Часть 1

Я расширяю блоки,

Ты вставляешь текст.

И все не так уж плохо,

Когда мы тет-а-тет…

Я заметила. Заметила, что за мной следят. Следят уже как месяца два.

Нам в школе стали задавать все больше презентаций к концу семестра, и от этого я впадала в отчаяние. Двенадцатый класс. Лучше бы мы больше времени уделяли подготовке к экзаменам.

Я ненавижу выступления на публике. До смерти боюсь стоять перед всеми и что-то рассказывать. Всегда боялась. Всегда было страшно и невыносимо стыдно.

Репетируя презентации в одиночестве, я отвечала перфектно, однако стоило мне выйти к доске, как забывалось абсолютно все.

И, казалось бы, жизнь шла своим чередом, и за мои убогие выступления худо-бедно я получала пять или шесть баллов, чего мне было достаточно. Но вот того типа, который начал следить за мной, это, видимо, не устраивало. Каждый раз, когда я сохраняла презентацию в Power Point, по центру всплывало сообщение, в котором всегда менялся текст, отображавший критику моего ответа перед всем классом.

А для меня, тем временем, оставалось загадкой, кто вообще этот человек и откуда он знает, насколько ужасны мои выступления.

Если апеллировать к логике, то это вполне мог быть кто-то из моих продвинутых одноклассников, так как большинство этих ребят за одиннадцать совместных учебных лет ко мне отношение не поменяли особо — они меня не жаловали. И причина здесь была вовсе не во внешности, пусть наружность у меня и далеко не модельная. Очки, русые кудряшки до плеч, голубые глаза, слегка изуродованное прыщиками лицо, полноватые бока и ноги… С виду не скажешь, но я раньше занималась бальными танцами, таэквондо и некоторыми другими видами спорта. Одеваюсь я всегда в удобные вещи темных оттенков: джинсы, майки, разные спортивные кофты и рубашки. Одноклассники, обсуждая меня, обычно используют фразу: «Сиськи и задница есть — уже хорошо», что интерпретируется как «ничего выдающегося в ней нет». Ребята нехотя общались со мной потому, что я не вписывалась в их стандарты. За спиной зовут меня странной. Боятся меня даже. Мол, отвечаю грубовато. Я, видите ли, сама не хочу быть частью их компании.  А не надо было смотреть на человека как на зверя в зоопарке!

Первый поцелуй, потеря девственности — раньше я считала это чем-то особенным. Однако после того, как я нехотя поставила галочку рядом с этими определениями, меня не оставляло чувство, что я тогда сделала что-то не так. Или может он не так старался? Хех, ну тут уж ничего не поделаешь. С парнем этим мы разошлись, как в море корабли, после того, как он увидел меня, лижущуюся с пацаном помладше. Ох, какая я неверная и плохая! Об этом подумали? Нет, все не так. Я лишь тянулась к чему-то новому. Тот парень не смог дать мне того, чего я от него ждала, поэтому искала это у другого. А вот нет! И там мне не фортануло. Ни бабочек в животе, ни красочных фейерверков в мозгу… Я решила, что мне просто дважды не повезло, а пробовать с кем-то еще не было желания, поэтому забыла об этой теме раз и навсегда, уделив внимание учебе.

Только вот, как оказалось, приключения не оставляют меня ни на минуту. Кто-то вторгся в мое личное пространство, не спросив об этом — и теперь я вынуждена искать причину такого внезапного интереса к моей персоне.

У нас в классе было несколько человек, которые вполне могли бы так меня разыгрывать.

Только вот кто и, главное, зачем стал бы это делать?

Этот вопрос оставался для меня без ответа еще некоторое время.

***

Воскресенье. Шесть часов до понедельника.

Я сижу за ноутбуком и подправляю текст в презентации. Вслух проговариваю выученные наизусть реплики. Нажимаю на кнопку «сохранить», предвкушая еще одно сообщение с критикой. В центре экрана появляется уже знакомый мне прямоугольник.

Надпись следующая:

«Только что ты снова меня разочаровала. Сколько раз мне еще тебе повторять? На слайде поменьше текста! И говорить нужно увереннее! Громче! Анастасия, ты что, думаешь, если ты мямлить будешь, то тебя услышат? Твое волнение и страх понятны, но, милая моя, люди на то и люди, что должны совершенствоваться, бороться со своими страхами.

Я правда все это время старался направить тебя, но терпение мое лопнуло. Я устал видеть, как ты зарываешь свои способности в землю. Приму меры. Не могу больше смотреть на то, как ты позоришься.»

— И что ты сделаешь? — усмехаюсь я, перечитывая сообщение, и тут же натыкаюсь на любопытный факт. «Только что?» Странно. Я ведь сейчас одна. Никто не мог слышать, как я репетирую свою речь. Откуда тогда «он» знает об этом?

— Что ж ты за фрукт такой? — чешу за затылком, двигая мышкой курсор ближе к значку крестика, чтобы закрыть программу.

Внезапно по телу пробежал электрический заряд. Веки сами собой стали опускаться. Руки и ноги стали подобны свинцу. Последнее, что я помню, — успеваю закрыть крышку ноутбука, отправляя его в сонный режим, а затем голову опускаю на плоскую поверхность…

***

Очнувшись, я обнаружила, что нахожусь со стопроцентной вероятностью не дома. Ни единого намека на знакомый интерьер. Я сидела почти полностью нагая на черной кожаной софе. На мне не было ничего, кроме малиновых трусиков. Что это еще за ерунда? Где моя одежда? И главное, укрыться-то нечем. Ни единого полотенчика, пиджака или даже коврика.

Казалось,  я попала в очень светлое и просторное помещение: стены и потолок цвета тыквы, ламинат на полу был нектаринового оттенка. Офисная мебель отполирована до блеска. Здесь, в углу, был стол со стулом на колесиках, рядом две серых двери непонятного мне назначения (выход ведь здесь уже есть!), на стенах висели полки с книгами и папками, были здесь и шкаф, и французское окно в пол… Комната напоминала рабочий кабинет.

