшись. Он отметил это для себя – они его не бояться. Знают каков будет результат их действий, но совершенно не бояться. Поморщился. В любое другое время такую храбрость он бы оценил, но не сейчас.

-Зачем вы направили ее к ним?- процедил он сквозь сжимаемые челюсти и отвел взгляд на старые обшарпанные стены, которые давно уже не знали ни обоев, ни краски – возможно с самых постсоветских времен. У одной стены стоял допотопный сервант с еще советским хрусталем, рядом пузатый телевизор на колченогой тумбе, одну ножку которой заменяла стопка книг и журналов. Напротив продавленный диван с вытертой, замусоленной обивкой, когда-то имитирующей плюш. Сверху наброшен не менее старый гобелен с оленями и золотистой шелковой бахромой по краям.

Он долго смотрел на рогатое семейство - тонконогую олениху, важного оленя и маленького олененка, пытаясь усмирить клокочущий внутри гнев. Олениха напомнила на нее – такая же изящная и кареглазая. Увы, он не напоминал себе оленя. Гобелен показался ему насмешкой. Сжав кулаки, поглядел на молчащую троицу.

-Почему?- в голосе прорезалась обида. Карлики переглянулись между собой, словно удивленные его вопросом… Или непониманием.

-Ей нужна была помощь,- мягко повторил тот, что слева – с сильно выступающими надбровными дугами и торчащими ушами.

-Вы должны были отправить ее ко мне!- крик вырвался сам собой. Он едва сдержал утробное злое рычание, сорвавшееся следом.

-Ты бы ей не помог,- скептично возразил правый – лицо которого украшали татуировки. Презрительно фыркнул.- В конце концов, это из-за тебя она попросила помощи.

-Что? - он опешил настолько, что забыл про свою злость.

-Она попросила помощи в защите от тебя,- пояснил стоящий в середине. Не глядя взялся за руки с другими двумя. Маленькие стойкие солдатики, точно знающие, что идут на смерть. Поразительно смелые солдатики.- Она сказала – больше не хочет быть той, кто она есть… Не хочет быть возле тебя.

Он почувствовал, как в голове помутилось и перехватило дыхание. Она не хочет быть с ним?!

Старые доски пола с местами облупившейся краской встретили колени болью. Он даже не сразу сообразил, что это у него подкосились ноги. Поднял взгляд на стоящих перед ним карликов, что бесстрашно взирали на него. Усмехнулся. В этой усмешке трое стоящих напротив прочли свой приговор. Но никто из них не пожалел о своем решение. Впервые в своей жизни они подумали, что точно поступили правильно.

***

Старый дуб за окном тихо шумел и поскрипывал, тревожно скребясь веткой в окно.

Алексей проснулся от этого звука и некоторое время еще лежал, уткнувшись лицом в подушку. Что-то снилось ему во сне, что-то отдающее надеждой и светлой тихой грустью. Приятное чувство, хоть и несколько печальное. Он хотел удержать его в себе, но сон растворился в реальности, словно тонкий сквозняк из старого окна выдувает тепло.

Поднявшись с кровати, он подхватил лежащий на тумбочке рядом шнурок. Пригладил растрепавшиеся спутанные волосы и собрал их в хвост. Зевнул, вскидывая руки вверх, к высокому белому потолку, и потянулся всем телом.

«Здравствуй, новый прекрасный день»,- поприветствовал он этот мир про себя с мягкой улыбкой, а затем подошел к окну, распахивая старые деревянные рамы, крашенные по русскому обычаю белой краской. Он самолично повторял эту процедуру каждую весну – снимал старую краску, заделывал щели, грунтовал и красил по новой. Когда-то это делал отец. Алексей следовал его примеру, как ученик повторяет священные ритуалы своего наставника.

Протянув руку, молодой человек коснулся ветви дерева, что должно было бы спать в эту зимнюю пору, но сейчас проснулось.

-Что случилось, друг?- улыбнулся Алексей, чуть прищурив серо-зеленые глаза.

«Чужой»,- вежливо сообщил дуб, передавая картинку – маленькая фигурка, ожидающая его на крыльце. Ожидает уже давно, потому что от падавшего с вечера снега превратилась более в сугробик, чем в напоминание о живом человеке.

-Спасибо,- поблагодарил Алексей, отправляя дереву мысленный приказ погрузиться в сон, столь ему нужный сейчас, а сам легко перескочил через подоконник, чтобы легко и пружиняще приземлиться на толстую ветвь, подходящую вплотную к дому. Пробежался, отчетливо ощущая босыми ногами шершавую кору, затем соскочил ниже, цепляясь руками по-обезьяньи добрался до самого низа и ухнул в снег. Снега за эти дни нападало много, и он даже не стал особо группироваться. Вскочил и легкой трусцой оббежал здание. Невежливо заставлять гостя ждать.

Когда он приблизился к крыльцу, то снежный сугробик при его приближении зашевелился. Снег свалился пластами, обнажая шерстяную накидку темно-красного цвета с широким, низко надвинутым на глаза капюшоном. Совершенно несвойственная для России в данный сезон особенно одежда.

Человек оказался невысокого роста – совершенно как его сестра. Хоть силуэта и не было видно, он понял – перед ним девушка.

-Доброе утро,- вежливо поздоровался Алексей, улыбаясь, а его гость оттянул ярко-красный вязанный платок, закрывающий лицо до самых глаз, откинул капюшон, обнажая собранные в гладкий объемный пучок шоколадного цвета волосы. Неуверенный взгляд больших карих глаз под полукружьями бровей, на мгновение сморщившийся вздернутый носик и тихое.

-Доброе.

Алексею подумалось, что стоящая перед ним девушка очень милая. А еще что она совсем юная – не смотря на красную помаду, покрывающую пухлые губы, ей вряд ли больше, чем его сестре. Смущенно подумал, что стоило бы накинуть рубашку, прежде чем выскакивать сюда. Поймав взгляд девушки, потер нос и отвернулся стыдливо. Взгляд упал на входную дверь – добротные деревянные двери с красивым рисунком дерева. Он сам в детстве делал его – выдолбленный узор выделялся на потемневшей древесине более светлым.

-Пойдем в дом. Ты замерзла, наверное,- он ухватился за массивное железное кольцо, что служило ручкой на двери, и потянул на себя. Девушка, подхватила небольшой лакированный красный чемодан, на котором все это время сидела и юркнула внутрь, едва проход стал широким настолько, что вместил ее. Алексей шагнул внутрь следом.

Девушка стояла буквально в паре шагов от входной двери, и он натолкнулся на нее.

-Прости,- смущенно проговорил он, отстраняясь. Его гостья ничего не сказала, но он заметил, с каким любопытством она разглядывает светлый широкий коридор. Здесь все было точно таким, как и в детстве Алексея – полы из тесаных досок, неброские бежевые обои, белые потолок. Он любил эту простоту, а сегодня впервые вдруг ощутил беспокойство за свою обстановку.

-Гостевая там. Ты проходи, располагайся, а я пока приготовлю что-нибудь горячего,- «и приведу себя в более подобающий вид» подумал он, указывая рукой на широкий арочный проход слева. Сам же ушел вперед по коридору, к лестнице на верхние этажи. Всего в доме было четыре этажа. Но последний пользовался больше как склад, а первый был полуподвальным. Поэтому этаж, где была его комната, Алексей считал вторым.

Он переоделся в уличные брюки из небеленого льна и рубашку, сочтя их более чем достойной альтернативой своему первоначальному виду. Потом быстро умылся и почистил зубы, а под конец стянул с волос шнурок, проведя по светлым, летом выгорающим до льняного цвета волосам. Сейчас была зима и волосы, еще хранящие свет прошлого лета, все же были более серого русого оттенка.

Прежде чем покинуть ванную комнату, Алексей бросил последний взгляд на отражение в зеркале. Внешностью он пошел в отца – мягкими чертами овального лица, прямым носом и небольшой ямочкой на подбородке, делающей его еще более молодо выглядящим, чем он есть на самом деле. Многие знакомые девушки называли его эльфом, но Алексею не нравилось это сравнение. Он не хотел быть похожим на высокомерных гордецов, пусть они и дети природы.

Алексей тряхнул головой, отгоняя мысли про обидные сравнения, быстро спустившись на первый этаж и направился на кухню, мимоходом заглянув в гостиную.