Я тихонько поднялась с дивана и потопала к окну. Может вид снаружи даст мне хоть какое-то понятие о том, где я?

На улицах было темно и пусто. Только фонари и мигающие подсветки на зданиях были доказательством того, что город жив.

Напротив была высотка со светящейся вывеской «Windows». Больше ничего, что могло бы помочь. Возможно ли, что я оказалась в каком-то иностранном мегаполисе? Зачем я здесь вообще?

Вдруг жалюзи захлопнулись, закрывая мне обзор.

Послышались шаги со стороны одной той самой двери непонятного назначения.

Я не спешила оборачиваться.

Владелец кабинета вернулся?

— Зачем же тебе понадобилось стоять у окна, демонстрируя округе свое тело? Пусть мы и на тринадцатом этаже…  — мужчина, обладавший мягким голосом, медленными шагами приближался ко мне.

Я обернулась, чтобы взглянуть на лицо вошедшего, и тут же прикрыла руками грудь.

В паре шагов от меня стоял взрослый мужчина лет тридцати со светло-карими глазами и прямыми рыжими волосами до подбородка. Челка прикрывала ему левый глаз. В правом ухе у него была сережка — серебристый шарик, на лице — щетина.

На мужчине была черно-белая майка без рукавов, поверх которой накинутый серый шерстяной плащ с высоким воротником. Еще на незнакомце были коричневые джинсы и черные туфли.

— Не потрудитесь объяснить, что я здесь делаю и почему на мне нет одежды? — к щекам приливает кровь, как только замечаю, что он меня разглядывает.

Мужчина усмехается, не отводя от меня взгляда.

— Я же сказал тебе, что приму меры. Твои отвратительные выступления не дают мне спать спокойно.

— Так это вы присылали мне эти странные сообщения?

— Да. Я.

— Кто вы такой? И какое имеете права меня здесь держать? — отступаю назад, кожей касаясь холодных жалюзей.

— Ну-ну, Ася. Тебе не стоит бояться меня. Я всего лишь хочу тебе помочь, — меня воротит о того, как собственнически он сокращает мое имя. Протягивает мне руку, но я еще больше жмусь к окну.

— Где я? Как я здесь оказалась? Где моя одежда? Пока вы не объяснитесь…

— Мне пришлось отправить тебя сюда. В мой мир. Я наблюдал за тобой, так как это моя работа, следить за пользователями программы Microsoft PowerPoint. Я — ее воплощение. Мое имя Павер Пойнт, — мужчина снял плащ и накинул его мне на плечи. Я тут же встала спиной к собеседнику, быстро завернулась в плащ и завязала его поясом посередине. Уже хорошо. Приличия у этого типа имеются.

— Спасибо, — вместе с одеждой ко мне вернулось и чувство собственного достоинства.

Ну, что теперь? Почему он молчит? Почему просто стоит и оценивает меня взглядом, подобно ведущему Модного Приговора, рассуждающему о том, что же эдакого можно со мной сделать?

Нарушаю тишину первой.

— Думаете, я поверю, что попала в другой мир? Да еще и без одежды? — скрещиваю руки на груди и гляжу на него в упор.

— Да успокойся ты. Одежда…одежда… Что ты все об этом? Да, это я сделал. Я доставил тебя сюда без нее, потому что она тебе здесь не понадобится. Слышала о том, что американские школьники, чтобы избавиться от волнения, советуют представить публику обнаженной? Так вот эту теорию мы сейчас и будем воплощать в жизнь, — лукаво улыбнувшись, Пойнт отошел в сторону, вернув мне личное пространство, и дернул за шнур управления. Однако вместо движения на жалюзях, сверху упал складной экран проектора.

— В смысле воплощать в жизнь? Я не понимаю. Что вам от меня нужно? — отхожу от окна на безопасное расстояние.

Мой похититель, назвавшийся компьютерной программой, закончив возиться с проектором, поворачивается и одаривает меня таким теплым взглядом, что мне становится страшно.

— Да что ты в самом деле… — он смеется, искренне, что заставляет меня усомниться во всех неприятных мыслях касательно его персоны. Мужчина подходит вплотную, не разрывая зрительного контакта. Я видела, как такое практикуют с животными. Он хочет меня успокоить? Усыпить мою бдительность? — Не буду я тебя трогать. Ты все еще не доверяешь мне?

— Есть немного, — теперь уже улыбаюсь я.

— Хорошо, — он тяжко вздыхает и кивает на одну из серых дверей. — Идем. Я покажу тебе, как я наблюдал за тобой.

Делать нечего. Я послушно следую за ним.

Мы входим в небольшую комнатку, которая была полностью усеяна множеством мониторов. Они были навешаны и наставлены на стенах и даже на потолке. Окна здесь я не нашла. Ни одной форточки. Также тут была стремянка в углу и  небольшой стол, на котором лежала клавиатура с мышкой и стояли две большие колонки. Пол здесь был покрыт мохнатым черным ковром.

— Ничего себе! Это же просто целый штаб! — тут же поправляя плащ, чтобы он не открывал участки тела, присаживаюсь на пол, продолжая разглядывать комнату.

— А то! — усмехается мужчина, закрывая за собой дверь. Помещение погружается во мрак. Пойнт садится на пол, к столу, открывая мне обзор на его широкую спину, на ощупь нажимает что-то на клавиатуре, которая, видимо, управляет всеми мониторами, и первый ряд экранчиков загорается почти одновременно.

На одном из них я замечаю свою комнату.

Приподнимаюсь, протягиваю руку, касаюсь  монитора. Ешкин Кот! Вместо твердой поверхности обнаруживаю жидкость, сквозь которую спокойно можно просунуть ладонь.

— Это что еще такое?! — поворачиваюсь к мужчине, тыкая пальцем в экран.

— Проход, — он пожимает плечами и смотрит на меня так, будто я спросила что-то очевидное. — На всякий случай. Если дела у клиента совсем будут плохи. Все документы в соответствующем формате попадают мне на компьютер. Но я не только проверяю сами  документы. Моя работа также и моя жизнь. Каждые промахи пользователей сказываются на моей жизненной силе, поэтому я должен следить за качеством презентаций и устной частью выступлений.

— Вот как… — кажется, я начинаю ему верить. — Жизненную силу, значит, бережете. А сколько вам лет?

— Тридцать четыре, — он снова нажимает на клавиши, и все мониторы, кроме моего, потухают.

А он выглядит моложе. Я думала, ему максимум тридцать. Это что же получается? Он меня на шестнадцать лет старше? Дяденька Пойнт.

— И вы все время здесь находитесь? И днем и ночью?

— Да. Весь кабинет, включая и эту комнату, не только мое рабочее место, но и жилье, — Пойнт выключает последний экран,  поднимается с ковра и открывает дверь, впуская свет в помещение. Мы возвращаемся обратно, и я вспоминаю про еще одну комнату.

— А что за соседней дверью? Спальня?

— Да. Можешь заглянуть, но там не найдешь ничего интересного, — мужчина оставляет мне свободу действий и шагает к офисному креслу. — Как закончишь, подходи. Будем разбираться с твоей презентацией.

Я открываю следующую дверь и захожу внутрь. Действительно спальня. Все как у людей.

Стены и ламинат идентичны тем, что в кабинете. Слева в дальнем углу была большая кровать с черно-белыми пятнистыми подушками и одеялом. В комнате висела небольшая черная люстра, справа от двери у стены стоял черный комод, а в правом дальнем углу находилось откидное окно, которое было открытым. Не знаю, как в этом мире обстоят дела с деньгами, но обитель Павер Пойнта выглядит довольно-таки богато.

Налюбовавшись помещением, подхожу к двери. Из кабинета послышались голоса. К Пойнту кто-то пришел?

Осторожно выглядываю за дверь… И тут же пропадает желание выходить из комнаты.

— Ася, что же ты встала там? Проходи. Мы уже тебя заждались, — слышу вкрадчивый голос Пойнта.

— Что здесь происходит? —  медленно делаю шаг. Пытаюсь убедить себя, что это все мне только кажется. Но нет. Картина, представшая у меня перед глазами, была реальной. Извращенцы!

На экране проектора замечаю титульный слайд своей презентации про теорию Маслоу. Три человека расположились на кожаной софе. Первый из них Пойнт, закинувший руки на спинку… и абсолютно обнаженный. Значит, он все-таки  не шутил про буквальную реализацию выражения «представить публику голой»!

Следующим я замечаю придерживающего одной рукой пенсне голубоглазого мужчину с коротко-стриженными русыми волосами, который по-хозяйски приобнимал третьего персонажа этой обнаженки. Женщину. Зеленоглазую длинноволосую блондинку в очках с загорелой кожей. Стараюсь не разглядывать как внушительного размера бюст дамочки, так и волосяную дорожку, идущую от солнечного сплетения до пупка, на груди у Пойнта.

Замечаю, что все три лица смотрят на меня с недоумением. Двое мужчин и женщина, на коих нет ни шиша. Как прикажете мне чувствовать себя сейчас?

— Мистер Павер Пойнт, — заливаясь краской, поворачиваюсь к особи мужского пола, похитившего меня из моей комнаты. — Может вы… кхм… представите своих гостей?

— Сейчас-сейчас. Ты проходи, проходи, не стесняйся! — улыбается он мне и указывает на экран проектора.

Послушно следую к месту на импровизированной сцене.

— Я так понимаю, мне нужно выступить? — сглатываю и скольжу взглядом по зрителям. Сердце начинает бешено колотиться. Мало того, что я сейчас должна буду говорить, так еще и перед тремя голыми взрослыми людьми. Хах, презентация… А я вообще помню информацию? В голове сейчас пустота.  Все, о чем могу сейчас думать, это как бы поскорее накинуть на этих двух мужиков хотя бы покрывальце!

— Да. Я решил, что заставлю тебя избавиться от этого бессмысленного волнения. Для этой цели я позвал Ворда и Эксель.

— Ворд и Эксель?

Не смотреть. Нужно просто не смотреть. Жестикулирую руками, дышу глубже, чтобы хоть как-то успокоить разогнавшееся сердце.

— Да, детка. И было бы неплохо, если бы ты поторопилась. Я еще обещала помочь Ворду с таблицей, — строгим тоном произносит женщина, поправляя очки.

— И сними уже этот плащ, раз уж мы все здесь в чем мать родила, благодаря кое-кому, — недовольный Ворд поворачивает голову в сторону Пойнта.

Я слушаю, о чем они говорят, лишь краем уха. Панический страх заполняет меня почти полностью. Что же делать? Я не смогу! Не смогу этого сделать!

Меня трясет. Не могу сказать ни слова.

И тут спусковым крючком становится Павер Пойнт.

— Ася, может тебе помочь? — все тот же мягкий, вкрадчивый голос. Он слегка приподнимается, открывая обзор на все свои физические достоинства. То ли от чувства смущения, потому что передо мной голый мужчина, то ли от того самого «бессмысленного волнения», мне становится дурно.

— Нет!

Но это все внутри. Снаружи меня выдают лишь трясущиеся кисти, которыми я быстро развязываю пояс. Затем снимаю с себя плащ и кидаю его в Пойнта, который, благодаря моему маневру, не успел-таки подняться с софы.

А меня тут же куда-то уносит. Далеко-далеко. Бушующие эмоции исчезают. Мне становится гораздо лучше. Ситуация больше не смущает меня. Она теперь скорее забавляет.

«Ася, ты сможешь!» — делаю глубокий вдох, а затем улыбаюсь импровизированному зрительскому залу и начинаю рассказывать то, что подготовила.  Мне впервые удается все так же, как и дома во время репетиции перед зеркалом.