Девушка сидела на диванчике, прямая и напряженная. Ее пальцы впились в тканевую обивку диванчика, а взгляд блуждал по обстановке. Было очень заметно, что ей неуютно здесь. Снятая накидка валялась рядом, на самой гостье обнаружился костюмчик словно из школьной униформы – белая рубашечка, темная жилетка с круглым вырезом и узкая черная юбка чуть выше колена. Алексей скользнул взглядом по ее коленям, обтянутым блестящими тонкими колготами и тонким сапожкам с острым носиком на каблучке. Его сестра каблуки не носила, предпочитая более грубую и удобную обувь.

Он заварил травяной чай, вытащил шоколад. Несколько мгновений раздумывал, но затем все же достал из недр шкафчиков небольшую баночку меда. Сам Алексей его не ел, но иногда ела сестра. И что-то подсказывало, что сидящая в гостевой комнате девушка тоже не откажется.

Они сидели молча довольно долго. Незнакомка потягивала чай маленькими глоточками, вприкуску поедая мед. От шоколада она отказалась, на мгновение состроив презрительную гримаску.

-Ты одна из них,- тихо проговорил Алексей, отводя взгляд к стене. Книжные стеллажи – многие из находящихся здесь книг собраны еще его родителями. Розовато-бежевые обои в мелкий цветочек. Диванчики, на которых они расположились, как и столик, Алексей покупал уже сам, но постарался чтобы они вписывались в общий дизайн – светлая обивка, темное состаренное дерево.

Девушка замерла, держа ложку с медом во рту. Аккуратно вернула чашечку на блюдце, положила туда же ложечку, оправила и разгладила юбку на коленях, и только после этого произнесла, не поднимая глаз.

-Помоги мне,- у нее был поразительно красивый низковатый голос с глубоким грудным звучанием. Алексею подумалось, что она вполне могла бы петь в какой-нибудь опере и снискала бы себе мировую славу. Он перевел взгляд на девушку, заметил как отчаянно она сжала пальчиками столь тщательно разглаживаемую еще мгновение назад ткань юбки. - Пожалуйста.

-Кто тебя направил ко мне? - спросил Алексей, поднявшись и отходя к окну. Утреннее светлое чувство совершенно развеялось – ему показалось даже, что в комнате стало темней. Засыпанный снегом парк за окном немного успокаивал и утешал.

-Ниф-ниф, Наф-наф и Нуф-нуф.

-Три поросенка, значит,- пробормотал он себе под нос. Эти трое не были с ним на одной стороне, но Алексей считал их достаточно хорошими людьми – для тех, кем они были. Повернулся в сторону девушки, не глядя на нее.- Почему?

-Они сказали – только ты мне поможешь,- честно ответила его гостья, снова принявшись разглаживать юбку. Застыла с идеальной осанкой, положив ладошки на колени.- Я Кристина Гемато.

Она не думала, что ее имя вызовет такой эффект. Предполагаемый спаситель отшатнулся в сторону, словно бы она была прокаженной. Возможно, для него так и было. Кристина горько усмехнулась про себя, что ж - она знала на что шла, когда отправилась к тем, с кем до того находилась по разные стороны в этой тихой необъявленной войне длящейся не одну сотню лет.

Худощавый молодой человек в мятых брюках и рубашке из небелёного льна, что так подчеркивали его серо-русые длинные, чуть волнистые волосы, отступил к стеллажах, не отрывая от нее пристального внимательного взгляда. Тому, что произошло дальше, она тоже не удивилась – откуда-то среди книг он вытащил пистолет, мгновенно взвел курок и нацелил на нее. Еще не самый ужасный исход, учитывая, что она думала о том, что он отравит ее или просто свернет шею еще на входе. Заявись к ней один из таких как он – она сделала бы так, не задумываясь.

-Я хочу, - начала говорить Кристина и умолкла, поняв что ее обычное повелительное обращение здесь совершено не к месту. Продолжила, прямо глядя ему в глаза. Ей часто говорили, что прямой открытый взгляд свидетельствует о честном намерении. Она хотела бы убедить его, что она честна. - Я прошу тебя помочь мне сокрыться от Кровавого короля и его жрецов.

-Зачем? - его вопрос прозвучал холодно и отрывисто. Все еще продолжая ее держать на мушке, Алексей прошел ближе, снова вернувшись на диванчик напротив.

-Я больше не хочу… Не хочу быть той, кем была раньше… Не хочу того будущего, что они для меня уготовили,- голос предательски сорвался и дрогнул. Ее учили владеть собой в любой ситуации. Кристина замолчала, беря эмоции под контроль.

-Почему?

-Около года назад я стала ходить в школу… Я так познакомилась и сдружилась с одной девочкой… Она была обычной… Не из наших,- воспоминания резанули болью. Смешливая, конопатая и полноватая Люсиль, которая так открыто и добродушно относилась к миру. Она всегда смеялась над тем, как Кристина зовет ее на европейский манер, смеялась над акцентом, который проявлялся в мгновения волнений. Она не знала кто такая Кристина, но была так добра. Она была первой, кто сказал Кристине, что ей не обязательно следовать той судьбе, что для нее определили окружающие. До того все – жрецы, репетиторы, служители – все твердили ей что она обязана… Люсиль весело заявила, что она может выбирать.

Кристина тщательно прятала свою дружбу, зная что жрецы не оценят, не поймут – как она может дружить с обычным человеком... Ей до сих пор было не понятно, как Первый жрец узнал. Но Люсиль убили. Первый вызвал охотника и из ее смерти устроили показательное действо – для нее, Кристины. Словно еще один удар хлыста – знай свое место… Но в этот раз Кристина не стала склонять голову и терпеть. Впервые за всю свою жизнь.

-Я больше не могу! Не хочу так, не смогу, не буду… За что они так с ней, со мной… Почему…

Оказавшийся рядом Алексей успокаивал ее, а Кристина все плакала. Впервые в своей жизни просто плакала – Первый жрец не разрешал ей такого, и в эти минуты Кристина оплакивала все свое прошлое – от рождения не в той семье до того дня, когда она увидела смерть своей первой подруги.

-Брат,- тихий девичий голос, донесшийся от порога, заставил Кристину, до того прижимающуюся к Алексею, отпрянуть и сесть ровно, а ее утешителя напрячься. Он оглянулся к стоящей в проеме фигурке, закутанной в темные свободный балахон где-то до колена. Ниже виднелись джинсы и белые кроссовки. Приподнялся, тревожно спросив.

-Что, Саша?

-Он идет, брат,- с ужасом ответила стоящая в дверях девушка, лица которой не было видно из-за тени окладистого капюшона. Кристина увидела маленькие пальчики с коротко остриженными подпиленными ноготочками, вцепившиеся в откос. - Он ищет… Он ищет ее…

-Хочешь сказать – он в городе?!- Кристина подскочила, первой сообразив о ком толкует новоприбывшая. Получила утвердительное колыхание капюшона и взглядом заметалась по убранству комнаты. Увидела оставленный Алексеем на столе пистолет, схватила его и, взведя, уперла дуло к подбородку.

Алексей вырвал у нее пистолет после короткой непродолжительной борьбы, во время которой она случайно нажала на курок. Выстрел прозвучал над ухом Кристины, оглушив ее. Одновременно с этим послышался звон разбитого стекла и панический вскрик Саши.

-Все в порядке,- успокаивающе проговорил парень, крепко прижимая Кристину к себе. - Все хорошо… Саша, ты как?

-Я видела смерть,- ответила девушка, сидящая на полу, скрестив ноги по турецки и сжимая голову руками. Она едва заметно раскачивалась из стороны в сторону, словно впадала в некий транс.- The wolf came to the piglets… Wolf punished piglets… The wolf ate the piglets…

-Что ты говоришь? Что ты видела, Саша?

Сидящая все там же на полу Саша прекратила раскачиваться, вдруг начав петь.

-Every day the wolf watches the pigs.

He is hungry and he wants to eat them.

He looks at the house of straw and he

says, "I can smell a little pig. I want to eat

him for my dinner,"

The big bad wolf jumps over the red fence.

He goes to the house of straw and

he knocks on the door.

"Can I come in, little pig? I’m not very big!"

he says…*

Она замолкает на некоторое время. Подошедший к ней Алексей откинул капюшон, обнажая скуластое девичье лицо, покрытое черно-белым гримом, образующим страшную маску. Аккуратно приподняв ее голову, он заглянул в точно такие же, как у него серо-зеленые глаза – глаза их матери. Девушка вроде бы как смотрела на него, но взгляд ее был как у слепца. Она снова забрела куда-то далеко в странствиях своего сознания. В такую тьму, откуда он всегда боялся не дозваться своей сестры.