Взгляд свой направляю на софу, однако глаза все чаще возвращаются к мужчине с рыжими волосами, чтобы убедиться, что он смотрит на меня…

Возвращаюсь в реальность только тогда, когда слышу аплодисменты от Ворда и Эксель. Бог презентаций усмехается, но тоже хлопает мне.

— Я думаю, на этом можно закончить, — поднимаясь с дивана, чтобы добраться до вешалки с одеждой, задумчиво произносит Ворд и улыбается, обращаясь уже к Пойнту. — Кэп, можешь пока не беспокоиться о своей жизненной силе. От этой девчонки твоя душонка вряд ли снова получит штрафные очки.

Эксель и Пойнт тоже встают с софы, хватают одежду и начинают приводить себя в порядок.

Я, смутившись, опускаю голову и начинаю разглядывать ламинат.

У них что, в порядке вещей, переодеваться у друг друга на виду? Их это ни капли не смущает, судя по их невозмутимым лицам.

Эксель одевается быстрее всех, несмотря на свою принадлежность к женскому полу.

Теперь на ней, помимо очков, было черное коктельное платье, белая шаль и темно-зеленые туфли на невысоком каблуке.

— За артистичность тебе четыре пункта, за информативность пять пунктов, за соответствие теме тоже пять, — с улыбкой заключила Эксель. — Очень даже неплохо.

Она опускает мне на плечи свою шаль.

— Спасибо, — смеюсь и принимаюсь укутываться этим куском ткани.

— Обращайся, — подмигивает мне, а потом произносит чуть тише. — Пойнт слишком старается. Не остановится ни перед чем. Хочет быть ровней нам с Вордом, потому как, согласно рейтингу, который был составлен начальством, Пойнт ниже нас по позиции.

— Но он и так неплохо живет, я смотрю, — улыбаюсь ей.

— С этим не поспоришь. У меня и у Ворда помещение поскромнее будет раза в два, — Эксель смеется, а потом начинает суетиться, заметив, что Ворд уже вовсю болтает с богом презентаций. — Удачи тебе, детка. Я бы еще поговорила с тобой, но работа не терпит отлагательств.

И она подходит к мужчине, одетому в синий костюм в белую клеточку и темно-коричневые туфли, хватает его за руку и пихает его к выходу.

Когда дверь за ними захлопывается, я понимаю, что мы с Пойнтом теперь одни. А на мне все еще ничего нет, кроме шали, которой я прикрыла грудь, и трусиков. Тело покрывается мурашками, когда Пойнт подходит ко мне, уже, слава Богу, одетый, и гладит меня по голове.

— Можешь, когда хочешь, — он целует меня в лоб. Мои щеки становятся пунцовыми, а по телу пробегает уже знакомый электрический заряд. Веки опускаются, и я снова проваливаюсь в забытье…

*****

— Ася, живо поднимайся! Чего ты спишь тут на столе? — слышу знакомый голос и медленно открываю глаза.

— Дим, ты что ли? — поднимаю взгляд на высокого парня-брюнета, который являлся моим двадцатипятилетним старшим братом. Он работает в отеле и часто приезжает домой довольно поздно. Сегодня брат даже приехал, не снимая униформы. На нем была белая рубашка с бейджиком и черные брюки. — Ты уже вернулся?

— Я уже пятнадцать минут пытаюсь тебя разбудить, дуреха. Уже полвторого ночи.

— Серьезно? — поворачиваю голову к настенным часам. — Мне ж еще нужно было почитать по Литре кое-что! Черт! Что теперь делать?

— Я собираюсь ложиться спать, так что ты бы тоже закруглялась уже, — Дима обнимает меня, желает спокойной ночи и выходит из комнаты.

Решив последовать примеру брата, тоже начинаю готовиться ко сну.

Лежа в кровати, начинаю прокручивать все то, что произошло со мной сегодня.

Павер Пойнт, Эксель и Ворд? Мне ведь все они приснились?

Я не могу сказать об этом с уверенностью.

Но я помню презентацию, помню то, что я должна говорить… Этого достаточно.

Я так думала. Но вот подарок Эксель, белая шаль, которая собралась по крупицам сейчас у меня на глазах и упала поверх одеяла, вызывает теперь небольшие сомнения насчет того, что все произошедшее было сном.

Часть 2

#не вычитано

*****

Вот бы мне к тебе прикоснуться,

И рука не прошла бы насквозь.

Вот бы мне ты позволил вернуться

Туда, где нагая стояла бы вновь.

***

— Девки, представляете, кого я видела в эти выходные? — по кабинету математики разнесся веселый гогот черноволосой девушки. — Наташу! Нашу Наташу и ее Артурика!

— Серьезно? Даш, ты их видела? Я думала, они расстались! — ее соседка  по парте, блондинка Катя, загадочно улыбаясь и включая режим детектива, откидывается на спинку стула.

— Эу, Гера, подойди! Я не могу пройти этот лэвел! — сидящий позади девчонок русоволосый парень в очках подзывает своего соседа слева, который воркует у подоконника с первой красоткой нашего двенадцатого класса — Машей, высокой кареглазой брюнеткой с косой до пояса.

Еще четыре девчонки давятся от смеха, впялившись в экран айфона. Уже непонятно, чей это телефон. Айфоны здесь стали модой.

Сама же математичка неторопливо пьет кофе и смотрит музыкальное шоу «Ты супер!» на ноутбуке. Она занимается этим изо дня в день, когда появляется время. Как ей еще не наскучило?

Да. Это то самое время, полное смеха и сплетен. Перемена. Каждый здесь делает то, что ему по душе.

Я тоже знаю подходящее занятие для себя. Есть двадцать минут. Я успею.

Оставив очки на парте, поднимаюсь со стула и выхожу из кабинета, затем иду к лестнице. Направляюсь в самый дальний женский туалет на третьем этаже, на ходу набирая сообщение.

Не смотря на то, что сейчас перемена, в этой дамской комнате обычно никого не бывает. Почему? Я тоже задаюсь этим вопросом. Такое ощущение, что кто-то там наверху забронировал мне это место.

Прохожу вдоль кабинок — и чья-то рука утягивает меня внутрь. Я уже знаю, кому она принадлежит. Богаченко Илья. Десятиклассник. Парень, который имеет привычку стричь под Боба свою пшеничного оттенка шевелюру. Илья ниже меня на полголовы и младше меня на два года, у него карие глаза, и он постоянно ходит в худи и джинсах. Именно этому парню последнее время позволяю целовать себя и лапать. Почему? Хах. Я не буду оправдывать чем-то свою потребность в плотских утехах.

Он хлопает крышкой унитаза и усаживается на нее. Я устраиваюсь у него на бедрах. Шипы у него на джинсах слегка мешаются, однако ощущения так получаются даже острее. Закидываю руки Илье на шею. Его ладони уже  у меня талии и забираются под черную майку.

— Илюх, — я хватаю его за затылок, целую, облизываю его верхнюю губу, провожу по голой шее языком. Приходится сгибаться подобно вопросительному знаку, что не очень удобно. Но сейчас мне все равно, потому что воздух вокруг нагревается, и мы — причина этого.

— Сегодня вечером я занят, — теперь уже он тянется к моим губам, целует, прерывается, — меня Кристина пригласила на чай. Хочет меня со своим хахалем познакомить. Но вот завтра я хочу тебя видеть.

— Мм, правда? — смеясь, выдыхаю ему прямо в губы.

— Да. Но я не хочу ждать до завтра. Я обещал Кристе, что буду у нее в семь. Но до этого времени я свободен, — он улыбается. Хитро так. Пытается меня заинтриговать, но я уже знаю его, как облупленного.  — Ася, ты вчера писала мне, что будешь с братом таскать вещи в гараж. Я же могу помочь?

«Ася, тебе помочь?»

Снова.

Пойнт.

Павер Пойнт.

На этот раз это всего лишь осколки воспоминаний.

Всё это началось через неделю после того, как я успешно ответила свой проект благодаря Пойнту, Ворду и Эксель. По какой-то причине я  до сих пор не смогла забыть о случившемся.

К тому же белая шаль, которую мне оставила Эксель, до сих пор не исчезла.  Она оказалась вполне реальной. Я ее даже одевала пару раз в школу.

Пойнт добился своего. Он избавил меня от страха. С тех пор мне стало гораздо легче выступать. Теперь, когда мне приходится отвечать презентации, я невольно представляю перед собой ту обнаженную троицу, но особенно действенным является образ Пойнта, намеревающегося  стащить с меня пальто.

Что касается этого господина, то мысль о том, что это всё не может просто так закончиться, посещала меня все чаще. Мужчина, который  почти вдвое меня старше и даже нереален, пробудил во мне эмоции, коих я не испытывала еще ни разу. Его мягкий голос, вкрадчивые нотки, теплые руки и взгляд, пронизывающий каждую клеточку моего тела.

Этот образ продолжает жить в моем сознании и исчезать, судя по всему, совершенно не собирался.

Пойнт стал являться мне во сне, поэтому я решила проводить время с Ильей, чтобы не думать о  Боге презентаций, об этом деловом мужчине-призраке,  подчиняющем сердца.

С Ильей же я знакома уже давно. Он был тем самым «пацаном помладше», моим вторым парнем. Да, мы с ним уже один раз разбегались, но Илья был полигамной личностью. Мы не испытывали к друг другу никаких чувств. Если я тогда надеялась на какой-то ванильный период, то Илья уже с самого начала рассматривал меня просто как очередную пассию. Когда же мы вновь сошлись, восстановив наш демократический союз по моей инициативе, то я стала замечать, что он испытывает ко мне чуть больше симпатии, чем раньше. Я понять не могу до сих пор, почему он предпочитает проводить время со мной, если вокруг него полно классных девчонок, похожих, к примеру, на его старшую сестру Кристину. Они ухаживают за собой гораздо лучше, чем я, они достаточно женственны и привлекательны как в жизни, так и на фото, опять же в отличие от меня. Пусть я не заморашка, сексуальной меня точно не назовешь.

А может это просто потому, что он ищет кого-то особенного и, чтобы не быть одному, выбрал человека, о котором знает достаточно, чтобы себя доверить? Госпади, что за дурацкие мысли. Я не могу исключить и самый логичный вариант развития событий —  этот парень может просто запасть на меня. Уже по-настоящему. Но, не будем о будущем.

В любом случае, мы с Ильей довольно неплохо ладим, так что я решила, что он может помочь мне забыть о тех часах, что я провела в обители Бога презентаций.

Да, это было на самом деле. Но этот мужчина  просто помог мне. Ведь так? Он точно так же излечивал и других?

Интересно, а много ли парней и девушек побывало в царстве Павер Пойнта? И все ли из них восприняли это как сон?

Стоп.

Стоп.

Серьезно. Я не должна об этом думать.

Сейчас передо мной Илья.

—  Ты больной? Экстрима захотелось? Это же гараж… И там будет мой брат. Он уже специально отпросился пораньше. Его друг обещал подьехать на машине с вещами.

— Ну, нас же тогда будет двое. Дима спокойно может остаться на работе. Мы все сделаем сами. Или ты думаешь, что я буду халявить? Не доверяешь мне?  —  он заботливо заправляет мои растрепанные кудряшки мне за уши.

«Не буду я тебя трогать. Ты все еще не доверяешь мне?»

Черт.

Хочу его увидеть.

Я встречалась с ним всего  лишь единожды. Так почему же не получается забыть его?

Тряхнув головой, прогоняю нелепые мысли. А они действительно нелепы. Я не смогу увидеть этого мужчину снова. Даже если Пойнт, Ворд и Эксель в самом деле существуют в том мире, так просто мне туда не попасть.  Да и что толку-то? Он ведь ненастоящий. Он лишь воплощение компьютерной программы.