-Они открыли дверь,- Саша продолжила говорить на русском, странно улыбаясь. Кристину ужаснула эта улыбка – от нее веяло чем-то неестественным, каким-то безумным отчаяньем.- Три поросенка открыли дверь. Они знали, что за дверью волк и что он их съест. Но они защищали маленькую олениху. Пока волк их ел – она смогла уйти… Он сцедил их кровь, он разрезал их на куски, он пожрал их плоть… Он их съел… Он их съел… Их тела схоронили олени, их никто не найдет… Никто не знает что трех поросят съел злой большой волк.

По ее щекам потекли слезы, девушка вцепилась в ворот рубашки своего брата.

-Пожалуйста, найди их… Поросята просят – найди их… Три бедных маленьких поросенка - им так темно и страшно…

-Я найду,- пообещал Алексей, мрачнея с каждым словом странного монолога своей сестры. Наблюдающая за этим Кристина тоже становилась все более напряженной и хмурой.

***

-Алессандра обладает даром видящей, как и наша мать,- Алексей заботливо поправил одеяло на спящей девушке, что все еще нервно вздрагивала, затем забрал с прикроватного столика чашку с остатками успокаивающего травяного настоя и вышел из располагающейся на самом верхнем этаже комнаты, прикрыв дверь.- Но в силу ее происхождения, все видения Саши связаны с вами.

-Первая претендентка,- понимающе проговорила Кристина, вспоминая какие разговоры велись среди жрецов. Некоторые считали, что Алессандра Дорн, гораздо больше подходит на ту роль, которую уготовили Кристине – в том числе и за ее страшный дар. Только влияние Первого жреца склонило чашу весов в сторону Кристины. Претенденток было семь, но он выбрал ее. Быть может из-за чистого происхождения.

Девушка обхватила колени руками, вспоминая все науки Первого. Он был особенно жестоким – даже среди кровавых. Она много раз мечтала о том, чтобы Первый изменил свой выбор в пользу другой претендентки, чтобы он выбрал другую девушку... А сейчас впервые подумала о том что хорошо, что выбор его пал на нее. Саша с ее даром в его руках могла оказаться грозным оружием. И еще… Ей просто было жаль эту слабую несчастную девочку.

Алексей промолчал, осторожно усевшись на ступеньки рядом с ней. Грустно усмехнулся.

-Я не знал, что она – первая.

Они долго сидели молча, думая каждый о своем. В утренней тишине дома отчетливо доносился шум тикающих часов, стоящих этажом ниже, хриплое посапывание Саши из-за двери и капель крана с ванной комнаты, располагающейся тут же на этаже.

-Тебе стоит избавиться от всех вещей, что были у тебя до этого. Я подберу тебе другую одежду,- наконец проговорил Алексей, поднимаясь и спускаясь вниз на несколько ступеней, скользя ладонью по широкому деревянному перилу. Гладкая, отполированная годами шероховатость дерева успокаивала и придавала сил. Решение что он принимал сейчас, было непростым. Пустить кого-то из них сюда, разрешить быть рядом с Сашей. Это могло стать самой плохой ошибкой, но Алексей все же решил.

-Ты мне поможешь?- неверяще спросила Кристина, также приподнимаясь. Парень остановился, замерев на середине лестницы.

-Я не могу оставить человека в беде,- ответил он, не повернувшись, после чего спустился еще быстрей, чем до того. Кристина снова осела на ступени, в карих глазах блеснули слезы, а через мгновение скользнули по лицу, оставляя влажные дорожки.

Лежащая в постели Саша открыла глаза, с улыбкой взглянув в сторону двери, затем перевела взгляд на стоящую в кадке чахлую рябинку. Тонкое деревце, больше похожее на веточку, трясло прутиками, тихо шепча что-то на своем языке - в отличие от брата Саша не умела понимать язык растений.

-Маленькая олениха… She's not alone anymore.** Маленькие поросята могут быть спокойны,- после этого девушка перевернулась на другой бок, подложила сложенные ладошки под щеку и заснула.

--------------------------------------------------------------------------------------

*Каждый день волк наблюдает за свиньями.

Он голоден, и он хочет их съесть.

Он смотрит на дом из соломы, и он

говорит: «Я чувствую запах маленьких свинок. Я хочу их съесть -

они мой обед "

Большой плохой волк прыгает через красный забор.

Он идет к дому из соломы и

он стучит в дверь.

«Могу я зайти, поросятки? Я не очень большой!»

говорит он…

**Она уже не одна.

Левая рука короля и охотник.

Длинный молочно-белый автомобиль, разбрызгивая во все стороны жидкую грязь, покрывающие дороги этого города после вчерашнего снегопада, притормозил недалеко от выхода с территории одной из элитных школ. Водитель, резво выскочивший со своего места, обежал машину и распахнул дверцу со стороны пассажира.

Из автомобиля наружу показалась нога, обутая в сияющий черный мужской ботинок классического вида и одетая в столь же идеального вида черные брюки с не менее идеальными стрелками. На мгновение замерла над слоем грязи и снега, покрывающего дорогу, потом все же опустилась. Через мгновение за нею тот же маршрут проделала и вторая нога, а после показался и сам хозяин конечностей. Худощавый стройный мальчишка лет пятнадцати, одетый в новую с иголочки школьную униформу. Узкое треугольное лицо кривилось в неодобрительной гримасе, длинноватые черные волосы были гладко зачесаны на бок.

-Я вернусь за вами к концу занятий,- услужливо и подобострастно сообщил водитель, подавая мальчишке рюкзак. Тот ничего не ответил, поджимая и без того узкие губы и недовольно косясь на перешептывающихся недалеко девчонок, заставших его появление. Подняв руку, провел пальцами по волосам, поправляя и без того идеального вида прическу, а затем развернулся и зашагал к зданию школы, раздраженно подумав про себя, как все это бесит.

***

Алексей уехал на работу, оставив Кристину со своей сестрой. Ей подумалось – он удивительно доверчив. Он же знает кто она. Он доверяет ей настолько что оставляет один на один с Сашей, с самым дорогим для себя человеком. Поразительный. Глупый, но поразительный.

Девушка сидела в выделенной ей комнате на неширокой кровати, держа в одной руке зеркальце, а в другой тюбик красной помады. Комната была небольшой, без отдельного туалета и ванной, да еще и с замком, запирающимся снаружи. Добавить решетки – так больше камера, чем комната. Хотя и Алексей, и она сама – оба знали, что пожелай Кристи выбраться отсюда – ее не удержать.

Алексей заставил сжечь все вещи и даже избавиться от чемодана. Кристина безропотно перенесла всю экзекуцию, возмутившись лишь в то мгновение, когда парень добрался до ее косметики. Расставаться с любимыми красными помадами она была не готова. Итогом споров и недолгой борьбы (не смотря на свой довольно невнушительный вид, Алексей оказался сильней ее – Кристину это удивило, потому как даже охотника и левую руку она могла победить – конечно же, если Риччи был в разуме), стала одна единственная помада, которую он разрешил ей оставить.

Оторвав взгляд от своего отражения, Кристина взглянула на себя. Одежду ей Алексей выдал безликую и ужасную – ту же самую, в какую была одета и его сестра. Натуральная ткань, пропитанная какими-то маслами, напрочь отбивающими нюх. Да, конечно это было плюсом – вряд ли кто бы учуял ее истинное нутро, но вместе с тем и она сама совершенно потеряла обоняние.

В дверь постучали, потом прозвучал скрежет замка, и на пороге оказалась Александра, держащая в руках поднос с чайничком и двумя чашками. Неуверенно перекатившись с пятки на носок и обратно, она спросила.

-Хочешь чаю?

-С удовольствием,- Кристина улыбнулась, убирая помаду и зеркальце в сторону. Саша, одетая в свободный балахон до колена неопределенного серого цвета, все с тем же разрисованным лицом, прошла в комнату. Поставив поднос на середину кровати, забралась на нее с ногами – как и в предыдущие дни, она была без обуви. Кристина видела на ней кроссовки только в самый первый день.

-Не обижайся на моего брата. Он не слишком умеет общаться с девушками,- Саша разлила по чашечкам травяной зеленоватый настой, одну из них протянув Кристине.

-Он боится, что я тебе наврежу, Сандра,- Кристина улыбнулась, пожимая плечами.- В конце концов – я Кровавая королева. Ты знаешь, что это значит?