— Я уверена, что ты будешь халявить, — усмехаюсь и пытаюсь ничем выдать  то, что я сейчас думаю совершенно не о гараже. —  У тебя скрытый мотив. Как и всегда, впрочем.

— Да ла-адно, — пальцы парня по-хозяйски мнут мне бока. Я слегка прикусываю мочку его правого уха.

— Перестань. Ты же знаешь, что меня бесит, когда ты так делаешь, — произношу сквозь зубы,  краснея.

Илья же продолжает сжимать жирок на моей талии.

— А я все также не понимаю, почему ты стесняешься этого? Если бы мне не нравилось, я бы не зажимался с тобой в кабинке женского туалета каждую большую перемену, — усмехается. Зараза.

— А я разве тебя спрашивала, нравится тебе это или нет? — хмурюсь и сползаю с Ильи. Испортил мне весь настрой.

— Эй, — он поднимается и обнимает меня сзади за талию. — Я серьезно.  Мне нравится.

— Да поняла уже, — от того, каким тоном он пытается меня убедить, мне становится смешно. Улыбаюсь и развязно целую его, касаюсь языком его нёба.  Илюха отвечает и перехватывает инициативу. Он не хочет это прекращать. Да и я, собственно, тоже. Зачем отказывать от того, что приносит удовольствие? Но нужно идти. Перемена скоро закончится.

— Пошли. Надо успеть выбраться отсюда до звонка, — выхожу из кабинки. Илья вздыхает и идет за мной.

За дверью послышалась нарастающая болтавня и смех страшеклассников. Уже пришли? Значит, действительно скоро будет звонок.

Мы выходим из туалета, и эти ребята таращатся на нас вопросительно.

— Я это… за бумагой ходил, — произносит Илья негромко, но так, чтобы его услышали.

Я не могу сдержать лукавой улыбки.

Ему, должно быть, неловко. Но ведь сам же виноват. Илья всегда слишком много болтает.

Чтобы не спалиться окончательно, поворачиваюсь спиной к Илье и школьникам, затем быстрым шагом направляюсь обратно в кабинет математики на втором этаже.

Только я успела сесть за парту, как раздался звонок.

— Достаем листочки. Телефоны в корзинку на подоконнике, — улыбается учительница и задерживает взгляд на парнях и девушках, сидящих за партами у окна.

Пока мы суетимся, роясь в сумках, Людмила Алексеевна шагает  вдоль кабинета  к шкафу с материалами и вытаскивает очередной сборник заданий, который вся продвинутая часть нашего класса не в состоянии найти в интернете.

Она возвращается к своему столу, находит примеры, после чего записывает их на доске.

Я вздыхаю с мыслями о том, что все эти восемь уравнений нужно решить за сорок минут и что я сделаю лишь половину или, в крайнем случае, семьдесят процентов от всей работы. Я не глупая. Нет. Мои оценки бывают чуть выше средних по классу. Все мои неприятности в учебе упираются в один недостаток. Время.  Мне нужно его гораздо больше, чем многим. Но, если мне попадутся уравнения, подобные которым я решала много раз, то я вполне могу справиться с этой самостоятельной.

Математика и остальные точные науки никогда не были моей стихией.

Сорок минут проходят очень напряженно.

Звонок на перемену.

Часть класса, включая меня, дописывает последнюю вертящуюся в голове умную мысль, затем сдает работы и забирает свои телефоны. Другая половина народа продолжает упорно решать оставшиеся примеры, не смотря на грозный взгляд Людмилы Алексеевны, с которым она говорит фразу " Сдаем, сдаем, время вышло».

Я складываю вещи в рюкзак и выхожу из кабинета, направляюсь на третий этаж, где у нас пройдут последние два урока. Сажусь на скамейку и снимаю блокировку с телефона.

Усмехаюсь.

Сообщение от Ильи:

" Так что насчет гаража? Мне приходить?»

Илья — невероятный засранец. Всегда уверен, что своего добьется.

Я же привыкла не идти на поводу.

«Придется тебе все же подождать до завтра, " — отправляю ему ответ и тут же получаю новое смс с грустным смайликом.

Он может лезть на стену сколько угодно, но в этом ему не уступлю.

Я не настолько безрассудная, чтобы осквернять гараж, где когда-то играла с матерью, отцом и братом. Помню, мы часто туда приходили, чтобы устроить целый турнир по «лото». Игра может и старомодная, но это всегда было очень весело.

Мы и сейчас временами продолжаем эту традицию. Собираемся в гараже по субботам и играем. Но уже вдвоем. С братом. Мамы и папы больше с нами нет.  Четыре года назад они были убиты, когда вооруженная группа из четырех человек ворвалась в продуктовый магазин. Наши родители не были тогда единственными, кто погиб. Всего было убито шесть человек. Мой брат, Дима, не любит вспоминать об этом так же, как и я. Но тех, кого уже забрали, не вернуть, так что мы просто живем дальше.

Задумавшись, я не замечаю, как вокруг меня уже собрались мои одноклассники, которые устроили целую дискуссию о Верке Сердючке и Стасе Михаловом. Странно, что они именно на перемене перед пятым уроком каждый раз находят повод обсуждать артистов. Только вот я часто не понимаю, что за аналогии они проводят признанными знаменитостями и современными исполнителями. Мир рэпа и попсы для меня — что-то запредельное, поэтому даже не пытаюсь вникать.

Снова звонок бьет по ушам.

Мы заходим в кабинет —  и наш учебный день длится еще три часа вместе с перерывом на обед.