-Семь поколений чистокровных кровавых. Сила, какая нет у обычных людей. Предсказание, что должно обрушить мир… Одиночество,- Саша заглянула в свою чашку, как будто бы в ряби напитка увидав что-то одно ей ведомое.- Мой брат не понимает этого пока – но ты - такая же, как я.

-Я ела человеческое мясо и пила кровь… Не думаю, что мы похожи.

-Когда я появилась на свет, первым, что я испробовала – была кровь моего отца и матери,- тихо проговорила Александра, все так же продолжая смотреть в чашку.- Брат об этом не знает. Те, кто говорит, что я не могу быть веганом - правы. Во мне больше от кровавых.

-Твоя мать умерла при твоем рождении, а отца убили несколько дней спустя при штурме вашего дома, где он ее держал… Ты не можешь знать,- возразила Кристина, взглянув на поникшую девушку. Хоть они и были одногодками, Саша вызывала у нее желание защитить и утешить, словно маленькое дитя.

-Я видящая. Мне открыты прошлое и будущее,- Саша чуть склонила голову набок, качнув чашку в руках. За время разговора она не сделала ни единого глотка – Кристина догадалась, что девушка пришла сюда восе не за тем чтобы пить чай, а желая поговорить. Со своим братом ей вряд ли когда-то удавалось обсудить то, что она рассказывала сейчас.- В день, когда я появилась на свет, небо было грязным и серым. Дул северный ветер, и хотя была уже весна – сыпал мелкий колючий снежок… Моя мать страшно кричала при родах. Это были тяжелые роды… Она умерла, едва произведя меня на свет… В последнее мгновение, она еще успела взглянуть в окно. Всю беременность она провела в подвале – отец вынес ее оттуда на руках, когда начались схватки… Она увидела, как с неба мелким крошевом сыплет ледяная крупка. Ее единственная мысль обо мне была полна сожалений и скорби. «Моя бедная проклятая дочь».

Кристина зачерпнула мед, стоящий тут же на подносе в баночке. Историю появления Александры Дорн она знала. Ее мать была видящей веганов – одной из сильнейших, Ева Березина, в девичестве Дорн. Ее родители и родители ее родителей – все следовали законам этой религии чистых, как насмешливо отзывался Первый. Тем странней было то, что брат Евы примкнул к кровавым. В тот год, когда Гемато возвестили всем последователям о появлении на свет предсказанного еще сотни лет назад Кровавого короля, он решил что его предназначение стать отцом королевы.

Матерью своего ребенка он избрал свою сестру. Вполне естественное для кровавого решение – они всегда практиковали межродственные браки, подобно древним египетским фараонам веря, что свою кровь нельзя мешать с кровью стада, чтобы не уменьшить копящуюся силу.

В тот год, когда на свет появилась Кристина, родились еще шесть девочек, названных претендентками. Одна из них умерла во младенчестве, после чего ее родители отвергли религию кровавых. Еще двоих убил Риччи, сын Первого жреца, носящий титул левой руки короля. Мальчишка с самого маленького возраста страдал приступами неконтролируемой злобы, во время которых с ним рядом остерегалась находиться даже его мать.

Еще одна – Адалин Суони, двойняшка той, погибшей во младенчестве, года два назад получила другой титул «писаря проклятых», став отверженной претенденткой.

Та, что осталась из культа истинно-кровавых была отвергнута Первым потому что в ней не проявилось никаких особенностей. Как оказалось поздней она была дочерью обычного человека. Ее судьбу решили «братцы» Риччи, как он называл свои парные мечи.

***

Сидящая перед Алексеем круглолицая и пышнотелая блондинка лет двадцати хлюпала носом, утирая рукой льющиеся из глаз слезы и размазывая по лицу тушь и подводку. Он не пытался ее утешить, понимая, что ей надо выплакаться. Стоящий в углу фикус чуть шуршал листьями, сердобольно сочувствуя несчастной. Это растение досталось Алексею вместе с кабинетом от предыдущего хозяина. Кабинет был маленьким, блеклым и светлым, а фикус – сердобольным и влюбчивым. Алексей вполне разбирал в его шелесте чуть грассирующее «кррасавица».

Он прикрыл рот рукой, сдерживая усмешку. Обычно у растений редко был обозначен пол, но этот данный фикус явно обладал мужской энергетикой, и появление на пороге фигуристой девушки, одетой в легкое обтягивающее платье - его взволновало. До этого фикус все время дремал и не особо разговаривал.

Марина Ламб пришла где-то около часа назад, но за это время он не смог выудить из нее причину ее появления в полицейском участке, да еще в его кабинете. Впрочем, здесь слов не требовалось – Алексей прекрасно знал, чье любовницей была его посетительница. Это знали все в городе – хозяева элитного ночного клуба «Три поросенка», отнюдь не скрывали своих отношений.

Фигуристая блондинка также как и трое братьев была рождена в лоне культа кровавых, но ей не столь повезло с родителями как им. Трех поросят воспитала любящая мать, а вот Марину приговорили к смерти. Они спасли ее и вырастили под своей защитой. Взамен девушка отдала им всю свою любовь, вместе с телом в придачу. Алексею такие отношения казались невозможными, но его учили терпимости по отношению к другим и чужой жизни. Отец часто повторял «В чужой монастырь со своим уставом не ходят». Терпимость была основой веры веганов.

Он вспомнил, что сказала сестра в день, когда на пороге их дома появилась Кристина Гемато. «Никто не знает, что трех поросят съел злой волк». Тихо вздохнув, налил в стакан воды из стоящего тут же пузатого стеклянного графина и придвинул всхлипывающей девушке.

-Сп-спасибо,- Марина схватила стакан все той же рукой, осушила едва ли не залпом, а затем запинающимся голосом произнесла. - Я бы хотела… Я хотела бы… Мне нужно подать заявление о розыске…

Девушка щелкнула замком маленькой лаковой сумочки, вытащив из нее пачку влажных салфеток. Она продолжала действовать все так же одной рукой – полы накинутого на плечи шерстяного кейпа разъехались, на несколько мгновений показывая другую, деформированную конечность. Марина поправила накидку, украдкой бросив испуганный взгляд на Алексея.

-Устин говорил, что я могу обратиться к вам, если что-то произойдет,- тихо проговорила она. Голос у нее все еще дрожал, но в больших округлых синих глазах слез уже не было.

Алексей про себя отметил, что впервые слышит настоящее имя Нуф-Нуфа. Марина была единственной, кто обращалась к трем поросятам по имени, для всех остальных они всегда были тремя поросятами.

Он заполнил заявление о розыске с тяжелым сердцем. Говорить Марине, что возможно их уже нет в живых, не решился, но девушка сама подняла эту тему. Уже стоя на пороге его кабинета, она оглянулась назад, тихо и нерешительно проговорив.

-Если… Если их уже нет… Я бы хотела получить их останки… Если вы что-то сможете найти… Если от них что-то оставили…

Марина вышла, а фикус разочарованно выдохнул ей вслед. Алексей уловил след его переживаний – эта девушка напомнила ему на ту, что его вырастила. Такая же светловолосая и полноватая, с веселой улыбкой. Фикус помнил, как та женщина заботилась о нем. А потом она перестала появляться. Фикус почти зачах, но его забрал предыдущий хозяин кабинета, однажды появившийся в тот доме, где он был прежде. Его фикус не любил – тот много дымил прямо в кабинете и иногда забывал его поливать.

***

Машина уже ожидала его у школы, когда он вышел из здания. На этот раз водитель не покинул своего места, но дверца в салон раскрылась изнутри. На молочно-белом кожаном сиденье, широко расставив ноги, сидел высокий худой мужчина с жесткими мелкими кудрями рыжих волос и прямоугольным некрасивым лицом. Он был одет в темно-коричневую шелковую расшитую жилетку на голое тело и шаровары из красноватой парчовой ткани. В левой, забинтованной до локтя руке был зажат длинный черный мундштук с тонкой сигаретой. Стряхнув пепел на пол, он улыбнулся, приветственно махнув рукой.

-Хэй, малыш.

-Не называй меня так,- раздраженно процедил ему в ответ сквозь зубы мальчишка, устраиваясь напротив. Рыжеволосый стукнул в черное стекло, отделяющее их от водителя, и автомобиль тронулся с места.

-Что тебе нужно, Климент?- паренек взял из стоящей тут же вазочки мандарин, принявшись его чистить. Кожуру он аккуратно складывал рядом с вазочкой.

-Неужели я не могу просто поздороваться со своим маленьким другом? – рыжеволосый положил щиколотку одной ноги на колено другой, демонстрируя коричневые, похожие на клоунские ботинки, затянулся и выпустил несколько колец дыма.

-Маленький друг у тебя в штанах,- мрачно отрезал его собеседник, на мгновение отвлекшись, чтобы включить кондиционер, а затем аккуратно разделил мандарин на дольки.- Я тебе не друг. Я ношу титул левой руки короля, единственного претендента и сына Первого жреца. А ты – просто охотник.

-Зануда,- подытожил Климент, снова затянувшись. Выдохнул тонкие струйки дыма и, проследив за тем как они исчезают в отверстии вентиляции, спросил.- Что думаешь обо всей этой ситуации? Королева нас кинула, король сейчас не в себе.

-Боишься, что раз Кристины нет рядом – могут вспомнить про Адалин?- презрительно хмыкнул мальчишка.- Она ведь осталась последней из доступных претенденток.

Тонкий деревянный мундштук треснул.

-Адалин больше не претендентка. Она писарь книги проклятых,- четко отчеканил Климент, еще мгновение назад выглядевший расслабленным и веселым, став напряженным. Зелено-карие глаза потемнели, приобретя красноватый блеск, своиственный всем детям седьмого поколения в мгновения гнева.

-Не беспокойся. Король не хочет никого кроме Кристины. Он будет стараться вернуть ее,- паренек засунул дольку мандарина в рот, принявшись методично пережевывать фрукт. На худом и бледном лице не отражалось никаких эмоций.- По идее Кристу должны наказать за отречение, но он сказал, что ему не нужны другие…

-Что – даже Первая претендентка не катит?

-Когда вмешиваются чувства – разуму нет места. Уж тебе ли не знать, охотник,- мальчишка хмыкнул, - Тебя подбросить до дома?

Машина подпрыгнула на кочке, встряхивая пассажиров. Мальчишка, что в это время жевал очередную дольку мандарина, прикусил язык, тут же взрыкнув и выругавшись. По его бледному лицу поползли, набрякая черно-синюшные жилы вен, а белки глаз налились кровью.

Любой из кровавых, даже собственная мать мальчишки, увидав его в таком состоянии, не задумываясь, покинула автомобиль на полном ходу – все знали что в таком состоянии левая рука короля становится неуправляемым и агрессивным, а его сила превосходит даже силу самого короля. Но сидящий напротив охотник наоборот подался к нему, запуская пальцы в идеально приглаженные волосы, и впился в его губы жарким поцелуем.

Мальчишка оттолкнул его через несколько мгновений полного столбняка, возмущенным фальцетом пискнув.

-Ты что,- он оттер губы тыльной стороной ладони и более нормальным голосом спросил.- Ты что творишь?!

-О, надо же, помогло,- Климент широко улыбнулся, доставая пачку сигарет.- Я как-то читал одну книжонку по психологии – чтобы вывести из какого-то состояния надо применить шоковую терапию. Но не думал, что на тебе сработает.

-Еще раз попробуешь так сделать – убью,- мрачно пообещал паренек, снова потерев губы пальцами.

-Мне тоже, знаешь ли, больше нравится целовать женские губки,- охотник стукнул в перегородку и автомобиль начал сбавлять ход.- Но я не могу позволить неуправляемому монстру оказаться на улицах моего города.

Он распахнул дверцу, когда машина еще не полностью остановилась и легко выскочил наружу, впуская внутрь запах выхлопных газов, брызги слякоти и редкие снежинки.

-Спасибо,- пробормотал мальчишка ему вслед.

Алексей даже не удивился, когда обнаружил на своем крыльце сидящего на корточках высокого рыжеволосого парня в узких черных брюках и наброшенном на голое тело полушубке из лисы. Тот курил уже явно не первую сигарету – вокруг него валялось не меньше десяти окурков.

-Здесь есть урна,- он поморщился, вытаскивая из незаметного закутка веник с совком, подмел и отправил бычки по озвученному назначению.

Климент на его слова и действия никак не прореагировал, продолжая курить.

-И вот ведь странный предмет – Кристина должна бы быть здесь, но ее как будто и нет,- проговорил он, наконец, подражая интонациям небезызвестного медведя. Поднялся, оказавшись практически на голову выше Алексея. Они никогда не встречались лично, но все же друг друга знали. Климента, который одно время выступал фокусником-фаерщиком, сложно было не знать, но его второе амплуа Алексей узнал только пару лет назад. Охотник культа кровавых. Бич, карающий отступников и неугодных. - Используешь какие-то ваши фокусы, да?

-Зачем ты сюда явился?- спокойно спросил Алексей. Не смотря на свою работу и происхождение – Климент был сыном Гемато и Суони, одних из сильнейших родов культа кровавых, он был не опасным – если не исполнял свое задание или же если дело не касалось Адалин.

-Чисто по доброй памяти, в знак того одолжения что ты мне когда-то сделал,- щелчок и сигарета отправилась на пол. Алексей проводил ее полет недовольным взглядом, но говорить ничего не стал. Климент продолжил, вытаскивая новую сигарету.- В городе Ричард Тайлер. Он прибыл вчера по особому поручению короля… Вернуть Кристину любой ценой… Если ты ее прячешь – будь осторожней.

Охотник покинул его крыльцо. Алексей проводил кровавого долгим задумчивым взглядом, затем снова промел крыльцо и наконец вошел в дом, чтобы обнаружить за дверью Кристину и Сашу, которые молчаливо и сосредоточенно пытались отобрать пистолет друг у друга.

-Так,- он забрал оружие у обоих.- Что такое?

-Он убил Люсиль!- с гневом воскликнула Кристина, сжимая кулачки. При этом у нее в голосе проявился акцент, а карие глаза блеснули красным.

-Она хотела его убить,- Саша спрятала руки за спину. Из этих двоих более виноватой выглядела она.

-Никто никого убивать не будет,- вздохнул Алексей. - Не в моем доме, не на моем пороге – и уж точно не моим оружием.

-У меня есть катана,- тут же заявила Кристина.-Я могу воспользоваться ею. Я умею…

-Никаких катан! Никаких убийств! Ты начала новую жизнь как обычный человек! Люди не убивают людей!- он схватился за голову, забыв что держит в руке пистолет. Металл оружия больно врезался в кожу. Ойкнул, опустил руку и выдохнул. - Все ясно?

-У тебя кровь,- кротко произнесла в ответ Саша.

-Всего лишь ссадина,- фыркнула Кристина, но тут же схватила его за руку, увлекая за собой.- Я помогу обработать.

-Я бы и сам вполне смог,- Алексей сидел на табурете на небольшой кухне, одним глазом кося на стоящую перед ним девушку, что сосредоточенно водила ваткой с дезинфицирующим составом по ссадине на его голове. Кристина, хмурая и сжавшая губы в нить, ничего не произнесла. Отложила вату в сторону и вытащила пластырь.

-Ты… Испытываешь жажду?- спросил он тихо.

-Она не потребляет мяса и крови людей… После того как начала взрослеть – более нет,- от порога заявила его сестра. Саша стояла в дверном проеме, вцепившись в косяк с виноватым выражением на лице.

-Что?!- Алексей глянул на свою сестру, затем на Кристину.

-Когда мое тело начало из детского трансформироваться во взрослое, то обнаружилось что во мне есть особая сила… Я впадаю… в некий транс… Инстинкты охотничьего зверя, жаждущего смерти своей жертве,- девушка сложила аптечку и засунула обратно на верхнюю полку шкафчика. Ей вспомнилось, какие споры вызвала эта сила среди жрецов – еще бы, ведь сия способность была более достойной для охотника кровавых, нежели для королевы. Она точно знала, что многие их верховного круга зовут ее гончей за глаза, иногда употребляя менее культурное «бешеная сука». Но таким ее брат быстро затыкал рты.

-Они не все демоны, брат,- проводив вышедшую с кухни Кристину взглядом, Саша обернулась к брату, что так же как и она, смотрел вслед ушедшей девушке.

-Не демоны. Они просто звери,- нахмурился он и тоже вышел, только направившись из кухоньки наружу – на выход. Саша улыбнулась, наклонив голову на бок.

-Олени тоже звери.

***

Дверь белой комнаты щелкнула, впуская внутрь высокого худого мужчину одетого в узкие черные штаны, ботинки с широкими носами и лисью шубу, Копна мелко-вьющихся рыжих волос сечас была собрана в тугой хвостик на затылке – лишь только несколько кудряшек выбивались на висках. В зубах у него тлела сигарета.