Мне не терпится оказаться дома, так что я срываюсь с места, быстро сложив вещи в рюкзак, как только слышу спасительный звонок на перемену. Забегаю в гардероб за курткой и выхожу наконец из этого шумного здания. В лицо дует ветер, и я в попыхах надеваю капюшон. Синоптики обещали, что сегодня последний холодный день. Завтра уже первое мая, и, скорее всего, можно будет спокойно ходить в легкой кофте. Обнадеживающе. В отличие от моего будущего. Я до сих пор не выбрала высшее учебное заведение. Честно говоря, даже думать об этом пока не хочу. Понимаю, остался месяц. Я слишком наивна, раз думаю, что легче плыть по течению и решать проблемы по мере их поступления.

Вот я захожу в подьезд кирпичной пятиэтажки, поднимаюсь на третий этаж и открываю ключом самую левую дверь.

Скидываю рюкзак и вещаю куртку, прохожу на кухню, достаю из холодильника приготовленный мной и братом вчера плов и ставлю его подогревать. Пока еда на плите, заглядываю в электронный журнал в надежде, что учителя не придумали, чем  заполнить мой очередной свободный вечер.

Физичка вчера уже этом плане отличилась.

«Подготовьте презентацию на тему фотоэффекта.»

Ну, по крайней мере, она обещала, что это последняя оценка  по ее предмету в этом семестре.

На завтра же похоже ничего. Прекрасно.

Выключаю огонь и принимаюсь за еду. Плов — еда богов, кто бы что ни говорил. Я не знаю, что добавляет мой брат туда, но после того, как Дима прикасается к приготовленным мною блюдам, они перестают быть земным удовольствием и переходят в категорию небесного.

Закончив трапезу, отправляюсь в свою комнату и трачу полтора часа на на то, чтобы сделать презентацию по физике и написать информацию, которой нет на слайдах, на лист.

А потом приходит Дима. Мы с ним идем до гаража, который находится напротив нашего дома. Спустя пару минут подьезжает друг брата с пакетами в багажнике. Мы втроем выгружаем все это из машины, и он уезжает, оставив нас складывать всё  в гараж.

Мы управляемся за несколько минут. Однако нам приходится сделать это еще три раза, прежде чем друг Димы окончательно отправляется восвояси.

Когда мы утрамбовываем все мешки в гараже, брат предлагает остаться на пару часиков, улыбаясь и держа в руках коробку с игрой. «Лото». Ну, конечно. Он не может упустить шанс поиграть.

— На что играем? — спрашиваю брата, когда мы, после того, как закрыли двери,  садимся за небольшой стол, который специально для этого здесь и находится. Я сразу же хватаю себе три карточки с цифрами и забираю кучку картонных фишек.

— Вот, — Дима достает из своей сумки пакет моих любимых шоколадных конфет в красных обертках и с нарисованным на них салютиком. Подготовился-то как.

— Теперь я точна обязана выйграть, — сияю от счастья, наблюдая как брат откладывает каждому из по десять конфет.  — Чур называешь ты.

И мы начали играть.

Удача сегодня определенно улыбалась мне. Не прошло и получаса, как на одной из карточек я «построила квартиру"(закрыла четыре цифры из всех пяти в строке).

Мы докладывали в середину два раза, и игра наша длилась до тех пор, пока я не одержала верх, закрыв все числа на одной из трех карточек.

— Что ж, это мое, — показываю язык Диме и забираю все конфеты себе.

— Следующим буду я, — улыбается брат, и мы начинаем игру заново.

Мы успели закончить четыре игры, две из которых выйграла я. У нас была ничья, поэтому мы устроили пятую партию. Победил в этот раз все-таки Дима, но я все равно осталась довольной, ведь забрала себе чуть меньше половины пакета с конфетами.

Было уже половина девятого, когда мы решили, что все же пора бы домой идти. Вдвоем мы собрали фишки, карточки и мешок с боченками в обратно в коробку и положили ее на полку.

Дима пошел открывать двери гаража.

И тут мой телефон завибрировал.

Сообщение от Ильи:

«Я освободился. Мы могли бы глянуть фильм вместе…»

— Дим, ты же не против, если я переночую у Ильи и завтра пойду от него в школу? — поднимаю взгляд от мобильника к брату.

— Илюха? Тот самый?

— Да.

— Ты уже большая девочка. Знаешь, что делаешь, думаю, — он пожимает плечами и, лукаво улыбаясь, играет бровями.  — Значит, тебя сегодня не ждать?

— Вроде того, — смеюсь и обнимаю брата, пытаясь скрыть свою попытку залезть к нему в задний карман джинсов и стырить конфету.

— Эй! Нечего меня грабить! Ты проиграла сегодня. У тебя, между прочим, тоже немаленький улов,  — улыбаясь, он ловит мою руку в маневре.

Черт. Не вышло.

— Хорошо-хорошо, ты меня раскусил. Отпусти!

Мы выходим из гаража и отправляемся домой. Я хватаю с собой одежду на утро, кладу ее в пакет и собираю рюкзак в школу, после чего благополучно выхожу из квартиры, попрощавшись с Димой.

Тут же звоню Илье и сообщаю, что сегодня ему повезет лицезреть мою скромную персону.

Этот парень жил не так далеко от меня, так что добралась я быстро.

Дверь открыл Илья. В одних спортивных штанах. Он один что ли?

Отец Ильи — дальнобойщик, а мать — маникюрщица, поэтому чаще можно застать госпожу Богаченко, чем ее мужа.

— Твоя мама здесь? —  разуваясь, сразу спрашиваю, чтобы определить границы дозволенного. Снимаю с себя рюкзак и куртку.

— Она уехала к бабушке. Помогает ей после операции, — стараюсь не замечать, что мысли Ильи сейчас наверняка совсем не совпадают с тем, что он гооврит. То, какой «фильм» он подразумевал, когда писал мне сообщение, можно прочитать по его глазам.

— Вот как, — вешаю куртку и прохожу вглубь квартиры. Чувствую пристальный взгляд на себе, но не подаю виду. — Так что там насчет фильма?

— К черту фильм.

Поворачиваюсь к нему.