-Соррь, опоздал,- он улыбнулся, примирительно вскидывая руки. Впрочем, никто из находящихся в этом холодном серо-белом помещение не собирался его винить в задержке.

Распятые на столах трое карликов в самом центре прозекторной смерили его спокойными взглядами, пока Климент облачался в стерильный белый комбинезон и раскладывал на стоящем здесь же недалеко столе сияющие инструменты. Находящийся в середине Нуф-нуф, спросил так, словно это была обычная беседа в дружеской встрече.

-Как Адалин?

-Все так же. Пьет, кушает и писает по часам. Сама пунктуальность,- охотник хохотнул, но выражение его глаз оставалось серьезным и даже печальным.

-Мне жаль,- искренне выдохнул Нуф-нуф. Помолчал, после чего спросил.- Что нас ждет?

-Первый хочет вашу кровь к столу. Мясо ему не нужно,- пожал плечами Климент, пройдя к находящемуся в стороне шкафчику с сетчатыми дверцами. Открыл его, вытащив оттуда специальный аппарат для скачивания крови. Потом достал с верхней полки хранящийся там тонкий кинжал-стилет. В обыденности Климент любил использовать огонь – пламя казалось ему поистине очищающим и искупляющим веществом. Но сейчас был другой случай. Он не наказывал. Он просто исполнял приговор.

-Это будет практически безболезненно,- Климент вернулся к трем братьям, встав в изголовье слишком больших для них столов.- Вы ничего не почувствуете.

-Если наше мясо не понадобиться,- проговорил Наф-наф, облизнув губы. Умолк, сбившись, а за него продолжил третий из братьев.

-Мы бы хотели, чтобы Марина могла нас похоронить,- потом они переглянулись, и Нуф-нуф спросил. - Марине ведь ничего не угрожает?

-Насчет нее не было никаких распоряжений,- охотник пожал плечами, но все же проговорил, успокаивая братьев.- Здесь Риччи, а он не разрешит бессмысленной резни… Я… Я оставлю ваши тела там, где их найдут.

-Спасибо,- поблагодарили его братья практически хором. Они всегда были исключительно дружные – ему нравилось в них эта черта.

Климент ничего не сказал, подходя к первому из братьев. Слегка приподняв его голову, он вонзил кинжал в основание шеи. Легкая быстрая судорога прокатилась по телу карлика, обрывая его жизнь. Он легким движением закрыл его глаза и перешел к следующему столу. На трех братьев у него ушло меньше минуты, но охотнику казалось, что прошло больше вечности.

Дольше он провозился, подключая аппарат для скачивания крови. На самом деле Первый приказал ему скачать кровь у братьев живьем – он считал, что при таком способ добычи красного сока он наиболее вкусен, но Климент не послушался. Он считал, что три поросенка не заслужили такого, также как и Первый. Пусть волк хлебает мертвую кровь.

Насос с тихим гудением вытягивал кровь из маленьких тел, наполняя три специальных резервуара. Потом эти емкости герметично запакуют и спецрейсом самолета отправят в Европу – к столу Первого жреца и его гостей. Климент искренне желал, чтобы этот мерзкий садист поперхнулся «изысканным» угощением.

Охотник провозился с телами братьев до ночи – сначала при помощи пилы разделив их на части, а после обрабатывая плоть мумифицирующим составом. Он уже придумал, где оставить их тела, чтобы три поросенка обрели покой. Ему хотелось верить, что они обретут покой.

-Я стал таким сентиментальным,- Климент закрыл тяжелую металлическую дверь на ключ, некоторое время еще продолжая стоять перед нею. Похлопал себя по карманам, нащупывая пачку сигарет, несколько мгновений искал мундштук, но вспомнил, что сломал его. Хмыкнул и сунул сигарету в рот, разворачиваясь и покидая это место. Поросята могут спать спокойно. Затянулся, а затем вышел в предновогодний город, пахнущий хвоей, мандаринами и запахом выхлопных газов.

Шагая вдоль нарядных витрин с манекенами в дорогих платьях, он вскользь подумал, что стоит что-нибудь купить для Адалин. Может быть, она обрадуется. Он бы очень хотел, чтобы она обрадовалась.

Дуб, выбор и наследие.

-Ты уверена?- Алексей остановился перед дверью в подъезд старой советской пятиэтажки, выкрашенной в синий цвет.

Стоящая рядом с ним Кристина, затянутая в узкие темные брючки и белую рубашку под шерстяным пальто красно-коричневого цвета, только молча кивнула. Скрытые за огромными стеклами солнечных очков глаза были полузакрыты, а ноздри едва трепетали. Она была уверена – Климент был здесь не далее как пару дней назад. Запах охотника чувствовался остро – даже не из-за его происхождения, а из-за тяжелых восточных духов, которыми он пользовался.

Кристина сама предложила помощь в розыске трех поросят. Девушка чувствовала себя виноватой, особенно после того как столкнулась с Мариной. Она впервые увидела, как кто-то плачет из-за потери. Когда она сама рыдала из-за смерти Люсиль, это было совершенно по-другому. Там была злость, надлом, давший ей сил. В слезах Марины было отчаянье, тоска и безысходность. «Так плачут из-за любимых?»- мелькнула у Кристы мысль.

Она стояла на тротуаре, балансируя на тонких высоких каблуках по корочке льда, и смотрела на дверь подъезда, не решаясь идти дальше. К запаху охотника примешивался другой – тонкий, сладковатый запах бальзамирующего состава. Это могло значить лишь одно.

Кристина ожидала увидеть тела трех поросят, едва только шагнула через порог. Но квартирка была пустой и чистой. На небольшом кухонном столике стояла маленькая вазочка с подсохшим цветком, в раковине лежала грязная тарелка. Эти вещи остались от самой девушки, когда она ночевала здесь. Поросята выделили ей одну из своих квартир на ночь, а затем отправили к Алексею.

Девушка чуть прикусила губу. Прошло не более недели, город разменял новогодний праздник на череду выходных дней. Ей же казалось, что все это было когда-то сотни лет назад.

Кристина украдкой взглянула на Алексея, который неуверенно мялся в дверном проеме, не решаясь войти. Когда поросята говорили о нем, то описали как сильного представителя своей веры, отзывчивого к чужим и милосердного. Но все же она и представить не могла, что он окажется молодым парнем. Кто бы сказал ей что кто-то из веганов станет столь близким и одновременно столь далеким для нее… А ведь когда-то она верила что любит только своего брата.

Она тряхнула головой, выбрасывая все мысли из головы и сосредоточилась на запахах. Сладковатый аромат бальзамирующего вещества тянул из комнаты. Кристина в несколько решительных шагов преодолела маленький коридорчик и оказалась там.

Старый обтертый и облупившийся местами сервант у одной стены с набором тяжелого громоздкого хрусталя, рядом пузатый телевизор на колченогой тумбе, одну ножку которой заменяла стопка книг и журналов. С другой стороны стоял диван – Кристина хорошо помнила, что он был скрипучим и из него торчали пружины. Спать на нем было невыносимо, поэтому спала она прямо на полу, завернувшись в одеяло.

Когда поросята привели ее сюда – одеяло и постельные принадлежности находились в диване. Сейчас они были аккуратно вытащены и сложены поверх телевизора.

-Их схоронили олени,- пробормотал себе под нос остановившийся рядом с ней Алексей, глядя на гобеленовую накидку. Затем наклонился, подцепляя одну сторону дивана-книжки и поднимая ее.

Будь это обычный человек, он вряд ли бы поместился туда, но трое поросят были маленькими, к тому же Климент разделил их тела на части, аккуратно сложив в вакуумные мешки. Это было похоже на куски мяса, запакованные для продажи.

Алексей разогнулся практически мгновенно, привлекая Кристину к себе и загораживая ей обзор на ужасное зрелище. Продолжая одной рукой придерживать голову девушки, он достал мобильный, принявшись звонить в отдел.

-Спасибо,- произнесла Кристина после того как он закончил телефонный разговор. За все это время она не сделала ни единой попытки вырваться, так и простояв, уткнувшись лицом ему в грудь.

-За что?

-За то, что считаешь меня такой невинной,- она отстранилась, заглядывая ему в глаза. - Но в своей жизни я видела вещи и похуже, чем трех расчлененных карликов.

***

Он сидел у окошка черного тонированного джипа, который мало чем выделялся среди других, припаркованных у края дороги машин. Эти русские очень любят внушительные дорогие иномарки.

Но сейчас его мысли были заняты не предпочтениями в выборе автомобилей.