От адекватного Ильи не остается и следа. Он подходит ко мне, прижимает к двери туалета, хватает за затылок, заставляя меня чуть-чуть опустить голову, и целует. Губы — щеки — шея — губы. Я поддаюсь и отвечаю.  Собственно, а зачем отказываться?

Я обхватываю его одной ногой чуть выше пояса. Правой или левой? Я не помню.

Илья прерывается, тянется к левому уху, щекочет языком ушную раковину, целует меня в шею.

— Ахх… — откидываю голову набок и зарываюсь в его светлые волосы, пока он строит плавную дорожку поцелуев. — Илюх, погоди.

— Мм? — он прерывается и поднимает на меня взгляд.

Я опускаю ногу на пол.

— Пойдем туда, — указываю на комнату, которая, насколько я помню, принадлежит Илье. Я все-таки была здесь и не один раз.

— Хорошо. Пойдем.

Я тяну Илью за руку вглубь комнаты, он садится на кровать — разгоряченный. Я, сплетая наши пальцы рук, рассматриваю его сверху вниз, размышляя, с какой стороны совершить нападение.

И тут сердце пропускает удар.

«Хорошо. Идем. Я покажу тебе, как я наблюдал за тобой.»

Опять.

Снова оно.

Это нехорошо.

Это неправильно.

Я не могу так с Ильей.

— Ася? — он кладет руку мне на шею, пытается притянуть ближе, но я не даюсь.

Отстраняюсь.

— Илюх, прости, но мне лучше все-таки пойти сегодня домой.

— Эй. Что не так? — Илья растерян.

Я тоже немного ошарашена. Своим же поведением.

Но я знаю, что сейчас так будет правильнее. Я должна пойти домой.

Мне нужно наконец разобраться с этими видениями  раз и навсегда.

— Ничего, — чувствую себя ужасно неловко. Я сама пришла сюда. Сама позволила себя поцеловать. А теперь сбегаю. Отвожу глаза.  — Все в порядке. Я просто должна подготовиться к презентации. Мне завтра отвечать физику. Я думала, что забью и буду импровизировать, если что. Но сейчас я поняла, что лучше мне не халявить.

Отмазка, разумеется, такая себе, но я надеюсь, он поймет.

— Вот как, — конечно, он разочарован. Но я не могу сейчас иначе.

— Тогда… эм… проводишь меня?

— Да, — он поднимается на ноги и шагает в коридор.

Я в смешанных чувствах плетусь за ним, сую ноги в кроссовки, накидываю куртку и рюкзак, беру в руку пакет с одеждой.

Кидаю взгляд на Илью, криво улыбаюсь ему.

— Удачи с презентацией, — парень целует меня в щеку.

— Спасибо. Я напишу завтра, — прощаюсь жестом и выхожу из квартиры, спускаюсь вниз и спешу домой.

Дима был слегка удивлен, когда я все же вернулась.

Но он не стал спрашивать, почему я не осталась.

Раздевшись и разувшись, иду к себе в комнату, стелю постель, готовлюсь ко сну.

Когда в кромешной тьме лежу в кровати, то понимаю две вещи.

Первая — я должна попасть к Пойнту снова.

Вторая — часть меня тогда хотела остаться.

На следующий день я не перестаю думать о Павер Пойнте. У меня появляется совершенно сумасшедшая идея.

Нужно заставить его стретиться со мной, так как просто так к нему попасть невозможно. Пойнт наблюдает не только за мной, но и за большим количеством других, поэтому врядли просто покричать перед монитором будет достаточно. Нужно было создать аварийную ситуацию.

Нужен был случай, похожий на тот, благодаря которому мы с Пойнтом встретились.

И я решилась.

Необходимо  было лишь отвратительно ответить презентацию. Пусть я и подпорчу себе оценку.

Физичка моей презентацией осталась недовольна.

Илье я тоже так и не написала.

Сломя голову бросилась домой, как только закончились уроки.

Вот я залетаю в квартиру, разуваюсь и снимаю толстовку. Рюкзак бросаю в прихожей и захожу в свою комнату, включаю ноутбук и открываю презентацию по физике.

Удовлетворенно улыбаюсь, чувствуя, как по телу пробегает знакомый электрический заряд.

Веки опускаются — и я откидываюсь на спинку кресла, лишившись чувств.

***

Открываю глаза. Я лежу на кожанной софе. Снова. Только уже в одежде.

Оглядываюсь в надежде увидеть знакомое лицо.

Его нет в этой комнате.

Только успеваю подняться на ноги, как дверь «пункта наблюдения», который когда-то мне показывал Пойнт, открывается; и я наконец вижу его.

Бог презентаций размеренными шагами направлялся ко мне.

На этот раз на мужчине не было плаща. Его рыжие волосы были зачесаны назад, и на нем были красные джинсы, синяя рубашка и коричнывые кроссовки. Легкая щетина на лице Пойнта напоминала о том, что передо мной все-таки мужчина.

— Я думал, штрафные очки по делу твоей персоны мне не грозят, — усмехается он. — Ворд редко ошибается в своих суждениях. Что с тобой не так, Анастасия? Зачем ты опять это сделала? Все же было хорошо.

Тот самый мягкий голос, который я хотела услышать все это время.

Теперь нужно попробовать сыграть.

— Как видите, это произошло снова. Не знаю, что на меня нашло. Я могла ответить лучше, но меня переклинило. Я хочу выступить здесь. Еще раз.

Пойнт вздыхает.

— Хорошо. Давай.

Но тут брови мужчины подымаются вверх, когда

я подхожу и грациозно начинаю раздевать его.

Замечаю, что Бог Презентаций удивлен и… растерян? Ничего себе!

Усмехаюсь. Мысль о том, что я заставила его сейчас слегка нервничать, будоражит.

— Вы ведь будете смотреть мое выступление. Я должна видеть публику. Обнаженной. Как в прошлый раз. Но только на этот раз мне хватит лишь вас, господин Павер Пойнт.

Страница книги Прямо в Пойнт в интернете

Table of Contents

Часть 1

Часть 2

О книге