Он смотрел на девушку, находящуюся по другую сторону дороги. Аккуратная и стройная, завернутая в кашемировую красную шерсть пальто, стоящая посреди грязной каши растаявшего снега и сугробов, окрашенных грязно-серым словно королева среди нищих. Он видел, как ветер треплет выбившиеся из шапочки волосы – темно-каштановые, в которых мелькают красные прядки – точно такие же, как и у него.

Она улыбалась.

Улыбалась так нежно и маняще… Не ему.

Он услышал скрежет зубов. Не сразу осознал, что этот звук издает сам. Медленно разжал челюсти и плавно выдохнул. Затем снова взглянул в окошко – Кристина и обнимающий ее жрец-веган никуда не делись. Он отвел глаза, понимая, что еще немного – и просто сорвется. Выпрыгнет из машины, чтобы свернуть шею этому ублюдку, а заодно и десятку-другому прохожих.

На мгновение представив вкус свежей крови, он тяжело сглотнул. В голове застучало.

-Что будешь делать?- сидящий напротив него Риччи вытащил из мини холодильника небольшую бутылочку, похожую на лимонадную, с темной красноватой жидкостью, по консистенции как очень жидкое желе. Открыл и протянул ему.

-Буду королем,- он усмехнулся, сделав глоток. Вытер губы. Этот напиток был сделан специально для седьмого поколения – у них всех обнаружились проблемы при приеме человеческих крови и мяса. Суррогат. Так же как и этот тип, стоящий рядом с его Кристи.

***

-Она королева крови. Дочь Гемато. Ты поступаешь необдуманно, держа ее в своем доме,- недовольно произнесла пожилая женщина в простой серо-зеленой куртке, из-под которой виднелись выбеленные льняные штаны и мягкие сапожки. Елена - одна из старейшин - была сухопарой и крепкой, даже не смотря на свой возраст, разменивающий уже девятый десяток. Белые от седины волосы были собраны в аккуратную корону из кос, одновременно подчеркивая величие и худобу этой женщины.

-Она просила меня о помощи,- пожал плечами Алексей.- Вы сами говорили, что отказать в помощи молящему о спасении – грех.

-Но не истинно-рожденному кровавому,- женщина поджала сухие и без того тонкие губы.- Ты представляешь - сколько людей погибло из-за нее, скольких она съела и выпила? Скольких погубили ее родители? А родители ее родителей? Мы смирились, когда твой отец взял в семью Алессандру Дорн. Поняли, когда ты оказал помощь Клименту Суони и его сестре… Но сейчас мы в сомнении – на той ли ты стороне, Алексей?

Парень молчал, беспомощно глядя на пожилую женщину. Она же стояла перед ним прямая словно палка, с негодованием щуря карие, чуть выцветшие от возраста глаза с редкими ресницами.

Они стояли в саду – в дом Елена отказалась заходить напрочь. Она и раньше неохотно заходила туда, а теперь и вовсе скривилась, едва подойдя ближе, заявив, что оттуда несет гнилью. Елена единственная из всех старейшин выказывала откровенное неприятие любым последователям культа кровавых, в том числе и его сестре.

Эгрегор Алексея – старый древний дуб при ее последних словах встряхнулся, скидывая на женщину снеговую шапку – не смотря на порядочный возраст, иногда он любил поозорничать. Все растения, как и другие существа, обладали своим собственным нравом.

«Я возьму ее под опеку»,- заскрипел он.

Не все из веганов обладали даром понимать язык природы, но Елена была как раз из таких, поэтому с легкостью разобрала его тихую речь и возразила.

-Ты не можешь быть эгрегором для двоих!

«Нет такого закона, чтобы я не мог опекать двоих…Я большой… Меня хватит»,- тихо рассмеялся дуб. Алексей мог поклясться – будь бы у дерева глаза, он бы ему сейчас лукаво подмигнул. Парень ощутил как шею и лицо окутывает румянец смущения – ничего-то не скрыть от своего эгрегора. Прикрыв лицо рукой, он отвернулся в сторону, надеясь что Елена спишет все на зимние морозы.

-Спасибо,- пробормотал Алексей, касаясь рукой шершавой коры, после того как старейшина покинула территорию его дома. Она была недовольна, но ничего не могла поделать. Если дерево согласилось взять под свою опеку человека, то веганы уже не могли отказать такому человеку в своей защите и помощи. В свое время это решило судьбу его сестры, когда рябина их матери, отдала свою ветвь для Саши. Молоденькое деревцо было слабым и хилым, но все же упорно держалось его сестры.

«Если что я могу и третьего потянуть»,- доверительно сообщило ему в ответ дуб, а когда парень отпрянул со смущенным возгласом, осыпал напоследок снежком с добрым мягким смехом, рассыпающимся в поскрипывающих ветках.

Алексей еще долго слышал смех своего эгрегора, покуда не зашел в дом, где практически сразу наткнулся на Кристину.

Девушка торчала у кухонного окна, завернутая в одно лишь полотенце. Увидав его, она требовательно спросила, впиваясь в его лицо пристальным взглядом карих глаз.

-Кто это был?

-Почему ты не одета?- в ответ спросил он, смущенно отводя взгляд, но все же заметив, что плечи девушки покрывает множество шрамов, словно ее били.

-Я ничего не чую в той одежде, что ты мне дал. Если вдруг он придет сюда – я даже не буду готова, чтобы защитить вас с Сашей,- Алексей отметил, как изменился настрой Кристины за эти недели. Если сначала она дрожала и была готова покончить с собой при упоминании кровавого короля, то теперь готовилась защищать их. - Так кто это был? Эта старуха так странно пахла…Я никогда не сталкивалась с подобным запахом!

-Она одна из наших старейшин,- он стянул с себя рубашку и протянул ее Кристине.- Оденься, твой вид смущает.

Его слова произвели странный эффект. Криста сначала гневно сузила глаза, а затем на лице ее появилось задумчивое выражение, которое переросло в легкое озорство, с которым она небрежнымм движением тела сбросила полотенце на пол, оставшись совершенно обнаженной. Девушка шагнула к нему. Алексей попятился, но довольно быстро уперся в стену, а Кристина оказалась вплотную к нему.

Ощущая тепло ее тела, шелковистость кожи и упругость двух холмиков, Алексей беспомощно зажмурился, отворачиваясь, ощущая ответную реакцию своего тела на близость Кристины, чем вызвал у нее тихий смех.

-Саша говорила мне, что ты не опытен в общение с девушками, но я не думала что настолько,- он почувствовал прикосновение ее ладошек к своей груди, а затем почти еле уловимое скольжение пальцев вверх, захватывающих его словно в капкан.

Кристина коснулась его шеи, мягко заставляя наклониться к себе. Алексей испробовал вкус ее поцелуя - нежного, чувственного и с привкусом красной помады и меда. Он осторожно перехватил руки девушки, освобождая себя от ее плена, и попросил тихо.

-Пожалуйста, не надо. Я… не могу делать это с кем-то иным… кроме моей будущей жены… Ты не должна…

Столько обиды, как было в то мгновение в ее глазах, Алексей не видел ни у кого более. Коричневая радужка глаз стала багрово-красной, нежное и мягкое лицо превратилось в хищную маску. На мгновение он подумал, что девушка убьет его сейчас же, но Кристина вырвалась из его рук, подхватила валяющееся на полу полотенце и, завернувшись в него, быстрым шагом покинула кухню, даже не оглянувшись.

Он опустился на пол, медленно и глубоко дыша. Скользнула рассеянная мысль, что Елена не права. Кровавая королева пахнет не гнилью. Она пахнет медом и кровью.

***

Она села в кровати, зевая и сонно потягиваясь, еще находясь в сладких объятьях дремы. Но уже через мгновение напряглась, глядя на стоящего напротив ее кровати Риччи. Левая рука короля сидел на стуле с таким видом, словно был здесь хозяином, а она гостьей. Рядом с ним стоял столик, на котором стояла вазочка с мандаринами. Один из оранжевых плодиков был в руках Риччи – мальчишка чистил его с сосредоточенным видом.

-Привет, Кристи,- поздоровался он, не отрываясь от своего занятия.

Девушка бросила взгляд на шкаф с вещами стоящий в углу, в котором была спрятана ее катана, прикидывая успеет ли добраться до своего оружия. Она точно знала что у нее есть шанс одолеть левую руку Короля – в своем обычном состоянии Риччи был слабее ее, да еще и не имел особой воли к победе.

-Не беспокойся. Катана тебе не понадобится,- сын Первого жреца разделил мандарин на дольки и засунул одну в рот. Прожевал и улыбнулся.- Знаешь, мне нравятся здешние традиции есть мандарины на Новый год. В остальном же… Грязно, мерзко, вонюче… Не понимаю, что мой отец нашел в этой стране.

-Мог бы остаться в своей отлизанной Европе, если так уж бесит находиться здесь,- на пороге комнаты появился Климент, тщательно вытирающий руки маленьким махровым полотенчиком. Кровавый охотник кивнул сыну Первого жреца, потом с улыбкой козырнул Кристине и удалился, пафосно и зрелищно – через окно.

-Я исполняю волю своего короля,- мальчишка проводил его прожигающим гневным взглядом и недовольно поморщился, явно припомнив что-то, когда Климент послал ему на прощание игривый воздушный поцелуй. Потер губы тыльной стороной ладони, а затем снова принялся за поедание мандарина.

-Я не вернусь, если ты пришел за этим,- тихо проговорила она.- Можешь меня убить, но я не вернусь.

-Не могу тебя винить. Мой отец… обладает странными понятиями в воспитании,- Риччи поднял глаза на нее. Кристина вздрогнула от его виноватого взгляда и поднесла пальцы к губам.- Но я пришел не за этим.

-Что ты наделал?!- девушка с ужасом поглядела на свои пальцы, измазанные красным. Во рту ощущался солоноватый металлический вкус, который она давно уже забыла. По пищеводу растекалось горячее тепло, делающее все тело невесомым, а ум отточенным и ясным. Но она знала – это чувство продлится недолго. Еще пара минут, после чего ею овладеет лишь одна идея – убивать.

-Он дал приказ,- Риччи легким движением поднялся, отклоняясь в сторону и избегая ее атаки. Стул, на котором он сидел с грохотом рухнул на пол, опрокидывая и столик. Оранжевые мячики поскакали по деревянному полу.- Прости.

Кристина закричала, но уже через несколько мгновений ее вопль превратился в утробный звериный рык. Риччи наклонил голову набок, отступая и с отстраненным любопытством наблюдая за плавными движениями девушки. Идеальный хищник. Наверное, отцу нравилось в юной королеве именно это – Первый жрец больше всего любил юных девочек и укрощение опасных хищников. Кристина была и тем и другим.

-Кристина!- Алексей ворвался в комнату, привлеченный шумом и застыл на месте. Королева обернулась на шум, позабыв о предыдущей цели. Этот был интереснее. Вкуснее. Она чувствовала запах свежей крови, исходящий от него. Девушка двинулась к нему, издав утробное грозное урчание.

-Кристи,- веган шагнул к ней навстречу, растерянный и не понимающий что происходит. Кристина бросилась на него – Алексей отшатнулся и упал.

-Она ничего не соображает. У тебя всего два пути, веган. Убить ее, чтобы спасти себя и сестру… Или дать ей убить одного из вас,- Риччи нагнулся, поднимая один из мандаринов, прикатившийся к его ногам.- Иначе гончую не остановить.

Снимая рыжую тонкую шкурку, он прошел мимо сцепившихся кровавой королевы и вегана, мимоходом отметив про себя, что этот парень силен, раз может сдерживать ее. Они иногда дрались с Кристи – иногда в шутку, иногда всерьез. Когда у королевы начался пуберта́тный период и проснулась ее сила – именно Риччи приходилось сдерживать ее, пока не разобрались что именно вызывает странную одержимость. С ней все было проще – Кристи всего лишь стоило прекратить потреблять кровь и плоть людей и вот она снова нормальная.

-Я бы посоветовал тебе спрятаться,- посоветовал он девушке с разрисованным лицом, что находилась на нижнем этаже, с тревогой прислушивавшейся к звукам сверху. Она обратила на него взгляд ясных серо-зеленых глаз с совершенно отсутствующим выражением и проговорила в ответ ровным голосом.

-Однажды тебе тоже придется выбирать.

-Я уже сделал выбор,- Риччи рассмеялся.- Я левая рука короля.

-Нет,- Саша отрицательно покачала головой.- У тебя другой титул… Ты exte…

Девушка вздрогнула от прозвучавшего сверху грохота, выпадая из своего странного состояния. На ее раскрашенном лице появился ужас при виде Риччи. Она попятилась и с визгом убежала, скрывшись где-то в глубине коридора.

-Занятная какая,- хмыкнул он, и продолжил спускаться по лестнице, на ходу закидывая в рот дольки мандарина.

Кристина без раздумий выпрыгнула в окно следом за ним и Алексея это порадовало. Он рассчитывал увести обезумевшую от его крови Кристи подальше от дома и от сестры.

Алексей проснулся от явственного запаха крови. Его одежда и волосы была вымазаны в ней – сейчас он догадывался, что кровь была его собственной. Видимо ее достали из банка крови – Алексей старался помогать чем может и часто сдавал свою кровь. Но сначала Алексей даже не догадался для чего все это было сделано. Теперь понял.

Кристина рубила воздух катаной в попытках достать до него и оставалась совершенно глуха к словам. Ее бледное лицо сейчас походило на застывшую маску, а в сочетании с налитыми кровью глазами делало похожей на сверхъестественное злобное создание ночи.

Алексей краем глаза заметил отъезжающую от главного входа белую длинную машину и с тревогой подумал о сестре. Кровавая королева воспользовалась его заминкой, что бы нанести удар. Алексей едва успел подставить руку, и лезвие катаны встретилось с костью, прорезая плоть с легкостью горячего ножа, прошедшего сквозь масло, но саму кость все же не перерубило.

Учуяв запах свежей крови, девушка усилила натиск, оставив ему одну единственную тактику – отступать, что Алексей и делал до того момента, пока спина не соприкоснулась с шершавой корой старого друга.

«Ты ранен»,- обеспокоенно прошуршал дуб.

-Все хорошо,- Алексей поглядел на застывшую перед ним девушку, впервые заметив, что на ее щеках блестят влажные дорожки слез. Кристина совершенно не контролировала себя, не сознавала, что делает и все равно плакала.

-Все хорошо,- повторил он, разводя руки в стороны и принимая удар катаны. Тонкая полоска металла вошла в живот, пришпиливая его к дереву. Алексей услышал, как охнул дуб. Но его старый друг справится, он сможет залечить свои раны. В отличие от него самого.

Он обнял девушку, прижимая ее к себе.

-Я люблю тебя, Кристина, слышишь? Я люблю тебя… Люблю…

***

Кристина влетела в просторную белую гостиную вихрем, едва не задев низкий стеклянный столик с десятком тикающих часов самых разных видов, и Климент едва успел перехватить ладонями занесенную катану. Спокойно попросил.

-Пожалуйста, давай не здесь,- он медленно поднялся со своего места, продолжая держать лезвие в своих руках.- Я не хочу, чтобы она видела.

Кристина взглянула на девушку, сидящую по другую сторону стеклянного квадратного столика. Светло-рыжие волнистые волосы аккуратной волной спускались по плечам, оттеняя нежно-фиалковое платье с пышной юбкой. В тонких пальцах была чашечка с чаем, а в больших голубовато-зеленых глазах – совершенное отсутствие какого-либо намека на разум.

Адалин Суони, писарь книги проклятых. Девушка писала священное учение их культа кровью своих родителей отступников и на фоне этого сошла с ума, полностью отключившись от внешнего мира. Но Климент все еще не оставлял надежд и попыток вернуть ее.

-Пожалуйста,- Климент поглядел на Кристину.- Не здесь…

-Мне никто выбора не давал! - выкрикнула она и попыталась выдернуть катану из его захвата.

-Мне тоже,- кровавый охотник грустно хмыкнул.- Я прошу у тебя… Можешь меня убить, пытать, все что угодно – но, пожалуйста, не здесь… Ни при Адалин.

Кристина еще несколько мгновений пыталась высвободить катану, но затем сползла на пол, разрыдавшись.

-Вы заставили меня это сделать! Заставили убить его! Я не хотела, я не хотела… Я любила его. За что вы так со мной?!

-Мы все заложники одного греха, королева,- Климент грустно хмыкнул, усевшись рядом с ней, но взгляд его не отрывался от Адалин, что так и сидела с поднятой в воздух чашкой чая. Не скажешь ей нового указания – она так и просидит хоть до самой смерти. Послушная девочка.- Это наше наследие.

Страница книги Ихор. Первая история в интернете

Table of Contents

Олени и поросята.

Левая рука короля и охотник.

Дуб, выбор и наследие.

О книге